Кира Фарди
Измена. Ты нам не нужен

Глава 1

– Детка, ты такая сладенькая, – источая запах алкоголя, муж надвигается, теснит меня к стене.

– Кирилл, пожалуйста, ты пьян!

Отворачиваюсь от влажных губ мужа, который норовит меня схватить в охапку и поцеловать. Стараюсь не дышать, от аромата виски голова идет кругом и тошнота поднимается из желудка.

– Лапуля, иди ко мне!

Не слушает меня он и крепко прижимает к накачанному телу. Я кручу головой, пытаясь увернуться, но куда там! Разве могу справиться с гигантом на целую голову выше меня.

– Дорогой, иди спать!

– А это что? – Кирилл вдруг обнаруживает, что я прячу одну руку за спиной. – Покажи своему котику, что у тебя в ладошке.

Я еще крепче сжимаю тест на беременность с двумя полосками.

Черт! Черт! Черт!

Надо же так проколоться! До боли прикусываю нижнюю губу. Муж застал меня врасплох: только вышла из туалета, ошарашенная увиденным, а тут – он.

Я не успела сориентироваться, придумать отговорку, выбросить тест в конце концов. Ведь знаю же, что эта трубочка подействует на мужа, как красная тряпка тореадора на быка.

– Дорогой, ты пьян, – наконец выжимаю из себя.

Сейчас мечтаю превратиться в букашку и забиться в щелку от глаз подальше.

– Нет, детка. Ни за что! Что за секреты у тебя?

Игривость мгновенно исчезает из голоса. Муж с силой зажимает мою руку и вытаскивает ее из‑за спины.

«Все, пропала!» – мелькает отчаянная мысль.

Муж вытаскивает из ослабевших пальцев тест и подносит его к глазам. Я сжимаюсь. Сердце отбойным молотком колотится в груди, от страха немеют пальцы, подгибаются колени. Кирилл стоит, покачиваясь, большой, сильный, уверенный в себе, а я тешу себя надеждой, что он спьяну не разглядит полоски.

Увы!

Разглядел.

Он вдруг встряхивается, как огромный лохматый пес, и смотрит на меня красными глазами.

– Нагуляла все‑таки, коза?

– Н‑нет что ты! Это наш ребенок, – сиплю я ответ и пячусь к выходу.

Только бы унести ноги! Только бы не успел достать!

– Издеваешься? – он говорит тихо, но я‑то знаю – это предвестник бури, которая через миг обрушится на мою голову.

– Кир, так случилось, – тороплюсь я. – Не хочешь ребенка, никогда его не увидишь.

– Кто твой любовник?

– Дорогой, у меня никого нет.

И тут муж срывается: он бросается на меня, сжимает горло в ладонях. Я приподнимаюсь на цыпочках, пытаюсь ослабить захват, но в глазах темнеет, из горла со свистом вырывается воздух.

– Говори, стерва, от кого нагуляла? – ревет муж. – Убью!

Он резко отталкивает меня. Я падаю, еду попой по паркету, тут же вскакиваю и бросаюсь к органайзеру, стоящему на столе. Ножницы сами прыгают в руку.

– Не подходи, – выдавливаю помертвевшими губами.

– Давай, – муж рвет на себе рубашку, пуговицы разлетаются во все стороны. – Вперед! Прямо сюда? Смелее!

Он пальцем тычет в грудь.

– Кир, пожалуйста, – молю его я. – Не доводи ситуацию до абсурда. Давай поговорим.

– Дрянь! – орет муж и швыряет на пол стул.

Туда же летит кресло, посуда со стола, цветочный горшок. У меня есть миг, чтобы найти дорогу к спасению. Окидываю взглядом комнату: дверь в спальню, в прихожую, на балкон. Туда!

Но выскочить не успеваю: Владимирский догоняет, я – в сторону. Он промахивается и попадает кулаком по стеклу. Кровь брызжет во все стороны. Холодный ветер врывается в квартиру, штопором закручивает тюль, бросает штору в лицо мужа. Он яростно срывает ее с карниза.

– Успокойся! – умоляю. – Пожалуйста! Ты поранился.

Но слова на разъяренного гиганта солидно подшофе не действуют. Он, как бык, отключив мозги, несется на меня, не разбирая дороги. Я замираю: «Все, конец! Этому дерьмовому договорному браку конец, да и моей никчемной жизни тоже конец».

Звонок в дверь церковным колоколом гремит по пентхаусу.

– Что у вас происходит? – кричит кто‑то. – Я вызвал полицию.

– Кирилл, Лиля, откройте! Немедленно!

С облегчением слышу голос Руслана, брата мужа, и всхлипываю:

– Спаси меня!

– От него нагуляла, значит, дрянь! – рычит муж.

– Нет же! Нет! – ужас охватывает холодом все тело. Сейчас ярость мужа перекинется на ни в чем не повинного Руслана. – У тебя кровь! Нужна скорая, – плачу уже навзрыд и ползу по стене к выходу. – Кирилл, успокойся!

И тут он выпрямляется и выдыхает:

– Убирайся! Чтобы ноги твоей не было в моем доме, тварь!

– Сейчас?

Растерянно смотрю на окно, где завывает осенний ветер.

– Ты не поняла? – муж подается ко мне, я шмыгаю за поваленное кресло. – В‑о‑о‑о‑н!

Он сопровождает крик пальцем, указывающим на дверь. Я больше не жду: срываю с вешалки куртку и в одних тапочках на босу ногу вылетаю на лестничную клетку. Сосед и Руслан отодвигают меня и вваливаются в квартиру.

