Исповедь Задрота 3. Финальный код

Пролог

Абу-Даби, ноябрь 2023

Вероника сидела в зале ожидания и смотрела на экран ноутбука. Новостная лента была полна привычной суеты: очередные миллиарды, вливающиеся в стартапы, IPO-лотерея, споры о регулировании ИИ. Но одна заметка выделялась среди общего потока информационного шума.

«MindForge AI получает $750 миллионов инвестиций и становится единорогом».

Российская компания генеративного контента достигла оценки в два с половиной миллиарда долларов. На фотографии к новости – современный офисный комплекс в Подмосковье, весь в стекле и металле, с логотипом в виде стилизованного мозга.

Вероника медленно провела пальцем по тачпаду, листая статью. За десять лет она превратилась в призрак – смена документов, городов, лиц. Но главное – она научилась ждать. В программном ядре MindForge уже больше года лежали её инъекции кода, невидимые для любых проверок. Никто не искал угрозы внутри собственных генеративных моделей.

Она улыбнулась, закрывая ноутбук. За эти годы Евгений построил империю, семью, репутацию. А теперь пришло время всё это разрушить. Не просто обрушить компанию – лишить его души, заставить потерять тех, кого он любит. Пусть узнает, что значит остаться совершенно одному.

– Готова? – тихо спросила она девушку за соседним столиком.

Вера подняла голову от недопитого коктейля и кивнула. Её взгляд был затуманен – девять лет странствий и чужих имён оставили след. Она поднялась и послушно пошла за сестрой к выходу на посадку.

«Рейс EY 41, Абу-Даби – Москва».

Вероника посмотрела в сторону взлётной полосы, где в вечерних огнях блестел фюзеляж широкофюзеляжного Boeing. Впереди – Москва, декабрь. MindForge AI на пике славы, ничего не подозревая о том, что катастрофа уже прописана в их собственном коде.

Всё началось заново.

Глава 1. Семейный завтрак

Я проснулся, как обычно, в половине седьмого. Будильник не нужен – внутренний ритм давно стал моим лучшим помощником. Мягкий свет за окном едва пробивался сквозь штору, отражаясь на стеклах моей спальни. Из панорамных окон вдалеке мерцал офисный комплекс, где рождалась наша мечта – наш MindForge.

Я встал с постели, потянулся и направился в ванную, где контрастный душ окончательно меня разбудил.

На улице стоял мороз, но дом был наполнён тёплым мягким светом. Я прошёл вниз, к кухне – там уже пахло свежим кофе и хрустящим тостом.

Марина Петровна, как всегда, была на своём месте. Посмеялась, заметив моё замешательство – вот уже пять лет она живёт с нами, как часть семьи. Мы давно перестали быть просто нанимателями.

– Доброе утро, Евгений Николаевич, – Марина Петровна поставила передо мной чашку кофе. – Катя с утра была на пробежке, потом в душ. А Женечка ещё спит.

Я кивнул, отхлёбывая кофе. Катя всегда была жаворонком – в шесть утра уже на беговой дорожке в домашнем спортзале или на улице, если позволяет погода. За панорамными окнами заметил силуэт Сергея возле калитки – дневной охранник заступил на смену. Ночной Павел уже ушёл в домик для персонала в глубине участка.

Охрана – это тоже из-за Вероники. Десять лет поисков, и ни одной зацепки. Словно она растворилась в цифровом тумане.

– Разбудите Женю через полчаса. У нас важная встреча.

Взял планшет, пролистал новости. MindForge снова в заголовках – на этот раз как пример успешного российского ИИ-стартапа. Фотография Кати на пресс-конференции заняла полэкрана. Она объясняла журналистам принципы этичного генеративного контента, выглядела уверенно, по-взрослому.

Двадцать три года. Когда я познакомился с ней, она была уличной девочкой, которая воровала еду в супермаркете. Теперь – Екатерина Евгеньевна Стрелецкая, моя дочь. Она устаёт от постоянных интервью, презентаций, переговоров с инвести.

Женя всё ещё досыпал в своей комнате. Младший сын, настоящий, родной. Я никогда не должен забывать, за что люблю его – не за кровь, а за смелость идти по жизни по-своему.

Я всегда знал: мои дети – мой якорь. Мой свет в этой буре.

В комнате послышались шаги – Катя появилась в кухне, чуть выдаваясь на фоне простых будничных дел.

– Доброе утро, – сказала она, наливая себе зелёный чай.

Её голос был мягким, но в глазах читалась усталость, которую я стараюсь понять.

– Обещал сегодня быть вместе вечером? – тихо спросила она, ставя чай.

– Обязательно. Надо поговорить.

Телефон внезапно зазвонил – Владилен. Его появление для меня – знак, что очередной день пройдёт под гнётом неопределённости.

– Приготовься, – сказал я себе, – завтра многое изменится.

Жизнь не бывает спокойной, пока прошлое бродит рядом…

Глава 2. Пресс-конференция

Катя стояла перед зеркалом в элегантном деловом костюме темно-синего цвета, поправляя невидимые складки. За годы она научилась выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Пресс-конференция MindForge по поводу нового статуса единорога была назначена на одиннадцать утра в центральном офисе компании.

– Нервничаешь? – спросил Женя, заглядывая в её комнату.

– Немного, – призналась она. – Вопросы про этику ИИ всегда самые каверзные.

– Ты справишься. Ты всегда справляешься.

Катя улыбнулась брату. В двадцать один год он иногда был мудрее её.

Офисный комплекс MindForge встретил её привычным гулом. Сотрудники спешили по коридорам, в переговорных комнатах мелькали экраны с кодом и диаграммами. Конференц-зал уже был подготовлен: длинный стол с микрофонами, камеры, журналисты с блокнотами и диктофонами.

Катя заняла место в центре, рядом с техническим директором Игорем Семёновичем – опытным программистом, который работал с отцом ещё с самого начала. Справа от неё сидел финансовый директор.

– Добро пожаловать на пресс-конференцию MindForge AI, – начала Катя. – Сегодня мы хотим поделиться с вами результатами последнего раунда инвестиций и планами развития компании.

Руки тут же поднялись.

– Екатерина Евгеньевна, – обратился к ней журналист из «Ведомостей». – Как вы прокомментируете обвинения в том, что генеративный AI угрожает творческим профессиям?

– Мы рассматриваем ИИ как инструмент расширения человеческих возможностей, а не их замещения, – ответила Катя привычно. – Наша цель – создавать технологии, которые помогают людям быть более креативными.

В заднем ряду поднял руку молодой мужчина с блокнотом. Катя не сразу его заметила – он был не похож на остальных журналистов. Моложе, с внимательным взглядом и немного растрёпанными тёмными волосами.

