Эва Мис
Баллада о вечном змее: судьба и плен

Посвящается

За каждым писателем, даже самым маленьким, скрывается человек, благодаря которому творчество оживает. И я сейчас говорю не о второй личности автора, трудолюбивой и вдохновлённой. И не о редакторе, который превращает текст в произведение искусства.

Возможно, эта задумка с посвящением слишком помпезна, но я не могу иначе выразить благодарность и любовь человеку, чья вера заставляет мои истории жить. Да, возможно, я просто хочу, чтобы вы знали, что мне повезло общаться с лучшим человеком среди множества вселенных!

Однажды она пришла ко мне с предложением создать персонажей. Просто пирата, просто принца, просто в волшебном морском мире. Она поддержала мою идею с расширением вселенной, когда я прибежала к ней со словами: «Давай придумаем богов для нашей истории!» и потом она всё слушала и слушала россказни о континентах, о больших амбициях и о том, как я хочу, чтобы другие люди тоже могли быть в теме. А сейчас я здесь. Мною написана одна книга и я начинаю новую историю.

Просто хочу, чтобы вы знали, что не я одна стою за приключениями пиратского капитана и принца. Я лишь доношу до вас то, что мы придумали вместе, в красивой обложке. Без неё и без Реналя не было бы этой прекрасной истории, которую я обожаю всем сердцем. Возможно теперь, читая реплики принца и его мысли, вы будете вспоминать, что среди букв и страниц этой книги живут две души.

Я дорожу этим человеком так же, как Рэймонд будет дорожить Реналем. И как Рэймонд я готова твердить и показывать пальцем: «Вот, вот он тот человек, который вдохновляет меня и поддерживает даже когда не подозревает об этом! Вот кого я ближайший год буду доставать вопросами о Ренале и его семье, лишь бы попасть в канон!»

Берегите своих близких людей, потому что однажды именно они смогут зажечь вашу искру.

Пролог

В тронном зале царила умиротворяющая тишина. Толстые колонны из белого мрамора поддерживали потолок, расписанный фресками. Каждое изображение искусные мастера выверяли до мельчайших деталей: вот боги простирали руки над миром после тяжёлой утраты, а здесь легендарные мореплаватели, запечатлённые в неподвижных мазках серебряных красок, постигали водные просторы в поисках новых земель.

Сцены божественного вмешательства блестели под солнечными лучами, блекло отражаясь и оживая под ногами. На полу у стен лежали голубые ковры, иногда обрывая истории, рассказанные рисунками под потолком. Где-то в глубине зала, у самого подножия трона, стояли массивные золотые канделябры, в чреве которых ещё тлели остатки вчерашних свечей. Запах воска и утренней свежести смешивался с ароматом старого камня. Голубые занавески прятали всё, что происходило за высокими окнами вдоль каждой стены.

На роскошном троне восседал статный мужчина. Расслабленные широкие плечи в расшитом серебряными нитями пиджаке прислонились к мягкой спинке. Руки покоились поверх резных подлокотников. На его голове не было короны, однако одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто он такой. Король Равендора с ленцой рассматривал собственные владения, которые простирались далеко за пределы этого зала.

Ему нравилась умиротворяющая тишина этого места. Долгие часы, проведённые в одиночестве порой дарили невероятные идеи и решения.

Прикрыв глаза, король собирался ненадолго погрузиться в себя этим ранним утром, но за пределами массивных дверей раздался суетливый стук.

В тронный зал, гремя латами, вбежал рыцарь. Расстояние от дверей до трона он преодолел в несколько шагов, и тут же припал на одно колено перед королём. Мягкий ковёр заглушил неприятный звон металлической брони.

– Ваше Величество! Ваше Величество! – не прекращал тараторить рыцарь, отбивая поклоны.

Король медленно открыл глаза.

– Прошу прощения за беспокойство… – мужчина в латах сначала попытался подобрать слова, а когда понял, что ситуация не выносит отлагательств, начал рубить с плеча:

– Беда! Это очень срочно! Выслушайте!

Раздражённо сжав переносицу, король выпрямился, сверху вниз посматривая на рыцаря. В его взгляде так и читался упрёк: «Похоже, что я не собираюсь тебя слушать?»

– Говори, – строгим голосом приказал король.

– Ваше Величество, королевская сокровищница… – рыцарь встрепенулся, опять закопавшись в ненужных формальностях. Что поделать, всемогущий образ правителя его очень пугал.

– Её смели почти под чистую! Всё украли!

В зале вновь воцарилась тишина. Но уже не умиротворяющая, а тревожная, долгая. Очень тяжёлая для пробегающего под ногами ветерка.

Король пытался сдерживаться, но всё же воскликнул:

– Кто посмел?! Куда смотрела стража!

Чуть ли не дрожа, рыцарь попытался прояснить ситуацию. Только пару недель назад его приняли в основные ряды, а уже сегодня ему пришлось сообщать королю пренеприятнейшую новость.

– Увезли на корабле! Так мне сказали…

– Что ты стоишь?! Немедленно передай всем, пусть бросают дела, готовят корабль в погоню и… генерал Хейз! – король впился пальцами в подлокотники трона, сжав зубы от злости. Ему нельзя терять лицо, но посягнуть на личную сокровищницу? Это прямое оскорбление и унижение всей королевской семьи! – Где генерал Хейз? Позови мне его сейчас же! Где он, когда так нужен!

Рыцарь замер. Он предполагал, что король потребует привести лучшего воина и друга. Но всё же надеялся, что подобная участь выпадет не ему.

Генерал Хейз очень быстро поднялся по должностной лестнице, став правителю Равендора ближе, чем советник и собственная жена. Они вместе присутствовали на праздниках, генерал Хейз всегда сопровождал короля на встречах, выступая в роли единственного защитника, а незанятый службой, стоял по правую сторону от трона, исполняя долг.

– Ваше Величество… – рыцарь виновато опустил взгляд в пол. – Тут…

– Ты ещё здесь? – прервал его король, яростно поднимаясь с трона.

– Ваше Величество…

– Что такое? Говори так, чтобы я тебя слышал.

– Понимаете… – бедный юный рыцарь сглотнул. – Генерал Хейз… Это он украл всё ваше золото и уплыл.

В тот день потолок тронного зала содрогнулся от вероломного предательства друга. Лишь исключительные навыки позволили королю сдержать лицо. На всём Свободном континенте у правителя Равендора был лишь один человек, которому он доверял все свои секреты, с кем делился государственными проблемами. Но этот человек нагло предал его, украл целое состояние и сбежал!

Сотни циклов назад, когда Равендор только достиг пика своего величия, семья лан Эккелей не смогла отмыться от позора. Один единственный человек пошатнул целое королевство, так и оставшись непойманным.

Кем он был? Генералом всей рыцарской стражи! Близким другом! Верным помощником! И, оказывается, предателем, в чьих жилах текла испорченная кровь.

С того самого дня лан Эккели зареклись, что никакие деньги и никакая слава больше не заставит их заиметь дело с Хейзами.

Вот только…

Вот только у судьбы на этот счёт совсем иные планы.

Глава 1 «Пленённый принц»

– Не волнуйтесь, Ваше Высочество, мы оставим вас в целости и сохранности, как только получим выкуп.

Капитан корабля, куда третьему наследнику на Равендорский престол не посчастливилось попасть, ощерился в любезной, как ему должно быть казалось, улыбке, отсалютовав пленнику тёмной бутылкой. Возможно, он ожидал, что его узник рассыплется в благодарностях, но у Реналя это вызвало лишь очередную вспышку негодования. Он сомкнул челюсть, так что заиграли желваки, и отвернулся, уставившись на свои связанные руки. Пусть пират подавится противными любезностями, Реналь ни за что не покажет этому уроду своей слабости.

Грубые канатные веревки пережали тонкие запястья принца, раздражая бледную кожу, даже когда тот не предпринимал никаких попыток освободиться.

Колючий ворс ковра впивался в колени через ткань штанов, а от глупого грязного узора на нём перед глазами плясали цветные мушки. Реналь разглядел уже несколько инородных пятен: то ли вино, то ли ром, то ли кровь, то ли невесть что ещё.

Вся каюта разительно отличалась от каюты на корабле отца. Здесь было душно, грязно, даже воздух лип к коже, оставляя жирные следы. Солёные испарения смешивались с запахом прелой древесины и гниющих тряпок. По углам, между расшатанными досками пола, валялись обрывки старых карт, клочки бумаги, измятые жирными пальцами. Стены каюты были испещрены следами ударов, царапинами, даже пятнами, которые могли быть следами былых драк или иметь такое же происхождение, что пятна на ковре.

Корабль находился в ужасном состоянии, скрип его досок отзывался в воображении стоном о помощи. Здесь не было ни порядка, ни уважения, ни чести.

– Расслабьтесь и получайте удовольствие. Может вы хотите вина или рома? – голос пирата звучал легко и насмешливо, щедро смешивая яд сарказма с иллюзией искренней заботы. Он в задумчивости поболтал бутылкой, посмотрев сквозь её содержимое на принца. – Или вам не по душе каюта капитана? Уверяю, ваши спутники с радостью поменялись бы с вами местами.

Реналь зажмурился, сдерживая приступ тошноты. Капитану его корабля отсекли кисть руки, когда этот безрассудный смельчак отказался сдаваться без боя. Другим членам экипажа повезло больше. Для них героизм предводителя стал уроком.

Ещё двоих посадили в шлюпку и отправили с посланием. Реналя же на правах ценного пленника заперли в каюте капитана. По правде говоря, его бы даже не связали, будь он хоть чуточку хитрее в ту минуту.

Но любой из лан Эккелей, видимо, был настолько ценным товаром, что пираты даже не подумали о неспособности Реналя дать отпор. В сравнении с грубыми неотёсанными мужчинами, пребывающими на корабле, третий наследный принц напоминал фарфоровую фигурку изящной работы. Но ему всё равно связали руки.

Пальцы болели от желания избавиться от верёвки, что сковывала движения. Нет издевки больнее, чем та, что скрыта под маской заботы и участия. Реналь прекрасно знал это на собственном горьком опыте. Прямо сейчас он бы мог находиться дома, в замке, в комфорте, в непоколебимом спокойствии рядом с братьями. Но судьба решила, что младший принц уж слишком засиделся на одном месте.

– Ваша болтовня утомляет, – едва слышно произнёс юноша, губы его изогнулись в ответной, дразнящей ухмылке, – если у других пленных тише, я бы предпочёл разделить их участь.

Он демонстративно запрокинул голову, в упор взглянув на обидчика. В кайме карих глаз горело враждебное пламя.

Если подумать, что он мог сделать на самом деле? Как маленький котёнок вздыбить холку при виде огромного дворового пса? Незавидное положение било по достоинству принца. Он пытался казаться опаснее, чем был на самом деле, чтобы отстоять собственную честь. Язык, упрямство и холодные королевские манеры – всё, что у него осталось.

Капитан хотел было что-то ответить, однако неизвестный шум вдруг привлёк его внимание. Все, кто находился на верхней палубе, в одно мимолётное мгновение словно сошли с ума. Реналь слышал крики, неразборчивые команды и топот ног.

До этого спокойные, ленивые движения экипажа сменились хаотичной суетой. Уж очень такая резкая смена обстановки напомнила принцу события, произошедшие несколько часов назад. Неужели он вновь стал свидетелем корабельного абордажа?

Громкие голоса перемежались со свистом оружия, выскакивающего из ножен, резкими, неразборчивыми командами. Кто-то стремительно пронёсся мимо двери каюты, глухо стукнувшись плечом о дверь.

Реналь попытался прислушаться, понять, что именно вызвало эту внезапную суматоху. Однако каюта, в которой он находился, была отрезана от происходящего снаружи. Сквозь трещины в стенах проникали лишь обрывки фраз, шум шагов, доносившийся с разных уровней корабля, и завывания морского ветра.

Очень любопытно, что так напугало безмятежных пиратов, но узнать не представлялось возможным. Морские разбойники так просто не поддавались панике. Что-то явно пошло не так. Реналь очень надеялся, что это «не так» сыграет ему и его людям на руку.

– Похоже у вас неприятности, капитан. – Принц торжествующе улыбнулся, пряча обеспокоенность глубоко внутри. Лан Эккель ожидал чего угодно, но его обидчик только серьёзно взглянул на него, покачав головой. Реналю было бы легче, если бы пират пришёл в ярость, или хотя бы возмутился, но у того только густые брови съехались к переносице, омрачив некрасивое лицо.

– Надо же. – Мужчина резко подался вперёд, от чего каблуки его сапог со стуком ударили по тёмному паркету. Теперь в его голосе не осталось даже эха притворной заботы, только клокотало что-то отдалённо похожее на тревогу. – Жди здесь и молись, чтобы всё было хорошо. В отличие от нас, другие пираты не знают кто ты такой.

Ничего особенного, но простая фраза внушила Реналю оторопь. Он едва заметно поежился и уставился на дверь. Как бы капитан его не ненавидел, он был прав…

***

Королевская семья правила Равендором испокон веков. Лан Эккели стали во главе Свободного континента в тот миг, когда первый кирпичик величественного замка был возложен их предком. С каждым циклом под руководством этой семьи королевство росло, и волны Спокойного моря омывали его берега.

К тому времени, как во главе встал отец Реналя, Равендор достиг невиданного расцвета. Народ был уверен, что когда на престол взойдёт его сын, королевство достигнет небывалых высот.

Реналь – не тот принц, на чьи плечи возложили грандиозные надежды. Младший лан Эккель быль лишь третьим в очереди на трон и ничуть не страдал по этому поводу. Представить, что оба его старших брата откажутся от короны просто невозможно, поэтому Реналь не взращивал особых надежд. От него не требовали стратегических решений, не нагружали обязанностями, от которых зависела судьба королевства. Он просто должен быть принцем: прилежно себя вести, исполнять просьбы родителей, улыбаться на балу и вежливо обращаться с гостями. Реналь наслаждался этой свободой, пусть она была лишь иллюзией. В отличие от братьев, вынужденных следовать предписанному пути, он мог позволить себе мечтать. О вещах далёких, запретных, не связанных с заботами двора.

Но мир, в котором принц жил, не прощал беспечности. И когда судьба, к которой он не готовился, вдруг настигла его – выбора уже не оставалось.

Реналь шагал по длинным коридорам равендорского дворца, наблюдая, как солнечные лучи месяца пыльцы грели широкие подоконники, падая на голубые ковры сквозь полупрозрачные занавески. Под их яркими бликами картины на стенах оживали вместе с мраморными статуями.

Когда Реналь был на полпути к отцовскому кабинету, на пути ему встретились три монолитные и самые роскошные фигуры из всего разнообразия каменных памятников в коридоре. Лан Эккель остановился перед статуями богов, невольно задержав на них взгляд. Благословения перед встречей с отцом ему не нужно, но он подумал, что уделить внимание священным личностям истории лишним не будет. Реналь верил в легенду о создании мира, но воспринимал её как красивую, поучительную сказку. Он никогда остервенело не отбивал поклоны в храмах: просто наслаждался красотой и магической аурой этого места.

Скульптор вырезал из камня всех трёх богов, имея какое-то своё волшебное представление каждого из них. Иллаида, богиня солнца и луны, возвышалась в центре, её каменные одежды струились, повторяя движение света, гранитное лицо хранило спокойную мудрость. По обе стороны от неё стояли Сиринг, бог моря, и Террос, властитель земли. Реналь провёл взглядом по искусно высеченным деталям: суровый, сосредоточенный лик Терроса; плавность линий Сиринга, напоминающая бесконечное движение волн; и Иллаида, что объединяла их двоих испокон веков.

Солнечный луч убежал с лица богини, прячась за её спиной. Только тогда Реналь развернулся, чтобы уйти. Нельзя заставлять отца ждать. Это может плохо отразиться на его настроении, а день только начался.

Высокие двойные двери остались единственной преградой. Принц аккуратно толкнул одну из них и заглянул внутрь.

Комната утопала в изобилии приглушённых тонов, чтобы ничего не отвлекало короля от принятия решений. Мягкий свет ламп играл на стенах, обтянутых шелком с тонким узором. Высокие окна были прикрыты лёгкими занавесями, рассеивая дневное сияние. В центре помещения стоял массивный стол из тёмного дерева, украшенный лишь тонкой гравировкой герба. Книги в кожаных переплётах аккуратно выстроились на полках, сдержанные диванчики стояли напротив королевского места.

Принц остановился в дверном проёме, его взгляд медленно заскользил по троим мужчинам, сидящим в комнате: очень разных, но очень похожих друг на друга. Как и у Реналя, у каждого чёрные волосы мягко переливались в солнечном свете вместе с карими глазами, отливая благородством.

В центре всеобщего внимания за своим столом сидел король Марцелл лан Эккель. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, почему Равендор достиг таких успехов.

Осанка правителя была безупречной, даже несмотря на то, что он прямо сейчас общался с сыновьями. Реналь редко когда видел широкую, искреннюю улыбку на его губах. Обычно отец вёл себя сдержанно. Лицо, окаймлённое короткими гладкими прядями, выражало силу, а в глубине карих глаз таился холодный разум правителя. Высокие скулы, суровая линия губ – он не привык к сомнениям. Хотя, если бы король мог позволить себе расслабиться, выглядел бы куда привлекательнее.

Например, как его старший сын Равендор. Марцелл назвал первого наследника в честь королевства, которым ему предстояло править, видимо, руководствуясь золотым правилом «как корабль назовёшь, так он и поплывёт»: роскошный, утончённый, грандиозный. Ещё множество эпитетов Реналь мог подобрать старшему брату, искренне гордясь им.

Равендор, лениво откинувшись на спинку диванчика, с едва заметной улыбкой на губах обернулся к младшему принцу. В глазах наследника угадывались тепло и искорки лукавства. Длинные волнистые волосы мягко ложились на плечи, а тонкие пальцы легко мелькнули у красивого лица, поправляя несуществующий изъян. Равендор умел быть обаятельным, но за этим фасадом скрывался стратег, привыкший плести интриги и смотреть на мир через призму выгоды. В отличие от своего брата Рейгара, чьи манеры разительно отличались от повадок наследника.

Средний сын был прямолинеен, а в его глазах всегда горела честность. Прирождённый рыцарь, взращённый не только строгой отцовской рукой, но и суровыми тренировками в рядах равендорской стражи. В Рейгаре лан Эккеле не было интриг, но это не делало его простым. В его облике читалась уверенность благодаря широким плечам, нетренированному телу, внимательному взгляду и отточенным движениям. Порой Реналю подобного очень не хватало.

В отличие от Равендора, Рейгар сидел прямо, как открытый кодекс рыцарской чести, чьи страницы всё равно не тронет рука грешника. Волосы чёрными волнами едва доставали до воротника тренировочной рубашки, аккуратно убранные от лица, чтобы не мешаться во время спарринга.

Посчитав, что более рассматривать братьев не стоит, Реналь вернул взгляд отцу. Прежде, чем сказать что-либо, принц закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вперёд. На входе молча топталась только прислуга. Каждый уважающий себя человек должен с порога заявлять о себе. Вряд ли Реналь имел право на помпезное появление, поэтому после формального кивка, поприветствовал:

– Отец. – Младший принц, дождавшись молчаливого, но одобрительного жеста от короля, перевёл взгляд на братьев. – Равендор, Рейгар.

Сегодня они действительно ещё не виделись. Рейгар просыпался с первыми лучами, и чаще всего покидал замок, а Равендора невозможно было застать в определённом месте, которое бы он посещал по привычке. Казалось, только Реналь никак не мог найти себе место в доме, когда находился в одиночестве.

– Спасибо, что не заставил нас ждать. – Король сцепил руки в замок, как-то очень просто глядя на сына. Что-то в Марцелле принца очень насторожило. Не в плохом смысле, но и не в хорошем.

Реналь попытался понять по лицам братьев говорил отец искренне или с издёвкой. Равендор просто бесстыдно пялился на него в ответ, подперев руку кулаком. В его глазах плясали задорные огоньки. Взгляд Рейгара же так и кричал: «Смотри не на меня, а на папу. И внимательно слушай».

– Не стой, присядь.

Всё же приняв предложение отца, Реналь не стал садиться прямо на диван, думая, что надолго он не задержится, поэтому аккуратно опустился на мягкую ручку, сложив руки перед собой как целомудренный священник храма.

Король коротко кивнул, словно отмечая, что сын всё-таки не стал медлить, но и не воспользовался предложением в полной мере. Некоторое время он молчал, будто собираясь с мыслями или проверяя, насколько внимательно Реналь его слушает.

– Ты отправишься на Солярис, – сказал он наконец, без лишней церемонности, считая, что не обязан подходить к такой новости со стороны.

Реналь чуть заметно моргнул. Он ждал чего угодно, но не поручения. Причём такого масштабного. Это даже не Дорн, находящийся в двух днях пути, не Содден, а самый далёкий и жаркий континент.

– Нужно обсудить новые условия соглашения. Представители прибывают в течение месяца, так что будет время адаптироваться и вникнуть в культуру, чтобы произвести хорошее впечатление.

– Я не лучший переговорщик, отец, – скромно признался Реналь, бросив на старшего брата быстрый, но очень умоляющий взгляд. – Может, Равендор отправится вместо меня?

– У него свои обязанности, и я не намерен перегружать его ещё одним поручением. Тебе пора учиться самостоятельности. Ты третий наследник, но это не значит, что дела королевства не должны тебя волновать.

– Это во благо Свободного континента, – подал голос Рейгар, стараясь успокоить младшего брата. Он видел, как Реналь взволнован и удивлён поручением отца. Но ещё больше – как он сомневался.

Равендор не стал отставать от брата, считая нужным успокоить Реналя немного по-своему:

– Возможно, тебе понравится одна из дочерей султана.

Принц помнил, что у правителя Соляриса их было две. Правда, младшая дочь была совсем крохотной, а старшую султан, кажется, уже отдал замуж за успешного и богатого охотника на морских змеев. Может, Равендор намекал, что с такой профессией долго не живут? Странно было с его стороны надеяться на что-то, ведь судьба Реналя давно предрешена на этом пути.

Подобные рассуждения с подачки брата заставили принца мысленно скривить лицо. Женитьба, праздник в месяц обещаний, совместная жизнь завертелись у него перед глазами слишком ярким калейдоскопом. Этого ещё не хватало к известию о первом самостоятельном плавании.

– Твои братья правы, Реналь. – Холодный голос отца вытянул его из раздумий.

– Я понимаю, – Реналь медленно кивнул, – это ведь на несколько дней?

– Если не считать дорогу – да. Но я приказал снарядить один из самых быстроходных фрегатов, попросив одного из лучших капитанов сопровождать тебя. Поездка пройдёт незаметно, но надеюсь, ещё и продуктивно.

Принц сжал кулаки, а затем медленно выдохнул, понимая, что отступать уже некуда. Может, он мог отказать отцу, но королю? Ни в коем случае. В присутствии братьев ему не хотелось упасть в грязь лицом. Какими бы тёплыми не были их отношения, они обязательно припомнят Реналю его нежелание вникать в дела королевства.

– Хорошо, я отправлюсь.

Король удовлетворённо кивнул, а Равендор, до этого спокойный и молчаливый, лишь слегка усмехнулся, наблюдая за братом с лёгкой долей сочувствия.

Через несколько дней корабль был готов к отплытию. Реналь собрал свои вещи в тот же вечер – настояли суетливые служанки. Оставшееся время он маялся по дворцу, не зная чем занять себя, чтобы скрасить ожидание. О таком долгом путешествии в море он мог только мечтать, однако причина ему не нравилась. Принц хотел получить удовольствие, но пока ощущал только странное, нехорошее предчувствие.

Отец позаботился и снарядил экипаж, выдав Реналю в сопровождение одного из своих лучших рыцарей. До гавани идти пешком было бы слишком далеко, а так дома с голубыми крышами стремительно сменяли друг друга, словно волны в бурном море, отражая солнечный свет, создавая причудливые узоры теней на улицах.

Чем ниже они спускались, тем проще становились строения: выцветшая краска облупившихся стен, покосившиеся заборы, которые будто сами тянулись к земле от усталости. Всё начиналось с дорожек, мощёных гладкими камнями, а заканчивалось пыльными тропинками, где ветер гонял облачка песка, оставляя их на лицах прохожих. Глиняные горшки с яркими и благоухающими цветами у крыльца превращались в хлам у дверей. Где-то вдалеке слышались выкрики уличных торговцев, предлагающих свои товары

От морского берега веяло солёной прохладой, пропитавшей воздух запахом не повседневной суеты, а водорослей и свежим бризом.

На пристани Реналя уже ждал корабль. Матросы в голубых одеждах грузили на его борт провизию, закатывая бочки с водой по трапу. Кто-то ползал среди такелажа, проверяя закреплённые узлы. Некоторые просто расхаживали по палубе. Общая картина, даже стоящего у берега судна, завораживала. Да, так, что принц не сразу заметил стоящего около фрегата мужчину. Он был одет презентабельнее остальных, держался, высоко подняв голову и выпятив грудь.

– Ваше Высочество, капитан Хатберт Гейтс к вашим услугам. – Тучный мужчина, наверняка побывавший в множестве боёв, протянул Реналю ладонь для рукопожатия. Принц не удержался от быстрого взгляда на рыцаря, что его сопровождал: высокого, серьёзного, широкоплечего. Он сильно отличался от капитана корабля. Но, несмотря на это, лан Эккель с улыбкой пожал руку мужчине напротив.

Тот с энтузиазмом продолжил:

– Для меня большая честь сопровождать принца. Поднимайтесь на борт, каюта для вас уже подготовлена.

– Приятно познакомится, капитан.

Хатберт довольно закивал в ответ на вежливость принца. Он повидал в море многих салаг, со многим ему пришлось мириться. Казалось бы, капитану стоило с недоверием относиться к королевским особам, которые не видели настоящих бед в море, но он слишком любил и уважал родину. Гейтс был патриотом до мозга костей. В этом его преимущество, в этом же проблема.

Рыцарь, сопровождающий Реналя, отступил на шаг:

– Да хранит вас Сиринг в море.

Принц учтиво кивнул, ответив:

– Да защитит вас Террос на суше.

С капитаном Гейтсом они поднялись на палубу. Её начищенные доски блестели в солнечных лучах. Равендорский фрегат во всей красе покачивался на волнах. На голубых парусах не было ни одного изъяна: они готовы были хоть сейчас набрать в себя ветра и унести корабль за горизонт.

Палубой ниже принца ждала каюта. Довольно просторная, специально вычищенная для королевской особы. Хатберт оставил некоторые вещи принца у входа в каюту. Пока Реналь рассматривал свою новую комнату, он молча стоял позади, дожидаясь удачной возможности договорить. Солнечные лучи, проникающие через окна, ласково касались полированных деревянных стен, отражаясь в бронзовых элементах интерьера.

– Добро пожаловать на «Королевскую волну», Ваше Высочество. Сам король поручил мне лично присматривать за вами, так что можете не переживать – безопасность вам обеспечена.

– Капитан, – обратился Реналь, выслушав пылкую речь.

– О, называйте меня просто Хатберт, Ваше Высочество, – вежливо прервал принца капитан. – К вашей каюте приставлен смышлёный юнга, поэтому не беспокойтесь, он решит все мелкие проблемы.

– Насколько долгой будет дорога?

– При попутном ветре она займёт две недели.

Реналь помучил капитана ещё несколькими вопросами. Тот исключительно ради приличия ответил, а после поспешил уйти раздавать приказы, чтобы «Королевская волна» отплыла в срок.

Оставшись в одиночестве, принц ещё какое-то время помялся у двери, и только потом присел на весьма удобную для корабельной каюты кровать. Скорее всего, он проведёт здесь большую часть путешествия. Что-то подсказывало Реналю, что на верхней палубе он будет мешаться под ногами матросов. Да и Хатберт вряд ли будет рад, если увидит принца, разгуливающего без присмотра. Оставалось только найти себе занятие здесь. Например, понять как открывается хотя бы одно окно – солнце очень грело каюту.

Несмотря на прозрачность отцовских намерений, Реналь всё ещё не мог понять, чего именно он добивался. Вопреки уважению, которое принц испытывал к королю, отношения между родителем и ребёнком начали остывать ещё в детстве. Реналь бы принял это как нечто естественное, свыкнувшись со строгим характером правителя, но он видел, какую отдачу от отца получал Равендор и чувствовал себя немного обманутым. С возрастом младший принц просто перестал усердно пытаться, поддавшись течению, будто маленькая лодчонка без вёсел. Куда ему пытаться быть похожим на будущего правителя?

Все сыновья должны равняться на своих отцов. Но когда твой отец – король – сделать это невероятно трудно. Реналь чувствовал себя запасным. А сейчас ощущал, что его отправили на ненужные никому переговоры, пожелав попутного ветра, лишь бы не мешался.

Реналь мог преувеличивать свою значимость лишь для выгоды. Он же принц! Хоть и третий. По отношению же к самому себе у него было множество вопросов, на которые, кажется, в свой двадцать первый цикл лан Эккель даже не пытался найти ответы.

Всё же, если не считать некоторые недомолвки с отцом, жизнь Реналя складывалась замечательно. Даже эта поездка, пускай совсем нежеланная, не могла омрачить его положение. Он думал, что при таком раскладе, путешествие будет комфортным и беззаботным, как вся его жизнь. Лишь с некоторыми трудностями вроде невкусной еды, жары, сухой кожи и морского проклятья, с которыми придётся свыкнуться. Но через несколько дней на горизонте появился корабль. Он преследовал «Королевскую волну» двое суток, а поравнявшись с ней, выпустил первый залп. Матросы поздно поняли, кто все это время следовал за равендорским фрегатом.

Голубые небеса омрачил чёрный пиратский флаг. И вот к чему всё это привело.

***

Суетливые звуки не прекращались, становясь только громче, тревожнее.

Реналь заёрзал на месте, почувствовав неладное. Если бы это были его люди, пираты на корабле отреагировали бы по-другому. Им незачем готовиться к битве с теми, кто должен заплатить огромные деньги за освобождение принца.

Призрачное спокойствие вдребезги разрушил громкий пушечный выстрел. Реналь инстинктивно пригнулся, стиснув зубы. Судно содрогнулось под мощным ударом, с потолка каюты посыпалась пыль.

Воцарилась пугающая тишина. Непонятно, она была мучительно долгой или чересчур быстрой. Затем раздался второй выстрел. На этот раз ближе, громче. Дверь каюты дрогнула в проёме, выгибаясь дугой.

Воздух вдруг пропитался запахом пороха и соли, отчего Реналь почувствовал горький привкус во рту. Он сглотнул, пытаясь справиться с охватившей его тревогой, но не успел привести мысли в порядок – снаружи раздался оглушительный треск ломающейся древесины. На верхней палубе за пределами капитанской каюты начался сущий кошмар.

– Они на борту! – всё что смог расслышать принц в ворохе яростных криков.

Кого могли бояться пираты? Других пиратов. Пиратов, которые страшнее, опаснее, кровожаднее и беспощаднее, чем они сами.

За тонкой стеной разразилась кровавая бойня. Реналь отдал бы всё, чтобы не слышать чужих криков, хрипов боли, стонов, звуков рассекаемой плоти и грохота тел, замертво падающих на палубу. Он бы отдал всё, чтобы оказаться сейчас дома.

У двери каюты была прямоугольная вставка из плотной ткани. Весьма странное решение для места, где капитан должен чувствовать себя защищённым. Когда кто-то близко подходил к двери в солнечный день, за чёрным силуэтом можно было наблюдать, находясь внутри. Реналь боялся, что кто-то порвёт шторку и обнаружит его здесь, но, как оказалось, могло быть хуже: он увидел силуэт пирата, отступающего его к двери, на миг тень замерла, а затем по полотну пронеслось нечто стремительно быстрое. В ту же секунду багровые капли крови остались пугающим росчерком на полотне обезумевшего художника.

Тело пирата у двери грузно рухнуло на палубу. Чей-то высокий силуэт расплылся по полотну, но сделав несколько шагов к двери, тень начала уменьшаться и совсем скоро исчезла. Реналь опустил голову, зажмурившись. То, что его обнаружат – вопрос времени. Ему даже прятаться нет смысла. Напавшие на корабль осмотрят тут каждую щепку, лишь бы не потерять и каплю завоёванной добычи.

Через время кто-то вошёл. Сквозь дрожащие ресницы Реналь увидел длинную тень, ползущую по полу. Ему показалось, что это взявший его в плен капитан. Страшно признать, но принц испытал облегчение, когда эта мысль поселилась в его голове.

Когда же Реналь поднял взгляд, то понял, что ошибся. Он совершенно точно не видел этого лица среди экипажа пиратского корабля.

Глава 2 «Освобождённый капитан»

Море растеклось ровной гладью на многие мили вокруг. Ничего, кроме бескрайних голубых просторов и прохладного ветра, лениво перекатывающего волны вперёд. Солнце блестело на их пенистых гребнях, скрывая от посторонних тайны глубин.

Бесконечное морское полотно принимало на себе лишь один изъян – двухмачтовый корабль с белыми парусами. Маленький, не совсем подходящий капитану в сравнении с его грандиозными планами, но манёвренный и пугающий своим коварством. Его корпус, собранный воинами Соддена из крепкого тёмного дерева, словно затаившийся хищник, скользил по волнам почти беззвучно, подчиняясь невидимой руке ветра.

Оглядываясь назад, Рэймонд никогда бы не подумал, что станет капитаном пиратского судна. В детстве его мечты были куда чище и благороднее. Но вот уже несколько циклов он рассекал просторы трёх морей на завоёванном шлюпе.

Был ли Хейз огорчён тем, на какую кривую водную дорожку он свернул? Совсем нет. Он привык к свободе, что тянула его всё дальше за бескрайний горизонт, полный загадок и славы. Жизнь морского рыцаря, к которой он стремился, оказалась сплошным разочарованием. Рэймонд правда старался следовать правилам, но границы были слишком ощутимы для такого справедливого авантюриста, как он.

Капитан стоял на шканцах своего корабля, лениво глядя вдаль. Который день его команда не видела ничего, кроме морских просторов. Экипаж определенно готов был взвыть от безделья, перепробовав пение, соревнования и азартные игры, что при других обстоятельствах на судне запрещались. Рэймонд сделал всё, лишь бы команда могла развлечь себя, не умерев от скуки. Благо, хотя бы солнце месяца пыльцы не палило, а наоборот, спасало от морской прохлады. Хейз был уверен в своей немногочисленной компании пиратов, но на корабле с названием «Бунтовщик» нужно держать всё под контролем. Он нарочно проигнорировал золотое правило мореходства, но иногда сомневался, что Сирингу такая дерзость придётся по вкусу.

Пиратский шлюп со спрятанным на верхушке мачты чёрным флагом – с черепом, пробитым палашом – ощущался почти невесомым, отчего малейшее дуновение ветра подхватывало корабль, ведя за собой. В ситуации бескрайнего моря это давало небольшой шанс волей судьбы наплыть на удачное дельце. Быстрый абордаж какого-нибудь торгового судна порадовал бы команду. Они бы смогли развеяться, набить карманы, утолить жажду наживы. Но вокруг только море, море, и ещё раз море.

Облокотившись о борт, Рэймонд зевнул, едва прикрыв рот ладонью. В лучах солнца мелькнули многочисленные кольца на мужских пальцах: абсолютно разные, без намёка на гармонию, но очень значимые для их обладателя. Капитан допустил мысль, что сегодня придётся выкатить из трюма бочку вина пиратам на потеху. Только хорошая, крепкая выпивка могла заменить абордаж. Но, видимо, сама судьба не могла позволить ему и дальше нарушать собственные правила кодекса.

– Капитан, капитан! – очень ловко спустившийся с мачты матрос в несколько прытких шагов оказался рядом с Рэймондом.

– Нано, скажи, что у тебя есть чудесная новость, – поторопил пирата Хейз, прищурившись. Его глубокие синие глаза блестели от жажды и предвкушения.

– На три часа, капитан, – Нано передал подзорную трубу, – один корабль отходит от другого.

Рэймонд разложил подзорную трубу и хорошенько присмотрелся. Через слегка испорченную линзу было видно побитое судно, которое поначалу заинтересовало капитана сильнее, чем то, что покидало место сражения.

– Равендорский фрегат? – несмотря на то, что на подобном ему поплавать не удалось, Рэй узнал помпезную манерность кораблей со Свободного континента. Он всегда считал, что если бы те не пытались выделяться красной древесиной, а порой и голубыми парусами, то меньше бы страдали от нападений.

– Не знаю, капитан, не уверен…

– А второй? – увидев лёгкую растерянность на лице Нано, Рэймонд едва сдержался от того, чтобы закатить глаза. – Второй корабль. Чей он? Пираты?

– Возможно, мы до этого…

– А! – воскликнул Хейз, махнув рукой. – Уже не столь важно. Гэб! Где ты ходишь, мой друг?

Капитан уже сделал несколько стремительных шагов, готовый спуститься со шканцев, но внезапно обернулся. Прядь каштановых волос выбилась из-за уха, он смахнул её со лба и довольно ухмыльнулся Нано.

– Хорошая работа, глаз-алмаз. Если там что-то стоящее, получишь прибавку.

Как ни в чём не бывало, Рэймонд спустился на палубу. Гэба, своего старшего помощника, он увидел издалека. Взрослый мужчина, слегка в форме, с небольшой бородкой и убранными от лица волосами, что-то очень доходчиво объяснял нерадивому юнге. Их с Хейзом связывало нечто большее, чем совместная служба и дружба. Гэб был единственным человеком, которому Рэй всецело доверял свои секреты.

Капитан вальяжно закинул руку на плечо старшему помощнику, ожидая, что тот обернётся на него с привычным хмурым выражением лица. Юнга воспользовался этим моментом, быстро сдриснув с места преступления: негоже ведь подслушивать разговоры двух важнейших людей на корабле.

– Занимаясь воспитанием, ты совсем не обращаешь внимание на то, что происходит вокруг, – посетовал Рэймонд, вручая Гэбу подзорную трубу.

Старшему помощнику хватило одного лишь выражения лица капитана, чтобы понять, что бесконечные скитания «Бунтовщика» могут быть прерваны.

– Кто-то же должен заниматься младшим поколением. Вырастут бабами и что мы будем делать?

– Издержки прежней жизни? – усмехнулся Рэймонд. – На три часа. Как думаешь, равендорский?

– А какой ещё?

Капитан довольно кивнул.

– Берём?

Гэб какое-то время молчал изучая. Почесав бороду, он обернулся:

– Того, что уплывает. Фрегат уже не жилец, всё прибрали к рукам.

– Я тоже так подумал. А если пираты?

– Тебя это когда-нибудь останавливало?

– Дай подумать… Нет. – Рэймонд задержал взгляд на горизонте. Несмотря на то, что кораблей не было видно невооружённым взглядом, он не сомневался, что «Бунтовщик» сможет быстро догнать гружёное судно. – Идём, порадуем остальных.

С известием о скорой добыче шлюп ожил. Пираты шептались в предвкушении, готовили свои рапиры и пушки к бою, хватались за канаты, чтобы быстрее привести корабль к цели. Воздух на палубе пропитался дрожащим от предвкушения азартом, вместе с ветром наполняя раскрытые паруса.

Каждый член команды знал своё место, знал, что их ждёт схватка, возможно – кровавая. Но в их глазах не было страха, только азарт, только жадный блеск охотников, чувствующих приближение добычи. Это была их стихия, их жизнь, их закон – брать то, что не удержали другие. Хотя ещё несколько циклов назад эти люди трудились, чтобы стать морскими рыцарями. Как порой интересно складывались судьбы.

***

Статус морского рыцаря был самым почётным среди трёх континентов. Выше стояло лишь звание короля. Поэтому требования к равендорским защитникам предъявлялись соответствующие. Прежде, чем заступить на службу, они должны были пять циклов отучиться на Соддене, работая в море, и лишь потом немногие удостаивались чести отправиться на Свободный континент.

Вокруг них ходило очень много героических легенд, так что каждый мальчишка мечтал однажды стать морским рыцарем. Рэймонд не мечтал, а стремился к этому. И в свой двадцать первый цикл ему удалось попасть на корабль под командованием капитана, ушедшего со службы для обучения новобранцев. За раз в море выходило несколько шлюпов. В команде этих небольших судов обычно было примерно десять-пятнадцать будущих рыцарей, капитан и несколько его помощников для поддержания дисциплины.

Несмотря на отъявленную самоуверенность, Рэймонд до последнего не мог поверить, что удостоился чести ступить на почти равендорский рыцарский фрегат. Он уже предвкушал жизнь в беззаботном богатстве и славе, однако служба оказалась далека от его детских представлений.

В один день терпение Хейза лопнуло.

Дверь кубрика с треском отворилась, готовая впечататься в деревянные стены. Корабль, будто чувствуя растущее напряжение, резко подскочил на волне. В жарком помещении стало непривычно тихо. Немногочисленные взгляды матросов, все как один, устремились на вошедшего.

Рэймонд стоял в простой рубахе с болтающимися завязками, а его резкое, но изысканное лицо, обычно украшенное насмешливым изгибом губ, было искажено яростным недовольством. Он нахмурил брови, но во взгляде, обращенном к собравшимся в кубрике, не бушевала ни одна волна.

Плотно закрыв за собой дверь, Хейз процедил сквозь зубы:

– Что он опять сделал?

На него оглянулся взрослый мужчина, намного старше всех собравшихся юнцов. Это был Гэбриэл, помощник капитана. Но в отличие от главнокомандующего, он не относился к матросам, как к скоту. В руках Гэб держал мокрую тряпку, крупным телом прикрывая сидящего на ящике новобранца. Считав с выражения лица помощника каждое непроизнесённое слово, Рэймонд выругался, в несколько шагов оказавшись рядом с пострадавшим.

– Рэймонд, не горячись, – спокойным тоном мудреца посоветовал мужчина. Он отступил лишь на немного, успев запомнить, что этот юнец в карман за словом не полезет – сразу будет действовать.

Рэй счёл белую, хоть и немного грязную, тряпку в руках старшего помощника насмешливым мирным флагом, поэтому отмахнулся от Гэбриэла, никак не ответив. Синие глаза впились в беднягу, который сидел на ящике. В их небольшой команде Тим был самым маленьким и несуразным: с большими ушами, вытянутой нижней челюстью, тонкими руками, похожими на ветки. Теперь на его несчастном лице красовался огромный синяк под глазом, часть щеки сильно опухла, раскрасневшись, а в заплывшем глазе было видно лопнувшие сосуды.

– За что он тебя так?

Тим скривил губы, пытаясь неловко улыбнуться. Растёкшийся лиловый синяк совсем не красил его стараний. Умалчивать что-либо не было смысла – результат налицо. А Рэймонд, если бы не получил ответа, точно бы пошёл разбираться прямо к капитану. Страшно представить, чем бы это всё закончилось.

– Капитану не понравилось, как я обходительно общаюсь со всеми. – Тим осторожно коснулся лица. Гэбриэл прервал его, предложив вымоченную в холодной воде тряпку. – Решил показать мне, как должен вести себя рыцарь.

– Рыцарь? Врезав тебе по лицу? По-моему, что-то здесь не так, тебе не кажется? – громко возмутился Рэймонд. Уголок его губы дрогнул в издевательской, нервной усмешке. Он чуть склонил голову, рассматривая незаслуженные увечья.

Не первый раз капитан шлюпа поднимал руку на новобранцев, каждый раз приговаривая о том, что так выглядело настоящее воспитание. Первое время Рэймонд даже считал это действенным способом. Но когда подзатыльники и хлопки деревянным оружием превратились в натуральное избиение, они все задумались о происходящем. Не так давно капитан нарочно сломал одному из матросов руку, чтобы оставить неугодного на земле при следующей остановке. Оказалось, что по мнению главнокомандующего, тот «лицом не вышел». Для Рэймонда это стало последней каплей, в которой утонула его вера в морских рыцарей. Но он не имел права открывать рот. Не потому, что боялся капитана. Рэй не хотел выглядеть в лице товарищей недовольным, когда как многие лишь мечтали о возможности попасть на этот корабль.

– Точно, рыцари так не делают, – саркастично подсказал Хейз, считая, что Тим так и не нашел, что ответить. Но бедняга хотя бы не начал оправдывать капитана, как делал обычно. Это уже что-то значит.

– Да знаю я…

Всё разваливалось. То, что должно было быть, отличалось от происходящего на корабле. И во всём виноват один человек.

Невесть что сдерживало Рэймонда, но он лишь со всей злобой, на которую был способен, тихо выплюнул каждое слово:

– Терпеть не могу этого ублюдка.

Наверняка его чистосердечное признание утонуло в скрипе корабля, шуме моря за бортом и чужих голосах. Но Гэбриэл всё слышал. Он обязан был поддерживать дисциплину в отсутствии капитана, но, по правде сказать, частично разделял мнение Хейза. Ему не хотелось бить себя в грудь, доказывая, что капитан лучшее, что с ними случалось. А сказать что-то против помощник не мог: таков его долг.

Глядя на лопающегося от несправедливости Рэймонда, он молча сунул ему в руки деревянную баночку. Рэй, не ожидавший подобного, нахмурился, бросив на Гэбриэла хмурый взгляд.

– Что это?

– То, за что я могу лишиться руки.

Стоит отдать должное, любопытная баночка смогла сместить фокус внимания. Рэймонд открутил крышку и в нос ударил терпкий аромат трав. Зеленоватая густая жижа напоминала мазь, какой обычно лечили гнойные раны. Возможно конкретно эта имела другие свойства. Глядя на искалеченного Тима, стоило догадаться какие именно.

– Украли или позаимствовали? – с интересом спросил Рэй, бессовестно запустив в мазь пальцы, лишь бы поковыряться в этой дурно пахнущей жиже.

– Очень попросил, – видя, чем занимался будущий рыцарь, Гэбриэл не выдержал и отобрал у него баночку, заменив ту на тряпку, – мне надоело быть для всех тут воплощением Иллаиды, но без меня вы подохните как мухи, не закончив обучение.

Рэймонд ухмыльнулся. Помощник капитана был единственным «надсмотрщиком», который его не раздражал. Гэбриэл относился к новобранцам как к людям, а не как к пушечному мясу. Даже рисковал собственным положением, но всё же к большему он стремиться явно не собрался.

Тщательно вытирая серебряное кольцо на пальце в виде двух сплетающихся змей от мази, он на всякий случай привёл в порядок и второе: перстень на большом пальце с красным камнем – отцовский подарок.

Отчасти занятый самолюбованием, Рэймонд не ожидал услышать тихий, сосредоточенный голос Гэбриэла:

– Ещё при прошлом наборе на этом корабле командовал другой капитан. Замечательный был человек, мы хорошо общались.

Хейз чувствовал, как от его пальцев воняло травами, но замер, внимательно слушая помощника.

– Этого же, насколько я знаю, выдернули со службы у короля и поставили вас учить. – Гэбриэл, рассказывая, принялся обрабатывать синяки Тима. – Вряд ли просто так. Точно провинился.

– Это не даёт ему право отыгрываться на нас, – Рэймонда слова помощника только разозлили, – что он о себе возомнил? Я бы с радостью затолкал ему его гордость куда поглубже.

В ответ Гэбриэл лишь методично покачал головой.

Как стремительно прорвавшийся поток, Рэймонд уже не мог остановиться. Привыкший к бурлящим подземным водам, он не понимал, отчего на поверхности так тихо. Только шёпот голосов звучал шелестом листьев.

Очень настойчиво Хейз бросил как бы в пустоту:

– Почему мы ничего с этим не делаем? Вас всё устраивает?

– Шутишь, Рэй? – резко спросил кто-то из матросов.

– Я бы лучше пиратом стал, чем учиться у таких, – поддержали со стороны, немного насмешливо. Не потому, что звучало абсурдно: если бы кто-то из рыцарей услышал, что его звание готовы променять на кличку морского разбойника, то его бы разорвало от гнева.

Рэймонд одобрительно хмыкнул, приподняв голову:

– Мой отец – пират. Успешный и свободный. – Ему бы не стоило гордиться подобным, но именно это Рэй и делал. С самого детства слова матери о путешествиях отца будоражили его кровь. До сих пор он мечтал так прославиться, чтобы отец услышал о своём сыне и приплыл познакомиться. Детские желания плотно укоренились в его душе, до сих ведя куда-то за горизонт.

– Так ты наследственный разбойник?

– Я? – обращённые на него взгляды взбудоражили в Хейзе нечто совсем бесстыжее. Недовольство ненадолго ушло на второй план. – Я наследственный авантюрист и справедливый вершитель судеб.

– Скажешь тоже.

Общее настроение в кубрике заметно подросло. Все ухмылялись, бросая друг на друга довольные взгляды.

– Не верите? Плевать, – Рэймонд махнул рукой, возвращая внимание к проблеме, – терпеть я больше не намерен. Хочу объяснений от этого неотыметого королевского подсоса.

– Мы тоже этого хотим, – отозвался кто-то. Голос срывался, но уже не в страхе – в жажде правосудия.

– Что же предлагаете? Бунт? Выйдем на палубу и потребуем сдать полномочия? – скрестив руки на груди, Рэймонд шагнул ближе, в круг света, рассыпавшегося сквозь щели в палубе. Тим с Гэбриэлом остались за спиной.

Молчание повисло, но ненадолго. Затем загудели голоса: сперва осторожные, они становились всё громче. Недовольство, ещё минуту назад шептавшееся в тени, теперь вырвалось наружу.

Даже если это мимолётная храбрость, которая исчезнет, стоит им подняться на верхнюю палубу для работы. Даже если они поговорят об этом сейчас во всех подробностях и забудут на следующее утро. Рэймонд теперь хотя бы знал, что не один он готов пошатнуть дисциплину на корабле ради справедливости. Его товарищи не меньше стремились к переменам.

Жаркий воздух гудел голосами, пропитанными едва ощутимой дерзостью. Пока это всего лишь слова, но они уже легли в зыбкое основание бунта, пусть маленького, пусть неуверенного, но настоящего. Завтра они, быть может, разойдутся по своим постам, проглотят прежнее негодование и вновь станут частью дисциплинированного порядка. Но здесь, сейчас, в этом удушливо-тесном кубрике, Рэймонд чувствовал, что зыбкость власти, перед которой они склонялись, уже дала трещину.

Однако внезапно он кое-что вспомнил. Прямо сейчас среди них находился человек, закрывающий глаза на деяния капитана по долгу службы. И как бы он не относился к новобранцам, должен был сдерживать и воспитывать из них рыцарей.

Рэймонд обернулся, глядя прямо на Гэбриэла. К его удивлению, лицо помощника не омрачилось недовольством. Тот внимательно слушал, а поймав на себе взгляд Хейза, поднялся с места.

– Нельзя делать это в открытую.

Услышав слова помощника капитана, брови Рэймонда подскочили вверх от удивления.

Гэбриэл сделал паузу, собирая на себе взгляды, а потом как ни в чём не бывало продолжил:

– Команда капитана, хоть и малочисленная, но состоит из опытных бойцов. Нужно застать их врасплох, если хотите, чтобы они не успели принять меры и позвать капитана.

– Надо, чтобы кто-то задержал его, – посоветовал самый голосистый матрос. Калеб нравился Рэймонду больше всех. Настоящий справедливый любитель почесать кулаки. – Когда он выйдет и увидит то, что произошло…

– Я хочу посмотреть ему в лицо! – нетерпеливо выкрикнул другой.

– Хорошо, я пойду к нему. – Рэймонд ухмыльнулся. Уголки его губ напоминали острые лезвия, готовые вонзиться в грудь капитана. Будто опасный хищник, Хейз медленно моргнул, скрывая удовольствие в бушующих глазах. – Поболтаем с ним по-дружески.

Где-то за его спиной несостоявшиеся рыцари радостно заулюлюкали, подхватывая азартную волну. Кто-то хлопнул ладонью по деревянному ящику, кто-то застучал пустой кружкой. Ветер, пробежавший сквозь щели, смешался с их довольным смехом, словно само море одобрительно вторило бунтующим.

