Иванов Дмитрий
Толян и его команда

Глава 1

В машине нас ждет ещё парочка ребят, но ехать в тесноте не пришлось. Мой сопровождающий садится на переднее сиденье, а ребята-боксеры – мухачи. Да и сам я не толстый. Доехали быстро до Лужников, однако, я успел отношения с будущим мафиози завязать. На почве футбола. Тот болеет за киевское «Динамо», я и поспорил с ним, что они Кубок Кубков выиграют.

– Хорошо бы, – вздохнул он.

Странно, что он за «Динамо», ещё и киевское, болеет. Я, кстати, вспомнил и про свой спор со случайным знакомым таксистом Николаем Ильичом, который меня подвозил в аэропорт в июле, когда я летел на первые сборы. Он мне четвертак торчит! Почти. Протасов пока не больше 30 голов забил в этом чемпионате, но за 4 матча уж один гол забьет, а остальные условия спора выполнены. Да и доча его … ух… огонь! Леночка, вроде. Ищу телефон в записной книжке. Нашел! С деньгами у меня напряг, после грабежа, а иначе не скажешь, в отделении милиции в Домодедово, на руках тридцать пять рублей всего. Из дома присылают по двадцать пять рублей в последнее время, и то, уверен, с бабулиных заработков. «Мама» Вера, папина новая жена, окончательно прибрала финансы отца к своим рукам и, по слухам, копит на машину. Напомню, прав у отца нет, и получать он их не планирует. Сама, что ли, ездить будет? А может на братика мне собирает, ей рожать сразу после Нового года. Или до? Подгадал, короче, батя на праздники. Сейчас ведь отец практически не пьёт! Калым спиртным ему брать жена запретила. А как он думал? Меды хлебать и бабу …ать? Да я и не против, ради того, чтобы он бросил пить я бы и сам отправлял ему деньги. Только где же их взять? А если с выигрышем кинут? Ведь могут, деньги там серьёзные. С Пашки можно взять разве только вещами, он на родительской шее ещё сидит. Хоть фарцуй. Танцы есть ещё как заработок, но в Красноярске уже групп пять по брейк-дансу имеются – конкуренция, и ценник поэтому сбили. Мопед продать можно призовой, но как удобно с ним! Летом, конечно, зимой не поездишь. Продам, наверное, рублей за семьдесят. Ручка дорогая и часы ещё дороже от моего британского компаньона есть в активе, но продавать их не хочу – за них не дадут нормальной цены, да и боюсь.

Главная неожиданность сборов – нас не восемь человек в группе моей весовой категории, а семь. Цзю скользнул вниз! Похудел он, летом был 57, а сейчас 55. Но это хорошо для меня, ведь вылетят не четверо, а трое. Я свой вес держу – 59 кг. Последний сбор в апреле, где из четверки претендентов останется два боксера, основной и запасной.

Лужники, где у нас тренировки и где мы живем, находится в центре Москвы. Вечерком прогуливаюсь с Цзю и своим соседом по комнате Вахитом по Арбату. Внезапно мой взгляд притягивает вывеска – «видеосалон». Толпа, стоящая в очереди, меня не удивила, очереди сейчас повсюду, удивило то, что в 85-ом году в Москве уже есть видеосалоны! Сразу вспомнился гнусавый голос переводчика фильмов Володарского, с которым у меня связаны воспоминания об этом периоде моих развлечений. «Зловещие мертвецы», Фредди Крюгер, Брюс Ли! Билеты продаются на неделю вперёд, ажиотаж просто. Смысла брать нет, уеду же десятого.

– Это что? – тыкаю я пальцем в вывеску.

– Это видик – телевизор и приставка для просмотра фильмов с кассет! У нас дома есть! Кассеты дорогущие – по сто рублей! – хвастается снисходительным тоном Вахит.

А Костян, вроде, как и не понял о чем речь. Видик и видик, парень увлечен боксом, и только им. В школе даже из-за этого проблемы были, пока он чемпионом РСФСР не стал. В следующем году уже выступит на юниорском чемпионате СССР, и вроде, как я помню, выиграет его.

– Я понял, что видеосалон, а чей он? – спрашиваю я.

Подходим к зданию. Это бывший кинотеатр, и оказывается, что салон государственный.

Эскимо, попытка познакомиться с девушками – нас проигнорили. Цзю выглядит как чебурашка, я – как крокодил Гена, а Вахит вообще горцем Кавказа. Не глянулись мы местным девицам, а зря. Я буду богатым, это точно, Костя будет ещё и знаменитым, и всё хорошо будет у Вахита, как-то обмолвился, что он из тейпа Беной. Косте это ничего не сказало, а я принял к сведению. Купили грузинский чай и тортик на вечер.

По дороге назад я всё думал о бизнес-идее организовать свой видеосалон. Первый такой, в котором я побывал в прошлой жизни, появился летом 86-го. Это было в Ростове, цена сеанса – рупь, и он был точно не государственный, а от общества «Знание», вроде. Перед каждым сеансом какой-то мутный видеолектор нам рассказывал, о чем этот фильм и какие мысли он выражает. Кратенько, формально, пару минут. А ведь это тема для заработка! Можно в Красноярске организовать! Но не хочу это делать подпольно. А вот про общество «Знание» надо поузнавать. Но это так – не ближайшие планы.

Сегодня была одна тренировка, ознакомительная и общая для всех весовых категорий. Что приятно, по «физике» я никому не уступаю! Толян мой – сильный парень с хорошими генами, да я ещё полтора года вкладываю в физуху много сил. Да, уже полтора года я тут!

Надо сказать, что живем мы в двух гостиницах. Мы с Вахитом – в гостинице «Юность», а Цзю заселили в какой-то новый «Орленок», недалеко от Лужников. Чай с тортом идём пить к нам, кипятильник у меня всегда с собой. Глядя, как наворачивает тортик мой чеченский друг, говорю:

– Скоро ты в следующую категорию уйдёшь, сколько кило сгоняешь уже перед боем?

– Пока нисколько, папа дома следит за мной, – бурчит недовольно сосед, но торт больше не ест.

– Я, когда женюсь, хочу чтобы жена мне каждый день торты делала, – откинулся от тумбочки с тортом и стаканами чая Костя.

– Не торопись, брат! – серьёзно говорит Вахит. – Я вот не хочу, а придётся, уже родные сговорились.

– Красивая? – спросил я.

– Говорят, что да, – вздохнул Вахит. – Я её не видел ни разу, далеко живет.

Глаза по восемь копеек Цзю нас рассмешили, и мы вдвоём заржали над его гримасой.

– А-а-а, вы шутите, – выдохнул Костя.

Убеждать, что так бывает с невестами, мы его не стали. Продлили детство парню.

Утренняя тренировка была похожа больше на игру. На полу расчерчена лесенка и отрабатываем упражение «челнок», прыгая вперед-назад, обязательно одной ногой нужно попасть в каждую клетку. Потом разножка с ударами, тут надо наступать то одной ногой, то другой в каждый квадрат, а их в лесенке сорок. Потом удары снизу, тоже на лесенке. Ребята-боксеры развеселились. Дальше у всех разные упражнения. Я отрабатываю усиленный боковой. Для начала джеб. Чтобы закрыть обзор противнику падаю вниз, и, не поднимая головы, выполняю боковой в прыжке. Отношение к делу серьёзное, ведь этот удар качественно у меня не получался на прошлых сборах, и, как видно, информация не утеряна, а проанализирована тренерами! Для каждого спортсмена есть свой вариант тренировки. Не все идёт под мой стиль, например, двойка с оттягом, её ещё называют «филадельфийская двойка» – не для меня. Я вообще стараюсь работать на минимальной амплитуде, без размашистых движений. За счет силы и так хватает мощи у ударов. Хулиганю, последнее время отрабатывал защиту Мейвезера. Её нет ещё, парню лет восемь пока. Но стиль лучшего боксера всех времен и народов вне зависимости от категорий мне знаком. Почти все бои видел его, он так и ушёл с ринга непобеждённый, превзойдя рекорд Рокки Марчиано.

Мейвезер выставлял свой левый локоть, когда он находился близко к своему сопернику или собирался подойти на ближнюю дистанцию. Чтобы правильно применять этот прием, нужно стоя с практически выпрямленными ногами поднимать левое плечо и затем поднимать левый локоть. В боксе с прямыми ногами стоять черевато, но я попробовал, и неожиданно зашло.

Сегодня первый спарринг, и он с Игорем, который, как мне помнится, только мне проиграл на прошлых сборах, и то, не зная, что спарринг пойдёт в зачет. Игорь сейчас основной претендент на место в составе. Он, Славка из Перми, которому я проиграл летом и Витя Артемьев, тот самый молодой фанат хоккейного «Эдмонтона». Чемпион СССР среди школ-интернатов спортивного профиля. Я ему тоже проиграл, случайно, на мой взгляд. Откуда я знаю фаворитов? Подсмотрел список в туалете, наш тренер оставил армейскую папку на подоконнике, и пока тот справлял нужду в кабинке, я внаглую открыл и глянул. Не спалился. Три боксера обведены ручкой – Слава, Витя и Игорь. Напротив них восклицательные знаки. Напротив остальных вопросительные. Я тоже под вопросом. Ситуация мне не понравилась, если троих уже отобрали, то на последнее место в состав сборной четыре кандидата получается?

Спарринг. Три раунда. Мы хорошо размяты, большого количества зрителей нет, спарринги у всех категорий одновременно проходят, но, что приятно, старший тренер сборной Юрий Михайлович стоит рядом с моим рингом! Это с ним я ездил свинью забивать, он меня запомнил и сейчас, увидев на ринге, бросил разглядывать уже начавших спарринг тяжей и подошёл. Это кстати – ведь судит поединки Евгений Петрович – старший тренер нашей категории, а он меня недолюбливает, как мне кажется.

Игорь готов отлично и сразу идет в бой. Поднимаю левое плечо, а затем левый локоть. Так как ноги у меня прямые, это позволяет наваливаться на прущего на меня соперника. Таким образом я обезоруживаю его правую руку и зажимаю противника, а сблизившись, пробиваю быстрый и мощный удар справа. Также это позволяет мне выматывать соперника.

– Штыба, активнее работай, не жмись как девочка к Игорю, – слышу крик Петровича.

– Нормально всё, рефери, не мешай, – вступился за меня Михалыч.

Высоко поднятый локоть эффективно блокирует боковые удары справа Игоря. Выставил локоть вперёд и все удары справа принимаю на свое предплечье! Это более эффективно, чем держать локоть внизу, а перчатку наверху, принимая удары в блок, потому что у Игоря очень сильный удар, и перчатка может быть сбита в сторону или удар может пробить её защиту.

Раунд. Игорь выдохся и выглядит недовольным от того, что сделать со мной ничего не может. Его личный тренер Сергей Евгеньевич в углу раздражённо выговаривает что-то парню и заводит того ещё больше. Я сижу один, никто ко мне не подходит. На второй раунд Игорь вышел ещё более злым и активным и начал уставать уже к середине раунда. Пытается оторваться от меня и, как в нашем прошлом бою, на отходе раскрылся! Неожиданно для соперника меняю стиль и вместо защиты левой рукой, бью ей в печень. Нокаут! Опять такой же, как в прошлом нашем спарринге! А ещё говорят – за повтор оценка снижается!

Глава 2

Игорёк всё же не железный. Сорвался.

– Сука, – выдохнул он, в мою сторону отдышавшись от удара. – Капец тебе!

Его, конечно, тормознули сразу, но всё равно приятно, что поломал им всем план действий. Будут они знаки ставить напротив хрен знает кого! По факту два боя два нокаута от меня он получил.

После тренировки награда нашла героя.

– Эй, лысенький! Да не ты, а в адиках! Ты Штыба? – раздался девичий голосок на выходе из раздевалки.

Три девушки изящной наружности, судя по лентам и обручам, гимнастки-художницы разглядывали нас с диванчика в холле.

– Я тебя на ужине подожду, – фыркнул Цзю, у которого адиков не было, да и волос побольше на голове.

– Вы ошиблись, – сказал я, не желая болтать с малолетками.

А сколько гимнасткам может быть лет – я знал.

Лет пятнадцать, поди. Хотя в это время и больше может. Да ну их. Уже понял, чего им надо. В руках газета, явно с моим фото.

– Какой скромный. А мы слышали, как тебя тренер называл по имени, – хихикнула одна из них и легко прыжком девочки-кошки вскочила с диванчика. – Я Катя, можно Кэт.

– Девушка, мало времени у меня, что вы хотите? – оценил ловкость я и смилостивился: – Вы что, за нами подглядывали?

– Вы ко мне пристаньте! У меня времени много! – вслед за мной вышел Игорь из раздевалки.

– Ты уже очухался? Не добил тебя Штыба? – притворно изумилась «кошатина», подтвердив версию о том, что они подглядывали.

А что? Гибкая пластичная, как кошка. Игорь недобро зыркнул на меня, потом на Катю и под смешки парочки подружек с диванчика ушёл.

– А что за конкурс был у вас, мы вот в газете прочитали, но не поняли, – спросила Катя.

Кочевряжиться не стал и рассказал в общих словах. Уж очень мне понравилось, как они наглого соперника отшили. Девушки здесь тоже на сборах, сборная УССР по художественной гимнастике, взрослая сборная, но, как и ожидалось, почти все малолетки там. Кэт уже шестнадцать, если не врёт. Договорились завтра в кафе-мороженое посидеть. Возьму Цзю с собой и Вахита.

Ужинаю в гостинице. Что приятно на этих сборах, так это питание в ресторане. Комплексное, конечно, но вкусно и красиво.

Вечером меня неожиданно вызвали в тренерскую. Человек восемь там сидели, в том числе и главный наш тренер Юрий Михайлович. Вид у всех озабоченный.

– Рассказывай, Толя, – гулко кашляя, попросил он.

– Что случилось? – непонимающе прищурился я.

– Всё ты знаешь, корчишь из себя идиота! – вдруг зло сказал Сергей Евгеньевич.

Так как он был тренером Игорька, то я сразу понял – случилось что-то связанное с этим парнем. Но что? Я победил в спарринге, ну это не косяк. Больше его я не видел, они и жил на другом этаже даже. На ужине его тоже не было? Набухался? От расстройства чувств? Я при чём? Но откровенно хамить в ответ не стал, конечно.

– Вы выражения выбирайте, пожалуйста! Меня позвали, чтобы оскорблять здесь? Или ещё по плану бить будете? – наехал в ответ я, оглядываю публику.

– Слушай, как там тебя… Сергей… выйди отсюда, а перед этим извинись, – неожиданно встал на мою сторону главный тренер сборной.

