Павел Пучков
Книга 1. Дикий. Нить до Вокзала

Пролог. Каменный гриб

Вторым был звук. Навязчивый, монотонный стук. Кап-кап-кап. Вода падала с чего-то каменного на что-то каменное же.Холод. Это было первое, что вернулось к нему. Впитывающийся в кости, влажный холод сырой земли.

Сознание возвращалось обрывками, как сигнал на забитой помехами рации. Он застонал, попытался пошевелиться. Тело отзывалось тупой, разлитой по всем мышцам болью, будто его долго тащили по камням.

Он открыл глаза. И ничего не понял.

Над ним был не северный лес, не палатка и не знакомое звёздное небо тайги. Над ним нависал гигантский купол из рваного бетона и искореженной арматуры. Где-то высоко в потолке зияли дыры, сквозь которые лился тусклый, больной свет непонятного времени суток. Воздух был густым и тяжёлым, пах озоном после грозы, прелой листвой и чем-то металлическим, химическим.

Где я?

Он попытался подняться. Голова закружилась, в висках застучало. В памяти – ни единой цельной мысли, только белые шумные пятна, как на экране старого телевизора. Он зажмурился, пытаясь ухватить хоть что-то.

Призрачное воспоминание тут же ускользнуло, оставив после себя лишь острую, ничем не заполненную тоску.Имя… Как его зовут? Пустота. Лицо… Чьё-то лицо? Женское? Детская улыбка?

Но было одно. Чёткое, как удар молотком. Слово. Кличка.

«Дикий».

Его называли Диким. Он не помнил – кто и почему. Но это было единственное, что откликалось из того, что было до. До этого места.

Он с усилием перекатился на бок, опираясь на локоть. Он лежал на груде битого кирпича и щебня посреди огромного заброшенного помещения, похожего на разрушенный заводской цех или станцию какого-то невероятного подземного метро. Стены поросли странным мшистым лишайником, pulsating мягким, фосфоресцирующим светом. Это было его единственным источником освещения, кроме дыр в куполе.

И тут его взгляд упал на руку. Он сжал кулак, и сквозь прилипшую грязь и ссадины на коже проступили знакомые мозолистые узоры. Руки человека, который много работал с камнем, с инструментом. Руки геолога… Да. Это было ещё одно якорное воспоминание. Молоток. Пробы породы. Карты. Тайга.

Он был в тайге. Искал что-то… И потом… Провал.

Кап-кап-кап.

Звук вёл его. Дикий, пошатываясь, поднялся на ноги и поплёлся на этот стук, спотыкаясь о непонятные железные обломки. Он прошёл между двумя рухнувшими фермами и замер.

Посреди зала, под той самой капелью, стоял… гриб. Каменный гриб. Высотой по грудь, негостеприимного свинцово-серого цвета, с шершавой, испещрённой кристаллическими прожилками шляпкой. Вода падала точно в центр шляпки и, не растекаясь, стекала по невидимым каналам, образуя под ним идеально круглую, абсолютно неподвижную лужу. Воздух вокруг гриба дрожал, как над раскалённым асфальтом, и от него исходил тихий, едва уловимый гул, который отзывался вибрацией в костях.

Что-то первобытное, животное внутри Дикого закричало, чтобы он бежал. Но другое чувство – острый, профессиональный интерес геолога, увидевшего невероятный минерал, – заставило сделать шаг вперёд.

Он протянул руку. Его пальцы почти коснулись шершавой поверхности…

И мир взорвался бело-синей вспышкой.

Невидимая сила швырнула его через весь зал. Он ударился спиной о стену, и сознание снова поплыло. Сквозь пелену в глазах он видел, как каменный гриб вспыхнул ослепительным светом, а пространство вокруг него изогнулось, заплелось в спирали, искажая очертания руин. Из-за него появилась… тень. Высокая, худая, с неестественно длинными конечностями. Она не шла, а скользила по груде обломков, не обращая на них внимания, и повернула к Дикому пустое, лишённое черт лицо.

В ушах зазвенело, заглушая все звуки. Инстинкт выживания заставил его в панике отползти, забиться в первую попавшуюся узкую трещину в стене – похожий на нору лаз в соседнее помещение.

Он сидел там, дрожа, прижимаясь спиной к холодному камню, и слушал. Звон понемногу стихал. Снаружи больше не было слышно ни капели, ни гула. Только тихий, прерывистый скрежет, будто кто-то точил косу о булыжник. Потом и он затих.

Только тогда Дикий рискнул высунуть голову.

Зал был пуст. Каменного гриба не было. Не было и лужи. На его месте лежал лишь оплавленный кусок бетона, и от него во все стороны расходились вены странных, похожих на ржавчину, но мерцающих золотом кристаллических образований.

Он был один. В незнакомом, враждебном месте, без памяти, без понимания, где он и что это такое.

Он должен был выжить. Сейчас. Следующий час. Следующую минуту.Но теперь у него была цель. Не вспомнить прошлое. Не найти выход.

Он был в Зоне. И Зона его уже не отпустит.

Глава 1. Колени борова

Боль стала компасом. Каждый вдох отдавался болью в рёбрах, каждый шаг – болью в вывихнутом, казалось, всем теле. Но она была якорем, единственным доказательством того, что он ещё жив. Доказательством, помимо всепроникающего холода и воющего в ушах ветра.

Дикий выполз из своего укрытия, оглядываясь на оплавленное пятно на полу – могилу каменного гриба и его собственной старой жизни. Теперь он видел зал целиком. Это было чудовищное смешение стилей: мощённый булыжником пол, ржавые стальные балки, стены из сборного железобетона, украшенные при этом облупленными советскими мозаиками с улыбающимися пионерами. Всё это было сломано, перемешано и склеено в единый, бредовый кошмар неведомой силой.