– Нам нужен будет новый капитан, – подал голос Ливретт. Каждый в мыслях удивился тому, как такой праведный человек согласился на подобное. Ещё и сам предлагал их следующие шаги.

– Да, к чёрту рыцарство, я хочу ни от кого не зависеть, – поддержал его Калеб.

– Давайте бросим кости или устроим жеребьёвку.

– Лучше голосование, – громче крикнул, видимо, уже бывший рыцарь.

– Рэймонд, – неожиданно произнёс Гэбриэл, дождавшись, когда остальные успокоятся. – Нашим капитаном должен стать он.

– Нашим? – хитро хмыкнул Хейз, довольно щурясь. Собственную кандидатуру он даже не стал отрицать. В нём не было ни капли скромности.

– Я же говорил, без меня вы подохните как мухи, – повторил Гэбриэл.

Следующим вечером Рэймонд бесцеремонно зашёл в каюту капитана. Тот лениво оторвал взгляд от бумаг и Рэй ещё раз убедился, каким же мерзким при своей относительной рыцарской красоте он был. Сдержав желание скривиться, Хейз, для того, кто собирался устроить бунт, очень учтиво прошёл вглубь каюты. В этом и была опасная особенность Рэймонда: никто не знал, в какой момент он решит пошутить, а в какой готов будет свернуть неугодному шею.

Он послушно встал напротив капитана и молчал, пока тот раздражённо не спросил:

– Что?

– Пришёл поговорить, – просто пояснил Рэймонд. Он хотел ещё немного попритворяться послушным новобранцем, но вид разодетого в голубые одежды капитана, хотя они и были на содденском корабле, мозолил глаза. Поэтому Хейз не вытерпел, нарочно обыденно добавив:

– С удовольствием бы бросил на стол голову вашего подопечного, если бы она у меня была.

– Что ты себе возомнил? – процедил сквозь зубы капитан. Он скрыл секундный испуг за раздражением. Почему-то в тот миг мужчина не засомневался, что юнец напротив мог выкинуть нечто подобное, уж слишком странно блестели его глаза.

– Я? – Рэймонд театрально осмотрелся. – О, совершенно ничего. Хотя, кажется, где-то стоило немного поднапрячься.

Капитан медленно положил перо на стол и склонился вперёд, опираясь локтями на бумаги. Его взгляд скользнул по лицу Хейза, изучая каждую мелочь – лёгкий оттенок насмешки, скрытую угрозу в тени улыбки.

– Ты явно пришёл сюда не ради пустой болтовни, – наконец произнёс он, – чего ты хочешь?

Рэймонд лениво провёл пальцами по краю рубахи, словно обдумывая ответ, но в голосе всё равно сквозил лукавый налёт игры:

– Хочу узнать, насколько вы цените послушание и успехи ваших учеников.

Капитан фыркнул, отвернулся, как будто это вовсе не требовало ответа.

– Ты задаёшь вопросы, на которые сам знаешь ответы.

– Иногда, – Хейз ухмыльнулся, делая шаг вперёд, – ответы бывают очень неожиданными. Нет, мне просто любопытно, вы действительно нас так учите или вам просто нравится избивать людей?

– Мне не нужны пустые угрозы, – бросил капитан, откидываясь в кресле.

– Угрозы? – сделав обиженный вид, Рэймонд впился взглядом в мужчину напротив, пытаясь отыскать его слабое место. Капитан оказался не так прост. Его грубое лицо напоминало гранитный камень без единой трещины. – Ну что вы, я же даже не рыцарь, разве могу я угрожать?

Он говорил легко, почти небрежно, но в комнате зависло напряжение. Капитан крепче сжал пальцы на столе, краем глаза заметив, как Хейз чуть сместился вбок, осторожно играя с равновесием, словно готовый к любому движению. Ещё ни один юнец не разговаривал с ним подобным образом, нагло выбравшись из ежовых рукавиц.

Тонкий порыв ветра проскользнул в щель окна, шевельнул бумаги на столе. А потом капитан заговорил, и в его голосе больше не было раздражения – только холодная, взвешенная настороженность:

– Если ты пришёл просто ради этого, то лучше тебе уйти, пока я не передумал.

– А я разве говорил, что хочу уйти? – усмехнулся Рэймонд, его взгляд лениво пробежался по комнате. – У меня для вас есть сюрприз.

– Решил испытать моё терпение?

Вместо ответа Хейз поднял указательный палец вверх. Две серебряные змеи сплелись на нём, будто предвестники опасности, как морские твари, выскакивающие из глубин и пожирающие корабли.

Оба молчали. Рэймонд – в предвкушении, капитан – в напряжённом ожидании. Не исключено, что этот избалованный юнец просто играл на нервах, строил из себя талантливого бродячего артиста. Поэтому бывший морской рыцарь резко поднялся с места и очень быстро оказался рядом с Хейзом. Они были примерно одного роста, поэтому капитан мог смотреть прямо в бесстыжие глаза, которые ни на секунду не испытали страха ощутить боль и хруст сломанного пальца. Внутри вскипев от злобы, мужчина без предупреждения схватил нарушителя.

Рэймонд не шелохнулся, только приподнял брови в ожидании. А потом… А потом за дверью каюты прозвучало несколько выстрелов. На лице Хейза растеклась улыбка, медленно и притворно, как яд по венам.

– А вот и сюрприз, – объяснил он. Перехватив чужое запястье, Рэй впился ногтями под самую кость. – Залп в честь нашего капитана.

С трудом, но мужчина отдёрнул руку. Безмятежный вечер в собственной каюте смялся в один ком, где власть медленно утекала сквозь пальцы, липкие от пота.

Он распахнул дверь, увидев перед собой склонённые силуэты своих помощников. Их спины были согнуты, головы опустились под тяжестью направленных револьверов и холодных лезвий. Обычно надменный взгляд заметался в надежде найти хоть какой-то выход, но палуба показалась ему слишком тесной и незнакомой.

Капитан зацепился за недалеко стоящего Гэбриэла. Паникующий разум не сразу ухватился за мысль, что он единственный, кто не пойман, поэтому с пересохших губ сорвался приказ:

– Что ты стоишь?! Немедленно заставь их опустить оружие!

Помощник лишь поднял руки в капитулирующем жесте. Тогда капитан взвился от гнева и беспомощности, как морской змей, выплёвывая ругательства. Надо отдать должное – он хотя бы попытался сделать что-то. Но в своей бесполезной борьбе мужчина не услышал шагов за спиной. В сознание его привёл взведённый курок и приставленное к затылку дуло.

Рэймонд чуть наклонился, пытаясь рассмотреть лицо капитана.

– Ваша тирания окончена. – Хейз бросил довольный взгляд в толпу своих людей. – Советую сдаться прямо сейчас.

К его удивлению, капитан послушно поднял ладони. Рэймонд видел, как они подрагивали, как тонкие сухожилия тянулись под кожей, выказывая напряжение, как онемели пальцы, но по поистине его привлек металлический блеск на правой руке. То было кольцо с выгравированным роскошным фрегатом: очень тонкая, дорогая работа. Рэй испытал странное желание снять его с чужого пальца. Понимая, что никто ему не запретит, он так и сделал, едко поблагодарив:

– Спасибо за сувенир, – Хейз спрятал кольцо в карман, только сильнее прижав дуло к чужой голове. Он слышал, как капитан сглотнул, но вместо того, чтобы выстрелить и испачкать палубу, шокировав остальных, Рэймонд выпрямился, торжественно произнеся:

– Добро пожаловать на «Бунтовщика»!

***

Одобрительный гул товарищей до сих пор слышался приятными отголосками триумфа, вызывая волну ностальгии. Подобные воспоминания только разжигали в пиратах жажду наживы.

Корабль стремительно мчался вперёд, набирая скорость за считанные минуты. Подхватившие его порывы ветра натягивали шкоты и паруса до предела. Чужое судно уже не казалось таким маленьким. Всего пара часов преследования отделяли их от долгожданного приза.

Рэймонд стоял на шканцах вместе со своим штурманом. Она, нахмурившись, внимательно следила за каждым движением корабля. Под строгим взором шлюп шёл как надо, разрезая волны острым килем. Матросы висели на такелажных канатах, их руки крепко сжимали рукояти абордажных сабель. «Бунтовщик» шёл на сближение.

С первого же залпа дым от пушек накрыл палубу противника, корабль содрогнулся от ударов. Рэймонд первым перемахнул через борт, его палаш вошёл в плечо ближайшего противника, прежде, чем тот успел вытащить оружие. Крики смешивались с грохотом пушек, со звоном перекрещивающихся клинков, с хрипами тех, кого уже настигла сталь.

Пираты ринулись в бой без промедления, их противники с отчаянным остервенением приняли чужие острые клинки. Струи морской воды, взметнувшиеся от мощного удара волны о борт, смешались с кровавыми брызгами на потрескавшихся досках палубы. В воздухе запахло солью, порохом и железом.

Кто-то схватился за такелаж, пытаясь уйти от удара, но рука противника уже сомкнулась на его запястье. Через миг он полетел вниз, разбивая грудь о деревянные перила. Где-то возле ящиков раздался мощный выстрел – один из пиратов, схватив мушкет, уложил сразу двоих врагов, прежде чем его самого сбили с ног ударом сабли.

Капитан в отчаянии пытался удержать контроль, выкрикивая приказы, но его люди уже отступали. Их лица покрылись испариной страха, а в глазах бушевал страх неизбежного. В противостоянии не было смысла, но они всё равно поднимали оружие дрожащими руками. Шум боя заполнил уши. Каково же им было осознавать, что справившись с матросами равендорского корабля, они позорно пятились назад перед немногочисленной командой пиратского судна.

Рэймонд уверенно пробирался сквозь бойню, намереваясь достичь капитанской каюты. Всё самое сладкое и блестящее чаще всего пряталось именно в ней. Жажда наживы была всё ближе. Тёмно-бордовый камзол прятал на себе брызги крови, рапира раскалывала воздух и кости с одинаковой лёгкостью. Подобные бойни уже не трогали ни душу, ни разум Хейза. За несколько циклов в море под чёрным флагом он повидал вещи похуже. С каждой испачканной кровью и телами палубой Рэймонд выносил единственный урок: чужие человеческие жизни не стоили ничего по сравнению с его собственной. Такая очевидная истина отмела всякие страдания, оставив их где-то рядом с мечтой стать морским рыцарем.

На пути встал пират, решивший, что несмотря на покинувшие его силы, он во чтобы бы то ни стало должен встать на защиту каюты. Хейз ловко перехватил своё оружие. Лезвие рапиры блеснуло в свете солнца, хищно устремившись к матросу. Одно невесомое движение – и ровный след расцвёл на шее. Алый росчерк оставил кровавые брызги на двери каюты, горячим потоком пробиваясь сквозь пальцы, пытающиеся зажать рану. Оружие выпало из рук пирата и он, встретившись с абсолютным спокойствием в глазах противника, издал последний вздох. Кровь растеклась по грязному дереву палубы, отражая в себе силуэты затихающей битвы.

Рэймонд отряхнул рапиру, собираясь, бесцеремонно переступив мёртвое тело, войти в каюту. Однако среди хрипов смерти он услышал голос своего товарища:

– Капитан!

Подошва сапога опустилась в кровавую лужу. Хейз обернулся, прокрутив кольцо на большом пальце. Красный камень ярко выделялся на коже, испачканной засохшими следами человеческих тел.

Как бы ему не хотелось попасть внутрь, Рэймонд зашагал к своим людям. Его тень исчезла с окровавленной двери.

На палубе стало совсем тихо. Оставшиеся в живых пираты покорно склонились головы, надеясь на помилование.

Завидев капитана, Калеб, крепко сжимая плечо рослого некрасивого мужчины, тут же отчитался:

– Он ни в какую рот открывать не хочет.

– Остальные тоже не болтливые? – широким движением руки Хейз спрятал рапиру в ножны и бросил неаккуратный взгляд в сторону сдавшихся пиратов.

– Они толком ничего не знают.

Рэймонд цокнул, недовольно покачав головой.

– Слушай, – изучив наигранную сдержанность человека перед ним, Рэймонд пришёл к выводу, что это обессиленный капитан проигравшего корабля, – у меня нет времени на уговоры, сам понимаешь. Как капитан капитану, что такого интересного было на королевском фрегате?

Мужчина очень долго смотрел на него, будто несколько мгновений могли спасти от неминуемой участи. Слова вертелись на языке, но поверженный капитан отчаянно выкрикнул:

– Иди к дьяволу!

Рэймонд сокрушённо поджал губы. Странная у них у всех привычка: барахтаться как рыба на песке, надеясь, что волна вернёт в море.

– Только оттуда. – Где-то в синих глазах мелькнуло сожаление. Хейз сделал порывистый шаг вперёд и схватил капитана за горло, так вжимая пальцы в мясистую шею, что готов был вырвать гортань прямо здесь. – Может так доходчивее? Что вы взяли с фрегата и где это спрятали?

Мужчина открывал и закрывал рот, хватаясь за рукава чужой одежды. Его глаза широко распахнулись, и Рэймонд уже чувствовал, как тот готов рухнуть, теряя способность твёрдо стоять на ногах.

Кто-то снова его прервал. Хейз сначала игнорировал зов, посчитав, что узнать информацию важнее, чем уделить внимание каждому своему пирату. Но строгое «Рэймонд», прозвучавшее совсем рядом, заставило его отпустить бедолагу и обернуться. Только один человек из команды позволял себе повышать на капитана голос – его старший помощник.

Игнорируя чужие хрипы под ногами, Рэй терпеливо спросил:

– Что ещё?

– Тебе стоит на это взглянуть. – Гэб нахмурился, хотя его лицо выглядело довольно удовлетворенно.

Рэймонд бросил взгляд на поверженного капитана, прикинул, что это жалкое недоразумение может немного подождать, и последовал за старшим помощником. Когда они приблизились к двери каюты, заботливо прикрытой от посторонних глаз, Хейз воспрял духом. Он хотел войти в неё первый, но совсем не обижался, что Гэб разведал обстановку до него.

– Там спрятана половина равендорской казны?

Не дождавшись ответа, Рэймонд распахнул дверь. Но вместо сундуков, ящиков и золотых кубков Хейз увидел грязную пыльную каюту. Осматривая помещение беглым взглядом, его глаза встретились с чужими, горящими среди мусора, как два янтаря.

Он бы мог подумать, что это капитан связал сам себя и теперь стоял на коленях, готовый сдаться в плен, если бы несколько минут назад настоящий капитан не валялся у его ног, жадно глотая ртом воздух.

Глава 3 «Учти, у нас с тобой пожизненный контракт»

Рэймонд с интересом рассматривал юношу перед собой. Бессовестные глаза скользили по утончённому силуэту, заглушённому мрачной каютой. Вопреки статусу пирата, который только что кровожадно перерезал своих береговых братьев, он вёл себя сдержанно: просто стоял, глядя сверху вниз, очень вкрадчиво и внимательно изучая каждую мягкую черту незнакомца.

Чуть склонив голову на бок, Хейз поинтересовался:

– Ну и откуда ты здесь, не расскажешь?

Услышав чужой бархатный голос, Реналь, до этого наблюдавший лишь две пары испачканных сапог, поднял голову. Прислушиваясь к каждому постороннему звуку, он уставился на непрошенных гостей злым взглядом.

Удача или насмешка судьбы – встретить два пиратских корабля за день? От прежнего капитана принц хотя бы знал, чего ожидать. Как бы унизительно ни было его положение, он мог рассчитывать на расположение и нездоровую жадность. Нужно было лишь немного потерпеть, дождаться выкупа, а потом вернуться домой. Эти же люди не внушали ничего, кроме неизвестности. Следы недавнего боя на их руках и одежде тревожным колокольчиком звенели в подсознании, пуская по позвоночнику волны страха.

Когда после нападения в каюту зашёл мужчина постарше, Реналь смог немного выдохнуть: даже с пятнами крови на рубахе и тяжёлым дыханием он не выглядел опасно. Пират же, стоящий сейчас прямо перед ним, необъяснимо вызывал тревогу. При всём его внешнем виде, от одного только взгляда хотелось бежать прочь. Но спокойствие в чужом голосе манило сладостью надежды, огнём свободы, далёким, тёплым и зыбким.

Медленно, взвешивая каждое слово, Реналь произнес:

– С радостью, вот только верёвка «вспоминать мешает». – Принц с трудом выдавил из своего голоса безмятежную покладистость, выставляя себя настоящей дамой в беде. Пышные ресницы затрепетали, будто пойманные в паутину крылья бабочки. Он нарочито томно поднял руки, демонстрируя крепко связанные запястья, и опустил их обратно на колени с удручённым вздохом.

Рэймонд с Гэбом переглянулись. Подобные находчивые пленники вызывали в капитане азарт. Кто, если не отчаянные ценители собственной жизни перед лицом опасности, плели сладкие речи, лишь бы получить помилование? Да ещё так искусно! Это требовало небывалой выдержки, и Хейз намеревался посмотреть, что из этого выйдет. Насколько пленник ценил собственное существование? Навряд ли больше него самого.

Старший помощник, ощущая напряжение, посчитал нужным оставить их наедине:

– Я пойду посмотрю, что там делают ребята, чтобы они не вошли в раж.

Отпустив Гэба взмахом руки, Рэймонд сразу же обратил всё своё внимание на пленника:

– Вот в чем дело, – он понимающе кивнул, но не спешил выполнять чужую просьбу, – кругом море, бежать всё равно не удастся. – Для достоверности неочевидной угрозы Хейз положил руку на рукоять палаша. Рэй сомневался, что пленник настолько глуп, чтобы сорваться с места и прыгнуть за борт со связанными руками, но любезничать капитан не собирался.

Реналь же даже не думал бежать, ныряя в море. Он всё пытался догадаться, пристально глядя на рукоять чужого меча, чего добивался этот пират. Усеянные кольцами пальцы отбивали незамысловатый беззвучный такт по металлу. Немая угроза выглядела внушительно, но недовольство всё равно блеснуло в глазах принца. Ему определённо нельзя было оставаться на корабле в качестве трупа и определённо нельзя отправляться в чужой мерзкий трюм в качестве пленника. Что так, что так, его жизнь быстро закончится.

– Подняться тебе тоже мешает верёвка? – торопливо бросил капитан, не успел Реналь опомниться. По правде сказать, он настолько долго сидел здесь на этом грязном ковре, что даже при отсутствии качки вряд ли бы смог спокойно встать на ноги. Только если совсем неуклюже, но лан Эккель не хотел показаться беспомощным. Тогда бы пират точно делал с ним, что вздумается.

Рэймонд бы действительно мог совершить нечто такое, но он только шагнул вперёд. От его взгляда не скрылось, как пленник неосознанно вздрогнул. Вопреки ожиданиям, Хейз молча подхватил его под руку, помогая подняться. Не грубо, но и не мягко. Скорее, чтобы поторопить. Как котёнка за шкирку.

Пальцы капитана сжали ткань рубахи Реналя без лишних эмоций и ненужной задержки. Так, чтобы тот понял – это ни капли не похоже на милосердие. Поэтому принц покорно поднялся, не предприняв попытки даже дёрнуться. Эта маленькая встреча давно дала понять, в каком положении он находился: подобно мышке в окружении сытых кошек – годится разве что поиграться.

– Выйдем? – спросил Рэймонд, будто мнение пленника хоть что-то значило. – Здесь невероятно душно.

Лан Эккелю стоило больших трудов удержать лицо, чтобы не нахмуриться. Всё, что он мог себе позволить: гордо расправить плечи, недовольно дёрнуть руками, напоминая, что они всё ещё связаны, и согласиться с предложением капитана.

– С удовольствием, – миролюбиво ответил Реналь. Ему уже порядком надоело сидеть в каюте, оставаясь в полной неизвестности о том, что происходило на палубе и какая судьба постигла сопровождавших его людей.

В молчании они покинули капитанскую каюту. Шум боя стих, но корабль всё ещё хрипел, будто раненый зверь. Ветер, свободно гуляющий по палубе, тронул остатки разорванных парусов. Пороховая гарь висела в воздухе, смешиваясь с запахом соли и крови. Палуба была усеяна следами схватки – обломками дерева, расколотыми оружием, разорванными канатами, в щелях между досками всё ещё блестели капли свежей крови.

Глухие удары сапог раздавались в тишине, прерываемой лишь скрипом судна, покачивающегося на волнах. Кто-то сидел, привалившись к бочкам, кто-то зажимал окровавленное плечо, кто-то сгребал разбросанные вещи или копошился в запасах, надеясь найти что-нибудь ценное. Пираты, опираясь на оружие, лениво переговаривались. Вдалеке слышался тихий смех – короткий, вырвавшийся больше от усталости, чем от радости победы.

Связанные пленники сидели у мачты. Некоторые из них опустил голову, бессильно прикрывая глаза, надеясь исчезнуть среди теней корабля. Другие, наоборот, смотрели в упор, молча, сжав челюсти, будто силясь удержать остатки достоинства перед теми, кто только что стёр их прежнюю жизнь в щепки.

Рэймонд натянул треуголку на затылок, чтобы лучше рассмотреть измученных пленников.

Кроме поверженных пиратов, его товарищи вывели на палубу и тех, кто, видимо, сидел в трюме. Хейз сразу догадался, что это экипаж оставленного позади фрегата. Все матросы были одеты хоть и в грязную, но дорогую одежду с символикой Равендора: голубым цветом, серебряной вышивкой и гербом, на котором была изображена птица, взлетающая над волнами. Слишком помпезно. Рэймонду куда больше нравился герб его родины – сурового Соддена. На тёмно-зелёном фоне вокруг копья извивался морской змей, разинув пасть и высунув язык. Сразу видно, на каком континенте жили настоящие воины, а на каком – любители выставить себя в лучшем свете.

– Что нам с ними делать, капитан? – спросил Калеб, квартирмейстер «Бунтовщика», вырвав Рэймонда из раздумий.

Хейз выдержал недолгую паузу:

– Можете избавиться, мне на корабле лишний груз не нужен. Делайте с ними что хотите.

Ответ был принят беспрекословно. В большинстве случаев «делайте с ними что хотите» воспринималось командой Рэймонда как «отберите у них всё, запугайте, а потом бросьте посреди моря на подбитом корабле». Подобное хуже смерти, хуже одинокой ссылки на острове с бутылкой алкоголя и одной-единственной пулей. Но это уже не забота «Бунтовщика». Его команда взяла что хотела.

Заведя руки за спину, Рэймонд вернул всё своё внимание пленнику.

– Ну что, на свежем воздухе вспоминается легче? – хитро спросил он, чуть поддавшись вперёд.

Теперь они могли лучше рассмотреть друг друга. Рэймонд делал это в открытую, Реналь – исподтишка, предполагая, что прямой контакт разозлит капитана. По правде говоря, он ещё в каюте понял, что в подобных глубоких синих глазах можно бесследно утонуть, даже когда внутри не гремела буря.

Так что, пока этот пират безжалостно раздавал команды, принц изучал его профиль и определённо слишком вычурный вкус в одежде. Реналь никогда так не одевался. А он, на минуточку, принц. Мог позволить себе ходить в золоте, носить корону вместе с украшениями, которые определённо выигрывали в стоимости странный набор колец на чужих пальцах.

– Вид лучше. Море невероятно пленительно.

Реналь бы восторгался бескрайними голубыми просторами и дальше, но взгляд тоскливо возвращался к команде, которая сопровождала его в морском путешествии: усталые, морально изнемождённые, на некоторых из них красовались следы недавнего боя. Смотря на них, у принца каждый раз невольно сжималось сердце. Он не мог оставить их умирать.

– Капитан… – Реналь незаметно поморщился от такого обращения, но быстро собрался и продолжил: – За каждого из этих людей король заплатит выкуп. Поэтому… Я прошу вас, оставьте их в живых.

Рэймонд внимательно посмотрел на кучку пленников высшего сорта. Да, они были с равендорского фрегата, но не рыцарского. Зачем королю лично спасать каждого из них? Хейз понимал, что сундук зарыт куда глубже, чем кажется.

– Выкуп? С каких пор король платит за освобождение моряков? – хмыкнул капитан, надеясь вывести пленника на чистую воду.

Как раз в это время среди уставших и поникших моряков воспрял духом один из них. Его голос быстро набрал силу, разрывая тишину, которая обычно следовала за кровавыми схватками. Рэймонд скользнул взглядом по нему, отмечая неосторожно обмотанный грязными тряпками обрубок руки. Видимо, в сражении с пиратами, на чьём корабле они находились, этот матрос напросился на наказание – вероятно, за излишнюю храбрость или слишком громкие слова. А теперь он снова рисковал, дёргался, выкрикивал слова о бесчестии, стыдил пиратов чуть ли не строчками из рыцарского кодекса.

Рэймонд слегка качнул головой, наблюдая за представлением. Не первый раз команду «Бунтовщика» после боя сопровождало подобное поведение. Несколько пиратов обернулись, ухмыляясь или закатывая глаза от бессмысленных попыток. Матрос не унимался, переходя на личности, настолько пылким было его чувство справедливости.

Реналь сразу же узнал в нём Хатберта, отчаянно пытавшегося исправить положение. При виде капитана «Королевской волны» горло сжалось в болезненном спазме. Даже изображать равнодушие в такой ситуации оказалось сложно и гадко. Трудно оставаться спокойным, когда смерть проходила так близко, напоминая о собственной хрупкости. Наверно, глядя на то, как принц мило общался с капитаном пиратов, связанные равендорские матросы с радостью загнобили бы его за меркантильность.

Лан Эккелю помешали досмотреть, чем закончится представление, устроенное Хатбертом. Капитан пиратов встал перед ним, испытывающе всматриваясь пленнику в лицо. Реналю сразу стало неуютно от подобного взгляда.

– Если все здесь, – вкрадчиво начал Рэймонд, нарочно играя на нервах пленника, – то ты у нас особенный. Что же в тебе такого удивительного?

Реналь смирился с тем, что его всегда сравнивали с братьями, привык ловить на себе хищные взгляды придворных, слышать шепот за спиной и… Он такой загадочный, этот третий принц. Но ничего по-настоящему особенного в нём не было. Удивительным был его отец, его старший брат, которому повезло родиться первым. И тем не менее, эта простая истина делала его неприкосновенным.

В данной ситуации только знатное происхождение могло хоть как-то повлиять на мысли капитана. А Реналь боялся представить, что могло твориться в голове этого человека.

С трудом оторвав взгляд от пленников и подняв его на пирата, лан Эккель впервые за долгое время гордо произнёс:

– Перед вами третий наследник на равендорский трон.

– Ваше Высочество, – удивление в голосе не удалось скрыть до конца, но Рэймонд спрятал его за пленительной ухмылкой, расплывшейся по лицу. Короткий поклон выглядел смешно, но Хейз этого и добивался. – Какие замечательные обстоятельства для нашего знакомства.

Определённо намного лучше, чем в тронном зале перед королём в ожидании собственной казни.

Реналь не мог ответить тем же. При всей любви к морским путешествиям он бы всё отдал, чтобы в жизни не встретиться ни с одним членом берегового братства. Слушала ли судьба его просьбы? Совершенно точно нет. Иначе бы не привела к принцу два пиратских корабля за день.

– Я передумал, – вдруг выкрикнул капитан.

У Реналя сердце в пятки ушло от неожиданности. Он затаил дыхание, надеясь, что высокий статус стал основанием для более мягкого решения.

– Этих возьмите с собой. Я потом придумаю, что с ними делать. – Рэймонд указал на королевских моряков, а после безразлично махнул рукой в сторону связанных пиратов. – А остальные всё ещё в вашем распоряжении.

До того как стемнеет или поднимется сильный ветер, пиратам предстояло много работы. Им необходимо было перетащить всё ценное на «Бунтовщика» – ящики с порохом, бочонки с ромом, мешки с серебром и золотом, оружие, редкие ткани и документы, которые могли принести немалую выгоду. Но в первую очередь Рэймонду нужно было обезопасить свою собственную добычу. Перед перспективой получить в качестве пленника принца, даже самого младшего, всякое его правило об отсутствии заключённых на корабле меркло. Как и надежды Реналя на скорое возвращение домой.

На палубе кипела суета: кто-то подтягивал канаты, помогая поднять особо тяжёлые тюки, доски глухо стонали под весом шагов, цепи лязгали, когда кто-то перетаскивал захваченные сундуки, а волны, подыгрывая происходящему, с шумом накатывали на борта.

– Прошу, Ваше Высочество, на более безопасное судно.

– Я с радостью последую с вами на борт, как только вы соизволите развязать меня.

– Как по мне, лучше уж в верёвках, чем под дулом пистолета. Или принц привык к более дорогим украшениям? – Хейз поманил пленника парой громоздких колец на пальцах. Все они в большинстве случаев были трофеями, но не уступали по красоте украшениям из королевской казны.

– Вы будете угрожать принцу оружием? – притворно изумился Реналь. На этот раз его голос звучал легко и насмешливо, уж точно не так, как подобало пленнику. Однако он всё ещё отдавал себе отчёт, не собираясь заигрываться с этим человеком. Запёкшиеся пятна крови и трупы на палубе прекрасно напоминали о том, на что способен пират рядом с ним.

Рэймонда же их светская беседа невероятно забавляла. Иначе бы он не позволил принцу общаться с ним подобным образом.

– Ну же, Ваше Высочество, – тем не менее, Хейз настойчиво подтолкнул пленника к трапу, – у нас на кораблях не бывает принцев.

Наконец они ступили на безмятежную палубу «Бунтовщика». Здесь, в отличие от захваченного судна, всё было пропитано привычной уверенностью. Рэймонд гордился своим маленьким шлюпом больше, чем если бы у него в распоряжении был королевский фрегат или галеон.

Матросы, гудя, разбредались по кораблю: одни поднимали трофеи с захваченного судна, другие лениво переводили связанных пленников. Доски палубы скрипнули под их ногами, но для команды это был знакомый звук, не тревожный, а приветственный. Как если бы они переступили порог дома.

Рэймонд повёл плечами, сбрасывая с себя последние остатки напряжения. Недолго думая, он всё же подошёл почти вплотную к принцу, взял его за локоть и небрежно приподнял чужие руки.

Реналь уже хотел было возмутиться, забывшись в приятном наблюдении за корабельной суетой. Но вовремя замолчал, осознав, что пальцы пирата освобождали его от ненавистной верёвки. Они скользнули по узлам быстро, уверенно, без излишнего замедления. Почувствовав долгожданную свободу, принц невольно облегчённо выдохнул, потирая ноющие запястья, где ещё оставались следы давящих узлов.

– Уместно ли будет сказать «добро пожаловать»? Не дворец, но своего рода сокровищница, не так ли?

Во взгляде принца появилось что-то неназванное. Оно явно ощущалось в короткой паузе, будто слишком долгой для подобного разговора.

– Набитая чужими богатствами? – с вызовом спросил Реналь, не спуская с капитана пристального взгляда. – Что же, в этом есть некоторое сходство с дворцом, – тихо, почти с тоской признался лан Эккель.

Довольная усмешка капитана осталась незамеченной, потому что принц, поддавшись порыву, облокотился о борт корабля и на мгновение зажмурился, подставляя лицо солоноватому воздуху. По щеке скользнул солнечный зайчик, щекотнул нос, запутался в пушистых чёрных волосах. Реналь подставил ему ладонь, долго смотря на золотистое пятнышко, будто пытаясь удержать его, но оно мерцало, дрожало и таяло, как сама свобода, едва коснувшись горизонта.

Здесь, вдали от дворцовых интриг и пустых разговоров, ощущая под пальцами шершавое дерево корабля, легко представить себя независимым, бороздящим морские просторы капитаном собственного судна.

Наблюдая за принцем с ленивой полуулыбкой, Рэймонд не вмешивался. Он видел, как выражение лица принца смягчилось – будто на мгновение тот забыл, где находился и кем был.

Реналь ещё немного постоял так, ощущая прохладу моря на коже, прежде чем медленно опустил ладонь. Светлячок солнца исчез, утонул в движении пальцев, но что-то внутри осталось – лёгкое послевкусие мечты, от которой не хотелось отказываться.

Он развернулся к капитану:

– Вы успели ограбить и захватить чужой корабль, но так и не представились.

– Капитан Реймонд Хейз, – пират демонстративно приподнял свою треуголку, пёстрое бордовое перо припало к земле, словно кланяясь, – а это «Бунтовщик» – гордость моей команды.

Небольшой шлюп ожил. По сравнению с предыдущим пиратским кораблём здесь ощущалось приятное тепло, хотя принца по-прежнему окружали пираты. Атмосфера «Бунтовщика» никак не могла скрыть того, что происходило на другой палубе. Но именно здесь опасная свобода пропитывала каждую щепку. Признаться честно, Реналь и сам отдал бы всё на свете за такую жизнь. Дома постоянным его спутником была одна только скука. Мечта же связать свою судьбу с морскими путешествиями тянула Реналя к новым возможностям. Его не интересовала жизнь пирата. Принц когда-то думал о том, чтобы стать, например, открывателем новых земель или простым путником, плавающим от континента до континента.

Сейчас подобные мысли были невероятно опасны. Лан Эккель не мог позволить себе потерять бдительность и довериться Рэймонду. Нужно просто добиться расположения, а потом действовать по обстоятельствам.

– А мне что, называть вас маленьким принцем? – нетерпеливо спросил Хейз.

Реналь глядел на пирата долго и пристально; чем дольше смотрел, тем ярче в его взгляде искрилась какая-то загадка.

– Лучше называйте меня Реналь, – сдался лан Эккель. Это куда лучше, чем «маленький принц» или любое другое глупое прозвище. – Только не говорите, что я вам позволил. Это может не совсем хорошо сказаться на моей репутации.

После этих слов Рэймонд как-то помрачнел. Тень скользнула по его лицу, прежде чем взгляд стал холодным, тяжёлым, лишённым привычной ленивой насмешки. Он опёрся одной рукой на фальшборт, будто намеренно отрезая принца от происходящего на палубе.

Реналь растерялся, не найдя в синих глазах ни намёка на прежнюю лёгкость.

– Не забывайся, маленький принц, – голос Рэймонда зазвучал ниже, опаснее. Реналь сразу вспомнил, где и в каком положении находился. – Ты здесь пленник, просто дороже, чем остальные. Позволять ты мне ничего не можешь. Тебе лучше не знать, на что я способен, когда другие думают о себе слишком хорошо.

– Я и так знаю, – осторожно напомнил Реналь, вжимаясь спиной в борт корабля. – Вы убили людей. Многих, я видел.

– Считаешь пиратов людьми? – хмыкнул Рэймонд. – Я убил тех, кто готов был дать мне отпор, твоих морячков я не трогал. К тому же, у них была потенциальная добыча, которая теперь принадлежит мне. Всё просто.

Он чуть склонил голову, наблюдая за тем, как принц боролся со своими мыслями. Пальцы капитана скользнули по борту. Рэймонд зажал пленника между бортом и собственной властью.

Реналю как никогда хотелось стать с кораблём единым целым. Но что бы сейчас ни произошло, он это заслужил. Потому что забылся.

– Я не режу людей просто так. Это не так приятно, как ты думаешь.

Реналь выдохнул медленно, напряжённо. Но Рэймонд снова перебил его, каждым словом опуская принца всё ниже:

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Я не безумец.

– Разве Соколиный глаз безумец? – выдавил из себя Реналь. Он много слышал о короле пиратов, который расправлялся с членами морского братства и любыми другими моряками просто так. Поэтому счёл подобное поведение привычным для всех пиратов: убийство ради удовольствия.

Сравнение с Соколиным Глазом Рэймонду определённо понравилось, но виду он не подал. Хейз восхищался королём пиратов, но, зная, как ужасно сложилась его судьба, цеплялся за собственные принципы сильнее всего. Всё своё детство Рэй прожил в бедности, мечтая познакомиться с собственным отцом, поэтому сейчас он хватался за любую возможность удержаться на плаву и подняться ещё выше.

– Он убит горем, я же борюсь за собственную безопасность. Такова цена славы и богатства в нашем мире. Хочешь жить – научись убивать. Хорошенькой мордашки недостаточно для того, чтобы всем нравиться.

Реналь не дрогнул, но в глубине глаз мелькнуло что-то – сомнение, страх или, возможно, понимание. Они просто жили в совершенно разных мирах. Их, как Равендор и Ущелье Рейдеров, отделял огромный горный хребет.

– Значит, такова цена свободы? – глухо произнёс принц, опустив взгляд под ноги.

Для Рэймонда она была с привкусом крови и пота, для Реналя – ощущалась свежим ветром, сказочной мечтой.

– Такова цена жизни, – сухо ответил Хейз, хотя оба прочувствовали тяжесть этих слов.

Выждав небольшую, почти мучительную паузу, капитан вдруг резко спросил:

– Скажи, маленький принц, разве ты не убил бы человека ради того, чтобы защитить собственную жизнь?

Реналь замер. Равендор с Рейгаром постоянно твердили ему об этом: во что бы то ни стало он должен был беречь себя, даже если придётся взять в руки оружие. Братья напоминали о ценности жизни при каждой удобной возможности: в беседах за ужином, в коротких наставлениях перед отъездами, в тех редких моментах, когда Рейгар сжимал его запястье, а Реналь уверял, что ему никогда не придётся пачкать руки.

«Береги себя. Во что бы то ни стало.»

Каждый раз он давал братьям обещание, что никогда не засомневается, кивал головой, предполагая, что в минуту опасности и вправду сможет постоять за себя. Это ведь его жизнь.

Но, глядя в глаза Рэймонду, окружённый суровой реальностью Реналь уже не был так уверен. Видимо, он просто хотел успокоить братьев, а на деле с наивной насмешкой относился к тому, что такое вообще могло произойти.

Принц никогда не держал в руке клинок с намерением убить, но с ответом всё же определился:

– … Нет.

Рэймонд долго изучал пленника, а затем медленно выдохнул, словно окончательно убедился в своих мыслях.

– Сожалею, – он поджал губы, – значит, ты ни во что себя не ставишь.

Ресницы Реналя предательски дрогнули. Совершенно верно. Он умел казаться другим значимым, но для себя никогда не поднимался выше третьего места. Вот только капитан «Бунтовщика» стал единственным, кто так быстро раскусил его.

О многом принц просто не подозревал. Рэймонду слишком хорошо знакомо это чувство. Но в отличие от наивного королевского отпрыска он нашёл способ и силы всё изменить.

Посчитав, что любезностей на сегодня достаточно, Хейз отошёл от принца:

– Запомни одно: ты мой пленник. Только поэтому я не отправлю тебя в трюм к остальным. Советую в ближайшее время быть осторожным и не высовываться.

Реналь сглотнул, ощущая, как напряжение между ними растянулось, накрыло его, сковав сильнее, чем верёвки, которые совсем недавно сжимали запястья.

– Что со мной будет?

– Я ещё не решил. – Жестом руки Рэймонд посоветовал следовать за ним к капитанской каюте.

Вот тогда Реналь понял, что связанные руки ничего не значили по сравнению с мнимой свободой, которую ему подарил капитан. Взгляд принца невольно скользнул к спине Рэймонда, который уверенно шагал вперёд, не оглядываясь.

Капитан не дал ему выбора – только возможность осознать, что никакие цепи не будут тяжелее тех, которые не видно. Каждый день, который он проведёт на палубе «Бунтовщика» в презрении команды, будет хуже, чем месяцы в сырой тюрьме.

Теперь жизнь принца всецело зависела от капитана пиратского корабля.

Глава 4 «До доверия по лезвию ножа»

Дни походили на медовую патоку – густые, тягучие, медленно стекающие сквозь пальцы. Реналю казалось, что он застыл в куске янтаря, словно мотылёк, чьи крылья всё ещё трепетали в надежде выбраться. Свобода так близко, но ему ни за что не покинуть плена. Он был обречён наслаждаться бескрайними морскими просторами, находясь в абсолютной неизвестности: ждала ли его смерть, помилование или вечное скитание на пиратском корабле.

Он был пленником – не цепей, а неопределённости. И это терзало больше всего. Не страх перед смертью, не злость на пиратов.

Будет ли он завтра всё ещё здесь? Может, его обменяют, казнят, или – чего он боялся едва ли не больше всего – забудут, выбросят на каком-нибудь острове, потому что капитану вдруг надоест.

С каждым днём Реналь всё острее чувствовал, как время перестало быть его союзником. Оно не шло – тянулось, точно расплавленное стекло, медленно обволакивая его сознание тревожной вязкостью. День за днём он просыпался под скрип снастей, но вместо желанного покоя слышал пустоту. От безысходности хотелось выть и скрести стены.

Конечно, положение Реналя было куда лучше, чем положение любого другого пленника. Вместо гниющего трюма ему позволили расположиться в капитанской каюте, разрешили гулять по палубе, кормили, не заставляли работать. Принц не знал, сколько продлится это путешествие, и не был уверен, захочет ли он вернуться, даже если появится шанс, но…

Он скучал. По дому, по неспешным прогулкам в саду, по тишине каменных коридоров. И особенно – по голосам братьев: твердому, порой раздражающе строгому тону Рейгара и мягкому, шутливому голосу Равендора. Они всегда были рядом, направляли, спорили, защищали, но сейчас Реналь был предоставлен сам себе. Их никогда не должно было быть на «Бунтовщике», но почему-то младший принц остро чувствовал их отсутствие.

Чтобы не сойти с ума, лан Эккель развлекал себя бесполезным дорогим хламом в каюте капитана, книгами, короткими разговорами с Рэймондом и редкими прогулками по палубе, где пиратское братство провожало его недобрым взглядом, вплоть до того, как он вновь исчезал в своей «тюрьме».

Реналь знал: если бы не Хейз, он бы давно покоился на морском дне вместе со своим экипажем, но все равно не чувствовал себя благодарным. Он не доверял Рэймонду, но то, как капитан смотрел на него, как в голосе появлялась тихая, почти невесомая ирония вместо угроз, как внимателен пират оказался к мелочам, – подкупало. Может, не будь Реналь пленником, всё сложилось бы иначе.

Но даже если однажды они с Рэймондом начнут общаться по-настоящему, его команда никогда не посмотрит на принца под другим углом. Они видели в нём чужака: нежного, вычищенного до блеска, с излишне прямой спиной и слишком тонкими пальцами, чтобы держать канат или саблю. Для них он был мягкой дичью, невольным гостем, временным элементом на борту, к которому даже не стоило привыкать. Реналь чувствовал это почти физически – в мимолётных усмешках, в нарочито громких замечаниях, в настороженной тишине, наступающей каждый раз, когда он появлялся среди них.

И всё же младший лан Эккель возвращался на палубу: поздним вечером, когда оставались лишь те, кто нёс вахту, на закате, когда склянки пробивали время ужина, или утром, как сейчас, когда солнце ещё не палило кожу, а пиратов наверху было не так много.

Немногих Реналь успел запомнить, но знакомые лица собрались на палубе, даруя «Бунтовщику» необъяснимую живость. Пираты следили за кораблём, будто за маленьким ребёнком: начищали доски, проверяли такелаж, натирали пушки и таскали ящики.

На одной из бочек, уткнувшись в книгу, сидел юноша. Он хорошо запомнился принцу тем, что носил закрытые одежды, вёл себя довольно скромно и занимал должность боцмана. Несмотря на душевный пацифизм, в команде его считали равным остальным: никто не строил козни, не подкалывал. Разве что в шутку.

– Ливретт, что это ты тут читаешь? – книга стремительно выскользнула из рук боцмана. В ответ на подобное действие он сложил руки на коленях и внимательно посмотрел на товарища, который выглядел так, будто видел книгу впервые в жизни. Реналь узнал в пирате квартирмейстера «Бунтовщика».

Калеб прикрыл её, чтобы рассмотреть название, а после с доброй смешинкой в голосе спросил:

– «Когда гаснет солнце»? Тебе ещё не надоело? – квартирмейстер лениво перелистнул пару страниц. Со своим небрежным пучком светлых волос он напоминал преподавателя, по которому сходили с ума все придворные дамы. Правда, Ливретт никогда бы не смог представить Калеба, зачитывающего строчки стихотворений томным голосом.

– Нет, – спокойно качнул головой боцман, – это не только печальная история любви, но и история о создании мира. Читая её, каждый раз находишь что-то новое. Попробуй.

Калеб смешно скривился, задержав взгляд на рисунке с богиней Иллаидой. Раньше ему приходилось читать и учить подобное, но после того, как цель жизни немного изменилась, квартирмейстер бросил материалы для светских рыцарских бесед, сосредоточившись на морском промысле. Хотя как бы он ни старался вытрясти из головы подобные глупости, легенда о сотворении мира врезалась в память. Наверное потому, что в отличие от многих ценителей искусства, он прекрасно понимал Сиринга и Терроса, которые решились биться за сердце прекрасной Иллаиды. Морскому дьяволу Маарису квартирмейстер тоже не выносил приговора, считая, что в его положении абсолютно справедливо мстить богам за то, что они его отвергли. Одним словом, у Калеба на всё было своё неподкупное мнение.

Засмотревшись на изображение невероятной красноволосой богини, квартирмейстер не сразу понял, что книга из его рук исчезла. Он обернулся на Нано, их корабельную «мартышку». У того как всегда на голове творился полный бардак из чёрных волос, да и сам он выглядел так, будто только что оседлал стаю дельфинов.

– С каких пор на корабле у нас есть книжный кружок? – Нано небрежно схватился пальцами одной руки за корешок книги, болтая ей в воздухе.

– Если бы у нас было нечто подобное, – Ливретт попытался отобрать «Когда гаснет солнце», но почти сразу бросил бесполезную затею, – плавать было бы интереснее.

– Тут тех, кто умеет читать по пальцам пересчитать можно, – заметил Калеб.

– Хочешь сказать, если бы все умели, ты бы согласился таким заниматься? – Нано хитро прищурил раскосые глаза, глядя на квартирмейстера.

– Когда-то это бы всем нам пришлось по душе, – напомнил Ливретт, сдержав печальный вздох.

«Мартышка» засмеялся, резко хлопнув стоящего рядом квартирмейстера по плечу свободной рукой. Поймав на себе удивлённые взгляды, он объяснил причину такого хорошего настроения:

– Я представил, как мы с вами сидим все напудренные в рюшах и пьём чай из дорогого сервиза, оттопырив мизинчик.

«Когда гаснет солнце» неожиданно пошла дальше по рукам. Вот только вместо того, чтобы прицениться к рассказу, новая обладательница книги со всей силы треснула ею Нано по голове.

– Тара!

Штурман недовольно посмотрела на Нано и вернула книгу обратно Ливретту.

– Держи, – она сделала вид, что не слышала возмущений товарищей.

– Спасибо, – поблагодарил боцман, на всякий случай отложив книгу в сторону.

– Милая, – Калеб едва выдержал злой взгляд её зелёных глаз, – ты чего так взъелась?

Все на «Бунтовщике» давно знали, что квартирмейстер неровно дышал к Таре, порой ведя себя самым глупым и влюблённым образом. Только штурман нарочно игнорировала его ухаживания, делала вид, что между ними совсем не летали искры. Она была единственной девушкой на корабле, наверно, именно поэтому относилась ко вниманию Калеба так посредственно. Тара пообещала себе и Рэймонду, когда тот взял её на корабль, что ни в чём не уступит мужчинам в команде, отчего усердно трудилась, не обращая внимания ни на что, кроме карт.

– Обсуждаете, что попало. Потонувший корабль сам себя не поднимет.

– Ой, да брось. Мы уже всё сделали.

Тара не унималась:

– Да? – она вздёрнула бровь, посмотрев на Калеба с Нано. – Чья сегодня очередь проверять пленников?

«Мартышка» сокрушённо вздохнул, безвольно опустив руки. Он не забыл, но посчитал, что эти противные моряки в трюме могут немного подождать. Но не тут-то было.

Видя, как друг растерял весёлый запал, Калеб скользнул за спину Тары и проворковал:

– Разве они не могут немного потерпеть? Нам и так приходится делиться с ними провизией, а ты хочешь, чтобы мы их ещё развлекали?

– А если они перемрут? Кто будет отвечать перед капитаном?

Услышав, что речь зашла о матросах с его корабля и Рэймонде, Реналь распустил уши, как паруса, всё ещё находясь вдалеке от пиратов.

– Думаешь Рэймонду есть до них дело? – Калеб отошел от Тары, облокотившись о фальшборт. – Сдохнут, и что? Ему всё равно интересен только один из них.

Ливретт недовольно нахмурился:

– Они всё-таки тоже люди, Калеб, не забывай.

– Не начинай, – Нано отмахнулся от боцмана, – меня вообще бесит, что они здесь. Особенно тот. Так и подмывает спросить Рэймонда, что за равендорский приют он устроил.

– Следи за словами. У него наверняка есть какая-то цель или план. Иначе бы он их здесь не держал. – Тара снова, не жалея, врезала Нано, но на этот раз по плечу.

«Мартышка» отскочил. Он, конечно, тоже уважал капитана, но не до такой степени. Долг перед Рэймондом у него был не такой, как у Тары. Только поэтому Нано не стал дразниться.

– Если бы она была, Рэй давно бы с нами поделился. – Калеб в этом не сомневался. Если не считать Гэба, они с Рэймондом общались лучше всего. Все самые странные и безумные идеи капитана обязательно проходили через его квартирмейстера. А потом, если Калебу они нравились, их всё равно останавливал Ливретт. Но если уж боцману не удавалось вразумить пиратов, то к делу подключался Гэб.

– Уверен, всё не так просто. – Лив поднялся, аккуратно поправляя рукава рубашки.

– Да ну? – насмешливо бросил Калеб. – Интересно, что же можно сделать с принцем, как не продать за бешеные деньги его папаше?

– О-о-о, – протянул Нано, потирая ладони, – я бы придумал что. Устроил бы королевский прием.

Тару подобный жест очень разозлил, как и безобразное поведение, казалось бы, взрослых мужчин. Порой она удивлялась тому, как по-детски вели себя пираты. Даже Рэймонд. Это был отдельный вид мучения лично для неё.

В конце концов, штурман не сдержалась:

– Идиоты, я вам языки поотрываю. Рэймонд же просил не болтать о его происхождении.

– Брось, на его собственность всё равно никто не позарится. Себе дороже, – тайком от Тары Калеб закатил глаза. Только ей он позволял себя так строить. Возмущение любой другой девушки он бы никогда не воспринял всерьёз.

Для Реналя такое отношение к собсвенной персоне не стало новостью. Хотя кое-что из неприятного диалога он всё-таки узнал: команда не боялась капитана. Уважала – да, порой до дрожи. Но боялась? Нет. Их связывало нечто другое. И это «другое» не укладывалось в прежние схемы королевского понимания власти.

Калеб с Нано продолжали перемывать кости дорогому попутчику, не стесняясь в выражениях. Действия Рэймонда они никогда не оспаривали, но могли же повозмущаться. Тем более что следить за равендорскими пленниками приходилось им.

Ливретт молчал, Тара бросала в их сторону косые взгляды, попутно рассматривая полупустую палубу. Из-за того что корабль был небольшим, необходимости в множестве матросов, управляющих кораблём во время дрейфа, не было. Поэтому любой человек, даже стоящий в стороне, бросался в глаза.

Внезапно Тара шикнула, оборвав шутку Нано на половине:

– Помолчите, – штурман дёрнула головой, – он здесь.

Реналь не ожидал, что его обнаружат. Хотелось бы ему притвориться частью корабля, но, увы, принц выглядел слишком чужеродно в этом пейзаже. Поэтому лан Эккель опустил голову, надеясь, что пираты поглазеют и оставят его в покое.

Но вместо того, чтобы перевести тему или попросту разойтись, Калеб неожиданно обернулся и позвал принца:

– Эй, сокровище! Ты знал, что подслушивать нехорошо?

– Я не подслушивал, – отозвался Реналь. Он не хотел вступать в спор, но и отмалчиваться не собирался. У пленника ещё осталось достоинство.

Калеб прищурился, усмехаясь краем губ, но в голосе его звучало не столько осуждение, сколько насмешливое любопытство:

– Да ну? Тогда ты просто случайно оказался рядом?