– Много чести. Не знаю, почему вы потакаете ему, но я молчать не стану, в федерацию напишу! – тренер Игорька встал и вышел.

– Он у нас кем? Массажистом на полставки? Чтобы я его на сборах не видел больше, пусть выселяется и уматывает, – разозлился Михалыч, выговаривая это главному тренеру моего веса Евгению Петровичу.

– Он за травму Игоря разозлился, понять можно. Я поговорю с ним. … Извинится. Пусть лучше Штыба расскажет, зачем драку учинил? – удивил меня тренер.

– Вы про спарринг, или что ещё? – осведомился я. – На спарринге всё по правилам было, ну, кроме его угрозы, но он, я так понял, неприкасаемый.

– Ты это, парень, … скажи, ты Игоря бил? – вдруг спросил невысокий старик, явно помнящий товарища Сталина.

– На ринге я, а после треньки я его и не видел, – отвечаю всем сразу.

– Треньки, слово-то какое.… Ох, молодёжь. Не он это! Я Штыбе верю, – одновременно поворчал и заступился за меня тот же дедок.

– Он что, подрался с кем-то? – удивился я. – Не может быть! Так спросите у него самого, он-то что говорит?

– В больницу увезли его с сотрясением, рентген сделать. Приедет, спросим. Значит, ты не в курсе? – спросил Михалыч.

– Не-а. А почему я виноват-то у вас могу быть? – спросил в свою очередь я.

– Так он, когда увозили уже, в сознании был и сказал: «Штыба – гад», – пояснил дедок. – Так себе свидетельство твоей виновности.

– Это не он! – в тренерскую ворвался седой мужик, вроде как тренер мухачей.

– Это не я, – схохмил я, но меня не поняли и даже не услышали.

– Игорь пристал к девочкам из сборной Украины, нахамил, его тренер и отоварил! – на одном дыхании выпалил шеф мухачей.

– Какой сборной? По боксу? – спросил Евгений Петрович, чем изрядно всех насмешил.

– К гимнасткам пристал! – сморщился гонец.

– А Штыба при чём? – спросил дедок.

– Не знаю, Игорь ещё в больнице, – развел руками седой.

– Я всё понял. Я с девушками познакомился после спарринга, вернее, они со мной, а Игоря девчата отшили. Наверное, решил взять реванш, ну и попался под руку тренерам! – выдал свою версию случившегося я.

– Это какой-то позор! Гимнасты побили боксера-сборника! – с интонацией товарища Швондера произнес дед.

Блин, не вру! Далее обсуждение шло только об этом странном моменте! Гимнаст побил боксера! Я даже, после того как меня отпустили из тренерской, а вернее, выставили, подслушал немного под дверью.

Утром Игоря на тренировке не было, и никто, уверен, не жалел об этом. Осталось шесть негритят! Ещё двое мимо кассы, и я до весны в составе сборной.

Мы работали каждый по своему плану, а у меня в конце тренировки спарринг с москвичом Витей Артемьевым. И я проиграл по очкам. В равной борьбе, причем, я считал, что стоял заметно лучше соперника, и даже в концовке клинчевал, чтобы не залететь под нокаутирующий удар. Судья был прежний – главный тренер нашего веса, а у меня с ним, как станут в будущем писать в соцсетях девочки в разделе статус, «всё сложно». Не сказать, что щемит, нет, ровно общаемся, и советы его по делу все, но вот не было рядом с рингом Михалыча, и посчитали не в мою пользу.

Сидим, обедаем в ресторане, рядом со мной мой сегодняшний обидчик.

– Толян, не парься, ты как минимум не уступил мне, а во втором раунде так вообще я пару раз такие плюхи получил, – попытался утешить меня Виктор. – В следующий раз побьёшь меня. Ну, или постараешься.

– Да забей, мне нужно требовать особого контроля за своими спаррингами. Я больше не стану драться ни с кем, пока судей хотя бы двое не будет, – немножко эмоционально ответил я.

А не ожидал от себя такого! Задело моё самолюбие несправедливая оценка.

– Пошли, в город сходим, чего в гостишке сидеть, – предложил мой небитый пока товарищ.

– Я с украинскими гимнастками вообще забился на кафе-мороженое, но отпустят их после вчерашнего, или нет, не знаю, – признался я.

– Гимнастки, а что с ними не так? Почему не отпустят? – заинтересовался собеседник.

– Игорёк вчера подговнил, по мордасам получил от тренера ихнего, и походу за дело, – охотно пояснил я.

– Вот оно в чем дело! А я думал, чего Степан Сергеевич такой злой вчера был! Я знаю тренера этого. Он с батей моим дружит! Боксер бывший, мастер спорта.

– Он что, в Москве живёт? – удивился я. – И почему боксер тренирует гимнасток?

– Из Припяти он, есть такой небольшой городок украинский около атомной станции. Да мы сейчас тоже там же живем. Уже три месяца как отца перевели туда! – пояснил Витёк. – А так, дядя Степа за физическое развитие спортсменов отвечает.

– А батя у тебя кем работает? – чуть не поперхнулся «какавой» я, услышав знакомое слово «Припять».

«Какаву» дают сегодня, а я её очень уважаю. Жена, помню, мне её отлично варила.

– Сейчас на станции атомной, а вообще в институте «Гидропроект», – невозмутимо пьёт свой вкусный напиток Артемьев. – Но вот на полгода нас туда угнали, или на год.

Уж, не горе-экспериментатор ли его отец? Не стал я заострять на этом внимание, а про себя решил, что надо с парнем подружиться. Только в кафе, наверное, не стоит звать. Нас трое и девушек трое, зачем нам лишний?

Тем не менее, в кафе мы пришли вчетвером – я, Цзю, Вахит и Виктор. И это было хорошо, ведь девушек оказалось … шестеро! Я даже поначалу прикинуть пытался, а хватит ли у меня бабла на всю ораву. Понятно, что парни добавят, но звал девочек я, по понятиям платить за них мне.

«Ты скажи еще, что потом и танцевать их будешь!» – ухмыльнулся внутренний голос.

Посмотрев на цены в меню, вообще расслабился, мороженое с вареньем – тридцать пять копеек, и это в кафе, где, по идее, всё дороже должно быть. Мягкий диванчик и пяток стульев около строенных столов. Парни знакомятся сами, чай не графья друг друга представлять по имени-отчеству. Кэт сразу обозначила права на меня, чмокнув в щёчку и сев рядом. А ещё она не затыкалась ни на минуту, уменьшая тем самым свои шансы на наше дальнейшее общение.

– Вот вы где! О! И, Витя, ты тут! – раздался голос немолодого мужчины, неслышно подошедшего к нашим столикам.

– Здрасьте, дядь Степан, – кивнул головой уже перемазанный мороженым парень.

Да все почти перемазаны, даже я. Но меня специально «кошка» мазала по щекам, чтобы слизать тут же. Такие вот забавы у Кати.

– Не обижают вас спортсмены? – строго спросил дядька.

Никаких шуток в ответ от нас четверых не последовало. Дядька выглядит мощно и основательно, такой мог и парочку боксеров приголубить. Кулаки, как моя голова.

– Степан Сергеевич это другие, хорошие парни. Не тот наглючий, что вчера нас лапал, – прощебетала Кэт.

Глава 3

– Тихо, тихо! – успокаивал я заведенную Катю, вернее Кэт.

Секс с шестнадцатилетней девочкой в мои планы не входил. Девушка жила одна, и в той же гостинице, что и я, так что после кафе прошлось провожать её до комнаты. Далее меня, затащив к себе, пытаются раздеть, сопротивляться уже нет сил, да и желания. Хрен её знает, чего она завелась так? Сроду со мной такого не было!

– Что ты как малолетка! – злится девушка.

– Почему как? – иронично отвечаю я. – А сама ты кто? Кстати, а тебе шестнадцать-то есть? Это возраст согласия в нашей стране.

– Какого согласия? Согласна я! Дурак. У тебя девушки были, Толя? – не понимает моей фразы Кэт.

– Были, но ты слишком молода, все постарше были, – отвечаю я.

– А-а-а-а, вот ты про что! Что поверил, что мне шестнадцать лет? – засмеялась гимнастка, и, перестав меня терзать, торжественно протягивает свой паспорт. – Вот смотри!

Открываю и вижу, что моей подруге двадцать один год! Блин, ещё и замужем была, недолго, меньше года, но была. Сразу сказать не могла?

– Тогда препятствий не вижу, – пытаюсь обнять девушку я. – Ну, не выглядишь ты на свой возраст!

– Я вижу препятствия! Передумала я! – застегивая пуговички на моей рубашке, смеясь, говорит Катерина.

И ведь реально выставила из комнаты! Раздраконила и выставила!

Спал плохо, проснулся злой. На утренней тренировке ещё один спарринг. Мой летний обидчик Славка из Перми и раунда против меня не выстоял! Нокаут.

– Толя, зачем бить со всей дури, твой же товарищ, – укоризненно выговаривает мне Михалыч.

– Вчера по очкам проиграл, не хотелось и сегодня проиграть из-за того, что кто-то считать не умеет, – недипломатично наехал на Евгения Петровича я.

– Что? Нет, вы как хотите, Юрий Михайлович, но надо насчет Штыбы делать выводы. Что за хамство! По делу он вчера проиграл, – возмущался старший тренер моего веса.

– Не по делу, – потирая челюсть, влез в разговор Славка. – Витя больше пропускал, особенно первый и второй раунд.

– Кто ещё бой видел и так же считает? – грозно спросил Петрович, оглядывая нас шестерых. Игоря, по-прежнему, нет.

– Я и сам так считаю, и молчать не стану, – вдруг выдал Виктор.

– Я тоже, – сказал Иван, тот, который призёр чемпионата мира.

Остальные двое, Острецов и Никитин, промолчали, но Иван в авторитете, хоть и чудом отобрался на осень. Хотя, лично я у него летом выиграл, а уж Цзю его размотал как ребёнка.

– Стоп, братцы! – вдруг сказал Михалыч. – А с чего вы решили, что у вас тут соревнования? Эти спарринги для вас в первую очередь, чтобы понять, как работать с сильными соперниками. И решать мы будем не по их результатам! Уж поверьте главному тренеру сборной.

– Михалыч, моё мнение ты знаешь, резкий и сильный парень, но характер у него, – фамильярно обратился Петрович к старшему.

– Нормальный характер у парня, боксерский. И вы, ребята, молодцы – честные. Работайте дальше! И так, вместо восьми человек шестерых всего имеем. Цзю ещё ниже опустили. Два лучших боксера – Игорь и Костя уже выбыли.

– Так можно же было ему вес набрать, – подсказал уже без недовольства в голосе Евгений Петрович.

– Цзю? Так там нет смысла, ему самому проще будет, а в категории ниже один выбыл из-за травмы надолго. Так что, всё равно где – там или тут, у тебя.

– Вам все равно, а я потом на чемпионате Европы краснеть буду, – проворчал мой критик, когда начальник ушёл к другим весам.

Я с ним, в общем-то, согласен насчет Цзю. Силён тот, вижу это сейчас, когда он в своем спарринге технично замордовал оппонента.

– Видел как я? – хвастаясь, спрашивает Костя уже на обеде.

– А видел, как я? – подвигая к себе тарелку с бефстроганым, в тон отвечаю ему.

– Да, неплохо! А что там за фото в газете? Просто Милка рассказывала вчера, – полюбопытствовал Виктор.

Пришлось рассказывать подробности.

После обеда у нас теория, ведёт тот самый старый чекист – дедок-ветеран. Что приятно, указывает каждому на его сильные стороны, и на то, где надо поработать. Вот как он один всё успевает подметить?

– И последний по алфавиту, но не последний по мастерству, Штыба Толя. Что сказать? На «треньках» работает хорошо, и гимнастки на него не жалуются, – съехидничал дед, запомнив мой сленг. – Из минусов: техника у тебя построена на силовых коротких ударах, сейчас по малолетству этого тебе хватает, но смотри на перспективу, отрабатывай разные варианты и разные связки. У тебя их набор совсем жидкий. Ещё один минус – это эмоции, держи их в узде, голова должна быть ясная. Теперь из сильных сторон… Скажи, кто тебе защиту локтём ставил?

– Дома тренировал, – дипломатично выхожу из положения я.

Сидим в кафе почти той же компанией. Кэт, как ни в чем не бывало, опять донимает меня своим вниманием. Витя терзает гитару, он специально ездил за ней на свою московскую квартиру. Да, вот так, и в Чернобыле квартирка и тут, правда пустая, и далеко от центра. Два часа убил на дорогу до дома и обратно, а всё для того, чтобы произвести впечатление на Милу, скромную и неразговорчивую девушку. У девочек завтра с утра отъезд, может нам чего с Витей сегодня и обломится. Ещё сегодня «Брюгге» играет со «Спартаком», и если победят красно-белые, то я – богат. Немного покачивает, переживаю. Кэт это заметила и шепнула на ухо:

– Да будет у нас! Всё будет! Хоть всю ночь!

Она решила, что мой мандраж от волнений и переживаний – обломится мне чего от неё или нет? Смешная малышка. Матч не показывают по телевизору, и будут ли результаты утром в газете – непонятно, скорее всего, нет. «Советский спорт» зажрался, имея монополию на спортивные новости. Может поэтому позже «Спорт-Экспресс» легко откусит большой кусок рынка. Оперативность там была на высшем уровне. Но этой газеты пока нет, и радио нет. Буду утром пытаться узнать результаты у кого-нибудь. В грязь лицом я не ударил ночью, да и Катя постаралась. Обменялись адресами, писать обещала мне. Я точно не буду сам первый.

– Штыба, что с тобой? Спишь на ходу! – ругает меня Петрович, и за дело ругает.

Сил после бессонной ночи немного. Витя, судя по его довольной физиономии, тоже получил, что хотел, и орут на него так же, как и на меня.

– Артемьев! Ты чего спишь тоже? Чем вы там со Штыбой занимались ночью? Активнее работай, активнее! Всё, закончили! Спарринги. Первая пара – Никитин и Артемьев, потом Штыба пусть с Острецовым, если не уснёт до этого времени, – подколол меня тренер.

Секс перед боем, да и вообще перед соревнованием, не на пользу, тем более такой выматывающий. Более мастеровитый Витя своему сопернику откровенно сливает уже третий раунд подряд.

«Щас и меня так же отмутузят», – мелькает в голове мысль.

– Штыба, Острецов – на ринг! – слышу команду и нехотя иду в квадрат.

– Ген! Выиграл «Спартак», три-один! – слышу ликующий голос одного из тренеров другому.