Щелчок замка, и я остаюсь одна…

Без денег, без документов, без вещей…

Зато с ножницами в руках.

* * *

Лиля пулей вылетает из квартиры.

Я дергаюсь за ней, но на пороге показывается братец и сосед. Они перекрывают дорогу, не дают догнать подлую бабу.

В груди бушует такая ярость, что сам боюсь, ненароком двину фальшивой жене по сопатке и прибью, как муху. Пожалел эту стерву, денег дал, в дом пустил, а она…

«Гадина! Какая гадина!» – свербит в голове беспрестанно.

Руслан расставил руки, не пропускает. Наклоняю гудящую башку и иду на таран: перепрыгиваю через лежащий стул, но цепляюсь носком за спинку и с грохотом валюсь на пол прямо на что‑то твердое и круглое.

– Твою ж мать! – зверею от боли, которая насквозь прошибает тело и мозги.

Прикладываюсь спиной так сильно, что на миг отключается сознание.

– Кир, ты как? – бросается ко мне брат. На его лице написано беспокойство, что еще больше бесит меня.

На заднем плане до кучи мелькает Михаил Андреевич, противный дядька, которому всегда есть дело до всех.

– Уйди! – цежу сквозь зубы, судорожно хватая ртом воздух. – Скройся!

Пытаюсь сесть, но боль еще сильнее скручивает тело.

– Успокойся! Давай руку, – Руслан протягивает пятерню. – Вот так, потихоньку, садись.

Бросаю на него быстрый взгляд и вдруг вижу в карих глазах смешинку.

– Издеваешься? Ты еще и издеваешься?

Бешенство вспенивает адреналин в крови, боль исчезает. Вскакиваю на ноги и выбрасываю кулак. Мечусь в челюсть, но Руслан уворачивается, гибкий, сукин сын! Мы принимаем бойцовские стойки и начинаем кружиться по комнате. Драка вот‑вот вспыхнет, как факел.

А с нами кружится робот‑пылесос, который невесть как выкатился с базы и мешается, сволота, под ногами.

Выброшу к хренам собачьим!

Но сначала разберусь с предателями в своем доме.

– Кир, остынь! – уговаривает Русич. – Ты сейчас на Кинг‑Конга похож. Скажи, чего озверел вдруг, жену напугал?

– Это ты моей Лильке живот надул? – скриплю зубами.

– Что? – в его глазах мелькает растерянность. – Совсем кукухой поехал?

– За кукуху ответишь!

Делаю новый выпад, спотыкаюсь о пылесос и подпрыгиваю. Брат отскакивает, но натыкается на кресло, теряет равновесие, хватается за тюль. И тут я достаю его хуком справа. Русич складывается пополам, я торжествующе трясу кулаком.

– Кирилл, что ты творишь? – носится рядом с воплями сосед. – Я буду жаловаться в домовой комитет.

– Свали, брехло, в сортир! – рявкаю на него, не отводя взгляда от братца.

Сосед мигом исчезает из поля зрения. Трусливая тля! Мне надо выпустить пар, иначе сгорю изнутри от бешенства и злости. Ненавижу бабье племя! Ненавижу! Все одинаковые. Прикидываются ласковыми кошечками, а сами…

Но моя‑то какова! Стерва!

Тихая, почти незаметная мышка. Скромница, мать ети с вечно красным от смущения лицом. Завтраки, обеды, ужины, пенная ванна и теплая кровать. И в постели податливая, как глина, лепи все, что хочешь.

Усыпила бдительность, гадина! Чуть не растворился в видимости благополучия, идиот!

Руслан трясет головой, приложил я его знатно, но встает, смешинки в глазах уже нет, там просыпается злость.

– Может, поговорим? – предлагает он.

– Окей, бро. Рассказывай, когда Лильку обрюхатил?

– Ты мозги включи. Я тут ни при чем.

– Конечно. Благородный Руслан, защитник униженных и оскорбленных, всегда не у дел. Но и я не могу ей ребенка сделать. Сам знаешь, почему.

– Язвишь?

– Подойди ближе, все зубы пересчитаю.

– Проспись, завтра по‑другому заговоришь.

Мы продолжаем кружиться. Я слежу за братом, он за мной, пылесос за нами. То и дело тычется в ноги, так и хочется его пнуть, но опасно, можно пальцы переломать. Рогоносец на костылях – таким босса сотрудники еще не видели.

– Вспомнил! Это ты мне Лильку подсунул!

– Точно спятил! Ты же сам хотел жениться, чтобы зубастые щучки губешки на твои капиталы не раскатывали.

– Вот ты и нашел деревенщину.

– Я нашел? Да она сама к тебе пришла, денег в долг попросила.

– Ты ее привел?

– Я даже не знал ее. Опомнись, тупая козлина!

– Зато сейчас знаешь, сам видел, как ты глазки ей строил.

– Точно кочан капусты вместо головы! Да ты, бро, спятил от ревности!

– Я ревную? – меня до глубины души потрясло это заявление. – Эту подзаборную шлюху ревную? Да таких, как она, у меня вагон! Ненавижу предателей! Убивать готов, не раздумывая!

– Ну, понеслась душа в рай! Сколько ты сегодня выпил? – и тут Руслан, отступая, натыкается на робота и разражается трехэтажным матом.

– Так его, так! – подзадориваю я пылесос. – Высоси всю подлую душонку.

– Твоя подлее.

– Неужели?

Резкий свист бьет по ушам. Мы с братом подпрыгиваем и разворачиваемся: теперь перед нами общий враг – Михаил Андреевич. На его губе висит спортивный свисток, а за спиной толкутся чужаки.