Реналь скрестил руки на груди в защитном жесте, стараясь выглядеть спокойным, но ощущал, как щеки предательски запылали.

– У вас такие громкие голоса, что невозможно не услышать.

Из всех пиратов только боцман посмотрел на него как-то иначе: в его серых глазах не было придирчивости, недовольства или презрения. Остальные, если и впечатлились дерзостью принца, то не подали виду.

– Закройся в каюте, тогда точно не услышишь.

– Или в трюме, – добавил Нано, – рядом со своими друзьями, не будет слышно, даже если закричим.

– Зачем трюм – сразу под воду, – едко протянул Калеб. – Можем устроить. Здесь недалеко.

– Сейчас я организую тебе экскурсию на морское дно. – Рэймонд вальяжно спустился на несколько ступеней, всё ещё оставаясь на голову выше пиратов. – Даже не посмотрю, что ты мой квартирмейстер.

– Капитан!

Всё это время Хейз стоял на шканцах, глядя на линию горизонта. Перед ним корабль жил своей жизнью: голоса матросов, скрип снастей, шелест парусов – всё привычное и легко контролируемое. Его не интересовали разговоры, обсуждение пленников или придумки по поводу дальнейших планов. Мысли капитана были прикованы к другому.

Эти дни Рэймонд наблюдал. Как хищник за своей добычей: незаметно, аккуратно, исподтишка. Он слушал, как принц отстаивал свои права, пусть тихо и неуверенно; смотрел, как он жался, стараясь не попадаться на глаза, как терпел колкие слова, недовольные взгляды.

Принц держался гордо, даже сейчас, но в этом хрупком достоинстве была тень… что-то тонкое, почти неуловимое. И именно это неуловимое Рэймонд замечал всё чаще – в том, как тот смотрел на горизонт чуть дольше, чем нужно; в том, как его плечи ссутуливались, когда он думал, что за ним не наблюдали; и особенно – в его молчаливых, затянутых взглядах, обращённых куда-то далеко, туда, где остались стены, ставшие домом, и родные голоса.

У Рэймонда не было злорадства от того, что принц чувствовал себя гонимым, хотя он не понимал, каково это – скучать за домом. Морская соль не смывала память, а только впитывала её в кожу, превращая в постоянную жажду – не воды, а понимания, что ты больше не принадлежишь никому. Капитана это больше, чем устраивало.

Он поднял брови, жестом руки дав понять, что ждал объяснений. Хейз нарочно не смотрел на Реналя, но чувствовал на себе его взгляд. Что скрывать, Рэймонду это нравилось.

– Болтаете по душам? – с притворной улыбкой спросил он, будто прошлых слов не было.

– Ага, обсуждаем наши дальнейшие планы, – осмелился хмыкнуть Калеб, скрестив руки на груди.

– Что, правда? Ливретт, пойди узнай, как дела на камбузе. Тара, не вижу компаса и карты в руках. Нано, как поживают пленники? А ты, Калеб, займись чем-нибудь поинтересней.

Пираты исчезли с поля зрения в считанные секунды, чтобы и дальше не испытывать терпение капитана. Остальные на палубе предпочли сделать вид самых занятых матросов среди всех трёх континентов. Хейз очень редко использовал физическое наказание для провинившихся, в такие моменты напоминая самому себе прежнего капитана «Бунтовщика». Казалось бы, делай что хочешь и получишь в наказание парочку бранных слов, чистку картофеля или мытьё палубы. Но чем пережить моральное унижение от Рэймонда, лучше получить несколько хлёстких ударов от Калеба. Самое страшное, что наказание могло продлиться не один день, но это хуже, чем затянувшаяся боль от кнута. Легче сразу отправится к Иллаиде, чем терпеть осуждающий взгляд капитана.

Рэймонд, всё ещё стоя на ступенях, привалился боком к перилам, выражая при этом полное удовлетворение ситуацией. Очень долго он в молчании смотрел на Реналя, который места себе не находил. Принц не знал, как поступить: нужно ли вообще что-то говорить, учитывая, что именно из-за Хейза он постоянно находился в таком напряжении, но в конце концов, после долгих душевных терзаний, произнёс:

– Спасибо.

– Я это не из вежливости.

Реналь надеялся, что после произошедшего его оставят в одиночестве, но Рэймонд не спешил уходить. Он всё стучал пальцами по перилам, ожидая чего-то. Сказать точно, чего именно, не мог даже он сам, но лан Эккель расценил это как намёк на продолжение разговора, поэтому подошёл ближе к лестнице.

Рэймонд с хитрецой посмотрел на принца, шагнул на одну ступень ниже и неожиданно спросил, предложив ему ладонь для рукопожатия:

– Ты веришь мне?

– Что? – Реналь опешил, глядя на протянутую руку. Это выглядело настолько странно и неуместно в их ситуации, что он заморгал чаще, чем хотелось бы.

Рэймонд повторил с нажимом:

– Ты мне веришь? – его голос чуть смягчился, но непредсказуемые искорки, пляшущие в глазах, очень пугали.

Это было самым глупым, что капитан мог спросить у своего пленника. О каком доверии шла речь? И с чего бы вдруг? Реналь попытался прочесть по лицу Рэймонда, что тот задумал, но только оказался в плену пытливых глаз, бессовестно всматривающих согласие.

Если так подумать, за эти дни, что лан Эккель находился на борту «Бунтовщика», капитан не сделал ничего такого, что могло бы заставить действительно усомниться в его разумности. Рэймонд не угрожал без причины, не проявлял жестокости ради удовольствия, но и не давал основания для доверия. Он оставался загадкой – непредсказуемой, но не лишённой логики. Под его надзором Реналь чувствовал себя в безопасности, но не потому, что Хейз лично обеспечивал её, а потому, что принц не сомневался, что команда беспрекословно слушалась капитана, что ни один из матросов не посмел бы тронуть его пленника, как бы зло они на него ни смотрели.

Рэймонд продолжал держать руку на весу, будучи совершенно уверенным, что Реналь протянет ладонь в ответ. Хейз прекрасно видел, как в груди принца росла неуверенность, и от довольной ухмылки капитана ему явно не становилось легче.

Однако Реналь позволил капитану, насколько это мог сделать пленник, крепко сжать его пальцы, подтверждая всё сказанное и несказанное. Прервав рукопожатие, Рэймонд жестом позвал его за собой. В груди росло беспокойство, но не страх, а нечто другое, медленно, осторожно пробирающееся сквозь сомнения.

Возможно, в других обстоятельствах он бы доверился по-настоящему. Сейчас же принц не мог объяснить, что именно заставило его нырнуть в неизвестность.

Они поднялись на шканцы. Без объяснений Рэймонд велел Реналю постоять в стороне, а сам подошёл к фальшборту, ведущему на палубу. Ещё до того, как капитан начал говорить, пираты побросали дела и устремили к нему взгляды. Смотря Хейзу в спину, принц даже не пытался угадать, что пряталось в его уверенной позе. Как и было наказано, он просто ждал.

Рэймонд положил обе руки на тёплую древесину борта и неожиданно для всех произнёс:

– Не хотите развлечься?

Даже не зная сути, пираты одобрительно загалдели. Реналю такое предложение очень не понравилось. Он боялся даже представить, как вопросы «ты мне веришь» и «не хотите развлечься» могут быть связаны.

– Отлично! Отлично! – Хейз хлопнул в ладони, призывая всех к порядку. – Устроим небольшой турнир по метанию ножей!

Реналь сглотнул, но, к его удивлению, ничего такого не произошло. Пираты вправду решили просто организовать небольшое соревнование. Сам он никак не был в этом замешан, что странно, учитывая повеление Рэймонда. Хотя лан Эккелю давно пора признать, что слово «странно» ходило с капитаном бок о бок. Возможно, он просто хотел, чтобы принц понаблюдал за пиратскими развлечениями? Посчитав это самым разумным выводом, Реналь с удовольствием пристроился в первых рядах на одной из бочек.

Пираты угольком нарисовали на грот-мачте кривую мишень – несколько неуверенных окружностей с пятном в самом центре. На досках под ногами провели линию, больше похожую на волну, но означающую место, откуда нужно метать ножи.

На удивление, матросы выстроились в цивилизованную очередь: никто не пытался пролезть вперёд, не срывал чужие попытки.

Лезвия вонзались с разным звуком – сухим треском, глухим щелчком, иногда жалким «тук», когда они соскальзывали по доскам и падали на палубу. За каждым броском следовал хор комментариев: кто-то засвистывал, кто-то гулко бил кулаком по бочке, кто-то начинал спор о справедливости угла броска.

Некоторые метали с театральностью – закручивали нож в воздухе, делали замах из-за плеча, будто бросали гарпун. Другие – хладнокровно, почти лениво, будто нарезали хлеб. Но когда лезвие вонзалось точно в середину, каждый раз в воздухе возникало короткое, чистое напряжение – молчание, за которым неизбежно следовал взрыв одобрения.

Играли на монеты, выпивку, оплату хорошенькой девочки или сытного ужина при следующей остановке, но не просто так.

– Следующий! – громко выкрикнул Калеб, крутя в пальцах свой любимый метательный нож с выгравированной змеёй.

К кривой черте подошёл Рэймонд. Глядя, как один пират сменялся другим, Реналь и не надеялся посмотреть на его мастерство.

Капитан снял треуголку, передал её квартирмейстеру и лениво посмотрел в сторону мишени. Прошло несколько вязких секунд, прежде чем он заговорил:

– У меня предложение. – Он поднял свой метательный нож лезвием вверх. Холодный металл поймал на себе несколько солнечных бликов. – Играем на условие. – Остриё медленно наклонилось, ведомое рукой капитана, и указало на Реналя.

Принц услышал, как вырывается его сердце из грудной клетки, почувствовал, как резко пересохло во рту. Всё-таки он играл здесь какую-то роль.

– Если он выдержит все мои броски, то вы не посмеете и взгляда злого бросить в его сторону, в противном случае… – Рэймонд небрежно поболтал ножом между пальцами, – я буду исполнять ваши приказы столько дней, сколько ножей у меня останется до того момента, как он струсит.

Подобное предложение вызвало всеобщий фурор. Среди пиратов только Гэб смотрел на Рэймонда слишком сосредоточенно.

И Реналь. Он готов был испустить дух прямо там, под десятком любопытных взглядов. Вот что значило это загадочное и настойчивое «ты мне веришь». Только почему бы не предупредить его сразу? Ради забавы? Интриги? Или чтобы удивление выглядело натурально? Вот только Реналь испытывал не его, а испуг.

Самое страшное, что он не мог отказаться, ведь взгляд, прямо сейчас прожигающий в нём дыру, так и твердил: «Только попробуй не подняться, маленький принц, это будет стоить нам обоим». Ещё страшнее было то, что лан Эккель даже представить не мог, каковы навыки Рэймонда в метании ножей. Он искренне надеялся, что и здесь капитан отличился своей исключительностью.

Очень медленно Реналь поднялся с бочки, отряхнул одежду, не теряя достоинства, и подошёл к мачте. Мишень была нарисована прямо на уровне его головы. Принц сглотнул, поворачиваясь к ней спиной. Они с Рэймондом снова встретились взглядами. Капитан был слишком спокоен для того, кто мог бы совершить непреднамеренное убийство. Реналь постарался перенять хотя бы капельку его уверенности..

В лучших традициях должны были принести яблоко, однако из камбуза притащили большую несуразную картофелину. Действительно, где же взяться яблоку на корабле посреди моря?

Чтобы не упасть, Реналь облокотился спиной о мачту. Неотрывно, очень жадно он наблюдал за каждым движением Рэймонда – хищник и добровольная добыча вприкуску с сырым картофелем. Пираты затаили дыхание, будто страх промахнуться принадлежал им всем сразу.

Рэймонд крутанул нож, и металл в его пальцах зазвучал – тихим, предательским шорохом, словно шелест змеи. Он поднял руку, но не торопился бросать. Наслаждался ожиданием. Изучал линию подбородка, изгиб шеи, как будто видел принца в первый или последний раз.

Капитан улыбнулся лично ему. Очень коротко, но очень необычно. Без хитрости, оскала, с чем-то таким уверенным и напутствующим.

Первый бросок разрезал воздух почти без звука. Лезвие пролетело над ухом Реналя и вонзилось в мачту с хищным щелчком, точно под верхним краем мишени. Картофелина дрогнула, но не сдвинулась. Принц не издал ни звука – только его пальцы вцепились в ткань рубахи.

Второй нож Рэймонд метнул почти сразу, не глядя – точным движением, каким пишут собственное имя. На лице его не отражалось ничего, кроме ледяного сосредоточения. Оружие лёгло на уровень глаз, безупречно вонзившись между первым и краем мишени, сам воздух встал колом.

Кто-то в толпе нервно фыркнул. Но капитан, едва заметно склонив голову, поднял третий.

– Это я разминаюсь, – шутливо объяснил он.

Несколько следующих ножей впились в мачту совсем рядом с картофелиной, будто нарочно танцуя вокруг неё.

Реналь уже не чувствовал ни ног, ни рук, ни биения сердца, ни дыхания. Всё внутри него превратилось в один пульсирующий ком, сжавшийся где-то в районе солнечного сплетения. Мир сузился до звука вонзающихся в дерево ножей и взгляда Рэймонда – пронзающего, как лезвие, вызывающе спокойного. В нём не было угрозы – только уверенность. Чистая, непоколебимая вера в то, что всё под контролем. Необъяснимо, но только это и предвкушение полного покоя на «Бунтовщике» держало принца на ослабевших ногах.

Хейз взял ещё один нож. Прокрутил его в руке, взвесил и, специально для Реналя, ведь остальные прекрасно видели, предупредил:

– Последний.

Между ними было всего ничего – пара шагов и бесконечная пропасть. Рэймонд ни на миг не отвёл взгляда. Бросок последовал почти лениво, будто рука действовала сама, – нож просвистел над самой макушкой, с сочным хрустом врезаясь в сырой плод.

Толпа взорвалась восторженным рёвом, несмотря на проигрыш в споре. Капитан лишь едва усмехнулся – взгляд его стал легче, будто он только что услышал ответ на вопрос, который давно мучил его молчанием.

Дождавшись, когда пираты разойдутся, Рэймонд подошёл к мачте, чтобы достать оттуда ножи.

Только когда лезвие с насаженной на него картофелиной оказалось в руках капитана, Реналь перестал сдерживаться.

– Чтобы я ещё раз доверился тебе! – выпалил принц, краснея и задыхаясь от недовольства настолько, что позабыл о вежливом обращении. Он всё ещё дрожал каждой клеточкой тела. В неподдельном возмущении плескалось то самое напряжение, что возникало после прыжка с высоты, когда всё уже позади, но ты ещё не приземлился.

Принц едва отклонился от мачты, чувствуя, как кружилась голова и подкашивались ноги, будто он только что принял дозу жемчужной пыли первый раз в жизни. Сердце теперь билось в бешеном ритме, кончики пальцев покалывали и едва шевелились, когда принц запустил их в волосы, чтобы немного успокоиться.

Реналь пытался смотреть строго, но перед ним стоял всегда пугающий его Рэймонд с насаженной на нож картофелиной, будто прямо сейчас он собирался поджарить её на костре и съесть.

К дьяволу этого капитана, к дьяволу это глупое соревнование, глупую картошку, метательные ножи и эту раздражающую улыбку! Да пусть весь «Бунтовщик» вместе с ним идёт на дно к Маарису!

Рэймонд молчал, позволив возмущению выгореть до тлеющих углей. Мысленно он представил, какими проклятиями покрывал его принц, но это его только позабавило. Помахав картофелиной, он наигранно-обиженно спросил:

– Да ну что ты? Давай теперь подведём итог, маленький принц. – Рэймонд начал показательно загибать пальцы свободной руки. – Из твоего лба не торчит ни одного ножа, ты остался жив, тебя теперь никто не смеет и пальцем тронуть, а я утёр всем нос своим мастерством!

Реналь вспыхнул – от злости или от чего-то другого, сам бы не сказал. Слишком много потрясений за один день. Он открыл рот, но тут же его закрыл, глядя, как довольный Хейз уходит по своим делам.

В несколько неуклюжих шагов принц оказался у фальшборта, вцепившись в него пальцами. Он зажмурился, отчаянно напоминая себе, что теперь на корабле ему не грозили даже злые взгляды и шепотки, но Рэймонду простить подобное принц так и не смог.

От моря веяло приятной солёной прохладой, растворяющей все поганые мысли.

Реналь почти пришёл в себя, когда услышал голос за спиной:

– Вот, возьми.

Принц обернулся. Перед ним стоял старший помощник, учтиво протянув флягу.

– Это вода, – объяснил Гэб, а не получив реакции, уточнил: – Она не отравлена.

– Что вы, я… – Реналь смутился, неловко втянув воздух через зубы. Он взял фляжку и с удовольствием сделал несколько больших, жадных глотков, не осознавая, насколько ему на самом деле хотелось пить. Губы остались влажными, дыхание чуть сбилось – как после долгого бега.

Гэб скрестил руки на груди, наблюдая за этой картиной. Когда принц закончил, мужчина прицепил почти пустую фляжку обратно на пояс и поучительно добавил:

– Прекрати думать, что каждый хочет тебя убить.

– А они не хотят? – искренне спросил лан Эккель, хлопая глазами.

– Вероятность мала, но Рэймонд в любом случае не позволит этому произойти.

Принц скривил губы, пустив взгляд в ту сторону, где недавно стоял капитан.

– Так уж я ему нужен? – спросил он, не глядя на собеседника.

– У него определённо есть на тебя планы.

– Вы… – неуверенно начал Реналь, зацепившись за фразу старшего помощника, как за спасительный канат. – Вы не знаете какие?

– Поверь, он сам не знает, – тихо усмехнулся Гэб, пожав плечами. – Советую тебе просто наслаждаться его расположением. Он редко когда проявляет к пленникам такое повышенное внимание. Точнее сказать, никогда.

– По правде сказать, меня это не слишком радует, – выдохнул юноша. – Капитан… Он пугает меня.

Старший помощник иронично заметил, подходя ближе к борту.

– Ну, скорее он отдаст кому-нибудь одно из своих колец, чем прекратит пугать тебя.

– Что-то мне подсказывает, что он с ними не расстаётся.

В подтверждение догадки Гэб кивнул, облокотившись о фальшборт. Реналь поступил точно так же, рассчитывая, что старший помощник расскажет немного больше. От капитана принц вряд ли когда-нибудь добьется чего-то интересного и важного, что помогло бы немного пересмотреть мнение о нём.

Мужчина долго думал, наблюдая за стайкой ярких рыб внизу, стоит ли без ведома Рэймонда что-то рассказывать. Его доверие для Гэба много значило, но иначе, так ему показалось, дело никогда не сдвинется с мёртвой точки.

– Он слишком ими дорожит, – осторожно начал помощник. – Не знаю, что должно произойти, чтобы он добровольно отдал кому-то одно из них. Лично я считаю это дуростью, но пусть занимается. А ты будь осторожен. Несмотря на обещание защиты, сильно не расслабляйся. У Рэймонда сложный характер. Не поймёшь, так хоть привыкнешь.

– Но команда ему доверяет, – почти шёпотом заметил Реналь.

– Мы доверили ему свои жизни и судьбы когда-то, так что сейчас его характер нас не волнует.

Гэб уже собирался уйти, но остановился на полушаге, не оборачиваясь. Несколько томительных секунд он молчал, чувствуя любопытный взгляд.

– Кто же тебе, кроме меня, расскажет, – вздохнул он. – Рэймонд мечтал стать рыцарем, но жизнь сложилась иначе. Разочарование изменило его курс, но не цель. В тот момент мы стали одной командой. Благодаря нему.

Он сделал короткую паузу, изучая Реналя с интересом, будто примеряя, подходит ли тому услышанное. Несмотря на всё: происхождение, обстоятельства, мнение других и отношение – Гэб не видел в присутствии принца на «Бунтовщике» ничего плохого. Только поэтому он так охотно объяснил кое-что, что явно скрылось от чужих глаз.

– Обрати внимание. Он был безоговорочно уверен, что ты выдержишь, иначе бы не поставил на кон собственную репутацию.

С этими словами Гэб медленно развернулся и ушёл, оставив Реналя наедине со своими мыслями.

На его ладонь скользнуло потухающее солнечное пятнышко. Поддавшись мыслям и усталости, принц невольно закрыл глаза.

Может, именно так выглядело начало доверия – не как вспышка света, а как тонкий луч, пробивающийся сквозь плотно сжатые веки?

Глава 5 «В танце со змеями укус неизбежен»

Человечество научилось превращать яд в лекарство, научилось выжимать выгоду из боли, а силу – из страха. Поэтому всякий, кто утверждал, что нет иного выхода, кроме как смириться, – глупец.

Там, где один видел крах, другой строил империю. Там, где один погибал от пули, другой рассчитывал её траекторию. Выживали не сильнейшие. Выживали приспособившиеся. Те, кто умел извлекать выгоду даже из собственного падения.

Именно так строилось настоящее благополучие – не из надежды на лучшее завтра, а из расчёта. Реналь понял это, когда попал на корабль. Рэймонд – когда родился.

Его жизнь никогда не была сладкой, скорее кислой: кому-то нравится, у кого-то вызывает слёзы. За неимением лучшего, Хейз, ещё будучи мальчишкой, пытался взять от своего существования максимум. Именно поэтому сейчас Рэймонд хватался за любую возможность обезопасить себя, вложить необходимое в собственное будущее. Он желал жить в достатке и ни в чём не нуждаться. Подобно принцам тратить деньги, не задумываясь, посещать скрытые от простого люда вечера, радовать глаз красивыми нарядами, а рот – вкусной едой.

«Бунтовщик» продолжал дрейфовать в водах Спокойного моря, лакомясь маленькими торговыми судами. Всё будто бы пришло в норму: пленники томились на корабле, выжидая своего часа; экипаж больше ни слова не сказал в сторону принца, всегда находящегося под присмотром капитана; пираты развлекали себя быстрыми абордажами и интересными безделушками, которые тащили на корабль.

Рэймонд стоял, наблюдая, как несколько матросов перемещали часть награбленного ближе к спуску в трюм. Кто-то уже запустил руку в содержимое одного из ящиков, за что получил нагоняй от Калеба. Это ему, как квартирмейстеру, предстояло поровну разделить добычу между всеми членами команды, поэтому мужчина тщательно следил, чтобы в карманы матросов не попало ничего лишнего.

Прокручивая кольцо на большом пальце, Хейз не сразу заметил, как с другой стороны к нему подошёл Ливретт.

– Не знаю, зачем они тащат на «Бунтовщика» всё подряд… – сокрушённо начал Лив.

Рэймонд лениво осмотрел стопку бумаг в руках боцмана и улыбнулся:

– Чтобы точно ничего не упустить.

– Действительно, – согласился Ливретт. – Я подумал, что здесь может быть что-то нужное. По крайней мере, то, что поможет пересчитать награбленное.

– Разве что – это.

Предвкушая нечто интересное, пират взял с верхушки бумажной пирамиды свёрток дорогого пергамента, перевязанного голубой атласной лентой.

– Похоже на какое-то личное послание или приглашение, – заметил Ливретт, неуклюже сдувая рыжие пряди с лица. Игривый ветер будто нарочно путался в его волосах, видя, что обе руки боцмана заняты.

– Очень надеюсь на второе. – Рэймонд глянул внутрь свёртка на манер подзорной трубы. Подобным способом он ничего не добился, но вызвал скромную улыбку на лице Ливретта. – Остальное можешь оставить где угодно и не беспокоиться. Вряд ли нам пригодятся их каракули.

Ещё раз глянув на свёрток, пират кивнул каким-то своим мыслям и зашагал к капитанской каюте. Он буквально чуть не влетел в неё, с порога протягивая пленнику найденный свёрток.

– Только глянь, что мне подвернулось! – торжественно объявил Рэймонд, остановившись напротив кресла, которое облюбовал принц.

В каюте было свежо. Месяц пыльцы радовал приятным теплом, от которого доски корабля не накалялись до предела, шипя и скрипя. Солнце проникло сквозь стекло, рассыпавшись по каждой дорогой безделушке на полках. Его позолоченные лучи подсветили утончённые черты принца.

Для Реналя этот день начинался так же, как предыдущий, но капитан, ворвавшийся в каюту, заставил его вынырнуть из сумрачных мыслей. Прежде его беспокоил шум боя, но когда абордаж закончился, необходимость в настороженности пропала. До сих пор лан Эккель не мог выносить какофонии сражений, вспоминая прошлые нападения: ни в облике принца, ни в облике предмета для выкупа участвовать ему в них не понравилось.

Реналь осторожно поднял на пирата взор, желая посмотреть, что так взбудоражило капитана. Он сморгнул, его прояснившийся от пелены скуки взгляд завороженно остановился на свитке. Переняв из рук Рэймонда пергамент и развернув его, принц почувствовал что-то похожее на лёгкий трепет.

– Это приглашение на бал? – какое-то время Реналь молчал, только губы шевелились по привычке, а глаза бегали от строчки к строчке. – Бал-маскарад. Решили развеяться, капитан? – юноша одарил собеседника короткой усмешкой и робко протянул пергамент обратно.

– Ты чего мне это суёшь? – Рэймонд нахмурился, с непониманием глядя на принца. – Я же знаю, как ты скучаешь по таким роскошным местам.

Сперва Реналь даже не поверил в то, что услышал. Он коснулся свитка и благоговейно провел по нему рукой, словно хотел убедиться в том, что приглашение настоящее.

– Вы хотите…

– Чтобы ты составил мне компанию. – Рэймонд в очередной раз ухмыльнулся, чувствуя себя героем сегодняшнего дня. Капитан всем сердцем любил команду, но представить не мог, что кто-то из них согласится посетить бал-маскарад.

– Это было бы чудесно. Я… – Реналь сжал свиток сильнее. В натянутой улыбке проступила внутренняя борьба, которую он почти проиграл. Принц не мог вот так просто согласиться, хотя очень хотел. Клеймо пленника ограничивало его во многом, и посещение бала вместе с капитаном явно не подходило под критерии дозволенного. Да, у Реналя было множество привилегий, но он не мог пользоваться ими вечно. Происходящее сейчас звучало как проверка, как способ поставить принца на место.

Он и капитан пиратов вместе на балу? Ошибки хуже никто из них совершить просто не мог.

Реналь встревоженно нахмурился и, не сводя с Рэймонда глаз, покачал головой. Когда он заговорил снова, голос его звучал тихо, скрывая печаль:

– Я не могу принять такое приглашение. Ваша команда почти наверняка придёт в ярость, если узнает, что я позволяю себе подобное.

– Тогда перефразируем. – Рэймонд всё же забрал у Реналя приглашение, но только для того, чтобы самому подробно изучить его содержимое. – Ты пойдёшь со мной на бал, потому что ты мой пленник и не имеешь права мне отказывать.

Реналя охватил невероятный трепет. Подобные переживания, манящие и одновременно тревожные, последний раз он ощущал перед своим первым праздником невест.

– В таком случае, – принц скромно улыбнулся, всё ещё не веря, что это с ним происходит, – я с удовольствием пойду с вами, капитан.

Младший лан Эккель и до этого посещал балы, которые устраивала его семья. Всегда это было нечто грандиозное, полное гостей, красивой музыки, вкусных угощений и, конечно же, полезных знакомств. Прежде он был лишь мимолётным гостем, богатым мальчиком, который и на танец никого не мог пригласить. В этот раз его должны были представить по-настоящему, как младшего принца королевской семьи лан Эккелей, как потенциального жениха.

Праздник невест радовал всех незамужних девушек на протяжении целого месяца обещаний. Необязательно быть представленной на главном королевском балу – свою любовь можно встретить на улице или рынке, – но как же романтично звучали танцы в дворце, роскошные маски, пытливые взгляды и слишком личные разговоры вдали от шумящей толпы!

Бал-маскарад в этот праздник имел намного больше смысла, чем казалось: любовь нужно искать не во внешности, а в характере, манере поведения и разговорах. Однако высшему обществу просто нравилась таинственность.

Не было определённого возраста, по достижению которого девушка или парень должны были официально побывать на празднике невест. Лишь родитель мог решить, готов ли его ребёнок выпорхнуть из семейного гнёздышка. Несмотря на то, что все предпочитали представлять своих детей в их восемнадцатый цикл, ожидание от этого всё равно становилось ещё трепетней.

Из-за занятости отца Реналя предупредили о его присутствии на балу за несколько недель, когда в замке началась подготовка к празднику. Он был взволнован и расстроен одновременно – оставалось слишком мало времени на подготовку.

Что если он скажет что-то не то? Что, если взгляд его выдаст растерянность? А что о нём подумают, если принц испортит свой первый танец на глазах множества гостей?

Они же будут смотреть: на его руки, на его шаг. Будут запоминать каждое неуверенное движение, каждый неудачный поворот. А если он наступит кому-нибудь на ногу? А если запнётся, и кто-то засмеётся?

Мысли вились, как слишком туго натянутые струны, и даже мягкий свет свечей, дрожащий в хрустальных бокалах, не мог успокоить его.

Реналь провёл ладонью по гладкой ткани жилета, поправил серебряные цепочки. Белая рубашка с рюшами на манжетах слегка топорщилась, будто хотела сказать, что он переусердствовал в попытке выглядеть идеально. Тёмно-синий бархат жилета немного приглушал свет свечей, даря его силуэту необходиму строгость. Принц сидел на краю постели: спина прямая, плечи напряжены, но пальцы выдавали другое – кончики их дрожали, словно он не был уверен, правильно ли скроена его роль в этой ночи.

Небрежные чёрные локоны придавали утонченному образу лёгкости, но Реналь не чувствовал себя так уж свободно. Пытаясь отогнать навязчивые мысли или хотя бы настроиться на чудесный вечер, принц поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Оставались последние штрихи. Не сводя взгляда со своего отражения, он потянулся за бутоньеркой, чтобы прикрепить её на грудь, но тонкие пальцы не нащупали мягких листьев важного украшения.

Реналь замер, пытаясь вспомнить, где он мог оставить цветочную композицию. Праздник начнется совсем скоро, а его бутоньерка исчезла так же стремительно, как потерялась уверенность где-то в складках белоснежных манжет.

За дверью раздались знакомые голоса, сильнее путая попытки восстановить события. В этой части замка сейчас никого не должно было быть, поэтому принц сразу понял, кто пришёл.

Равендор с Рейгаром, нарядные и довольные, без стука заглянули в комнату, о чём-то переговариваясь. Реналь ещё не начал придумывать оправдание, а уже должен был во что бы то ни стало уговорить оставить его в покое. Никто ведь, кроме семьи, ещё не знал, что младшего лан Эккеля должны представить на сегодняшнем балу. Поэтому ничего страшного не случится, если он потерпит ещё цикл, так ведь?

Реналь обернулся, беспомощно глядя на братьев. Он даже не подумал, что паниковать из-за потерянной бутоньерки не подобало принцу. В глубине души лан Эккель надеялся, что старшие помогут ему решить возникшую проблему и не придётся позорно отказываться от такой возможности. Хотя за считанные минуты до праздника они не могли научить Реналя танцевать, так что от найденной бутоньерки легче не станет.

Рейгар стоял, придерживая входную дверь. Он наконец-то избавился от форменных рыцарских одежд и выглядел очень статно. Равендор, как всегда, вёл себя легко и непринуждённо, держа руки за спиной. Старший лан Эккель всегда был невообразимо красив, а сейчас и вовсе блистал богатством.

Коснувшись пальцами пустого нагрудного кармана, Реналь сокрушённо признался:

– Я не могу найти свою бутоньерку.

В ответ Равендор только довольно улыбнулся, элегантно скользнув ближе, а Рейган закрыл за ними дверь. Старший лан Эккель прикосновением руки развернул Реналя к себе, перебрал пальцами складки рубашки, поправил ворот и только потом посмотрел на брата.

– Потому что твоя бутоньерка выглядела из рук вон плохо.

Реналь собирался возмутиться, ведь её делала искусная мастерица, работы которой отец очень хвалил, но не успел, потому что Равендор вытащил из-за спины невероятной красоты композицию.

– Поэтому я попросил сделать другую специально для тебя, – подмигнув, он прицепил к карману младшего брата совершенно иное украшение, не похожее на те, что обычно носили на празднике. – Согласись, белые пионы уже устарели.

Реналь дождался, пока Равендор расправит все лепестки, и повернулся к зеркалу: на его груди расцвела воздушная бутоньерка из цветков хлопка, украшенная маленькими голубыми бутонами. Будто мягкие облака, плывущие по чистому небу. Очень красивая и необычная.

Равендор постарался вспомнить:

– Он символизирует…

– Чистоту, невинность и простоту, – подсказал Рейгар.

– Да, точно, – торопливо подтвердил Равендор. – Тебе нравится?

– Очень. Спасибо.

– Я же говорил!

– Нам пора идти, – заметил Рейгар. – Будет нехорошо, если Реналь опоздает.

Украдкой виновник торжества коснулся бутоньерки и, опустив взгляд, неуверенно произнёс:

– А мне точно нужно идти? Я плохо танцую и, боюсь, буду совсем нелепо смотреться среди остальных…

Равендор возмущённо фыркнул, отбросив от лица длинные вьющиеся локоны. Свой первый бал невест он предвкушал чуть ли не больше цикла, продумывая его до мельчайших подробностей. Перед выходом уверенности в нём было столько, что хватило бы на всех гостей.

В отличие от старшего и даже среднего брата, чей первый бал прошёл в лучших традициях, Реналь из-за переживаний находил в себе всё больше изъянов: чем дольше он смотрелся в зеркало, тем меньше ему нравился собственный силуэт.

Равендор покачал головой. Встав за спиной младшего брата, он положил руки ему на плечи и, глядя в отражение, торжественно произнёс:

– Ты только посмотри, какой красивый, статный и уверенный принц… стоит прямо рядом с тобой! – старший лан Эккель весело рассмеялся. Его смех был подобен звону успокаивающего ручейка, отчего, даже несмотря на обидную шутку, Реналь расслабился и улыбнулся.

Рейгар подошёл к ним ближе, будто собирался схватить братьев за шкирку и потащить на праздник, но он только достал из внутреннего кармана пиджака тонкой работы карнавальную маску.

– Тебе не стоит переживать. Всего лишь помашешь гостям рукой и затеряешься среди толпы. Невесту тебе искать не надо, вы же уже как-то танцевали, сможете повторить, – маска, которую Рейгар протянул Реналю, была тёмно-синей, под цвет жилета, с драгоценными камушками и маленьким острым носом, напоминающим клюв канарейки. – Ничего сложного.

– А если что-то произойдёт? – младший лан Эккель принял подарок, невольно засмотревшись на игру света, мелькающего в блестящих камнях.

– Мы подхватим, – почти одновременно заявили братья.

В тот вечер всё действительно складывалось хорошо. Стоило им добраться до главного зала и увидеть невероятную красоту, страх Реналя как рукой сняло. Колонны были украшены гирляндами из цветов, пышные букеты стояли на каждом столе, всё цвело и пахло, напоминая сказку.

Со временем Реналь действительно поверил, что это его праздник. К нему ещё никогда не обращались так учтиво, не предлагали выпить или составить компанию. Младший принц много где глупил и говорил невпопад, но, кажется, гостей это не особо волновало. Всё складывалось относительно хорошо для первого раза, пока Равендор, перепив шампанского, не решился привлечь внимание герцогини. Он так с ней заигрывал, пуская через маску пьяные искорки, что позорно упал, разбив себе нос. Весь его дорогой наряд, как и паркет, был залит кровью. Особо впечатлительные дамы с визгом разбежались, а сам он устроил такую мучительную сцену предсмертного состояния, что никакого праздничного настроения не осталось.

Раньше Реналь очень обижался на брата за это, считая, что тот нарочно перетянул всё внимание на себя. Равендор не мог жить без чужого внимания и, несмотря на помощь, наверняка так и не смог смириться с тем, что звездой вечера должен был стать его младший брат. Со временем Реналь понял простую истину: это ведь он всю дорогу до бального зала не успокаивался, говоря о своих страхе и неготовности. Равендор действительно сделал это специально, но только для того, чтобы его младший брат не опозорился сильнее. Пьяного наследника с разбитым носом, который к тому же провалился в своих заигрываниях к, как оказалось, замужней герцогине, сложно было переплюнуть плохим танцем.

Жаль, что Равендора с Рейгаром сейчас не было рядом, чтобы поддержать брата.

Мысль о том, что он вот-вот посетит корабельный бал с капитаном пиратов, вводила в ступор. Всю жизнь Реналя окружали не сильно отличающиеся друг от друга богатеи, чьё поведение на публике было до противного одинаковым. А что сейчас? Человек, с которым он разделил приглашение, менял настроение по щелчку пальцев, а идеи и мысли в его голове нередко пугали принца.

Отбросив все сомнения о вменяемости капитана, стоит признаться, что бал Реналь очень ждал. Если бы ему кто-то сказал, что он будет рад посетить подобное мероприятие в компании пирата, принц бы покачал головой и посмеялся в лицо. Кому в голову может прийти подобная чепуха?

Полноценного зеркала Реналь в каюте не обнаружил, поэтому поправлял воротник, глядя на размытое отражение в окне, где плясали огни далёкого праздничного корабля. Ушла целая вечность, чтобы справиться с многочисленными шнурками, но жаловаться на такое было бы непозволительной роскошью. Вместо этого, лан Эккель пристально посмотрел на собственное отражение. Принц за стеклом поправил манжет и изобразил на лице улыбку безмятежности. Горло снова сжалось, ни то от притворства, ни то от адреналина, что так кипел в крови, когда Реналь предвкушал задуманное.

Через отражение он заметил, как дверь в каюту открылась, впуская не только двух людей, но и их громкие голоса.

– Я что, много прошу?

– Рэймонд, при всём уважении…

– Ты взрослый мужчина, Гэб, неужели тебе не интересно? Когда ты в последний раз бывал в свете?

– Вот именно. Я взрослый мужчина. И ты тоже. Не понимаю, что тебя так будоражит.

– Может быть, там будет что-нибудь интересное. Целая сокровищница, которую я не утащу в одиночку.

– Вы хотите грабить прямо на балу? – Реналь обернулся, выгнув бровь. Не то чтобы он был особо против, чтобы у пары вельмож исчезло несколько побрякушек, но внутренний голос подсказывал, что этим пиратское братство точно не отделается.

– Посмотрим по ситуации, – лукаво ответил Рэймонд.

Пират с принцем задержали друг на друге взгляды, оценивая наряды в стиле «собрали из того, что было, повязав бантиком». Благо, у Хейза оказалось не только много колец. Телосложение и рост у них, конечно, абсолютно разные, но найти несколько подходящих атрибутов для завершения образа удалось. Оставались только маски. За ними Рэймонд послал матросов, заодно устроив разведку прибрежной территории. Всё же нежданным гостям придётся спуститься с «Бунтовщика» и преодолеть путь до праздничного корабля пешком, чтобы не привлекать внимание. Насколько Реналь понял, шлюп будет следовать за ними, когда они отплывут, чтобы прийти на выручку в непредвиденной ситуации. Но в остальном пират и принц были предоставлены сами себе.

– У вас… какие-то проблемы? – неуверенно спросил Реналь, глядя на капитана и его старшего помощника.

– Какие у нас могут быть проблемы? – Рэймонд похлопал Гэба по плечу, обратившись к нему: – Корабль на тебе. Держитесь так, чтобы видеть нас из подзорной трубы, флаг ни в коем случае не поднимайте. И не привлекайте внимание. Просто следуйте.

– Так бы сразу, – покачав головой, Гэб торопливо вышел из каюты, иначе бы Рэймонд придумал что-то ещё.

Реналь проводил старшего помощника взглядом.

– Вы… – начал принц.

– Давай на «ты», а то ощущение, что я тебя на десяток циклов старше. – Рэймонд подошёл ближе и выложил на стол две маски. – Лучшее, что можно было найти.

Обе были довольно простыми, без королевских излишеств. Одна – округлая и чуть больше, будто мужская. Вторая – утончённая, немного заострённая, с несколькими серо-синими перьями.

Реналь, не задумываясь, взял себе вторую, с любопытством повертев её в руках. Рэймонд явно был доволен выбором принца, потому что с лёгкостью подхватил маску побольше и накрутил ленточные завязки на палец.

– Ты хотел взять Гэбриэла с собой? – предпринял вторую попытку принц. Такое простое обращение к тому, кто пленил его и держал в «огромной клетке» посреди моря, из собственных уст звучало очень странно, непривычно. Хотя его больше должно было беспокоить, что пирата вообще не волновало происхождение Реналя.

– Как давно его никто так не называл! – Рэймонд качнул головой. Слова принца развеселили его, подняв в памяти привкус ностальгии. – Подумывал, а потом решил, что ворчливый старик в компании нам точно не пригодится. Пусть лучше следит за кораблём, а мы с тобой прямо сейчас отправляемся на праздник!

Спустившись с «Бунтовшика», каждый из них погрузился в свои мысли, даже не пытаясь завести разговор – просто так болтать пирату и принцу, как и ожидалось, было не о чем.

Приятный ветер дул со стороны моря, волнами касаясь появляющихся на небе звёзд. Чем ближе они подходили, тем ярче и громче становился корабль, пришвартованный у берега. Он сиял пёстрыми огнями, богатыми одеждами и дорогими украшениями.

На подобных плавучих праздниках, как обычно говорили в народе, не было ни пушек, ни множества отсеков на нижних палубах. Всё пространство было отведено под досуг для дорогих гостей. Далеко от берегов Спокойного моря подобные корабли не отходили: дрейфовали на мелководье под присмотром рыцарей. Одним словом, это был танцевальный зал, перенесённый в море. Ни на что другое плавучие праздники не годились.

Рэймонд ни за что бы не стал у штурвала такого корабля. Он казался пирату слишком громоздким и чересчур заметным.

Богатство плавучего праздника нельзя было передать словами. Даже издалека он внушал неизгладимое впечатление неописуемого величия. Казалось, что каждое украшение вопило о состоятельности хозяина этой посудины.

На палубе собрались первые гости. В чудесных нарядах, все они гудели, как рой занятых пчёл. Трудно представить, какое разнообразие влиятельных людей собрал в одном шатком месте хозяин праздника.

Однажды, когда такие корабли только начали набирать популярность среди аристократии, объявился богатей, который пригласил на маленький личный шлюп самых избранных гостей. Как полагалось, вечером они вышли в море. От хорошей выпивки никто не обратил внимания, что корабль уходил всё дальше и дальше от берега. К утру, когда пришло время спускаться на землю, гости осознали, что находятся посреди открытого моря, а капитана и след простыл. Морским рыцарям удалось найти потерявшихся аристократов, но не все из них выдержали капризы стихии. Устроившего подобную расправу так и не поймали, но с тех пор плавучие праздники стали собственностью короны, которые вместе со стражей выдавались желающим устроить праздник.

Реналь, проведший добрую половину своей жизни на таких мероприятиях, заранее знал, что их там ожидало: дамы в пышных платьях, кавалеры в пестрых нарядах, обсуждающие друг друга и всех, кого ни попадя. Повезёт, если кто-нибудь, перепив шампанского, затеет громкую взбучку. Принц был свидетелем нескольких подобных конфликтов: каждый из них оставил о себе красочный отпечаток в памяти, как лучшее развлечение вечера. Кроме выходки Равендора на празднике невест, конечно же.

– Вы не боитесь, что что-то пойдёт не так? – принц бросил взгляд сквозь прорезь в маске на капитана. Он не раз прокручивал в голове мысль о побеге и том, чем может обернуться подобная авантюра. Но такие идеи возникали скорее из упрямства, чем из необходимости. Реналь находился в удивительно хороших условиях. Всё, на что он мог пожаловаться, – на скуку и косые взгляды матросов. Второе особенно доставляло дискомфорт. В какой-то момент лан Эккель даже решил, что при любой возможности попытается исправить это. Неважно пробудет он на корабле ещё несколько дней, месяцев или циклов. Раз уж наказ Рэймонда не избавил его от немого недовольства, то нужно в первую очередь понравиться команде. А уж потом говорить о том, чтобы зародить в себе доверие к капитану.

Однако, сейчас, глядя на роскошное судно, было бы, наверно, опрометчиво не воспользоваться шансом на побег.

– Я предпочитаю не думать об этом, а просто наслаждаться вечером. Тебе тоже советую. – Рэймонд поправил маску, каждое кольцо и только потом достал пригласительное, уже не скрученное, а сложенное в несколько раз, чтобы поместиться во внутренний карман камзола. – Лучший план в таких ситуациях – это его от отсутствие. – Он не был уверен, что принц заметил его лукавое подмигивание через маску, но всё равно ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться на борту.

Перед трапом стоял высокий мужчина, всем своим видом больше напоминающий неприступную стену замка.

– Добрый вечер, – раздался голос стража. – Кого я имею честь встречать?

Рэймонд с уверенностью знатока сначала учтиво поклонился, а после передал проверяющему приглашение.

– Лорд Варис. Странно, что популярность моих борделей не бежит впереди меня. Хотя я весьма скромен в подобном, – представился пират, не выказав ни крупицы вранья. Он чувствовал себя абсолютно уверенно, совершенно не сомневаясь, что проверяющий безоговорочно поверит в его придумки. – А это мой дорогой друг, господин Петир, известный своими успехами в лечении жемчужной пылью. Очень действенным, скажу я вам!

Принц уставился на капитана с интересом. Он даже завидовал тому, с какой лёгкостью у Рэймонда получалась столь убедительная ложь из абсолютно абсурдных титулов, придуманных наспех. Возможно, пират репетировал своё маленькое представление всё это время, но Реналь сомневался, что тот подходил ответственно к чему-то, кроме управления кораблём.

– Вашей скромности можно позавидовать сильнее, чем моим достижениям, – весьма искренне заметил Реналь.

– Отнюдь! – Рэймонд сделал несуразный жест рукой, но отчего-то он получился действительно деловым. – Я так же скромен, как каждая красавица в моих заведениях.

Мужчину у трапа сценка явно не впечатлила. Кивнув каким-то своим мыслям, он вернул, по его мнению, лорду Варису приглашение со словами:

– Приятного вечера.

– И вам того же.

Пожелание звучало неуместно, но Рэймонда это уже мало волновало. Спрятав приглашение, он стремительно поднялся к палубе, но ступил на неё, только дождавшись Реналя.

Пирата с принцем тут же затянул ворох сладких запахов, приятной музыки и весёлых голосов. В месяц пыльцы погода была просто замечательной, так что всё самое интересное происходило наверху. Свежий морской воздух неплохо проветривал голову от паров алкоголя, а открытые воды были в доступе для всех, кто страдал морским проклятьем.

Стоило им отойти подальше от трапа, Реналь тут же весело возмутился полушёпотом:

– Я большей чепухи в жизни не слышал!

– Но он же поверил. Главное – говорить, а что – уже не так важно. Учись, пока я жив.

Мимо гостей проплывали слуги с подносами. Они мастерски лавировали между пышных юбок так, что ни одна капля дорогого напитка не оказалась вне хрустальных бокалов. Таким же образом подносили закуски тем, кто стоял дальше от столов, но разнообразие блюд на подносах не радовало глаз. Если хотелось полакомиться чем-то особенным, всё равно приходилось пробираться сквозь толпу.

Рэймонд подловил одного из слуг, бесцеремонно взяв у того с подноса два бокала пузырящегося напитка. Один из них Хейз передал Реналю, безмолвно предлагая выпить за сегодняшний праздник. Оценив аромат дорогого шампанского, пират деловито поинтересовался:

– Итак, что же мне стоит знать о весёлой жизни аристократов? – он перехватил бокал поудобнее, жестом руки обрисовывая происходящее на палубе.

– Не хочу расстраивать, но не такая уж она и весёлая. – Реналь прильнул к своему бокалу и сделал небольшой глоток, наслаждаясь изысканным букетом игристого шампанского.

В стороне раздался заливистый женский хохот. Рэймонд хитро заметил:

– По ним не скажешь.

– Верно, – размашисто кивнул принц, – просто в такие вечера у всех отключаются мозги и просыпаются другие инстинкты. – Он наморщил нос от недовольства, а Рэймонд незаметно задержал на этом забавном жесте взгляд.

– Те, что можно утолить в моих борделях? – протянул он, не отрывая синих глаз от принца. Пират сделал глоток, пряча ухмылку в играющем среди огней хрустале.

Расслабившись в знакомой обстановке, Реналь деловито вздёрнул подбородок:

– Или моими жемчужными «исследованиями».

Рэймонд качнул головой, получая абсолютное удовольствие от этой стороны характера пленника. Он вёл себя как настоящий принц: слишком уверенно, высокомерно и капризно, будто каждый его шуточный ответ стоил нескольких мешков золота.

Они простояли среди толпы какое-то время, потягивая шампанское. Капитан всё бросал взгляды в сторону накрытых столов, наблюдая, как стремительно расходятся тарталетки, канапе и прочие дорогущие блюда. Когда очередную пустую тарелку убрали, заменив чем-то новым, Рэймонд не выдержал:

– Идём к столу, хочу успеть попробовать всего и понемногу.

Накрытый шёлковой скатертью с бахромой, он ломился от всевозможных угощений, источающих аромат пряностей, соли и сладости. Большие серебряные подносы не оставляли на столе свободного места: запечённая рыба с хрустящей корочкой, мясо, нарезанное тонкими ломтиками и щедро приправленное специями, ароматные пироги с фруктовой начинкой. Между основными блюдами стояли глиняные чаши с орехами, сыром, оливками, оставленные для лёгкой закуски между разговорами. Бокалы с тёмным ромом и вином отражали свет, а хрустальные графины с напитками заманчиво мерцали, предвещая долгий, насыщенный вечер.

Рэймонд, увидев такое разнообразие, сменил лёгкое игристое шампанское на терпкое насыщенно-красное вино. Пальцы потянулись к украшенной листом салата мясной закуске и соусу, как оказалось, из сладких ягод.

По примеру пирата Реналь обратил внимание на закуски. Его взгляд задержался на карамелизированных фруктовых ломтиках, какими он любил лакомиться после ужина. Еда на «Бунтовщике» оставляла желать лучшего, а по подобным яствам принц очень соскучился.

Вечер за вкусными лакомствами тянулся неспеша. Пират с принцем наблюдали за гостями, их оживлёнными беседами, громкими тостами и небрежными жестами, сопровождающими смех. Корабль слегка покачивался, свет фонарей мерцал на позолоченных бокалах, утопая в ночном море.

Рэймонд лениво провёл пальцем по краю бокала, бросая мимолётные взгляды на пару, что шепталась неподалёку. Чутьё пирата не подвело, ведь стоило ему отвлечься, как дама истерично закричала, привлекая всеобщее внимание. Она бранила своего неверного возлюбленного, не жалея красочных эпитетов, размахивала руками, накидывая обвинения. Громкий монолог стал всеобщим достоянием. Как бы суженый ни пытался успокоить её, женщина вырывалась и верещала ещё громче, обвиняя его в неверности. Попытки мужчины накричать на неё в ответ вызвали невиданное возмущение. Он, готовый провалиться от стыда, понизил голос, умоляя возлюбленную успокоиться и поговорить спокойно.

Где-то в толпе кто-то усмехнулся, другой шепнул что-то соседу. Громкой парочке удалось договориться. Мужчина схватил женщину за локоть и отвёл в сторону. Диалог продолжился шёпотом, но по-прежнему яростным со стороны обиженной.

– Интересно, о чём после подобного представления имеет смысл шептаться в стороне? – невзначай спросил Реналь, крутя в руках пустой бокал. Сцена ревности, измены или обиды принца не впечатлила, хотя он всегда поражался, как можно так унижаться перед публикой, готовой перемывать чужие кости раз за разом.

Рэймонд хмыкнул, поглядывая то на Реналя, то на яростно шепчущуюся парочку. Лёгким движением пират скользнул за спину принца, спрятал хищную ухмылку за бокалом вина и нагло склонился над чужим ухом. Он сделал паузу, словно прикидывая, насколько драматично должен прозвучать его голос, а потом заговорил комично и взволнованно, специально преувеличивая:

– Почему ты так посмотрел на неё? Я что, больше тебя не привлекаю?