Епть! Как не повезло Острецову. Он вис на мне, пытался зажать руки в захваты, бил в лицо шлемом, бегал как сайгак от моих плюх, только поэтому я не забил его в первом раунде. Но во втором, в самом начале, нашёл я щелочку в его защите и сунул джеб, пару двоек апперкот и хук справа. Соперник рухнул.

– Штыба! Ты всех угробить хочешь? Один остаться? – орёт тренер мне. – Спал же! Спал бы и дальше! Нет, проснулся! Или ты притворялся? Ох, хитрый. И злобный! Что там с парнем?

– Жить будет, – меланхолично кивнул доктор сборной, дав нюхнуть ватку, отчего Острецов выгнулся как вампир, которому загнали в грудь осиновый кол.

– Евгений Петрович, тебя не понять, то ругаешь парня, что он спит на ходу, то наоборот, что не спит, – гаркнул Михалыч, подкравшись откуда-то из глубины зала.

Пару раз ещё выбирались в город, но как гулять, если денег нет? Вообще, Москва этого времени мне нравится. Идём по улице с Цзю, смотрим – очередь собирается буквально на глазах, и длинная такая, уже из магазина выглядывает. Костя сразу окликнул последнего и встал в её конец.

– Ты хоть узнай, что дают, может тебе и не надо, – усмехаюсь я.

– А что дают? – послушно спросил улыбчивый паренёк у мордатой, недовольной жизнью тётки.

Та, против своей природы, обернувшись на Костю и увидев его широкую улыбку, не стала хамить, а ответила:

– Конфеты шоколадные, в коробках, по одной в руки!

Ясно, что если бы я сейчас ушёл и бросил своего приятеля одного, он бы мне этого не простил. Минут сорок потеряли, пока не купили две коробки импортных шоколадных конфет. Мне они не нужны, а Костя рад. Тут же ещё одна очередь, и что там дают – неясно, в конце очереди ещё не знают, а магазин только открыли. Костя и тут встал, но я подловил выходящего с покупкой мужика и выяснил, что дают индийские рубашки или футболки. Короче, типа батников что-то. Батник же нам предложила и цыганка около Лужников. Сто рублей, якобы импорт. Я посмотрел – самопал наш местный, ещё и ткань плохо покрашена. Зато с кнопками металлическими и иностранными надписями. Костя чуть не купил, но денег у него не хватило, а я не занял. Вот ещё.

Девятого у нас с утра тренировка, а потом общий сбор и нам сообщат, кто останется до весны, а кто вылетит. До утра я был уверен, что не вылечу из сборной, но увидев довольную рожу Петровича, победно глядящего на меня, засомневался.

– Юрий Михайлович, а какие у меня шансы? – поймал я в коридоре главного тренера сборной.

– Я за тебя сразу был, но решать будут коллегиально. Жди, – отмахнулся он от меня.

Ну да, отвечает за вес Евгений Петрович, будет с ним спорить Михалыч? Посмотрим.

И вот, наконец, момент истины. Нас шестеро и шесть человек тренеров. Хотя, тренеров пять, один врач, но он тоже участвует в голосовании.

Небольшая лекция от Михалыча о политической ситуации в мире, без этого сейчас никак, и приступили к обсуждению. Что приятно, открытому. Может тоже подстраховываются?

– Первым выступает врач или физиолог, хз кто он там, и рассказывает о проведенных тестах:

– Получается два худших – Никитин и Штыба, – не поднимая глаз на нас, зачитывает по бумажке он.

Капец! А чего у меня хуже всех? Ну растяжки нет, ну деревянный местами. Плохо развиты группы мышц пресса и ног? Да я ногами лучше всех работают, ан нет – какие-то там исследования проводили. Сговорился, сука.

Выступает Михалыч – он за меня, два лишних у него – Никитин и Острецов. За Михалычем встает главный тренер веса Петрович и спускает на меня всех собак! И дисциплины нет у меня, и не способен работать в темпе, то взрываюсь на тренировках, то засыпаю… И бубнит, бубнит.

Ладно, сам виноват, пустил это на самотёк.

– И совсем уж не по-комсомольски поступил он со своим товарищем по сборной Игорем, это с его подачи перспективный боец получил травму, и, мало того, у нас с гимнастками отношения испорчены! – завершил он.

– Вот тут они, – внезапно в открывшуюся дверь входит солидный молодой парень лет тридцати и ещё более солидный дядя, вроде как, в Лужниках главный.

– Штыба Анатолий здесь? – спрашивает товарищ, не смущаясь тем, что возможно помешал нам.

– А вы кто? И что он натворил? – хмурится Михалыч.

– Виктор Викторович. Я из ЦК ВЛКСМ, по поручению Пастухова Борис Николаевича, надеюсь, в курсе кто это такой. Анатолий, как вы знаете, получил высшую комсомольскую награду несколько дней назад. Так здесь он? Хочется пообщаться.

Далее почти как у Гоголя в «Ревизоре» – немая сцена …

Глава 4

– Ну, Витя, ты и ходить, еле успел за тобой, – в комнату вошёл ещё один мужчина лет сорока, а вслед за ним ещё один дядя, постарше.

И я знал их обоих! Один из них награждал меня на каких-то соревнованиях в прошлой жизни, второй предложил мне в начале девяностых, после армии уже, заняться профессиональным боксом. Как щас помню – три боя – три победы. За выигрыш мне платили по тысяче – большие деньги по тем временам. Но третий выигрыш мне дался большой кровью, в буквальном смысле, и четвёртый бой я проигнорировал.

– Позвольте представить, если кто не знает, Юрий Степанович – главный тренер Россовета «Динамо», – Михалыч указал на первого. – И Эдмунд Чеславович – председатель федерации бокса РСФСР, – представил он второго.

– Я ещё в «Динамо» замначальника отдела спортивных единоборств, в Центральном Совете. Ну и зампредседателя федерации бокса СССР, – скромно добавил второй гость. – Липинский моя фамилия.

Разумеется, обоих тут узнали, да и они почти всех в кабинете раньше видели. Поздоровались по-свойски, по-свойски и уселись на свободные места.

– Отличного боксера воспитало «Динамо», – несколько напряжным голосом сказал главный тренер сборной Юрий Михайлович.

Тут первый гость – Быстров Юрий Степанович – просит слово и ярко и образно произносит свою политически правильную речь.

– Нас, боксеров, уже больше трехсот тысяч в стране, но тут у вас сидит наше боксерское будущее! – заканчивает речь он. – Я очень рад, что и общество «Динамо» тоже помогает вам и кадрами, и финансами, ну, и самое главное, такими боксерами, как чемпион СССР этого года Анатолий Штыба!

Вид у нашего президиума был,… нет, не оплеванный, но как по голове ударенный.

Я ведь почти «инвалид и дистрофик», «злостный хулиган», по которому нары плачут, должен был вылететь из сборной, ну и положить комсомольский значок заодно.

Всё же так хорошо продумали они, вернее он – мой недоброжелатель. Но ссать против ветра сейчас никто не хочет. Тем более, комсомольский работник встал и рассказал про мои комсомольские инициативы – и про памятник погибшим комсомольцам, и про проспект Комсомольский, и про поездку в Венгрию, и про форум комсомольских инициатив…Хорошо, хоть конкурс «Комсомолка Красноярска» не приплел. Но и так регалий хватило. Товарищи в сборной о моих заслугах не знали, а уж про мохнатые лапы в лице зампредседателя бокса СССР, например, и подумать никто не мог. А Эдмунд Чеславович, оказывается, о моих спортивных успехах кое-какое имел представление, ну или справку ему собрал кто. Сейчас он выступает перед всеми.

– Где Штыба – там победа! – пафосно заканчивает он свою речь.

– Может нам весенний сбор отменить уже? – не выдержал мой недруг Евгений Петрович.

– Ты кто, мил человек? – изумленно уставился на него Эдмунд Чеславович.

– Это старший тренер до шестидесяти кг, – сухо ответил Михалыч.

– А что ерничаешь? Всё, что запланировано – проведём, с тобой или без тебя. И этот сбор провели, и чемпионаты зимой и весной соберём. Или у тебя свое какое мнение? – спросил у Петровича Липинский.

– Да у медицины к Анатолию вопросы есть, – выкрутился тренер веса, нахально подставляя медика, которого, уверен, сам и сблатовал на черные дела.

– Ну, вот что! Меня попросили двоих худших назвать по физической готовности, я назвал, – встал потеющий медик. – И назвал я тех, кого ты попросил, Женя. Извините. Скажу правду. Штыба по физическим кондициям лучший в своём весе сейчас. «Индекс Руфье» у него, например, – 1,1, при норме 3. Это тест такой на работоспособность сердца после нагрузки. Лучший результат среди всех сборников! Не знаю, чем тебе парень не угодил, может тем, что он соперник спортсмену, которого твой сын готовит?

– Ребята, я попрошу вас подождать за дверью, чувствую, серьёзно поговорить надо. Сколько лишних – двое или трое, если с вашим тренером считать? – встал грозной тучей Липинский.

– Заварил ты кашу, – в коридоре уже высказывает претензию мне! Никитин.

Понять его можно, он точно худший, и этот сбор для него последний, и по возрасту – он перестарок, во взрослый бокс уходит, но наезд терпеть не хочу. Но ответить не успеваю.

– Слышь, а я ничего не заварил? – резко подошёл к парню Витя Артемьев.

– Или я, может, виноват, что тренер у нас мудак? – подал голос и Славка.

Острецов отмолчался, а Ванька лишь усмехнулся и нагло уставился на Никитина.

Короче, вызвали нас минут через двадцать. Зачитали решение тренерского совета. Ваня, Славка, Витя и Толя, то есть я, остались в сборной. Ничего не указывало на войну или конфликт, вроде, все тренеры улыбались даже. Только Евгений Петрович улыбался придурковато и заискивающе.

«Вырвали зубы гадюке», – понял я.

Костю Цзю тоже оставили, более того, он сказал, что в апреле его в ГДР отправят на какое-то соревнование.

Едем вместе с гостями сначала в ЦС «Динамо», а потом, по плану, наведаемся и к комсомольскому начальству. Машина не одна, а три! У каждого из гостей своя, только у Быстрова нет личного водителя. К нему меня и посадили.

– Будет у вас новый тренер весной, а то устроили тут заговоры, понимаешь, – подмигнув, проинформировал меня Юрий Степанович. – Слушай, знаю, что по комсомольской части сильно занят ты, даже в бюро горкома тебя избрали. Справишься и со спортивными нагрузками и с комсомольской работой?

– Я же ещё по юношам выступаю, мне нетрудно пока. На юниорском чемпионате Европы ребята старше будут чем я, на год, а то и почти два. Но бокс есть бокс, и пока единственное, что отличает наши юниорские соревнования от их – это длительность раунда – не две минуты, а три. Но с физикой у меня всё хорошо, так что я на всё смотрю с оптимизмом. А вот лишние соревнования хотелось бы убрать в сторону. Ну, юниорский чемпионат СССР, и всё, где хотел бы участвовать, – четко и аргументировано отвечаю я. – Мы вот все спарринги сейчас по три минуты проводили, и нормально.

Вижу, моя уверенность мужика радует.

– Хотел тебе ещё наши динамовские соревнования предложить, но раз считаешь, что хватит чемпионата СССР… Кстати, он в конце февраля в этом году состоится. Отборка у всех, кроме тебя. Ты, как чемпион, уже в списке участников, – проинформировал Быстров. – А чемпионат Европы, который будет в Копенгагене, перенесли с сентября на май-июнь.

– А мне Костя что-то говорил про чемпионат в ГДР, – вспомнил я.

– Тут такое дело, мест на участие в чемпионате Европы всего шестнадцать, а стран больше, как ты знаешь, и Костя же сейчас в весовой категории до 57 кг, а ты – до 60. Так вот, путёвка на чемпионат Европы в твоём весе у СССР есть, а в весе до 57 кг – нет. Наш боец накосячил на прошлом чемпионате. Вот Косте и нужно будет отобраться. Для этого в Шверине, это город такой в ГДР, будет проходить чемпионат открытый юниорский, наши все четверо из 57 кг поедут туда.

– Но тебе надо решать будет свои проблемы здесь в СССР. Четыре человека, все сильные парни, Иван вообще бронзовый призёр юниорского чемпионата мира этого года, – пояснил тренер.

Так за разговорами и доехали до места. А дернули меня в ЦС, оказывается, не просто так, приехала делегация из «Динамо» ГДР! Есть и у них такое общество. Там были и боксеры, вот я и потребовался для совместного фото – чемпион СССР среди юниоров и чемпион ГДР. Отто Штоф на моём фоне совсем не смотрелся – мухач он. Я выше на голову и здоровее. Может для этого меня, и позвали, мол, старший брат – Советский союз и младший – ГДР.

– Мы с парнем сразу нашли общий язык, он вывалил на меня все свои познания в русском:

– На здоровье, батюшка! Шишка, Гагарин, – тараторил он.

– HalloFreund! Schön, Sie in Moskau zu sehen! – бодро ответил я, обрадовав парня своим произношением.

От общества «Динамо» ГДР мне перепал подарок – кожаная куртка с меховым подкладом моего размера!

«Скорее всего, меня пригласили потому, что куртка мне подходит», – подумалось мне.

Куртка из хорошей натуральной толстой кожи, увидь такую Гретта, или кто другой из зоошизы, меня бы в ней и заплевали, как минимум. Очень кстати подарок! На сейчас носить. Погода – около нуля, на седьмое ноября снег шёл, мы правда не ходили на праздник, нам не до демонстраций было. Что приятно, был подарок и от нашего общества «Динамо» – двухкассетная магнитола Вега РМ 252С! Она мне сразу понравилась, ведь, весила та около трёх кг! Да и по размерам небольшая. Ещё мне вручили знак динамовский «За спортивное мужество». С трудом понял за что. Весной на первенстве края по боксу я в полуфинале бился с травмированной рукой, правой, причем. Выиграл одной левой. Хотя я могу и левой как правой работать. Вот за это и награда! Было такое, да. Меня потом хвалили очень, мол, не сдался, защитил честь общества «Динамо». Цепляю знак сразу на костюм. Потом была пара интервью, одно – нашим, одно – ихним журналистам. Короткие, на пяток вопросов, и меня отпускают.