– Хватит! – рявкает сосед. – Заткнулись все! Сели!

– Ты не командуй в моем доме! – бросаюсь на него я.

Но не успеваю сделать и шага, как двое амбалов скручивают мне руки и пригибают к полу. Но справиться со мной не так‑то просто, сопротивляюсь отчаянно. В полицейскую машину буквально волоком тащат, пристегивают наручниками к металлической скобе и захлопывают дверь.

– Проспись, мужик, в обезьяннике, – миролюбиво говорит один.

– Гады! Сволочи! Да пошли вы все…

А перед глазами стоит Лилька, сжимающая в кулаке тест с двумя проклятыми полосками.

Глава 2

Я растерянно смотрю на орудие убийства. И что собиралась, идиотка, делать?

«Защищаться! – подсказывает внутренний голос. – И спасать своего ребенка».

Ребенок!

Кладу руку на живот. Неужели там растет малыш? Поверить в это невозможно! Кирилл говорил, что бесплоден, я даже обрадовалась, одной проблемой меньше. Думала, отработаю долг за год, как в договоре прописано, и уеду на край земли подальше от всех. Особенно от бестолкового брата, из‑за которого и оказалась в такой жизненной ловушке.

И вот на тебе! Получи фашист гранату! Даже осмыслить не успела эту новость, осознать и принять ее, как оказалась выброшенной за борт нормальной жизни.

Что же теперь делать? С кем посоветоваться?

Получается, не с кем. Телефон остался в квартире, в которой сейчас слышатся крики и грохот. Нет, надо уносить ноги.

– Как нам жить, малыш? – шепчу и сразу оглядываюсь: вдруг кто‑нибудь услышит.

Шаркая тапочками, иду к лифту, спускаюсь на первый этаж.

– Лиля, опять твой разбушевался? – спрашивает консьержка.

Кошусь на нее: любопытная, зараза, мигом сплетни по дому разнесет. Хотя… мне уже все равно. Сюда точно не вернусь ни за какие коврижки.

– Все в порядке, Алевтина Викторовна. Все в порядке. Вызовите мне такси, Кирилл потом заплатит.

– И куда собралась, горемычная, в тапочках?

Хороший вопрос, но на него нет ответа.

В ожидании такси нервно поглядываю на лифт, на лестницу. Муж может броситься вдогонку. В ярости, сдобренной спиртным, ему крышу сносит, не зря его все сотрудники опасаются, за взрывной характер прозвали Буяном.

* * *

Я сначала тоже его до колик в животе боялась. Он широко шагал по коридорам своей компании, постоянно с кем‑то ругался по телефону, кого‑то отчитывал. И сотрудники, к которым относилась и я, прятались за перегородками своих отсеков. Если бы не жизненная необходимость, ни за что не показалась бы боссу на глаза.

Но, увы! Иногда приходится наступить на горло гордости и совести.

А все брат Гришка, урод, виноват!

Увлекся спортивными ставками, набрал долгов на несколько миллионов и сбежал. А нас с мамой одолели судебные приставы и коллекторы.

Пальцы сами сжимаются в кулаки: прибью не глядя, братца, если попадется на дороге.

Нет, я сунулась в кабинет к Владимирскому без всякой надежды, от полного отчаяния. Даже предположить не могла, что он ухватится за идею одолжить мне денег в обмен на услугу.

– Ты выйдешь за меня замуж, – сказал он и взмахнул рукой, как топором разрубил воздух. Я даже присела от ужаса. – А я закрою все твои долги.

– Н‑на к‑какой с‑рок? – зубы выбивали барабанную дробь. – На всю жизнь?

– Да не трясись ты так, не съем! – хохотнул босс. – Год продержишься, полностью отработаешь долг. Согласна?

Что даст ему этот год, представления не имела. От безумного предложения голова шла кругом, а решение нужно было принимать немедленно.

Я на миг закрыла глаза, собираясь с духом. Но положение было отчаянным. Мама, не выдержав напряжения, попала в больницу с инфарктом, брат сбежал, а у дома караулили бандиты. Только в охранную фирму Владимирского они боялись сунуться, поэтому я тайком ночевала в бытовке офиса.

– С‑согласна. Наверное… – я набрала полную грудь воздуха и выпалила: – Нет! Простите! Не могу!

Помчалась к выходу. В голове крутилась только одна мысль: «Сбежать!»

– Русич, верни девку! – рявкнул Владимирский.

Наш директор Руслан бросился к двери и закрыл ее своей спиной.

– Лилия Михайловна, – едва слышно сказал он. – Советую не отказываться. Такая удача раз в жизни летит в руки.

– Я н‑не могу, – еще сопротивлялась, но уже на автомате.

– Наш брак будет фальшивым, – успокоил Кирилл.

– Понимаю, – пролепетала я, едва дыша от страха, и выдохнула. – Где подписать?

Директор тут же подвинул мне договор – много‑много пунктов, крупными и мелкими буковками. Они сливались перед глазами в один мутный текст. Я зажала в кулаке ручку и поставила подпись. Все равно идти больше некуда.

– Но раз я плачу за товар, – вкрадчиво начал босс, – то буду его использовать.

– Что? – выдохнула я. Мне показалось, что я ослышалась. – К‑как?

– В постели. Ты будешь со мной спать. Усекла? – тяжелый взгляд из‑под бровей пронзил до печенок.