Реналь вздрогнул, когда отдающее нотками крепкого вина дыхание внезапно раздалось позади него. Принц покосился на пирата округлёнными глазами и поймал лукавую улыбку, искажённую хрусталём.

Несмотря на удивление пленника, Рэймонд с удовольствием продолжил, пародируя теперь мужской голос:

– Как? Я просто моргнул! – пират возмущённо ахнул, выдавливая из себя то тонкий женский голосок, то уставший шёпот: – Ты никогда так не моргаешь, когда я говорю с тобой! Я не могу это контролировать! Всё ты можешь! Изменник! Неблагодарная скотина! Для кого я надела это платье?! Ты знаешь, как душит этот корсет? Ты могла надеть что-то другое! Может… Может, я хотела, чтобы твои пальцы нежно расшнуровали его этой ночью, а не срывали как обычно!

Реналь почти подавился смешком. Непонятно, покраснел он от услышанного, алкоголя или чужого шёпота над ухом.

– Дорогая! Всё! Я ухожу! Куда? Мы на корабле. Ухожу! Навсегда! – трагично продолжил Рэймонд, стараясь подбирать слова под чужие жесты и движения губ. – А как же наши дети? Если они тебя не останавливают, подумай о нашей собаке! Дорогая, постой! Я же умру без тебя! Мне никто, кроме тебя, не нужен! Останься со мной! Хочешь, я больше никогда не посмотрю ни на кого другого! Вот! Выколи мне глаза собственными прекрасными пальчиками! Прости меня! Прекрати, что за глупости ты говоришь.

Не выдержав, Реналь сдавленно фыркнул, но быстро прикрыл рот ладонью. Рэймонд, нисколько не смущаясь, продолжил своё маленькое представление, теперь уже с более низким, наигранно чувственным голосом:

– Я не заслуживаю тебя! Ты – звезда в ночи, мой маяк среди тьмы. Твоя кожа мягче шёлка, твой взгляд опаснее бурь, а твои слова возбуждают меня сильнее, чем игристое шампанское в наших бокалах! Я жажду тебя так же, как корабль жаждет гладкий штиль…

Пытаясь сохранить остатки достоинства, принц тихо возмутился:

– Рэймонд, хватит, вдруг они услышат. – Он сделал шаг в сторону, посмотрев на пирата, хоть и снизу вверх, но очень выразительно. Все это было настолько абсурдно, что несмотря на серьёзное выражение лица, принц не мог сдержать улыбку. Даже откровенный до невозможности Равендор не устраивал подобных сцен.

– Не думаю, что теперь им есть дело до кого-то, кроме друг друга… – хмыкнул Хейз, неотрывно наблюдая за парочкой. Через несколько секунд пират неприлично присвистнул: – Ух, да он её сейчас съест.

Реналь не смог сдержаться и повернул голову в сторону парочки. Те, будто ничего не произошло, страстно целовались, прижимаясь друг к другу. Говорил ли в их телах переизбыток алкоголя, или они действительно не стыдились публичного проявления подобных чувств, Реналь даже не хотел разбираться. На балах и приёмах дома он старался абстрагироваться от влюблённых, что прятались в тихих уголках замка. Но они хотя бы прятались, а здесь…

– Рэймонд! – лан Эккель залился краской, спешно отводя взгляд. В себя он пришёл после приглушённого смеха пирата. Тот отставил бокал и загородил целующуюся парочку собой, чтобы не травмировать хрупкую психику принца.

Только Хейз собирался пошутить, как перед пиратом и принцем возникла новая преграда – холёный молодой человек. Тот был настолько уверен в своём обаянии, что начал диалог так, будто просто отошёл на пару минут и вернулся к старым друзьям. На его лице сияла до того вычурная улыбка, что желание переброситься с ним парой вежливых слов исчезло без следа.

– Ну что за люди пошли. Ни стыда, ни совести. – Он негодующе покачал головой. – В таком приличном обществе!

– Мы знакомы? – лишь маска скрыла недовольный изгиб брови Рэймонда. Любого уважительного человека такой пренебрежительный тон вопроса сразу же оттолкнул, но незнакомец только подарил Хейзу ослепительную улыбку и лёгкий смешок.

– Навряд ли, но мы можем это исправить. Альберт Кроу, приятно познакомиться.

Даже Реналю стало абсолютно ясно, что неосведомлённого беднягу нужно спасать. Возможно, потому что принц уже был свидетелем того, как быстро меняется настроение Рэймонда.

– Петир Селби, рад знакомству, – вежливо улыбнувшись, он протянул ладонь для рукопожатия и не забыл вставить словечко за пирата. Чем больше у Рэймонда возможности открыть рот, тем скорее из него выскочит что-то очень пугающее. – Это мой друг Варис, он тоже рад.

Рэймонд демонстративно скрестил руки на груди, пренебрежительно бросив:

– В экстазе.

Альберт снова улыбнулся, не уловив чужого недовольства, а когда в ходе обмена любезностями узнал о деятельности Петира и Вариса, тут же принялся льстить:

– Ох, я слышал о вас!

– Правда? – удивился Рэймонд, растянув губы в очень саркастической ухмылке.

– Конечно! Простите, что не узнал вас раньше. Шампанское спутало всё в голове.

–– Понимаю, – кивнул Реналь, косясь на пирата.

– Чем планируете заняться на этом вечере?

Вот он, шанс очень элегантно улизнуть от продолжения диалога и вероятного убийства.

Соображать приходилось быстро. Реналь не умел врать так искусно, как делал это Рэймонд, но очень старался. Насыщенная череда сегодняшних событий спуталась в один ком. Принц бегал глазами по украшенной палубе, пока его взгляд не зацепился за мерцающие огоньки.

–Как раз хотели отойти к борту. Мой друг уверяет, что огни корабля красиво отражаются в воде.

– Это действительно так! – подтвердил Альберт. К сожалению, им достался слишком твердолобый собеседник. Либо чересчур наглый. Он махнул рукой в сторону борта, предложив: – Пройдёмте.

Реналь видел, как Рэймонд прокручивал кольцо на большом пальце, при этом недовольно сжимая челюсть. Нарочно ли он отмалчивался, чтобы глянуть, как справится пленник, или спасал от своего едкого красноречия? В любом случае, уже даже лан Эккелю надоело любезничать. Может, как принц, он не мог прогнать Альберта, но перед неприятным собеседником сейчас стоял Петир Селби – лекарь, занимающийся исследованием жемчужной пыли.

– Вы так любезны, – выпалил Реналь, нервным жестом коснувшись груди. – Но, Альберт! У меня есть для вас небольшое предложение. Вижу, вы человек надёжный. Я занимаюсь исследованием жемчужной пыли в научных целях, и у меня всегда с собой хотя бы один мешочек. Так, на всякий случай.

– Я понимаю, к чему вы клоните, – поощрил Кроу с зажжёнными от предвкушения глазами.

– Просто прекрасно. Если вы соизволите спуститься на нижнюю палубу, где не будет посторонних взглядов, я подойду к вам через несколько минут.

Альберт исчез так же быстро, как появился: сначала в толпе, а потом и вовсе где-то на нижней палубе корабля.

Не успел Реналь выдохнуть, Рэймонд изменился в лице, и голос его уже не полнился пренебрежением. Наоборот, пират вернулся к прозорливому тону. Он закинул в рот несколько орешков, хотел бы снять маску, но вовремя остановился и только смахнул несколько прядей от лица.

– Маленький принц, какие изящные навыки обмана! Может, мне стоит снять с тебя маску и убедиться, что тебя не подменили?

– Я просто умею удивлять, когда это действительно необходимо. – Реналь оглянулся по сторонам. – Предлагаю действительно отойти к борту, чтобы скрыться от этого Кроу.

Рэймонд кивнул и, нагло ссыпав ещё горсть орехов в карман, проследовал за принцем. Они отыскали свободное местечко у фальшборта ближе к корме корабля. Пират облокотился об него спиной, чтобы с удобством наблюдать за происходящим. Его взгляд лениво скользил по толпе, иногда цепляясь за чьи-то украшения, манеру держаться или слишком громкий жест, будто в поисках добычи.

Реналь, глянув за борт, стал противоположным образом, облокотившись о борт руками. Плечи чуть поднялись, будто защищаясь от ветра, который здесь, в кормовой тени, казался прохладнее. Он всматривался в волны, стараясь не отвлекаться на шум.

На тёмной воде отражались огоньки масляных ламп из цветного стекла. Свет дрожал, ломался от движения корабля и порывов ветра. Позади доносился смех, звон бокалов и нестройная мелодия флейты.

– Напоминают звёзды, – мечтательно заметил принц с лёгкой улыбкой.

– Кто? – Рэймонд чуть повернул голову, чтобы понять, о ком или о чём говорил Реналь. – А, фонарики. Очень сентиментально.

Принц лишь качнул плечом, не отводя взгляда от воды.

– Вам… тебе не понять.

– Действительно, куда же мне, кровожадному пирату, до тонкостей аристократической души, – с ленивой иронией протянул Рэймонд.

Реналь молча закатил глаза. Другой бы наверняка подхватил тему: добавил пару восторженных фраз, повздыхал о красоте звёзд, польстил наблюдательности в надежде снискать расположение, попытался бы блеснуть образованностью. Навряд ли искренне, скорее из вежливости и корыстных целей: «Я поддержал бессмысленный разговор принца, он обязательно это оценит»!

На мгновение Реналь задумался о том, сколько в его окружении было голосов, звучавших ради выгоды. Такая простая, искренняя мелочь, как отражение огоньков, напоминающих звёзды, стала бы орудием этикета и выгоды. В этом отношении Рэймонд был самым честным человеком, насколько вообще можно считать честным пирата, который крадёт, стреляет без предупреждения и врёт, когда это удобно. Но хотя бы не тогда, когда все остальные вокруг улыбаются.

В неровном строе разноцветных огоньков погасла одна звезда. Гирлянда из цветного стекла, примотанная к мачтам, пошатнулась. Реналь не отрывал взгляда от воды, но что-то в ней изменилось. Рябь побежала по воде совсем иначе. Она не тянулась за ветром, не бежала от движения корабля – нервно дёрнулась, будто под мерцающей поверхностью кто-то шевельнулся. Принц прищурился. Блики ломались, выстраивались в опасные сполохи. Узкая, длинная, почти незаметная тень скользнула вдоль корпуса судна. Сердце кольнуло плохим предчувствием.

– Рэймонд… – голос прозвучал очень тихо и тревожно.

– Что? – откликнулся тот, не отрываясь от наблюдения за толпой. – Увидел саму Иллаиду в отражении звёздного неба?

– Рэймонд! – глаза принца всё ещё не могли оторваться от чёрной воды. Он на ощупь нашёл пирата и дёрнул его за рукав.

В дрожащем разноцветном свете будто поселилось нечто чужое. Это точно не игра воображения, не следствие одного бокала шампанского.

Рэймонд все же обернулся, вгляделся в воду. В этот момент гладь под бортом вдруг вздрогнула, сквозь треснувшие блики прорезалась мертвая, бледная рука – тухлого сине-серого цвета, местами вздутая от солёной воды, с кривыми пальцами, похожими на водоросли.

– Дьявол морской! – капитан с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть от борта в страхе. Лицо его вмиг стало серьёзным.

Поедеными хищной рыбой пальцами рука впилась в древесину корабля, царапая ладонь об прилипших моллюсков. Очень медленно из воды появилась вторая рука, а затем – изуродованное водой и временем человеческое лицо.

Реналь отшатнулся, в глазах вместо янтаря и огней праздника горел искренний испуг.

– Кто… Кто это?

– Это – очень плохо! – нахмурившись, Рэймонд, уже лихорадочно заозирался. – Нужно немедленно валить с корабля, иначе…

Женский визг вспорол вечер. Крик был оглушительный, рваный, срывающийся на хрип, полный ужаса. Он захлестнул музыку, заглушил смех. Пират инстинктивно повернул голову. Через борт перевалилось ужасное нечто, чьи человеческие черты давно были изуродованы временем, солью и хищными рыбами. Лохмотья одежды путались с водорослями и рыболовными сетями. Нижняя челюсть не закрывалась, из нее тонкой струёй стекала вода вперемешку со странной, вязкой чёрной жидкостью. Зрачки были абсолютно белыми. Подобие человека кряхтело, рычало и, волоча ноги, двигалось на женский вопль.

Послышались глухие удары: шаги, беготня, звук упавшего стула и опрокинутого подноса. В этой какофонии уже не различались голоса. По доскам заскользили первые следы – мокрые, тёмные. Не принадлежащие живому телу руки хватались за борта и отточенными движениями перебирались за борт в поисках добычи.

– Утопленники! – закричал кто-то с другой стороны палубы. Слово ледяным шёпотом пробежало по кораблю, сея панику.

– Утопленники?.. – со страхом переспросил принц.

– Поверь, может быть хуже.

Реналь сдавленно сглотнул и бросил на пирата тревожный взгляд, полный немого вопроса.

– За утопленниками всегда приходит змей.

Он был предводителем армии мертвецов, хотя никто никогда не находил между ними связи. Погибшие когда-то в море озлобленные моряки, несправедливо утонувшие потерянные души мрачной рукой дьявола Маариса на дне превращались в ожившие трупы. Они охотились за человеческими жизнями в надежде вернуться, поглощали чужие крики, чтобы снова начать говорить. Утопленники встречались поодиночке на мелководье, маленькой группой у рыболовной шлюпки, на берегу, но когда толпы мертвецов вваливались на корабль, все ждали прихода главного чудовища – морского змея.

Они любили играться и лакомиться человеческими жизнями. Их покрытые чешуёй тела топили корабли, острые ядовитые клыки разрывали паруса, огромные головы ломали мачты, как щепки.

Рэймонд никогда не встречался с морскими змеями вживую, но слышал истории о них: о налитых ядом глазах, блестящих зубах, разящих хвостах. Он видел последствия, знал о предшествии, понимал, что будет происходить, когда нечто подобное появится.

Праздник сорвался в бездну паники. Там, где ещё минуту назад плыли разговоры, пели флейты и блестело вино в бокалах, теперь громоздились опрокинутые стулья, рассыпанные блюда и бегущие фигуры, мелькающие яркими пятнами.

Мерзкие, скользкие силуэты всё ползли. Тела, покрытые водорослями и синими пятнами, карабкались на палубу, обглоданные пальцы тянулись к пышущим жизнью человеческим телам.

Каждый стражник сегодняшнего вечера мысленно множество раз пожалел о том, что гостям запретили приносить оружие. Им приходилось защищать гостей, прикрывая собой, сражаться с остервенением и ужасом в глазах. Яркую палубу окрасили чёрные сгустки чего-то инородного. Запах гнили напрочь перебивал сладкую парфюмерию.

Рэймонду понадобилось три секунды, чтобы оценить обстановку. Пираты не были склонны к истерике. Он резко толкнул плечом испуганного юношу в расшитом кафтане и выхватил у охранника за поясом короткий тесак.

– Верну, если останешься цел, – Хейз снял с себя маску и отбросил её в сторону. Собственную жизнь пират не доверял никому, кроме себя.

Резкий, мокрый удар пронёсся где-то совсем рядом. Утопленник с хрипом рухнул на доски, скользя по крови и морской влаге. Рэймонд с силой выдернул клинок из мертвого тела, резко обернулся и увидел, как другой мертвец рванулся в сторону Реналя. Лезвие описало дугу, враг отшатнулся, оставив после себя лужу тёмной жидкости.

Принц стоял, испуганно глядя на происходящее, со смесью ярости и страха. Он уже думал вооружиться упавшим к ногам подносом, но едва ли это спасёт его от мерзких тварей. Рэймонд был надёжнее, но лан Эккель не хотел полагаться только на навыки пирата.

– Мне нужен твой кинжал! – вырвалось у него.

Рэймонд странно посмотрел на принца, стряхнув с лезвия противную чёрную жижу. Тесак лежал в его руке совсем иначе: он был меньше, но тяжелее любимого палаша, отчего движения рукой были не такими стремительными.

– Кинжал? С чего ты взял…

– Пожалуйста!

Когда Хейз услышал, как дрогнул голос Реналя, он наклонился, чтобы достать из сапога маленький кинжал.

– Держи, только не потеряй его.

Принц крепко обхватил пальцами тонкую рукоять. Холод металла подействовал отрезвляюще. Лёгкость и решительность пришли на смену оцепеняющему страху, и это удивляло принца больше всего.

Когда, казалось бы, небольшого кинжала хватило, чтобы защититься от неповоротливых утопленников, произошло самое страшное: из воды показался морской змей. Сравнительно с тем, о чём писали и говорили, он был небольшим: тёмно-синее тело в бликах масляных ламп едва могло охватить корабль, чтобы раздавить его. Оно и понятно – на такую глубину, к счастью, не мог заплыть кто-то огромный.

Чудовище высоко поднялось, опустив хвост на нос корабля, отчего тот накренился, а тварь беспорядочно завертела тупой треугольной мордой. Гости вопили от страха, но это лишь раззадорило монстра. Змей гневно зашипел, призывая очередную волну. Длинный хвост ударил по фок-мачте, ломая её пополам, как хрупкую веточку. Щепки и обломки корабля беспомощно захрустели под блестящими боками монстра, крошась на части.

Реналь попятился, боясь хоть на секунду отвести взгляд от морского змея, волосы на затылке зашевелись от ужаса, а пальцы невольно сжались на чужом кинжале. Шаг за шагом он упёрся в стол, у которого они с Рэймондом ещё недавно пробовали угощения.

Широко расставив ноги, Хейз выставил тесак перед собой, собираясь, при необходимости, броситься на тварь, однако ему приходилось отбиваться от липнувших со всех сторон утопленников. Услышав змеиный рёв, они будто озверели, бросились на оставшихся людей с новой силой. Остальные скрылись в глубине корабля, вознося Сирингу молитвы.

Грохот стоял невыносимый. Рэймонд не мог различить собственных мыслей и дыхания, ведомый предчувствием, он обернулся. С глухим грохотом в небо взлетел огненный след – ядро, летящее прямиком в сторону морского зверя. Из темноты ночи выплыл «Бунтовщик», красуясь боком с выставленными на нём пушками.

– Что… Что они делают?! – закричал Реналь, хватаясь за край стола. – Змей же их заметит!

Рэймонд прикинул траекторию выстрела, будто сердцем чувствуя родной корабль. Когда прозвучал второй залп, капитан рассмеялся почти что триумфально и очень гордо.

– Они хотят завалить на него мачту! – страх слетел, будто пороховая пыль после выстрела. Рэймонд не сомневался, что это Гэб руководил происходящим – настолько чётко корабль повернулся боком и настолько метко летели снаряды. Капитан мог бы вечно следить за работой «Бунтовщика», но происходящее на палубе плавучего праздника требовало его полного внимания. Мертвецы сбились в группы, наваливались своими противными скользкими телами, хватали за руки, ноги, кусались, а их желание выцарапать глаза было сильнее жажды любого пирата, наконец ступившего на берег.

Прыткий утопленник с кривыми когтями рванулся в сторону пирата, издав противный утробный звук, будто внутри него зашевелились сотни маленьких щупалец. Живот его действительно был вздут. Когда Рэймонд полоснул по нему, оттуда потекла мерзкая жидкость, будто в бочке с ромом сделали дыру,

«Бунтовщик» продолжал прицеливаться. Хейз, обратив внимание на вспышку залпа, потерял контроль над происходящим на мгновение. Он всё надеялся, что ядро заденет изворотливого змея вместо мачты, что раненый зверь взревёт и исчезнет под водой, но залпы только пугали прячущихся в трюме. За всем этим пушечным представлением Рэймонд не заметил, как морской змей напрягся, хищно выпрямляясь, и резко метнул хвост вперёд.

Зато Реналь наблюдал за всем, тревожно реагируя на каждый грохот и постороннее движение. Он видел, хотя, скорее, необъяснимо понимал, что морской змей собирался лишить Рэймонда возможности так уверенно размахивать палашом.

– Рэймонд! – вскрик сорвался с губ Реналя, пока сознание ещё до конца не поняло, что он сделал. Принц рванулся вперёд и пихнул капитана в бок, вложив в это движение страх, ярость, решимость.

В ту же секунду змей рванулся вниз, извиваясь подобно волнам. Змеиный хвост заметался по палубе. Реналь чудом не попал под его смертоносный удар вместо Рэймонда, чего нельзя было сказать про левый борт корабля: щепки полетели в разные стороны. Принц шагнул ближе к мачте, змей развернулся всем телом, вскинув плоскую треугольную морду, на которой раскаленным золотом горели звериные глаза, а из пасти торчали клыки длиной с кинжал Рэймонда, узкие, блестящие и почти наверняка ядовитые.

Монстр сделал слепой бросок вперёд, голова чудовища врезалась в мачту. Та жалобно затрещала, но осталась цела. Реналь оцепенел, когда к нему пришло осознание, во что он ввязался. Как он, всего лишь принц, теперь должен справиться с морским чудовищем? Пусть и не таким большим, каких он видел на изображениях в книгах, но это всё равно змей.

Среди роя паникующих мыслей, которые кричали о том, что нужно бежать и прятаться, поселилась одна – странная, чужеродная, на которую не был способен разум принца, привыкшего к роскошной спокойной жизни: «Это мой шанс». Не сбежать, не отступить, не спрятаться. Не быть обузой. Не быть просто «принцем». Экипаж Рэймонда запомнит этот момент. Если Реналь сделает это, то они перестанут считать его неспособным пленником.

Рука дрогнула. Он стиснул кинжал, шагнул вперёд – и с яростным рывком полоснул лезвием по мягкой светлой чешуе. Металл вошёл тяжело, с вязким звуком. От низкого звериного воя зазвенели и посыпались окна в каюте. Реналь едва успел отшатнуться, закрыв голову руками, как по плечу чиркнула пара острых зубов, боль вспыхнула, проступили мелкие капли крови. Реналь до последней секунды был уверен, что всё будет хорошо, что он справится… Принц едва сдержал отчаянный, полный боли стон – его план не сработал. Он собственными руками вынес себе смертный приговор и всё испортил.

Не змей, змеёныш с неокрепшей чешуёй слепо замотал головой, из раны хлынула горячая тёмная кровь. Тварь рванулась вбок, задела сломанную мачту, и она, уже надломленная, рухнула на его тело с грохотом и скрипом древесины.

Рэймонд не успел опомниться, отбиваясь от толпы утопленников. Только когда те, как один, подняли головы, внимая крику зверя, пират смог выдохнуть. Наряд был больше похож на тряпки, которыми матросы начищали палубу. Хейз бросил чужой тесак и, едва ли не подскальзываясь на чёрной слизи, рванул к угасающему принцу. На чужой белой рубашке расцвёл красным след от укуса, а и без того светлая кожа принца побледнела. Перепуганный и лишённый сил, он выглядел, мягко говоря, плохо.

– Я потерял кинжал… Прости. – Реналь обессиленно сполз на колени, словно увядший цветок. Вокруг раны медленно расползалась ноющая боль, точно к руке прикоснулись раскаленным железом.

– Брось, я пошутил. – Рэймонд опустился вслед за принцем, чтобы осмотреть змеиный укус. Украдкой бросив на него гордый взгляд, пират, аккуратно придерживая Реналя, постарался оттянуть ворот его рубашки. – Украл у вредного мужика на рынке, он ничего не стоит.

Слушая речь Рэймонда, принц невольно улыбнулся: слабо, доверчиво, как ребёнок, слушающий любимую сказку. Всё, что ему сейчас хотелось, – это провалиться в сладкую негу и скорее забыться во сне, пока чужой голос убаюкивал, словно колыбельная. Тяжёлые ресницы обессиленно задрожали, и Реналь вздохнул, цепляясь пальцами за чужие запястья в поисках опоры. Сумрачная палуба расплывалась, превращаясь в зыбкую рябь, но юноша прильнул к плечу капитана. Вздохнул. Один раз, другой.

– Не бросайте меня… – шёпот принца был так слаб, что походил на дуновение ветра. Разбитое, дрожащее дуновение, адресованное то ли Рэймонду, то ли всей команде. Можно ли привязаться к пиратам, будучи у них в плену? Кто-то твёрдо ответит: «нет». Но сейчас, окружённый обломками корабля, почувствовавший вкус своей первой победы, Реналь ни на миг не задумывался. Можно.

– Договорились, только не закрывай глаза.

***

Чудом им удалось перебраться на «Бунтовщика» и отплыть от места происшествия, не привлекая внимания разъярённого змея. Белые паруса растворились в тягучей темноте ночи.

Рэймонд перенёс Реналя на койку в своей каюте, вытерпел брюзжание лекаря и остался следить за принцем, монотонно разгребая какие-то свои бумаги. После такого грандиозного праздника сна не было ни в одном глазу. Можно было бы сказать, что это из-за того, что капитана мучила совесть: ведь они уплыли, даже не позаботившись о безопасности других гостей. Но на самом деле он хотел дождаться пробуждения принца, чтобы понять, что было у него на уме в тот момент. Вряд ли бесшабашный авантюризм Рэймонда заразен, а даже если и так, некто с королевской кровью ни за что бы не поддался дурному влиянию.

В задумчивости Хейз стоял над столом, по привычке прокручивая кольцо с красным камнем на большом пальце. Его сейчас совсем не интересовали торговые расчёты или координаты, но заняться всё равно было нечем. Цифры и буквы складывались перед глазами в причудливых змей, пока Рэймонд не уловил краем уха движение со стороны спального места.

– Мы уже на «Бунтовщике»? – едва выговорил Реналь. Его длинные ресницы дрогнули, а от попыток пошевелиться боль в плече дала о себе знать. Принц невольно поморщился. Сонная апатия схлынула, последнее, что он помнил – бой с морским змеем и отчаянные попытки пиратов избавиться от чудовища.

Рэймонд обернулся, перекладывая какие-то бумаги в сторону. Он посчитал, что отвечать на вопрос не было смысла: кроме «Бунтовщика» Реналь нигде не мог оказаться, разве что только в гостях у Иллаиды. Вместо этого пират довольно хмыкнул и одарил юношу очевидным замечанием:

– Проснулся, маленький принц.

– Где змей? – Реналь сумел приподняться, а после короткого перерыва даже сесть. Его вопрос прозвучал уже более осознано, но всё так же тихо. Увидев слегка размытый силуэт Рэймонда, лан Эккель выдохнул. По-прежнему здесь, в своей маленькой «тюрьме».

– Мы уже уплыли, можешь не беспокоиться, – заверив принца о безопасности их местонахождения, Рэймонд бесцеремонно сел на край кровати. В его руках мелькнула чистая тряпка и бутылка без этикетки. – Как плечо?

– Болит, – честно признался Реналь, чувствуя, как пульсирует место укуса.

Рэймонд кивнул:

– Парацельс говорит, что тот змей не ядовитый, так что торкнуть тебя не должно. Но рану всё равно обработать надо.

В тишине каюты звонко хлопнула пробка. Чтобы содержимое не разлилось, Рэймонд зажал бутылку ногами и сначала сосредоточенно сложил кусок ткани в несколько раз, а потом накрыл им горлышко.

Только в тот момент, уже полностью избавившись от дурмана, Реналь сопоставил замечание об обработке раны и атрибуты в руках капитана. Если лекарь уже заходил, зачем Рэймонд это делал? Неужели сам вызвался выходить раненного пленника? Зачем? Или на самом деле все настолько плохо, что рана нуждалась в постоянной обработке? Тогда… Почему бы не переместить Реналя к лекарю, чтобы тот следил за ним? Неужели капитан и вправду такой собственник?

Из задумчивости его вывел обжигающе насмешливый вопрос:

– Ты ещё не снял рубашку?

– Ру… – Глаза принца округлились, а потом он смущённо развернулся к Рэймонду спиной. – С-сейчас. – Пальцы лихорадочно заработали над шнуровкой. Принц спешно снял верхнюю одежду и положил её себе на колени, опустив взгляд. Наверное, он бы мог закатить сцену, потребовав отвести его к лекарю, но всё же почувствовал в происходящем нечто особенное. Будто солнечный луч стал чуточку ярче.

Хейз аккуратно снял небольшой кусок ткани, которым до этого была прикрыта рана на плече и, смочив новую тряпку, аккуратно коснулся её кончиком раздражённой кожи. Он думал о том, что было неплохо прижечь укус, но грубые пиратские методы точно не предназначались для людей такого толка. Оставалось долго и упрямо менять повязки, пока рана не начнёт стягиваться.

Когда боль кольнула раненое плечо, Реналь досадливо поморщился, но не издал ни звука, только пальцы крепко сжались на ткани рубашки. Рэймонд работал молча, с тем редким вниманием к деталям, которое у пирата казалось почти неуместным – или, наоборот, пугающе естественным. Его пальцы были тёплыми, немного шершавыми, с мозолями от канатов. В контрасте с воспалённой кожей это ощущалось особенно остро. Он не торопился, но принц всё равно задерживал дыхание, напрягаясь каждый раз, когда мокрая тряпка касалась больной кожи.

– Потерпи, – глухо сказал Рэймонд, будто почувствовал чужое желание отстраниться.

Капитан убрал ткань, сложил её чистым краем и смочил сильнее обычного, отчего едкий алкогольный запах врезался в нос принца. Он недовольно зашипел и отстранился, как своевольный ребёнок. Не решившись поднять обиженного взгляда на пирата, он спросил:

– Что это?

Тонкая усмешка тронула губы Хейза.

– Святая вода из Хрустального озера.

Реналь обернулся, и глаза его округлились от удивления. Рэймонд, видя чистейшее ошеломление на лице принца, не сдержал лукавого смешка.

– Спирт. Это спирт.

– Спирт?

– Чистейший ром.

– Ром!? – в очередной раз переспросил принц, на этот раз очень возмущённо.

– Думаешь, у меня есть деньги на такую воду? – увидев, как скептически дёрнулась бровь пленника, Рэймонд оборвал любой его намёк: – Ну уж нет! Я знаю, что ты хочешь спросить! Это богохульство. Пусть у меня лучше пальцы отсохнут, чем я буду воровать у святых.

Это прозвучало почти как признание. Но Реналь молчал. Он бы никогда не подумал, что такой человек, как Хейз, чтил богов настолько, что не искусился волшебными свойствами воды из Хрустального озера.

Согласно легендам, в этом озере сходились три моря, а само оно служило единственным местом встречи морского и земного богов, где они не были обременены обещанием. Потому вода считалась священной.

Добывать её могли лишь специально обученные служители храма: очень редко они приплывали на Проклятый остров, чтобы просить богов о милости. Набранная без разрешения и благой цели, вода тут же теряла свои целебные свойства. А экспедиция на остров порой была не просто опасной, но и невозможной – тот не показывался всем подряд, будто исчезая с земли, прячась среди магического тумана.

Поэтому служители храма Сиринга научились очищать воду из хрустального озера самостоятельно. Её нельзя было купить даже за огромные деньги, священники часто отказывали больным королям, а за кражу божественной благодати могли не просто отрубить руку, но и повесить. Из-за этого священная вода становилась желанным трофеем для пиратов. Странно, что такой амбициозный капитан, как Хейз, не стремился завладеть чем-то подобным. И даже наоборот, отсекал любые мысли о том, что это возможно.

– Так что, ты позволишь? Или это слишком низко для тебя?

Реналь снова развернулся, опустив голову в немом разрешении. Со временем, чувствуя, как угнетала его тишина и нескончаемое жжение вокруг раны, принц печально заметил:

– Жаль, что так вышло с балом.

– Пустяк, – Рэймонд убрал бутылку рома на небольшой столик. – А ты хотел потанцевать?

– Я рассчитывал на несколько другое окончание вечера, – в голосе юноши прорезалась горькая ирония, напополам со смешком. – Не важно, какая теперь разница.

Рэймонд внимательно слушал принца, перебирая складки пропитанной алкоголем ткани. Он и сам предполагал, что их торжественный вечер закончится несколько иначе. Змеи очень редко заплывали настолько близко к Свободному континенту, потому что морские рыцари остервенело обороняли прибрежные территории. Интересно, какое наказание их ждёт за промах даже с таким мелким чудищем?

– А тебе принципиально развлекаться среди кучи разодетого народа?

– Нет… – помедлил с ответом принц. – Но атмосфера там была такая…

– Родная?

– Привычная.

Реналь обернулся, когда Рэймонд перестал монотонно касаться мокрой тряпкой его кожи. Поведя ноющим плечом, принц легко и изящно закутался обратно в рубашку. Сидеть полуголым перед капитаном он решительно не хотел, особенно когда тот смотрел на него с таким вызовом.

Оказалось, на то была причина. Рэймонд усмехнулся: в голову ему пришла весьма своеобразная идея.

– Хочешь, я устрою тебе бал? Не такой пышный, совсем крохотный.

– Прямо сейчас? – Реналь, словно завороженное дитя, склонил голову и исподволь посмотрел на капитана пиратов. – Хочу.

На самом деле Рэймонд не думал, что принц так легко согласится на нечто подобное. Так что был приятно удивлён его решимостью.

Капитан встал с кровати, склонился в учтивом поклоне и протянул руку Реналю. Выждав несколько мгновений, он приподнял голову. Во взгляде глубоких синих глаз, скользящих по принцу, было что-то вызывающее: дикий зверь, вышедший на охоту и ждущий действий своей жертвы.

– Станцуешь со мной?

Принц растерянно уставился на капитана. Кажется, он ещё не видел Рэймонда таким. Реналь жадно разглядывал его, ловил малейшие изменения мимики, тень на лице, коварный взгляд. Но лан Эккель только улыбнулся. Ледяные губы охотно подчинились, согласие легко скатилось с языка, словно он только и ждал его приглашения.

– С радостью.

Реналь вспорхнул с постели, игнорируя дискомфорт в плече, и театрально поклонился. Из-под длинных ресниц выглядывали озорные глаза.

Ткань рубашки под ладонью была тонкой, почти невесомой, как и сам Реналь – сдержанный, но в этом жесте удивительно хрупкий. Корабль слегка покачивался на волнах, аккомпанируя их молчаливому вальсу скрипом досок и ритмом моря.

В комнате стоял полумрак – лишь один фонарь, подвешенный у стены, отбрасывал мягкий медовый свет на их силуэты. Тени танцевали по стенам вместе с ними: размашисто, чуть насмешливо, будто кто-то сверху наблюдал за этой сценой с иронией.

– Может, по бокалу того, что осталось? – Капитан бросил взгляд на стеллажи, где на полках стояло несколько нетронутых фужеров.

Реналь усмехнулся, позволив себе расслабиться ровно настолько, чтобы закрыть глаза на секунду и почувствовать: он не в ловушке. Сейчас – просто в комнате, под руку с тем, кто возвращал ему обещанное развлечение. Пусть не такое помпезное, без музыкального сопровождения.

– Я бы выпил, – в отличие от пирата, взгляд принца был предназначен только Рэймонду. Он находился в каком-то своём экстазе счастья, который совершенно его преобразил. Полуоткрытые губы улыбались какой-то одной ему ведомой тайне, а глаза блестели, словно два янтаря. Капитан пиратов танцевал не самым лучшим образом, однако Реналя это ни капли не волновало.

Остановив танец, Хейз направился к стеллажу и достал оттуда два позолоченных фужера. Дорогой сервиз достался капитану после абордажа равендорского корабля. Команда не оценила безделушку, Рэймонд же был падок на подобный блестящий хлам. В его каюте тут и там было много трофеев, о истинной важности или предназначении которых никто не догадывался. Пирату просто нравилось окружать себя отголосками богатой жизни.

Рэймонд сдул пыль, натёр стекло рукавом и вернулся к кровати, где оставил бутылку, чтобы наполнить фужеры остатками рома.

Принц остановился в нескольких шагах от пирата, не решившись сесть обратно на кровать. Карие глаза безразлично скользили по дорогому сервизу, пока мысли бродили совсем другими тропами.

Всё-таки жизнь – странная штука. Долгие годы он стремился обрести свободу и не сразу заметил, что в плену у пиратов мог получить то, о чём так давно мечтал. Ему, несомненно, было страшно с такой лёгкостью и безмятежностью относиться к происходящему, но именно так проходили его последние дни вдали от дома – дома, который теперь ассоциировался с обязанностями. Он шутил, улыбался, и чем больше он себя отдавал, тем больше ему возвращалось сторицей. Даже сейчас. Кто бы согласился потанцевать с ним вот так, без музыки, один на один в тихой каюте? Реналь хотел творить безрассудные глупости, ужасно шутить, выпивать, носить что попало, говорить и не думать, делать и не волноваться о последствиях.

На периферии зрения мелькнули чужие руки, аккуратно наполняющие позолоченные фужеры. Реналь вздрогнул и сморгнул непрошенные слёзы, меняя выражение лица с задумчивого на безмятежное.

Рэймонд протянул ему ром с торжественным тостом:

– За такого удивительного и храброго пленника, которому удалось спасти капитана. – Хейз поднял фужер и, немного помедлив, неожиданно добавил: – До дна!

Реналь был готов к чему-то подобному. На тонких губах принца медленно распустилась довольная, чуть лукавая улыбка.

Капитан улыбнулся

и привычным глотком осушил бокал. Горло обожгло, но он не поморщился – взгляд всё ещё был прикован к принцу.

– М, – он поспешно убрал фужер от губ, кое-что вспомнив. – Ребята только о тебе и шепчутся с тех пор, как мы вернулись на корабль.

– Они уже всё знают? – принц удивлённо замер, не допив обжигающе крепкий ром. Его хватило на маленький глоток.

– Я не мог молчать, – пожал плечами капитан. – Ну, возможно, мне приспичило наговорить чуть больше, чем стоило.

– Не надо было. Теперь они будут ждать от меня чего-то грандиозного.

– Грандиознее, чем нападение на морского змея почти голыми руками? – Рэймонд чуть склонил голову на бок, глядя на принца. – Поверь, ты уже их покорил. Ещё немного, и будешь выпивать с ним за одним столом. Как со мной.

– Правда? Я не мог и мечтать… – Сладкая ложь легко слетела с языка. Именно на это Реналь и рассчитывал, бросаясь в схватку с морским чудовищем, иначе бы не стал рисковать своей жизнью. И пускай первоначальный план принца провалился, в конце концов ему улыбнулась удача. Он одержал победу – и хотел смеяться.

Тепло алкоголя ещё жгло горло, когда тишина вернулась, наполняя каюту мягким, почти домашним покоем. Здесь всё будто замерло в предвкушении – даже корабль, скрипевший минутой ранее, сейчас казался тише. Воздух хранил запах пролитого рома вместо лекарства, соли и мускуса. Реналь только сегодня понял, что так пахло и от капитана, стоило им приблизиться друг к другу, не ощущая привычного напряжения.

Глаза принца задержались на пустом фужере – в отражении стекла дрогнула улыбка. Он присел на край кровати, посмотрев на Рэймонда.

– Как часто пленников берут в команду? – осторожно спросил Реналь, стараясь выдержать взгляд капитана.

– А ты уже не рассчитываешь вернуться домой? – Он прокрутил пустой фужер в руках, постукивая по стеклу металлом одного из колец.

– Я… – Реналь сжал пальцы на рукаве рубашки. – Я даже не знаю, в чём смысл моего пребывания здесь. На что же я могу рассчитывать?

Рэймонд нарочно проигнорировал попытки принца заговорить о его свободе. Молчание повисло между ними. Только глухой скрип дерева под корпусом да отдалённый плеск моря напоминали, что мир не остановился.

– По правде говоря, почти никогда. Да что там, никогда. Пленные на корабле – считай что смертники. Они или умирают, или их продают. Но и там, в конечном счёте, их ждёт смерть. – В противовес своим словам, Рэймонд усмехнулся, и в этой усмешке тепла было больше, чем следовало бы. – Если постараешься, сможешь стать первым исключением.

Сидя на краю кровати, Реналь размышлял о сказанном. Свет фонаря отбрасывал мягкие тени на его бледное лицо, делая глаза глубже.

Рэймонд допил ром из фужера принца, вытрусил оба сосуда и отошёл к полкам, чтобы поставить их к остальному сервизу. К тому же ему показалось, что Реналю нужно немного больше пространства для мыслей.

– Почему ты так ко мне не относишься? – спросил принц негромко.

Чуть помедлив, Хейз не обернулся сразу. Он словно бы не понял вопроса или просто ждал уточнений.

–Как? – наконец прозвучало со стороны.

– Я не сижу в трюме, не питаюсь объедками, свободно гуляю по палубе, ты защищаешь меня…

– Я тебя не защищаю, – отрезал капитан, но в тоне не было ни холодности, ни раздражения.

– И всё равно. Ты за меня поручился, отстоял перед командой, – Реналь медленно поднял взгляд. – Ради чего?

Силуэт Рэймонда заслонил свет, когда тот встал напротив. На губах играла усмешка, не такая лёгкая, как обычно.

Ради чего? Хейз и сам не знал. Никогда в жизни он не брал пленников, считая, что это пустая трата сил, времени, запасов. А что сейчас? Сейчас один из них сидит с ним в каюте и пьёт ром.

Пират смотрел на принца, и внутри него ворочалось нечто непонятное. Ответ не приходил – ни быстрый, ни чёткий, ни удовлетворяющий. Потому что, если бы всё было просто, он бы уже соврал: капитан умел лгать изящно и убедительно.

Рэймонд вспомнил, как впервые увидел Реналя: хрупкий силуэт среди обломков и крови, сжимающий зубы от страха, но не издающий ни звука, сумевший дерзить и держать лицо. Пират не спас принца – он оставил его рядом. Осознанно. Как кого-то, в ком было что-то… любопытное: тишина, с которой тот смотрел на мертвецов, холодная благородная ненависть в глазах – такая же, какой когда-то смотрел сам Рэймонд, осознав, что его мечта лишь детская глупость, столкнувшаяся с жестокой реальностью.

В чём-то они были похожи. Хейз не хотел это признавать, поэтому бросил:

– Мне просто скучно.

– О… – сорвалось с губ принца. Даже не слово – выдох разочарования, без обиды, но с чем-то тихим, неизбежным.

Он хотел отвести взгляд, но Рэймонд остановил его, решительно шагнув ближе.

– Я бы мог так сказать, – тихо добавил капитан, видя, как разочаровали Реналя его слова. – Но сегодня ты спас мне жизнь.

В тишине раздался учтивый стук, ненавязчиво завершая диалог принца и пирата. Рэймонд бросил кислый взгляд на дверь, собираясь выйти из каюты.

– Отдыхай, – попросил Рэй, скрывая заботу в голосе. – Тебя всё-таки цапанул огромный змей. Если так хочется, продолжим разговор как-нибудь потом.

Глава 6 «Преклони колено перед принцем, капитан!»

Месяц пыльцы, приносящий долгожданное тепло, всегда считался самым противоречивым во всём сезоне цветения, да и среди целого цикла тоже. С одной стороны, в это время распускались цветы, радуя своей красотой. С другой – в море отправлялись десятки кораблей контрабандистов в охоте за подводным перлоцветом. Только в месяц пыльцы, когда это растение, напоминающее нанизанные на нить бусины, цвело, из его распустившихся бутонов можно было кропотливым трудом создать жемчужную пыль.

Так и последние дни команды «Бунтовщика» были наполнены противоречиями. Казалось бы, за столь малый срок они пережили такое, о чём с лёгкостью могли написать книгу: захват корабля с принцем на борту, метание ножей, грозящее королевской крови опасностью, встреча с морским змеем. Но нужны ли столь насыщенные будни в такой короткий срок? После того как им удалось удрать от чешуйчатой твари, экипаж впервые за долгие циклы плавания взмолился о спокойной дороге до Соляриса.

Рэймонд очень любил отдыхать на Солнечном континенте: на пыльных улицах, где пахло специями, потом и жареным мясом, в тавернах, где у окон стояли глиняные кувшины с прохладным инжирным вином. Его горячая кровь среди жгучих песков и беззакония была опаснее жерла вулкана. Совмещать полезную продажу награбленного с приятным вечером в таверне Хейз любил больше всего. Для капитана это был некий ритуал, от успеха которого зависело следующее плавание «Бунтовщика».

Но до Соляриса ещё плыть и плыть по умиротворённому Южному морю, где зеленоватая вода едва колыхалась от тёплого ветра. Поэтому команде пиратов оставалось надеяться, что их путь будет таким же спокойным.

В подобные дни палуба «Бунтовщика» напоминала вечерний рынок, хотя солнце только недавно оттолкнулось от горизонта. Тут и там, включаясь в работу, лениво переговаривались между собой матросы. С камбуза едва-едва доносился аромат завтрака, щедро приправленного пряностями, чтобы перебить пресный вкус. Ну, и возможно, ещё потому, что капитан любил насыщенную острую еду.

А пока каша из запасов томилась под крышкой огромного котелка, Рэймонд проводил время с командой на палубе. Болтать ни о чём и обо всём он умел прекрасно, но в этот раз с самого раннего утра Хейз дискутировал с Калебом, вальяжно разместившись на одной из бочек рядом с Тарой.

– Тебя там не было, чтобы так говорить.

В ответ на замечание капитана квартирмейстер закатил глаза.

– И слава Сирингу. Мне хватило взгляда на эту тварь со стороны.

– Значит, ты признаешь, что Реналь достоин похвалы? – затейливо уточнил Рэймонд, скрестив руки на груди.

–– Я не… – запутавшись в канате, который он наматывал на локоть, Калеб прищёлкнул языком. – А, к дьяволу.

– Достоин? – переспросил капитан, так и не услышав чёткий ответ. – Давай, Калеб, всего одно простое слово, – подразнил он квартирмейстера, на что тот ненадолго задумался.

Однако его мысли явно не кружились вокруг поступка Реналя. Он, скорее, хотел остаться при своём мнении, но не вызвать недовольства. Поэтому лучшим решением было переложить ответственность на кого-то другого.

– Тара!

– Нет, это не то слово.

– Ты же слышала, – проигнорировав шуточное замечание, продолжил Калеб, – о чём мы говорим. Рассуди.

Штурман всё это время лишь краем уха слушала разговор мужчин, занятая полировкой оружия. Тара предпочитала игнорировать всех, кроме капитана, ради собственного спокойствия. Личный пленник Рэймонда волновал её меньше всего. На «Бунтовщике» было полно других забот, чтобы делать жизнь принца хуже той, что и так есть.

Отложив тряпку, она молча посмотрела на мужчин: сначала на Рэймонда, потом на Калеба. Подумав немного, штурман вынесла вердикт без лишней эмоциональной окраски: кратко и весьма доходчиво, чтобы никто не прицепился к словам, мешая закончить медитативное занятие.

– Капитан прав.

– Вот видишь, – довольно хмыкнул Рэймонд, прокручивая кольцо на большом пальце.

– У кого-то просто слишком завышенное чувство долга.

– Я всё равно выиграл, – подразнил Хейз.

– Не ты, а твой пленник.

– Так ли велика разница?

– Рэймонд, при всём уважении, ты слишком зациклился на этом принце, – Калеб бросил смотанный канат к остальным. – Планируешь сделать его частью команды?

Рэймонд пожал плечами, будто никогда не задумывался об этом и уж тем более не обсуждал такой вариант с Реналем.

– Не мне решать. – Замолчав, он бросил быстрый взгляд на штурмана. – Тара.

– И точно не мне, капитан, – быстро ответила та, не отвлекаясь от своего занятия.

– Но что ты скажешь?

Штурман прекрасно понимала, какого ответа ждал от неё Рэймонд. Хотя скорее не ждал – предполагал. Ещё при первом их разговоре Тара дала ясно понять, что собственное положение не остановит её перед достижением цели. Когда же капитан дал ей такую возможность, она прекрасно справилась, доказав, что другие слишком недооценивали её.

– Все достойны шанса, – наконец-то ответила штурман. – Думаю, если принц покажет себя не единожды, команда примет его без проблем. Происхождение не имеет никакого значения, вы сами говорили.

Не желая больше принимать участия в качестве третьей стороны, Тара поднялась с места, спрятала саблю за пояс, и тогда в спину ей донеслось от Калеба наигранное:

– Ты разбила мне сердце.

– Тебе не привыкать, – ответил за неё Рэймонд.

Штурман лишь покачала головой, ступая в сторону лестницы на нижнюю палубу. Осмотрев корму корабля, она встретилась взглядом с Реналем, что аккуратно выглянул из-за двери капитанской каюты. Задержавшись ненадолго, Тара кивнула принцу и скоро исчезла внутри корабля.

Лан Эккель её посыла не понял, но тот определённо придал ему уверенности. После корабельного бала Реналь стал больше времени проводить вне каюты и даже наслаждался моментами, проведёнными среди волн, чувствуя себя при этом абсолютно спокойно.

Убрав сжатые пальцы с ручки двери, принц прикрыл её за собой. Сегодняшний ранний подъём оказался каким-то уж слишком ранним. Во дворце он тоже вставал примерно в такое время, но чаще всего не ощущал бодрости. Последние же пару дней из-за укуса Реналь чувствовал себя не лучшим образом, поэтому отлёживался в каюте, смотря один сон за другим. Так что теперь, после несколькодневной дрёмы, он поднимался ни свет ни заря, умирал от скуки, а потом выходил к остальным, когда те были больше заняты работой, чем им.

Безрассудное нападение на морского змея всё-таки немного спасло репутацию принца, и пираты уже не смотрели на него так злобно. Реналь был намерен продолжать завоёвывать уважение команды «Бунтовщика», не зная, что его ждёт дальше. Правда, таким подвигом пленник задрал себе высокую планку: вряд ли после таких мучений матросов впечатлит правильно завязанный узел или поднятый тяжёлый ящик.

Первое время, когда плечо невероятно жгло, Реналь накрутил себя до такой степени, что поверил в ядовитость змеи и в то, что совсем скоро придётся рубить руку. А в таком состоянии ни о каком уважении команды речи не шло. К счастью, всё обошлось. Принц пострадал пару дней, а потом пришёл в норму.

Вдохнув солёного воздуха, лан Эккель коснулся перевязанного плеча, нахмурился и ушёл бы в свои мысли, если бы не услышал голос капитана.

– О, маленький принц, подойди сюда! – Рэймонд поднялся с бочки и, вопреки словам, сам двинулся навстречу к принцу, остановившись у борта. Видимо, для того чтобы Калеб не досаждал едкими комментариями. Или, может, разговор предстоял сугубо личный?

Когда Реналь подошёл на расстояние, приличное для придворного этикета, Хейз коснулся спины принца, легко, но требовательно подводя его ближе. Сократив между ними дистанцию таким непринуждённым для пирата движением, тот опёрся одной рукой о борт как ни в чём не бывало и стал с интересом ждать чего-то, что было ясно ему одному.

Лан Эккель смутился, но постарался не подать виду, глупо уставившись на кольца, украшающие чужие пальцы. Сколько бы времени они ни проводили в одной каюте, Реналь всё не решался спросить, каково значение каждого из них.

Рэймонд, казалось, ощутил его смущение, но ничем не выдал удовольствия. Вместо этого он чуть наклонился вперёд, постукивая пальцами по древесине «Бунтовщика». Немного подождав, Хейз всё же заговорил:

– Пока ты отсыпался, я избавился от пленников.

Реналь тут же уставился на капитана пиратов с раскрытыми от испуга глазами. Подобное резкое заявление стёрло всякие мысли о кольцах, оставив лишь тревожные предположения.

– Выделил им шлюпку и высадил недалеко от ближайшей гавани, а ты что подумал?

Прищура синих глаз, в которых плескалось море хитрости, было достаточно, чтобы понять, что именно такой реакции Рэймонд и ждал. Но Реналя всё равно не оставляло беспокойство. Кто знает, что значит «избавился» в лексиконе пиратов? Может, он не убил их собственными руками, а всего лишь утопил?

– Не волнуйся, они опытные моряки, доплывут, только вот… – пока Хейз нарочно тянул момент, принц опять затаил дыхание. – Один из них отказался уплывать. Потребовал встречи с тобой.

– И что ты с ним сделал? – опасливо спросил Реналь, глядя пирату в глаза.