Его спасло лишь одно – профессиональная память тела. Глаза геолога, привыкшие читать ландшафт, искали пути, слабые места, аномалии рельефа. Он не понимал, что ищет, но инстинктивно избегал мест, где воздух струился маревым, или где пыль на полу лежала подозрительно ровным, нетронутым слоем.

Он шёл, прижимаясь к стенам, по гигантским, полуразрушенным коридорам. Где-то вдали чтото периодически гудело, и тогда по стенам пробегала лёгкая дрожь. Из щелей в потолке свисали бледные, слепые корни растений, лишённые солнечного света. Время потеряло смысл. Минуты растягивались в часы.

Его спас голод. Вернее, его профессиональное чутьё. В одном из разрушенных помещений, похожем на лабораторию, его взгляд упал на шкаф с пробирками. Большинство были разбиты, их содержимое давно высохло или превратилось в цветную каменную крошку. Но в одной, запечатанной герметично, плескалась мутноватая жидкость, а на дне лежали несколько сморщенных, но узнаваемых ягод шиповника. Консервы Зоны. Он разбил пробирку об пол, с жадностью выпил жидкость, отдававшую металлом и старым пластиком, и съел ягоды. Вкус был отвратительным, но жизнь возвращалась в тело, проясняя мысли.

Именно тогда он услышал выстрелы. Не одиночные, а очередь, затем ещё одну, крики, нечленораздельный, хриплый рёв.

Не раздумывая, он пополз на звук.Война. Значит, есть другие.

Он выбрался на обширную площадку, когда-то бывшую, судя по остаткам рельсов, депо. Выстрелы гремели справа. Дикий залёз на груду ящиков и замер.

Внизу, у старого вагона, металась троица людей в потрёпанной, самодельной броне, с автоматами в руках. Их противник был один, но казался целым отрядом. Это было нечто, напоминающее кабана, если бы кабана слепили из мешков с мышцами, бронировали шкурами нескольких бульдозеров и снабдили парой лишних суставов на ногах. Боров. Монстр размером с небольшой трактор. Пули, кажется, лишь злили его, отскакивая от толстой шеи и загривка.

– Колени! Бей по суставам, я ж говорил! – орал один из сталкеров, прыгая назад от мощного удара клыком.

Стрелки сменили тактику, целясь в тонкие, дрожащие от напряжения задние ноги чудовища. Один из выстрелов достиг цели. Раздался сухой хруст, и боров с рёвом просел на одно колено. Это был их шанс. Град свинца впился в уязвимое место. Монстр дёрнулся в последней судороге и затих.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием трёх людей.

– Фух… Чёртова свинья. Почти весь патронташ потратил, – проворчал самый крупный из них, подходя к туше и пнув её сапогом.

– Зато теперь неделю будем сыты и при деньгах, Борода, – отозвался второй, молодой парень с обветренным лицом. Он уже доставал из-за пояса большой, зазубренный нож. – Держи свет, Крот.

Третий сталкер, низкорослый и юркий, достал фонарь. Молодой сталкер с хирургической точностью начал отделять от тушки массивные, покрытые хрящом коленные чашечки мутанта.

Именно в этот момент Борода, старший, поднял голову и его взгляд упал на Дикого. Автомат мгновенно оказался в его руках.

– Эй, ты! Наверху! Покажись, а то щас как свет увидишь!

Дикий замер. Бежать? Но куда? Он медленно, показывая пустые руки, поднялся во весь рост.

– Сосунок? Откуда ты тут взялся? – удивился Борода, не опуская ствол.

– Я… я заблудился, – хрипло выдавил Дикий. Его собственный голос прозвучал для него чужим.

– Все тут заблудились, – фыркнул тот, кого звали Крот. – Спускайся. Без глупостей.

Дикий спустился. Трое смотрели на него с откровенным любопытством, смешанным с недоверием. Он видел себя их глазами: грязный, в рваной одежде, без оружия, с пустыми, безумными глазами.

– Как звать-то? – спросил Борода.

– Дикий, – ответил он без колебаний. Это было единственное, что он знал наверняка.

– Подходит, – усмехнулся молодой сталкер, отрезая последнее колено. – Я Чип, это Крот, а это наш старшой – Борода. Ты что, пешком сюда пришёл? Без ствола?

– Я… не помню.

Борода внимательно посмотрел на него, потом на его руки, испачканные в земле и ржавчине.

– Контуженный, что ли? Аномалия шарахнула? Ладно, стоять тут нечего. Место неспокойное. Идёшь с нами, если ноги не отнялись. Будешь выть – оставим на растерзание тем же боровам. Понял?

Дикий лишь кивнул. Это был не приказ. Это был спасательный круг.

Они шли быстро и молча, меняя маршрут, обходя подозрительные участки. Борода вёл их с уверенностью старожила. Чип нёс драгоценные колени в рюкзаке. Крот шёл последним, постоянно оглядываясь.

Через час, а может два, впереди замерцали огни. Не яркие, а приглушённые, красные точки костров и фонарей. Они вышли к скальному обрыву, под которым ютился лагерь: несколько бронированных фургонов, палаток, сколоченных из обломков бочек и досок навесов. В воздухе витал запах дыма, жареного мяса и чего-то едкого, химического.

– Дом родной, «Улей», – прошептал Чип, и по его лицу пробежала улыбка облегчения.

Их встретили не сразу. Сначала из темноты возникла тень с прикладным ружьём, обменялась с Бородой несколькими гортанными фразами и пропустила их.

В лагере было человек пятнадцать. Кто-то чистил оружие, кто-то играл в карты при свете коптилки, кто-то спал. Все они выглядели такими же уставшими и потрёпанными, как и его проводники.