– Алексей Морозов, «Деловой вторник», – представился он. – У меня вопрос о контроле качества контента. Как вы гарантируете, что ваши системы не будут создавать дезинформацию?

Катя почувствовала, как что-то дрогнуло в груди при звуке его голоса. Она старалась держаться профессионально.

– Отличный вопрос. У нас многоуровневая система проверки контента…

После конференции, когда журналисты разошлись, Алексей подошёл к ней.

– Извините за настойчивость, но мне бы хотелось задать ещё пару вопросов для материала. Может быть, за кофе?

Катя знала, что не должна. Отец всегда предупреждал о журналистах – они могут казаться дружелюбными, но ищут скандальную информацию. Но что-то в этом человеке было по-настоящему искренним.

– Хорошо, – согласилась она. – Но только пятнадцать минут.

Они спустились в кафе на первом этаже офисного комплекса. Алексей заказал эспрессо, Катя – латте.

– Вы очень молоды для такой должности, – заметил он.

– Это комплимент или подводка к каверзному вопросу?

– Искреннее удивление, – улыбнулся Алексей. – В вашем возрасте я работал в районной газете и писал заметки о субботниках.

– А теперь освещаете IT-индустрию?

– Пытаюсь. Если честно, все эти нейронные сети и генеративные модели – для меня пока тёмный лес. Но мне интересно, как технологии меняют общество.

Катя расслабилась. Он не пытался выудить из неё корпоративные секреты, а действительно хотел понять.

– Знаете, – сказала она, – главная проблема не в самих технологиях, а в том, как люди их используют. Можно создать прекрасный инструмент, но если он попадёт в неправильные руки…

– Как молоток. Можно построить дом, можно разбить голову.

– Точно! – Катя удивилась. – Откуда вы это знаете?

– Мой редактор любит эту метафору.

Пятнадцать минут растянулись на час. Они говорили о технологиях, об этике, о будущем человечества. Алексей оказался не только грамотным журналистом, но и интересным собеседником.

– Мне пора, – наконец сказала Катя, взглянув на часы.

– Конечно. Спасибо за интервью, – Алексей убрал блокнот. – И… простите за дерзость, но не хотели бы вы как-нибудь продолжить этот разговор? Не для статьи. Просто так.

Катя покраснела. Она давно не испытывала такого волнения.

– Я подумаю, – сказала она и поспешила к лифту.

По дороге домой она несколько раз поймала себя на том, что улыбается без причины. Алексей был совсем не похож на тех мужчин, с которыми она встречалась. Не из IT-сферы, не из богатой семьи. Обычный журналист с искренними глазами и умными вопросами.

Но она знала, что отец не одобрит. За десять лет он так и не научился доверять чужим людям. Особенно журналистам.

Вечером, за семейным ужином, отец спросил, как прошла пресс-конференция.

– Нормально, – ответила Катя. – Обычные вопросы про этику и безопасность ИИ.

– Кто-то из журналистов показался подозрительным?

– Нет, пап. Всё было как всегда.

Она не солгала. Алексей не показался ей подозрительным. Наоборот – он показался ей настоящим.

Глава 3. Сбой в системе

Мне нравилось приходить в офис рано утром, когда коридоры ещё пусты, а в переговорных комнатах не слышно голосов. В такие моменты компания казалась мне спящим городом – серверы гудели, как отопительные батареи в старой квартире, мониторы мерцали синеватым светом. Я прошёл к своему кабинету, попутно заглядывая в комнаты разработчиков. Пустые кружки из-под кофе, стикеры с заметками на мониторах, кроссовки под столами – всё это напоминало мне о людях, которые здесь работают. Простых парнях и девчонках, которые пишут код и получают за это зарплату.

Поднялся на четвёртый этаж. Через панорамные окна виднелся наш дом на холме – там спят мои дети. Я включил компьютер и погрузился в утреннюю рутину: отчёты, финансовые сводки, планы на день. Обычные дела обычного руководителя.

В половине десятого в кабинет ворвался Женя. За ним следовал Максим Борисович Егоров – технический директор компании. Худощавый мужчина лет сорока, в вечной клетчатой рубашке и джинсах. Десять лет назад он был простым фрилансером, брал небольшие заказы на биржах. Я нашёл его через объявление в интернете, когда искал программиста для первых проектов. Честный работник, никогда не подводил. За годы вырос до технического директора, хотя и остался тем же скромным парнем.

– Пап, у нас проблема, – сразу перешёл к делу Женя.

– Серьёзная проблема, – подтвердил Максим Борисович, кладя на стол планшет с графиками. – Наши генеративные модели дают сбои. Вчера создали серию изображений для рекламного агентства, а там…

– Что там? – нетерпеливо спросил я.

– Неуместный контент, – осторожно ответил Максим Борисович. – Ничего критичного, но клиент недоволен. А сегодня утром текстовая модель выдала пресс-релиз с фактическими ошибками. Пришлось всё переделывать.

Я пролистал скриншоты на планшете. Действительно – контент был некачественным, местами абсурдным. Но такое случалось и раньше.

– Может, просто случайность? Нейросети иногда дают сбои.

– Нет, – покачал головой Максим Борисович. – Слишком много совпадений. И главное – ошибки системные, не случайные. Словно кто-то намеренно портит алгоритмы.

Женя нетерпеливо кивнул:

– Мы с Максимом Борисовичем уже всё проанализировали. Нужно остановить продакшн-модели, провести полный аудит кода. Лучше потерять неделю, чем репутацию.

Я почувствовал, как напрягся. Неделя простоя – это миллионы убытков, недовольство инвесторов, вопросы акционеров.

– Женя, мы не можем себе этого позволить. У нас контракты, обязательства…

– А клиенты? – возмутился сын. – Мы обещаем им качественный продукт, а даём брак.

– Нечестно – это красивое слово. Но у нас есть сотрудники, которым нужно платить зарплату. Инвесторы, которые ждут прибыль.

– Значит, деньги важнее качества?

– Без денег не будет ни качества, ни компании! – повысил голос я. – Ты думаешь, мы можем позволить себе идеальный мир, где все довольны и никто не торопится?

Максим Борисович осторожно поднял руку, пытаясь вмешаться. Он всегда был дипломатом, умел найти компромисс между мной и сыном:

– Евгений Николаевич, может, компромисс? Отключим самые проблемные модули, а остальные оставим под усиленным контролем.

– Хорошо, – согласился я. – Делайте как считаете нужным. Но молча и быстро.

Женя посмотрел на меня с разочарованием.

– Ты изменился, пап. Раньше ты думал о людях, а не только о прибыли.

– Я думаю о людях. О наших сотрудниках, о твоём будущем, о будущем Кати. Для этого нужны деньги.

Сын развернулся и направился к двери. На пороге остановился:

– А если из-за наших ошибок пострадают люди? Кто будет отвечать?