Едем по комсомольским делам уже в машине с Евгением. Тот хвалит меня за знание языка. Чуть не добавил – вероятного противника. В здании ЦК на Богдана Хмельницкого у меня встреча с… пионерами! Сначала к какому-то начальнику сводили, похвалили там, и сразу на встречу. Хоть намекнули бы, о чем им говорить. Большой зал, заполненный на треть детишками в пионерских галстуках. Меня представили как комсомольского работника, от этого и плясать буду. В пионерах сейчас дети от девяти до четырнадцати лет, но некоторым пионеркам, на мой взгляд, больше. Ну как может у восьмиклассницы грудь третьего размера быть? Да и выглядит взрослой! Ещё и села на первый ряд. Отвожу взор. С трудом. Вроде, получается не смотреть, куда не надо, тем более, после вступительной речи о текущей ситуации в мире и стране я разрешил задавать вопросы.

– Елена, директор дворца пионеров, у меня к вам вопрос, – встала та самая сисястая с галстуком с первого ряда.

От души отлегло – взрослая это девочка! Раз уже директор. Чего на ней галстук – непонятно, да разберёмся.

– Слушаю вас Елена, – поощрительно улыбаюсь самой своей обольстительной улыбкой я, но вышло, наверное, не очень.

Девочка с первого ряда, которой реально лет девять, по-моему, шугнулась моей улыбки. Я и забыл, что не самый обаятельный парень в мире. Может и обаятельный, но не красавчик. Ладно, не опИсалась девочка, и то хорошо!

Глава 5

– А за что вас наградили знаком «За спортивную доблесть»?

– «За спортивное мужество», – поправляю я. – Это не очень интересно, и вообще, я не люблю хвастаться.

Нет, были бы мы с ней одни, я бы мог рассказать, как пули свистели над головой, приобнимая при этом её за талию. Но кругом дети, да и особого мужества не было.

– Ирина. Ростов-на-Дону. Скажите, Анатолий Валерьевич (да, меня представили малышне по имени-отчеству!), – встала ещё одна девушка с первого ряда, этой лет двенадцать, немного азиатские черты лица.

– Слушаю, Ирина, мы земляки, кстати, – перебил её я, стараясь не выдать очередной оскал, который я называю улыбкой.

– А вот я хотела спросить у вас про фильм. Можно? Фильм называется «Назад в будущее». Как вы считаете, можно изменить прошлое? Ну, вот я попадаю, ну пусть не 55-й год, как в фильме, а, скажем, в 79-й, и мешаю стать президентом США Рейгану. Тогда можно будет не бояться войны, – озадачила меня девочка. – А то он уже в космос полез…

Ладно, она про СОИ слышала и фамилию президента знает. Я тоже знал … из стишка. В голову мою некстати полезли строки, которых я не слышал уже лет тридцать:

Послушай, Рейган, пидарас из Голливуда!

Ты на кого решил пойти войной, паскуда?

Или забыл, гандон, ты времена былые,

Как наш народ еб'л Мамая и Батыя.

Ты изучи сперва историю, мудак,

И ты поймешь, что не сломить никак

Стальную волю и Величие народа,

Чей идеал есть: Братство, Равенство, Свобода.

А может, слышал, как от Сталинграда

Народ советский гнал коричневого гада?

В Берлине с блеском мы закончили атаку

И на рейхстаге написали: «'уй вам в сраку».

Читай же книги по истории, скотина,

Проси прощения у нас, кусок кретина.

Вдолби в башку свою, достопочтенный сэр,

Мы не Америка, а СССР.

Но не расскажешь же такое детям!

Ещё и фильм этот! Он уже вышел в США, как бы не в этом году, и ясно, что в СССР его посмотреть можно было только на видике, и раз она смотрела, то родители у неё состоятельные. Ну, и главное, – вопрос её показался каким-то провокационным, именно для меня. Я представил себя в застенках КГБ, в шар мне светит мощный фонарь …

– Штыба, или как вас там… Буслик… Как вы допустили приход к власти Горбачева? Почему не убили его? – склоняется ко мне почему-то Путин.

Сбросив наваждение, стал думать, что ответить, ведь пауза затягивалась.

– Ирина, а где ты такой фильм смотрела? – попыталась помочь мне Елена.

Врать детям неохота, правду сейчас никто не поймёт, но ответить придётся.

– Я тебе отвечу, Ира, – прервал вступление заступницы я. – Фильм я не смотрел, но понял, про что он. Надо ли менять прошлое, и возможно ли такое? Ну и про то, как предотвратить войну – тоже важный момент. Сразу отвечу на то, как можно предотвратить войну… Надо быть сильным, уверенным в себе и в своей правоте. Тогда враг сто раз подумает – а надо ли ссориться с нами? Подумает, проанализирует и захочет закончить холодную войну. Встретится этот Рейган с нашим Михаил Сергеевичем Горбачевым и запросит мира.

– И будет мир? – спросила маленькая провокаторша.

– Какое-то время будет, а потом нас, конечно, обманут, ведь они боятся нас, мы им мешаем править миром, грабить и так бедные развивающиеся страны. Вот тут и надо будет проявить силу и стойкость, отстаивая свои интересы и интересы всех угнетаемых народов мира. Я не знаю, можно ли изменить мир, попав в прошлое, пусть даже можно, но не это главное, главное – любить свою страну, гордиться ею, гордиться нашими идеалами, своими предками. Ещё надо много учиться, развиваться, не стоять на одном месте…

– Браво! – вдруг раздался одинокий, но гулкий хлопок в ладоши. – Просил меня Борис Николаевич с вами пообщаться, Анатолий, но думал – не получится, дел много.

В приоткрытой двери стоял мужик лет сорока, фото я его видел и узнал сразу. Это преемник Пастухова и нынешний первый секретарь ЦК ВЛКСМ Мишин. Рядом стояла ещё пара человек, похоже, что они проходили мимо и услышали мою пламенную речь. Не стал же первый специально идти слушать меня! Что я такого сказать могу? Хотя, чуть не ляпнул сейчас – мол, думайте своей головой, и не надо жертвовать своим счастьем. Вовремя меня прервали.

Я быстро сориентировался и представил детям гостя. Взамен детки получили от него речь минут на десять про наши мирные планы и коварные планы врагов. Он не в курсе, что скоро будет встреча Рейгана с Горбачевым? Да ну, не верю. В курсе, просто не бежит вперёд паровоза.

– Анатолий, всё-таки зайдите ко мне после встречи ещё раз, – попросил довольный лидер ВЛКСМ перед тем, как покинуть актовый зал.

Гости ушли, а Лена с третьим размером смотрела на меня так… хищно… с интересом… плотоядно…так смотрят на кусок мяса, только что снятого с шампура. Мне даже жарко стало. Снял пиджак, и взоры на мои бицепсы, а был я в рубашке с короткими рукавами, от директора дворца пионеров стали откровенно пугающими. Этак она меня прямо тут разложит! Школьники не поймут. Половина присутствующих и так не поняла, про что вообще им тут говорят, и кто был этот важный мужик. Дети, че? В десять лет плевать на авторитеты.

– А я не поняла! Если мы миролюбивые, зачем нас бояться? – влезла опять слишком умная землячка.

– Мы за мир во всём мире! Но выбьем зубы всем, кто усомнится в нашем миролюбии, – решил пошутить я и показал парочку ударов по воздуху.

Шутка детям зашла, как и боксерская двоечка от меня. Смешно же. Зубы выбьем. Сам смеялся в их возрасте над анекдотом:

– Гена, угадай, что такое красное и вредно для твоих зубов?

– Чебурашка, я думаю, что это варенье.

– Нет, Гена, это кирпич!

Контекст шутки про мир поняла одна Лена.

– Вот мой телефон, рабочий и домашний, и адрес. Будет у тебя время – приезжай, мне очень понравилось твоё умение найти подход к ребятам, вон они как смеялись! – ласково сказала Лена на прощание, поглаживая мою руку.

Эх, не вовремя я уезжаю! А дети? Они в таком возрасте, что ржать готовы даже над словом «жопа».

В приёмной было многолюдно, но секретарь Мишина, высокий улыбчивый парень с зубами из рекламы пасты, моментально меня запустил. Видно, было ему указание. В кабинете стоял Т-образный стол, и за ним сидели две очкастых дамочки и парень лет двадцати пяти…

– В общем, предварительное добро вы от меня получили. Участок для строительства двух домов вам уже выделили в 11-м микрорайоне. Но всё же попробуйте сначала, что ли, стену построить… ведь ещё не отработали технологию монолитного строительства. Девиз, Саша, вы придумали хороший – «Своими руками построим себе жильё». Финансирование строительства будет из средств министерства электронной промышленности СССР. Сколько надо отработать для получения квартиры – сами считайте.

– Около трех тысяч часов отработки надо будет каждому, мы уже прикинули, – торопливо сказал видимо этот самый Паша. – Но это право ещё надо заслужить!

– Со стороны МГК КПСС я узнавал – ваш вопрос согласился курировать коммунист и строитель из Свердловска Ельцин. Он уже сдаёт дела у себя в городе и с 1-го декабря станет первым секретарём МГК. Этот товарищ давно поддерживает инициативу по созданию МЖК и вообще сторонник новаторских технологий. Например, слышали про проект «Экспериментальный поселок Балтым»? Нет? Это будет образцовый поселок. В этом году вряд ли, но в следующем я постараюсь организовать вам встречу с ним, – сказал Мишин, приведя меня в состояние нервного возбуждения.

Очень хотелось сказать «добрые» слова про бухарика Ельцина, очень хотелось узнать, что за МЖК планируется и где, ну и хотелось высказаться о том, что дома лучше из кирпича строить. Это я узнавал у нас на заводе «Культбытстрой», в Красноярске. Мне там сразу сказали – монолит и дороже, и квалификация строителей нужна высокая, и дома утеплять придется, и не дышат они, т. е. вентиляция обязательна. Короче, убедили меня, что наше дело – труба! Тьфу, кирпич!

– И что, они собираются строить своими руками дома? А может это будут делать специалисты? – спросил я у Мишина, когда мы остались вдвоём.

– Да не завтра же начнут строить, время есть, пусть учатся строительным специальностям. Это из Зеленограда ребята. Решили у себя МЖК построить, – благодушно пояснил первый секретарь.

– Интересная тема – «Своими руками построим себе жильё»! – процитировал я лозунг якобы в раздумьях. – Звучит как вызов для молодёжи!

– Кто у вас там сейчас «первый» в городе? Овечкин? Знаю, хороший мужик. Считай, от меня добро получил, так ему и скажи, можете и у себя эти вопросы прорабатывать, – исполнил мою мечту хозяин кабинета. – Да я сам наберу его.

Первый мне времени много уделить не смог, но общение было не формальным, а деловым. Мишин реально старался вникнуть во все наши красноярские инициативы.

Еду в гостиницу, завтра вылет в Красноярск, вернее, уже сегодня ночным рейсом. Светка так и не появилась, и её телефон, который у меня был, не отвечал. Сменили, может быть. Времени у меня немного есть. Наверное, сейчас положу подарочный магнитофон, надену подарочную куртку и поеду в гости, адрес имеется. Или она ещё в МГУ? Хотя, суббота сегодня, выходные дни, официально четыре дня выходных. На подходе к гостинице останавливаюсь сменить руку и ставлю мафон на асфальт. Вдруг вижу, подъезжает «жигуль», да не какой-нибудь, а новая модель – красное «зубило», то бишь восьмерка.

Дверка машины открылась с водительской стороны, оттуда вышел парень, высокий и симпатичный, в очках с модной оправой и, обойдя машину спереди, открыл дверь своему пассажиру. Пассажирке. Это была моя Светка! Упс. Не моя уже. Она поцеловала парнишку в губы и, забрав нарядный тоненький пакет из салона, потопала в сторону гостиницы.

«Ко мне пошла», – понял я.

А ещё я понял, что девку у меня увёл этот очкарик. Зло берёт. Может четырехглазому подрихтовать физиономию об «зубило»? И Светка модная такая. Иду в гостиницу и натыкаюсь на неё, уже выходящую назад из гостиницы, причем без пакета.

– Толик! – радостно попыталась повеситься у меня на шее она.

– Без рук, а то очказавр увидит, заревнует, – отстранился я.

– Кто? Очказавр? Евгений? А откуда ты? А… видел…, – растерялась сначала Света.

– Видел, – кивнул я. – И не осуждаю. Кто он, и кто я?

– Пойми, Толя, тебе ещё в школе учиться полтора года, потом два года армии, а Женя меня любит и замуж зовёт, – закусив губу, сказала Светка.

Глаза её налились слезками, и мне стало стыдно. Мало того, что я сам не образец для подражания, так и нет у меня на неё планов никаких матримониальных, как собственно и на других. Веду себя как собака на сене. Пусть замуж выходит, раз любит.

– Ладно, Свет, я всё понимаю. Не реви, – прижал к себе я девушку. – Будем друзьями!

– Правда? Ух, даже на сердце легче стало! – заулыбалась она. – Я там тебе подарок на стойке оставила, на все праздники!

– Забери, – отказался я.

– Ну, Толя! Ну, пожалуйста! – опять попыталась поплакать Светка.

– Ладно, возьму, как от друга. Для тебя у меня тоже подарок! – я достал свое фото.

Вчера нас снимали для пропусков, и я упросил фотографа сделать для себя несколько больших фоток, где я на ринге в боксерской стойке. Утром за пять фото отдал пятёрку. За срочность якобы. Но не жалко. Работа мастера, вышел я там отменно!

Пишу надпись дарственную, от чемпиона СССР и прочее…

– Мужу покажи, если будет обижать – я приеду, разберусь! – отдаю фотку Светке.

Ещё минут пять обменивались новостями, она уже живет с Женей, с тем дипломатом молодым. Назло дипломату целую Светку взасос. Та не против, нас из машины не видно, и отвечает яростно.

Иду внутрь здания, прошу ключ от своего номера, и мне вручают попутно подарочный пакет. Походу там тоже фотка, очень уж тонкий. Раскрываю. Нет, не фото. Я в шоке.

Глава 6

В пакете лежали чеки. Много. Пересчитываю под завистливые взоры дамочек за стойкой. Двести шесть! Интересно, у меня с багажом билеты? Время заехать и потратить неожиданный подарок есть. Правда, взамен отдарился позорно – всего лишь фото. Хотя, это моё фото, в спортивной майке с надписью «СССР». Морду видно плохо, я в шлеме, но развитые конечности заметны хорошо. И бугорок выпирает на трусах. А пусть помнит Толяна…

– Что это у тебя, Штыба? – слышу голос Юрия Михалыча за спиной.

Подкрался. И не один, с Вахитом, и, судя по голосу, выпил чуток дядя. Вахит с вещами уже, очевидно, улетает к себе в Грозный.

– Подарок от девушки, – честно отвечаю я.