Борода бросил рюкзак с добычей к ногам коренастого мужчины с гаубицей через плечо.

– Две пары. Один самец крупный. Целый отстрелялись.

– Кого привёл? Места за столом не хватает, а ртов и так много.Тот кивнул, оценивающе взглянул на Дикого.

– Нашёл в Руинах. Контуженный, без памяти. Говорит, звать Дикий.

– Дикий? – Хозяин лагеря хмыкнул. – Ну, посмотрим, сколько дней он тут проживёт диким. Ладно, кормить его будем сегодня за счёт добычи. Завтра – сам зарабатывай. Понял, новичок? В Зоне за всё платят. Всё.

Ему сунули в руки миску с какой-то густой похлёбкой и кусок чёрного хлеба. Он ел, сидя у чужого костра, и слушал обрывки разговоров. Он слышал странные слова: «выброс», «артефакты», «анабиоз», «радиационные болота», «Рефлектор». Он ничего не понимал, но жадно впитывал каждое слово.

– Что это за место?Позже, когда Чип начал чистить свой автомат, Дикий, набравшись смелости, спросил:

– Ты серьёзно ничего не помнишь? Ну, слушай, новичок, ликбез от меня стоит один паёк, но сегодня за счёт заведения. Это – Зона. Появилась лет пять назад. Не спрашивай как и почему – не знаем. Тайга просто… сдвинулась. Пошли аномалии, мутанты, артефакты вот такие, – он кивнул на аккуратно сложенные в ящике колени борова. – Мы, сталкеры, здесь всё это собираем, выживаем. Кто-то ищет славы, кто-то – денег, кто-то ответы на вопросы. А большинство – просто могилу. Понял?Чип посмотрел на него с удивлением, потом понимающе кивнул.

Дикий кивнул, смотря на языки пламени. Его прошлое было пеплом. Его будущее было мраком. Но сейчас, в эту минуту, у него была миска с едой, крыша над головой из брезента и горстка правил нового, безумного мира.

И его обучение только началось.Главное из которых звучало просто: плати или умри. Он был в Зоне.

Глава 2. Грибной долг

Утро в «Улье» началось не с пения птиц, а с хриплого кашля, скрежета металла и запаха дешёвого самогона, который кто-то использовал как антисептик для раны. Дикий проснулся от толчка в бок.

– Подъём, соня. Долг на бочку не давит, а на тебя – давит, – над ним стоял Борода, скептически оглядывая его с ног до головы.

Память вернулась к Дикому обрывками: лагерь, чужие лица, правила. Правило главное: за всё плати. Ему дали приют, еду и теперь пришло время отрабатывать.

Хозяин лагеря, которого все звали Смотритель, сидя на ящике из-под патронов, выложил перед Диким «сокровища»:

· Поношенный, в пятнах ржавчины и застиранной крови комбинезон с дырой на локте.

· Две разномастные кирзовые сапоги, на полтора размера больше.

· Самодельный респиратор из противогаза ГП-5, у которого отпилили всё лишнее, оставив только фильтр и маску.

· Ствол. Не автомат, а древнее, но ухоженное охотничье ружьё «Вепрь-12» с распиленными прикладом и стволом. Два патрона в патронташе.

· И главное – маленький жужжащий приборчик с экранчиком и лампочкой, на котором было выцарапано «Стриж».

– Это твоя новая кожа, – бубнил Смотритель. – И твои клыки. И твои уши-глаза. Всё это добро, включая вчерашний ужин, твои похороны и моё потерянное время, оценивается в две полные вылазки. Сегодня отрабатываешь первую. Не сдохнешь – будет разговор о второй.

Дикий молча облачался в снаряжение. Комбинезон вонял потом и плесенью. Ружьё лежало в руке непривычно тяжело. «Стриж» время от времени тихо щёлкал, заставляя его вздрагивать.

– К нему привыкнешь, – раздался голос рядом. Это был Крот, тот самый юркий сталкер. – Щёлкает – всё чисто. Начинает пищать – готовься. Завизжал как сумасшедший – крепись или беги. Куда бежать – смотри сам. Ты сегодня со мной. Повезло тебе, зелёный. Я не люблю терять груз.

Проводником оказался он. Крот был неразговорчив, двигался быстро и бесшумно, как тень. Его снаряжение было немногим лучше Дикого, но в каждой детали читался опыт: залатанный рюкзак, обмотки на ногах вместо портянок, на поясе – не нож, а тяжёлый тесак.

Их путь лежал на окраину лагеря, к месту, которое все называли «Болотцем». Не туда, где вчера убили борова, а в другую сторону, где воздух уже с сотни метров начинал густеть, становясь сладковато-приторным и тяжёлым для дыхания.

– Наш груз – грибы, – наконец, нарушил молчание Крот, не оборачиваясь. – Красные, в белую крапинку. Похожи на мухоморы, только синие прожилки под шляпкой. Рвём аккуратно, под корешок. Ломаешь – теряешь вес. Набираем полный рюкзак. Меньше – не считается.

– А что с ними? – спросил Дикий, с трудом поспевая.

– Учёные за ними охотятся. Говорят, вытяжку делают. Против «Дрёмы». Или для «Дрёмы». Мне всё равно. Я за рейс два пайка получаю. Молчи и смотри под ноги.

Вскоре они вышли к краю. Тайга здесь заканчивалась резко, уступая место плоской, покрытой жёлтой дымкой топкой трясине. Стволы деревьев были кривыми, скрюченными, будто уснули на ходу. Воздух висел неподвижно. «Стриж» в руке Дикого участил своё щёлканье.

– Впереди – «Дрёма», – Крот указал рукой на болото. – Шагнёшь в марево – уснёшь на ходу. А проснёшься уже на дне, облепленный пиявками. Нам туда не надо. Грибы растут вот тут, по кайме.