– За кого ты меня принимаешь? Идём, он ждёт тебя в трюме.

За всё время, что Реналь считал себя пленником, он не забывал о матросах «Королевской волны». Лан Эккель несколько раз предпринимал попытки попросить Рэймонда отвести его к ним, на что Хейз каждый раз отвечал: «Не стоит, тебе не на что там смотреть». Сначала принц думал, что матросов в трюме давно нет: они могли умереть от условий, ран, голода или пыток. Хотя насчёт последних двух вариантов Реналь сомневался: остатки еды регулярно носились пленным морякам, а в то, что экипаж «Бунтовщика» наслаждался издевательствами, он верить отказывался. Потом же Реналь понял, что Рэймонд просто берёг впечатлительного принца от того, что тот мог увидеть в трюме. Пусть уж лучше матросы «Королевской волны» останутся в его памяти красиво одетыми воинами. Но, вопреки всей лояльности, чтобы капитан оставил одного пленника, потому что тот попросил встречи с принцем? Реналь догадывался, кто это мог быть, отчего вопросов становилось ещё больше.

Рэймонд оттолкнулся от борта и взглянул на принца через плечо. В его взгляде уже не было того игривого жара, каким пират поддевал пленника минутами ранее. Он сосредоточился, вероятно, предполагая, чем может обернуться для него такое послабление. Реналь сделал вдох, задержался на миг, а потом двинулся следом.

Шаги глухо отдавались по деревянной лестнице. В полумраке трюма пахло старым металлом, солью и чем-то упрямо живым – как будто корабль внизу дышал иначе. Не так свободно. Ступени скрипели под ногами, канаты покачивались над головами, а свет раннего утра, что пробивался сквозь щели, уже не был солнечным – он казался старым, тусклым, с оттенком тайн. Впереди, в тесной нише между бочками и закованным якорем, их ждал Хатберт.

Реналь сразу обратил внимание, что руки у капитана связаны немного странно, ведь вместо одной кисти остался лишь обрубок. Несмотря на усталость, Хатберт стоял, выпрямив спину. Стоило ему услышать принца, он выкрикнул своим хрипловатым, грубым голосом:

– Ваше Высочество! Наконец-то! – слова вылетели на эмоциях, как пули из мушкета.

Реналь ощутил укол вины. Кусок ткани на культе как будто дразнил его своей неуместной аккуратностью.

– Рад видеть вас живым и… – Реналь смутился, снова посмотрев на потерянную конечность, обмотанную тряпкой. Для того, кто просидел в взаперти на корабле столько времени, она выглядела весьма сносно. Значит, кто-то спускался в трюм и обрабатывал рану. Точно не Рэймонд.

– Живым! Я удивлен видеть вас живым, Ваше Высочество! – вспыхнул Хатберт. – Где была ваша голова?! Я поклялся вашему отцу защищать вас, а вы…

– Плохая из тебя нянька, – язвительно заметил Рэймонд, вальяжно облокотившись о деревянную балку и рассматривая кольца на своей руке.

– Заткнись, погань! – выплюнул Хатберт, а потом строго посмотрел на Реналя: – А вы теперь под защитой этого… этого..?

Рэймонд усмехнулся, с ленцой скрестив руки на груди.

– Капитана Рэймонда Хейза. Что же ты никак не запомнишь?

Медленно переводя взгляд с одного на другого, Реналь молился всем богам, чтобы Хатберт не кинулся на Рэймонда. Со связанными руками или без, его вряд ли ждала победа. Капитана Гейтса это явно не волновало, он уже едва сдерживал себя, закипая от злости. Никто не смел поправлять его! И уж тем более смеяться над ним!

– Да ты!.. – Хатберт захлебнулся яростью. – Ты хоть знаешь, кто он такой?! Он наследник Равендора! Немедленно преклони колено перед принцем, прежде чем ещё раз откроешь свой грязный рот!

В трюме стало так тихо, что слышно было, как с той стороны досок шумели волны. Ужаснувшись, Реналь инстинктивно сделал шаг ближе к Рэймонду, почему-то уверенный, что ему удастся остановить пирата от нападения на дерзкого пленного.

Хейз медленно расправил плечи и усмехнулся:

– Вот как?

После такого бессовестного заявления Рэймонд вспомнил свой единственный раз, когда он преклонил перед кем-то колено. Хейз тогда был в возрасте мальчишки, который настолько верил в своё превосходство, что готов был перейти море по поверхности воды и не раз доказать собственную важность. Он не задумывался о последствиях своих решений, делая то, что взбредёт в голову. Сейчас мало что изменилось, но тот Рэймонд, проживший от силы циклов двенадцать, ещё не разочаровался в жизни. Поэтому идеализма в нём явно было больше.

С ними по соседству жила очень противная пожилая женщина. Но Рэймонду приходилось терпеть эту ворчащую каргу, потому что она сильно помогала матери. Фру Хильда нянчила его, когда Рэй ещё ворочался в пелёнках, следила за ним из окна, когда тот гулял на улице, и ругала без конца. Иногда Хейз просто не мог вынести старуху, несмотря на то, что финансово они очень от неё зависели. Фру Хильда не только одалживала деньги, кормила в самые плохие дни, но ещё нашла матери работу. Для Рэймонда всегда оставалось загадкой, почему карга вообще тратила на его семью свои сбережения и силы. Но чересчур часто он над этим голову не ломал – развлекал себя чем мог, не думая о последствиях.

В тот день они стояли у двери Хильды. Мать крепко сжимала плечо Рэймонда и всё шептала наставления:

– Тебе обязательно нужно извиниться. Искренне, ты же знаешь, что Хильда это очень ценит. – Когда сын дёрнулся, выражая несогласие, женщина наклонилась к нему и шикнула: – Рэймонд! Мне стыдно за тебя!

– Мама! – прикрикнул Хейз, разворачиваясь. – Я не собираюсь перед ней извиняться!

– Меня не интересует, что ты собираешься и не собираешься делать. Тебе нужно извиниться.

– За что?!

– Имей совесть! – она устало всплеснула руками.

В последние дни мама чересчур много работала, но, честно говоря, смысла от этого не было. Рэймонд видел, как тяжело ей приходится, и всё же продолжал доставлять проблемы. Для него это был бойкот происходящему: бедности, глупой старухе, противным отборочным на должность морского рыцаря, глупым мальчишкам с его улицы и невесть чему ещё.

– Рэй, пожалуйста.

Рэймонд вздохнул и, отвернувшись, закатил глаза. Он не считал себя виноватым. Старуха сама напросилась, в очередной раз отчитывая его за всё подряд. Особенно сильно Рэй не любил, когда карга заводила тему об его отце. В словах незнающей женщины он был настоящей свиньёй, бросившей свою семью. Но Рэймонд точно знал, что всё это неправда и старуха просто завидует, что её муж умер в море, так и не заделав детишек. Именно поэтому Хильда отыгрывалась на Рэймонде.

Раздались шаркающие шаги, с противным скрипом дверь открылась, и на порог вышла она: лицо было скукожено, будто Хильда всё свободное время держала его в воде, седые волосы торчали в разные стороны, а кривые пальцы легли на деревянную трость. Она прищурилась, и тёмные глаза совсем исчезли среди морщин. Хотя всматриваться ей не было смысла – кроме Хейзов к ней никто больше не ходил.

– Фру Хильда, мой сын хотел вам кое-что сказать, – мать подтолкнула Рэймонда, очень умоляюще смотря ему в спину.

– Давно пора, – голос Хильды был очень скрипучим и противным, как она сама. – Ни капли совести. Матери пришлось вести тебя. Не стыдно?

Рэймонд промолчал, упорно сверля старуху взглядом.

– Ну что же ты хочешь мне сказать?

Маму подвести не хотелось, но и идти на поводу у старухи он не собирался. Поэтому Рэймонд рывком опустился на одно колено, самым театральным образом положив ладонь себе на грудь. Голос его при этом звучал насмешливо и величественно.

– О, Фру Хильда, я такой ужасный, прошу, женщина, стоящая даже выше моей матери, простите такого бессовестного мальчишку, как я! Мне не стоило себя так вести, когда я услышал, как гнусно вы отзываетесь о моём отце!

– Рэймонд!

– Ах ты подлец! Негодник! Бессовестный! – заверещала старуха, без зазрения совести замахнувшись кривой тростью.

Мать успела оттащить сына за шкирку без привычной аккуратности, очень сердито. Когда с громкой руганью дверь захлопнулась прямо перед их носами, женщина снова развернула Рэймонда к себе. Даже он не смог прочитать то изобилие разочарования и обиды, которое проступило на её лице.

– Что это было?! Рэймонд, какой же ты неблагодарный! Неужели так сложно извиниться?

– Я не собираюсь ни у кого просить прощения!

– Ну что тебе стоит!

Рэймонд только усмехнулся и отвёл взгляд. Видя, что его совсем не волновало происходящее, мама тяжело вздохнула, развернулась и ушла. Возможно, она надеялась, что совесть задушит сына и он, постояв у двери, всё-таки извинится, но подобные приёмы на нём плохо работали. Рэй остался стоять перед домом старухи, с руками в карманах и упрямо сведёнными бровями. Он пнул подошвой валяющийся на земле камень, потом с раздражением тряхнул головой и зашагал прочь. Домой Рэймонд вернулся только вечером. Настроение матери было куда лучше. Она даже не завела разговор о произошедшем за ужином: просто поела, убрала со стола и ушла к себе.

Рэймонд плохо помнил, возвращались ли они позже к этой теме или она затерялась где-то среди трудных будней, но глупое воспоминание из детства вызывало в нём только ухмылку. Пират оттолкнулся от деревянной балки, неотрывно глядя на взрывающегося от злости Хатберта и Реналя, которого требование однорукого капитана в данной ситуации очень возмутило.

– Рэймонд, не надо, – шепнул лан Эккель, представляя, как подобное могло унизить капитана. Хатберту просто было невдомёк, что на корабле Реналь не принц, а лишь пленник. И едва ли кто-то из команды видел в нём нечто большее.

Он украдкой взглянул на Хейза, выставив руки перед собой, будто готовый ловить пирата, если тому вздумается опуститься на одно колено. Пренебрегать выгодным положением, чтобы потешить своё королевское величие, совсем не хотелось. Ему и так позволялось слишком многое, чтобы ещё и наслаждаться подобным. По правде сказать, какие бы отношения между ним с Рэймондом ни были, Реналь не хотел смотреть, как тот склоняет голову перед чужим требованием. Это шло вразрез с тем образом, который придумал принц для капитана пиратов у себя в голове.

– Не слушай его, – тихо попросил Реналь, чтобы не привлекать внимание Хатберта. Глаза его были насторожены, но в голосе звучала просьба, граничащая с заботой.

Теперь Рэймонд смотрел только на принца. Уголок губ дёрнулся. Пират театрально вздохнул и, не отводя взгляда от Реналя, медленно опустился на одно колено. Движение было нарочито плавным, чуть показным. Насмешка появилась на лице, но в ней не было злобы – только вызывающая, живая ирония. Молча Хейз прижал руку к груди и склонил голову с преувеличенной церемонностью.

Реналь почти точно знал, что Рэймонд не послушается его, но всё равно стыдливо вспыхнул от подобных действий. Он опустил голову, не зная, как реагировать. Принц чувствовал приятную шуточную атмосферу, какая клубилась вокруг них на празднике. Если бы не Хатберт, Реналь бы мог рассмеяться, привычно сморщить нос от абсурдности происходящего и деловито вздёрнуть подбородок, якобы не принимая такой жест.

– Вот так то! – триумфально прикрикнул капитан Гейтс, получая полное удовольствие от увиденного.

Услышав противный голос, Рэймонд тут же поднялся, поправляя одежду. Он подарил принцу лёгкую насмешливую улыбку, а Хатберту – пренебрежительный взгляд и снисходительную фразу:

– Я вас оставлю, поболтайте тут.

С его уходом трюм стал каким-то неприветливым, очень сырым и тёмным. Шаги пирата стихли наверху, и Хатберт тут же подскочил к Реналю, чтобы собственными глазами убедиться в сохранности принца. Когда он чуть не нащупал бинты, обмотанные вокруг плеча, принц отпрянул. В голосе появилась та самая величественная нотка:

– Н-не надо меня трогать! Я в полном порядке!

– Этот капитан… – фыркнул Гейтс. – Он вцепился в вас как в самое дорогое! Но ничего, он совершил ошибку, оставив меня на корабле! Мы с вами придумаем, как сбежать и вернуться.

– Сбежать? – Реналь уставился на него, хлопая глазами. Пазл наконец сложился, и Лан Эккель чувствовал себя очень глупо, произнося следующую фразу: – Хатберт, я не собираюсь бежать.

– Не собираетесь?! – капитан поперхнулся бурлящей через край злостью и возмущением. Он метнулся вперёд, но тут же обуздал себя, повысив голос лишь на полтона. – Но… Что он с вами сделал?! Он вас шантажирует?

– Кто? Рэймонд? – Реналь отрицательно замотал головой. – Нет! Он хорошо ко мне относится.

– Хорошо?! Ваше Высочество, пираты не могут относиться ни к кому хорошо. Он вас обманывает. Он использует вас! Как яркую безделушку!

– Не говорите глупостей, – Реналь попытался смягчить разговор, чувствуя вину перед Хатбертом за такое ужасное стечение обстоятельств. Он мог бы получить свободу и уже быть на пути к дому, но предпочёл остаться униженным в трюме, чтобы спасти младшего лан Эккеля. Равендорского капитана никто не просил, но он всё же готовил побег, действительно веря в то, что принц ждёт спасения.

А Реналь не ждал и, кажется, не хотел помощи. Он не был тем пленником, который каждый день мечтал сорвать цепи. Ему удалось научиться дышать здесь: в хаосе и одновременной свободе корабля. Было сложно, но принц с каждым днём чувствовал себя уверенней.

– Ваше Высочество, вы сошли с ума, если думаете, что это не так! Неужели вы добровольно ходите с рядом?

Молчание повисло неловкой, тягучей тенью. Даже старая балка над ними тихо заскрипела, чтобы не потопить трюм в ощущении чего-то удручающего.

Хатберт опешил, непривычно безэмоционально выдавив из себя слова:

– Только не говорите, что доверяете ему.

Реналь задержал взгляд на чём-то невидимом за спиной Хатберта, не зная, мог ли он полностью доверять Рэймонду. Но принц точно уверен в одном: быть рядом с ним не казалось ошибкой. Несмотря на собственное положение, с появлением капитана пиратов жизнь складывалась легко, будто всё так и должно быть. Без гнетущих обязанностей, без ощущения собственной ненужности. Поэтому, помолчав немного, Реналь тихо ответил:

–… Я не знаю, скорее всего. Но это неважно. Я не собираюсь бежать с корабля. Если вы остались, чтобы вытащить меня, то не нужно было.

– Он промыл вам мозги! – возмутился равендорский капитан с перекошенным лицом.

– Хатберт! – нечаянно прикрикнул Реналь, не желая и дальше слушать подобное. – Давайте поднимемся наверх, я вам всё покажу.

Хатберт не шелохнулся. Остался стоять у стены, отвернувшись чуть в сторону. Реналь смотрел на него с жалостью и твёрдостью одновременно. Видя, что Гейтс не думал и шагу ступить в сторону лестницы, принц напомнил:

– Это не просьба, это приказ.

За то время, что Реналь находился внизу, на палубе ничего не изменилось. Лишь солнце поднялось чуть выше, вместе с ветром наполняя паруса. Найдя взглядом Рэймонда, стоящего у штурвала, принц обернулся к Хатберту. Тот скривил такую недовольную гримасу, что без смеха на неё нельзя было взглянуть. Спрятав лёгкую улыбку, Реналь попытался взбодрить капитана Гейтса, хотя бы для того, чтобы он не вызвал преждевременное презрение у экипажа «Бунтовщика».

– Хатберт, расслабьтесь. Здесь не так плохо, как вы хотите показать.

– Я просидел в трюме несколько недель и уже забыл, что такое солнечный свет! – он хотел было добавить что-то ещё, рассказав о своих мучениях в сырой глубине корабля, но замолчал, увидев веселье на лице принца. – Что такого смешного вы хотели мне показать?

– Команду. Видите, как слаженно они работают? – Реналь указал на блондина, всё ещё трудящегося у канатов, и объяснил: – Это Калеб – квартирмейстер корабля. Он грубоват, но хороший… моряк. Рядом с ним Гэбриэл. Все, правда, называют его Гэбом, несмотря на то, что он старший помощник. Вон там, наверху, – принц поднял голову, приставив ладонь ко лбу, чтобы рассмотреть «Мартышку» где-то среди парусов. – Нано. Я, честно говоря, до сих пор не понял, какова его роль, но он постоянно на мачте. Ещё есть Тара. Она единственная девушка на корабле, но отличный штурман. А вот это Ливретт. Он боцман. Есть ещё Тим – кок. И постоянно забываю… Парацельс, кажется. Он лекарь. Остальных я ещё не запомнил. Это сложнее, чем придворные во дворце.

– И зачем вы мне это рассказываете?

– Просто так, – пожал плечами принц, развернувшись к борту.

Хатберт последовал его примеру, и Реналь сделал вывод, что рассказ о команде не сильно впечатлил старого капитана. Глядя на голубой горизонт, лан Эккель осторожно продолжил:

– Меня не надо спасать, так что вы можете сойти с корабля.

– Ещё чего! Я пообещал отцу защищать вас, значит, останусь здесь.

– Я не уверен, что…

– Мне плевать, что скажет этот пресловутый капитан! – перебил принца Хатберт, взмахнув культёй. – Я не покину этот корабль, пока его не покинете вы!

Рэймонд всё это время украдкой наблюдал за принцем и его новой нянькой. Хоть слов он не различал, зрелище само по себе было достойно театральной пьесы: Хатберт, громоздкий и однорукий, с важностью дворцового пса, метался перед Реналем, жестикулируя, как медведь, которого только что выдернули из многолетней спячки. Нет, всё-таки этот седой ворчун больше походил не на капитана королевского корабля, а на злющую дворцовую гувернантку, отчитывающую воспитанника за любую оплошность.

С появлением Реналя жизнь на «Бунтовщике» определённо стала интересней. Хейз уж не знал, пойдёт это экипажу на пользу или через время они устроят мятеж, но пока ему с блеском удавалось держать всё под контролем. Иначе и быть не могло.

– Рэймонд.

Он молча обернулся, ожидая, когда Гэб продолжит.

– Ты всерьёз собираешься оставить равендорского капитана на палубе?

– Не знаю, – медленно, будто размышляя, протянул Хейз. – Думаешь, это плохая идея?

– Конечно, Рэй! – с досадой качнул головой старший помощник. – Зачем он тебе?

– Я подумал, что так Реналю будет спокойней, – нехотя бросил капитан, но взгляд его слегка потеплел.

– Спокойней рядом с престарелой брюзгой? – видя, с каким лукавством обернулся на него Рэймонд, Гэб предупредил: – Только попробуй!

Рэймонд рассмеялся, негромко, но искренне.

– Спокойней с частичкой дома и прошлого, – объяснил он.

Глава 7 «За одним пиратом погонишься – ни одного не поймаешь»

– Я – великий король пиратов! Вы теперь все подчиняетесь мне!

Перед мальчиком на полу валялось несколько старых игрушек. Потрёпанная тряпичная кукла уже уронила голову, будто в поклоне, остальные деревянные фигурки никак не хотели подчиняться воле нового короля пиратов, даже несмотря на то, что за их спинами горел огонь в камине. Игрушечные рыцари отбрасывали длинные тени на стены. Вот так не взглянешь на фигурки – и можно подумать, что мальчишка стоял среди гордых воинов Равендора.

Выструганная из деревяшки сабля мелькала над детской макушкой, описывая опасные петли. Размахивая даже ненастоящим мечом с таким усилием, можно было оставить на недоброжелателе синяк, но мальчишка в комнате был один, полностью погружённый в яркие фантазии, которые сильно отличались от холодного утра за окном, ровно до того момента, пока со стороны кухни не донёсся женский голос.

– Рэймонд, подойди ко мне.

Состроив недовольную мордашку, Рэй бросил саблю к ногам маленьких рыцарей. В несколько прыжков он оказался в дверном проёме между кухней и залом. Хлопая синими глазами, мальчик выжидающе смотрел на маму. Что бы она ни хотела ему сказать, маленькому королю пиратов нужно было как можно скорее вернуться к диктаторству.

– Месяц змея уже наступил.

Рэймонд глянул в окно, где срывался снег. На других континентах он не лежал такими сугробами, как на Соддене, где погода испортилась в первые дни сезона бурь. Таков он – суровый Железный континент.

Мальчик кивнул:

– Я знаю.

Легонько улыбнувшись, мама переступила порог зала и потянулась к высокому комоду у стены. Верхний ящик оказался вне досягаемости взгляда Рэймонда. Даже встав на носочки, он так и не понял, что за странную тряпочку мама достала оттуда. Она спрятала её в ладонях, очень тепло посмотрев на сына.

– Я хотела дождаться твоего дня рождения, но раз мне придётся работать… – печально выдохнула она.

– Серьёзно?.. – обиженно протянул Рэймонд. – Мам, ну ты бы могла…

– Ты же знаешь, не могла бы. – На уставшем лице между бровей пролегла морщинка, но она тут же сгладилась, когда женщина сжала ладонь на маленьком свёрточке. – У меня есть для тебя небольшой подарок. От папы.

Рэймонд едва не подскочил от радости. Глаза его заблестели, а сам он вытянулся, ощущая невероятное предвкушение. Повиснув на материнской руке, мальчишка не прекращал спрашивать:

– Что, правда?! Он что, приезжал?! Ты виделась с ним?!

Обида от того, что маме придётся работать в праздник, тут же улетучилась. Да и никакой другой подарок ему уже не нужен был. Получить что-то угодно от отца, даже не из рук в руки, было для Рэймонда невероятным счастьем.

– Нет, нет. Он оставил его тебе, когда уплыл. И попросил отдать после десятого цикла. – Мама заставила сына сделать шажок назад, хотя тот лип к ней, пытаясь рассмотреть подарок. Только когда Рэймонд угомонился, она протянула ему то, что лежало в руке.

Рэй практически выхватил тряпку, осторожно развернув её.

– О-о-о… – восхищённо протянул мальчик, аккуратно зажав между пальцев кольцо с большим красным камнем. Лоскуток ткани, в который был завёрнут подарок, тут же был выброшен на пол.

– Это семейная драгоценность. До твоего отца это кольцо носил его отец. А теперь оно твоё.

Наслаждаясь игрой света в камне, Рэймонд крутил кольцо в руках, а в голове вместе со стуком сердца билась мысль: «Папа оставил его специально для меня!»

Он никогда не видел своего отца, но был совершенно уверен, что тот – успешный капитан пиратов, чьи истории мама рассказывала с большой любовью. Рэймонд не сомневался, что рано или поздно они встретятся. Для этого и ради матери он хотел попасть к морским рыцарям. Ему казалось, что так шансов встретиться будет больше: Рэй прославит своё имя, и оно добежит до отца по буйным волнам.

А пока он мог просто наслаждаться подарком. Вдоволь повертев кольцо, Рэймонд с улыбкой до самых ушей взглянул через него на маму, будто держал в руке подзорную трубу. Светящиеся счастьем глаза коснулись аккуратной гравировки на внутренней стороне.

– Свет укажет путь… – он нахмурился, аккуратно держа украшение. – Что это значит?

– Не знаю, милый.

Надпись быстро улетучилась из его памяти, оставшись где-то в закромах. Рэймонд примерил кольцо, однако оно оказалось слишком большим для детской ручонки. Болтая украшением на пальце, Хейз быстро придумал решение проблемы:

– А можно я подвешу его на шнурок и буду так носить?

– Может, лучше оно полежит, пока ты не подрастёшь? – улыбнулась мама.

Рэймонда это не устроило. Он заупрямился, выпятив губы и нахмурившись.

– Я хочу его носить! Оно же папино!

– А если ты потеряешь его? – спокойно спросила мама. Она была готова к тому, что сын отреагирует подобным образом. – Будет жалко.

Взглянув на кольцо, зажатое в ладони, Рэймонд на какое-то время замолчал. Больше, чем носить отцовский подарок, он не хотел его потерять.

– Ладно… – с досадой протянул Рэй. – Пусть полежит. Но потом я его ни за что не сниму.

Именно с отцовского кольца началась порой доходящая до абсурда коллекция. Оно стало первым, вторым было украшение со змеями, третьим – печать капитана, а теперь пальцы Рэймонда носили на себе запечатанные воспоминания и трофеи.

– Капитан! – раздалось откуда-то сверху. – Часа через два мы будем на месте.

Рэймонд отнял взгляд от переливающегося на свету камня. Солнечные лучи особенно красиво отражались в его гранях, излучая алое сияние. Внутри рубина они жили своей жизнью, складываясь на досках корабля в причудливые узоры, с понятным только Иллаиде смыслом. Хейз часто замечал, что камень будто светился сам по себе, но, как и выгравированной надписи, не придавал этому особого значения. Пирату было интересно лишь одно свойство кольца – его семейная значимость.

На серьёзном лице капитана нашлось место лёгкой улыбке, навеянной не воспоминаниями, а закравшейся в голову идеей. Он завёл руки за спину, бережно пряча ещё хранящее солнечные лучи кольцо в ладони. Выцепив взглядом копошащегося рядом юнгу, Рэймонд подошёл к нему, чтобы отдать приказ.

Совсем скоро, после исчезновения мальчишки, к нему на шканцы тихо поднялся Реналь.

– Не хочешь прогуляться? – не тратя время на формальности спросил капитан.

– А это безопасно?

– Кому ты там, на Солярисе, нужен?

– Совету, на который я должен был приехать.

Вздёрнув брови в наигранном недовольстве, Рэймонд наконец-то прямо посмотрел на Реналя и объяснил:

– Так далеко мы заходить не будем. Сомневаюсь, что твоим богатеньким друзьям приспичит прогуляться по прибрежным улицам. Такого им не пережить.

– Они мне не друзья, – фыркнул принц, наморщив нос.

– Никто тебя не узнает, – сквозь смешок заверил пират.

– Правда?

Реналь соскучился по ощущению твёрдой земли под ногами. Ему бы очень хотелось прогуляться по улице, а не по небольшой палубе «Бунтовщика». К тому же он никогда не был на Солярисе – принцу банально интересно посмотреть на Солнечный континент вживую. Всё, что он слышал, разительно отличалось от родного дома, где младший лан Эккель провёл все свои циклы.

Равендор как-то рассказывал, что здесь разрешено брать в жёны нескольких девушек, даже юных, отчего у каждого правителя Соляриса, которых называли султанами, рождалось не меньше трёх, а то и пяти детей. Рейгар всегда твердил о беззаконии, происходящем на улицах. Но Реналя больше всего завлекала магия, окутывающая весь континент призрачной дымкой. Гадалок тут и без того было много, но среди них жили настоящие колдуны, умеющие творить магию руками. Принц плохо разбирался в иерархии волшебников: отец посчитал, что творящих чудеса людей на свете слишком мало, чтобы изучать их историю подробно, отчего пробелы в памяти Реналь восполнял книгами, где нередко всё было слишком волшебно. На деле же маги жили скудно: без признания, богатства и уважения. Чаще всего они скрывали свои способности, чтобы избегать лишних взглядов.

Окрылённый предложением капитана, Реналь улыбнулся и решительно кивнул.

– Тогда я с удовольствием.

Из-за тихих вод Южного моря «Бунтовщик» прибыл к берегам Соляриса чуть больше чем через два часа. Пиратов встретили знойная жара, горячий воздух и песок вперемешку с пылью, попадающий под одежду.

Пустыня простиралась на многие мили вокруг, а среди барханов стояли невысокие дома из песчаника, образуя единственное место, где жили люди – Солярис. Город противоречий, беззакония, свободы и одновременно строгих правил.

Где-то в глубине континента возвышался дворец с золотыми куполами, но с прибрежных территорий было трудно рассмотреть сверкающие в солнечных лучах крыши. Пиратов встречали скромные домишки, украшенные гербами Соляриса – ладонями, что держали солнце, – деревянные торговые лавочки, узкие улочки, постоянно бродящие по ним местные жители в одеждах из ярких, длинных тканей, что скрывали кожу от ярких лучей. Множество прибывших кораблей стояли в портах, едва покачиваясь на зеленоватой воде, пока их обитатели бродили по рынку в поисках выгодных сделок или задерживались в заведениях, отдаваясь земным желаниям.

Здесь можно было потеряться среди пестрых узоров ковров, гулкого звона монет и запутанных путей, ведущих в переулки, откуда было не так-то просто выбраться. Рэймонд чувствовал себя на Солярисе намного лучше, чем на родном холодном Соддене. Ему была знакома каждая прибрежная улица, поэтому пират не особо переживал о том, что здесь их настигнет неприятный сюрприз. Но всё же перестраховался, выдав Реналю накидку, которая скроет королевское лицо от посторонних глаз как раз под стать местным обычаям.

– Только ничего лишнего в карман, – предупредил капитан, передавая свёрток одному из матросов. Он не сомневался в компетентности своего экипажа, но не ленился лишний раз напоминать об их обязанностях, чтобы ни у кого из головы случайно не вылетело, что Рэймонд всё-таки находился по статусу выше них. – Мы присоединимся к вам чуть позже, – напоследок добавил капитан, взглянув в сторону, где под тенью пришвартованного «Бунтовщика» принц с любопытством рассматривал прохожих.

Когда матросы удалились, порой проваливаясь подошвами в песок, Рэймонд повернулся к Реналю и по-свойски натянул тому капюшон на голову.

– Я чувствую себя преступником, – почти неслышно выдохнул принц, выглядывая из-под капюшона.

– Ну, ты в компании преступника на самом преступном континенте. – Рэймонд поправил треуголку, пряча глаза от палящего солнца. – Не волнуйся, пока ты не решишь удрать, будешь в безопасности.

Деловито запахнув накидку, принц вздёрнул нос. Такая простецкая одежда больше подходила крестьянину, чем королевскому отпрыску. То, что Реналь согласился надеть её, было скорее актом уважения к Рэймонду и его решениям, чем гарантией безопасности. Долгожданная прогулка по твёрдой земле была настоящим подарком после бесконечных дней, проведённых в каюте капитана, поэтому Реналь не собирался лишний раз капризничать и испытывать терпение пиратов. И уж тем более принц не думал бежать. Во-первых, потому что знал, что на Солярисе ему в одиночку будет тяжело. Во-вторых, он просто не хотел.

– Я не собирался, – фыркнул он.

– Вот и отлично. – Подмигнув, Рэймонд двинулся вперёд. – Идём.

Реналь абсолютно не ориентировался в городе. Стараясь лишний раз не отходить от пирата, чтобы не потеряться и не заблудиться, он рассматривал всё, словно ребёнок, стараясь не упустить ни единой детали. Особенно сильно его завораживали украшения, которыми местные жители наряжали свои скудные дома: они вешали красивые ковры на окна, занавески из бусин на двери, разукрашивали блеклые стены яркими узорами, выставляли у порогов красивые глиняные горшки, которым очень не хватало живых цветов. По улицам бродили вуалированные торговки с амфорами, а дети с чёрными глазами и пылью на щеках носились между лавок, то и дело выкрикивая что-то неясное.

– А куда мы идём? – Реналь чуть ускорил шаг, развернув свой изящный профиль в сторону Хейза.

– Там, выше по улице, есть небольшой рынок. Если знать, где искать, можно выхватить что-то интересное и полезное, – объяснил Рэймонд, немного притормозив. Он как-то странно задержал взгляд совсем в другой от рынка стороне, но быстро вернулся к прежней лёгкости, что принц даже не успел заметить изменений.

Реналь с интересом глянул вперёд, где дома постепенно менялись торговыми прилавками. Ему не терпелось попасть в круговорот золотых монет и пряных специй. На родине он никогда не спускался к прибрежному рынку – принцам подобное не позволялось.

Видя, что пленник очень заинтересовался происходящим вокруг, Рэймонд не удержался от весёлого замечания:

– Например, рабов, – Хейз подмигнул Реналю без тени намёка на незаконную покупку, просто в шутку. Пират не признавал такой способ заработка. Он, может, и был жестоким разбойником, размахивающим рапирой направо и налево, но имел собственные убеждения. Так, например, он не только не занимался торговлей людьми, но и не прикасался к жемчужной пыли, которую многие любили принимать для удовольствия. Рэймонду хватило одного раза, чтобы понять, что всю оставшуюся жизнь он будет баловаться лишь выпивкой и табаком.

– Я шучу, – капитан ухмыльнулся, похлопав принца по плечу. – Рабы продаются в другом месте.

Не успел Реналь открыть рот, чтобы высказать мнение о такой ужасной, несмешной шутке (на самом деле он переживал, что это вовсе не шутка), как Рэймонд ускорил шаг, чтобы побыстрее оказаться на рынке. Вдогонку принц услышал лишь насмешливое: «Посмотрим на пару прилавков».

На Солярисе рынок мог посоревноваться разнообразием товаров с Дорном. Впереди дома постепенно менялись торговыми палатками. Под навесами из выцветшей ткани, переливающейся под палящим солнцем, лежали горы специй, шелков и редких минералов, добытых на границе песчаных разломов. Воздух был густой от запаха шафрана, дыма и раскалённой меди.

Крики торговцев сливались в хриплое многоголосие: кто-то предлагал сушёные фрукты, кто-то – куски янтаря и керамику, расписанную вручную. В маленьких деревянных клетках по углам сидели экзотические ящерицы и птицы. Ближе к сердцу рынка находились грубые столы с изогнутыми клинками, а рядом стояли метательные копья вперемешку с литыми гарпунами.

Вихрь голосов, запахов и песка постепенно сгущался, пока Рэймонд не остановился у прилавка, заваленного россыпью побрякушек и завораживающих мелочей. На столе лежали изогнутые ножи с мозаичными рукоятями, кожаные амулеты, вышитые разными символами, бусы из гранёного стекла, похожие на драгоценные слёзы. Ткань над палаткой была натянута криво, и под ней все предметы мерцали в лучах палящего солнца. Многое из того, что продавалось, не стоило тех денег или, наоборот, скрывало больше тайн, чем могло показаться.

Реналь подошёл молча, и взгляд его почти сразу упал на аккуратной работы серебряный кинжал: очень изящный, с резьбой из вьющихся вокруг бирюзового камня веток, хотя принцу они больше напоминали змей. Тонкое прямое лезвие красиво блестело на солнце холодными искорками.

Кажется, Рэймонд уловил то, как поменялось выражение лица Реналя, потому что пират бросил как бы невзначай:

– Если тебе понравится какая-то безделушка – говори, не стесняйся. – Он вертел в руках какие-то чётки, совсем не глядя в сторону принца. В голос Рэймонд вложил как можно больше простоты, граничащей с безразличием, будто купить что-то для пленника было чем-то простым и неважным.

Реналь несколько растерялся от такой щедрости. Он привык получать, что хочет, не думая о материальном положении, но услышать подобное от капитана пиратов? Нахмурившись, лан Эккель попытался угадать по лицу Рэймонда, что тот задумал, однако не обнаружил ничего, кроме красивого профиля, спрятанного в тени широкой треуголки. Смутившись от подобных мыслей, принц отвёл взгляд в сторону.

Ещё бы немного, и Реналь согласился, но неожиданно вспомнил, что просить о покупке просто стыдно. Только несколько дней назад он потерял кинжал Рэймонда, а теперь присмотрел новый лично для себя. Вот были бы у него деньги, тогда бы лан Эккель обязательно купил этот кинжал в подарок пирату, но всё, что ему оставалось – скромно отказаться:

– Не думаю, что… – не сдержавшись, Реналь снова посмотрел на капитана, но в этот раз встретился с ним взглядом, отчего смущённо замер на мгновение. В синеве плясали странные, добрые искорки. От неожиданности юноша поспешно прикусил язык и замолчал. Рэймонд был настолько озабочен своим материальным положением, что, наверное, подобное предложение из его уст звучало очень лично, и отказываться было бы невежливо.

– Я… я учту, – спустя секунду или две молчания всё же произнёс Реналь, пряча руки под накидкой.

Рэймонд отложил деревянные бусы и в привычной манере улыбнулся, приправив загадочное напряжение своим легкомыслием:

– Ну, смотри, это шанс один на миллион.

Однажды Гэб сказал, что, чтобы Рэймонд отдал кому-то своё кольцо, должно произойти нечто необъяснимое. Он был недалёк от правды. Только подобное распространялось на любую собственность капитана, но в куда меньшей мере. Хейз не задумываясь тратил утены, дублоны или пиастры на припасы для команды, но никогда не покупал ничего кому-то лично. Если кто-то получал от Рэймонда подарок – это не был жест доброты. Это был своеобразный способ указать на то, что человек, вне зависимости от звания, статуса или происхождения, стал для него частью чего-то большего, чем просто членом экипажа «Бунтовщика». Даже в самом простом «на, держи, это тебе» могло скрываться очень многое, хотя сам Рэймонд никогда не придавал таким приливам щедрости внимания.

Когда Реналь так и не выбрал ничего, капитан пожал плечами. Задержав взгляд на чём-то за спиной принца, пират вернулся к рассматриванию товара. Он потянулся к кожаным ножнам с вышитым на них узором, но тонкие старческие пальцы тут же перехватили руку пирата. Всё это время молча наблюдавший за ними продавец вдруг подал голос:

– Какое занятное кольцо, – отметил он с важностью знатока.

Рэймонд грубо выдернул руку из сухой старческой хватки и озлобленно бросил:

– Не продаётся.

– Кажется, я уже видел такое, – не унимался старик.

– Навряд ли.

– Точно видел! – продавец нагнулся вперёд, чтобы хорошенько рассмотреть кольцо на чужом большом пальце. – О, настоящий рубин. Прекрасная работа!

Сдерживаясь только ради того, чтобы не создать ненужных проблем, Хейз процедил сквозь зубы:

– Сказал же – не продаётся.

– Мы можем…

– Нет, не можем.

Почему-то Реналь почувствовал странную суетливость откуда-то со стороны. Атмосфера вокруг прилавка с безделушками стала какой-то чересчур тревожной. Не успел принц открыть рот, чтобы задать вопрос, как Рэймонд неожиданно схватил его за запястье и потащил в глубь рынка. Он уже было хотел малодушно возмутиться, но, поймав какую-то чересчур сосредоточенную эмоцию на лице капитана, благоразумно не стал пререкаться и позволил себя увести. Всё, что оставалось, – придержать капюшон, едва успевая переставлять ноги.

Когда пират в очередной раз обернулся, будто высматривая кого-то, Реналь не сдержался. Неприятные мурашки уже сковали его тело, хотя о морозе и речи не шло.

– Куда мы опять идём? Что-то случилось?

Рэймонд оказался удивительно немногословен:

– Готовься не идти, а бежать.

– Что? – с трудом вытолкнул из себя принц.

Вместо ответа Хейз завернул с главной улицы на узкую тропинку среди домов. Реналь пытался выглядеть спокойным, но ему было не по себе от этого переулка. Прогулка по жаркому Солярису уже не звучала так привлекательно. Хотелось поскорее вернуться на корабль и отчалить из этого богом забытого городка как можно скорее.

Рэймонд выглядел очень сосредоточенным, наблюдая, как несколько мужчин свернули следом за ними. Он остановился у разветвления между домами, и неожиданно нарастающую тревогу разрушил неуместный язвительный вопрос:

– Как давно ты играл в догонялки?

– Догонялки? – Реналь ощутил, как тяжёлая рука капитана легла ему на плечо.

Ситуация не располагала к тому, чтобы рассказывать Рэймонду, что в первый и единственный раз, когда он играл в подобное, ему было шесть. Детские развлечения вроде «пиратов и рыцарей» не приветствовались во дворце. Хотя капитану стоило знать, что младший лан Эккель умел только калечиться во время таких игр. Пришлось ограничиться невеселым обещанием:

– Если нужно, я буду бежать, пока не упаду… Но, может, ты объяснишь… – Реналь замолчал так же резко, как и начал. Вместо того чтобы бежать, он сделал осторожный шажок назад, потому что в поле его зрения неожиданно появились неприветливые мужчины. Сейчас следовало бы упрекнуть Рэймонда в его собственных словах про абсолютную безопасность в этом городе, но Реналь решил приберечь свое остроумие до худших времён. Если их, например, поймают.

– Вот и правильно, – пират похлопал принца по плечу, и оттолкнув того в направлении узкой тропинки между домами, резко рванул в сторону. – Скоро увидимся! – прикрикнул он напоследок, дразня преследователей.

Рэймонд очень надеялся, что сегодня неизвестным был нужен именно он. Если так подумать, у капитана намного больше причин обзавестись на Солярисе недоброжелателями, чем у Реналя. Поэтому страшные верзилы с оранжевыми повязками на предплечьях просто обязаны погнаться именно за ним. У Хейза шансов убежать было куда больше, чем у принца. Как и у принца было намного больше шансов остаться нетронутым, если Хейза не будет рядом.

Завернув в нужный поворот, пират предполагал, что ещё немного, и ему удастся скрыться. Как же он ошибался. В спасительном переулке его встретила ещё группа преследователей.

Что же, давненько Рэймонд Хейз не бывал за решеткой.

***

У Реналя не было никакого опыта в уходе от преследователей, поэтому всё, что он успел сделать – отскочить в сторону, когда мимо пронеслась группа незнакомцев, слаженная, как стая обученных ищеек. Спиной принц мгновенно наткнулся на раскалённый песчаник – прятаться здесь было негде, да и незачем. Неизвестных ему мужчин интересовал исключительно капитан пиратов.

Если бы не общий градус происходящего, ситуация могла бы показаться даже комичной: Рэймонд сделал всё, чтобы не узнали Реналя, хотя в первую очередь нужно было обезопасить самого себя.

Лан Эккель в замешательстве проводил взглядом исчезающих преследователей. А потом, поддавшись импульсу – тому самому, который называли «самоотверженностью», но, возможно, стоило бы переименовать в «проклятье», – кинулся за ними. Сердце тревожно срывалось в галоп, про накидку он забыл и подавно. В голове сразу же возникло несколько красочных, неприличных для принца эпитетов. Парочка ругательств даже слетела с губ, когда вместо того, чтобы выйти на преследователей, Реналь оказался в шумящем сердце города. Его снова окружали пёстрые прилавки и толпы местных жителей.

Он на секунду растерялся, беспомощно оглядываясь по сторонам, словно ожидал, что помощь должна снизойти до него сама собой. Взгляд тревожно бегал из стороны в сторону, волосы растрепались, и чёрные локоны теперь лезли в глаза. Реналь допустил неуместную мысль о том, что выглядел сейчас очень плохо. В таком виде в нём никто и подавно не узнает младшего принца Равендора.

Секунда, две – божественного вмешательства не произошло. Единственным жизнеспособным вариантом в этой ситуации было вернуться на корабль. Не чувствуя ног и сомневаясь в собственном благоразумии, принц бросился к берегу. Разум спорил с телом на каждом повороте, но Реналь надеялся, что успеет добраться до команды раньше, чем с Рэймондом что-то произойдёт.

«Бунтовщик», пришвартованный у берега, после погони ощущался глотком свежего воздуха. Всегда в движении, сейчас он выглядел тихой гаванью среди самого суетливого города. Экипаж, не подозревающий о произошедшем, методично работал на палубе под палящим солнцем.

Реналь взлетел на борт, не чувствуя ног и жадно глотая горячий морской воздух. Взгляд его лихорадочно искал старшего помощника. Он вцепился в древесину корабля в надежде облокотиться, чтобы немного отдышаться. От такой пробежки жутко хотелось пить, но принц только облизнул пересохшие губы и беспокойно затараторил:

– Рэймонд! То есть… – запнулся лан Эккель, – капитан! На рынке за ним началась погоня, я прибежал, чтобы… Его схватили! Нужно что-то делать! – удержавшись от того, чтобы размахивать руками, как ненормальный, в попытке привлечь к себе внимание, воскликнул Реналь.

Гэб, первое время упрямо игнорируя беспокойного Реналя, грязно выругался. Он бы мог начать причитать, что без него всё рушится, стоило только один раз остаться на корабле, но вместо этого он молча осмотрел запыхавшегося принца. Не считая внутреннего всплеска эмоций, Гэб отнесся к этой новости весьма спокойно. Не первый раз такое происходило, так что можно считать, что на подобный случай уже собран тревожный мешочек.

– Ты уверен, что его схватили? – проворчал старший помощник, отбросив в сторону толстый канат. Он знал Рэймонда слишком хорошо, чтобы переживать за безопасность капитана.

– Я… Я бы не стал бить тревогу без причины, – честно ответил Реналь, избегая чётко поставленного вопроса. Ему не хотелось признавать перед командой, что он понятия не имеет, где их капитан, будто принц нёс за него ответственность. Вместо признания юноша стыдливо опустил глаза, избегая взгляда старшего помощника, и пару раз беспомощно сжал кулаки.

– Рэймонд может быть сколько угодно быстрым или находчивым, но… – Реналь выдавил из себя последний оставшийся аргумент, однако не ощутил ни облегчения, ни реакции команды, словно им было всё равно на капитана. Отчего-то лан Эккеля это очень сильно напугало. И больше он боялся не за свою дальнейшую судьбу, а за то, что ждало Рэймонда.

Возмутившись, для пленника слишком смело, Реналь вперил в старшего помощника упрямый взгляд.

– Вы собираетесь что-то делать? Нет? Хорошо, тогда я сам пойду его искать!

– Да угомонись ты, – прикрикнул Гэб. Он подошёл ближе, промокнул лоб тряпкой и задал уточняющий вопрос, на этот раз действительно серьезно: – Кто это был?

– Я понятия не имею! – Реналь сдавленно выдохнул. – Их было несколько, и они довольно внушительные.

– Ещё раз повторяю: ты уверен, что его схватили?

На этот раз принц не ответил. Уверенности поубавилось. Он подумал, что капитан мог убежать даже от такой большой проблемы. Это же Рэймонд. Проведя с ним несколько недель, Реналь готов был поверить, что он – колдун на попечении самого Сиринга, а морской бог не даровал свою удачу кому попало.

Убедившись, что ответа не последует, Гэб хмыкнул, пересёкшись взглядом со стоящим рядом Калебом. Квартирмейстер и старший помощник кивнули друг другу.

– Ладно, прочешем рынок. У меня есть несколько идей. Ты идёшь? – бросил Гэб, вытирая руки.

Реналь облегченно вздохнул и, с чувством выполненного долга, отшатнулся к борту, уступая законные привилегии по спасению капитана старшему помощнику. На палубе тут же началась привычная суета, которая, тем не менее, быстро улеглась под четким руководством Гэба. Реналь, рассеянно наблюдающий за их слаженной работой, не сразу догадался, что вопрос был адресован ему.

Не считая того случая с морским змеем, он никогда ещё не принимал участие в делах пиратов. Болтался сам по себе в каюте капитана, как очередной драгоценный трофей, словно милая глазу, однако абсолютно бесполезная вещица. Возможно, поэтому вопрос Гэба прозвучал для него настолько неожиданно, но куда неожиданнее прозвучал его собственный ответ:

– Да, конечно.

– Я тоже иду, – хрипло донеслось откуда-то со стороны.

Несмотря на внешнюю неуклюжесть, бывший капитан Гейтс умел появляться неожиданно и очень не вовремя. Реналь был благодарен Рэймонду за то, что он разрешил Хатберту остаться, но иногда принц очень уставал от чрезмерной опеки. Даже мама не следила за ним так пристально, как следил капитан Гейтс.

– Хатберт, не стоит… – неловко пробормотал принц, косо посматривая на Калеба.

– Действительно, не стоит, – тихо фыркнул квартирмейстер, пряча маленький стилет в ножны на бедре. Следом он ловким движением перетянул светлые волосы, снова собрав их в небрежный пучок.

О существовании Хатберта многие матросы попросту забыли или надеялись, что тот уже отжил своё. Он всегда отсиживался в сторонке, а пираты сочли разумным не трогать бомбу замедленного действия.

Гэб не стал пререкаться, представляя, какую сцену закатит однорукий пленник, поэтому молча принял ворчуна в спасательный отряд. Из соображений, что Харберт, не готовый к таким нагрузкам, окочурится где-то по пути. Ну, или в крайнем случае, поймает пулю. В общем, пусть следует за своим принцем подобно сторожевому псу.

– Я не пущу вас одного бродить по этим улицам, Ваше Высочество.

– Он будет не один. – Голос Тары прозвучал оплотом спокойствия. Она встала рядом с Реналем, и принцу её жест чем-то отдалённо напомнил Рэймонда.

– Пойдёшь с ним? – в ответ на вопрос Гэба штурман кивнула. – Хорошо, тогда Калеб пойдёт со мной. Остальные пусть остаются на корабле, если капитан вернётся раньше.

Маленький спасательный отряд, состоящий из двух пиратов, принца в заключении и однорукого старика, двинулся в путь. Реналь вновь окунулся в суету жарких улиц, уже не относясь к местным жителям так приветливо. Он прятал тревожный взгляд под капюшоном и молча шёл чуть впереди Тары, чтобы показать, с какого места началась погоня. Хотя что-то ему подсказывало, что за Рэймондом следили с момента, как он сошёл на берег.

Тара внимательно осматривалась по сторонам. Местные жительницы, следуя традициям, чаще всего носили закрытые одежды, многие даже покрывали головы и лица, поэтому крепко сложенная штурман привлекала чужое внимание. Уличив момент, когда Хатберт остался где-то позади, ругаясь на каких-то мальчишек, а взгляды в сторону штурмана стали не такими частыми, Реналь дождался, пока Тара договорит с торговцем, и подошёл к ней.

Принц поднял на нее взгляд, пряча его под капюшоном, и осторожно поинтересовался:

– Можно я спрошу кое о чём?

Штурман совсем не пугала его. Наоборот, Реналь относился к ней с уважением, поэтому не хотел досаждать вопросами, но подумал, что это будет самой лучшей возможностью пролить свет на волнующие его подробности. К тому же среди всей команды, кроме Рэймонда и Гэба, только Тара видела в нём кого-то больше, чем пленника. По крайней мере, Реналю так казалось.

– Конечно, – кивнула она, перебирая утены в руках.

Принц чуть приободрился. Всё-таки он не ошибся.

– Тебя же не было с капитаном и остальными, когда «Бунтовщик» ещё не был «Бунтовщиком»?

– Я присоединилась позже. – Она спрятала кошель и наконец-то посмотрела на Реналя. Глаза у неё были очень спокойными, будто в них природа навечно запечатлела штиль в пасмурный день. Несмотря на прохладный стоический взгляд, штурман излучала приятную уверенность, которая невольно передалась и принцу. – Если ты хотел поговорить про мятеж, я мало знаю.

– Почему?

– Не имеет значения, что происходило на корабле несколько циклов назад, если сейчас он стоит с поднятыми парусами и готов к бою.

– Когда я вспоминаю, что он отчасти принадлежит Равендору, чувствую, что меня где-то обманули.

– Понимаю, – её губы тронула лёгкая улыбка, – трудно представить, что корабль, полный будущих рыцарей, стал пиратским.

На секунду Реналь отвлёкся на ворчащего позади Хатберта. Тот неплохо справлялся с отвлечением внимания, устроив целую лекцию беспризорникам. Правда, едва ли их это волновало.

– А ты? – принц снова вернулся к разговору. – Я имею в виду, как ты оказалась на корабле?

– Я тоже хотела стать рыцарем. Но девушке легче податься в пираты, чем попасть на обучение. И я не жалею, что тогда встретила Рэймонда. Что бы ни произошло, я благодарна ему за возможность. – Тара ненадолго замолчала, дав Реналю время обдумать сказанное. То, что принц так внимательно слушал, ей очень льстило. – Рыцарь или принц – в море не имеет значения. Поэтому можешь рассчитывать на мою поддержку перед командой. Хотя тебе ведь интересен не корабль, а капитан.

Реналь смутился. Опустив ресницы, он и не мог подумать, что настолько предсказуем.