– Ой, там такая девушка! Юрий Михайлович, была тут одна, валютная проститутка, не иначе. Вы бы следили за своими мальчиками, – с чего-то спустила на Светку всех собак ухоженная молодящаяся дамочка, лет сорока пяти, кто-то из сотрудниц гостиницы. – Куртка импортная, я такие в «Березке» за тысячу видела, сапоги – тоже импорт, вся размалёвана, духами от неё несло – ужас. А как они на улице взасос целовались? Тьфу! Откуда у неё деньги на всё?

– Это моя подруга по комсомольской школе, она в МГУ учится, студентка. Дружим мы! Как вам, бабушка, не стыдно незнакомых девушек ругать? – с возмущением вступился за Светку я. – Вы даже не знаете кто она! А вы никогда не целовались? А куртку ей могли подарить.

Уж и не думал, что мне станет обидно. Ну да, одета по-модному, косметика, куртка из тонкой белой кожи, перчатки на руках, но с чего проститутка?

– Я бабушка!? Ах ты, хам! Юрий Михайлович, ну, оскорбляют! А вот я сообщу в МГУ, что их студентка бегает по гостиницам, спортсменов обслуживает! Данные ты записала, Вероник? – спросила злая тетка. – Ну-ка, давай позвоним им!

Спецом её старушкой назвал. А нехер.

– Аюкасова Светлана Дамировна! Записала! Ещё так пакет с чеками кинула на стойку, будто мы обязаны подарки передавать её любовникам! – радостно ощерилась вышеупомянутая слоноподобная Вероника за стойкой.

– Анатолий! Ты извинись перед Маргаритой Константиновной, ну какая она тебе старушка? Хотя ты пацан ещё, для тебя все, кто старше сорока, уже деды и бабки! – заискивающе повернулся к злой фурии наш главный тренер сборной.

– Мне тридцать девять! – чуть не завизжала «старушка», обиженная тем, что и Михалыч накинул ей годик как минимум.

– Маргарита Константиновна, а кем вы тут работаете? – спросил я, вытащив свой золотой паркер и записывая в блокноте данные злюки.

– Что ты там пишешь? – истерично спросила Маргарита.

– Погоди, Аюкасова…, а она случаем не родственница…? – внезапно спросил мужичок в немного тесноватом для его мощного тела костюме, сидящий на диване и заполняющий анкету.

Новый жилец, не иначе.

– Племянница Раисы Максимовны, не удивлюсь, что и куртка, и сапоги – подарки от тёти, – ответил я и попросил слониху: – Дайте ключ от номера, пожалуйста.

Дебильная система сдавать ключи при выходе, и Вахит, уходящий из комнаты последним, только что сдал ключ с брелоком в виде деревянной резной шишки, покрытой лаком.

– Ой, не могу!– стал кататься по дивану от смеха этот самый мощный дядя. – Это же надо, племянницу Михаила Сергеевича Горбачева проституткой назвать! Ещё и в МГУ звонить! Звоните! Звоните!

В холле наступила тишина.

– Это какого Горбачева? – опомнилась первой Вероника.

– Вы что, их много знаете? Михаил Сергеевичей! – сквозь смех сказал дядя, вставая с дивана и закрывая телом фонарь на потолке для меня.

Дядя ростом под два метра.

– Да может не она, – ахнула Маргарита Константиновна.

– Она. Отчество совпадает – Дамировна. Нет, ну вы все равно проверьте! – сказал дядя, подавая анкету Веронике. – И ключ выдайте парню от греха! И извиниться было бы неплохо.

– Толь, так ты с племянницей Горбачева тут взасос…? – спросил Вахит, будто нет вещей важнее сейчас.

Смотрел он на меня с завистью, Михалыч же, да и остальные изображали рыб, молча открыв рты от изумления.

– Такая же девушка, как и другие, – пробурчал я, сцапывая ключ с мощным брелоком. – Спасибо вам за помощь.

Это я сказал в никуда, но дядя правильно принял на свой счёт.

– Не за что! А ты, я так понял, боксер? Меня Геннадий Павлович зовут, я директор экскаваторного завода в Красноярске, – протянул руку мой земляк, как выяснилось.

Заочно Остоженко я знал, завод хоть и новый, но коллектив по численности уже приличный, и комсомольцы оттуда помогали активно при подготовке к празднику. Георгий там, вроде, комсоргом, тоже боксер.

– Знаю я ваш завод, и даже с продукцией знаком. У меня соседка по общаге из Бородино, там ваш первый ЭКГ-12,5 вкалывает! А я Штыба Анатолий! – весело говорю я, пожимая лапищу.

Хотел сдавить ладошку ему даже шутки ради. Куда там, как из камня ладонь. Есть ещё богатыри на свете!

– Оп-па! Кто же Штыбу не знает, ты в бюро горкома ВЛКСМ, про тебя и газеты центральные пишут! А я думаю, чего лицо знакомое? Наш комсорг завода о тебе лестно отзывается, да и вообще, я же живу на проспекте, которому ты имя дал! Ух, как мы тебе все благодарны и за порядок во дворе, и за детскую площадку! Таких и в Москве нет! И особо за аллею славы из голубых елей около нашего проспекта. Как тесен мир! – пытается в рукопожатии начисто оторвать мне руку Геннадий Павлович. – В двести втором я живу, заходи, чаю пошвыркаем!

– Я сегодня в ночь улетаю, билеты на руках, а сейчас вот хочу подарок обналичить, – киваю на пакет с чеками я.

– За мной минут через двадцать машина приедет, сегодня всё равно выходной, давай я тебя подброшу? – предлагает Остоженко. – А что за соседка?

Я что, дурак отказываться?

– Всё, я вещи брошу и сразу вниз, буду ждать вас! А соседка – Ленка Лукарь, это она меня со Светланой познакомила.

– Подожди… Лукарь… Это…? – поморщил лоб директор.

– Да, папа её – начальник в Бородинском КГБ, Валерий Ильич, полковник, вроде, – забил гвоздь в поверженных гостиничных скандалисток я.

– Да, вчера полковника ему, я слышал, дали, а ты уже в курсе, – пробормотал Геннадий. – Мы с ним тесно работаем, у них на разрезе будем новый шагающий экскаватор ставить…

Да помнил я, что он подполковник, решил накинуть ему звездочку для красоты и … угадал? Ну, нах.

Прощаюсь с Вахитом и Юрием Михайловичем, который очень немногословен. Скидываю костюм в номере, ставлю магнитофон и через десять минут уже в фойе гостиницы.

– Анатолий Валерьевич, вы на диванчик присаживайтесь! Вам чай или кофе? С курабье, оно самодельное, Вероника Андреевна сама делала.

Куда делся весь запал у бабы Маргоши? На столике появляется вазочка с вареньем, вазочка с печеньем, чайник электрический, кофейная пара.

– Вы уж извините! Глупость сказала бабушка! – улыбается Маргарита Константиновна.

Зубки у неё уже не все свои, есть золотой один. Сейчас это ещё модно. Надо же! Извинилась! И сейчас ей выгоднее бабушкой быть.

– И вы извините меня за «бабушку». Будешь чай с печенькой? – обратился я к девочке лет пяти, которая терпеливо ждала, пока её мама заполнит анкету.

– Да! – громко выкрикнула девчушка.

А мама малышки, улыбнувшись, махнула мне длиннющими ресничками.

– Будьте добры, ещё парочку приборов, – улыбнулся я Маргарите Константиновне.

Никаких проблем! Сервис – как в будущем, скажем, в салоне, где продают яхты. Я никогда не покупал яхту, но, мне кажется, там именно так приветливо относятся к своим клиентам. Ровно через минуту ещё две чайные пары стояли на столике.

Остоженко вышел минут через тридцать, а на улице нас уже ждала… красная восьмерка. Не такая, на которой приехала Светка, но в ней тоже сидела красавица, не хуже. Причем, за рулём машины, а сейчас водителей-девушек ну очень не много.

– Это моя дочка, Алина, а это наш земляк – Анатолий, боксер, мы соседи в гостинице, – представил нас друг другу громила, занявший место пассажира, отчего машина покачнулась вправо.

Я торопливо сел слева, за спиной Алины, чтобы уравновесить дядю. Девушка, хоть и сидела за рулём, но видно было, что высокая в папу и стройная и красивая,… наверное, в маму.

– Папа, у тебя не люкс номер, разве? Вы вдвоём живете? – удивилась Алина, посмотрев неверяще на меня.

– Нет, конечно, соседи по коридору, – пояснил я. – А ты, Алина, сама водишь машину?

– Да сама! – несколько нервно ответила девушка и завела авто.

– Сама, сама, умница она у меня, кстати, тоже в МГУ учится. Алин, давай сейчас в «Берёзку» ближайшую, я обещал Анатолия подкинуть, а потом по нашим делам, – попросил папа.

Алина бросила на меня ещё один взгляд, на этот раз оценивающий. «Берёзка», епть!

– Это вам вместо призов чеки дают? Ты, Толя, в сборной что ли? – попыталась пошутить девушка.

– В сборной СССР, сегодня сборы закончились только, готовимся к чемпионату Европы в Копенгагене весной. Я – чемпион СССР, – серьезно отвечаю я.

Умолчал о том, что среди юниоров, и чемпион и сборник. Мне нужно поговорить с Геннадием Павловичем по будущему Красноярскому МЖК. И лишняя реклама не помешает.

– Красавец, – так же серьёзно произносит Алина.

– На дорогу смотри, – посоветовал папа, может уже и жалея, что познакомил нас.

Алина неплохо водит автомобиль, виден опыт вождения по улицам города.

Глава 7

– Это вам вместо призов чеки дают? Ты, Толя, в сборной что ли? – попыталась пошутить девушка.

– В сборной СССР, сегодня сборы закончились только, готовимся к чемпионату Европы в Копенгагене весной. Я – чемпион СССР, – серьезно отвечаю я.

Умолчал о том, что среди юниоров, и чемпион и сборник. Мне нужно поговорить с Геннадием Павловичем по будущему Красноярскому МЖК. И лишняя реклама не помешает.

– Красавец, – так же серьёзно произносит Алина.

– На дорогу смотри, – посоветовал папа, может уже и жалея, что познакомил нас.

Да знаю, что не красавец. Доехали быстро, но в пути успел изложить попутчику свою идею по МЖК.

– Слышал, да, но тут столько подводных камней, – признался Остоженко.

– Я сегодня с Мишиным общался на эту тему, вон в Зеленограде аж два дома строят, уже и землю им выделили. Он обещал Овечкину нашему позвонить и попросить посодействовать. Ну и я сам выйду на молодёжь города с таким предложением. Жаль, уже год заканчивается, не успеем финансы выбить на следующий год, – посетовал я.

– С Мишиным? Да ну! Ну, ты хорош, Толя! Овечкина знаю, дельный мужик. А насчет денег, тут как раз все наоборот! – с чувством сказал директор завода. – Можешь меня дядей Геной называть.

– В смысле? – не понял я. – Как это, наоборот?

– С января можно уже финансировать. Чисто в теории. Дома эти строятся на деньги, которые остались от выделенных средств, тех, что предприятия-дольщики не освоили, и никак иначе пока, – пояснил дядя Гена. – У нас на заводе, кстати, останутся неосвоенные средства, выделенные на обновление и реконструкцию предприятия, ну и на соцкультбыт не всё потратим. Смежники подвели. Там и сумма неплохая, больше миллиона. Ты зайди ко мне через недельку на приём, обсудим. Миллион стоит кирпичная пятиэтажка, кстати.

«Ес! Ес!!! ОБХСС», – обрадовался я про себя.

– Дядя Гена у меня просьба ещё, не к вам, к дочке вашей – подарок хочу Лене Лукарь купить, по-соседски, может Алина мне поможет его в «Березке» выбрать? Что там девочкам нравится, я не знаю …, – обратился я к мужику.

– Лукарь? Ну, время есть… Алин, поможешь? – повернул к доче башню-голову гигант-папа.

– Помогу, мне и самой колготки нужны на Новый год, – вопросительно посмотрела на папу доча.

– Это от меня тебе подарок за помощь будет, – торопливо сказал я.

В ответ я получил два взгляда, один от папы – настороженный, и второй от Алины – оценивающий. Так сисястая пионервожатая смотрела на меня недавно.

– Незачем баловать, да и есть у меня возможность чеки достать, дома тебе верну, – отрезал отец Алины.

Не спорю. На самом деле я хитрил, с чего мне баловать и без того балованную Ленку? Есть у меня и Александра и Людмилка, вот им подарки обязательны. Мне просто хотелось завязать отношения с директором крупного предприятия, пригодится ведь. Вот и решил зайти через дочу, тем более её папа любит, раз машину купил! Странная некруглая сумма говорила лишь об одном – кто-то взял пачку чеков и сунул в пакет без счета.

– Спиртное купишь? – тихонько спросил я у Алины в магазине.

– Что? Ты же спортсмен, – удивилась та, даже не посмотрев в мою сторону.

Всё её внимание было приковано к товарам.

– Я не для себя, а в подарок, – отвечаю я, почти не соврав.

– А, ну тогда, конечно, – также рассеянно соглашается девушка. – Слушай, а сколько у тебя чеков?

– Двести шесть, тридцать твои, – сказал я. – Нужны чулки, косметика, духи и, может, сама что посоветуешь?

– Чулки-и-и, – протянула слово студентка. – А себе чего возьмёшь?

– А вот, например, этот рюкзак, сказал я, вертя в руках рюкзак из будущего. Такие носили в мое время молодые ребята. А тут он смотрится немного инородно, даже на фоне изобилия иностранных товаров в красивых упаковках. Стоил он тридцатник! Но вещь удобная. Беру!

Неожиданно от Алины была польза и для моих девочек, например, она посоветовала купить перчатки из кожи, белые и очень стильные. По десятке, а это дорого. Коньяк «Наполеон» стоил около 13 чеков, а он, я вам скажу, настоящий, с пробкой в виде фигурки императора. Я взял, кроме него, ещё и «Курвуазье», ликера две бутылки голландского – вишневого и крем-ментол, и пару банок пива для бати Люды. Перчаток я тоже взял две пары, для Люды и Сашки. Чеки разлетелись быстро, взял кофе растворимый, тут недорогой он, чай хороший индийский в жестяных банках, труселя себе, пяток. Ах да, Алинке тридцати чеков не хватило, я отдал ей ещё шесть. Остальное потратил подчистую. На последний рубль взял три банки мясных консервов в белом соусе. Папа пару раз заглядывал и торопил дочу. Наконец, покупки уложены в рюкзак и два пакета, а я стою у метро. Дядя Гена даже хотел меня обратно отвезти, а зачем? Я сам доберусь.

– Парень, помоги, – слышу голос инвалида – молодого парня с костылями в руках и явно каким-то протезом под брюками.