Я попятилась. Так глупо попалась в очередную ловушку! Так глупо! От разочарования в людях хотелось плакать, но в сухих глазах не было слез, внутренний жар высушил их.

– Но… мы так не договаривались. А вдруг… ребенок.

– Киндер‑сюрпризов не будет! – Владимирский поднял палец. – Я бесплоден!

Вот и пришлось приспосабливаться. Сначала мучилась, стеснялась, а потом привыкла. Владимирский дома бывал редко. Он не буянил, на меня руку никогда не поднимал, первый раз сегодня.

* * *

Невольно передергиваюсь: ни пожилой сосед, ни менее крупный Руслан его не удержат, если он разойдется по‑настоящему.

– Лиля, – вырывает из воспоминаний меня консьержка. – Такси.

– Куда едем? – спрашивает водитель.

В его глазах подозрение и презрение. Профессиональным взглядом он уже оценил мой вид и платежеспособность.

– Пока прямо.

– Девушка, мне нужен маршрут.

Обшариваю карманы и облегченно выдыхаю: в правом обнаруживаю пластиковую карту, днем ходила в аптеку. Мозг мгновенно активируется.

– К ближайшему банкомату, пожалуйста.

Нервно сжимаю между коленей руки: только бы успеть! Только бы успеть! Но водитель чутьем понимает подтекст: не поторопится, не получит плату, поэтому мигом разворачивается.

Банк находится недалеко. Я выскакиваю из машины и от нетерпения приплясываю, пока жду свою очередь. Наконец ввожу пинкод и снимаю максимально большую сумму. Обрадованная удачей, наконец повернувшейся ко мне лицом, несусь к такси.

– Куда?

– Дайте подумать.

Так, куда мне теперь? Если остановлюсь в отеле, охранники мужа быстро найдут: наверняка консьержка записала номер такси. К друзьям и знакомым нельзя, там тоже не скрыться. Остаются частники, принимающие оплату наличкой.

Черт!

Как же сложно сориентироваться без телефона! Конечно, муж сам выгнал меня из дома, но он проспится, одумается, и начнет искать. Ему непременно нужно будет разобраться, от кого я нагуляла ребенка. Жить не сможет с этой мыслью.

Мстительный сукин сын! Очень!

Вздыхаю и выпаливаю первый пришедший в голову адрес.

Такси тормозит у названного дома, я выбираюсь на асфальт и провожаю глазами габаритные огоньки.

И куда дальше?

Оглядываюсь. Я в спальном районе столицы. Вокруг высятся многоэтажки, усеянные прямоугольниками зажженных окон. Ветер такой, что едва стою, а голая кожа на ногах мгновенно покрывается пупырышками. Через минуту начинаю подпрыгивать, а потом несусь к дверям ближайшего магазина.

– Скажите, – выбиваю зубами чечетку. – Где здесь можно купить телефон?

– Что? – кассирша удивленно оглядывает меня с ног до головы. – Уже все магазины закрыты.

– Окей, – киваю ей и бегу в отдел, где заметила дачные ботики на меху и носки.

Утеплиться мне сейчас очень нужно. Переобуваюсь на крыльце и снова возвращаюсь в магазин. Девушка свапает по экрану телефона.

– Вы что‑то забыли?

– Можно мне позвонить? – сопровождаю просьбу умоляющим взглядом. – Пожалуйста.

Продавщица пожимает плечами и протягивает мне смартфон. На миг закрываю глаза, пытаюсь вспомнить хотя бы один номер. С современными гаджетами не нужно держать в голове лишнюю информацию.

Кому же позвонить? Кому?

Варваре нельзя, Кирилл сразу направится к ней. В загородный коттедж тоже не поеду – слишком предсказуемо, да и охрана доложит.

Домой?

Но там брат. Как только муж выплатил долги, он сразу вернулся. Попытался сунуться в компанию, но громилы Кирилла показали ему, где порог. Катился по ступенькам, как мячик, подпрыгивая и завывая. Я наблюдала за процессом из окна, не испытывая жалости. Сердце зачерствело от проблем, которые он подбросил нам с мамой.

Мама…

Внутри все леденеет от боли.

Маму я похоронила через месяц от начала горьких событий, она так и не поправилась. На ресницах повисает слеза. Зло смахиваю ее: нельзя плакать. Нельзя!

Но этот мелкий гаденыш выдаст меня мгновенно за определенную мзду, стоит мне появиться дома.

Нужно найти другой выход.

– Вы уже все? – девушка недовольно смотрит на меня.

– Да, спасибо. Увы, не вспомнила ни одного номера.

– Сочувствую, – улыбается она.

Я выхожу на улицу. Оставаться в магазине опасно: он рядом с тем местом, где высадил меня водитель такси. Просто бреду по улице, вглядываясь в дома и представляя, как там сейчас хорошо и тепло людям.

Маленькую закусочную на углу замечаю не сразу. Лишь когда из нее с воплями вываливается пьяный мужичок, отскакиваю и испуганно прижимаюсь к стене.

– Пошел вон отсюда, гопота! – следом вылетает бойкая продавщица. – Живо, пока я тебя ментам не сдала.

Женщина хочет закрыть дверь и тут замечает меня.

– Извините, – бормочу я.

– Испугалась поди?

– Ага.

– Этих алкашей гоняй не гоняй, они снова приползают. И не доказать им, что у нас не продается спиртное.

– Неужели? Редкий случай.

– Ай, – девушка наклоняется ко мне и шепчет, – тут в прошлом году убийство случилось. Прямо под окнами мужика нашли, вот и закрыли все рюмочные и прочие в округе. Надолго ли, не знаю, но закрыли.