– Я буду отвечать. Как всегда отвечал.

Женя ушёл, хлопнув дверью. Максим Борисович собрал планшет и виновато посмотрел на меня:

– Евгений Николаевич, он же не со злости. Просто переживает за качество. И я его понимаю – эти сбои действительно не случайны. Кто-то мог внедрить вредоносный код.

– Кто? У нас лучшая система безопасности в отрасли.

– Не знаю. Но я буду копать. И постараюсь сделать так, чтобы и Женя был спокоен, и вы.

Когда технический директор ушёл, я остался один. За окном над лесом кружили вороны – чёрные точки на белом небе. Почему-то это показалось мне дурным знаком.

Зазвонил внутренний телефон.

– К вам Владилен Серафимович, – доложила секретарь.

– Пусть проходит.

Владилен вошёл с серьёзным лицом. Десять лет он был моей правой рукой, моими глазами и ушами. Постарел, поседел, но взгляд остался прежним – внимательным, настороженным.

– Есть новости, – сказал он без предисловий. – И они тебе не понравятся.

– Говори.

– Женщина по описанию Вероники замечена в Москве. Три дня назад. В аэропорту Внуково.

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Десять лет ожидания – и вот она снова здесь.

– Уверен?

– Почти. Наш человек в службе безопасности аэропорта показал фотографии с камер. Внешне похожа, возраст подходит. Но след потерян.

– Потерян как?

– Вышла из аэропорта и растворилась. Либо сменила внешность, либо использует чужие документы. Или…

– Или что?

– Или это не она, – пожал плечами Владилен. – Но если это она, то явно не для туризма.

Я встал и подошёл к окну. Дом на холме казался таким далёким и беззащитным.

– Что делаем?

– Усиливаю охрану. Ещё двух человек к дому, круглосуточное дежурство. Детям нужно быть осторожнее. Никаких одиночных поездок, никаких спонтанных планов.

– А компания?

– И здесь тоже. Дополнительная проверка персонала, мониторинг всех систем. Хотя…

– Что?

– Логика Вероники никогда не поддавалась объяснению до самого конца. Помнишь историю с близнецами? Кто мог предугадать такой поворот?

Я помнил. Слишком хорошо помнил.

– Сколько времени у нас есть?

– Понятия не имею. Может, она уже здесь месяц и наблюдает. А может, просто проездом была.

– Но ты не веришь в совпадения.

– Не верю, – покачал головой Владилен. – Особенно когда речь идёт о ней.

Он ушёл, оставив меня наедине с тревогой. Я снова посмотрел на дом за лесом. Мои дети там, в безопасности. Пока в безопасности.

Сбои в системе MindForge вдруг показались мне не случайностью. Если Вероника действительно вернулась, она не станет атаковать в лоб. Слишком умна для этого. Она будет бить исподтишка, методично разрушая всё, что я построил.

Компанию. Семью. Будущее детей.

Я взял телефон и набрал номер Кати.

– Привет, пап, – её голос звучал беззаботно.

– Где ты?

– В городе, на встрече с журналистами. А что?

– Ничего особенного. Просто… будь осторожнее. И вечером приезжай домой пораньше.

– Хорошо. Ты в порядке?

– В порядке. Увидимся дома.

Я положил трубку и снова посмотрел в окно. Вороны исчезли. Но тревога осталась.

Глава 4. Под микроскопом

Женя сидел в серверной комнате уже четыре часа подряд. Экраны мониторов отражались в его усталых глазах, а клавиатура была горячей от непрерывной работы. Максим Борисович принёс ему уже третью чашку кофе.

– Что нашёл? – спросил технический директор, наклоняясь над плечом младшего программиста.

– Вот, смотри, – Женя ткнул пальцем в экран. – Эти строки кода появились в системе три месяца назад. Но в наших коммитах их нет. Более того, они интегрированы так глубоко, что изменения кажутся частью основной архитектуры.

Максим Борисович нахмурился. За десять лет работы в IT он видел разные типы атак, но такая изощрённость была редкостью.

– Кто мог получить доступ к основному репозиторию?

– Только мы с тобой, пап и ещё трое разработчиков из ядра команды. Но все проходили проверку службы безопасности.

Женя открыл другое окно с логами системы. Строчки кода мелькали на экране, как зелёные водопады из старых фильмов про хакеров.

– Максим Борисович, а что если это не внешняя атака? Что если код попал в систему изнутри, но очень давно? И спал, пока кто-то не активировал его удалённо?

Техдиректор присвистнул. Спящий код – классический приём опытных хакеров. Внедрить вредоносную программу в систему, но не активировать её годами, пока не понадобится.

– Покажи мне временные метки.

Женя переключился на другую вкладку. На экране появилась таблица с датами и временем.

– Первые инъекции – полтора года назад. Но активировались они только на прошлой неделе. И самое странное – активация произошла не изнутри сети компании, а извне.

– Откуда?

– Сигнал шёл через цепочку прокси-серверов. Я пока отследил только до Сингапура, дальше след обрывается.

Максим Борисович снял очки и протер их. В голове складывалась неприятная картина. Кто-то очень умный и терпеливый полтора года назад заложил мину замедленного действия в сердце MindForge, а теперь начал её взрывать.

– Сколько клиентов пострадало?

– Пока семь крупных заказчиков получили бракованный контент. Двое уже заморозили договоры до выяснения обстоятельств.

Женя отвернулся от экрана и посмотрел на Максима Борисовича.

– Понимаешь, что это значит? Кто-то знает нашу систему изнутри. Кто-то, кто имел доступ к коду полтора года назад.

– Или кто-то, кто сумел внедрить своего человека в команду разработки.

В этот момент дверь серверной открылась, и вошёл Евгений. Лицо отца было мрачным.

– Ну что, нашли виновника?

– Пап, это сложнее, чем мы думали, – Женя повернулся к отцу. – Кто-то заложил спящий код полтора года назад и активировал его только сейчас. Это профессиональная работа.

Евгений молча выслушал объяснения сына, изучил экраны с кодом. В IT он разбирался поверхностно, но масштаб проблемы понимал отлично.

– Сколько времени нужно, чтобы это исправить?

– Если работать круглосуточно, то неделю, – ответил Максим Борисович. – Но только если больше ловушек не обнаружится.

– А если они есть?

– Тогда месяц. Может, больше.

Евгений прислонился к стене. Месяц простоя – это крах компании. Инвесторы потребуют объяснений, клиенты уйдут к конкурентам, сотрудники начнут искать новую работу.

– Есть компромиссный вариант? – спросил он.

Женя и Максим Борисович переглянулись.

– Можем отключить заражённые модули и работать в режиме ограниченной функциональности, – предложил техдиректор. – Клиенты получат урезанный продукт, но качественный.