Он подошёл к коряге, у самого края жёлтой пелены, и показал на несколько ярких красных шляпок, действительно похожих на мухоморы. Но при ближайшем рассмотрении Дикий увидел, что крапинки на них не белые, а перламутровые, и из-под шляпки тянулись тонкие, похожие на сосуды, синие нити.

– Работай. Я смотрю.

Дикий наклонился, стараясь повторить показанное движение. Его пальцы, привыкшие к чему-то другому, чему-то, о чём он не помнил, сами нашли нужный захват. Он аккуратно вывернул гриб из мха, не сломав ножку. Запах был странный – ореховый, с горькой нотой.

Они двигались вдоль границы «Дрёмы», собирая урожай. Крот бдительно следил за окрестностями и за своим «Стрижом». Дикий работал молча, погрузившись в монотонный ритуал. Его тело вспоминало другую работу: долгие часы сбора образцов, внимательное изучение почвы, терпение. Он не просто искал грибы – он читал ландшафт: видел, где влага, где тень, где нужная почва. Он находил кластеры быстрее, чем ожидал Крот.

– Стоять! – Крот замёл рукой. – Не двигайся.Внезапно «Стриж» в руке проводника затих на секунду, а затем выдал пронзительный, прерывистый писк.

Дикий замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он вглядывался в жёлтую дымку, но не видел ничего, кроме неподвижных силуэтов мёртвых деревьев.

– Что? – прошептал он.

– Не знаю. «Дрёма» шевелится. Или кто-то в ней… – Крот медленно, очень медленно снял с плеча свой карабин.

И в этот момент из марева, в двадцати метрах от них, выплыла фигура. Высокая, худая, закутанная в тряпки. Она шла медленно, пошатываясь, как сомнамбула. Это был сталкер. Его лицо было бледным, глаза закрыты, но он шёл. Прямо на них.

– Чёрт… Зомбированный, – сплюнул Крот. – «Дрёма» его достала. Отошёл слишком далеко и уснул. Тело само идёт, куда глаза глядят. А глядят они обычно на живых.

Сомнамбула повернула голову в их сторону. Её веки медленно приподнялись, открыв мутные, ничего не видящие белки. Она изменила направление, продолжая свой неторопливый, жуткий шаг.

– Стрелять? – сжал своё ружьё Дикий, чувствуя, как холодеют пальцы.

– В «Дрёме»? Ты с ума сошёл? Выстрелом можно разбудить что-то похуже! Или самому угодить в аномалию! – отшил его Крот. – Бежим. Тихо и быстро. Назад, по своим следам. Бросай рюкзак!

Но Дикий не бросил. Вместо этого он посмотрел на приближающуюся фигуру, на её путь, и его взгляд упал на землю. Его глаза, глаза геолога, увидели то, что не заметил Крот – едва заметную рябь на луже, слабый перекос в росе на траве.

– Туда нельзя! – вдруг вырвалось у него. – Там… нога провалится!

Он не знал, как он это понял. Он просто знал.

Крот резко посмотрел на него, потом на указанное место. Его собственный «Стриж» завизжал ещё громче, подтверждая слова новичка.

– Чёрт… Ладно. За мной! Обходим!

Они рванули в сторону, петляя между невидимых глазу ловушек. Сомнамбула, не меняя скорости, продолжила идти прямо. Они уже почти выбрались на чистый участок, когда сзади раздался тихий всхлип и звук падения. Дикий обернулся. «Зомбированный» провалился по пояс в невидимую трясину. Он не кричал, не сопротивлялся. Он просто медленно, будто во сне, продолжал тонуть, его безучастное лицо последнее мелькнуло в жёлтой мгле, прежде чем скрыться из виду.

Они бежали ещё минут пять, пока Крот не остановился, прислонившись к дереву и тяжело дыша.

– Ладно… Отдышимся.

– Ты как это понял? Про трясину?Он посмотрел на Дикого с новым, оценивающим взглядом.

– Не знаю… Показалось.Дикий растерянно пожал плечами, сам не зная ответа.

– Ну-ну, – протянул Крот. – «Показалось»… С такими «показалось» далеко не уедешь, но и сдохнешь не сразу. Ладно, тащи свою ношу. Пора в лагерь. Твой долг ещё не закрыт.

Он развернулся и пошёл вперёд. И в этот раз он не оглядывался, проверяя, идёт ли за ним новичок.

Глава 3. Нить Ткача

Возвращение в «Улей» было иным. На Дикого уже не смотрели как на призрака, случайно занесённого ветром. Взгляды были тяжёлыми, оценивающими. Он отдал Смотрителю почти полный рюкзак грибов. Тот взвесил его на ржавых безменах, хмыкнул и кивнул.

– Ладно. За вылазку засчитывается. Один долг закрыт. Остался второй.

– Он справился? – Борода, чистивший ствол у своего фургона, поднял бровь. Крот, молча кивнув в сторону Дикого, отправился сдавать свой груз.

– Выжил. И даже ношу не растерял, – бросил Смотритель и ушёл в свою каморку.

Вечером у костра Дикий получил свою первую плату. Это был не паёк. Смотритель протянул ему три небольших, отполированных до блеска металлических треугольника из жёлтого, белого и красного металла. На каждом были выбиты странные знаки.

– Это что? – спросил Дикий, вертя в пальцах холодные монеты.

– «Жучки», – пояснил Чип, с завистью глядя на треугольники. – Жёлтый – бронза, за десять таких тебе дадут банку тушёнки. Белый – алюминий, это уже патроны или граната. Красный – медь, это серьёзно. За один такой красный Борода тебя на задание возьмёт. Учёные их чеканят из того, что в Зоне найдут. Металл тут не ржавеет, видишь? Вес всегда одинаковый. Удобно.