– Но у вас написано над входом «Закусочная», – показываю я на мигающую в припадке вывеску.

– Хозяин не стал менять название, хлопотно с документами. Вот я теперь гоняю всякую шваль каждый день. А так у нас повар вкусно готовит, постоянные клиенты заглядывают.

– И как вы одна ночью с ними справляетесь?

– А я не одна, с охраной, – смеется продавщица. – Заходи, компанию составишь.

– Нет, я не пью.

– А что так? Сейчас все закладывают, но меру знать надо.

– Я совсем не пью.

Кладу руку на живот, женщина понимающе кивает.

– Тогда чайку?

– От него не откажусь.

Я сама не понимаю, как оказываюсь в бытовке столичной забегаловки в компании разбитной продавщицы Лены, или Ленусика. До одиннадцати часов она бойко разносит по столикам заказы, а потом шумно убирается. Я сижу в уголке дивана и думаю, думаю, думаю…

– Чего застыла? – в бытовку вваливается продавщица. – Домой не собираешься?

– Некуда идти, – вздыхаю обреченно и встряхиваюсь: – Лен, а нельзя мне здесь переночевать.

– Нет, – качает головой та. – Хозяин злющий, как дьявол. Заявится с утра с проверкой.

Встаю, приглаживаю у маленького зеркала волосы. Ленусик наблюдает за мной, наклонив, как галка, голову. Ловлю ее взгляд и смущенно улыбаюсь.

– Вид плохой?

– Нисколько. Ты красавица. Без макияжа, а кожа как фарфоровая. А глазищи какие! И фигурка! Эх, мне бы такую!

Продавщица оглаживает округлые формы, а я чувствую, как краска заливает лицо. Но Лена не лукавит, читаю в ее глазах восхищение. Искренний комплимент получить приятно.

– А не знаешь, у кого можно комнату снять? – спрашиваю, не веря уже в удачу.

Придется ехать на вокзал, но и там сейчас проверяют документы и билеты, просто так в здание никто не пустит.

– Так, пошли ко мне, – хлопает в ладоши Лена. – Я одна. Ночь перекантуешься, а там видно будет.

Продавщица жила недалеко. Мы пробежали по улице, свернули пару раз и оказались у старой пятиэтажки. В подъезде пахло котами и пищевыми отходами. Сразу понятно, что элита здесь не живет.

– Ты не обращай внимания на вонь. В квартире у меня чисто, – оправдывается Ленусик, поднимаясь на пятый этаж.

Я обреченно плетусь за ней. Сейчас так устала, что готова упасть где угодно, а завтра будет новый день и новая пища для ума.

Лена не солгала: в маленькой двухкомнатной квартирке, действительно, была идеальная чистота. Хозяйкой продавщица оказалась хорошей. В холодильнике стояла кастрюля с борщом, в контейнере лежала горка котлет. Несмотря на поздний час, мы набросились на еду, будто сбежали с необитаемого острова.

– Ты ешь, ешь, – приговаривала Ленусик. – Тебе за двоих надо. Утром спи, сколько влезет, мне на работу во второй половине дня.

– И ты не боишься меня оставлять у себя? Все же незнакомая девка. Вдруг обворую.

– А ты на себя посмотри. Кроме жутких ботов, на тебе нет ни одной вещи с рынка. Сразу видно, из богатеньких. У меня свой шкурный интерес, – Лена мне подмигивает. – Я помогу тебе, глядишь, ты поможешь мне.

Лена стелет мне на диване. Я еще долго ворочаюсь, перебираю моменты сегодняшнего вечера, слова и жесты.

Нет, я ничем Кирилла не обидела. Он сам сделал поспешный вывод, назначил меня преступницей и объявил наказание.

Что ж, пусть теперь поищет!

Хотя… с неожиданной беременностью тоже надо разобраться. Если Кирилл бесплоден, тогда как получился малыш? Я‑то точно знаю, что у меня больше не было мужчин, а в святое зачатие не верю.

Или…

Холодею, спина покрывается мурашками. А если это?

Нет‑нет! Не может быть!

Глава 3

– Ну, как, проспался? – Руслан сидит у дежурного полицейского и хитро поглядывает на меня.

– Отвали.

Говорю, а во рту будто пустыня Сахара: язык едва ворочается, горло пересохло.

– Какая муха вчера тебя укусила, Кир?

– Дай попить.

Русич протягивает бутылку. Опрокидываю в себя воду и жадно глотаю.

– Вы свободны, – говорит дежурный.

– И все? А штраф?

– Наказание назначит суд.

Мы выходим на улицу. Кошусь на брата, но он шагает как ни в чем ни бывало, словно вчера мы не обменялись тумаками. В машине молчим. Я мечтаю добраться до дома и залезть под душ. А потом съесть гору яичницы с сыром, помидорами и зеленью. Лилька ее знатно готовит.

Лилька! Черт!

Память сразу подсказывает вечерние события.

– Русич, Лилька где?

– Стоп! Ты сам ее из дома выгнал.

– Так где она?

– Не знаю.

Я в упор смотрю на брата, а внутри закипает огонь. Ладно я спятил, отмечал вчера с партнерами подписание контракта, перепил, увидел у Лильки в руках тест и взбесился. Но Руслана я не зря директором назначил. Он никогда голову не теряет.

– И ты ее не искал?

– Зачем? Чтобы ты избил жену? Я за нее беспокоюсь.

– Я на монстра похож? – сердито соплю, надуваюсь как пузырь и ненавижу себя за это.

– Вчера – да. Бедная женщина чуть концы не отдала.