– Как долго?

– Пока не вычистим весь вредоносный код.

Евгений задумался. Урезанный продукт – это удар по репутации, но не смертельный. Полный простой – это смерть компании.

– Делайте. И найдите того, кто это сделал.

Когда отец ушёл, Женя снова уткнулся в мониторы. Максим Борисович сел рядом на второе кресло.

– Женя, а что если твой отец прав насчёт прошлого? Что если эта Вероника действительно вернулась?

– Ты думаешь, она могла это сделать?

– Не знаю. Но полтора года назад – это как раз то время, когда мы активно нанимали новых людей. Рост компании, расширение штата. Кто-то мог проскочить через проверки.

Женя открыл базу данных сотрудников и начал фильтровать по дате приёма на работу. На экране появился список из двадцати трёх человек, принятых в период с января по июнь прошлого года.

– Максим Борисович, а если проверить, кто из них имел доступ к основному репозиторию?

– Хорошая идея. Но это займёт время.

– У нас есть время. Пока чистим код, параллельно ищем крота.

Максим Борисович кивнул и взялся за свой ноутбук. За окнами серверной комнаты уже смеркалось – рабочий день незаметно перетёк в вечер. Но они оба понимали: сегодня домой они не пойдут. Слишком много поставлено на карту.

Женя сделал глоток остывшего кофе и снова погрузился в код. Где-то в этих тысячах строк скрывался цифровой вирус, способный уничтожить всё, что строила их семья последние десять лет. И он его найдёт. Во что бы то ни стало.

Глава 5. Голос из прошлого

Я сидел в кресле в гостиной, держа в руках стакан виски. Лёд медленно таял, издавая тихие потрескивания. За окном сгущались сумерки, а в доме было тепло и спокойно. Марина Петровна накрывала на стол к ужину, доносился запах запечённой курицы с травами. Обычный семейный вечер после тяжёлого рабочего дня.

Телефон лежал на столике рядом, экран был тёмным. Я думал о проблемах с кодом, о Жене, который уже третий день не приходил домой, ночуя в офисе. О Кате, которая всё чаще задерживалась на встречах. Дети выросли, у них своя жизнь, свои заботы. А у меня – компания, которую кто-то пытается разрушить изнутри.

Телефон вибрировал. Я взглянул на экран – уведомление из Telegram. Сообщение от неизвестного аккаунта без аватара. Ник: @digital_ghost.

"Привет, Женя. Давно не виделись. Хочешь поговорить?"

Рука с виски замерла на полпути ко рту. Сердце начало биться чаще. Только один человек в мире звал меня так – просто Женя, без отчества, как старого знакомого.

Вероника.

Я поставил стакан на стол и взял телефон двумя руками. Пальцы слегка дрожали. Десять лет я ждал этого момента. Десять лет готовился к нему. И вот он наступил.

Новое сообщение:

"Не молчи. Знаю, что ты здесь. Предлагаю встретиться один на один. Поговорить как цивилизованные люди."

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Память мгновенно унесла меня на десять лет назад. Аня лежала на асфальте, её светлые волосы были в крови. Я держал её голову на руках и плакал, как ребёнок. Рыдал, не стесняясь слёз, потому что понимал – это конец. Конец любви, конец счастья, конец той жизни, которую мы строили.

Потом был ад. Похороны, которые я не помню. Бегство с детьми. Самолёт в Бангкок, затем Сингапур, Гонконг. Я думал, что начну новую жизнь в Азии. Снял квартиру в небоскрёбе, отдал детей в международную школу. Пытался работать фрилансером, делать простые сайты для местных компаний.

Но не смог. Азия была чужой. Дети скучали по родине, плохо адаптировались. Катя плакала по ночам, Женя замкнулся в себе. А я каждый день думал об Ане, о том, как всё могло бы быть по-другому.

Через полтора года мы вернулись. Я купил небольшую квартиру в Москве и снова начал заниматься веб-разработкой. Времена были другие – интернет развивался, появлялись новые возможности. Я делал сайты, интернет-магазины, лендинги. Работал много, почти без выходных.

Максим появился в моей жизни случайно. Откликнулся на объявление о поиске программиста для сложного проекта. Пришёл в потёртых джинсах и клетчатой рубашке, застенчиво улыбался и говорил тихо. Но когда сел за компьютер, я понял – передо мной мастер. Он видел код как музыку, понимал архитектуру программ интуитивно.

– А что если попробовать не просто сайты делать, а что-то большее? – предложил он через несколько месяцев. – Я слышал про нейронные сети, про машинное обучение. Может, попробуем?

Так родилась идея MindForge. Мы начали с простого – автоматизация создания текстов для сайтов. Потом добавили изображения, видео. Привлекли двух студентов-программистов. Арендовали крошечный офис в подвале жилого дома.

Женю я приобщал к программированию с детства. В семь лет он уже знал основы HTML, в десять писал простые игры на Python. Не заставлял, просто показывал, объяснял. Он впитывал знания как губка, задавал умные вопросы. К четырнадцати годам он кодил лучше многих взрослых разработчиков.

Катя выбрала другой путь. Она была лицом компании – общалась с клиентами, вела переговоры, выступала на конференциях. Из нескладной девочки-подростка выросла красивая, умная женщина. Взяла моё отчество и фамилию, стала Екатериной Евгеньевной Стрелецкой. В двадцать лет она фактически управляла компанией лучше, чем я в сорок.

Владилена Серафимовича я пригласил сам, когда вернулся в Россию и начал расширять бизнес. До этого он много лет работал в банковской сфере – занимался финансовой безопасностью и комплаенсом в крупных кредитных организациях. Когда MindForge стал расти, мне понадобился человек, который понимает и финансовые риски, и вопросы корпоративной безопасности. Владилен оказался идеальным кандидатом – опытный, надёжный, с безупречной репутацией в банковских кругах.

Бизнес рос. Из подвала мы переехали в нормальный офис, потом в ещё больший. Клиенты появлялись сами – через рекомендации, через интернет. Мы делали качественный продукт, не обманывали, держали слово. К 2020 году у нас работало пятьдесят человек.

Потом случился прорыв. Мы одними из первых в России освоили новые AI-модели, научились генерировать контент на уровне, который казался фантастикой. Инвесторы заинтересовались. Первый раунд, второй, третий. Мы быстро росли, нанимали лучших специалистов, расширяли офисы.

Два года назад я увидел заброшенный недострой офисного центра в Подмосковье. Здание было почти готово, но застройщик обанкротился. Я выкупил его за треть стоимости, достроил, сделал современный IT-кампус. Рядом купил участок земли и построил дом. Сначала для нас с детьми. Потом вокруг начали строиться другие – IT-предприниматели, инвесторы, успешные менеджеры. Так вырос элитный посёлок.