Диский сжал в кулаке свои первые заработанные «жучки». Они были холодными и неоспоримо реальными. Первая твёрдая почва под ногами в этом зыбком мире.

На следующее утро его ждала новая работа. Смотритель и некий тощий, нервный человек в очках с треснувшим стеклом, которого все называли Лаборант, выложили перед ним два контейнера, похожих на термосы.

– Груз для передового лагеря «Ковчег», – сказал Лаборант, поправляя очки. – Образцы, собранные тобой вчера. Их нужно доставить живыми и невредимыми. Обратно принесешь пустую тару и… если сможешь, ещё грибов. Маршрут знаешь?

Диский молча покачал головой.

– С тобой пойдёт Шпуля. Он из «Ткачей». Он тебе покажет нитку.

Шпуля оказался невысоким, жилистым мужчиной с бесцветными глазами и безразличным выражением лица. Его снаряжение было лёгким и практичным: прочный рюкзак-ранец, на поясе – не оружие, а тяжёлый монтировочный лом для отстрела от мутантов и расчистки пути.

– Правила простые, – монотонно, будто заученную мантру, произнёс Шпуля. – Идём друг за другом. Шаг в шаг. Я показываю – ты повторяешь. Не думай, делай. Остановился – предупреди. Заблудился – я тебя искать не буду. Груз важнее. Понял?

Дикий кивнул. Он пристроил контейнеры в свой рюкзак, почувствовав их немалый вес. Они вышли из «Улья» не на «Болотце», а в противоположную сторону, углубляясь в чащу.

Шпуля вёл себя не как Крот. Тот был охотником, скаутом. Шпуля был именно ткущим нить. Он не искал путь – он знал его наизусть. Каждую кочку, каждый наклонённый ствол, каждую характерную трещину на скале. Он двигался не быстро, но невероятно экономично, без единого лишнего движения. Дикий, с непривычки тяжёлого груза, едва поспевал.

– Это – «нить», – бросил Шпуля через плечо. – Путь Ткача. Его знают только свои. Сбился с нити – считай, мёртв.

Они шли часа два, минуя ржавые остовы машин, завалы из деревьев, обходили участки, где «Стриж» Дикого начинал беспокоиться. Один раз Шпуля остановился, поднял руку и указал на неподвижную, поросшую мхом фигуру, сидящую под деревом. Это был сталкер в полной экипировке. Он не двигался, его голова была запрокинута, а глаза открыты и покрыты белёсой плёнкой.

– «Сидельец», – без эмоций констатировал Шпуля. – Нарушил правило. Шагнул с нити. Его «Дрёма» достала. Не трогай. Он ещё не совсем мёртв. Может дёрнуться.

Дикий сглотнул и прошёл мимо, чувствуя на спине мутный взгляд не-человека.

Лагерь «Ковчег» оказался не похож на «Улей». Это были несколько палаток, окружённых частоколом из заточенных кольев и растяжек с консервными банками. Внутри царила атмосфера напряжённой учёности. Люди в белых, но давно посеревших халатах суетились вокруг приборов, пробирок. Груз принял суховатый мужчина с бородкой.

– Наконец-то! – он почти выхватил контейнеры у Дикого. – А то уже заканчивается. Молодец, Ткач. Заслужил.

Он протянул Дикому два красных медных «жучка». Настоящее богатство.

Обратный путь Дикий проделал один. Шпуля остался в «Ковчеге» ждать следующего груза. Инструкции были краткими: «Иди обратно по той же нити. Собирай грибы, если увидишь. Не сворачивай».

И вот он снова был на границе «Дрёмы». Пустой рюкзак за спиной, «Стриж» в руке. Он чувствовал себя удивительно спокойно. Страх сменился сосредоточенной осторожностью. Он шёл по знакомому уже маршруту, его глаза автоматически выискивали знакомые приметы: сломанную ветку, которую он заметил утром, странный камень, похожий на череп.

Он собирал грибы. Аккуратно, методично. Его пальцы работали сами, а мозг был свободен. И в этой тишине, в этом монотонном ритме, в памяти вдруг всплыл обрывок.

…холодный ветер бьёт в лицо. Он стоит на краю обрыва, с геологическим молотком в руке. Внизу расстилается бескрайняя тайга. Кто-то смеётся за его спиной… «Смотри, Дикий, вон же жила просматривается!»…

Воспоминание было таким ярким и таким болезненным, что он замер, сжимая в руке гриб. Откуда это? Кто это был?

Тишину разорвал звук. Не крик, а нечто среднее между шипением и скрежетом, доносящееся из гущи жёлтой дымки справа.

Дикий мгновенно присел, нащупывая своё ружьё. «Стриж» забеспокоился, но не визжал – угроза была не аномальной, а живой.

Из-за ствола полузатонувшей сосны выползло… оно. Существо на двух ногах, но с неестественно длинными, костлявыми руками, которые волочились по земле. Кожа была землисто-серой, сливающейся с болотом, а на месте лица – лишь несколько впалых ямок и большой, безгубый рот, полный игловидных зубов. Верлиока. Обитатель «Дрёмы».

Оно не видело его. Оно «слышало» иначе. Оно поворачивало свою уродливую голову, будто прислушиваясь к вибрациям почвы или воздуха. Дикий затаил дыхание. Он помнил слова Крота: стрелять – значит привлекать внимание всего, что спит вокруг.

Верлиока сделало несколько шагов в его сторону, его длинные пальцы с когтями, похожими на обломанные ветки, скребли по коре дерева. Оно было метрах в пятнадцати.