– Не преувеличивай! – смотрю в окно. Недоволен собой, женой, братом и в целом жизнью.

– Нисколько.

– Она взяла документы и деньги? – спрашиваю у Руслана.

– Не знаю.

– Как не знаешь?

– Ты кулаками размахался так, что мне не до твоей жены было.

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Голова раскалывается от боли, мысли свалились в кучу, как шерсть старой овцы. Я и сам баран! Надо было сначала разобраться, а потом уж из дома гнать.

– Сколько у нас по контракту осталось этого брака?

– Последний месяц пошел.

– Расторгни его. Хватит, наигрался в семью, тошнит уже.

– Я тебя жениться не заставлял, сам хотел что‑то Марианне доказать. Только зачем? Все уже в прошлом.

Я молчу. Прошлое, как гончий пес, преследует меня, не оставляет в покое. Разве можно забыть первую любовь, да еще такую, какая была у меня? Марианна вывернула меня наизнанку, высосала все соки и с милой улыбочкой выбросила на помойку, а я все не могу ее забыть.

Разглаживаю грудь, сердце ноет, стоит только вспомнить эту стерву, которая такого огромного и сильного мужика, как я, сумела сломать.

– Ладно, – боль отпускает, расправляю плечи. – Не гожусь я в мужья, но и измену у себя под носом терпеть не буду.

– Кир, не гони лошадей. Может, сначала с Лилей поговоришь.

– С предателями у меня разговор короткий – развод и девичья фамилия.

– Она и так осталась Лебедевой.

– Ну, ты меня понял! Больше не поднимай эту тему.

Русич сворачивает к дому и паркуется на подземной стоянке. Я вываливаюсь из машины, еще штормит, но уже не так сильно, поднимаюсь на свой этаж.

Рассматриваю разбомбленную квартиру и сразу взглядом натыкаюсь на раздавленную палочку теста на беременность. В душе мгновенно просыпается бешенство.

Вот же стерва! Я ее пригрел, одел, дал социальный статус, а она…

Скриплю зубами, сил нет терпеть боль, разливающуюся в груди.

– Кир, это Лилина сумка? – Русич протягивает мне кросс‑боди от Диор.

Сразу вспоминаю, где и когда ее купил для жены, а внутри просыпается странная тоска. Ничего не испытываю к этой деревенщине! Совсем ничего, но все равно тревожно и тяжело на душе. Я же не последний подонок на земле. Человек все же.

– Дай сюда!

Выхватываю сумку, открываю. Карты, паспорт, ключи от дома – все на месте.

– Это ее телефон?

Русич держит в руках мобильник, а у меня в груди ворочается дикий зверь.

– Я в душ, а ты звони консьержке. Наверняка эта сплетница что‑то знает.

В ванной лью и лью на голову холодную воду, а черепушка раскалывается от мыслей. Куда Лилька могла пойти?

Есть несколько вариантов.

Во‑первых, подружка Варвара. Та точно должна что‑то знать. Во‑вторых, собственная квартира жены. А в третьи‑х…

– Кир, – стучит в дверь брат, – консьержка вызвала Лиле такси. Его номер лежит на столе.

Выскакиваю из ванной, толком не вытерев тело. Какое‑то беспокойство сжигает изнутри. Не может быть беременной жена у бесплодного мужа, если только она не изменила ему. Но с кем?

И первое подозрение опять падает на Русича.

«А чего это он такой спокойный?» – свербит виски вопрос. – Неужели знает, где Лилька прячется?»

– Звони в такси. Я сейчас.

Несусь в спальню, одеваюсь. Ловлю в зеркале свое отражение. Большой мужик с небритым подбородком сверкает бешеными глазами и прыгает на одной ноге, не попадая в боксеры.

Вылетаю в гостиную в одних штанах. От нетерпения не могу толком одеться.

– Держи водителя, – Русич протягивает мне телефон. – Он на линии.

Адрес, куда таксист отвез Лилю, очень странный. Первый раз такой слышу. А район, куда мы приехали, еще более убогий. Растерянно смотрю на старые пятиэтажки, кольцом окружавшие большой гастроном.

Что Лилька здесь забыла?

Подозрение сводит с ума, никогда еще так не бесился.

Ну, попадется мне жена! Я ее…

У этой тихони оказывается, свои тайны. Вот это влип! Женился, чтобы избавиться от одной бабы, а попал в сети к другой.

Нет, со мной так нельзя! Не прощаю!

– Слушай, бро, куда Лилька поехала? – смотрю на брата и очень стараюсь говорить жестко. – Что это за место? Я даже не знал, что в Москве есть такие нищие районы.

Но Рус невозмутимо стоит, прижав телефон к уху, словно его ситуация не касается. Он лишь косится на меня, дергает плечом и спрашивает собеседника:

– Варвара Ивановна, вы точно не знаете, куда могла пойти Лилия Михайловна?

Вежливый, сукин сын! Бешенство возвращается и приводит с собой в компанию ярость и злость. Я вырываю трубку из пальцев Руслана и ору:

– Говори, стерва, куда мою жену спрятала! Иначе…

Что будет «иначе» Руслан не дает сказать. Он выхватывает мобильник, отталкивает меня и отключается.

– Ты с дубу рухнул? – рявкает на меня.

Я даже встряхиваюсь: редко вижу невозмутимого брата таким взвинченным.

– Я не собираюсь со своими сотрудниками сантименты разводить.

– Ты бандит или владелец охранной компании?

– А какая разница? – все‑таки удалось Русичу смутить меня.