Всё это заняло десять лет. Десять лет труда, роста, успехов и неудач. Десять лет новой жизни, построенной на пепелище старой.

И вот теперь всё под угрозой.

Телефон снова вибрировал:

"Или ты боишься? Понимаю. У тебя есть что терять."

Я глубоко вздохнул и начал печатать ответ:

"Не боюсь. Где встречаемся?"

Ответ пришёл мгновенно:

"Завтра в 19:00. ТЦ «Метрополис», фудкорт, третий этаж. Купи еду и сядь за столик у окна. Подойду сама."

Я перечитал сообщение несколько раз. Публичное место, много людей – она не планирует ничего экстремального. Или планирует, но другого рода.

"Буду."

"Отлично. И Женя… приходи один. Совсем один."

Я заблокировал экран и положил телефон на столик. Руки больше не дрожали. Наоборот, меня охватило странное спокойствие. Десятилетняя неопределённость наконец закончилась. Вероника вышла из тени. Теперь всё зависело от того, чего она хочет и на что готова пойти.

– Евгений Николаевич, ужин готов! – позвала Марина Петровна из кухни.

– Иду! – крикнул я в ответ и поднялся с кресла.

Завтра будет завтра. А сегодня – семейный ужин с детьми. Возможно, последний спокойный вечер в нашей жизни.

Глава 6. Вечер в высшем обществе

Галерея в Центральном доме художника была забита людьми лет двадцати пяти – сорока. На стенах висели абстрактные картины неизвестного художника, которые никто особенно не рассматривал. На небольшой сцене в углу зала играла инди-группа, чьё название Катя не узнала. Основное действие происходило у бара и в зонах отдыха между картинами.

Алексей подошёл к ней с двумя бокалами просекко.

– Ну как, впечатляет? – спросил он с иронией в голосе.

Катя оглядела зал. Девушки в дизайнерских платьях и туфлях на шпильках держались группками, обсуждая что-то с видом знатоков. Мужчины в пиджаках без галстуков небрежно размахивали руками, рассказывая истории. Все говорили чуть громче обычного, смеялись чуть наряднее, позировали чуть заметнее.

– Московская медиабогема во всей красе, – продолжил Алексей. – Видишь вон ту блондинку в красном? Она пишет интервью со звёздами для глянца. А этот парень рядом с ней – колумнист одного делового издания. Зарплата у него тысяч тридцать, а ведёт себя как олигарх.

– А она? – Катя кивнула на высокую брюнетку, которая эффектно позировала фотографу.

– PR-щица какого-то депутата. Или его любовница. А может, и то, и другое одновременно.

Катя рассмеялась. Ей нравилось, как Алексей комментировал происходящее – без злобы, но с пониманием того, как устроен этот мир. Провинциальный журналист, который видел московскую кухню изнутри, но оставался в стороне от её игр.

К ним подошёл молодой человек лет тридцати в дорогом костюме, рядом с ним шла женщина около сорока. Катя заметила её ещё у входа – она двигалась через толпу с особой грацией, словно танцовщица. Дорогая косметика, профессиональная укладка, одежда от известных брендов. Красивой её назвать было сложно, но она определённо производила впечатление. Что-то в её манере держаться, в том, как она небрежно улыбалась и чуть прищуривала глаза, выдавало человека, привыкшего управлять ситуацией.

– Простите, что вмешиваюсь, – обратился молодой человек к Кате. – Но вы случайно не Екатерина Стрелецкая из MindForge?

Катя кивнула, мысленно переключаясь в деловой режим.

– Данила Соколов, – представился он. – Это Марина Викторовна Белова, директор по развитию «Tech Solutions International». Мы открываем московское представительство компании.

Марина Викторовна пристально изучила Катю взглядом опытного охотника, оценивающего добычу. При этом она почти незаметно играла плечом, поправляя сумочку – движение отработанное, как у актрисы. Пожала руку крепко, по-деловому, но Катя заметила, как женщина на долю секунды задержала её ладонь в своей, словно что-то запоминая.

– Очень приятно познакомиться, – сказала Марина Викторовна, и в её голосе прозвучала какая-то особая интонация, будто она произносила слова с двойным смыслом. – Ваша компания произвела настоящий фурор в отрасли. Нам было бы интересно обсудить возможности сотрудничества.

Они поговорили пару минут о трендах в области ИИ, о российском рынке, о планах «Tech Solutions» в регионе. Марина Викторовна говорила профессионально, но Катя чувствовала, что женщина оценивает её не только как бизнес-партнёра. Её взгляд был слишком внимательным, слишком изучающим. И эта небрежная улыбка не сходила с губ, даже когда они обсуждали серьёзные вещи.

– Извините, меня ждут, – внезапно сказала Марина Викторовна, взглянув на часы. – Данила, увидимся завтра в офисе.

Она ушла так же внезапно, как появилась, но перед уходом ещё раз окинула Катю долгим взглядом. В этом взгляде было что-то оценивающее, почти хищное. Данила остался, чуть смущённо улыбаясь, но Катя заметила, как быстро он проследил глазами за уходящей начальницей – словно получил безмолвный сигнал.

– Марина Викторовна – очень занятой человек, – объяснил он, но в голосе прозвучала какая-то неискренность, как у актёра, проговаривающего заученную реплику. – Но она искренне заинтересовалась вашей компанией. Мы планируем небольшую вечеринку на яхте послезавтра, для более тесного знакомства с российскими коллегами. Не хотели бы присоединиться?

Он протянул Кате элегантную визитку, и его пальцы на мгновение коснулись её руки – случайно или намеренно.

– Неформальная обстановка, интересные люди, возможность обсудить перспективы без официоза. Алексей тоже приглашён, конечно.

Катя взяла визитку, не отвечая сразу. Данила был явно заинтересован в знакомстве, и не только в деловом плане. Это было заметно по тому, как он смотрел, как держался рядом с ней. Но что-то в его поведении казалось слишком отточенным, слишком профессиональным для обычного PR-щика.

– Я подумаю, – сказала она наконец.

– Отлично. Буду ждать вашего ответа.

Когда Данила ушёл, Алексей подошёл ближе.

– Популярная ты у деловых кругов, – сказал он, и в голосе прозвучала едва заметная нотка ревности.

– Профессиональный интерес, – ответила Катя, пряча улыбку.

Почему-то ревность Алексея её порадовала. Она привыкла к тому, что мужчины воспринимали её либо как недоступную богатую наследницу, либо как деловую партнёршу. А Алексей видел в ней просто женщину.

– Пора ехать, – сказала Катя, когда музыка стала громче, а разговоры – менее связными.

Они вышли на парковку. Катя достала ключи от своей BMW.

– Подвезти?

– С удовольствием.