Дикий медленно, сантиметр за сантиметром, попятился назад, уходя с открытого места в чащу низкорослых, кривых берёз. Он не спускал глаз с твари, готовый в любой момент рвануться бежать.

И тогда он наступил на сухую ветку.

Тихий хруп прозвучал как выстрел в мёртвой тишине болота. Ямки-глаза верлиоки мгновенно развернулись в его сторону. Из её рта вырвался тот самый шипящий скрежет, и она рванула к нему, двигаясь удивительно быстро и резко для своего неуклюжего тела, не касаясь ногами трясины.

Инстинкт, более древний, чем разум, сжал его тело.Бежать было бесполезно. Стрелять – самоубийство.

Упал навзничь в густой, влажный мох у самого края аномальной зоны и замер, закрыв глаза, притворившись мёртвым, «сидельцем». Он чувствовал, как холодная влага просачивается сквозь комбинезон.Он не побежал. Он упал.

Верлиока подбежала к тому месту, где он только что стоял. Он слышал её тяжёлое, хриплое дыхание, чувствовал исходящее от неё волнение. Длинные пальцы прощупали землю вокруг, задели его сапог.

Дикий не дышал. Сердце молотило так, что, казалось, его должно быть слышно за километр.

Тварь постояла над ним ещё с минуту, издавая недоуменные щелкающие звуки. Потом, не найдя признаков жизни, она медленно, всё так же пошатываясь, поплелась обратно в гущу жёлтой дымки, растворившись в ней.

Дикий пролежал ещё долго, пока «Стриж» не успокоился и силы не вернулись к нему. Он поднялся, весь мокрый и дрожащий, но живой. Его рюкзак был почти полон. Он повернулся и, не оглядываясь, почти бегом пошёл по своей «нити» назад, к «Улью».

Он был уже не просто зелёным новичком. Он был Ткачом, который только что соткал свою первую самостоятельную нить через ад. И он нёс в себе не только грибы, но и первое обжигающее воспоминание из мира по ту сторону Зоны.

Глава 4. Удача к удаче

Прошли дни, слившиеся в череду монотонных, изматывающих вылазок. Дикий стал привычной деталью «Улья», как ржавые бочки у костра или вечно недовольное лицо Смотрителя. Его уже не называли «новичок» или «зелёный». Теперь его звали просто по имени – Дикий.

Он стал своим.

Он совершил ещё три рейса к «Ковчегу» с грибами и обратно. С каждым разом «нить» становилась знакомее, а маршрут – безопаснее. Он научился читать малейшие признаки «Дрёмы»: особый блеск на лужах, специфический изгиб травы, едва уловимый перепад температуры. Его бессознательные навыки геолога превращались в профессиональные навыки сталкера.

Он подрабатывал. После доставки груза он оставался на болоте, чтобы набрать свой личный грибной рюкзак. «Жучки» копились. Скромная стопка бронзовых и алюминиевых треугольников перетянулась верёвочкой и перекочевала в потайной карман его комбинезона.

Он приносил добычу Смотрителю, и тот уже не хмыкал, а молча взвешивал и отсчитывал оплату. Однажды Дикий отдал Чипу два алюминиевых «жучка» за запасную обойму к своему «Вепрю». Это была его первая сознательная покупка. Оружие стало не просто данностью, а его собственным выбором.

– Слушай, Дикий, завтра идём с Кротом на старую свалку. Там, говорят, «кабаны» гнездо свили. Охота будет. Опасно, но добыча жирная. Ты со своими глазами… пригодился бы. Доля будет твоя.Он сидел у костра, чистя ствол, когда к нему подсел Борода.

– Я в долгу ещё перед Смотрителем, – покачал головой он.Это было признание. Приглашение в команду, а не в подручные. Дикий почувствовал прилив гордости.

– Закроешь. После завтра, если живы будем, – хитро подмигнул Борода. – Думай.

Дикий думал. Охота на боровов – это риск, но это и сразу много «жучков», и уважение. Он уже почти согласился, когда его взгляд упал на его ржавые, разбитые сапоги. На охоте нужно бегать. А в этих – только спотыкаться.

– Сначала мне нужно иное обуться, – сказал он твёрдо.

– Понимаю. У Крота есть пара на примете. Спроси. Но они дорогие.Борода оценивающе посмотрел на его обувь и кивнул:

На следующий день Дикий отправился в свою, уже пятую по счёту, ходку к «Дрёме». На этот раз – не как носильщик, а как вольный сталкер. Его цель была проста: набрать полный рюкзак и продать его не Смотрителю, а напрямую учёным в «Ковчеге», чтобы выручить на пару «жучков» больше. Рискованный план, но он чувствовал себя уже достаточно уверенно.

Он шёл по своей «нити», и мир вокруг казался ему почти что знакомым. Он знал, где можно срезать путь, зная, что там под тонким слоем мха – твёрдая каменная плита. Он знал, где старая верлиока устраивает себе логово, и обходил это место.

Сбор прошёл быстро и без происшествий. Рюкзак был полон. Он уже развернулся, чтобы идти к «Ковчегу», когда его «Стриж», обычно молчавший на этом безопасном участке, вдруг издал тихое, но настойчивое потрескивание.

Дикий замер. Аномалия? Здесь? Он осмотрелся. Ничего необычного. Воздух не дрожал, марево «Дрёмы» было далеко. Но «Стриж» не унимался.

И тогда его взгляд упал на землю у его ног. На небольшой кочке, поросшей сизым мхом, лежал… пузырь. Небольшой, размером с кулак, он был похож на каплю чёрной, маслянистой резины. Она переливалась на тусклом свете, то поглощая его, то отражая странными бликами. Он пульсировал едва заметно, в такт треску «Стрижа».

Дикий затаил дыхание. Артефакт.