– Методы разные. Хочешь быть уважаемым человеком, научись разговаривать.

– Да пошел ты!

Сплевываю на асфальт и растираю подошвой. Мне сейчас не до нотаций братца. Надо что‑то делать с женой.

– Но и угрозами ничего не добьешься, – не успокаивается Рус.

– Ошибаешься! Всем своя шкура дороже чужой. Дай‑ка телефон!

Протягиваю ладонь, но брат прячет мобильник в карман.

– Даже если Варвара знала, где прячется твоя жена, она уже ее предупредила.

– Дай мне телефон жены.

– Зачем?

– Дай.

Русич нехотя протягивает мне Лилькин смартфон. Я просматриваю журнал вызовов, ничего необычного, зато горит красная кнопочка уведомления на приложении сбербанка.

Открываю…

– Что там?

– Твою ж мать! – невольно вырывается у меня. – Эта стерва меня еще и ограбила!

Начинаю бегать по тротуару, в бешенстве даже забываю, как думать. Руслан вырывает телефон.

– Н‑да. А твоя жена не дурочка, быстро сообразила. И не ограбила, а взяла свое. Она целый год тебя ублажала. Имеет право на зарплату. Ты же ее из фирмы уволил.

– Не уволил, – скриплю зубами. – Числится.

– Тогда просто забрала свое. Погоди…

Руслан куда‑то звонит. По разговору понимаю, что он мучит вопросами бухгалтера компании.

– Ну? – от нетерпения даже подпрыгиваю.

– Лиля – умница. Она сняла с твоей карты только свою зарплату за год.

– Дьявол! – боль снова простреливает виски, зажимаю голову в ладонях. – Теперь у нее есть наличные, невозможно будет разыскать.

– Оставь ее в покое. Ты же хочешь развестись.

– Кукиш! – я сую в нос брату сложенные в узелок три пальца. – Никакого развода, пока не выясню, с кем, шмара, нагуляла приблуду!

– О боги! Дайте мне терпения, – вздыхает Русич и идет к машине. – Семь пятниц на неделе.

– Ты меня здесь бросишь?

– А ты решил дома по одному обходить в поисках жены?

– Нет, но…

– Предлагаю наведаться в магазин.

– Зачем?

– Лиля выскочила в одних тапочках, а на улице холод собачий. Если у нее есть деньги, она могла утеплиться.

– А если приехала к кому‑то знакомому, могла просто пойти к нему домой, – язвлю я.

Руслан презрительно смотрит на меня, только что пальцем у виска не крутит, а в его зрачках вижу свое отражение, и оно мне совершенно не нравится.

– Как знаешь, – говорит наконец он и садится в машину. – Поехали! На одиннадцать утра назначено совещание.

Я плюхаюсь на пассажирское сиденье. Что‑то жизнь пошла под откос. Жена нагуляла на стороне ребенка, я, конечно, ее выгнал, но она могла переждать бурю у соседей или у консьержки, а не удирать, как заяц. Раз сбежала, значит, есть что скрывать.

Эта мысль терзает меня весь день. А еще с ума сводит неизвестность. Еле дожидаюсь конца совещания и вызываю к себе начальника группы быстрого реагирования. Степаныч – башковитый мужик, быстро сообразит, как Лильку найти, и будет держать язык за зубами.

– Вызывали? – заглядывает он в кабинет.

– Проходи, Иван Степанович, разговор есть.

Короткими фразами передаю ему информацию. Он молча слушает, делает пометки в планшете, так и хочется взглянуть на экран, но держусь из последних сил. Наконец я замолкаю. Степаныч отрывает взгляд от планшета.

– Вы хотите найти сбежавшую жену, так? – я крякаю: из чужих уст слова, как нож, вонзаются в сердце.

– Ну…

– И узнать, кто ее любовник.

– Ну…

– У Лилии Михайловны есть некая сумма наличных.

– Ну… И что дальше?

Чувствую, что скоро замычу, как бешеный бык. И чего он тянет кота за хвост? Получил разнарядку от босса, выполняй!

– Будет сложно найти вашу жену.

– Твою ж мать! Так я тебя, профессионала, и прошу об этом! Ее таксист высадил в спальном районе. Посмотри камеры, опроси людей. Или мне тебя учить надо?

– Кирилл Андреевич, не злитесь. Я обозначил трудности, но не отказался от работы. Просто говорю, что придется набраться терпения. Лилия Михайловна жила замкнуто, круг друзей ограниченный. Я сомневаюсь, что у нее был любовник. Никаких предпосылок к этому не наблюдалось. Или вы что‑то подозреваете?

– Н‑нет! Хитрая стерва, – кулаком жахаю по столу и вскрикиваю от боли. Но она на миг отключает душевное страдание. – Главное, у меня под носом… гадина!

– Вот видите! А почему вы решили, что ребенок не от вас?

– Я же бесплоден!

– Кто вам это сказал? Вы давно у врача были?

Я открываю рот, чтобы покрыть Степаныча словесным дерьмом, да так и зависаю с отвисшей челюстью…

Глава 4

Удивительное дело, но несколько дней проходит спокойно. Меня никто не разыскивает, не преследует, а уж со связями мужа это сделать было бы несложно.

– Зря так думаешь, – рассудительно возражает мне Ленусик.

Я заплатила ей за комнату на месяц вперед и в качестве благодарности за помощь взяла на себя быт. Не ожидала, что совсем посторонний человек примет такое живое участие в моей судьбе.