– Спрашивай, – подтолкнула его Тара.

– А он… – неуверенно начал принц, – убил того капитана?

– Насколько сильно ты уверен, что после ответа на вопрос ничего не поменяется?

Реналь замер, не зная ответа. Сердце спряталось куда-то глубже, но от этого его стук не стал менее различим. По правде сказать, принц не был уверен ни в чём, но ему очень хотелось избавиться от неизвестности. Реналь переживал, что ответ, который он боялся услышать, всё же прозвучит. Переживал, что этот ответ затмит тот лучик доверия, который осветил путь к капитану.

Свои переживания он озвучивать не стал. Очень тихо, но требовательно принц произнёс, чтобы ни за что не передумать:

– Я просто хочу знать ответ.

Тара посмотрела на него очень серьёзно, а затем кивнула.

– Да.

Не двинувшись, Реналь только медленно моргнул. Как будто в этот момент внутри него что-то развалилось. Но, перебирая в голове ответ раз за разом, принц понял, что другого не ожидал. Ему не стало хуже от правды, но и в незнании жилось бы легче. Простого «да» от штурмана было достаточно, хотя изначально лан Эккель был твёрдо намерен узнать все подробности мятежа. Он ничего не сказал, но взгляд стал другим.

Заметив это разочарование, Тара поспешила встряхнуть принца. Для неё всё это ничего не значило. Поступки прошлого оставались далеко позади, порой формируя правильный путь. Штурман не могла оправдывать капитана, но очень не хотела, чтобы Реналь делал поспешные выводы.

– Когда мы найдём Рэймонда, спроси у него обо всём, что тебя интересует. Он с удовольствием ответит.

– Я надеюсь, что мы его найдём, – шепнул принц.

– Конечно.

Хождение по рынку продлилось недолго. Спустя время они встретились с Гэбом и Калебом. Перебросившись парой фраз, старший помощник убедил всех, что точно знал, где сейчас находился Рэймонд. Он проверил всевозможные тайники капитана и переговорил со всеми, кто так или иначе относился к целой цепи пособников Хейза. Если бы пират находился на свободе, то обязательно предупредил хотя бы одного.

Окольными, извилистыми тропами, между лавок, по переулкам, где пыль лежала особенно толсто, а окна были заколочены с внутренней стороны, спасательный отряд добрался до места, которое с первого взгляда вселяло беспокойство. Кирпичные стены из песчаника тянулись ввысь, с оттенком потемневшего золота. Строение напоминало порт или крепость: с массивными арками и бойницами, где, по логике, должны были бы стоять башни, обрамлённые пушками. Но пушек не было. И башен тоже. Только давящая высота, потому что хозяева, видимо, предполагали, что громадные стены защитят их от недоброжелателей. Хотя, по внешнему виду строения, можно было сказать, что такими же недоброжелателями кишело всё внутри.

Калеб нахмурился, провёл пальцем по кирпичной поверхности.

– И что, никто не охраняет эту громадину?

– Охраняют, но внутри. Сколько я бывал на Солярисе, понятия не имею, кому нравится платить за весь этот фарс, – Гэб двинулся вдоль стены, завернул за угол и скомандовал: – Надо убрать ящики.

Тара с Калебом переглянулись, но без лишних вопросов взялись за дело. Квартирмейстер с глухим вдохом потянул ближайший ящик, подковырнув его ногой. Штурман сгребла две деревянные коробки.

Хатберт нахлобучился, привалившись к стене. Если его происходящее вообще не интересовало, то Реналь вытягивал шею, будто любопытный птенец. Наблюдение за пиратами помогало хоть немного унять дрожь от тревоги. Ещё месяц назад он бы и представить не смог, что будет пробираться на чужую территорию, чтобы спасти капитана пиратского корабля.

Ящик за ящиком, очень тихо и слаженно, в оттенённом переулке за громадной стеной в земле появился люк: старая, проржавевшая крышка, встроенная в каменную дорожку. По краю шёл витой узор, скруглённый к металлической ручке.

– В здравом уме никогда бы туда не полез, – проворчал Гэб. Он потянул за кольцо, люк с негромким скрипом приоткрылся, и изнутри повеяло пылью. – Запомните: с той стороны снаружи люк не открывается, только изнутри.

Реналь сглотнул. Калеб перегнулся через плечо Тары, всматриваясь в неприветливую темноту подземного туннеля. Штурман молча отодвинула лицо мужчины от себя подальше и, сделав шаг в сторону, решила за обоих:

– Мы останемся снаружи. Вдруг кому-то приспичит воспользоваться этим же ходом.

***

В комнатушке, которую с натяжкой можно было бы назвать камерой, стояла удушающая жара. По кривым стенам ползли трещины, кое-где встречались следы человеческого творчества, неуклюже выцарапанные на камне. Будто растущие из потолка, проржавевшие железные прутья делили комнату на несколько секций. Никаких условий, только старая, жжёная солнцем солома на полу. Где-то в углу валялись деревянные ящики с треснувшими боками, некоторые ровными башенками прислонялись к стене у двери.

Рэймонд сидел в одной из клеток, облокотившись о стену, подтянув одну ногу к себе и вальяжно закинув на колено руку. Он будто находился в окружении пуховых подушек, а не в колючей соломе, ожидая лёгкого морского ветерка вместо спёртого воздуха и нескольких красивых девушек. Лёгким щелчком поправив шляпу, он вдруг лениво, но задорно протянул:

– На горизонте я вижу… – в стороне зашевелились несколько других заключённых. – Что-то деревянное и квадратное.

– Ящик? Опять? – донёсся хриплый голос из камеры по соседству.

– Тут больше ничего нет, что вы от меня хотите?

– Займись чем-нибудь другим, – проворчал тот, кому очень надоели развлечения Рэймонда.

– Какие же вы скучные.

Будто специально, чтобы привнести в жизнь заключённых немного разнообразия, кучка мусора в тёмном углу зашевелилась. Валяющиеся тряпки и поломанные деревяшки приподнялись над землёй, скатываясь к стене и выпуская клубы пыли. Никто из заключённых и не подозревал, что под грудой хлама прятался люк.

Мужчины повскакивали, забормотав тревожным, резким шёпотом:

– Эй, какого чёрта?!

Только Рэймонд вёл себя спокойно. Он медленно поднялся на ноги и всё ждал подходящего момента, чтобы тихо воскликнуть:

– Ну неужели! Теряешь хватку, дружище.

– Нашёл, где попадать в плен, – проворчал Гэб, отряхивая одежду от слоя песочной пыли. Ему очень хотелось начать долгий и громкий поучительный диалог, но ситуация требовала отложить зачатки отцовского поведения до возвращения на корабль.

– Я не виноват! – подняв руки в капитулирующем жесте, Рэймонд с удивлением заметил, что не один старший помощник пришёл к нему на помощь. Выбор Гэба показался пирату очень необычным, даже странным. Хотя одному из спасителей Хейз был, к собственному удивлению, очень рад.

Стоило Реналю вылезти из этого ужасного люка, как он бросил всё и инстинктивно подскочил к решётке.

– Рэймонд!

– Маленький принц! – передразнил его пират, облокотившись о ржавый металл.

Видеть капитана живым и невредимым оказалось очень приятно, но лан Эккель перенёс столько переживаний за столь короткий промежуток времени, что не сдержался:

– Как ты мог дать себя схватить?! – злобно прошипел принц, уставившись на пирата за решеткой злым взглядом. Где-то в груди у него сейчас кипел океан разнообразных эмоций. Только гордость и хорошее воспитание не позволяли Реналю перегнуть палку. Он наигранно поморщился, словно хотел продемонстрировать, как сильно Рэймонд обидел его своим поступком, но, сообразив, что тогда поведёт себя как маленький капризный ребенок, быстро взял себя в руки. – Я жутко испугался!

Как либо реагировать на замечания Реналя Рэймонд не стал, хотя был тронут переживаниями принца. Он бы поспорил, что вся тревога действительно предназначалась только ему: всё же Хейз нагло бросил лан Эккеля посреди незнакомого города с риском оказаться пойманным. Но извиняться пират не стал. Как посмотрят на него остальные, если Рэй начнёт отчитываться перед своим пленным? Он ограничился тем, что задержал многозначительный взгляд на Ренале.

– И как вы, умники, черт побери, собираетесь его вытаскивать?! – Хатберт грязно выругался себе под нос и начал активно причитать обо всём подряд.

Реналь посмотрел на него с опаской, словно маразм и старческое ворчание были заразными. Гейтс брюзжал едва ли не всю дорогу. Он и раньше был не самым приятным собеседником, но, проведя какое-то время в плену у пиратов, стал абсолютно невыносимым. Реналю, переполненному чувством вины и сострадания к бывшему капитану, приходилось сторожить каждый его шаг и ласково уговаривать не осыпать проклятьем всех прохожих. Получалось у него, мягко говоря, плохо, но мужчина хотя бы к нему прислушивался раз через раз.

– А этот однорукий что тут делает? Он наш талисман, что ли? – Рэймонд отвлёкся от Реналя и посмотрел на Хатберта. Не то, чтобы с недовольством или отвращением, и даже не с удивлением, потому что знал: ворчун пришёл не за ним, он сопровождал принца.

Хатберт отреагировал мгновенно, повернулся на капитана пиратов и грозно взмахнул своей культей.

– Что сказал этот ще…

Не успел он договорить, Реналь в отчаянии загородил моряка собой, заставив того временно замолчать.

– Где-то здесь должен быть ключ, – выпалил принц, чтобы как-то отвлечь внимание.

– Да, во рту у огромной злобной собаки, – отшутился Рэймонд, прислонившись к железным прутьям.

Реналь в ответ только свёл брови в недовольстве, но уже несерьёзно, а как бы показывая, что обида прошла. Невольно принц даже шагнул ближе к прутьям, будто отделяющая их с Рэймондом решётка была отличным барьером от слишком маленького расстояния между капитаном и пленником.

Гэб не терял времени зря. Он опустился на одно колено перед запертой решёткой. Достав из кармана тонкие металлические спицы, провёл ими по краю замка, на секунду остановился, прислушиваясь, а потом нырнул закруглённым концом отмычки внутрь, подцепив механизм. Гэб прищурился, склонив голову набок. Долго и методично пальцы старшего помощника работали над освобождением капитана, пока внутри замка что-то не щёлкнуло. Решётка издала глухой скрип, когда Гэб распахнул её. Хейз несколько раз тихо хлопнул в ладоши, одобряя мастерство старшего помощника, и, дождавшись, когда тот встанет с места, наконец выбрался на свободу. Он глубоко вдохнул спёртый горячий воздух, будто вышел на утёс, а не за пределы клетки. Осмотрев помещение, пират подмигнул другим пленникам, которые всё это время ошарашенно наблюдали за происходящим, и по делу обратился к Гэбу:

– Вы втроём пришли?

– Нет, Тара и Калеб остались на улице караулить.

Рэймонд кивнул, предвкушая скорое возвращение на корабль. Но недолго капитану пришлось радоваться свободе. Образовавшуюся тишину нарушил яростный шёпот старшего помощника.

– Дьявол!

– Что такое, Гэб?

– Крышка люка захлопнулась! Я же вам говорил, что она открывается только с той стороны! – старший помощник испепелил взглядом принца с его нянькой.

На тяжелой крышке отсутствовала ручка, в закрытом положении она отличалась от пола только небольшой щелью. Так что не получилось бы и пальцем поддеть.

Под грозным взглядом старшего помощника Реналь поник, хотя не был уверен, что крышка закрылась по его вине. Возможно, принц, конечно, слишком обрадовался встрече с живым Рэймондом и позабыл обо всём… Но тогда он только что собственноручно обрёк их на огромные проблемы.

– И что теперь?.. – тихо спросил Реналь, украдкой поглядывая на Рэймонда.

Капитан шумно выдохнул, издавая ненавязчивую мелодию пыхтящими звуками. Это точно было что-то знакомое, например, гимн неудачников.

– Пойдём через дверь, как нормальные люди, – пожав плечами, предложил Хейз. Показалось, что удручающее положение команды ничуть не удивило и даже не расстроило капитана.

– С ума сошли?! – всплеснул руками Хатберт.

– А что нам остаётся. – Рэймонд не повёлся на провокацию однорукой няньки, а повернулся к другим заключённым. – Эй, друзья по неволе, у меня есть для вас предложение: мы открываем вам двери, а вы идёте впереди нас. Повезёт – повезёт, не повезёт – не наши проблемы. Идёт?

– Да что угодно, лишь бы не торчать тут! – с энтузиазмом согласился один из пленных, поднимая на ноги второго. – Подъём, давай.

Пока остальные суетились вокруг: Гэб удивлял своими навыками взлома, а уже освобождённые заключённые пытались высмотреть обстановку через небольшое решётчатое отверстие в над дверью, – Рэймонд с усмешкой наблюдал за ними. Практически сразу же монотонное зрелище ему надоело. Неожиданно наклонившись к сапогу, Хейз выудил оттуда вещицу, очень напоминающую клинок, какой лежал на столе того самого торговца: серебряный, с узорчатой рукоятью и камнем бирюзового цвета. Повертев его в руках, Рэймонд протянул безделушку стоящему рядом Реналю.

– Украл у того торговца. Надо же было ему как-то отплатить за настырность, – прошептал Хейз, чуть склонившись. – Если сейчас не пригодится, то будет чем в следующий раз тыкать в морского змея.

Реналь уставился на подарок с искренним замешательством. Из-под длинных ресниц выглядывали завороженные красотой лезвия глаза. Пару раз озадаченно сморгнув, принц растерянно склонил голову, так и не позволив себе нахмуриться – это было бы лишним и почти наверняка обидело бы Рэймонда. Но такой знак внимания, несомненно, выбил Реналя из колеи, оставив беспорядок в мыслях и чувствах. Что это было? Безобидная шутка или символический жест доверия?

Лан Эккель с сомнением посмотрел в лицо капитану, словно намереваясь увидеть в уголках губ намек на улыбку, за которой последовала бы очередная шутка. Но Рэймонд, кажется, говорил вполне серьёзно, что заставило ещё больше смутиться собственных мыслей. Реналь сразу же поспешил исправить свою оплошность. Бережно забрав кинжал из рук капитана, принц благодарно склонил голову, демонстрируя свою признательность. Жест вышел грациозный, совсем неуместный для такого невзрачного места и оттого немного забавный.

– Он очень красивый, – искренне произнес Реналь. В уголках его губ поселилась теплая улыбка. – Спасибо, я буду беречь его.

– Чего уж там, – Рэймонд едва коснулся плеча принца, сдержавшись, чтобы не похлопать по нему. – Ты только не привыкай, я не всегда такой добрый.

Решив, что тишина стала слишком неловкой даже для него, Рэймонд направился к Гэбу, произнеся уже привычным беззаботным голосом:

– Ну что?

– Почти.

В подтверждение слов старшего помощника замок на двери, ведущей из комнаты, глухо щёлкнул. Все, кто находился в помещении, переглянулись между собой. Гэб толкнул дверь вперёд. Старая солома хрустела под ногами, тяжёлые тени от прутьев путались под потолком.

Хатберт благоразумно шёл молча, демонстрируя чудеса проворности и послушания, даже как-то чересчур хорошо вписываясь в компанию к сосредоточенным капитану со старшим помощником. А вот Реналь, озадаченный произошедшим, вёл себя несколько рассеянно. На задворках сознания периодически возникала предательская мысль, что сейчас их непременно схватят. Не может быть, чтобы они ушли так легко, не повстречав ни одного человека. Всё шло слишком хорошо, но так или иначе покинуть место заключения Рэймонда незамеченными им не удалось…

На другом конце коридора мелькнули силуэты. Один из них бросил тревожный взгляд в сторону шума, хватаясь за оружие, другой выругался и рванул куда-то вглубь. Спасательному отряду пришлось тоже сорваться с места, разделившись с освобождёнными заключёнными, чтобы те переняли внимание на себя. Рэймонд вёл отряд без разбору, повинуясь разбойничьему чутью. Рано или поздно здание должно было выпустить их наружу.

Они пересекли двор, обогнули склад с глиняными бочками и у самого выхода поняли, что сейчас придётся бежать ещё быстрее. Гэб сменил Рэймонда и резко свернул в переулок. Люди продолжали суетиться вокруг. Среди криков бурлила их кровь, жаждущая погони.

Тара и Калеб в это время всё ещё сторожили люк, но, услышав поднявшуюся по ту сторону стены суету, сразу поняли, что дело плохо. Квартирмейстер прижался к стене, прикрывая проход, а Тара вытянула короткий нож. Когда их взгляды пересеклись со взглядом капитана, тот довольно ухмыльнулся. Не было времени придумывать новый план: вот-вот обитатели порта в песках сядут им на хвост. Оставалось только бежать, надеясь, что те не слишком хорошо ориентировались в улицах суетливого Соляриса.

Но вместо того чтобы высыпаться через главный вход, люди с оранжевыми повязками выросли на стенах, вооружённые арбалетами. Рядом с Хатбертом, пронзая воздух, вонзился первый болт. Моряк, потеряв всю свою небывалую сдержанность, грязно выругался и отскочил в сторону.

Теперь нужно было лишь добежать до следующего переулка, скрыться под крышами домов, и тогда им удастся уйти от стрельбы.

– Гэб! В себя поверил, старик?! – выкрикнул Калеб, когда увидел, что старший помощник достал револьвер, целясь в одного из стрелков.

– Ну-ну! Не стой столбом! – Рэймонд грубо пихнул товарищей, а затем обернулся. – Реналь! – капитан схватил принца за рубашку и заставил того бежать впереди всех.

Первыми под защиту крыш попали Реналь с Хатбертом. Мимо пролетело ещё несколько болтов, чудом никого не задев. Становилось ясно, что долго так продолжаться не может. Пираты, всё же пытаясь хоть как-то отбиваться, оказались на несколько решающих шагов позади принца. Лан Эккель нагибался каждый раз, прикрывая голову, когда тяжёлый металлический болт встревал в древесину с треском или пролетал мимо кирпичных стен, отбивая от них мелкие кусочки.

От того, как сильно и тревожно стучало сердце, становилось больно. Принц устал настолько, что привалился к стене, пытаясь хотя бы немного выровнять дыхание. Хуже ноющих мышц было только ужасное неведение. Переборов себя, он выглянул из-за стены.

– Ну?! – выдавил из себя Хатберт.

– Они уже… – но не успел Реналь закончить свою мысль, как мимо просвистело нечто маленькое и опасное. Болт по касательной вонзился в стену, а мир на мгновение окрасился в красный. Принц болезненно ахнул и по инерции отшатнулся, хватаясь за левый глаз. Сквозь пальцы сочилась горячая кровь. Реналь зашипел что-то болезненное, не отнимая дрожащих пальцев от лица.

Бывалый моряк, практически пережив остановку сердца, проворно схватил принца за свободную руку и оттащил его в сторону.

В это же мгновение пираты влетели в переулок. Рэймонд не то что устал хватать ртом воздух, он забыл, как дышать, при виде истекающего кровью Реналя.

– Проваливай, однорукий, – грубо рявкнул пират, отпихнув старика в сторону. Хейз оказался перед Реналем в считанные секунды, впившись в принца взглядом, который тому видеть не стоило. – Тебе что, нравится калечить себя в наших приключениях? – почему-то так же гневно продолжил Рэймонд. Он злился, очень сильно, едва сдерживая ярость за стиснутыми зубами. И тем не менее, сжимая одну руку в кулак до белых костяшек, пальцами другой капитан осторожно повернул голову принца в сторону.

– Так и мечтаю броситься за борт или под нож, – огрызнулся Реналь, поморщившись от неприятного ощущения. Рассеченная часть лица не способствовала его мимическим успехам. Висок тут же пронзила острая боль, отчего юноша тихо ахнул, еще больше размазывая кровь по лицу.

– Да убери ты руку, – процедил Рэймонд, оттащив ладонь Реналя в сторону. – Ну, глаз на месте, значит, всё хорошо.

От предположений, что болт мог задеть глаз, появилось неприятное чувство тошноты. Героически его выдержав, принц всё равно пошатнулся. Казалось, что от боли жжёт всё тело.

– Капитан! Дело плохо, – предупредила Тара.

– Знаю! – крикнул он, а потом, придержав Реналя, шепнул: – Терпи, поднимайся.

– Нужно срочно вернуться на корабль.

***

«Бунтовщик» готов был к отплытию. Как только нога последнего матроса коснулась палубы, корабль покинул берега Солнечного континента, будто сам спешил забыть всё, что произошло среди песков. Рэймонд временно передал штурвал Гэбу, попросив придержать поздравления о возвращении на потом, а сам направился к каюте, где его уже ждал раненый спаситель.

От жары не спасал даже открытый иллюминатор и лёгкий ветер, забегающий в гости. Из-за температуры ещё сильнее чувствовался аромат нагретой древесины, рома и едва уловимый запах табака, который Реналь не мог распознать из-за металлической вони крови, впитавшейся в кожу.

Хейз был сосредоточен и серьёзен, как никогда, встав напротив сидящего на кровати принца.

– Держи. – Рэймонд вложил в руку Реналя мокрую тряпку, чтобы тот вытер руки, затем откупорил бутылку и бросил деревянную пробку на пол. Та укатилась от малейшего покачивания корабля. – Это скоро станет моей второй должностью.

Капитан сказал это не в упрёк, просто озвучил мысль, о которой думали все в этой каюте. Едва коснувшись чужого подбородка, он приподнял голову принца, убрал прилипшие к лицу пряди и, немного поморщившись от представления, насколько неприятно должно быть, подытожил:

– Шрам останется. Жалеешь?

– Нет, – вяло откликнулся Реналь из своего угла, пока Рэймонд отошёл за чистой тканью. Тщетно пытаясь оттереть кровь из-под ногтей, принц представил, какую хорошую взбучку непременно задала бы ему мама за неподобающий вид. А потом бы обязательно устроила переполох, переживая, что с сыном случилось что-то серьёзное.

Не выдержав затянувшегося молчания вместе с нахлынувшими воспоминаниями, юноша решил, что надо объясниться. Короткое «нет» звучало невежливо и, что греха таить, весьма неубедительно.

– Хуже было бы остаться в каюте и терзать себя мрачными мыслями, – принц вымученно улыбнулся, не поднимая глаз и не оставляя попыток оттереть кровь. – Жаль только, ничем толком помочь не смог… У тебя невероятно преданная команда. Это весьма отрадно. Когда я прибежал, то побоялся, что искать тебя не станут – слишком хлопотно. Но все обошлось… Это главное. Остальное не столь важно.

Слышать похвалу в адрес своей команды для капитана – всё равно что принимать похвалу на свой счёт. Рэймонд благодарно улыбнулся, когда присел на кровать рядом с Реналем. От обработанной ткани за километр несло спиртовой настойкой, но прежде пират начал аккуратно вытирать кровь с щеки принца обычным влажным лоскутом, а когда увидел, как тот напрягся, передал тряпку ему .

– Знаешь, ты мог бы сбежать, а не вернуться на корабль за подмогой, – заметил Рэймонд, внимательно наблюдая за стараниями пленника. У него прежде не возникало такой мысли: то ли потому, что капитан был чрезвычайно занят попыткой побега, то ли потому, что абсолютно доверял Реналю, сам того не подозревая.

– Это было бы не слишком благородно, – честно признался принц, отложив бесполезную тряпку. Следы крови исчезли с рук, но тошнотворный запах надолго впитался в подсознание, вызывая не самые приятные ощущения и ассоциации. На щеке удалось лишь немного растереть грязное месиво. Прикасаться к коже в этом месте оказалось слишком больно.

Рэймонд довольно хмыкнул. Конечно, не слишком благородно. Что же ещё мог ответить наученный манерам маленький принц?

Качнув головой, пират высказался без тени лукавства. Настроение было какое-то чересчур откровенное.

– Это принесло бы много хлопот. Как бы ты ни хвалил мою команду, без тебя они бы опомнились только к ночи, в лучшем случае. К тому времени я бы вполне мог бы быть на пути в равендорскую темницу. – Ещё раз обмакнув кончик тряпки в содержимом бутылки, Рэймонд, прежде чем коснуться раны, предупредил: – Будет жечь. Сильно.

– Ты преувеличиваешь мою значимость, я не верю, что ты не нашёл бы способ, как оттуда выскользнуть, ещё до первой тюремной кормёжки. – Реналь скромно улыбнулся, но тут же зашипел от боли, совершенно по-детски боднув ладонь пирата головой.

– Не брыкайся, – смешно пожурил Рэймонд, убрав тряпку от чужого лица. Он осторожно подул на рану, чтобы унять жжение, при этом исподтишка наблюдая за тем, как меняется выражение лица принца. Хейз изо всех сил старался не глазеть чересчур настойчиво, но профиль принца уж слишком сильно приковывал внимание.

Чтобы хоть как-то предотвратить зудящее в глубине сознания желание, он неожиданно несерьёзно спросил:

– А может, я принципиально ждал тебя во главе спасительного войска?

– С трудом могу представить подобное, – Реналь мягко улыбнулся, – боюсь предположить, как сильно бы тогда пострадала репутация капитана.

– Мне всякое в голову приходит, – лукаво добавил пират, пожав плечами.

Принц фыркнул, чуть повернув голову. Он уже стал привыкать к глупым шуткам капитана, но никак не к такому вниманию, хотя и рос в королевской среде. Под чужим упрямым вниманием Реналь быстро стушевался.

– Он.. Он сильно уродливый? – всё же решился уточнить лан Эккель.

Рэймонд нахмурился, слегка затянув с ответом. Теперь он, видимо, будет звучать не так правдоподобно, но на самом же деле вопрос просто застал капитана врасплох. Любого другого он, не раздумывая, в шутку сравнил с бы Маарисом или утопленником, но перед Реналем язык не поворачивался произнести нечто подобное.

Не зная, куда себя деть в ожидании ответа, пальцы принца невольно потянулись к лицу, туда, где теперь красовался шрам.

– Твоё лицо всё ещё подходит королевскому образу, – в конце концов ответил Рэймонд, успев перехватить и отвести руку Реналя в сторону. – Как маленький ребёнок, не трогай его.

В последующей тишине капитан занялся обработкой раны. Ленивый шум моря за окном успокаивал, занимая мысли и отвлекая от жгучих ощущений, которые доставляла тряпка.

Когда пытка закончилась, Хейз отлучился, но только чтобы подать Реналю небольшое позолоченное зеркало. Он не был уверен, что принц захочет смотреть на очередной заработанный в бою шрам, поэтому протянул его отражающей поверхностью вниз.

Лан Эккель качнул головой, приняв небольшое зеркальце, чтобы оценить масштаб катастрофы, и тут же с досадой поморщился, взглянув на себя. Шрам красной полосой протянулся от левого уха до краешка брови, чудом не задев глаз. Отросшая черная прядь волос удачно его прятала, но Реналю от этого легче не стало. Пришлось отдать зеркало обратно, чтобы лишний раз не встречаться с собственным отражением.

– Рэймонд… – принц вздохнул, вертя позолоченную побрякушку в руках. – Спасибо.

– За такое не благодарят, – хмыкнул он, довольно наблюдая, как рука Реналя дёрнулась, чтобы проверить, на месте ли подаренный кинжал.

Не спеша возвращаться на шканцы, Рэймонд бросил грязные тряпки в деревянную миску, глянул на пол в поисках пробки, но, таки не найдя её, заткнул горлышко бутылки чистым лоскутком и убрал её на стол. Всё это время капитан чувствовал, как неотрывно за ним наблюдали, прекрасно зная почему. Он просто ждал, сколько времени должно пройти, чтобы Реналь осмелился напомнить обещание прошлого раз.

Переставив бутылку с одного края стола на другой, Рэймонд осмотрел собственные руки, кое-где испачканные чужой кровью. Где-то внутри него дёргала за ниточки совесть, заставляя переживать из-за того, что принц уже второй раз подвергался опасности. Хейз никогда не уделял внимание риску, в котором жил. Для пиратов это нечто чересчур обыденное, но в окружении пленника каждый неправильно пролетевший мимо жук выглядел неправильно. И, что самое неожиданное, Рэймонд хотел защищать Реналя даже от таких глупостей.

– Ты обещал, что мы продолжим диалог.

– Какой злопамятный, – Хейз повернулся, облокотившись о стол. Ещё бы немного и мыслями он утонул слишком глубоко.

– Совсем нет! Я просто беспокоюсь за свою судьбу.

– Не стоит, и она, и твоя жизнь в полной безопасности.

Такой ответ Реналя не устроил. Он и без того жил в полном неведении бок о бок с постоянным риском лишиться жизни. И неважно, что каждый раз это было личное решение принца. Видимо, весь тот героизм, который прятался в нём все эти циклы, в присутствии Рэймонда бурлил и вырывался наружу.

Дёрнув себя за испачканный рукав рубашки, Реналь всё-таки продолжил:

– Но почему? В чём причина? Неужели я такой особенный?

– Возможно, – немного помолчав, Рэймонд решил, что этого недостаточно. – Ты интересный. Не такой, как все принцы.

– А ты знаком со многими?

–Совсем нет, упаси Сиринг от подобного.

Губы принца тронул призрак насмешливой улыбки. Он осмелился поднять взгляд.

– И что же? Ты спас меня, потому что я интересный?..

– Я не спасал тебя, – напомнил пират. – Забрал с собой. Но, честно говоря, даже не думал, что ты так быстро смиришься с происходящим. Хотя нет, не смиришься – привыкнешь. Это необычно. Я думал, что с таким характером ты будешь устраивать истерики и требовать вернуть тебя домой.

Скрестив руки на груди, Реналь попытался выглядеть серьёзно. Ограниченные болью движения мышц позволили лишь немного сдвинуть брови. Ему было невдомёк, что Рэймонду такие потешные попытки выглядеть грозно приходились по вкусу. Пират с удовольствием отзеркалил действия принца, но исключительно с дразнящим подтекстом.

– Ты недоговариваешь, – буркнул Реналь.

– Правда?

– Не может быть, что ты просто хотел проверить, буду ли я капризничать. А даже если это и так, тогда бы твоё отношение было бы ко мне другим. Запер бы меня где-то в трюме вместе с Хатбертом и всё.

– Это было бы жестоко даже для меня. – Когда Рэймонд впервые увидел Реналя, у него и мысли не возникло с кровожадными намерениями закрыть пленника в трюме. Хотя в тот момент мыслей у капитана было много. Иногда весело нарушать даже собственные правила.

И всё же Реналь смотрел на него со слишком большой надеждой, чтобы Рэймонд снова отмолчался.

– При первой встрече я увидел в твоём взгляде нечто знакомое: злость от несправедливости и разочарование. Тогда твоя жизнь изменилась, ты столкнулся с реальностью. Я знаю, каково это.

– Ты мечтал стать рыцарем.

– Но столкнулся с реальностью и разочаровался.

Вопрос напрашивался сам собой. Реналь отвёл взгляд, перебирая пальцами складки на грязной рубашке.

– Тебе стало меня жалко?

– Мы похожи, – негромко произнёс Хейз. От принца скрылся участливый изгиб губ пирата. Рэймонд отвернулся, получая не слишком большое удовольствие от того, что приходилось выворачивать мысли. – Одна жизнь, но совсем разные решения и судьбы. Что же будет, если однажды они пойдут одной дорогой, м-м? Мне стало интересно, чем это закончится.

От ответа Рэймонда по телу Реналя пробежали приятные колючие мурашки, причину которым он так и не нашёл. Принц бы слушал и слушал рассуждения капитана, но вовремя вынырнул из этой неги, иначе бы потерял всякую уверенность в своих решениях.

– А это когда-нибудь закончится? – спросил он с печальным вздохом.

Рэймонд не ответил сразу. Пальцы его легко постучали по деревянной поверхности стола, пока рубин в кольце ловил тонкие отблески свечей.

– Почему-то мне кажется, что нескоро, – наконец произнёс он. – Всё зависит от тебя. Отчего-то же ты не бежишь. Неужели просто смирился?

– Не знаю. Мне было хорошо дома, но я не чувствовал себя… – плечи принца слегка дрогнули, но он сдержался от желания обхватить себя руками. – Собой. А здесь, на корабле, никто от меня ничего не требует. Я не привык к условиям, к твоим товарищам, но почему-то мне здесь лучше, чем дома. Я скучаю, но не хочу возвращаться. Кажется, я впервые понял, что такое свобода. Даже будучи пленником. Понимаешь?

Рэймонд молча и медленно кивнул. Отчего-то Реналь вздохнул с облегчением.

Им не суждено было продолжить разговор, хотя свет только озарил им тропы друг к другу. В дверь настырно постучались.

– Капитан! Капитан!

– Не дают нам отдохнуть. – Закатив глаза, Рэймонд оттолкнулся от стола и подошёл к двери. На пороге стоял Нано, готовый затарабанить ещё сильнее, если бы капитан не открыл.

Очень спешно «Мартышка» выпалил:

– Вам стоит подняться. На горизонте возникла проблема.

Глава 8 «Трудна его дорога, когда балласта много»

Оторвавшись от преследователей на пыльных улицах Соляриса, стоило догадаться, что они последуют за Рэймондом в море. Ещё там, на рынке, он убедился в важности собственной персоны для разбойников с оранжевыми повязками, но даже в самых смелых прогнозах не мог представить, что те так быстро выведут корабль на воду.

«Бунтовщик» был проворным шлюпом, но плохо вооружённым. Поэтому они не могли нагло развернуться и дать залп, в надежде, что ядро остановит другое судно. Оставалось уповать на благословение Сиринга и мчать вперёд, разрезая волны.

Когда Рэймонд вышел на палубу, вражеский корабль клевал носом позади: ленивые воды у берегов Солнечного континента совсем не баловали мореплавателей. Это замедляло преследователей, но не давало полноценной гарантии на то, что они не догонят шлюп в течение нескольких часов.

К тому же, «Бунтовщик» тоже не скользил быстрее. Он отчаянно ловил в свои паруса ветер, но его не хватало, чтобы умчать вперёд, оставляя за собой лишь пенистые разводы на зеленоватой воде.

Где-то в мире существовали колдуны, способные подчинять себе потоки воздуха. Рэймонд никогда их не встречал, но отдал бы любые деньги за то, чтобы прямо сейчас такой волшебник насвистел им попутный ветер.

Вражеский корабль всё ещё маячил, настойчиво, медленно сокращая расстояние. Капитан положил ладонь на фальшборт, вымеряя расстояние на глаз, потому что в подзорной трубе не было необходимости. Нужно было немедленно что-то делать, но поспешных действий, которые Рэймонд так любил, совершать нельзя. Каждый неправильный наклон борта мог стоить им скорости и преимущества.

Хейз поднял руку и резко отдал первый приказ, считая, что смысла выжидать не было:

– Уводим на юго-восток. Пусть цепляются за скалы, если мы им так нужны.

Несколько матросов рванулись к снастям. Тогда канаты заскрипели, паруса слегка перекосились. «Бунтовщик» начал лениво поворачивать на левый борт.

– Проверить скорость, смотреть в воду. Не дай бог мы заденем рифы и уткнёмся в мелководье. Тогда это будет ваше последнее плавание.

У дна Южного моря был особенный рельеф. Чем ближе к берегам Тайных островов, тем опаснее он становился. Поэтому плавать здесь не любили: слишком муторно, чересчур много лишних движений и ответственности.

На борту забурлила сосредоточенная суета, как затишье перед бурей, как намёк на что-то опасное, с чем команда могла справиться, только объединившись. Они работали слаженно, почти без слов: кто-то натягивал канаты, кто-то проверял снасти, кто-то неустанно следил за кривыми тенями под водой. Никто не суетился вслух, но в каждом движении ощущалось напряжение, пропитывающее древесину корабля. Шум волн и настойчивые крики чаек вместе с топотом десятка сапог напоминали медленное шипение фитиля. Боевая искра уверенно бежала вперёд по промасленному канату, готова в любой миг взорваться грохотом оружий и яростными криками.

Внутри корабля это ощущалось особенно остро. Сидя в капитанской каюте, Реналь кожей чувствовал окружающий его гул, дрожание досок, грохот бочек, быструю возню за мешками и скрежет открытых люков. Над головами звучал ритмичный топот, когда кто-то спешил вдоль мачты. Даже воздух становился суше, туже, как перед грозой.

Очень сильный контраст между недавним мгновением тишины и происходящей за дверью суетой заставил Реналя выйти из каюты. Он хотел убедиться, что ему лишь кажется, что он преувеличивает и на самом деле всё в порядке. «Проблема на горизонте» ведь может быть чем-то… простым? Не морским змеем, а китом, не вражеским кораблём, а патрульным судном, или маленькой тучкой, а не собирающимся штормом.

Но как только принц открыл дверь, реальность ударила без предупреждения. Его взгляд тут же врезался в широкую спину Рэймонда. Капитан стоял, чётко отдавая приказы.

– Убрать стаксель, – прикрикнул он, – пусть думают, что теряем скорость.

Матросы бросились к снастям. Под счёт, прерывисто, но аккуратно, они принялись перехватывать толстые канаты мозолистыми руками. Парус вздрогнул, послушно складываясь.

Реналю показалось, что он сделал несколько неслышных шагов, а Рэймонд был слишком занят, чтобы обратить внимание, но капитан резко повернулся, ужалив принца строгим взглядом. Лан Эккель невольно подался назад.

– Реналь, – капитан сделал широкий шаг навстречу. – Что ты тут делаешь?

Немного опешив, лан Эккель невовремя подумал о том, что он уже привык к насмешливому «маленький принц», и собственное имя из уст капитана звучало странно.

– Я вышел узнать, что за шум, – сквозь ровный тон мелькнула нотка неуверенности. Реналь осмотрелся, задевая взглядами суетящихся матросов. Как будто… Как будто ничего такого не произошло. Они просто работали чуть интенсивней.

Вопреки всему, прямо сейчас Рэймонд нёс особую ответственность за всю команду и не мог уделить пленнику должного внимания. К тому же, Реналю незачем быть в курсе подробностей: чем меньше он будет знать, тем спокойнее посидит в каюте. Поэтому Хейз не стал церемониться, вновь вернувшись к той версии себя, которая берёт на абордаж чужие корабли и без разбора крадёт чужие жизни холодной сталью палаша. Единственное, что отличало того капитана пиратов от этого – проступающая в голосе бережность по отношению к пленнику.

– Умерь своё любопытство.

Принц нахмурился.

– Не указывай мне, – случайно сорвалось с его губ по очень старой привычке.

Рэймонд замер. Его выражение лица не изменилось, но тело напряглось. Он бросил быстрый взгляд на горизонт, сверяясь, а к Реналю повернулся уже со сведёнными от недовольства бровями. «Нашёл время проявлять характер», – так и читалось в глубокой синеве зрачков.

– Ваше Высочество, возвращайтесь в каюту, – отчеканил он. – Или я сейчас позову Хатберта.

На долю секунды Реналь почувствовал жар в груди – смесь раздражения и уязвимости. Обращается с должным уважением и угрожает Хатбертом? Как можно было вообще использовать две эти уловки вместе?

Принц выпрямился, сжал пальцы, не желая отступать. Вскинув подбородок, он посмотрел на капитана с недовольным укором.

– Скажи, что происходит.

Со смирившимся вздохом Рэймонд подошёл ближе и любезно провёл принца к борту. Положив руки ему на плечи, капитан развернул юношу в сторону исчезающих на горизонте песков. Позади, в лёгком мареве морской суеты и оседающей солёной влаги, выныривал силуэт преследующего судна. Оно шло тяжело, с напором, но двигалось стабильно: не спешило, но и не собиралось останавливаться.

– Не сомневаюсь, что это наши приятели с Соляриса, – наклонившись, объяснил Рэймонд. Его руки всё ещё лежали на хрупких плечах принца, будто для осознания тяжести ситуации. Капитан сверлил взглядом грязные паруса, вбирающие редкие порывы ветра. В преддверии месяца штиля погода в море всегда становилась непостоянной, меняясь чуть ли не по щелчку пальцев. И всё же вражеский корабль не терял курс, твёрдо намереваясь догнать пиратов. Как бы ни петлял «Бунтовщик», тот шёл как по следу, не ведясь ни на какие уловки. И самое неприятное – на нём не было ни флага, ни опознавательного знака, ни малейшего намёка на то, кто и зачем отдавал приказы с вражеской палубы.

Реналь скованно обернулся, чуть запрокинув голову, чтобы вглядеться в настороженное лицо капитана.

На резком контрасте с недавним «не указывай мне», принц бездумно ляпнул:

– Будь осторожен.

Рэймонд кивнул, наконец убрав руки. Он не стал как-либо комментировать скромное волнение, а остался стоять, задумчиво глядя на горизонт и крутя кольцо на пальце. Зато нашёлся другой член экипажа, не поскупившийся на комментарий, когда Реналь отошёл в сторону.

– О, будь осторожен, – передразнил Калеб.

– Займись делом, – бросил в отместку Рэймонд.

Порыв ветра ударил в грот, раздув парус до предела. Корабль сделал нервный рывок вперёд. Капитан прищурился, рука с кольцом остановилась. Рубин, потеряв солнечные лучи, затянутые тучами, потускнел. Рэймонд больше не играл с отцовским подарком, а смотрел в сторону приближающегося силуэта. Преследующее судно двигалось с ощутимой уверенностью.

– Ещё несколько узлов – и они подойдут на расстояние залпа, – недовольно прикинул капитан.

Калеб перехватил связку канатов, перевесив её с одного плеча на другое.

– Что будем делать?

– Пока плывём, – не глядя ответил Рэймонд. Он удерживал всё своё внимание на преследующем корабле, будто стоит ему отвернуться – и он станет вплотную к «Бунтовщику».

На самом деле Хейз любил игры на воде. Неважно, на скорость или на меткость. Азарт, бурлящий в крови, вызывал зависимость. Но только когда Рэймонд сам ворошил змеиное гнездо. Быть хищником куда интереснее, чем добычей, даже знающей, что за ней может начаться охота. Он выжидал, ловил, предугадывал действия вражеского судна, будто проверял, насколько очевидно мышление других, особенно когда те «другие» считали, что загнали капитана Хейза в ловушку. Так даже интересней.

Но сегодня Рэймонд действительно оказался в западне, и ему это решительно не нравилось. Мысли о том, что на суше погоня не закончится, мелькали в голове, но аргументов против было намного больше. Люди с Соляриса слишком земные, они не доверяли кораблям. Как оказалось, не все. У некоторых были плавники.

Он не любил неизвестность. В конце должна быть гарантия, выгода, награда. А что здесь? Догадки? Нет. Попытки перевернуть исход в свою пользу. Скорее уж не игра, а проверка. И если он проиграет – то не из-за скорости, а потому, что не придумал, как ударить первым.

Над Солярисом спряталось солнце, поднялся ветер: неприятный, шумный, порывистый, на берегу наверняка бьющий песком в лицо. Без ярких бликов вода стала болотистой, неприветливой. Не было туч, предвещающих шторм, только сплошные облака, беловатые, будто предлагающие сдаться.

В противовес советам природы «Бунтовщик» набирал скорость, но и преследующий корабль не оставался позади. С каждым мигом он всё отчётливее вырисовывался в потускневшем смоге.

Суета на палубе вспыхнула с новой силой. Она уже не была размеренной. Матросы бегали, перемещая ящики, перепроверяя снасти, громко отдавая команды друг другу. Они не были напуганы, скорее сосредоточены до предела. Доски под ногами скрипели, вторя беспокойному шуму моря. Ветер гонял паруса с неровным ритмом: то слишком резко, то будто замирая на секунду. Канаты трещали. Пиратский флаг намеревался сорваться, показаться преследователям во всей красе. Немногочисленные пушки были наготове, если всё-таки придётся терпеть вражеские залпы в спину.

Порыв ветра ударил в парус, «Бунтовщик» дрогнул и пошёл чуть быстрее, но разрыв с преследователями всё равно сокращался.

Рэймонд наконец-то оторвал от них взгляд и крикнул:

– Натянуть стаксель! – они не повелись на уловку. Что же, тогда Хейз воспользуется всеми возможностями корабля и команды. Потребность оторваться от «севших на корму» теперь стала навязчивым желанием, а Рэймонд всегда добивался того, чего хотел. – Поднять грот! Ливретт, прикажи проверить крепления! Держите корабль ровно! Если нос сдвинется хоть немного – насажу на него каждого причастного.

Матросы подхватили команду, слаженно метнулись к снастям, паруса хрустнули, канаты взвились. Двое по вторящемуся приказу боцмана поднялись к мачте, остальные рассыпались по палубе. Что бы они ни делали, как бы «Бунтовщик» ни старался, преследующий силуэт всё равно упорно приближался.

– Гэб! – внезапно вместо приказа крикнул Рэймонд, повторив имя старшего помощника несколько раз. Тот, наравне с остальными, перетягивал и привязывал канаты только что поднятого стакселя. Убедившись в надёжности узла, Гэб примчался к капитану.

– Тару за шкирку и ко мне, – не стесняясь выражений, Рэймонд резко развернулся и поднялся на шканцы.

Гэб с Тарой взлетели практически следом с немым вопросом на лицах, потому что знали: их позвали не поболтать. В такие моменты команду ждали невероятные, порой безумные идеи, не раз спасающие жизнь. Они практически синхронно обернулись в сторону кормы. На шканцах корабельная угроза выглядела ещё внушительнее.

Хейз проследил за их взглядами и хрипло усмехнулся, без радости:

– Действительно напрягает, – а затем перешёл сразу к делу: – Тара, мне нужно, чтобы ты проложила маршрут к Проклятому острову.

Штурман хмуро посмотрела на капитана. Она ожидала чего угодно, но точно не такого конечного пути. Сама идея была действительно стоящей. Многие моряки боялись даже проплывать мимо Проклятого острова. Правда, была одна проблема…

– Как вы хотите, чтобы я это сделала?

Проклятый остров не стоял на месте. Он был магическим местом, на котором когда-то жили боги. На картах земная обитель всегда была неподвижна – практически в центре, там, где три моря сходились между собой. Но на деле остров прятался, показывался только тем, кто в нём нуждался.

Кто-то говорил, что видел туманный силуэт далеко за Свободным континентом, кто-то рассказывал, что встречал его среди Тайных островов. Иногда он играл: позволял ступить на свои земли, но оставлял там навсегда. Кому-то встречались призраки, кому-то – дриады или дикие звери. Некоторые говорили о руинах древнего города, где жили боги. Особенным гостям остров показывал то самое Хрустальное озеро.

Рэймонд верил, что он нравится острову, как и многие пираты. Хейз не сомневался, что скрытые земли покажутся ему и в этот раз. Поэтому капитан с напором произнёс:

– Найди прошлые координаты.

– Тебе напомнить, что… – с упрёком вступился Гэб, скрестив руки на груди.

– Я знаю! – прервал Рэймонд. – Уверен, он появится.

– Так точно, капитан, – кивнула Тара и удалилась.

Проведя её взглядом, капитан обратился к старшему помощнику:

– Как успехи?

– Скорость слишком маленькая, нужно что-то делать.

– Сбрасывать груз. Это единственный вариант. Только не переусердствуйте.

Рэймонд до последнего не хотел этого делать. Обычно в трюме «Бунтовщика» было полно ящиков с награбленным, но в последнее время они путешествовали налегке. А сбрасывать припасы или корабельные материалы все равно что шагать навстречу смерти.

Наблюдая, как старший помощник развернулся, чтобы заняться возможной гибелью от голода или пробоины, Рэймонд сражался с донимающей мыслью о том, что это не поможет «Бунтовщику» оторваться. Им нужно преимущество, а не шанс.

– Нет, этого недостаточно, – твёрдо заявил он сам себе. Подняв голову, капитан окликнул: – Гэб.

– Да, капитан?

– У нас в трюме есть сети?

Старший помощник недоумённо поднял бровь, немного задумавшись.

– Должны быть.

– Сделаем, как у опорного пункта Соддена.

Между восточной и западной частью Железного континента находился небольшой опорный пункт. С каменной крепостью и вечно бдящими дозорными. Их миссия была куда ответственней, чем задачи рыцарей. Дело в том, что с одной стороны Железный континент омывало море чудовищ – море, где правил Маарис и откуда лезли все подводные твари. Воины защищали хрупкую границу от дьявольских созданий и не пускали корабли отчаянных приключенцев в опасные воды. Усмотреть за всем невероятно трудно, поэтому от границ берега до самого дна в проливе была протянута сеть из толстых металлических звеньев, не пускающая глубинных тварей.

Рэймонд решил, что может воспользоваться выдумкой родного континента, немного изменив её под себя. Они не ускорят «Бунтовщика», а замедлят другой корабль.

Увидев, что старший помощник не совсем понял, к чему вдруг капитану понадобились сети, Хейз продолжил:

– Свяжите сети между собой, если нет сетей – парусину, что угодно. Бочки со смолой есть?

– Да, – на сосредоточенном лице Гэба мелькнуло одобрение. – Давно я не рыбачил.

– Улов будет крупный.

Разрыва почти не осталось. Время, потраченное на создание ловушки, сократило расстояние между кораблями. То, что не прозвучало ещё ни одного выстрела, не чудо – расчёт. Если бы Рэймонд не нужен был им живым, то от «Бунтовщика» ничего бы не осталось.

На палубе всё происходило стремительно быстро. С отточенной решимостью матросы тащили ловушки к корме корабля. Деревянные бочки, наполненные смолой и связанные между собой сетями, тяжело скользили по доскам. Они нетерпеливо поскрипывали под собственным весом, готовые к тому, чтобы превратиться в непреодолимый балласт для чужого судна.

Рэймонд отдал первый приказ. «Бунтовщик» вывернул новый манёвр, огибая волну, чтоб дать преследователям повод ещё приблизиться. В отличие от опущенного кливера, это сработало. Чужой корабль сделал ещё «шажок» навстречу. Суетящийся экипаж, который теперь было видно, работал настырно и слаженно.

Ветер усиливался, море порождало волну за волной, будто в преддверии шторма. Сначала – несколько ящиков, словно сбрасывание балласта было единственной целью «Бунтовщика». Пара мгновений ожидания. Бочки с глухим шлепком полетели за борт. Их крышки маячили между гребнями волн, а сеть спряталась в потемневшей воде, как хвост морского змея.

Через несколько минут в движении преследующего корабля появилась неестественная задержка, трудно уловимая ненатренированному взгляду. На чужой палубе активнее зашевелились силуэты, бегая от борта к борту и тыча пальцами в воду. Сети пленили судно, нос дрогнул, корму потянуло вниз. Несколько бочек, оставшись на воде подобно буйкам, сетями зацепились за перо руля, мешая управлять посудиной. Тогда-то Рэймонд и отдал приказ крутануть штурвал, уходя в сторону.

Через час преследующий корабль всё ещё маячил на горизонте, так и не пустив в ход пушки. Он постепенно отставал, позволяя «Бунтовщику» уйти. Даже если они догадались, куда пираты держат путь, вряд ли бы их это напугало. Поэтому в воцарившемся спокойствии на палубе встречались беспокойные взгляды с немым вопросом посматривающие на линию горизонта.

Реналь почувствовал изменения, происходящие снаружи, как если бы зверский холод сменился изнурительной жарой. Он не решился выходить сразу. Возможно, ждал, что Рэймонд зайдёт сам и сообщит, что угроза миновала. Но шаги становились всё менее суетливыми, а капитан всё ещё не вернулся в свою каюту.

Тогда принц подумал, что хватит ему отсиживаться. Надо выйти и глянуть, что происходит. Осторожно коснувшись свежего шрама, он поднялся с кровати.

На верхней палубе было очень парко. Древесина чуть ли не дымилась от солнечных лучей, которые наконец пробрались сквозь облака. Пираты сновали туда-сюда, наводя порядок. Рэймонда нигде не было, что странно. Он часто просто наблюдал за суетой на корабле. Зато Реналь нашёл взглядом Тару. Сомнение о том, стоит ли вообще отвлекать штурмана, кололось очевидной мыслью, но он всё-таки не слишком громко окликнул пиратку. Не услышит – значит, не надо.