О таких вещах он слышал краем уха. Редкие, странные образования, порождённые Зоной. Ценные. Опасные.

Он не помнил, что это такое. Но его геологическое чутьё подсказывало, что штука не простая. Он огляделся, ища палку. Нашёл длинную, сухую ветку и осторожно, медленно ткнул ею в «пузырь».

Ветка легко вошла в него, и артефакт обвился вокруг неё, как жидкая глина, не прилипая к дереву. Затем он так же легко стек обратно, приняв прежнюю форму. «Стриж» трещал чуть громче.

Дикий снял свой почти пустой вещевой мешок. Дрожащими от волнения руками он поддел артефакт кончиком ножа. Резиновая капля легко отделилась от кочки и упала в мешок. Она была на удивление лёгкой и тёплой на ощупь.

«Стриж» мгновенно замолк.

Сердце Дикого бешено колотилось. Он сунул мешок в глубь рюкзака, поверх грибов, и почти побежал к «Ковчегу», забыв обо всей осторожности.

– Скажите… а вот если найти что-то… не грибы? – осторожно спросил он.Лаборант в «Ковчеге» привычно взвесил его грибы и отсчитал «жучки». Дикий уже хотел уйти, но остановился.

– Что-то? Что именно?Лаборант поднял бровь.

Дикий оглянулся и, убедившись, что никто не смотрит, достал свой мешок. Резиновая капля лежала на ладони, поглощая свет.

– «Капля»… Чёртова «Капля»! – прошептал он с благоговением. – Где ты её взял?!Лаборант ахнул, схватил со стола увеличительное стекло.

– Это… это артефакт? – переспросил Дикий, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Артефакт! Да какой! – Лаборант почти выхватил его из рук Дикого и положил на металлический поднос. – Амортизатор первоклассный! Говорят, те, кто его на поясе носит, с любого обрыва спрыгнут и отряхнутся. Учёные в Центре за него душу продадут! Держи.

Он сунул Дикому в руку не несколько, а целую горсть «жучков». Пять красных медных и с десяток алюминиевых. Состояние.

– Принесёшь ещё такое – договоримся! – крикнул ему вдогонку Лаборант.

Дикий шёл обратно в «Улей» как во сне. Его карманы звенели от тяжести «жучков». Он был больше не бедным сталкером-носильщиком. Он был человеком, поймавшим удачу за хвост.

– Про те сапоги. Они ещё свободны?Первым делом он нашёл Крота.

– Да. Два красных и один белый.Крот удивлённо посмотрел на него, потом кивнул.

Дикий, не моргнув глазом, отсчитал нужную сумму. Через полчаса он был обладателем крепких, хоть и поношенных, но настоящих армейских берцев. Они сидели на ноге идеально.

– Мой долг. Всё.Потом он подошёл к Смотрителю и выложил перед ним оставшиеся красный и алюминиевые «жучки».

– Квадратным. Молодец. Теперь ты свободный сталкер. Что дальше?Смотритель молча взвесил монеты на ладони, убрал их и кивнул.

– Дальше – охота на боровов. Скажи Бороде, что я в деле. Мне нужно купить автомат.Дикий посмотрел на свой старый «Вепрь», висевший на стене, потом на блестящие «жучки» в своей ладони. Он улыбнулся. Впервые за всё время.

Глава 5. Первая кровь

Новые берцы уверенно ступали по щебню и грязи. Они не промокали, не скрипели и не пытались слететь с ноги. Это была первая по-настоящему надёжная вещь у Дикого в Зоне. Следующей, как он надеялся, станет автомат.

Борода, Крот и Чип уже ждали его у выхода из «Улья». Их экипировка выглядела куда серьёзнее его собственной: потрёпанные, но явно качественные бронежилеты, нагруженные разгрузки, а у Бороды – добротный автомат с примкнутым подствольником.

– Ну что, бандит, готов богатеть? – ухмыльнулся Чип, похлопывая по своему карабину.

– Готов, – коротко кивнул Дикий, проверяя затвор своего «Вепря». Два красных «жучка» он уже отдал Кроту в качестве залога за будущую долю с добычи и право идти с ними. Остальные монеты ждали своей участи в потайном кармане.

– Правила простые, – начал Борода, разворачивая самодельную, помятую карту. – Свалка. Старая техника, металлолом. «Кабаны» там норы роют. Задача – найти выводок, отсечь молодняк от мамаши, валить по одному. Главное – не попасть под клык старой. Она там не одна, их стая. Действуем быстро и тихо. Дикий, твоя задача – глаза. Ты сзади ищешь подходы, слабины в заграждениях, пока мы завлекаем. Понятно?

– Понятно, – Дикий снова кивнул, чувствуя лёгкую дрожь в коленях, которую он тщательно скрывал.

Путь на свалку занял больше часа. Это место разительно отличалось от угнетающей тишины «Дрёмы». Здесь было шумно. Ветер гудел в рваных ребрах машин, скрипели ржавые листы железа, а из глубины свалки доносилось низкое, хриплое похрюкивание. Воздух пах озоном, металлом и звериным дерьмом.

«Стриж» Дикого вёл себя спокойно – техногенных аномалий тут, видимо, не было. Зато мутантов было предостаточно.

– Вон, смотри, – Крот указал на кучу мусора, из-за которой торчал здоровенный, покрытый щетиной круп. – Молодой пасётся. Мамаша, должно быть, рядом.

Они залегли за остовом грузовика. Борода жестами распределил позиции. Чип и Крот поползли вправо, чтобы занять фланги. Борода остался в центре, готовясь открыть огонь. Дикий остался сзади, его глаза скользили по лабиринту из металла, выискивая пути для манёвра и… что-то ещё. Что-то знакомое.