Он только вышел из метро, и спускаться по ступеням ему трудно. Подтаяло утром в Москве, а потом подморозило. Лёд на ступеньках.

– Афган? – кивнул головой я в сторону негнущейся ноги.

– Да, уже два года как прыгаю кузнечиком, – улыбается парень. – Спасибо, Анатолий!

– Мы что, знакомы? – удивляюсь я.

– В газете прочитал, – парень, оперевшись на костыль, достал газету «Комсомольская правда»из-за пазухи пальто. – А у нас пока всё по-прежнему, не разрешают даже собираться, хотя, вроде, и не запрещают. Но вы – красавцы!

Похвала приятна, видно от души сказал, не для протокола. По наитию достаю две банки пива из рюкзака и отдаю парню. Обойдётся Людин отец и без пива, он себе купит, если надо. Да и когда я его увижу ещё? Хотя, звали нас родители подружки на Новый год, но я экономить буду, в общаге отпраздную. Вот если отдадут выигрыш, тогда всё может быть.

– Подарок!

– Ух ты. Баночное. Нам тоже чеками платили, – сказал Андрей, так звали парня. Восемь чеков в месяц я получал как начальник электростанции передвижной. Но уже потратил давно. Спасибо!

Стоим, трепемся. Я рассказываю о том, как у нас на самом деле было всё оформлено. Мы ведь не воинам-афганцам памятник ставили, а погибшим комсомольцам. Прощаемся почти друзьями. В гостинице меня ждёт незабываемая встреча. Баба Марго, видимо, передумала всякого, пока меня не было, и сейчас ждала меня столбиком суслика у норки.

– Анатолий Валерьевич, – закричала она, испугав новых постояльцев, двух теток у стойки администратора.

– Ась, Маргарита Константиновна? – вспомнил я её отчество.

– Вы поужинать не желаете? Может такси вам заказать до аэропорта. Вы из какого улетаете?

– Из Домодедова, но потратился, нет денег на ресторан да такси, – сказал я честно.

– Ой, я угощаю, да и на такси дам. А вы уж расскажите, как вы там живете в Краснодаре?

– Я в Красноярске живу, ну тогда спасибо, положу покупки и вернусь.

Постоянно путают Красноярск и Краснодар. Сам путал в своё время. Чего я согласился? Да злость уже прошла, а тетка будет себя мучить и мучить, а вдруг я нажалуюсь кому на неё?

– Вы уж не жалуйтесь на меня никому! А такси для вас бесплатно будет! – сказала на прощание мне Марго.

Сытно поужинал, нет, нас и так кормили отлично, но тут местный повар решил удивить меня дичью. Рябчика изволил употребить. Мне бы и водки налили, попроси я.

В самолете я спал, до дома тоже на такси доехал, хоть, и не было денег лишних, но водила искал кому в Академ или Студгородок. Было у него ещё одно место в машине. Ну и дешевле на четверых, чем одному машину заказывать.

Наконец я дома. Странно – Бейбута нет, и судя по засохшему куску хлеба с маслом, уже пару дней как.

– Толямба! – орала заполошная Ленка, увидев меня после завтрака.

Сегодня нет занятий, ещё каникулы, да и воскресенье, че она так рано встала? Вижу её пять секунд, а уже оглох, и помадой измазан.

– Ты куда с утра-то накрасилась? И где Бейбут, не знаешь? – спросил я, отцепив пиявку от шеи.

– А что ты мне привез? – игнорирует мои вопросы соседка.

– Идём, покажу, – ворчу я, понимая, что не отстанет.

– Вот, чулки и помада, – отдаю я отложенный подарок и шучу: – Примерять будешь? Покажешь?

– Нет, конечно! Ты что дурак?! – возмущается Лена и противоречиво добавляет: – Потом, может быть.

Вот оно мне надо было шутить? С неё станется и показать, а у Илюхи удар, наверное, как у молота кузнечного, да и друган он мне, как-никак.

Стук в дверь! Ещё одна девушка! Александра.

Тоже нескромный поцелуй, и подарок для неё того же комплекта, плюс перчатки. А вот это я косякнул, Сашке перчатки при Ленке подарил! Ленка упросила их счастливую владелицу примерить, и они на неё, похоже, произвели впечатление. Как хорошо, что я купил две пары! Отдал Людин подарок Ленке и выпроводил своих гостей, тем более, про Бейбута они не знали, с пятницы его не видели. Странно – куда он мог задеваться? Рассматриваю вещи и вижу – не хватает его спортивной сумки. Может, какие сборы? Схожу на тренировку, пожалуй, может там в курсе, хотя, скоро спать захочу. Чё я там поспал? Пяти часов даже не будет.

– Штыба вернулся, – услышал я чей-то голос, и меня обступили парни.

– Ну как успехи? Хвастайся, – подошёл и Игорь Леонидович, мой тренер.

Хвастаюсь и попутно узнаю про Бейбута. Никуда его не посылали, но он собирался с ночевкой в какую-то местную пещеру! На улице утром минус семь, если не врет термометр, прикреплённый к уличной стороне окна нашей комнаты. Какая ночевка?! И потом, уже две ночевки прошли. Что-то запереживал я. Даже не стал тренироваться, хотя уже размялся. Иду в магазин к нашей подружке Маше. Она не спелеолог, а столбистка, но мало ли.

– Есть у нас пещеры, – подтвердила Маша, отпустив очередного покупателя. – Но куда именно они пошли, я не в курсе. Да ты не переживай, наверняка, он не один пошёл, да и другие группы ходят постоянно. А мороз не страшен, в пещерах теплее, спальник взял, и нормально.

Слегка успокоенный иду обратно в общагу. А Маша всё хорошеет, и уже не замужем. Замутить что ли с ней? Впрочем, я быстро передумал, в дверях комнаты меня ждала записка от Сашки с требованием зайти, как вернусь! Я бы спать лег, но на листке бумаги поцелуй новой помадой, сон сразу слетел. Быстро в душ и переодеваюсь в домашнее – шорты и футболку. Выхожу из комнаты, и тут по пути на лестницу вверх меня ловит вахтёр за руку.

– Толя, тут из больницы звонили, твой сосед туда попал! – огорошил меня новостью дедок.

Глава 8

– Что за больница? – моментально перестал думать о блядстве я.

– Так БСМП, вторая хирургия, – сказал вахтёр.

Беру ключ от приёмной у вахтера, телефон только там. Мне официально разрешено делать звонки, хоть за рубеж. Хотя, за рубеж, наверное, никак. Справочная выдала номер телефона БСМП и через минуту я упрашиваю медсестру, или кто там на другом конце телефона, сказать, что с Бейбутом Казахом.

– Вы родственник? Нет! Не положено!

Черт, я понимаю в будущем, все озаботятся охраной персональных данных, но щас-то что она выделывается?

Ещё справочная, получаю телефон ординаторской – неудача, трубку не берут. Справочная, приёмная главврача.

– Вас беспокоят из горкома Красноярска! – важно сказал я, утаив, что это горком ВЛКСМ. – Моя фамилия Анатолий Штыба, будьте добры соедините с главврачом!

«Бе», «ме», но соединяют.

– Мыскин у аппарата, – говорит главврач.

– Штыба Анатолий, бюро горкома ВЛКСМ Красноярска, к вам поступил недавно пациент один, хочу узнать, что с ним? – спокойно спрашиваю я.

Пусть, сука, откажет. Горло вырву за друга.

– Штыба? А-а-а-а, знаем! Как же! Дочка о вас много рассказывала! Спасибо за приз, кстати! – голос Мыскина наливается теплотой.

О, так это тот самый папа миссис Мыскиной?

– Совершенно не стоит благодарить, решал не я, а комиссия. Конкурентов у неё нет! Завидую вам, как мужчине, если дочка в маму!

Чёрт, как бы тот не посчитал перебором такой комплимент. Я же молодой пацан. Выбиваюсь из образа!

– Скажу, скажу жене. Спасибо! И всё-таки я ваш должник! Что вы там и о ком хотели узнать? – смеется мужик.

– Некто Казах Бейбут у вас во второй хирургии, – говорю я, умолчав, что это мой сосед по комнате в общаге.

Че-то реально застеснялся. Такой важный господин Штыба, а живёт в общаге. Фу. Откуда такие комплексы?

– Перелом голени. Варианты такие – или делаем разрез около колена, вставляем штырь в кость, саморезы внизу и вверху. Можно мыться и все дела, но – полгода на костылях. Потом можно штырь вытащить, а можно и оставить, он химически инертный, из титана. Есть вариант аппарат Илизарова поставить, там кольца, ходить почти сразу можно, заживает быстрее, но уход сложнее. Нужно протирать постоянно спицы спиртом, и сами кольца весят килограмм пять. Тяжеловато. Но… Анатолий… Есть вариант сделать кольца полегче, сейчас как раз отрабатываем такую методу. Я дам команду. Это и есть мои рекомендации.

– Я приеду через часик, зайти к вам смогу? – деловито осведомился я.

Ну, а че, я сам выбрать могу, тем более человек рекомендует, но неправильно это. Не по-дружески. Пусть мой кореш сам решит, что и как. Мыться он любит, кстати. Особенно сосед любит мыть ноги, стоп уже нет, одни обмылки, как шутил Шнур в будущем.

Охраны внизу БСМП пока нет, и больные шлындают тюда-сюда. Но есть сухонькая старушка, ждущая именно меня. С халатом и шапочкой! Лифт, разумеется, работает, там сидит ещё одна бабуля, лифтер местный. Пятый этаж, и я в палате на шесть человек. Бейбут лежит на вытяжке, нога на спинке кровати и к ней прикреплён груз. Морда у него печальная. В палате полный комплект. Как выяснилось позже, слева лежит чувак, весь переломанный после аварии, далее дед придурошный, привязанный ремнями к кровати, ибо уже не в ясном сознании и пытается постоянно уйти. Сейчас он орёт: «Развяжите меня, фашисты!» Хотя, не фронтовик, для них в городе есть отдельный госпиталь. Потом парень, футболист, уже на выписке. Справа – мой друг, толстый дядя и вертолетчик, который попал сюда после того, как поскользнулся на половике в доме.

– Должен был на отборку поехать к чемпионату СССР, – горестно вздыхает Бейбут, вгрызаясь в репку.

Купить что-нибудь лучше я не успел, а репа в холодильнике всегда лежит. Я её сам ем и соседа приучил.

– Ладно, хоть голова цела, – успокаиваю я друга.

Выслушал уже историю о том, как он поехал с подругой-татаркой в пещеру Караульную, где-то в районе поселка Удачный. Нога на камне подвернулась и поехала вниз, метров десять скользил по склону. Потом лежал, ждал скорую, чуть всё себе не отморозил. С трудом дотащили его случайные люди до дороги. Короче, приключений хватило.

– Что думаешь? Какой вариант выберешь? – спрашиваю я.

Мой друг выбрал вариант «побыстрее в строй». То есть кольца ставить. Его и так выпишут через дней пять после операции. Такие сейчас порядки. Кольца ему повесят легкие, а мыться в душе тоже можно. Целлофаном закрыл ногу, ну и потом протёр спиртом.

Зашел я и к главврачу. Отдал коньяк «Наполеон».

– Передам врачу, который операцию делать будет, – и не думал отказываться тот.

Дома, уже вечером, решил сходить к Сашке, но её не было в комнате. Странно, время десять вечера. Вот щас за неё ещё переживай! Переживать не стал – девушка взрослая. Утром я иду… на занятия! Бля, я школьник же. Вторая четверть началась.

– Первое правило… для уменьшения всасывания отравляющего вещества – желудок надо покрыть плёнкой. Для этого съешь кусок сливочного масла или выпей пару ложек растительного, – учил меня бухать Пашка, бывший мой коллега по орггруппе.

– Да не буду я там пить! – возмущаюсь я.

На вечер у нас с ним намечен поход за баблом в ресторан «Яхонт». Пашка без меня не ходил один, и правильно. Хрен его знает, как разговор пойдёт. Вот сегодня бы пригодился Бейбут, спину прикрыть. Некоторое время думаю, может взять Илью? Потом решаю, что лишний компромат на себя светить не буду. Нет, Илье я доверяю, и он, считай, в моей команде. Но он растрепет Ленке, та отцу, и – оп-па! – очередной листок в папке с моим делом. Есть такая папка, уверен.

– Вообще, тебе деньги отдавали хоть раз они? – спрашиваю у Павла.

– Рублей двести было максимум, – признался тот. – А тут две тысячи шестьсот сорок, две двести твои, остальные мои.

До встречи ещё есть время, и я его использую с пользой. Зашел к Овечкину, минут двадцать подождал, и меня приняли.

– Что, как успехи? – деловито спросил босс.

– В сборной пока остался, следующий сбор весной, там окончательно решать будут, кто поедет на чемпионат, – начинаю рассказ я.

– Я не об этом, – прерывает меня первый. – Мишин звонил час назад. Веришь – нет, второй раз с ним разговариваю всего. Просил помочь тебе с проектом МЖК.

– Да, был такой разговор, хорошо, что он не забыл, – признаюсь я.

– Мысли есть через какие предприятия работать? – пытает меня осчастливленный разговором с лидером ВЛКСМ СССР мужик.

Рассказываю про «дядю Гену» и сильно удивляю Овечкина.

– Шустрый ты парень! Ну, уже хлеб! «Красмаш» бы привлечь, вот у кого денег как у дурака махорки, – размышляет вслух тот.

Собственно, я согласен. Некоторое время выписываю себе телефоны директоров заводов. Прямые. Ну и контакты комсоргов тамошних. Тут уж как придётся, телефоны не у всех есть.

– Предварительно нужно будет тебе по заводам поездить, потом соберём бюро – обсудим. У тебя должность не выделенная, без зарплаты, но место в горкоме свое должно быть. Зайди в первый кабинет к коменданту, я распорядился, должны выделить место, – прощается со мной начальник.

Перекусили в местной столовке, она до вечера работает. Надо ехать на встречу. Одет я по-боевому – кроссы, джинсы, новая куртка, без значков и прочего. Неохота светиться лишний раз, парня со значком «мастер спорта» запомнят. До гостиницы, а ресторан имеет одно название с ней, добрались на автобусе. Обратно, с деньгами, надо будет такси заказать. Если будут они, деньги. Снял свитерок свой, он немодный и бицухи мои скрывает. Под свитерком рубашка с короткими рукавами.

– Мест нет, – преграждает дорогу швейцар, но мне и Пашке уже машут рукой из зала ресторана.