По дороге они молчали. Лёгкость вечеринки сменилась каким-то напряжением. Катя чувствовала, что Алексей хочет что-то сказать, но не решается.

Когда она остановила машину у его подъезда, он не торопился выходить.

– Катя, – начал он и замолчал.

– Что?

Вместо ответа он наклонился и быстро поцеловал её в губы. Лёгкий, осторожный поцелуй – словно он боялся получить пощёчину.

Но Катя не отстранилась. Наоборот, она притянула его ближе и поцеловала жадно, с той страстью, которую копила уже несколько встреч. Алексей удивлённо замер на секунду, а потом ответил с той же жадностью.

Когда они наконец разорвали поцелуй, оба тяжело дышали.

– Я… – начал Алексей.

– Иди домой, – мягко сказала Катя. – Спокойной ночи.

Он вышел из машины, обернулся, помахал рукой. Катя дождалась, пока он зайдёт в подъезд, и только тогда тронулась с места.

По дороге домой она улыбалась, не переставая. В груди было тепло и легко – чувство, которого она не испытывала уже очень давно. Может быть, никогда.

Визитка Данилы лежала в сумочке. На ней она заметила тонкий след дорогих духов – вероятно, от Марины Викторовны. Катя ещё не решила, пойти ли на яхту. Но одно она знала точно – этот вечер изменил что-то важное в её жизни. И она пока не понимала, к добру это или к беде.

Глава 7. Встреча с прошлым

Я сидел на фудкорте «Метрополиса», втыкая вилкой в куриную котлету с пюре. Триста пятьдесят рублей за обед студента – вот до чего дошли цены в столице. Помню, лет десять назад за такие деньги можно было полноценно поужинать в приличном кафе. Теперь даже простая еда из столовой стоила как ресторанное блюдо.

Владилена я обманул легко. Сказал, что еду к женщине, с которой встречался несколько месяцев, но скрывал отношения от детей. В каком-то смысле это была правда – я действительно шёл на встречу с женщиной. Просто не упомянул, что эта женщина хочет меня уничтожить.

Охранники остались в машине на парковке. Я попросил их не следовать за мной в торговый центр – мол, деликатная ситуация, не хочу создавать неловкость даме. Они кивнули с понимающими улыбками. Мужская солидарность сработала безотказно.

Сейчас я сидел за столиком у окна, как и договаривались, и ждал. В голове крутились варианты того, что может сказать Вероника, как она выглядит сейчас, чего хочет. Десять лет – большой срок. Люди меняются. Но меняются ли они внутри?

Пюре было безвкусным, котлета – резиновой. Я ковырял еду больше для вида, чем от голода. Желудок сжался в комок от нервного напряжения. Где она? Опаздывает или наблюдает издалека, изучая?

– Йоу, дядя, тут свободно? – раздался голос за спиной.

Я обернулся. Передо мной стояла девушка лет двадцати пяти в мешковатой джинсовой куртке и широких штанах. На голове – кепка задом наперёд, поверх неё накинут капюшон. Лицо наполовину скрыто, но кожа гладкая, молодая.

– Садитесь, – кивнул я, решив, что это обычная посетительница.

Девушка плюхнулась на стул напротив, закинула ногу на ногу, достала телефон.

– Норм котлетка? – спросила она, кивая на мою тарелку. – А то я думаю, брать или нет. Бабки на ветер кидать не охота.

Я внимательнее посмотрел на неё. Что-то в голосе показалось знакомым…

– Впрочем, – девушка сняла капюшон и кепку, – ты же не за едой пришёл, Женя.

Передо мной сидела Вероника.

За десять лет она изменилась, но не так кардинально, как я ожидал. Лицо осталось тем же – острые черты, высокие скулы, тонкие губы. Волосы теперь тёмные, короткие, уложенные в модную стрижку. Выглядела лет на тридцать, хотя я знал, что ей уже за сорок. Но глаза… Глаза остались прежними. Холодные, расчётливые, без единой искорки тепла.

– Привет, Вероника, – сказал я как можно спокойнее.

– О, узнал, – усмехнулась она. – А я думала, придётся представляться. Время зря не терял, вижу. Компания, дети, особняк в элитном посёлке. Респект.

Она говорила легко, почти дружелюбно, но я чувствовал напряжение под маской. Хищник, который долго выслеживал добычу и наконец настиг её.

– Чего хочешь? – спросил я прямо.

– Прямо в лоб? – Вероника рассмеялась. – Ну хорошо. Я ждала, пока ты окрепнешь, вырастешь. Месть раздавленному и жалкому человеку – это скучно. А вот сломать того, кто считает себя на коне… Это интересно. Плюс такой приятный бонус в виде компании-единорога.

– И что предлагаешь?

– Выбор, – её голос стал жёстче. – Ты отдаёшь мне всё: компанию, недвижимость, счета. Оставляешь детей и исчезаешь. Навсегда. Я обеспечу тебе скромное существование где-нибудь в глубинке под чужим именем.

Я отложил вилку и посмотрел ей в глаза.

– А если откажусь?

– Тогда я последовательно отберу у тебя всё, чем ты дорожишь. И поверь, у меня есть план. Очень подробный и очень болезненный.

Я помолчал, обдумывая слова. За десять лет я не раз терял деньги и снова их зарабатывал. Деньги приходят и уходят – это я понимал. Но сдаваться под давлением… Этого я не делал никогда.

– Знаешь что, Вероника, – сказал я наконец. – За деньги я не держусь. Много раз терял, много раз заново зарабатывал. Но никогда не сдавался под давлением. И сейчас не стану.

Я наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза.

– Если хочешь воевать – воюй. Я готов к схватке. И дети мои тоже знают о твоём существовании. Они готовы встретить убийцу и похитителя.

Вероника откинулась на спинку стула и засмеялась. Смех был холодным, почти механическим.

– О, как благородно! Как отважно! – она хлопала в ладоши. – Но знаешь что, герой? Когда тебя предаст даже родная кровь, когда ты будешь на коленях просить о пощаде, всё что ты получишь – это плевок в лицо и пинок под зад.

Она встала, надевая кепку обратно.

– Твой мир будет разрушен до основания, а развалины посыпаны солью. И самое прекрасное – главным разрушителем станет самый любимый для тебя человек.

– Кто именно? – спросил я.

Она только улыбнулась и пошла к выходу, растворившись в толпе посетителей. Я остался сидеть за столом, глядя на недоеденную котлету.

«Самый любимый человек станет главным разрушителем». Эти слова крутились в голове, как заедающая пластинка. Кого она имела в виду? Катю? Женю? Или… Анну? Нет, Анна мертва, я сам держал её тело на руках. Но что, если…

Я откинулся на спинку пластикового стула и закрыл глаза. Десять лет я строил новую жизнь, думая, что оставил прошлое позади. Но прошлое никуда не уходит – оно ждёт своего часа.