И снова его взгляд, уловил то, что не видят другие. Он видел не просто груду мусора, а структуру. Нагрузки. Штабель из покрышек, под которым был пустой провал. Ржавую платформу, висящую на честном слове. Он видел слабые места.

– Борода, – тихо окликнул он. – Вон та синяя кабина… она на краю обрыва. Под ней всё подмыто. Если туда заманить…

– Вижу. Молодец. Запоминаем. Пригодится.Борода бросил оценивающий взгляд и одобрительно хмыкнул.

Внезапно из-за угла раздался яростный визг, и на площадку выкатился небольшой боровёнок, за ним – ещё два. Молодняк. Идеальная цель.

– Пошли! – скомандовал Борода и дал очередь поверх голов зверей, чтобы отсечь их и напугать.

Охота началась. Чип и Крот открыли огонь с флангов, укладывая одного из молодых кабанов. Остальные в панике рванули вглубь свалки, прямо на Бороду. Тот стрелял короткими, точными очередями. Дикий, забыв про страх, встал рядом, ловя своим «Вепрём» второго зверя. Гром выстрела оглушил его, отдача больно ударила в плечо. Но он видел, как шкура кабана вздыбилась от попадания дроби, и он с визгом кувыркнулся по земле.

– Есть! – закричал Чип.

Но их триумф был недолгим. Из-за груды шин с рёвом, сметая всё на своём пути, вылетела мамаша. Взрослая свиноматка размером с небольшой танк. Её маленькие глазки пылали яростью, а клыки, словно сабли, вспарывали землю.

– Отходим! К обрыву! – заорал Борода, отступая и продолжая стрелять по морде твари, чтобы отвлечь её.

Свиноматка, не обращая внимания на пули, мчалась на них. Крот бросил в сторону светошумовую гранату. Взрыв оглушил зверя, но не остановил. Она лишь тряхнула головой и продолжила движение.

– Дикий, веди! – крикнул Борода.

Дикий, не раздумывая, рванул к той самой синей кабине. Он помнил путь. Под ногами хрустел битый кирпич, ржавые прутья цеплялись за одежду. Он слышал за спиной тяжёлое дыхание зверя и частые выстрелы товарищей.

Он добежал до кабины, отпрыгнул в сторону и обернулся. Свиноматка, несясь за Бордой, врезалась в груду хлама рядом с кабиной. Раздался оглушительный скрежет, и вся конструкция, включая саму кабину, закачалась.

– Ещё! – закричал Дикий.

Крот швырнул ещё одну гранату, на этот раз прямо под передние ноги чудовища. Взрыв, визг, и свиноматка, потеряв равновесие, всей своей тушей рухнула на край обрыва. Металл под ней с жутким скрипом подался. Ещё секунда – и многотонная кабина вместе с тварью и кучей мусора обрушилась вниз, в заросший бурьяном котлован. Снизу донёсся оглушительный, окончательный удар и тишина.

Все замерли, тяжело дыша. Пыль медленно оседала.

– Все целы? – первым нарушил тишину Борода.

– Жив, – кряхнул Крот.– Цел… – отозвался Чип, вытирая с лица грязь.

– Я… я тоже.Все посмотрели на Дикого. Он стоял, опираясь на колени, и пытался отдышаться. Руки дрожали от выброса адреналина.

– Ну ты даёшь, Дикий! Выручил. Глаз-алмаз. Доля твоя будет самой жирной.Борода подошёл к нему и тяжело хлопнул по плечу.

Они спустились в котлован. Свиноматка лежала бездыханная под грудой металла. Работа предстояла долгая – отделить ценные части: клыки, шкуру, те самые коленные чашечки.

Пока другие работали, Дикий, всё ещё под впечатлением, обходил место падения. Его «Стриж», до этого молчавший, вдруг снова защёлкал. Не тревожно, а как-то заинтересованно. Дикий насторожился. Он посмотрел под обломки кабины и увидел нечто.

Это был не артефакт. Это был ствол. Старый, ржавый, но узнаваемый автомат Калашникова. И рядом – почти полный ржавый рожок. Кто-то из несчастных сталкеров прошёл здесь до них и нашёл свой конец под этой кабиной. И его оружие пролежало здесь, пока Дикий не обрушил на него целый грузовик.

Он откопал находку. Автомат был в ужасном состоянии, но целый. После чистки и смазки он мог заиграть вновь.

– Вот это удача! Нашёл клад! Старый «Калаш», но стрелять должен. Повезло тебе, новичок… то есть, Дикий.Чип, заметив его, присвистнул.

Вечером в «Улье» был пир. Жареное мясо борова, самогон, истории о прошедшей охоте. Дикий получил свою долю – целую кучу «жучков» и, главное, уважение. Он сидел у костра, чистя свою новую, обретенную винтовку. Рядом лежал его старый «Вепрь» – он был ему больше не нужен.

Он больше не был Ткачом или зелёным новичком. Он стал Охотником. И Зона, наконец, начала платить ему по-настоящему.

Глава 6. Вокзал

Следующие недели жизни Дикого в Зоне превратились в суровый, отлаженный ритм. Он больше не просто выживал – он жил. Его дни были заполнены работой.

Найденный «Калаш» оказался старой, но добротной боевой лошадкой. Вечера у костра он проводил за его чисткой. Под слоем ржи и грязи обнаружился ухоженный ствол с почти не изношенными пазами. Кто-то явно любил это оружие до того, как оно стало могильным памятником своему хозяину. Диский раздобыл у Крота инструменты, сменил самые убитые пружины, отчистил и смазал каждый винтик. Первая же тест-очередь по ржавой бочке выдала ровную, без осечек, строчку. Сердце Дикого сжалось от странной гордости. Теперь у него был не обрез, а настоящее оружие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.