– Тара! – штурман сразу же обернулась, отчего Реналь немного смутился, ощущая себя прилипшим ко дну корабля моллюском. – Ты не знаешь, где капитан?

Тара размяла шею, оглядываясь. Выглядела она довольно уставшей, но удовлетворённой. Подошедший к ней рулевой был остановлен взмахом руки. Тот только сделал шаг в сторону, ожидая, пока штурман закончит разговор.

– Кажется, он говорил, что спустится к Парацельсу. – Штурман уловила мелькнувшее на лице принца беспокойство. Сдержав улыбку, она добавила, но тише: – С ним всё в порядке.

Реналь благодарно кивнул, но всё же решил убедиться в этом самостоятельно.

На нижней палубе было ещё жарче, сыростью пахло сильнее обычного. Благодаря непривычной тишине, голос Рэймонда, доносившийся из лазарета, разносился по всему коридору. Гул моря мешал разобрать слова, но довольный тон отлично распознавался в разговоре с лекарем. Значит, всё действительно в порядке.

Реналь собирался развернуться и подняться обратно, чтобы дождаться капитана там. Если Рэймонд узнает, что принц искал его, то глупых шуток станет ещё больше. Однако тут же из темноты коридора к нему навстречу вышел Парацельс. Старик со спутанной седой бородой был увлечён своими мыслями. Проходя мимо с каким-то хламом в руках, он чуть не сбил Реналя, стоящего на пути.

Если лекарь здесь, то с кем болтает Рэймонд? Хотя, какая разница? Это не его дело.

Но чтобы там себе ни решил Реналь в мыслях, ноги понесли его к каюте. Дверь не была закрыта полностью. Через щель можно было разглядеть небольшой уголок комнаты. Лан Эккели были выше подобного, поэтому принц просто встал у стены, подслушивая.

– Как ты хочешь, чтобы я что-то сделал? – раздался немного раздражённый, но терпеливый голос.

Реналь затаил дыхание, развесив уши, словно ловящие ветер паруса. Он сделал совсем крошечный шажок ближе, очень медленно положив ладонь на косяк двери и повернувшись к щели ухом.

По каюте разлетелся короткий, низкий смешок Рэймонда, с такой крошечной долей негодования в выдохе.

– Лив, тебя это до сих пор волнует?

Последовала пауза, совсем короткая, но принц по ту сторону двери не желал принимать это за знак, что пора бы остановиться и уйти.

Тихий голос боцмана спешно, но виновато бросил:

– Нет, прости.

Лан Эккелю не нужно было смотреть на это, но он резко повернул голову: через приоткрытую дверь было видно Ливретта без рубашки. Боцман стоял, облокотившись руками о стол. Мельтешащий взгляд Реналя успел лишь смазано коснуться голых плеч и выцепить десятки некрасивых шрамов, покрывающих чужую спину. В тот же момент Рэймонд перегородил обзор.

Если уж капитан довёл его до такого позора, пусть и ему будет стыдно за подобное. Переборов себя, Реналь громко позвал:

– Рэймонд!

Тишина поглотила нижнюю палубу. Принц несколько раз вдохнул и выдохнул через нос, пытаясь не думать об увиденном.

Прожигая взглядом дверь, Реналь очень удивился, когда Рэймонд вышел как ни в чем не бывало. Пират облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди, будто его оторвали от заполнения судового журнала.

– Маленький принц, что ты тут делаешь? – беззаботный взгляд скользнул по лицу принца и тут же стал внимательнее. – Что с твоим лицом?

Реналь вспыхнул сильнее прежнего, щёки и уши обожгло.

– Я спустился узнать, в порядке ли ты… – едва не задохнувшись от попытки выразить возмущение словами, он брезгливо наморщил нос.

– Что – я? – с невинной издёвкой переспросил Рэймонд и, едва заметив выражение ужаса и негодования на лице Реналя, рассмеялся. Искренне и громко, будто над отличной шуткой. – Ты сейчас подсматривал?

– Не произноси это вслух! – резко перебил Реналь, взмахнув рукой.

Капитан чуть качнул головой, всё ещё с ухмылкой, но теперь в голосе появилась показная невинность. Он запросто сложил все детали, чтобы получить общую картину происходящего, отчего становилось ещё смешнее.

– Реналь, я всего лишь осматривал Ливретта. Он боялся, что вывихнул плечо. Знаешь ли, не очень приятно. Так что, ты не сделал ничего страшного.

– Осматривал? – фыркнул принц. Он не хотел признавать собственный позор, поэтому из принципа продолжил вести себя по-королевски возмущённо. – Зачем вам вообще лекарь на корабле, если ты отлично со всем справляешься?

Рэймонд вздохнул, прикрыв за собой дверь. Прицокнув языком, пират отвёл Реналя в сторону. Они отошли от каюты на несколько шагов, и Хейз, наклонившись, понизил голос, из-за чего тот казался хриплым, резким, почти режущим.

– Послушай меня внимательно. Вспоминай хоть иногда о своём положении на корабле, прежде чем устраивать разборки на палубе. Я слишком много тебе позволяю. Не всем это нравится. Ни мне, ни тем более тебе ведь не нужны лишние вопросы? – Рэймонд серьёзно посмотрел на принца, задержав внимание на свежей ране. В глубине синих глаз хотелось утопиться от стыда. – Я – капитан. Ты – пленник, – без удовольствия напомнил Хейз.

Реналь сдался в одно мгновение. Растеряв всякое недовольство, он виновато опустил взгляд. Присутствие Рэймонда так близко ещё сильнее давило на него.

– Прости, я…

– Забыли, – отмахнулся Хейз, отстраняясь. – Включай голову, иначе я могу подумать, что ты целишься на моё место.

– Вовсе нет! – протест вспыхнул слишком резко.

– А как же это тогда называется?

– Внимание к деталям, – недовольно буркнул Реналь, скрестив руки на груди. Он снова сморщил нос, и Рэймонд не удержался от того, чтобы обратить на этот жест внимание.

Вернувшись к разговору, капитан закатил глаза и всё-таки постарался объяснить, прекрасно понимая, что Реналь не перестанет дуться:

– У Ливретта есть причины носить закрытую одежду. А ещё у него есть причины молчать об этом. Я единственный, кто знает, поэтому помогаю ему. Перед остальными ему стыдно.

Стыдно стало и Реналю. Ещё сильнее, чем прежде. Он крепче обхватил себя руками и бросил виноватый взгляд на дверь.

Спрятав ласковость за ухмылкой, Рэймонд снова коснулся чужой спины и заверил:

– Я не злюсь, не переживай.

По телу принца пробежали мурашки: непонятно, от неожиданного прикосновения, слов или всего сразу. Вздрогнув, он развернулся и посмотрел на Хейза молча, подняв голову, чтобы рассмотреть в полумраке на чужом лице раздражение или насмешку.

– Подожди меня немного, я закончу и пойдём вместе.

Когда они поднялись наверх, впереди показались очертания острова. Немного туманные, будто морок превращался в верхушки деревьев. Линия берега была неровной, словно остров ещё не определился, где начинается суша, а где заканчивается вода. Его называли проклятым, но прямо сейчас над зелёной кроной джунглей кричали чайки и ловили солнце невысокие скалы. Земля не отличалась от сотни тех берегов, которые моряки видели на своём пути.

Проклятый остров явил себя, ответил на зов капитана «Бунтовщика» и пришёл на помощь.

Глава 9 «Свет укажет путь»

Вопреки пугающему мороку, окружившему остров, чем ближе «Бунтовщик» подходил, тем больше золота касалось песчаных берегов и зелёных верхушек. Никакого окровавленного пляжа с остатками кораблей, никаких жутко завывающих призраков или ужасных пещерных чудищ. Устрашающие картинки из книг не имели ничего общего с Проклятым островом, который пираты видели перед собой прямо сейчас. Он больше напоминал затерявшуюся во времени божественную обитель, чем охваченные тьмой земли. Ничего проклятого, скорее волшебное.

С палубы трудно было разобрать истинные размеры острова: он то казался совсем маленьким, то догонял Дорн размахом берега, выбирая, каким хочет предстать перед пиратами, что не первый раз ступили на его земли. Даже глядя со стороны, можно без сомнения заверить, что остров жил своей жизнью, будто ему не чужда была память и разум. Именно поэтому его так боялись. Здесь природа могла постоять за себя.

У экипажа «Бунтовщика» не было гнусных мыслей, касающихся диких красот этих мест. Они не собирались рубить деревья и ни в коем случае даже не думали о том, чтобы красть воду из Хрустального озера. Пираты хотели перевести дух, убедиться, что за ними не следуют или не поджидают где-то вне зоны видимости. Будь у них чуть больше времени, Рэймонд распорядился бы вытянуть корабль на берег для килевания, но вместо этого «Бунтовщик» бросил якорь поблизости, продолжая покачиваться на мелких водах. С палубы, перекинув через борт, спустили доски с канатами, напоминающие самодельные качели. Несколько матросов, вооружившись скребками, удостоились чести провести время с пользой, счищая моллюсков с древесины шлюпа.

Пешим ходом остальные добрались до берега, будто остров специально поднял дно. В тени деревьев пираты соорудили небольшие палатки, а рядом развели большой костёр, чтобы приготовить что-то понаваристее корабельной стряпни Тима. Выглядело как дружеские посиделки вдали от праздничного города.

Реналь вывалился в духоту острова в сопровождении Хатберта и тут же спрятался в тени палаток, удивительно удобно расположившись на мешках с неизвестным содержимым. Бывший однорукий капитан старался конвоировать мальчишку везде: от палубы до каюты капитана. Словно боялся, что стоит королевскому подопечному отвернуться, пираты вонзят нож ему в спину. Поэтому, как несуразная гранитная статуя, застыл рядом, глядя на всех с укоризной. Сегодня принц даже не пытался отделаться от назойливой компании ворчуна. Тот, наоборот, привносил немного памятной стабильности, мешая Реналю сосредоточиться на том, что произошло во время погони. Едкие комментарии Хатберта по поводу пиратов звучали невероятно абсурдно. В свою очередь, лан Эккель находил их занятие весьма опасным, ведь, сидя на этих узких дощечках, будто птички на жёрдочках, ещё и прикладывая большое усилие, чтобы отскрести ракушку с борта, не мал риск свалиться в воду.

– Даже в такой элементарной работе этим гнусным осквернителям морей не хватает…

Реналь слушал Хатберта вполуха. Рассеянный взгляд скользил по смазанным от жары силуэтам пиратов, пока не наткнулся на недалеко стоящего Ливретта. Принца не столько интересовало, о чём боцман разговаривал с Калебом, сколько то, что он недавно увидел. Теперь вместо плотной рубашки лан Эккель представлял десятки некрасивых шрамов и всё задавался бесстыдным вопросом об их происхождении. Но, конечно же, вслух он ни за что не решился бы его задать, чувствуя себя и без того виноватым. К тому же, Рэймонд явно дал понять, что это не та тема, которую стоит обсуждать.

Словно почувствовав взгляд Реналя, Ливретт повернул голову в сторону палатки, отчего пленник спешно опустил ресницы и сделал вид занятого песком человека. В действительности же, боцман даже не обратил на чужую заинтересованность внимания. Он высматривал что-то в стороне корабля, а потом, поджав губы, отрицательно качнул головой.

– Нет, Калеб, уж прости, но что бы ты ни говорил, нам придётся побыть здесь ещё немного. – Ливретт забылся, собираясь по привычке обхватить себя руками, но стоило ему поднять руку, и плечо неприятно заныло. Не следовало ему, конечно, так остервенело тянуть канат, но помощь команде того стоила. Поболит пару дней и перестанет.

– Как твоё плечо? – поинтересовался Калеб, уловив на лице Ливретта мимолётное отражение боли.

– Всё нормально, правда.

Квартирмейстер кивнул, устремив взгляд вслед за боцманом. Он нарочно не проявлял лишней заботы, но они с Ливреттом достаточно пережили в жизни, чтобы полностью проигнорировать увечье товарища. Уперев руки в бока, Калеб наблюдал за тем, как один из матросов рвано опускал конструкцию вниз, отчего сидящий на деревяшке товарищ дёргался, изо всей силы вцепившись в толстые верёвки. Квартирмейстер едва сдержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу после увиденной посредственности.

– Ну нет, – резко продолжил он, вернувшись к диалогу. – Только Рэймонд настолько отчаянный, чтобы торчать тут. Надо сваливать в ущелье и решать проблемы там. – Калеб не хотел признаваться публично, но нахождение на Проклятом острове его напрягало. Доверять якобы живому куску земли? Ну уж нет, извольте.

– Боишься? – подразнил Нано, нашедший себе уютное местечко прямо на горячем песке.

– Кто? Я? – громко возмутился Калеб под чужое хихиканье, а потом с грозным прищуром глянул вниз. – Закопайся обратно в песок.

– Только не начинайте, я вас прошу.

В ответ на попытку Ливретта прекратить даже дружескую перепалку, Калеб молча продолжил смотреть в сторону корабля, а Нано скучающе запустил испачканную песком ладонь в лохматые волосы. Но на этом всё не могло так просто закончиться. Дурацкая привычка квартирмейстера цепляться ко всем подряд нашла себе новую жертву – пленника капитана. Каждый раз Калеб делал это из принципа, в силу своего придирчивого характера, до сих пор не приняв странную увлечённость Рэймонда этим щуплым мальчишкой.

– Эй, принцесса, – нагло позвал Калеб, махнув рукой. – Чего отсиживаешься? Боишься растаять под солнцем?

Не успел Реналь открыть рот, чтобы отстоять собственное достоинство, как услышал растерянное и даже немного грозное:

– Эй-эй-эй, Тара!

С элегантностью и лёгкостью дикой кошки штурман абсолютно молча оттащила Калеба в сторону прямо за шиворот рубашки, так что Реналь даже не успел выглянуть из тени палатки.

Всплеснув руками, квартирмейстер в попытках не потерять собственное достоинство, вырвался быстрее, чем Тара его отпустила, но едва не погряз ногами в песке, споткнувшись. Он сначала откинул с лица несколько прядей, а потом раздражённо отдёрнул рубашку. При взгляде на серьёзную Тару со скрещенными на груди руками Калеб немного растерял спесь и только негодующе бросил:

– Что это было?

– Приличие, которого у тебя нет.

– Тягать меня за шкирку, как щенка, тоже приличие? – он нахмурился, однако через пару секунд морщинка между бровями разгладилась, сменившись ухмылкой. – Хотя я не против, если ты решишь потягать меня другим способом.

Обескураженная, Тара застыла на месте с широко распахнутыми глазами. Выражение лица квартирмейстера было до того наглым и довольным, что штурман не нашла подходящих слов. Ей было стыдно, что она так быстро поняла чужую игру слов и, что ещё хуже, непроизвольно представила нечто подобное.

– Ты… – Тара сжала зубы, чувствуя, как сгорает от возмущённого смущения, но вместо словесной тирады выдавила из себя грозное: – Идиот, – и развернулась, чтобы уйти прежде, чем желание ударить Калеба станет неконтролируемым.

– Ну прости-прости! – У квартирмейстера не было цели вывести Тару из себя, поэтому он шагнул к ней, стараясь спрятать удовольствие от шалости за раскаянием. – Действительно, никакого приличия, ты абсолютно права.

Тара остановилась, резко развернувшись и встретившись с Калебом практически лицом к лицу.

– Почему ты не помогаешь капитану?

– Потому что он сам ничего не делает, просто наблюдает за лентяями, – слукавил квартирмейстер, но, увидев недовольство Тары, умело исправился. – Как тебе угодно. Я наблюдаю за тем, как он наблюдает. Достаточная помощь?

– Ты цепляешься к пленнику, – будто проигнорировав ответ, предъявила штурман.

Калеб пожал плечами, глянув в ту сторону, где сидел Реналь.

– Потому что он пленник, – объяснил квартирмейстер, хотя причина всё же была немного другой.

В ответ Тара отрицательно покачала головой, тяжело вздохнула и, развернувшись, зашагала прочь ещё быстрее.

– Дьявол, что я опять не так сказал?! – Калеб поспешил вслед за штурманом, на ходу выясняя причину её недовольства, совсем позабыв о том, что ещё несколько минут назад он разговаривал с Ливреттом.

Но тот не сильно скучал. Почти тут же компанию боцману составил старший помощник. Гэб стал рядом, молча наблюдая за попытками Калеба привлечь внимание Тары.

Давно Проклятый остров не ощущался настолько живым. Его пески долгое время не чувствовали тяжесть чужих сапог, а листва уже позабыла, как звучит человеческий смех. Гэб был убеждён в таинстве этого места, но не в лучшем понимании подобранного слова. Каждый раз, когда экипаж сходил на землю именно здесь, старший помощник чувствовал себя в ловушке, будто имел свои счёты с магией. На самом деле он просто не любил подобные места, где при необходимости и бежать некуда. От рыцарских повадок не так просто избавиться, а от возрастного скептицизма тем более.

Когда Гэбу надоело наблюдать за забавной, но всё же немного жалкой сценой, он наклонился к боцману с вопросом:

– Как он на этот раз провинился?

– Калеб? – Ливретт с улыбкой посмотрел на старшего помощника. – Не знаю. Я перестал участвовать в их разборках. Хочу сказать, жизнь стала спокойнее.

Со смешком Гэб кивнул и медленно двинулся в сторону палаток, чтобы перевести дух – холодный содденский характер не переносил жару. Ливретт не раздумывая двинулся следом. Он уже сам чувствовал, как вскипает под палящим солнцем.

Спрятавшись в тени, оба пирата продолжили наблюдать за суетой вокруг корабля. Заметив приближающегося к ним капитана, боцман, не сводя взгляда, заботливо уточнил у Гэба:

– Рэймонд же понимает, что одна только треуголка не спасёт его от жары?

Старший помощник только хмыкнул, но в качестве ответа этого было достаточно.

Рэймонд скинул сапоги и достаточно оголился, закатав штанины до самых колен, как только ступил на землю Проклятого острова. Поэтому среди остальных пиратов Хейза выделяла только его пёстрая треуголка с пышным пером, которая не сильно-то и защищала от настойчивых солнечных лучей. Долгое время он расхаживал по воде, контролируя матросов, а теперь, испачкав мокрые ступни в песке, шёл к развалившимся в тени пиратам. С ходу капитан обратился к своим товарищам:

– Саймон уверяет, что к вечеру мы свободно можем отплыть. Я придерживаюсь того же мнения, – Рэймонд потёр глаз, избавляясь то ли от песка, то ли от последствий слишком яркой ряби на воде.

– Если успеем до отлива, – прикинул Гэб немного недовольно.

– Значит, переночуем.

Поглядывая то на Рэймонда, то на старшего помощника, Ливретт осторожно вступился:

– Едва ли это хорошая идея.

– Мы в безопасности, – убедительно заверил капитан.

– Пока солнце не скроется за горизонтом, – ворчливо добавил помощник, которому эта идея решительно не нравилась.

Рэймонд отмахнулся от него, закопав ступни в горячий песок. Его возможная опасность на Проклятом острове совсем не волновала, потому что капитан был уверен в предрасположенности земли, на которую взошёл экипаж. В этом и заключался секрет Хейза, благодаря которому их с Проклятым островом без труда можно было назвать старыми друзьями. В голове Рэймонда не укладывалось, что он может кому-то не нравиться, даже если этот «кто-то» – песок и джунгли.

– Нам всё равно ничего не остаётся, – качнул головой Ливретт, а заметив оставленного в одиночестве Калеба, поспешил добавить: – Я пойду.

Получив одобрительный кивок от капитана, боцман благодарно улыбнулся и удалился. Тогда-то Реналь подгадал подходящий момент, чтобы присоединиться к разговору. Он не хотел влезать в диалог раньше времени, предпочитая делать вид, что его тут нет, поэтому только сейчас вежливо поинтересовался, подняв взгляд на пиратов:

– Как обстоят дела у корабля?..

Однако при взгляде на Рэймонда принц опешил, а его мысли разбежались подобно стайке маленьких рыбок. Возможно, виной тому была неожиданность, ведь, честно говоря, Реналь не предполагал когда-нибудь увидеть Рэймонда без рубашки. Так что он откровенно растерялся. Чтобы взять и просто затихнуть, у Реналя было слишком много гордости, поэтому лан Эккель заговорил. Правда, совсем не о том, о чём хотел изначально.

– Не думал, что Проклятый остров такое спокойное место.

– На кладбище тоже спокойно, – ворчливо подметил Хатберт. Сегодня он был сварливее, чем обычно. Вероятно, это погода на него так повлияла.

Рэймонд едва сдержал смех, не желая признавать своё согласие с Хатбертом. Он снял с головы треуголку и взмахнул ею на манер веера, подметив:

– Правда, тут чересчур жарко.

– И чересчур тихо, – не мог не добавить Гэб ворчливо.

– Не слушай его, – улыбнулся принцу капитан, – он у твоего однорукого скептицизма нахватался.

– Я мыслю здраво, капитан.

– Как старый маразматик.

Изобразив, что наслаждается пейзажем, Реналь грациозно отвернулся пытаясь спрятать скромную улыбку, вызванную дружеской перепалкой между капитаном и старшим помощником. Впрочем, когда к диалогу присоединился Хатберт, красочно уверяя, что скептицизм не раз сохранял ему жизнь, сдерживать веселье и дальше не удалось. Смех вольной птичкой вырвался из груди. Хатберт уязвлёно крякнул что-то про неуважение, а после недовольно замолчал. Рэймонд же, наоборот, упёр руки в бока и заявил:

– Я хоть сейчас пойду и докажу, что в этот раз, кроме милых обезьянок остров нам ничего не подготовил.

Отсмеявшись, Реналь вежливо поинтересовался:

– Можно здесь прогуляться? – он снова споткнулся о свои же смущающие мысли при виде капитана и перевёл взгляд на Хатберта. – Или слишком опасно?

– Глупая идея, Ваше Высочество, я против.

– Брось, ты всегда против. Место невероятно красивое и совсем не такое, как о нём говорят. Когда ещё у меня будет такая возможность?

– Вы тут не на прогулке, – неожиданно напомнил Хатберт, кинув выразительный взгляд в сторону пиратского корабля. Реналь после его слов заметно поник и окончательно отвернулся от компании.

– А ты не папочка, у которого нужно отпрашиваться, – едко прокомментировал поведение Гейтса Рэймонд, поманив Реналя к себе жестом руки. Перспектива прогуляться с принцем в тишине и прохладе местных джунглей его более чем радовала. – Пойдём пройдёмся, дай я только сапоги свои найду.

– И палаш возьми, – язвительно напомнил Гэб и только после недовольного взгляда капитана добавил, будто именно это и имел в виду: – Вдруг вам по пути пальма с кокосами встретится.

– Пальма с кокосами у тебя в штанах, Гэб.

– Пальма с кокосами? – удручённо переспросил Реналь, явно чего-то недопонимая. Вопросительно выгнув бровь в сторону Хатберта, он с изумлением обнаружил у моряка на лице ехидную улыбочку. Сразу стало понятно – знать ответ принц либо не захочет, либо статус ему не позволит.

– Ну, может, я загнул и там стр…

– Изыди, дьявол морской! – гаркнул старший помощник, прерывая капитана на полуслове.

Рэймонд рассмеялся, подхватив с одного из ящиков небрежно брошенную рубаху. Ловко накинув её на плечи, Хейз поторопил:

– Идём, не слушай этих стариков. Джунгли зовут!

– Правда можно? – Реналь воодушевлённо подошёл к Рэймонду, ощутив облегчение после того, как капитан прикрылся.

– Только не отходи от меня далеко и под ноги смотри. – Прежде чем вытряхнуть ступни и залезть в сапоги, Хейз всё-таки закрепил палаш на поясе. – Но я не обещаю обезьянок.

– Даже без них перспектива весьма привлекательна.

– Не отставай.

Покинув тенистое укрытие, Рэймонд повёл Реналя к раскидистым джунглям. До сочной растительности было рукой подать. Её граница начиналась на сухой траве, пробивающейся сквозь песок, а дальше густилась листва. Сквозь плотный зелёный полог прорывались пятна света, рассыпаясь на земле подобно осколкам золота. Джунгли прятали заросшие тропы, а местами они исчезали совсем, уступая место корням, мхам и колышущимся папоротникам.

Внутри было прохладно и свежо. Густые кроны лишь частично пропускали лучи света, создавая уютный полумрак. Иногда пугающий, как скатывающиеся по прожилкам широких листьев капли влаги, или шорох в высокой траве.

Неба практически не было видно. Его голубые лоскуты, мелькающие через неровные островки кроны, дополняли красочную палитру джунглей. Среди сочной зелени мелькали необычайной красоты цветы и птицы с радужными хвостами. На солнце серебрились паутинки над головами, напоминая ажурные салфетки.

Рэймонд шёл чуть впереди, периодически пробираясь сквозь густые заросли неизвестного растения, так и не взявшись за палаш. Он подумал, что такое зверское обращение с богатством Проклятого острова могло плохо сказаться на их будущих встречах. Реналь следовал сразу за пиратом. Все знания принца о джунглях были почерпнуты исключительно из книг и чужих рассказов. Увидеть нечто такое вживую, казалось неопытному мальчишке настоящим подарком судьбы. Так что, вместо того чтобы смотреть под ноги, как советовал Рэймонд, он то и дело вертел головой, пытаясь увидеть как можно больше и запомнить всё как можно лучше. Спустя некоторое время идти в абсолютной тишине, напряженно прислушиваясь, ему надоело, и юноша нерешительно разорвал затянувшееся молчание:

– Рэймонд.

– М-м? – не оборачиваясь, протянул пират.

– Знаешь, в детстве я постоянно слышал разные истории про пиратов. Конечно же, все они имели исключительно мрачный и поучительный оттенок в устах рассказчика. Боялись, видимо, что кто-то из королевских детишек проникнется идеей свободного плаванья, вместо государственного долга, – Реналь тихонько хмыкнул, переступив через запутавшиеся лианы, – впрочем, эти опасения были небезосновательны. Сейчас странно осознавать, что я стал частью тех историй, что слышал в детстве…

Чуть замедлив шаг, Рэймонд поравнялся с принцем, внимательно слушая и не перебивая. Он прекрасно знал, какие истории ходят о его профессии, но с интересом внимал рассуждениям Реналя. Точка зрения младшего принца Равендора всегда удивляла капитана пиратов. Поймав его хмурое выражение лица, Рэймонд усмехнулся, заложив руки за голову.

Реналю показалось, что мысли завели его не в те дебри, поэтому он свёл брови, поражаясь внезапному красноречивому откровению. Помолчав, юноша нерешительно подвёл к тому самому вопросу, который вообще-то хотел задать изначально.

– Откуда такая уверенность в острове? Ведь даже пираты боятся заплывать на него. Я слышал и читал много неприятных историй, не говоря уже о том, что некоторые за свои годы в море так и не видели остров. А ты здесь уже… второй раз?

– Далеко не второй. Непреднамеренно я здесь часто бываю. – Одной рукой пират приподнял широкий лист над головой принца, а вторую положил на рукоять палаша, немного задумавшись. – А по необходимости да, всего второй.

Реналь немного нагнулся, проходя под тяжёлым листом, как под низкой аркой. Когда тропинка вновь стала свободной, принц придирчиво стряхнул с плеча какой-то сухой лепесток и продолжил:

– И каким был первый?

Интерес пленника был Рэймонду невероятно приятен, и он с большой охотой соглашался делиться прелестями минувших дней. Если так подумать, мало кто знал что-нибудь из его жизни до капитанства. Хотя, по правде сказать, рассказывать было нечего. Так что лучше Хейз поделится историями из времён пиратства, чем из детской поры, где отцовский подарок и поступление в рыцари были единственными счастливыми моментами.

– После одного из первых абордажей. Ядро прошибло бок «Бунтовщика», и он начал набирать воду. Тогда Проклятый остров появился на нашем пути в первый раз. Если не ошибаюсь, в то время даже Тары с нами не было, – Рэймонд говорил, прокручивая кольцо на пальце, пока не решил воспользоваться поднятой темой, чтобы разузнать о чужом положении на корабле. Напрямую он бы спрашивать не стал. Капитана не должно волновать то, как к пленнику относилась команда. – Вы же, кажется, нашли с ней общий язык?

– Наверное… – неторопливо ответил Реналь. Он не был до конца уверен, что Тара относится к нему как-то иначе, как с жалостью. – Но наши взаимоотношения явно лучше, чем с Калебом.

– Не обращай на него внимания, он просто такой. Не любит чужих и выходцев из богатых семей.

О том, что Калеб первое время даже к Таре относился с пренебрежением, Рэймонд промолчал. В совокупности с нынешними чувствами к штурману это звучало бы нелепо, особенно учитывая то, что презрение квартирмейстера было безосновательно. Версия о том, что Калеб просто приревновал к капитану, самого капитана очень забавляла. Хотя не то чтобы Хейз был против такого поворота.

Немного поразмыслив, Рэймонд добавил:

– И на Нано тоже не обращай внимания – там не просто дурной характер. Если меня не будет рядом, держись Гэба, Тары и Ливретта. Понял?

– Д-да… – Реналь слегка растерялся, до сих пор не привыкнув к моментам внезапной заботы. Какое-то время он был увлечён тем, что пытался содрать с рубашки непонятно откуда взявшуюся колючку, а победив противное растение, снова поднял взгляд на капитана. Рэймонд ушёл чуть вперёд, теперь с деловитым любопытством рассматривая поваленное бревно.

Не то чтобы Реналь надеялся, что деревяшка заполучила всё внимание капитана, но продолжил диалог принц нарочито тихо. Потому что сам не знал, хочет ли глубже нырять в тайны прошлого или ему достаточно того, что уже удалось узнать.

– Тара советовала спросить у тебя прямо.

– О чём? – Рэймонд переступил бревно и обернулся.

– О бывшем капитане «Бунтовщика», – нерешительно уточнил Реналь, оттянув рукав рубашки.

– Ну попробуй.

– Ты и вправду убил его?

– Сам же знаешь, зачем спрашиваешь?

Они всё ещё стояли по разные стороны бревна. Рэймонду такая аллегория не понравилась, поэтому он поставил на поваленное дерево ногу, якобы презирая всякие границы. Глубоко в душе собственный поступок рассмешил капитана, как и всё его отношение к ситуации. Но если бы он знал, что прогулка по джунглям превратится в нечто подобное, всё равно бы пошёл. Уж больно сильно ему нравилось вести разговоры с принцем. Тому удавалось день ото дня удивлять пирата своими мыслями, будто королевская кровь, текущая в его жилах, была иного толка.

Реналь, знающий ужасавший его ответ, едва настроил себя на то, чтобы выяснить причину. Принца хватило только на одно спешное слово, чтобы отступать было поздно:

– Почему?

– Потому что он приказал стрелять в предателей.

– Что?

– В тех, кто отказался выполнять его приказы. Во всех нас. В своих же. Он кричал об этом, даже будучи пойманным. Видимо, надеялся, что его кто-то послушает, – Рэймонд криво усмехнулся, – поэтому я выстрелил. Как он просил – в предателя.

Реналь не знал, что сказать. Слова не клеились, а джунгли вокруг словно замерли. Ему как будто бы стало легче, но неприятное послевкусие щипало подсознание.

Внезапно с громким криком вспорхнула с ветки яркая птица, после одного взмаха крыльев пропав в густой кроне. Оба подняли взгляд, чтобы проследить за исчезновением пернатого животного.

– Признайся, ты думал, что я сделал это, чтобы потешить своё самолюбие? – прервал тишину Рэймонд, а не получив от Реналя ответа, пожал плечами. – Ну ничего, отчасти это действительно закрепило моё влияние.

Переступив бревно, лан Эккель поравнялся с капитаном, и они медленно двинулись дальше, будто мимо торговых палаток на улице Равендора. Неширокая тропинка, по ощущениям, была бесконечной или вела их по кругу, пользуясь тем, что пейзаж в округе был практически одинаковым. Лишь иногда встречались толстые стволы деревьев, обвитые лианами, или высокие камни, поросшие мхом.

Реналю хотелось как-то загладить вину за неприятные выводы, которые он сделал, не удосужившись даже спросить, но кроме разговора он не мог ничего предложить.

– Почему ты вообще хотел стать рыцарем? – принц завёл руки за спину, глядя на пирата с интересом.

– Хотел обеспечить матери нормальную жизнь и познакомиться с отцом.

– Познакомиться?

– Он уплыл, когда я ещё не родился, – по обыкновению Рэймонд коснулся кольца на пальце. – Мать рассказывала о его приключениях, вот я и подумал, что если стану известным, он меня узнает. Но и просто плавать в море хотелось.

– Ты всё больше меня удивляешь.

– И ты всё больше разочаровываешься в том, как думал обо мне, – хитро подметил пират.

Легко пробираясь там, где путь уже проложил Рэймонд, Реналь стеснительно признался, возвращаясь к теме морских приключений:

– Мне тоже всегда нравилась атмосфера морских странствий.

– О, разве вам во дворце не забивали голову другим? – Хейз обернулся, теперь спрятав руки в карманы и вальяжно шагая вперёд.

– В основном удар принимали на себя братья, – объяснил принц, стараясь поспевать за пиратом, – мне позволялось немного больше.

– Наслышан о твоём старшем. – Рэймонд хитро сощурился, пряча насмешливые искорки в глазах. – Говорят, он писаный красавец.

Поймав эти огоньки, Реналь сразу понял, к чему готовиться, но всё равно принц фыркнул, приподняв подбородок. О красоте Равендора он прекрасно знал, слышать же об этом от пирата было странно. Скрестив руки на груди, он вздорно предъявил:

– Это единственное, что ты о нём слышал?

– Это единственное, на чём я заострил внимание, – подмигнул пират. – И глядя на тебя, должен сказать, слухи не врут. – Он нарочно пробежал по принцу насмешливым взглядом сверху вниз и обратно, будто оценивая.

Получив очередной внезапный комплимент, подкреплённый наглым взглядом, Реналь смущённо отвернулся, чтобы Рэймонд не увидел его улыбки.

– Брось, Равендор выглядит намного лучше меня.

– Но разум его весьма приземлён, раз он не очаровался историями о морских путешествиях.

– Он думает о другом. Я же всегда мечтал плавать. Не в качестве пирата, конечно. Это было бы слишком… шокирующее заявление для члена королевской семьи. Но я никогда не скрывал своего желания. – Уголки губ Реналя снова поползли вверх, но было в его улыбке что-то печальное, полное тревоги. – Забавно, учитывая то, что единственный раз, когда я вышел в открытое море, то сразу же встретил сразу два пиратских корабля. Редкая удача.

– Не удача – судьба, – заключил Рэймонд, поправляя съехавшую треуголку.

Свернув с вытоптанной тропы, он раздвинул ветки пышных кустов руками. Перед пиратом и принцем открылось полупустое пространство, как маленькая площадь, очерченная кустами почти ровным кругом. На первый взгляд можно было подумать, что древнее племя проводило здесь ритуалы, но земля под ногами была абсолютно нетронутой.

Рэймонд смело ступил на опушку, прошёлся вдоль одной стороны и обнаружил, что площадка продолжалась совсем крохотным оврагом. Он был прикрыт ветками деревьев, припавших к земле от тяжести плодов. Если яростно пробираться через кусты, можно и не заметить смены рельефа, кувырком съехав с маленького пригорка. Пират глянул вниз, оценил высоту и вернулся к принцу.

Реналь наблюдал за Рэймондом с интересом, не решаясь ступить дальше. Что бы там ни говорил капитан, сильного доверия к острову он не испытывал. К тому же, эта опушка выглядела как одна большая магическая ловушка.

Высказывать свои опасения принц не стал, дождался пока Хейз закончит обход, и продолжил разговор, деловито скрестив руки на груди.

– Хочешь сказать, моя судьба – быть пленником на пиратском корабле?

Рэймонд махнул рукой, поддержав излюбленный тон разговора: такой насмешливо-своенравный. Прямо как сам принц в глазах капитана.

– Не прибедняйся, – усмехнулся он, – такой из тебя пленник, конечно.

Реналь скрестил руки ещё крепче и, чуть наклонив голову, ворчливо уточнил:

– Как это понимать?

– Не вижу у тебя связанных рук и синяков.

– По твоей прихоти.

Губы пирата растянулись в довольствующейся ухмылке. Подмигнув принцу, он щёлкнул пальцами и гордо заявил:

– Один – один.

После вниманием Рэймонда снова завладел овраг. Он ходил вокруг него, словно хищник, пока любопытство не взяло верх. Прикрытый широкими листьями спуск так и манил неизвестностью, будто Хейз прибыл сюда в поисках той самой воды, а там, за оврагом, находилось Хрустальное озеро.

– Спустимся? – Капитан движением головы указал на заманчивый спуск. Рэймонд предполагал, что подобное развлечение не приходилось принцам по вкусу, но почему-то был уверен, что этот маленький лан Эккель проследует за ним куда угодно. Даже в пасть в морского змея. А если его выводы ошибочны, то Рэй не расстроится и пойдёт изучать новые просторы самостоятельно.

Реналь задумчиво посмотрел в направлении оврага. Идея углубляться в неизведанные джунгли доверия не внушала. Он сразу же представил сердитое лицо Хатберта, который рано или поздно узнает об их приключениях. Впрочем, какое ему дело до злобной няньки, что и так превышает свои полномочия?

Посмотрев на своего спутника, юноша понял: выбора у него особо не было. Рэймонд спустится туда в любом случае, с ним или без него. А оставаться в одиночестве не хотелось. Поэтому Реналь лишь вздохнул, сделав вид, что это он здесь принимает окончательное решение, и кивнул:

– Только осторожно.

Ещё до того, как принц подошёл, Рэймонд ступил одной ногой на уходящую вниз горку. От его уверенного движения поднялась мелкая пыль и покатилось пару небольших камушков. Пират, оценив устойчивость, сделал ещё шажок и в целом стоял на рыхлой земле довольно твёрдо. После нескольких циклов в море такое препятствие показалось ему кочкой. Ловко спустившись ещё немного, Хейз поднял на Реналя взгляд:

– Что, мне взять тебя на руки?

– Нет! – чересчур громко заявил принц.

Когда «исследователи джунглей» спустились, их ждал такой же пейзаж: зелёные листья облепили весь обзор, иногда перекликаясь со странного вида плодами, которые даже Рэймонд не решился пробовать. Однако стоило им пройти немного дальше и, вместо того чтобы свернуть на тропу, распихать руками плотную листву, как перед ними среди бесконечной зелени выросло какое-то строение.

На первый взгляд – небольшой храм, окутанный мхом и корнями. Всего одно помещение, больше напоминавшее беседку для тайных встреч. Камни, из которых когда-то сложили фасад, были грубо обработаны, но до сих пор сохраняли следы мастерства. Снаружи серую неровную поверхность покрывали резные узоры: что-то похожее на геометрические фигуры с добавлением спиралей и непонятных символов. Крыши не было, сквозь круглый проём в потолке точно проникал луч света, будто когда-то храм был построен с расчётом на движение солнца. У порога стояли два полураспавшихся каменных столба. Один из них был перекошен, немного перекрывая вход, другой – цел, но оба они, как и камень храма, давно поросли мхом и лианами.

– Да ты смотри! – воскликнул Рэймонд, нарушая благоговейную тишину, словно нашёл не развалины, а гору сокровищ. Он в несколько шагов оказался у подобия храма, с внимательностью знатока рассматривая узоры на камнях.

– Кому пришло в голову строить что-то в глухих джунглях? – нахмурился принц.

– Задай другой вопрос.

Реналь задумался. Подойдя к Рэймонду, он не удержался и дёрнул за одну из торчащих лиан. Сверху посыпалась пыльная крошка, намекая на ужасное состояние развалин. Одно неверное движение – и окажешься под камнями в этом богами забытом месте. А ведь когда-то они действительно здесь жили. Возможно, строение, которое они нашли, было укромным местом Иделлаиды или беседкой для совместных трапез.

Струсив пыль с руки, принц всё-таки задал вопрос, как ему показалось, больше подходящий к ситуации:

– Почему остров показал нам это?

– Десять золотых монет маленькому принцу за сообразительность.

– Прекращай, – фыркнул Реналь.

– Уверен, там что-то должно быть. Пойдём посмотрим.

Не дожидаясь согласия, Рэймонд с улыбкой проскочил под обвалившимся столбом и оказался внутри. Он оглянулся. Здесь было прохладнее и тише, а места не хватило бы вместить и часть команды «Бунтовщика». На стенах проступали отсыревшие линии узоров, как снаружи, скрытые под мхом. Пальцы Рэймонда скользнули по шершавому камню, будто ища какой-то секрет. В такт следующему шагу под ногами захрустели опавшие листья.

Опустив взгляд, чтобы убедиться, что он не испортил ничего важного, Рэймонд заметил частично скрытый под слоем растительности золотистый отблеск, который оказался деталью витиеватого рисунка, стоило капитану спихнуть ногой ворох листьев. Слегка расчистив мох, он освободил очертания почти идеально круглого солнца с лучами, расходящимися в стороны.

В одном из углов, где заканчивался луч, лежал обломок цветного стекла. Рэймонд поднял его с пола, а выпрямившись, обнаружил разбитый витраж. Часть конструкции ещё держалась в каменной арке, а остальные яркие осколки лежали в пыльной груде мусора. Разобрать, что ранее было изображено на витраже, не представлялось возможным. Хейз подошёл ближе, всматриваясь в уцелевшие осколки и зачем-то дёрнул за один из них. Уцелевшая часть рисунка с противным треском посыпалась на пол.

В отличие от пирата, Реналь пытался держаться от древнего изваяния как можно дальше. Оно казалось принцу совсем ветхим, или, того хуже, там могли быть спрятаны какие-нибудь ловушки от незваных гостей. Но Рэймонда такие мелочи ни в коем разе не беспокоили. Принц успел только тихо пискнуть, услышав звук битого стекла. Он ловко проскочил под столбом и замер в нескольких шагах от пирата, осматривая его.

– Пожалуйста, осторожней…

– Без паники, я сама осторожность, – подмигнул Рэймонд, сняв шляпу, вальяжно отряхнув её и вернув на голову. – Лучше помоги искать.

Как любой пират, жаждущий приключений и наживы, Хейз ухватился за мысль, что эта груда красивых камней здесь не просто так. Поэтому он в очередной раз прощупал выступы на наличие тайного механизма или скрытой в камне кнопки, которая открыла бы секретный проход.

Реналь придирчиво вскинул бровь, но пререкаться не стал. Он двинулся по кругу, замечая мелкие, утончённые детали, на которые не был заточен взгляд пирата. Возможно, где-то в глубине его души зажёгся огонёк азарта, потому что с каждым шагом принц вглядывался в стены с большим рвением.

На половине круга он запнулся об узор, который показался ему непохожим на другие. Тонкими пальцами Реналь аккуратно смахнул в сторону одну из лиан, обнаружив под ней невероятно аккуратно выбитые в камне буквы.

– Смотри, – на выдохе позвал принц. Рэймонд тут же подскочил и одним уверенным движением руки смахнул со стены лишнее. Реналю удалось первее, чем пирату, разобрать каллиграфический почерк. – «Свет укажет путь», – прочитал лан Эккель и тут же обратил внимание на то, что надпись сильно отличалась от узоров на камнях, будто сделана она была гораздо позже.

Долго изучая выскабливанную в камне цитату, Рэймонд протянул:

– Такая знакомая фраза… – капитан нахмурился, почесав щёку. – Впрочем, не припоминаю таких цитат, да и на крылатое выражение это не похоже.

Реналь лишь покачал головой, растерянно посмотрев на пирата. Надпись ему почему-то показалась смутно знакомой, будто принц ещё недавно слышал эти слова. Ещё не успел Рэймонд переключиться на что-то другое, юноша тихо ахнул и посмотрел на кольца капитана, безошибочно найдя то самое.

– У тебя такая же гравировка на одном из колец. Помнишь, ты показывал? – Реналь как будто хотел сказать что-то ещё, но, смутившись собственной догадки, резко замолчал, посчитав свои мысли слишком претенциозными. Просто две похожие надписи. Мало ли какие бывают совпадения? А он уже переполошился. Смущенно опустив глаза, принц покачал головой, словно отрицая всё недавно сказанное. – Забудь, вряд ли это как-то связано.

– Точно! Как я мог забыть!

Конечно, они разговаривали об этом совсем недавно, но Хейз мысленно отметил вовлечённость принца. Сам бы он давно выбросил подобное из головы. Наверное, из-за того, что послание было выгравировано на внутренней стороне кольца, Рэймонд очень редко о нём вспоминал. К тому же, ему всегда казалось, что оно не имеет смысла – какая-то мудрая фраза его далёкого прадеда, не больше. Даже мама не знала значения этой цитаты, поэтому Рэй предпочёл и вовсе про неё забыть. У торговцев кольцо довольно часто привлекало внимание, но Хейз был уверен, что это лишь из-за внушительных размеров драгоценного камня, хотя из проверенных источников он знал, что ничего необычного в нём не было. Видимо, проверенные источники были не такими уж проверенными.

Не медля, капитан снял с пальца кольцо, внимательно заглянув на внутреннюю его сторону. Аккуратными мелкими буквами там действительно было выгравировано «свет укажет путь». Рэймонд хмыкнул, продолжив вертеть украшение в руках, будто угол обзора мог изменить вещь, которую он носил больше десяти циклов подряд.

– А оно всегда так необычно отражало солнечный свет? – прервал пирата Реналь. Пока капитан любовался кольцом, принц случайно обратил внимание на то, как интересно попадающие через остатки крыши лучи играли в камне.

Рэймонд нахмурился, но прислушался к чужому замечанию. Зажав между пальцами кольцо и наклоняя его немного в разные стороны, он стал наблюдать за тем, как окрасившиеся красным лучи преломлялись в гранях рубина. Насмотревшись, он констатировал, пожав плечами:

– Отражает как отражает.

– Так любишь драгоценности, но совсем ничего в них не смыслишь, – нагло заявил принц, едва не закатив глаза. Вместо этого Реналь сосредоточился на кольце, прекрасно понимая, что необычные свойства камня, в которых он не сомневался, казались Рэймонду чем-то простым из-за того, что он постоянно носил украшение на пальце. Даже к такому быстро привыкаешь. – Ты никогда не задумывался, что могла означать эта гравировка?

– Нет. Спросить тоже, как понимаешь, не довелось. – Рэймонд задержал взгляд на кольце. – Может, она ничего не значит?

– И в чём тогда смысл? – Реналь раздраженно вздохнул, нахмурив изящный изгиб бровей, но в голову так ничего и не пришло. Принц окинул помещение цепким взглядом, не упуская ни единой детали, но никаких других надписей и подсказок не обнаружил. Тогда он сосредоточил внимание на стене и пирате. – А если это не метафора? Загадки бывают в сказках. В реальности же всё должно быть проще. Может, оно буквально должно указать путь? Есть ли смысл поднести кольцо к источнику света?

– Что-то вроде «иди на север» действительно значит идти на север, а не плыть на Холодный остров? – получив от принца одобрительный кивок, Рэймонд прищурился, рассматривая помещение через камень в кольце. Стоило Хейзу ещё немного так побаловаться, как он заприметил небольшое отверстие почти под потолком, отдалённо напоминающее форму камня в украшении. Даже на первый взгляд оно выглядело как-то неровно и слишком грубо, будто, как и надпись, появилось позже. – Вот, смотри, вверху над витражом дырка выглядит привлекательно.

Рэймонд не дожидаясь одобрения, влез на груду камней, чтобы спокойно достать до окошка. Он попытался выглянуть через него, но как только ощутил, что скорее повиснет, держась за край, чем найдёт что-то интересное, перестал стараться. Наконец, поднеся кольцо, Хейз немного поигрался с его расположением, пытаясь поймать в камень хоть немного света. Несколько попыток спустя Рэймонд расположил кольцо параллельно фигурному отверстию, и сквозь красный камень пробился цветной луч. Он, протянувшись нитью от потолка до пола, упал на одну из напольных плит.

– Глянь, что там, – попросил Рэймонд, находясь в не самом удобном положении. – Сокровище или потайной ход?

Не то чтобы Реналю не терпелось первым узнать, что же спрятано в джунглях Проклятого острова, но показаться трусом в глазах опытного пирата ему не хотелось ещё больше. Поэтому, скрипя сердцем и душой, юноша направился ровно туда, куда указывал луч света. К собственному удивлению, ему понадобилось не так уж много усилий, чтобы сдвинуть с места старую плиту. Гордясь собой, он отмахнулся от облачка пыли и осторожно заглянул в узкий тайник, пытаясь разглядеть, что там спрятано.

– Ни тайного хода, ни сокровищ тут нет, – торжественно объявил Реналь, извлекая на свет божий старый кусок пергамента.

– Главное, что там не труп, – хмыкнул Рэймонд.

Принц проигнорировал шутку капитана, заострив всё внимание на найденном обрывке пожелтевшей бумаги.

– Это… карта? Взгляни. Ты в этом лучше разбираешься.

Рэймонд ловко спрыгнул с камней, надел кольцо обратно на палец и, сгорая от любопытства, подошёл к Реналю. Он заглянул принцу через плечо, изучая кусок пергамента в его руках. То действительно была карта, небольшой её отрывок, но весьма понятный для незрелого путешественника. К счастью, старинная бумага хорошо сохранила чернильные линии на ней.

– Карта, – подтвердил он, – и что-то ещё.

В солнечных лучах пергамент просвечивался, и на его обратной стороне выступал блеклый текст, который можно было принять за отпечаток с другого листа. Рэймонд поспешил забрать карту из рук Реналя и, перевернув её, вчитался в выведенные чернилами буквы. Стоит заметить, что почерк на карте точь-в-точь соответствовал надписи на стене.

– «Если ты держишь эту карту в руках, значит, ты либо невероятно удачливый вор, либо это по праву принадлежит именно тебе», – вслух прочитал Рэймонд, и с каждым словом улыбка на его лице становилась всё шире.

Реналь не разделил чужого восторга и беспристрастно заглянул в пергамент, чтобы самостоятельно прочесть запись, словно не мог поверить в реальность происходящего. Впрочем, примерно такие чувства он сейчас и испытывал: нереальность и полное отрицание произошедшего.

– Сокровище? – уточнил он.

– Вероятно, – кивнул пират, перевернув пергамент для того, чтобы лучше рассмотреть очертания островов. – Здесь отмечено место на карте.

Когда Рэймонд неожиданно затих, хотя должен был прочитать карту вдоль и поперёк, Реналь медленно поднял на него взгляд, неожиданно для себя встретившись с сосредоточенным выражением лица капитана, которое, стоит признаться, ему невероятно шло.

– Что-то не так?

– Это очень близко к морю чудовищ. Никогда не видел, чтобы за Последним пристанищем рисовали конкретные острова.

– Звучит опасно…

– Звучит заманчиво. – Выражение лица Рэймонда в одно мгновение сменило сосредоточенность на беспринципную азартность. Он осторожно скрутил пергамент и засунул его за пояс.

– Думаешь… – Реналь понизил голос, не желая наткнуться на неприятности. – Это правда твой предок?

Однако ответа он не услышал. Хейз вновь задумчиво смотрел, но уже на кольцо, аккуратно поглаживая грани рубина большим пальцем другой руки. В голове роилось тысяча вопросов, а ощущение было таким, будто Рэю только что сказали, что украшение не предназначалось ему. Рэймонд, несомненно, был очень рад, что отцовский подарок оказался чем-то грандиозным, но он не мог отделаться от щекочущих подсознание мыслей.

– Рэймонд?.. – окликнул Реналь, едва коснувшись предплечья пирата.

– Думаю, что мне следует больше узнать об отцовском подарке, – запоздало ответил Хейз. – Идём, надо рассказать о нашей находке остальным.

Глава 10 «Дорогой дневник, однажды я хотел… »

Всё глубже, чем кажется. Ответы даже на самые простые вопросы лежат на морском дне, как и самые очевидные вещи порой оказываются не видны глазу. Можно смотреть, но не замечать. Однако нередко люди нарочно игнорируют действительность в угоду себе или другим.