Вероника изменилась. Стала более изощрённой, более терпеливой. В молодости она была импульсивной, действовала на эмоциях. Сейчас – холодный расчёт, продуманная стратегия. Она дала мне десять лет, чтобы я выстроил что-то ценное. А теперь пришла это отнять.

«Родная кровь предаст». Что это значит? У меня есть Женя – сын. И мать в Подмосковье, которая уже стара, но всё ещё жива. Но они никогда… Или речь о ком-то другом? О ком-то, кого я считаю мёртвым?

Мысли метались, как птицы в клетке. Я попытался вспомнить лицо Вероники десять лет назад и сравнить с тем, что видел сегодня. Та же жёсткость во взгляде, та же холодность. Но появилось что-то новое – уверенность человека, который долго готовился к реваншу и знает, что победит.

Фудкорт вокруг жил своей жизнью. Студенты сидели за столиками с ноутбуками, молодые мамы кормили детей, офисные сотрудники торопливо ели ланч. Обычная московская жизнь. А я сижу посреди неё и понимаю, что моя война только начинается.

К столику подошёл Владилен. Выражение лица у него было кислое.

– Наши ребята тебя засекли, – сказал он, садясь напротив. – Пришлось им объяснить, что никакой женщины нет. Так что больше не сбегай, Евгений. Это опасно.

– Встречался с Вероникой, – сказал я без предисловий.

Владилен присвистнул.

– Ну и как? Живой остался?

– Пока да. Она предлагала мне сделку – всё отдать добровольно в обмен на тихое исчезновение.

– А ты?

– Отказался, – и я коротко пересказал содержание нашей беседы с Вероникой: её ультиматум, угрозы, загадочные намёки на «самого любимого человека», который станет главным разрушителем.

– Правильно, – кивнул Владилен после того, как я закончил. – Хотя уровень её манипуляций впечатляет. Десять лет подготовки – это серьёзно. Но не стоит расстраиваться раньше времени. У нас тоже есть козыри.

– Какие?

– Женя с Максимом кое-что нашли в коде. Завтра утром обсудим всё вместе. А сейчас поедем домой. Детям лучше знать, что происходит.

Мы встали из-за стола. На обратном пути я думал о словах Вероники. «Самый любимый человек станет главным разрушителем». Это была угроза или предсказание? И главное – как защитить семью от того, чего я даже не могу понять?

Москва за окном машины выглядела как всегда – огни, движение, жизнь. Но для меня что-то изменилось навсегда. Война, которой я избегал десять лет, наконец началась.

Глава 8. Техническая проверка и ночная встреча

Утром в конференц-зале офиса MindForge собрались все ключевые фигуры компании: Евгений, Женя, Максим Борисович, Владилен и Катя. На большом экране светились схемы, графики и строки кода. Женя выглядел измотанным – глаза красные, волосы взъерошены, на щеках щетина. Он явно не спал всю ночь.

– Покажи, что нашёл, – сказал Евгений, наливая себе кофе.

Женя подключил свой ноутбук к проектору и начал объяснение.

– Инъекции кода распространились намного шире, чем мы думали. Это не точечная атака – это системное заражение. Смотрите, – он указал лазерной указкой на схему. – Вредоносные модули встроены в основные алгоритмы генерации контента. Они активируются случайным образом, создавая видимость естественных сбоев.

Максим Борисович кивнул:

– Очень профессиональная работа. Кто бы это ни делал, знает нашу архитектуру изнутри.

– Сколько времени нужно, чтобы всё вычистить? – спросил Евгений.

– При полной остановке генерации – минимум месяц, – ответил Женя. – Но гарантий нет. Код внедрён так глубоко, что проще написать систему заново.

Евгений почувствовал, как всё внутри сжалось. Месяц простоя – это смерть для компании.

– А если не останавливать полностью?

– Тогда мы будем штопать дырки, а новые будут появляться быстрее, чем мы их находим.

Катя подняла руку:

– А что если отключить только заражённые модули? Оставить то, что точно чистое?

Максим Борисович пожал плечами:

– Можно попробовать. По результатам нашей проверки, примерно тридцать процентов функций остаются незаражёнными. Но это урезанный продукт.

– Лучше урезанный, чем никакого, – сказала Катя. – Я смогу договориться с клиентами, объяснить ситуацию как временную техническую модернизацию.

Женя покачал головой:

– Нет гарантии, что мы нашли все заражённые участки. Может оказаться, что и в «чистом» коде есть спящие ловушки.

– Тогда будем работать сутками, – твёрдо сказал Евгений. – Ты справишься?

– Справлюсь, но…

– Женя должен отдохнуть, – вмешалась Катя. – Посмотри на него, пап. Он на ногах не держится. Так недолго до больницы.

Евгений внимательно посмотрел на сына. Действительно, тот был на грани истощения.

– Катя права. Иди домой, выспись нормально. Завтра с новыми силами продолжишь.

– Но время…

– Время есть. Один день погоды не сделает.

Максим Борисович поднял руку:

– У меня есть ещё одно предложение. Мы можем временно использовать генеративные модели от StormTech. У них неплохое качество, и они готовы дать доступ к API на коммерческих условиях.

Евгений замер. StormTech – компания Андрея Викторова, его бывшего партнёра. Человека, с которым они разошлись не лучшим образом пять лет назад.

– Из всех вариантов выбрать именно этот? – процедил Евгений сквозь зубы.

– Евгений Николаевич, у нас нет выбора, – мягко сказал Максим Борисович. – Либо мы идём на поклон к конкурентам, либо теряем бизнес совсем.

Евгений помолчал, разглядывая схему на экране. Гордость или выживание – вечная дилемма.

– Хорошо. Свяжись с ними. Узнай условия.

Через полчаса совещание закончилось. Катя уехала на встречи с клиентами, Максим Борисович и Владилен остались обсуждать технические детали. А Женя, взяв шлем, направился к выходу.

– Далеко едешь? – спросил Евгений.

– В центр. Надо развеяться.

Мотоцикл – Kawasaki Ninja 400 – был подарком Евгения сыну на 17 лет. Евгений долго сомневался, не слишком ли опасно, но сын убедил его, что будет осторожен. Сейчас, глядя на измотанный вид Жени, отец пожалел о подарке. В таком состоянии лучше было бы добираться на такси.

Но спорить было поздно. Женя завёл двигатель и поехал к выезду с парковки.

Женя ехал по Ленинградскому проспекту, чувствуя, как встречный ветер бьёт в лицо. Город вокруг жил своей жизнью – пробки, люди, витрины магазинов. А у него в голове крутились одни и те же мысли: кто-то разрушает их семейное дело, и он не знает, как это остановить.