Оглянувшись и поймав чей-то кивок, дядя пропускает нас. На входе раздевалка, но я, в отличие от Павла, сразу иду за столик. Люди уже закусывают и выпивают. За столом в дальней от эстрады части зала сидят трое мужчин. Один лет сорока – бурят или ещё какой монгол, второй русский того же возраста, сухой как вобла, на пальцах партаки. Сидел, наверное. Третий просто гигант страхолюдный, такого в подземном переходе встретишь, сам все деньги без слов отдашь, ну, навроде того, который в комедии «Брильянтовая рука» напугал Семен Семеновича. Скорее всего, это охрана, стопки нет перед ним. На столе початая бутылка коньяка «Арарат» пять звезд, нарезка, фрукты, икра, рыба-гриль, шашлык. Мне руку не подают, да и я сам не тянусь за приветствием. Кивают дружелюбно на свободные стулья и без слов наливают в стопку грамм пятьдесят горячительного, не забыв и себя. Тут подваливает Паша и, потея, присаживается рядом.

Выглядит он испуганным кроликом. Мне становится смешно.

– Павел, а я Толя, – улыбаюсь я нашим новым знакомым.

– Миша, – протягивает руку бурят. – Угощайтесь, парни.

Жму, а вот Пашке руку не предложили. Меня уважают больше? Накладываю на тарелку балыка кусочек.

– Дядя Вано, – представляется урка, руки не протягивая.

Лосяра страхолюдный молчит.

– Ну, чтобы голова не трещала! – скоммуниздил я тост из будущего творчества Булдакова.

Выпил половинку, Павел намазывает масло и икру на хлеб, но, вопреки своей науке, выпил, не закусив вовсе. Чую, его трясёт.

– Спасибо за угощение, в общаге живу, пожрать всегда рад, тем более с деньгами у меня пока не очень. Не разбогател до сих пор. Последние вам отдал, считай, повезло, что выиграл, – намекаю я. – Деньги при вас?

– Ишь, какие парни сейчас шустрые, а, Миша? – улыбается Вано. – Что куртку не снимешь? Вижу хорошая куртка, в ГУМе брал?

Улыбается, а глаза холодные, смотрит на меня изучающе.

– Куртка – подарок от немецкой спортивной делегации из «Динамо», – говорю и скидываю кожаное чудо.

– Вижу, что спортсмен, а насчет денег – не все так просто, Толя, такую сумму собрать трудно сразу, – поднимает ещё раз стопку бурят Миша.

– Я бы взял частями, но мне нужно всё сразу, и сейчас. Время у вас собрать было, да и такие люди наверняка подобную мелочь, как мой выигрыш, могут себе позволить, – спокойно говорю я.

– Не торопись, ты сам-то кто? Родители кто? – выпивает и закусывает Вано.

Этак он сейчас накидается быстро, уже при мне грамм сто выпил и рукой машет официанту, мол ещё неси.

– Ну, что молчишь? – поднимает глаза урка на меня.

– Деньги жду, потом поговорим, – встречаю на его взор своим.

– Деньги? Какие? Эти, что ли? – Вано лезет в карман пиджака.

На стол летит пачка полтинников. Надо проверить, не кукла ли?

Глава 9

– Ну, бери, – кивает головой Вано.

Пересчитываю – всё ровно. Вернее, лишние десять рублей, достаю и выкладываю на стол мятый чирик, один из двух последних у меня. Деньги я проверил, не все, выборочно, на водяные знаки. Знаю, есть умельцы, но у меня такие купюры любой магазин примет. Вижу, то, что я проверяю деньги, вызывает одобрение у хозяев стола.

– Тебе сразу без твоего долга отдать? – спрашиваю я у восторженного Павла, и, дождавшись кивка, отдаю ему сто пятьдесят рублей.

Да, его выигрыш – четыреста сорок, но он мне триста торчит. Итого у меня в кармане громадная сумма в две тысячи пятьсот рублей.

– Расскажешь, как рискнул так поставить, ну и о себе? И вообще, не страшно с нами сидеть, мы люди непростые, вон товарищ твой дрожит от страха, а ты спокоен, – наклонился ко мне Миша, дыхнув алкоголем.

Вот и угрозы пошли, прощупывают. Наверняка уже пробили, кто я и что.

– Член бюро горкома ВЛКСМ, мастер спорта по боксу, чемпион СССР по боксу этого года, по малолеткам, конечно. В сборной СССР готовлюсь к чемпионату Европы в Дании. Выступаю за общество «Динамо». Учусь в школе комсомольской, на втором курсе, живу в общаге. Бабушка – ветеран войны, снайпер, ордена, медали и наградная винтовка дома есть. Мамы нет. У отца из оружия только тесаки, но обращаться он умеет ими мастерски. И ростом он с вашего охранника, – киваю головой на мамонта за столом. – Забойщиком скота работает. Часто бухает, не очень дружелюбный. Что ещё интересно?

– Это ты сейчас так угрожаешь? – спросил бурят. – Мол, если что – нас зарежут или застрелят?

– У бабули рука точно не дрогнет, сотни полторы она фашистов упокоила, батя, … наверное, тоже, но он обычно не ножом наказывает. – Ну, на вас у меня нет никаких причин плохо думать, угощаете, вон какой стол богатый, заработать возможность дали. Угрожать – это удел слабых, сильный – сразу делает всё без угроз. Наоборот, есть желание поделиться кое-какой информацией, но без лишних ушей, – киваю головой на Пашку я.

Тот, похоже, не ожидал такого от меня, но встает и без звука уходит. Красавец, хоть и трусит изрядно, но дело делает. Чую, выйдет из него бизнесмен неплохой. Идет, башкой вертит по сторонам, очки даже протёр. Разглядывает, кто, чем закусывает?

– Ну, удиви, – разрешает Вано.

– Был на сборах в Москве, видел сильную новинку, называется видеосалон. Показывает различные фильмы на кассетах, которых по телевизору не покажут и в кинотеатрах тоже. Видеомагнитофон и телевизор, ну и стулья нужны. Цена сеанса там – сорок копеек, но многие бы и рубль заплатили. Салон государственный, от общества «Знание», но слушок прошёл – скоро разрешат и видеосалоны организовывать и пункты проката, – рассказываю идею я. – Года через два максимум, если легально.

Я не помню точно, когда разрешат, к сожалению, но вспомнил, что сам первый раз попал в такое место в восемьдесят седьмом осенью, вроде. Репертуарчик, конечно, был так себе, но я попал на допсеанс ночной и был в восторге. Самому заниматься этим делом для меня опасно, да и зачем мне деньги? Хотя, если сбежать не надумаю, надо как-то жить будет в СССР до девяностых? Запасной вариант, если британец меня с баблом за участки золота кинет. Может и такое быть. А этих не жалко, пусть деловые люди начнут этот бизнес, хотя бы и вчёрную, раскрутят, а там посмотрим, стоит заниматься этим или нет?

– Два года! Да это ещё не скоро, да и есть уже возможность заработать, я слышал в центре у одного… постоянно народ собирается, – оживился уже бухой Миша, но сразу осекся.

– Болтаешь много зря, – недовольно сказал буряту Вано.

– Шеф. Был я в такой видеотеке, в мае в Воронеже, когда Гвоздя хоронили, – вдруг открыл рот здоровяк, до этого не произнесший ни слова.

Сказал он это Вано, значит, он тут за старшего. «Ну нах, в 85-ом в Воронеже уже прокат работал»? – удивился про себя я.

– И что смотрел, Петруша? – закурив, спрашивает Вано у своего охранника.

– Ужасы, их для всех не было, но для нас нашли. «Зловещие мертвецы»! Вот, – выпалил Петруша.

– Живых надо бояться, – заржал бурят.

– Прикольный фильм, я видел, – подтвердил я.

– Надо будет глянуть, – кивнул нам Вано.

Ну а что, вполне возможно, есть у него видик, видиков уже много по стране, в том числе и советских – сейчас «Электроника» уже имеется в продаже.

– И что там выхлопу. Рубль? – презрительно спросил Миша.

– Рубль за место. Например, в зале сорок мест, если больше, может быть плохо видно, а это – сорокет за сеанс. В день может быть семь-восемь сеансов, допустим, – это рублей триста. В день. В месяц девять тысяч. Грязными, да, но с одной точки, – посчитал для мужиков я.

– Насчет того, что разрешат – точно? – спросил Вано.

– К гадалке не ходи, – ответил я. – Не завтра, конечно, но возможностей будет все больше и больше.

– Удивил, парень, удивил. Думал, ты станешь загонять про то, что тебе известно, кто с кем как сыграет, – сказал Вано. – Ладно, деньги оставь себе, заработал. Захочешь ещё поставить, вон Миша у нас этим занимается. Захочешь на ипподроме ставку сделать, тоже не будет проблем.

Это какие «оставь деньги»? Те, что у меня уже в кармане и частично ушли вместе с Пашкой? Но на наглость молчу. Хотя, хотел сказать что-то типа «всё равно бы забрал», или «жадность обходится дороже». Не стоит понты гнуть.

Миша без звука дает мне визитку с номером телефона. Простой картон, на нём только шестизначный номер. Скорее всего, не пригодится номер мне, и так слишком рискую, общаясь с этими парнями. Вежливо попрощавшись (руку подали все трое, на удивление), я откланялся и пошёл искать Павла.

На выходе я вдруг заметил знакомые лица! В ресторане находились моя Сашка, Марина Иванова из горкома – мой недруг, и два парня! Ух, как интересно. Сразу меняю траекторию движения. Александра сидит со сложной прической и белым бантом, прям подарок какой-то. Свитерок Сашки обтягивает грудь-трешку. Иванова в платье с глубоким декольте и там все сильно скромнее, чем у Сашки. Парни тоже разные. Один, вроде как, деловой, на руках тоже наколки и прикид модный, второй – комсомолец комсомольцем, лет по двадцать пять обоим.

– Привет, пропажа, – без приглашения падаю за стол я, благо стул свободный есть.

Куртку ещё не накинул на себя, свечу мыщцой.

А они меня ведь заметили давно, моё появление сюрпризом не стало для девушек. Да и парни не молчат, хотя, я, вроде, хамею, по всем понятиям. Скорее всего, видели, из-за какого я столика встал, и кто со мной за руку прощался. А может просто культурные люди.

– Привет, Толя, а мы тут день рожденья Сергея празднуем, знакомься, – скромно сказала Александра.

Упомянутый именинник, этот самый приблатненный, протянул мне руку с кривой улыбкой, но я наглею дальше – руки не замечаю совсем.

– Ну, давай, веди себя хорошо, к незнакомым мужчинам не приставай! Дома-то будешь сегодня? – ласкового спрашиваю я, глядя на девушку.

– Твоё какое дело, ты ей кто, муж? – шипит Иванова.

– Тебя это не должно волновать, – поворачиваю голову к Марине. – А ты выбирать друзей не научилась, Сашка!

– Я насчёт места в горкоме поговорить хотела. Не хочу на работу ездить, мне в горкоме понравилось работать, – виновато произносит моя любовница.

– Не с тем человеком говорила, я вот сегодня у нашего первого секретаря Овечкина новую тему застолбил, в Москве в ЦК у самого Мишина её согласовал, и с директором завода крупного в Красноярске даже обсудил, и тебе бы там работа нашлась. Нет, ты к дуре лезешь. У неё, кроме мордашки, нет ничего, сиськи и то меньше чем у тебя, – встаю я и пытаюсь уйти.

– Ты это … извинись, – угрюмо встал второй парень, не именинник.

Морда такая… советская, как с плаката, и настроен он решительно. Правильный что ли? Можно вывести его на улицу и парочку по корпусу пробить, но не хочу. Я бы и сам вступился на его месте.

– Извините, если обидел кого, я человек простой, деревенский, что думаю, то и говорю, – с улыбкой произношу я. – Я за подружку переживаю, вас-то парни в первый раз вижу, а вдруг приставать будете или ещё чего похуже?

Вставший, видно не ожидал от меня такого, но придраться не к чему.

– Ну ладно, раз так, – сказал он и сел, уткнувшись лицом в салат.

– Толя, помочь? – к нашему столику подошёл кинг-конг Петруша.

Неожиданно. В долги лезть не хочу и отказываюсь.

– Нет проблем пока. Воспитательницу встретил из нашей общаги, моя хорошая знакомая, подружка, – показываю пальцем на Сашку. – Вот и предупредил её собутыльников, чтобы не обидели случайно девушку.

– Я присмотрю, – спокойно пробасил Петруша и, развернувшись, вернулся к себе за стол.

– Да я, … да мы! – открыла рот Иванова и тут же захлопнула.

– Ладно, пока! – прощаюсь с компашкой.

– Стой, Толя! Ты домой? – вдруг спрашивает Сашка.

– Ну.

– Я могу с тобой поехать, всё равно мы уже посидели, отметили, – закусив губу, говорит Сашка.

– Ну, не знаю, а можно тебе? Тебя, судя по банту, в подарок имениннику назначили, – подкалываю я.

– Да я домой уже хочу! – просит Сашка.

– Ну, жду тебя на улице, пока такси закажу, – не спорю я, оставлять её здесь не хочется.

Неожиданно захотел её такую красивую. Чё стесняться, что естественно, то не безобразно!

– Ты как? – на улице меня ждал Пашка.

– Давай такси закажем, – оглядываюсь я.

Вижу, что машин нет около гостиницы, ни одной. Что, никому из бомбил шальные деньги не нужны? Вызывать – это же долго!

– Уже вызвал, едет, – сказал Павел и переспросил. – Ну как?

– Нормально всё. Вано сказал, оставить выигрыш себе можно, визитку дал, не свою, Миши этого, мол, на случай, если поставить на что ещё решим, ну или на ипподроме поиграть. Короче, проблем у нас не будет.

– «Бурят» у него кличка, серьёзный человек этот Миша, – неожиданно произнес Паша.

– Я так и понял что бурят, и Миша на подхвате у Вано, похоже, – улыбнулся я.

– Странная кличка, сам якут, а кличка «Бурят», – буркнул Пашка. – О! Вот, наверное, наша машина! Я там тебе ещё десятку должен, я за такси заплачу, только меня сначала по пути довезем, а потом тебя.

Действительно, к нам подъехала «Волга» с шашечками. И тут же на порог выскочила Сашка в незастегнутой куртке.

– Толь, я готова! – крикнула радостно она.

– Это, … забыл сказать, видел их там с Мариной в ресторане, – сконфузился Паша.

– Слушай, Толя, а за что вам такие деньги дали? Там же несколько тысяч рублей! – незатейливо спросила Сашка уже, когда мы высадили Пахана.

Нет, она нормальная? При посторонних про такое трепаться?

– Заправиться надо, – сказал таксист и вильнул с дороги в проулок.