Кулон у сердца может быть обыкновенным украшением. Просто кто-то не готов признать, что когда-то любил человека, чьё имя хранится внутри. Как и не готов узнать ответ, отчего так болит душа.

Ребёнок бережёт брошенную родителем безделушку, чтобы затуманить свой взор откровенной ложью о том, что его ценят. А кто-то, наоборот, в глубине души не верит, что подобная подаренная мелочь хранит в себе нечто большее, и отчаянно будет искать ответы, подтверждающие надежды.

По пути на Железный континент Рэймонд ещё чаще касался взглядом кольца на большом пальце. К собственному удивлению, где-то в глубине души его беспокоили внезапные подробности об отцовском подарке. Знал ли папа о магии и загадках, вложенных в украшение? Если да, то почему ничего не сказал? Был уверен, что его сыну не подвластно найти ответы? А если он не знал? Оставлял ли он Рэймонду простую безделушку или отрывал от сердца действительно семейное кольцо?

Хейз не любил думать о подобном. Столь хмурое выражение лица ему не шло. Даже Гэб это подметил, когда в очередной раз переспрашивал о найденной в джунглях карте. Изначально старшему помощнику не понравилась идея плыть за сокровищами по намёткам Проклятого острова. Хатберт его мнение разделил – оно и понятно, – а вот остальная часть команды с энтузиазмом приняла новость о скорой добыче. Особенно Калеб с Нано, заскучавшие на берегу. Каково же было их возмущение, когда Рэймонд приказал проложить маршрут к Железному континенту, а не к месту на карте.

Прежде, чем отправиться за наживой, Хейз намеревался добыть хоть немного информации, поэтому предположил, что посетить родные края будет лучшим решением. К тому же ему очень хотелось показать Реналю улочки, которые воспитали капитана пиратов. В преддверии праздника в сезон солнца они должны выглядеть особенно очаровательно – самое то для принца, впервые посетившего суровые берега Железного континента, где даже в начавшийся месяц штиля преобладали прохладные деньки. Для жителей Соддена Беллетейн был глотком свежего воздуха. В праздник было принято делиться теплом сердец и дарить подарки, чтобы согреть друг друга в, казалось бы, разгар сезона солнца. Но больше всего Рэймонду нравилось завершение дня. Тогда в море пускали венки из трав и цветов, растущих высоко в горах. Изначально эта традиция вновь соединяла между собой двух богов, но люди с куда большей охотой принимали в ней участие, зная, что пущенные по воде венки задобрят Северное море. Чем больше будет даров, тем спокойнее оно будет, и тем меньше чудовищ пропустит на людские земли.

– Но какое отношение цветы имеют к чудищам? – уточнил Реналь, с большим интересом слушая рассказ Рэймонда. Для принца месяц штиля знаменовался праздником единения. Традиции масштабных городских гуляний разительно отличались от традиций Беллетейна: несколько дней подряд народ отмечал, наслаждаясь пиром, рыцарскими турнирами в честь Терроса и морскими забавами вроде соревнований на лодках в честь Сиринга.

– Главное, что люди в это верят, – пожал плечами пират, уверенно шагая вдоль улицы, украшенной гирляндами из хвойных веточек, диких ягод и горных трав. Содден постепенно готовился к празднику, но он был ещё не настолько близко, чтобы на прилавках начали появляться венки.

Холодные дома из грубого камня и елового сруба в окружении непривычного для Железного континента цветения напоминали домики лесных колдуний. Будто за громоздкими дверями каждого из них пряталось волшебство. Поросшие мхом тропинки прокладывали пыльные пути по всему континенту, предлагая заглянуть в скромные переулки между магазинчиков.

Спустившись на берег в порту, принц с пиратом некоторое время шли по самой широкой тропе, пока Рэймонд не завернул на убегающую к неприметным домам улицу. Реналь невольно вспомнил, что на Соддене, как и на Равендоре, существовала своя иерархия: чем ближе к центру ты живешь, тем твой статус выше. Для Соддена немаловажное значение в этой системе имели чудовища и буйный нрав Северного моря. Так что жизнь в центре была не только богаче, но и безопаснее.

Принц опомнился, когда пират привёл его к порогу одного из домов. Реналь не предполагал, как волнительно было Рэймонду, но отчего-то чувствовал себя не спокойней капитана. Последнее знакомство с родителями у принца испило немало нервов, здесь же ситуация вообще была из ряда вон выходящая. Именно поэтому он так напрягся, когда Хейз уверенно постучал в дверь и сделал шаг назад, ожидая ответа.

Рэймонд внимательно прислушивался к шуму по ту сторону. Его не было дома несколько месяцев, но он безошибочно определил, как скоро мама подойдёт, поэтому, когда дверь открылась, Хейз не дал ей и минуты понять, что к чему. Распахнув руки, он подарил ей широкую улыбку и броскую фразу в стиле капитана пиратов:

– Соскучилась?

– Рэймонд! – удивлённо воскликнула мама, без стеснения заключив сына в объятия. – Я не ожидала тебя так скоро. Хорошо, что застал меня, а то в последнее время редко бываю дома.

Мимолётной тенью на лицо пирата легла тревога. Он аккуратно сделал шаг назад, придерживая маму за предплечье, и сосредоточенно посмотрел на неё, будто родителем сейчас была не она, а Рэймонд. В этом жесте чувствовалась невероятная забота, которую невозможно было спутать ни с чем другим. Материнское благополучие Рэй ставил выше собственного, желая отплатить за то, что ей в одиночку пришлось растить такого несносного ребёнка, как он. Именно из-за этого Хейз с таким недоверием встретил слова о том, что мама редко бывает дома.

– Всё хорошо, – убедила она сына и тут же перевела тему. – А это твой друг?

Реналь посчитал, что увидел нечто чересчур личное, поэтому стеснительно опустил глаза, стараясь сделать вид, что его тут нет. Лан Эккель не успел толком рассмотреть лица матери Рэймонда, потому что был абсолютно повержен теплотой и нежностью, которыми тот окружил своего родителя. Принцу даже невольно показалось, что нечто подобное капитан испытывал, находясь рядом с ним, отчего наивное сердце юноши пропустило гулкий удар.

Рэймонд с улыбкой обернулся, окончательно отойдя от мамы и представив:

– Это Реналь, – чересчур гордо произнёс Хейз, положив ладонь принцу на плечо. – Реналь, это моя мама – Астрид.

– Приятно познакомиться, – наконец отозвался принц, чуть поклонившись. Он внимательно изучил уставшие черты лица женщины и пришёл к выводу, что кроме цвета глаз и волос у неё с сыном не было ничего общего. Должно быть, Рэймонд весь пошёл в отца.

Астрид оказалась невысокой, круглолицей и бледнокожей. Длинные каштановые волосы с проседью были собраны в две косы, а одевалась она довольно просто: в длинную юбку и флисовую рубаху с высоким воротом. Ни единого украшения, даже обручального кольца на пальце.

– Впустишь? – бесцеремонно поинтересовался Рэймонд.

– Конечно, проходите.

Астрид придержала для них дверь, впуская сына с гостем, а как только они зашли, засуетилась, не зная, за что схватиться в первую очередь.

– Подождите немного, я накрою на стол, – попросила она, спешно пройдя из коридора в то, что их крошечная семья называла гостиной. Стоит отдать Астрид должное, даже после отъезда сына она сохраняла в доме уют и детскую непосредственность, которые были Рэймонду дороже богатого убранства. Их скудная мебель всё ещё стояла по тем же углам, а полки над камином по-прежнему пустовали. Лишь иногда на них появлялась одна-единственная ваза с цветами, которые Астрид всегда собирала сама. Хейз никогда в этом не признается, но ему невероятно стыдно за то, что он ни разу за всё время не дарил ей даже одного хвойного стебелька. В подростковые годы его голова была забита совершенно другим, а сейчас, приплывая навестить маму, он никогда не вспоминал о цветах вовремя.

Рэймонд провёл ладонью по поверхности старенького стола. Выходит, сын он никудышный, раз уж и в этот раз вернулся домой по делу, а не просто так.

– Не надо, мы ненадолго, – слишком неуклонно произнёс Хейз, не желая обременять наверняка уставшую маму лишними хлопотами. Просто он знал, что «накрою на стол» затянется, даже если из продуктов на кухне будут старые овощи и пшено. Едва ли потому, что Рэймонд пришёл не один. Просто она всегда старалась выложиться на максимум.

Астрид кивнула с лёгкой улыбкой на тонких губах, но всё равно исчезла на территории кухни. Тогда Рэймонд отодвинул один из стульев и окликнул принца:

– Садись.

– Я постою, мне неловко… – Реналь отрицательно качнул головой, практически досконально за столь короткий срок изучив комнату, в которой они находились. Больше всего его заинтересовал громоздкий камин, в котором едва тлели угольки. Он выглядел очень старо, сильно отличаясь от тех каминов, которые встречались в замке. Принц не помнил, зажигался ли хотя бы один из них, или они все были лишь предметом декора, но именно у этого пыльного очага он бы с удовольствием посидел, слушая завывания ветра за окном.

– Садись, – мягко надавил Рэймонд, и принц всё же опустился на стул, накрытый меховым лоскутом.

Пока они ждали, Хейз молча крутил кольцо на пальце, а Реналь сидел, сложив руки на коленях. Обстановка, в которой они на этот раз оказались наедине, видимо, была настолько необычной, что никто не знал, с чего бы начать разговор и стоит ли вообще его начинать, пока Астрид не вернётся с кухни.

Однажды капитан приводил сюда свою «весёлую компанию», состоящую из Гэба, Калеба, Ливретта, Тары и Нано, но их визит ощущался иначе. Не сказать, что проще, просто пиратов совсем не беспокоило происходящее вокруг. Разве что Гэба, который вместо того, чтобы пойти с остальными в таверну после визита, остался у Рэймонда дома, изъявив желание поговорить с Астрид. Позднее старший помощник отругал капитана за его безалаберность, но больше ничего не рассказал. Зная Гэба, он выведал у мамы самые постыдные истории из детства, коих у Рэя было невероятное множество, а может, даже познакомился с Хильдой и тогда точно перемыл все косточки своему главнокомандующему.

Пробыв недолгое время на кухне, Астрид вернулась с пустыми руками, но в фартуке, будто без него образ домохозяйки не складывался. Подарив милую улыбку конкретно Реналю, женщина обратила всё своё внимание на сына. Принца в закромах сознания очень беспокоило то, кем он предстал в глазах матери Рэймонда. Как бы мило ни выглядели со стороны их семейные узы, в море Хейз был совсем другим человеком. Реналь даже не был уверен, знает ли Астрид о том, что её сын не рыцарь, а пират. Это немного усложняло их дальнейшее общение, хотя, кажется, лан Эккелю не было смысла участвовать в разговоре. Тогда его беспокоил другой вопрос: «Почему Рэймонд взял его с собой?»

– Есть кое-что, о чём я хотел поговорить, – начал Рэй, обхватив собственное запястье пальцами другой руки.

– Мне тоже есть, что сказать, – немного обеспокоенно отозвалась Астрид.

– Я был первый, – довольно хмыкнул Рэймонд, не обратив внимание на интонацию мамы. – По поводу кольца. Я обнаружил его некоторые удивительные свойства. Папа никогда не рассказывал тебе о нём?

– Нет, – её ответ прозвучал чересчур чопорно, а при взгляде на кольцо уголки губ опустились. – По поводу твоего отца…

Рэймонд оборвал попытку матери заговорить о чём-то важном очередным напористым вопросом о кольце. Даже Реналь почувствовал странную тревогу от её слов и безрезультатно попытался повлиять на капитана обеспокоенным взглядом карих глаз.

– А когда оставлял его для меня?

– Только то, что ему оно досталось от его отца.

– А про надпись?

– Ты же уже спрашивал, – вздохнула она, сложив руки у живота.

– Тогда я был несмышлёным мальчишкой, могла и утаить от меня.

– Я думала, это фамильный девиз, но твой отец никогда не упоминал его.

Рубин в кольце «потух», едва ловя танцующие всполохи свечей. Рэймонд задумался, проведя по драгоценному камню пальцем. Он не надеялся, но всё-таки ждал, что мама знает хоть что-нибудь об отцовском подарке. Просто иначе след обрывался, и всё, что оставалось команде «Бунтовщика», – отправиться на поиски сокровища. Хейз бы так и поступил, но огонёк авантюризма, вспыхнувший при упоминании родства, не давал ему покоя. Ему было принципиально важно докопаться до истины.

– Рэймонд, – в голосе Астрид появились строгие материнские нотки, – мне нужно тебе кое-что сказать, но наедине. – Она многозначительно посмотрела на Реналя, из-за чего тот немного растерялся. Не испытывая ни капли обиды или возмущения, он привстал с места, чтобы дать возможность родителю и ребёнку поговорить наедине. Однако Рэймонд привычным лёгким жестом коснулся спины принца, возвращая его на место. Смутившийся ещё сильнее пленник уставился на пирата, даже не догадываясь, что следующие его слова заставят лан Эккеля покрыться мурашками и окончательно запутаться в происходящем.

– Я доверяю Реналю, – Рэймонд лишь немного приподнял голову, – говори так.

Хотел бы Реналь представить пляшущие в его глазах лукавые огоньки, но Хейз произнёс это так легко и одновременно вдумчиво, что всякое сомнение в серьёзности слов пропало.

Астрид ещё какое-то время стояла молча, глядя то на сына, то на гостя. В её уставших глазах смешалось так много всего, что трудно было разобрать, какие эмоции она испытывала. С тяжёлым вздохом женщина нерешительно посмотрела на Рэймонда.

– Пару дней назад меня навестил давний товарищ твоего отца и передал это. – Из кармана фартука Астрид достала конверт и протянула его сыну. Её рука немного дрожала, а сама она совсем поникла. Впервые в жизни ей не хотелось, чтобы Рэймонд возвращался так скоро. Астрид надеялась, что прежде, чем ей придётся поделиться с ним печальным известием, пройдёт хотя бы несколько месяцев, чтобы она сама свыклась, чтобы смогла как следует всё объяснить.

– Письмо? – Рэймонд уставился на протянутый конверт, нахмурив брови. Плохое предчувствие поедало его изнутри, отчего голос стал тише. Казалось бы, он должен радоваться письму от отца, но не испытывал ничего, кроме сомнений.

– Да… Не совсем… – когда письмо осталось в руках сына, Астрид замерла на месте. На её лице больше не было тревоги. Только сожаление. – Это подтверждение… Личное подтверждение твоего отца…

Пропуская мимо ушей сбивчивую речь матери, Хейз достал из конверта сложенный пополам лист бумаги. В нём не было ничего примечательного. Просто послание, от которого Рэймонд чувствовал ужасное напряжение. Послание, заставившее пальцы заледенеть.

Подавив желание забрать письмо из рук сына, чтобы отгородить его от написанных строк, Астрид излишне строго произнесла, будто хотела опередить удар:

– Рэймонд, мне сказали, что он погиб.

Тишина после этих слов стала глухой и глубокой, такой, что дышать тяжело. Будто вязкая, чёрная смола, заполнившая лёгкие. Рэймонд не шелохнулся. Его пальцы сжали сложенный лист бумаги с такой силой, что побелели от напряжения. Он чувствовал, как внутри всё сжимается – не от боли, а от чего-то более едкого и неминуемого. Стеклянный взгляд застыл. Хейз уже проклинал слова, что ещё не успел прочитать.

Когда смертный приговор прозвучал, Реналь почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Но не из-за печальной участи отца Рэймонда, а из-за него самого. Хейз так много говорил об их будущей встрече, чтобы теперь разбиться о неминуемое препятствие… Где здесь справедливость? Сердце принца истекало кровью за того мальчика в глубине души пирата, который не переставал верить.

Реналь медленно поднял руку, желая коснуться хотя бы рукава Рэймонда, чтобы выразить молчаливую поддержку, но в последний момент остановился. Тонкие пальцы дрогнули в сантиметре от цели и сжались в кулак. Лан Эккель не знал, нужно ли Рэймонду сейчас его прикосновение, поэтому отдёрнул руку. Зажмурившись, принц попытался отогнать паршивое чувство беспомощности, убеждая себя, что его попытки помочь сделают только хуже. Оставалось только молча наблюдать.

Рэймонд всё же развернул лист. Пелена перед глазами заставляла незнакомый отцовский почерк расплываться, превращаясь в бессмысленное пятно. Зажмурившись на мгновение, Хейз наконец-то увидел текст письма: всего несколько сухих, почти равнодушных строчек. Ни прощания, ни объяснений. Самое безразличное подтверждение собственной смерти. Рэймонд не ждал наследства или историй из жизни, но когда он не увидел своего имени, где-то глубоко внутри что-то безвозвратно умерло вместе с отцом.

На смену скорбному разочарованию пришёл гнев. Однако вопреки импульсивности, Рэймонд не начал ругаться и даже не ударил кулаком по столу. Он просто стоял, до онемения стиснув зубы. Ненависть, как подводный вулкан, бурлила где-то внутри, найдя отражение в глазах. Она была куда глубже гнева, противней. Впервые в жизни Рэй позволил себе очернить репутацию отца мыслями о его безразличии. Как можно было рассчитывать на что-то другое? Детская наивность раздражала сильнее посмертного письма и жалости в глазах матери.

Он медленно сложил бумагу, затем снова развернул. Ничего не изменилось. После затяжной паузы Рэймонд с тихим, почти беззвучным рывком разорвал письмо пополам. Затем ещё раз. И ещё. Бумага хрустела в скорбной тишине.

– Рэй… – окликнула Астрид очень-очень блекло.

Всё так же молча, не обращая внимания на мать, Хейз подошёл к камину и бросил обрывки письма к тлеющим деревяшкам. Слабый огонёк быстро добрался до бумаги, медленно поедая края.

– Рэймонд… – попыталась мама снова. Ей невыносимо больно было наблюдать за происходящим, но она даже не шелохнулась, чтобы остановить сына. Смерть того, кто даже не был ей мужем, оставила не такой сильный отпечаток, как понимание того, что Рэймонд потерял отца. Астрид всегда удивлялась любви к тому, кого он ни разу не видел, но всегда бережно хранила её: рассказывала порой о том, чего не было, о том, как они полюбили друг друга, о морских странствиях и мечтах. Она сама виновата в том, что происходило сейчас.

– Он же твой отец.

– Плевать, – ледяным тоном отрезал Рэймонд, махнув рукой. – Я его даже не знал.

Лицо его оставалось неподвижным до тех пор, пока огонь окончательно не пожрал листы. Тогда капитан развернулся и скрылся в одной из комнат, хлопнув дверью. Следующее мгновение тишины прервалось грохотом, будто что-то нарочно бросили на пол. И Астрид, и Реналь вздрогнули. Но если мама замерла, прислушиваясь, то принц осторожно поднялся со стула.

– Не стоит, – её голос звучал мягко, но по-матерински строго. Она лишь дёрнула рукой. – Ему нужно время, чтобы прийти в себя

Реналь растерялся. Он с сожалением посмотрел на Астрид, затем перевел взгляд на закрытую дверь. Отчего-то принц был уверен, что ему необходимо попасть в логово зверя, даже если он рискует быть съеденным. Лан Эккель не мог сравнить ни с чем обуявшие Рэймонда эмоции, но ему очень хотелось помочь.. Не справившись с душащим чувством смятения, Реналь скорбно вздохнул и опустил взгляд.

– Простите, но я всё же пойду.

Шаги принца были очень тихими. Ещё тише он открыл дверь и аккуратно осмотрел комнатку. То была маленькая спальня, с кроватью под окном и кучей хлама. У входа стоял старенький комод. Всё, что было на нём, теперь валялось под ногами.

Посреди комнаты, будто памятник, лицом к окну стоял Рэймонд. Реналь забегал глазами по комнате, не зная, с чего бы начать. Тогда вновь посмотрел под ноги: среди непонятного опрокинутого хлама лежал деревянный кораблик со сломанной мачтой. Чем-то он напомнил принцу «Бунтовщика». Игрушка была такой же аккуратной, с белыми парусами, правда, из какой-то тряпки, и пустой палубой.

Подняв кораблик, Реналь бережно обхватил его руками за нос и корму. Поджав губы, он запоздало понял, что непрошенный ком подкатил к горлу. Сморгнув, принц тихо обратился к Рэймонду:

– По-моему, бедный маленький кораблик тут ни при чем.

Хейз резко обернулся через плечо. Увидев Реналя, его лицо смягчилось, но недостаточно, чтобы напоминать прежнего беззаботного капитана. Неохотно отступила всепоглощающая злоба, но гневная обида всё ещё пекла изнутри. Синие глаза, цвет которых напоминал море после шторма, скользнули к кораблику в чужих руках. Одна из мачт безвольно повисла, держась лишь на ниточках, которые скудно имитировали такелаж.

– Мне жаль, – сопереживающе шепнул Реналь.

– Не начинай.

Профиль Рэймонда очерчивало редкое содденское солнце. Оно не смягчило черт лица, делая их резкими и контрастными, как если бы перед капитаном прогремел взрыв, подняв в воздух пламенные всполохи.

– Может, это ошибка? Погибшие в море часто… – Реналь потерялся в собственных словах. Он сжал губы, избегая прямого взгляда на Рэймонда, всё пытаясь понять, чего хочет добиться, утешая того, кому подобное не сдалось. Даже мать приняла решение ничего не делать, наверняка зная, как будет лучше для сына. Тогда куда полез Реналь? Ещё и с такими наивными словами.

Рэймонд, не услышав продолжения, полностью повернулся к принцу и скрестил руки на груди. Защитный жест, которого Хейз не подразумевал, померк на фоне напряжённой позы, сжатых челюстей и сдвинутых бровей, отчего казалось, что глаза пирата потемнели. Ни единого лукавого огонька не нашлось в пепле бывалой беззаботности. Будто отцовское письмо навсегда стёрло образ авантюрного пиратского капитана.

– Часто что? Чудесным образом выживают? – он горько и озлобленно хмыкнул, дёрнув плечом. – Ты веришь в эти сказки для наивных девиц?

Получив такую реакцию, Реналю стало обидно и стыдно. Он крепче сжал кораблик, а его слова теперь звучали ещё неуверенней, чем прежде.

– Я просто пытаюсь тебя поддержать.

– С чего бы? – с губ капитана сорвалась ядовитая ухмылка, больно ужалив принца. – Оставь свою поддержку кому-нибудь другому. Я же сказал, что мне плевать.

– В это я точно не поверю.

Упрямство в голосе Реналя заставило Рэймонда сделать шаг вперёд. Под тяжёлой подошвой каблука что-то хрустнуло – ракушка. Так же звучали сломанные мечты Хейза, но он ни за что не сломается сам.

Никто никогда не находился рядом с ним в такие моменты. Да и в последний раз Рэй испытывал нечто подобное, когда понял, что рыцарство осталось где-то на дне тёмного моря. Прожив на этом свете двадцать пять циклов, он не знал, как справляться с такими эмоциями. Капитан действовал по наитию: нападал первым, чтобы никто не почувствовал к нему жалости. Образ принца не мог заставить обрушить на него всю ярость, но Рэймонд не хотел, чтобы у Реналя осталась даже крупица желания задержаться с ним в одной комнате. Так будет лучше для них обоих.

– Что ты хочешь услышать? Что я жизнь положил на встречу с папой, а в итоге узнаю, что он умер? – несмотря на интонацию, голос Рэймонда звучал тихо, подобно шипению змеи. – Не строй из себя человека, который знает, как мне с этим жить. Побудь сначала на моём месте, о Ваше Величество, а потом говори, что понимаешь меня. Увы, для этого недостаточно ходить по палубе в моей компании, представляешь?

Плечи Реналя поникли. Он всё ещё держал в руках сломанный кораблик, опустив голову. Чёрные локоны спрятали лицо принца, отчего даже при желании Рэймонд не разглядел бы блеклой палитры эмоций. Лан Эккель не надеялся на слова благодарности, однако он так сильно старался стать ближе к тому, что теперь происходило вокруг него, отчего слова пирата ударили больнее, чем предполагалось. Реналь хотел сказать, что ходить рядом – это всё, что ему позволялось, хотел грубо напомнить, что он пленник, что он не создан для подобного, но всё равно вкладывал много сил, лишь бы не быть бесполезным. Хотел, но не сказал. Потому что прекрасно осознавал: не время и не место. Реналь понимал, почему Рэймонд так ответил, но всё равно не мог выдавить из себя ни слова.

Вновь опустив взгляд на сломанный кораблик, принц неожиданно нашёл в нём отражение себя самого. Лишь копия чего-то грандиозного, того, чему предназначено плавать по настоящим морям. А он так и останется стоять на полке для будущих поколений, не прикоснувшись к воде. Разве что к луже, где тут же утонет, ведь не создан для путешествий. Просто чья-то игрушка.

В напряжённую тишину вторгся печальный выдох принца. Беспорядочные мысли мешали ему держать всё под контролем, поэтому он растерялся, когда большие загорелые ладони остородно забрали у него кораблик. Реналь замер, пытаясь предугадать следующий шаг.

Но дело в том, что, переживая внутри себя множество совершенно разных эмоций, Рэймонд сам не знал, что сделает следующим. Он любил действовать непредсказуемо. Не для себя, для других. И всё же Хейз никак не ожидал встретиться с виной. Очень странное для него чувство, которое не посещало сознание даже после затопления корабля. Единственное, что Рэймонд осознавал точно: совесть ни за что нельзя было выпускать. Разве что поддаться её крошечной помощи, чтобы не испортить всё.

Хейз рассматривал кораблик со сломанной мачтой. В детстве он был одной из самых любимых его игрушек, купленной на ярмарке за последние деньги. Рэй бессовестно закатил истерику прямо на площади, а матери пришлось пойти у него на поводу. Сейчас Рэймонд не гордился своим поступком, но зато иначе бы у него никогда не было такой игрушки. Даже жалко, что кораблик попался под горячую руку и пострадал. Хейз не надеялся, что его прикосновение волшебным образом починит фрегат, но, возможно, оно бы могло немного залечить его душу.

– На тебе я срываться не планировал, – тихо произнёс он, рассматривая ненастоящие бойницы на боку корабля.

Реналь удивленно распахнул ресницы и уставился на Рэймонда. Это звучало намного глубже, чем дежурное «прости». Или принцу хотелось так думать. Обида от слов быстро прошла, осталось только приятное удивление, которое он спрятал за напускной официальностью.

– Сочту это за извинение. – Реналь сделал шаг назад. Внезапные откровения кололи его, поэтому принц стыдливо спрятал ладони за спиной.

Поставив кораблик обратно на комод, капитан попытался вернуть мачту в прежнее положение, но несколько попыток не обвенчались успехом, поэтому он тут же оставил глупую затею. От неловкости, витающей в воздухе, не мог избавиться даже он. По привычке Рэймонд коснулся кольца на пальце, и его тут же обдало злобой. Чтобы не утонуть в бурлящей пустыне, он натянуто, но в привычном тоне поинтересовался:

– Обиделся?

– Нет, – спешно ответил принц, следя за действиями капитана. – За кого ты меня принимаешь?

Они оба устало улыбнулись. Рэймонд принялся осматривать комнату, а Реналь обхватил себя за плечи, продолжив:

– Лучше на меня, чем если бы ты продолжил громить комнату. – Он опустил взгляд на пол, расстроенно поморщился, но поднимать ничего больше не стал. Снова осмотрев комнату, где барахла было не меньше, чем в капитанской каюте, Реналь задался уместным вопросом: – Это… твоя?

– Да, только сейчас мама, видимо, использует её как склад. – Рэймонд заглянул в один из ящиков, осмотрел стопку книг на старой полке, где ни одно из произведений не принадлежало маленькому ему, а потом провёл пальцем по деревянной шкатулке, обнаружив на ней слой пыли. Прицокнув, пират вытер их о старый пиджак, висящий на гвозде, и обернулся к Реналю. – Не будем забывать, зачем мы здесь. Давай посмотрим, что тут есть, может, найдём что-то полезное.

Хейз вёл себя так, будто никто никогда не говорил ему о смерти отца. Реналь нахмурился, не очень довольный таким способом решения душевных проблем, но не ему учить капитана пиратов, как жить, поэтому принц молча кивнул и присоединился к Рэймонду в поисках.

Они копались в вещах, перебирая то, что когда-то казалось важным и необходимым. В углу стояла старая лампа с кривым абажуром, а под ней – коробка с письмами, большинство из которых были нераспечатаны. Оттуда же Реналь вытащил потрёпанную карту с нарисованными вручную островами, и Рэймонд только фыркнул, взмахом руки попросив вернуть её на место. Принц продолжил копаться в столе с множеством ящиков, а Хейз, на правах хозяина комнаты, полез дальше. В хламе рядом с кроватью он обнаружил старую деревянную саблю, на лезвии которой было криво выцарапано «Рэй», под матрацом – свою старую обувь, которую мама хранила непонятно зачем. Во всей комнате самым интересным оказалась нераспечатанная пачка писем. Рэймонд понадеялся, что в них может найтись старая переписка отца с матерью или хотя бы что-нибудь, что поможет в поисках. Срывая сургучные печати, он бегло прочитывал содержание письма, но ничего дельного на глаза не попадалось.

Реналю пришлось приложить усилие, чтобы открыть последний ящик. Если в других не было ничего, кроме хлама, то в этом одиноко лежал блокнот в кожаной обложке. Подумав, что лезть в личные вещи будет некрасиво, принц достал записную книжку и просто повертел её в руках.

– Рэймонд, что это?

Пират обернулся через плечо, но узнав блокнот, бросил все письма. Можно подумать, из-за того, что в них не было ничего полезного, однако вещица в руках принца имела кое-какой вес.

– Дьявол… – выругался он, не зная, как без вреда для репутации ответить на вопрос. Подумав немного, Рэймонд напустил на себя немного безразличия. – В детстве мне было заняться нечем, и я вел судовой журнал.

– Это… – начал Реналь, пряча улыбку.

– Это глупо, – прервал его Хейз.

– Это мило.

– Ещё хуже.

Принц положил ладонь на кожаную обложку, представляя, что под ней может скрываться, а потом поднял взгляд на Рэймонда.

– Можно я посмотрю?

– Зачем оно тебе? – Рэймонд скривился, сложив руки на груди. Не то, чтобы он был против, но лучше бы Реналю воздержаться от любопытства.

Однако принц воспринял реакцию Хейза как призыв к действию. Кто откажется от возможности посмотреть на следы маленького Рэймонда в истории? Пускай и совсем крошечные.

Отзеркалив позу капитана, но всё ещё держа в руках блокнот, лан Эккель наморщил нос.

– Ты же упрекнул меня в том, что я плохо тебя знаю. Хочу это исправить.

– Валяй, – махнул пират, сдавшись после нечестного приёма. Он уселся на кровать, закинув ногу на ногу, и похлопал ладонью по месту рядом с собой.

Под весом двух людей старенькое спальное место жалостливо скрипнуло, но осталось стоять. Чуть откинувшись назад и в сторону, Рэймонд облокотился на руку, заняв такую позицию, чтобы как бы невзначай следить за Реналем из-за его плеча. Когда же кожаная завязка распустилась, капитан подвинулся чуть ближе. Принц провёл пальцами по старому рельефу первой страницы. Кроме большой кляксы на ней ничего не было, поэтому он бережно перелистнул. Изучив содержимое разворота, он медленно и с интересом листал страницу за страницей. Опущенные ресницы скрывали искреннее любопытство, когда Реналь водил пальцем по въевшимся в бумагу чернилам.

Спустя несколько минут тихого рассматривания, он поднял на Рэймонда немного недоумённый взгляд.

– Тут одни рисунки и странные загогулины, – заметил он, снова уведя взгляд на волнистые полосы, которые больше напоминали детские рисунки волн, чем буквы.

Рэймонд усмехнулся. Он всё ждал этого вопроса, но по итогу ограничился ёмким замечанием.

– У меня не было учителей, чтобы уметь писать в таком возрасте.

Действительно… Реналю стоило подумать прежде, чем обращать внимание. Он просто привык к обучению с самого детства и никогда не думал, что не у всех были личные преподаватели. Хотя это весьма очевидно. У младшего наследника создавалось впечатление, что его посадили за парту, как только он научился выговаривать элементарные слова. А кроме уроков каллиграфии и истории были танцы, в которых Реналь не сильно преуспел, фехтование, где его учили не так серьёзно, конная езда, этикет… Скорее Уроборос закончится, чем он прекратит перечислять.

У Рэймонда же всё было намного проще. Его учила мама и Хильда, когда подворачивалась возможность. Ни о каких регулярных занятиях и речи не шло. Он просто царапал корявые буквы старыми чернилами на бумаге под чужим надзором. Рэй, что удивительно, старательно относился к обучению, потому что не хотел отставать от сверстников, но никогда не стремился познать больше, чем того требовала жизнь.

– Это ты? – весело спросил Реналь, перелистнув страницу. На ней среди загогулин был нарисован смешной человечек из круга и нескольких палочек. Надо отдать должное, на голове этого человечка даже была шляпа с пером. Глянув на Рэймонда, принц, сдерживая безобидный смешок, похвалил таланты маленького капитана. – Ну прям отражение в зеркале. – Он нарочно выставил блокнот повыше, чтобы сравнить два лица: смешное на бумаге и красивое в жизни. У нарисованного человечка улыбка была странной, Реналь же столкнулся с изгибом губ, едва сдерживающим веселье.

– Так, давай это сюда.

Рэймонд лениво потянулся за блокнотом, из-за чего Реналь успел отреагировать, захлопнуть его и поднять выше. Он стрельнул в капитана лукавым взглядом и чуть отклонился.

– Нет! Даже не подумаю!

Тогда Хейз без предупреждения навалился на принца, лишь делая вид, что хочет отобрать блокнот. Под натиском капитана Реналь пискнул, но не сдался, вытягивая руку выше, пока чужие пальцы не обхватили его запястье. Рэймонд не спешил действовать. Ему было очень интересно, что сделает принц. Надо отдать ему должное – тот не выпустил своего «сокровища», пытаясь вывернуться и ушмыгнуть. Тогда Рэй не сдержал смешка и с лёгкостью потянул руку Реналя на себя. Поняв, что сдаёт позиции, лан Эккель быстро перегруппировался, теперь пряча блокнот в объятиях. Против этого приёма Рэймонд не смог ничего противопоставить, поэтому, легонько щёлкнув принца по носу, принял поражение.

Со стороны они напоминали детей, от чьих дурачеств страдала не только старая кровать. Ещё чуть-чуть – и дело дошло бы до драки подушками. Но Реналь как ни в чём не бывало продолжил листать блокнот, а Рэймонд остался сидеть совсем рядом, наблюдая.

Через несколько страниц перед ними предстал нарисованный корабль с двумя такими же несуразными человечками на борту. Над головой одного из них детским кривым почерком было нацарапано «папа», а над другим – «я».

Оба ощутили вновь напавшую неловкость, но Рэймонд не хотел возвращаться к сожалениям, поэтому отшутился:

– Маленький я насмехается надо мной настоящим.

– Извини, – шепнул Реналь, собираясь перелистнуть страницу, однако Рэймонд остановил его.

– Я не ранимая душа, детским рисунком меня не растрогаешь, – заверил он. На самом деле, дурацкий кораблик и два человечка всколыхнули что-то в его груди, но Хейз не подал виду. Он уже и забыл, что рисовал здесь что-то подобное, но зато в красках помнил, как просил маму написать несколько слов, чтобы он мог самостоятельно переписать их куда надо.

– Если бы нечто случилось с моим отцом, я бы не хотел слышать о нём какое-то время, – Реналь тяжело вздохнул, закрывая блокнот. Он положил его на кровать и полностью развернулся к Рэймонду, надеясь, что они всё же поговорят на эту тему.

– А я и так о нём ничего не слышал, так что остаётся только смириться, – пожал плечами капитан. Едва ли их с принцем ситуации можно сравнивать, учитывая абсолютно разные положения по жизни. И всё же Рэймонд считал, что иметь отца короля лучше, чем пирата, который ни разу не возвращался к семье. Но, учитывая, что Реналь не горел желанием возвращаться домой, что-то ему подсказывало, что всё не так просто. Поэтому Хейз не постеснялся задать вопрос на прямую. – Каково это, когда твой отец – король?

– Он больше король, чем отец, так что, считай, что о нём я тоже толком ничего не слышал, – принц задумался, немного нахмурившись. Трудно было сказать об отце что-то плохое, ведь благодаря ему Реналь получил всё в своей жизни, но никто не может быть идеальным. – Несмотря на то, что ты находишься в его тени, нужно всегда соответствовать ожиданиям других. В общем, приятного мало, но я его всё равно люблю.

– Пожалуй, я бы на твоём месте высказался при всех и обо всём.

Губы Реналя тронула лёгкая улыбка.

– Сомневаюсь, что тогда бы я удостоился звания даже самого младшего принца.

– Тебя бы сослали на Солярис? – шутливо предположил Рэймонд.

– Как бы не на Проклятый остров.

– Тебе же там вроде как понравилось.

– Любимым местом для отдыха я бы его не назвал, – закатил глаза принц, – в отличие от тебя.

– Хочешь, сходим в ещё одно моё любимое место для отдыха?

Неожиданное предложение застало Реналя врасплох, хотя ему жутко хотелось окунуться в жизнь Рэймонда ещё глубже. Он осмотрел комнату и вопрос прозвучал сам собой:

– А всё это?

– Сомневаюсь, что мы здесь что-то найдём. – Рэймонд поднялся с места, жестом поторапливая принца сделать то же самое. – Гиблое дело.

– Тогда идём.

Дома они задержались ещё ненадолго. Рэймонд всё же посчитал необходимым поговорить с мамой по поводу отца, но когда та начала предлагать остаться и подождать обед, наговорил с три короба о своих планах. Реналю было жалко Астрид, но им и вправду было некогда. Насколько он понял, «Бунтовщик» ждал их в порту, готовый к отплытию. И тем не менее, прямо сейчас они направлялись к берегу не для того, чтобы вернуться на корабль, а чтобы посетить «ещё одно любимое место для отдыха».

Рэймонд привёл Реналя к таверне. На деревянной дощечке над дверью позолоченными буквами было написано «Счастливый утёнок», а рядом – красивая резная фигурка утки размером с голову, прикреплённая к карнизу здания. В заведении было несколько этажей. На первом, когда они зашли, их встретило множество деревянных столов и широкая барная стойка. Наверх вела лестница, где, как объяснил Рэймонд, находилось два этажа комнат под сдачу. «Счастливый утёнок» был одной из самых популярных таверн у берега, поэтому народ внутри шумел и выпивал даже среди дня.

Реналь замер в проходе. Он никогда не бывал в таких местах, всегда представляя их рассадником разврата и пьянства, но «Счастливый утёнок», кажется, выглядел совсем не так. За столами сидели простые трудяги, переговариваясь, иногда смеясь и стукаясь деревянными пивными кружками.

– Сначала я тебя кое с кем познакомлю, – увидев, что принц замешкался, Рэймонд легонько подтолкнул его прикосновением к спине. Реакция Реналя капитана очень позабавила, хотя он не сразу подумал о том, что обед в таком заведении будет для принца чем-то экстремальным.

Убедившись, что Реналь следует за ним, Рэймонд подвёл его к барной стойке. Он просто встал, ожидая, когда девушка с короткой стрижкой по ту сторону отвлечётся от бутылок и обернётся. Услыхав посетителей, она ещё какое-то время наводила порядок на полках, а сложив пополам тряпку, собиралась спрятать её под стол, но тут же её взгляд запнулся об капитана пиратов.

– Кого я вижу, – довольно растянула она, сложив руки на груди. – Неужели совесть замучила и ты решил наведаться в родные края?

– И тебе привет, воительница, – улыбнулся пират, облокотившись о барную стойку. – Познакомься, это мой спутник – Реналь,

– Рад знакомству… – принц замешкался, не отдавая себе отчёт в том, что слишком пристально рассматривал девушку перед собой. Хотя, почему-то у него язык не поворачивался назвать её так. Скорее женщину, статную и успешную, какой представлялась каждая воительница с Соддена. Короткие светлые волосы подчёркивали точёные, но не лишённые шарма черты лица. Она была ростом с Рэймонда, атлетичного телосложения и скорее напоминала рыцаря, чем работницу таверны.

– Фрея, – представилась она, протянув руку для рукопожатия.

– Это моя давняя подруга. Видишь кольцо? – будучи чересчур радостным от встречи со старой подругой, Рэймонд продемонстрировал кольцо, которое украшал чей-то зуб с маленьким красным камнем. – Её рук дело. А ещё она свела меня с Тарой. Баром теперь тоже она заправляет. Не девушка – мечта.

Реналю было приятно, что капитан так стремился познакомить его со своей простой жизнью, но, глядя на Фрею, он немного растерялся, испытывая странно противоречивые чувства от того, с каким восхищением Рэймонд говорил о своей подруге.

– Мы сядем за столик, угостишь нас?

– Только с клиентами разберусь. Ты создал очередь, не кради у меня ещё и время.

Фрея отогнала их от барной стойки, и Рэймонд, ухмыляясь, повёл Реналя между столиками. Снаружи таверна казалась меньше, чем внутри. Тут даже имелась небольшая сцена с пустующим сейчас пианино и пыльными лиловыми занавесками. Наверное, по вечерам здесь играли музыканты, а может, даже разыгрывали сценки. В Равендоре нередко можно встретить бродячих артистов, выступающих в разных заведениях.

– А Фрея, она… – неуклюже начал принц, не осмелившись посмотреть на пирата.

– Она и вправду просто моя давняя подруга, – опередил его Хейз, на что Реналь недовольно фыркнул.

– Я не это хотел спросить.

– Да? А что же? – Рэймонд был уверен, что именно это волновало принца, но не стал допытываться. Вместо этого он ткнул пальцем по направлению одного из столиков в углу. – Вот, смотри, мой любимый столик свободен.

Капитан поспешил занять местечко у окна, Реналь сел напротив, изучая контингент «Счастливого утёнка», который отсюда просматривался очень хорошо. На удивление, рядом с ними был занят всего один столик. Видимо, посетители предпочитали быть в центре внимания, не понимая, какую обзорную площадку они теряли.

За спиной Рэймонда сидело двое мужчин, которых Реналь мог рассмотреть, но не расслышать, в то время как пират не видел их, но прекрасно различал их слова. И очень хорошо, что всё сложилось так, потому что объектом обсуждения посетителей был пропавший младший принц Равендора.

Пока тот самый принц сидел прямо у них под носом, рассматривая меню, Рэймонд откинулся на спинку, с интересом подслушивая разговор.

– Слышал недавнее заявление старшего сына?

– О женитьбе?

– Тьфу ты, о его брате.

– Что пираты виноваты. Так это было сразу понятно, тоже мне новость.

– Бессмертные, – вздохнул один из них, – как можно додуматься похитить члена королевской семьи? Ещё и на Солярисе из-за них взбучку устроили! У меня тётка там живёт, так она говорит, видела своими глазами королевский корабль в порту.

– Разбираться приехали?

– Ну да.

– И что Равендор?

– Будут искать, что же ещё. Если бы не этот Глаз сумасшедший, давно бы в их крысиную нору наведался.

Убедившись, что слухи о принце перешли в откровенное поливание пиратов грязью, Рэймонд наклонился ближе к столу, будто тоже собрался сплетничать с Реналем.

– Так что же насчёт Фреи?

Лан Эккель отложил меню и сел ровно, стараясь держаться как можно непринуждённей.

– Говорю же, ничего.

– И всё же, кажется, она тебя немного смутила, – слукавил Рэймонд, прищурившись и поглядывая то на Реналя, то в сторону барной стойки.

– Нет! Ни в коем случае, – он отвернулся, прикрыв ресницы. Но даже так любопытный и всезнающий взгляд Хейза пробирал до костей, поэтому, не вытерпев даже минуты, Реналь сдался. – Только если ваше общение.

– И чем же? – Рэймонд упёр кулак в щёку, с любопытством ожидая пояснений.

– Обычно мужчины и женщины не общаются между собой так, – аристократично фыркнул принц, наморщив нос.

– «Так»? То есть, как друзья? Мой маленький принц, открою тебе секрет. Не столь важно, что там у тебя между ног. Отношения – вещь многогранная.

– Я знаю…

– Интересно, откуда.

– Просто знаю, – недовольно повторил Реналь, прекрасно понимая, на что намекал Рэймонд. Для королевских отпрысков любые отношения – скорее привилегия, чем что-то обыденное. Рождаясь в высшем обществе, ты с вероятностью почти в сто процентов будешь строить семью с человеком, чьё имя не откликается в сердце. А каждое неосторожное слово или прогулка с кем-то другим будет расцениваться как неверность. К тому же, у королевской семьи всегда было консервативное представление об идеальной семье.

Рэймонд же всегда казался ему настоящим дамским угодником, который даже не догадывался о том, как в приличном обществе сложно строить любые отношения. Реналь сжал ладони, лежащие на коленях, и до последнего не собирался поднимать эту тему, но в итоге спросил с большей надеждой в голосе, чем хотелось:

– То есть, лично тебя не волнует, с кем строить отношения?

– Боги, меня вообще не волнуют отношения, – усмехнулся пират, облокотившись о спинку и закинув руку на стул рядом. – Даже не помню, когда в последний раз думал о подобном, если вообще думал.

– У тебя их никогда не было? – Реналь был искренне удивлён ответом пирата и даже подался немного вперёд.

– Нет. А у тебя что, были?

– Нет, – ему почему-то было стыдно это признавать.

– Тогда чему ты удивляешься?

– Мне не то чтобы позволяли, а вот ты… – Реналь запнулся, пытаясь подобрать слова. – Ты привлекаешь много чужих взглядов, неужели тебе никто никогда не признавался в любви?

– Брось, как я могу воспринимать нечто подобное всерьёз от своих мимолётных интрижек? – Рэймонд говорил абсолютно искренне. У него никогда не было полноценных отношений. Он ограничивался короткими вспышками заинтересованности, которые проходили так же стремительно, как возникали. Даже с Фрейей. Да, они спали вместе пару раз, но ничего из этого не вышло. Просто потому, что Хейз не хотел ограничивать себя подобным. К тому же, он не верил, что кто-то мог по-настоящему полюбить его. Да, Рэймонд не сомневался в своём обаянии и харизме, считал себя очень привлекательным, даже красивым. Но всё это хорошо привлекало пустышек, которые заигрывали с ним по совершенно разным причинам. Капитан отвечал им потому, что ему нравился сам процесс. Не всегда он интересовался своим партнёром в ответ, оценивая внешние параметры. В долгосрочной перспективе же мало ли кто вытерпит такого, как он. Да и он сам не представлял чего-то подобного, потому что в серьёзных отношениях было слишком много неудобств и обязанностей.

– Так же, как если бы твоя мимолётная интрижка щебетала о том, как ты красив и бесподобен в пиратском промысле, – хмыкнул Реналь чуть резче, чем собирался.

Обсуждать эту тему с капитаном пиратов в целом было заведомо дурной затеей. По крайней мере, потому, что прямо сейчас в ответ на замечание принца, которое должно было ужалить пирата, тот рассмеялся. Легко, беззаботно, будто услышал забавную шутку. И именно этот смех задел сильнее, чем любые слова. У пирата всё было слишком просто, и Реналь в душе забеспокоился, что никогда не может так же.

Хейз всё ещё улыбался, но уголки губ постепенно опустились, когда он заметил, как Реналь отвёл взгляд. Рэймонд не мог понять, что именно вызвало перемену. Он не сказал ничего обидного, по крайней мере, не в своём понимании, и всё же между ними повисла пауза, не неловкая, но странная. В очередной раз пират убедился, что, несмотря на их общую любовь к свободе, видение мира у них очень разное.

– Хорошо, маленький принц, что же для тебя тогда значит любовь? – с ленивой полуулыбкой поинтересовался Рэймонд, будто вопрос был задан ради забавы или лишь бы отвлечь Реналя. Но в глазах пирата мелькнул настоящий интерес. То, что они смотрят на мир по-разному, совсем не плохо. Хейзу, наоборот, это нравилось.

Реналь замешкался, опустив взгляд на свои руки. Он провёл пальцем по шву на брюках, совершенно не готовый к такому вопросу.

– Наверное, – нерешительно начал он, тише обычного, – это не бояться быть рядом с любимым человеком самим собой. Не притворяться, чтобы соответствовать чужим ожиданиям, даже не думать о том, что ты можешь быть «не таким». И просто всегда быть рядом, чувствуя поддержку и внимание. Но только когда это не «в обязанность», а от искреннего, чистого сердца.

Прежняя беззаботность Рэймонда превратилась в абсолютное внимание. Он сложил руки на столе, перебирая кольца, будто слушал план, от которого зависела жизнь. Море в его глазах замерло, внимая каждому изменению на лице принца. Когда тот закончил, пират вздохнул, снова изменив положение за столом.

– Вот видишь, – он говорил спокойно, но в голосе появилась лёгкая горечь, – а теперь подумай, как человек вроде меня, вечно в море и с постоянным желанием рисковать жизнью, может дать нечто подобное? Мне необходима свобода.

Выгорившись, кислое состояние Реналя разбавилось осознанием и пониманием. Он не улыбался, но и не выглядел обиженным, ему скорее стало жалко и себя, и Рэймонда. Их положение в этом огромном мире, окружённом бескрайними морями, оказалось не то что плачевным, скорее скудным. Один – сбежавший из дома принц, второй – капитан пиратов, потерявший главную цель в жизни. И даже в отношениях они не могли найти покой. Возможно, Рэймонд с этим уже смирился, найдя выход в постоянных странствиях, но Реналь, выросший на сказках, не собирался опускать руки.

– Говорят, что если любишь, нужно научиться отпускать.

Рэймонд посмотрел на него – не с вызовом, а с чем-то похожим на растерянность.

– Насмотрелся я на свою маму. Сильно счастливой она выглядит?

Реналь в ответ опечаленно качнул головой.

– Вот и я о том же. Как будто бы слава и богатство выглядят куда привлекательнее, чем все эти глубокие страдания.

Их тяжёлый диалог прервала подошедшая к ним Фрея. Рэймонд, не глядя на ассортимент блюд и напитков, заказал две кружки белого вина и тарелку каких-то закусок, которая, по его мнению, должна была понравиться принцу. От нарезки из морского змея пират отказался, хотя Фрея предложила её одной из первых. Видимо, мало кто соглашался на такой экзотический продукт, хотя в высшем обществе жёсткое солёное мясо подводного чудища считалось деликатесом. Скорее всего, дело в том, что местный повар не умел его правильно готовить. Если не вымочить тушу достаточно в молоке, у неё останется противный запах и привкус тины, а мясом некоторых особей, если его неправильно разделать, можно отравиться.

Вместо того чтобы грести одно блюдо за другим, Рэймонд завлёк Фрею кое-чем другим.

– Точно, не взглянешь на кое-что? – он нырнул во внутренний карман и достал оттуда карту, привезённую с Проклятого острова.

– Я бы не стал размахивать ею на виду у всех… – оглянувшись, шепнул Реналь.

– Не переживай, мы не в Ущелье. Тут она никого не интересует, – разложив карту, капитан протянул её подруге. Только когда Фрея детально изучила изображённые на ней острова, Рэймонд нетерпеливо спросил: – Что скажешь?

– Ни о чём подобном никто не говорил и уж точно не спрашивал, – Фрея вернула карту хозяину. – Где ты её украл?

– Да ну почему сразу украл? – закатил глаза Рэймонд, взмахнув картой. – Она моя по праву. Долго рассказывать, но одно из моих колец оказалось не таким уж и простым.

– Я могу поспрашивать.

– Не нужно, мы сегодня же уплывём.

Фрея молча ушла, чтобы подать пирату и его спутнику обеденный перекус. Пока на столе ещё ничего не стояло, Рэймонд задумчиво опустил взгляд на разложенную карту. Все его ниточки оборвались на Соддене, так что оставалось просто отправиться по координатам и в конце концов узнать, что за сокровища ему принадлежат. Возможно, именно там Рэймонд и прольёт свет на прошлое его семьи.