В центре он припарковал мотоцикл у одного из баров на Покровке. Место было не из приличных – полуподвальное помещение с неоновой вывеской и сомнительной публикой. Но именно это ему сейчас и требовалось – никого знакомых, никаких деловых разговоров.

За стойкой сидел бармен с татуировками на руках. Женя показал поддельный QR-код паспорта – приложение, которое сам написал пару лет назад для развлечения. Заказал пиво, но пить не стал. Просто крутил бокал в руках и смотрел в никуда.

– Плохой день? – раздался голос рядом.

Женя обернулся. Рядом с ним села девушка лет двадцати в рваных джинсах, чёрной футболке с аниме-персонажем и массивных ботинках. Волосы ярко-розовые, в ушах – множество серёжек. Классическая неформалка.

– А ты откуда знаешь? – спросил он.

– Интуиция, – девушка улыбнулась. – Плюс ты уже полчаса сидишь с полным бокалом и даже не пригубил. Меня, кстати, Настя зовут.

– Женя.

– Хочешь обнимашек? – неожиданно предложила она. – У меня есть теория, что все проблемы от недостатка человеческого тепла.

Настя казалась слегка пьяной – говорила громче обычного, жестикулировала активно. Но что-то в ней было располагающее. Возможно, искренность, которой так не хватало в деловом мире.

– Спасибо, но обойдусь.

– Ну как хочешь. А я тебе всё равно расскажу про свой день. Сегодня меня выгнали с работы. Работала я в кафе официанткой, и вот приходит такой важный дядька в костюме…

Настя болтала без остановки, и Женя неожиданно расслабился. Её проблемы казались простыми по сравнению с тем, что творилось в его жизни.

Через час, когда бар начал заполняться более сомнительными личностями, Женя решил, что пора уходить.

– Как доберёшься домой? – спросил он Настю.

– На метро. Или автостопом. Или пешком дойду – не впервые.

– В таком состоянии? – Женя покачал головой. – Поехали, подвезу.

– Серьёзно? – Настя просияла. – У тебя машина?

– Мотоцикл.

– Ещё круче! Я обожаю мотики!

По дороге к её дому Настя вела себя как сумасшедшая – орала от восторга, махала руками, пыталась встать на подножки. Женя несколько раз останавливался, чтобы усадить её обратно. Каким-то чудом они доехали до замызганного дворика девятиэтажки на окраине.

– Вот здесь живу, – сказала Настя, слезая с мотоцикла. – Спасибо за доставку!

Женя помог ей дойти до подъезда – девушка шаталась от усталости и алкоголя. У двери квартиры на третьем этаже им открыла женщина лет сорока. Худощавая, с короткими тёмными волосами, в домашней одежде.

– Настенька, опять напилась? – сказала женщина с лёгким упрёком, но без злости.

– Вера, познакомься, это Женя. Он меня на мотоцикле подвёз!

– Очень приятно, – Вера пожала Жене руку. – Спасибо, что привёз нашу непослушницу домой.

Что-то в лице этой женщины показалось Жене смутно знакомым. Но он не мог понять, где мог её видеть.

– Не за что. Просто не хотел, чтобы она одна по городу в таком виде ездила.

– Правильно сделал. Настя, иди душ принимай, а то завтра на работу идти.

– Какую ещё работу? – хмыкнула девушка. – Меня же уволили.

– Найдём новую. А ты, молодой человек, спасибо большое. Редко встретишь сейчас таких отзывчивых людей.

Женя собрался уходить, но Настя схватила его за рукав:

– Жень, дай номер телефона! Хочу завтра узнать, как дела, как настроение!

– Зачем тебе мой номер?

– Ну ты же классный! И мотоцикл у тебя крутой. А я редко встречаю нормальных парней.

Женя немного поколебался, но дал свой номер. Настя показалась ему искренней, а после дня, полного технических проблем и семейных драм, ему хотелось простого человеческого общения.

– Звони, если что, – сказал он. – Но только не поздно вечером.

– Обязательно! – Настя помахала рукой и скрылась в квартире.

По дороге домой Женя думал о встрече. Настя была полной противоположностью девушек из его круга – никаких амбиций, никаких планов на будущее, просто живёт сегодняшним днём. Возможно, именно это ему сейчас и требовалось – немного простоты в сложном мире.

А лицо тёти Веры не выходило из головы. Где-то он её точно видел, но воспоминание ускользало, как рыба в воде.

Глава 9. Исчезновение

Решение далось мне не сразу. Время тянулось словно в вязкой смоле – каждый вдох отдавался тяжестью выбора. Я понимал, что стал главной мишенью для Вероники, её главным фокусом. И уходить сейчас – не быть побеждённым, а выстроить новую стратегию на оставшихся ресурсах.

Я заранее прорабатывал этот сценарий, словно военный план отступления и контратаки одновременно. Но мысль о том, что я покидаю семью, заставляла сердце сжиматься. Не от страха – от беспокойства, что Катя и Женя не поймут. Что сочтут за трусость, за предательство.

«Будь невидимкой, – повторял я себе. – Издали ты сможешь действовать эффективнее. Не рукопашная, а разведка и точечные удары – вот мой план».

В семь вечера я спустился вниз на семейный ужин. Марина Петровна уже накрыла стол: салат из свежих овощей, запечённая рыба с картофелем, домашний хлеб. Всё, как обычно. Но за столом никого не было.

– Марина Петровна, где дети? – спросил я, садясь на своё место.

– Евгений Николаевич, Женя звонил полчаса назад. Сказал, что остаётся в офисе допоздна, работает с какими-то кодами. А Екатерина Евгеньевна вообще не отзванивалась.

Я достал телефон и набрал номер сына.

– Пап, извини, не смогу приехать на ужин, – голос Жени звучал усталым. – Тут такая каша с алгоритмами, что не разберёшься. Максим Борисович тоже остался, работаем вместе.

– Хорошо, сын. Не засиживайся слишком поздно.

Номер Кати. Первый вызов – недоступен. Второй – то же самое. Третий…

– Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.

Я набрал Владилена.

– Где Катя? – сразу спросил я.

– По данным охраны, на яхтенной вечеринке в Химкинском водохранилище. Наши ребята проводили её до причала, но сами на яхту не попали – частная собственность, владелец не разрешил посторонним подниматься на борт. Связь там нестабильная, видимо, поэтому телефон не берёт.

– Когда была последняя связь?

– Четыре часа назад. Она написала в семейный чат, что всё отлично, знакомится с интересными людьми. Даже фото прислала – красивый закат над водой.

Я открыл мессенджер и действительно увидел сообщение от Кати с фотографией заходящего солнца над водохранилищем. Подпись: «Какая красота! Развлекаюсь от души 😊»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.