Глава 10

Я напрягся, сильно мне этот фортель не понравился. Уже стемнело, хотя, часов девять всего вечера, но ноябрь же. В голове пролетели несколько версий, тут же отметаясь из-за малой вероятности оных. Таксист решил грабануть меня? Да как быстро среагировал на фразу Сашки? Да и с телами нашими, что потом делать? Я просто так не отдам, а машина засветилась и перед Пашкой, и перед гостиницей. Вано решил забрать, то, что сам отдал? Тоже вряд ли. Очень непростой способ, мог и сразу не отдавать, да и не показался мне он человеком, которому плевать на свои слова. Пашка что-то замутил? Да ну! Трус он. Сашка? Да она меня только увидела в ресторане, так не сыграть, актриса из неё хреновая, да и про деньги же она не знала! И вправду таксист не заправлен? Да мы парочку заправок уже проехали по пути! А сейчас катим по тихому проулку, как бы не в сторону кладбища! Между проспектом Свободный, который ведёт на гору к университету и улицей Академика Киренского есть кладбище, длинное, не знаю названия, вот туда-то мы с улицы академика и едем, походу. Деревянные дома, вижу военкомат какой-то, освещённый одинокой лампочкой, тоже деревянный, других источников света не наблюдаю. Машина, вильнув к забору, остановилась, и водитель открыл дверь, чтобы выйти. Чтобы попытаться выйти! Я схватил его за горло захватом руки. Сашка, ахнув, стала скулить как щенок.

– Хррр. Пррр. Уёббб…Уддд…, – пытался сказать что-то водила.

– Значит так, будешь орать, получишь в рыло, – грозно сказал я, отпустив немного его шею.

– Удостоверение…, – прохрипел дядя.

– Какое? Не брал я никаких с собой, даже пропуска нет, – немного растерялся я, ибо ждал каких-то других слов.

Например, маты, или угрозы, или угрозы матом.

– В кармане моё удостоверение, в левом наружном, – наконец смог пояснить дядька.

Достаю корочки. МВД, капитан Велихов, фотка похожа.

– Извините, товарищ капитан, чего по-нормальному поговорить нельзя было? – убираю захват и отдаю корочки я. – Я сейчас, на минутку.

Выскочив из машины, иду в сторону темноты отлить на чей-то забор. Ни Сашки, ни Велихова этого не стесняюсь.

– Уф, давно терпел, извините. Так у вас ко мне какое дело или вы подрабатываете? – невинно интересуюсь я, садясь опять в машину.

Сашка имеет вид испуганной лани с глазами с чайное блюдце. Так мило смотрится в этом банте и с приоткрытым ротиком. Против воли возбуждаюсь. Хороша девка. Но смотрит на капитана больше, и с интересом так смотрит.

– Нахал, – одобрительно смеется капитан. – Вот этих кого знаешь?

Капитан суёт мне в руки несколько фото, на парочке из которых я узнаю своих соседей по столу – Вано и Мишу. Черт, забыл глянуть имя-отчество капитана, да и из какого он отдела. А моих друзей, очевидно, пасут, но вряд ли есть на них что, иначе бы уже повязали дядек.

– Так точно! Они сейчас в ресторане «Яхонт»! Будете брать? – рапортую я и указываю на двоих новых знакомцев.

– Ой, тише говори, уши опухли. Служил, что ли? – хотя откуда – тебе же семнадцать, – морщится мент. – Кто такие, с какой целью встречался?

– Кто такие – не знаю, видел в первый раз, встречался с целью отдать долг моего знакомого из горкома ВЛКСМ. Сам он боялся один ехать.

Вот и пригодилась трусость Пашки. Перед поездкой он даже расписку написал, мол, должен, обязуюсь отдать и сам подписал. Без указания кому и за что. Сумму только сильно уменьшил, вроде, да я и не читал.

– На всякий случай! – важно сказал он, а я только хмыкнул этому идиотизму.

Гляди-ка, версия пригодилась!

– А я в компании друзей день рожденья отмечала, потом мы с Толей посидели немного за столиком у именинника и поехали в общежитие, мы там вместе живем, – затараторила Александра, хоть её и никто ни о чем не спрашивал.

– Ты школьница тоже? – капитан недоверчиво скосил взгляд на Сашкин третий номер.

– Я воспитатель там и тоже в горкоме работала! – обиделась Александра.

Чую, капитан только что потерял место в её сердечке.

– А этого знаешь? – капитан мне сунул ещё одно фото молодого парня.

Этого я знал! Тут он в рубашке, но я его запомнил. Летом у меня был конфликт с ментом-летехой, соседом по самолёту. Странно. Чего про него спрашивают?

– Этого пидора я в Химках видел! Деревянными членами торгует! – с интонацией кота Матроскина громко сказал я.

– Деревянными, а зачем? – захлопала глазами Александра.

– Нет, вряд ли это он, это местный милиционер, лейтенант из ОБХСС, за полгода на тебя три заявы написал. Чем ты ему насолил-то? – спросил Велихов, давясь смехом.

– Я тебе потом расскажу, – шепнул я Сашке, сжав её ладошку.

– Ой, молодёжь! – капитан, наконец, заржал как конь! – Хорош смешить! Мне ещё отписку писать завтра. Ох, и намучаюсь я с формулировками!

– Вспомнил я его! В самолете виделись, он мне угрожал в КПЗ аэропорта закрыть, мол, у него брат там работает. Вы его брата ещё насчёт Химок проверьте, – не унимался я.

Пришлось мне рассказать про наш конфликт в самолете, привел в качестве свидетеля конфликта майора Петровича.

– Это мы уже выяснили, – пожевал губами капитан. – Ладно, довезу вас до дома, раз уж сел за руль.

– Уж будьте добры, а то тут район хоть и спокойный, но вдруг хулиганы, а я с девушкой, – серьёзно попросил я.

– Не смеши, Толя – хулиганов ты боишься, – польстил мне капитан.

Про деньги вопрос был задан уже у дверей общежития. Сашка выскочила из машины, раньше, чем я успел проявить свои качества джентльмена и подать ей руку, открыв дверь авто.

– А что там за тысячи? – схватил меня за рукав Велихов, кивая головой, в сторону идущей к дверям здания девушки.

А шла она как по подиуму. Узкие джинсы, короткая куртка, не скрывающая округлой попы, бедра раскачиваются как маятник. Против воли мы с ментом сглотнули синхронно слюну.

«Отодрать!» – решил я про себя.

– Что? – переспросил капитан.

Я что, бля, это вслух сказал?

– Показалось ей, сидела далеко вот и привиделось! Всего доброго!

Иду вслед за говорливой Сашкой, та ждет меня у вахты.

– Я зайду к тебе минут через пять, надо обсудить кое-что, – говорю ей и иду к себе.

Пяток презиков, ликер, две шоколадки, не из «Берёзки», а Бейбутовские, он на Новый год хранил. Рискую сейчас сильнее, чем за весь прошедший день. Но он друг, да и верну я ему их потом. Три даже! Девушка меня ждет, сняла только куртку и ходит даже в сапогах по комнате.

– Толя, я тебя сильно подставила? – бросилась она ко мне.

– Забей, тем более ты обозналась, – уверенно говорю я и прижимаю её к себе.

Через пару часов, опустошённый, оставляю не до конца раздетую женщину одну и иду к себе. Надо помозговать. Сашка не протестует, в ней полбутылки ликера уже. Пили в промежутках. Подумав, ликер забираю с собой, не из жадности, просто она ещё в ресторане пила, хватит ей.

Итак, что мы имеем? Ментам известно о моей встрече с деловыми в ресторане и о деньгах, к сожалению, тоже. Но доказательств у них ноль, я не расколюсь, что делал ставки, Вано – тем более, это даже смешно. Павел? Да хоть бы и скажет, его слова против моих, но что-то подсказывает, что своих знакомых он боится больше чем милицию. Да и не дурак всё-таки. Как я попал в их разработку? Деловых я видел точно в первый раз, а приехали по мою душу, раз фотка этого летёхи у мента с собой была. Че он ко мне прицепился? А схожу-ка я завтра в горком КПСС к Капелько. Настучу, мол, че они на меня какие-то заявления пишут. Некрасиво? Да, я ничего не подписывал о неразглашении и, вообще, это же не допрос был. Спокойно засыпаю. Утром пришла Сашка. Стоит, скребётся в дверь, делаю вид, что не слышу, но на мое горе выползла Лукарь и давай сочувствовать подруге, которую напоили злые дяди, отчего голова болит сейчас. Всё через дверь слышно. Ленка дипломатией особо не отличается, долбится в дверь и орёт:

– Шты-ы-ыба, открой.

Нехотя открываю дверь, пока всех не перебаламутила. На часах шесть тридцать всего! На улице падает снег, очень красиво здесь сейчас, белоснежно. Дома такой красоты нет. Если бы ещё не морозы за тридцатник и семь месяцев зимы впереди …

– Что вам, девушки? – стою стеной на проходе в комнату.

Ленка нахально напирает грудью в маечке без лифчика и заталкивает меня внутрь.

«Бабы верёвки из меня вьют», – думаю я, наблюдая, как они пьют мой кофе и кушают шоколад соседа.

Вот, кстати, стравить можно сладкоежек! Хотя, о чем я?! Бейбут Ленку не понимает, а всё, что он не понимает, вызывает у него тревогу. Я опять крайний буду, что пустил её к нам. Зло берёт!

– Так что ты там говорил вчера про новое дело? – спрашивает Сашка, хоть и помятая и без косметики, но я ещё помню, как хороша она была вчера.

Злость уходит, меняясь на другие эмоции, и я рассказываю про свою идею с МЖК.

– А что, так можно? – хором спрашивают две нимфетки.

Да, нимфетки, для моего взрослого сознания обе молоды.

– Сегодня поеду к Капелько, хочу сделать общую орггруппу. К молодёжи у нас относят индивида лет до тридцати, точно, значит и коммунисты должны тоже в этом участвовать, а не одни комсомольцы, – говорю я.

Ленка при словах «молодежь … до тридцати лет» фыркает. Тридцать – для неё глубокая старость, после тридцати и жизни вообще не должно быть.

– И что? Это реально, что ты меня возьмёшь в это дело? – грудным голосом спросила Сашка.

– И меня, – попыталась голосом спопугайничать негу Ленка, но вышло хреново у неё.

Звонкий голосочек, похожий на колокольчик или звонок будильника.

– Тебя, Лен, точно нет, у тебя за четверть три тройки! Куда это годится? А тебя, Шура, я попробую, конечно. – Всё, по домам, девочки, мне в душ надо, там очередь, наверняка.

– Нет там очереди, вода только холодная, – авторитетно говорит Ленка, причем голова у неё мокрая, значит точно ходила в душ, не врёт.

В душе меня ждал сюрприз! Неожиданно дали горячую воду! Дальше были занятия – пять уроков аж, после еду сразу в горком КПСС.

– Ой, как хорошо, что вы, Анатолий, зашли сами, – радуется мне секретарша Капелько. – Владимир Прохорович поручил найти вас! Я доложу, там у него из милиции человек сидит, но может он примет.

Глава 11

– Заходите, – приветливо сказала мне девушка примерно моих лет.

Молодая у него секретарша, вряд ли он с ней спит, скорее всего, чья-то родственница. И на таких местах чужих людей не держат обычно.

– Толя, здравствуй, – фамильярно, но дружески обращается ко мне Капелько. – Специально для тебя задержал Федора Егоровича.

В кабинете у него сидит мой старый знакомый из милиции – подполковник Юшко. Вспомнил я с перепугу его фамилию, награждал он меня за победу на чемпиона края, вроде, в мае ещё. Виду не подаю, но тревожно. Это по поводу вчерашней встречи? Или там у них на меня ещё что есть?

Мужики здороваются со мной за руку.

Капелько Юшкова представил как парторга нашей милиции. Любопытно, не знал.

– Ну, рассказывай, что ты там учудил? – спросил первый секретарь горкома ВЛКСМ.

И чего рассказывать? Про ресторан? Да нет желания. Сделаю вид, что торможу. Лучше дурачком выглядеть, чем что-нибудь не то ляпнуть. И дёрнул же меня черт ставку сделать у нелегальных букмекеров.

– Так, что у нас на тебя есть? – Капелько, не дождавшись ответа, открыл папочку и стал читать.

– Член ВЛКСМ с 80 года, учишься в зональной комсомольской школе на втором курсе. Мастер спорта по боксу, чемпион СССР среди юношей по боксу этого года … прочее, прочее, делегат молодёжного форума в Москве, член конференции комсомольских инициатив, поездка в Венгрию на антивоенный съезд, член бюро горкома ВЛКСМ Красноярска, награжден… Инициатива по переименованию улицы, другие мероприятия ко дню рождения ВЛКСМ …

– Сейчас вон ещё новое интересное предложение, уже поддержанное Мишиным, а значит и ЦК ВЛКСМ, насчет строительства силами молодежи домов по проекту МЖК.

С каждым перечислением настроение у меня повышалось, уже понял, не будут меня казнить, раз хвалят. Капелько хоть и первый секретарь, но мужик простой. А уже когда сказали про МЖК – вообще отпустило.

– По твоей линии что есть? – обратился к Юшко первый.

– Благодарности от спортивного общества Динамо, награда за «Спортивное мужество», три доноса по линии ОБХСС, все не подтвердились.

– А кто пишет, выяснили? – осведомился Капелько.

– Вчера наш коллега, кстати, встречался с Анатолием, вроде бы нашли его недруга, молодой сотрудник, некто Аграев, скорее всего, на почве личной неприязни, – доложил подполковник. – Ну, мы уже проверку запустили, есть там на него кое-что, если подтвердится – погоним из органов.

– Ну, это ваши дела, – отмахнулся первый. – Так что с МЖК?

– Случайно услышал у Мишина в кабинете как ребята из Зеленограда обсуждали эту тему, захотелось и у нас организовать подобное, Мишин обещал помочь, – начал рассказ я.

Подробности про Ельцина и дядю Гену умолчал пока, будет ещё время. Наметили собраться расширенным составом бюро горкома ВЛКСМ города через неделю. От городских коммунистов тоже будут люди на бюро. С этого и начнём. Но уже сейчас мне предложили обратиться к моему знакомому по жюри из исполкома Красноярского совета народных депутатов – Виктору Васильевичу, насчёт мест под дома.

Закончилось всё очень неожиданно.

– Ну что, Анатолий, готов вступить в партию? Одна моя рекомендация, вторую согласился Федор Егорович дать. Не сейчас, конечно, а через полгода, как восемнадцать лет тебе исполнится, – огорошил меня предложением первый секретарь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.