– Почему? – спрашиваю, подкладывая ей в тарелку яичницу. И тут же вздрагиваю: приготовила ее так, как любил Кирилл. – Непросто разыскать иголку в стоге сена. То есть человека в спальном районе столицы.

– Уверена? – Ленусик уплетает завтрак и причмокивает. – Первое, что сделает муженек, отследит тебя по карте.

– Я деньги снимала в банкомате в центре, далеко отсюда. А по номеру такси он вычислит только район.

– А камеры?

– Думаешь, в этом месте много камер?

– Гастроном, куда ты заходила, раз! Ты еще и с кассиршей разговаривала.

– Там пустой был диалог, – отмахиваюсь я. – Я даже ее телефоном не смогла воспользоваться.

– Не важно! Галантерейный магазин на углу – два. Салон мебели напротив – три. И все в округе нашей забегаловки.

– О боже!

Нарисованная перспектива немного пугает, нет никакого желания встречаться с мужем, теперь я отвечаю за две жизни.

И все же…

Каждый вечер вспоминаю, ворочаясь на старом диване, какие жаркие ночи были у нас с Кириллом. Он постоянно твердил, что я обычная баба на замену, что он со мной только на один год. Как закончится контракт, я получу развод, а пока должна отрабатывать долг, как и положено, только в статусе жены, а не любовницы.

Но его гадкие слова расходились с действиями.

Он привез меня в свою роскошную квартиру, сменил мой гардероб, никогда не стеснялся меня и всегда представлял как жену. На светских тусовках был рядом, словно другие женщины его не интересовали. Ну, или играл роль преданного мужа. Наши фото мелькали во всех светских журналах и теленовостях.

Я не могла понять, зачем Владимирскому понадобился такой скоропалительный брак по контракту, почему ухватился за меня, когда я пришла к нему просить в долг денег.

– Может, влюбился в тебя? – спрашивала подружка Варя.

– Спятила? – ужасалась я. – Мы с ним даже не знакомы.

Действительно, до этого момента я босса видела только издалека. На работу в кулл‑центр компании меня принимал Руслан.

– У богатеньких буратинок свои причуды.

Вот именно, причуды! Особенно Кирилл удивился моей невинности. Не поверил сначала, что я девственница.

– Так не бывает, – он затряс большой головой и сел на край кровати, голый, мощный, как бык. Две меня могло поместиться в разворот его плеч.

– Бывает, – шепотом возразила я, встрепенувшись, что, может, оставит меня в покое.

– В двадцать два года? Не верю.

– Ваше право, – я закутываюсь в одеяло, мечтая спрятать трясущееся от страха тело.

– Тогда почему не попросила больше денег?

– Что? – его вопрос заставил выглянуть из норки.

– Ну, за девственность полагается награда. Или ты ее быстренько пластикой восстановила, чтобы меня охомутать?

– Что?

Я, наверное, выглядела тогда полной дурой. Лежит такая лахудра в постели, завернутая в одеяло, а лохматая голова торчит наружу и вякает: «Что да что?»

Но в глазах Кирилла что‑то вдруг дрогнуло, он досадливо крякнул:

– Хватит болтать! Иди‑ка сюда!

Он сорвал одеяло, подмял меня под себя, вдавил в кровать. Я лишь, задыхаясь, прошептала:

– Пожалуйста, не делай мне больно.

И он был трепетно‑нежен, обращался со мной, как с фарфоровой статуэткой. Я стонала от желания, когда он вошел в меня и сделал своей. Первое время я зажималась, боялась пикнуть и возразить, а потом расслабилась, освоилась, даже стала строить планы на дальнейшую жизнь, пока…

Эх, во всем виноват тест!

Встряхиваюсь, прогоняя воспоминания. И этот идиот хочет мне доказать, что ребенок не его? Да у меня никого не было! Никого!

«А тот случай?» – подсказывает бдительная память, но гоню эту мысль подальше.

– Что же тогда делать, Лен? Я не могу всю жизнь прятаться и сидеть в твоей квартире.

– А что, твой мужик такой страшный? Не хочешь с ним встретиться с глазу на глаз?

– Нет!

– Вот засада! Ну, тогда думай, как быть, время еще есть.

– Для чего?

Что‑то сегодня так болит голова, что туплю, не могу сосредоточиться. Да и утренняя тошнота появилась. Мой малыш напоминает о себе постоянно.

– До постановки на учет как беременной. Или решила избавиться от проблемы у частника?

– Нет, что ты! – внезапно пугаюсь до дрожи в коленках. – А почему у частника?

– Так, без паспорта тебя ни в одну клинику не возьмут.

Черт! Об этой стороне вопроса я как‑то не задумывалась. Документы! Надо их добывать и срочно! Но тогда придется раскрыть свое место жительства и навлечь неприятности на Лену.

Куда ни кинь, везде клин. И не с кем даже посоветоваться. Собираю со стола посуду, складываю в раковину, включаю воду. «Думай! Думай! Думай!» – твержу себе.

– Слушай, а ты точно мужу не изменяла?

– Что?

Поворачиваюсь к Лене, она с любопытством смотрит на меня.

– Ну, если была только с ним, тогда смело иди, делай тест ДНК и в нос его благоверному суй, пусть умоется! Или все же есть проблема?

– Н‑не знаю, – шепчу в ответ.

– Так, здрасте! Приехали! А ну, рассказывай!

– Да и рассказывать нечего, – вздыхаю. – Была одна светская тусовка, куда приглашались семейные пары. Кир потащил меня на нее.

– И?

– Руслан, брат мужа, принес мне бокал шампанского.

– А дальше?

– Не помню. Вырубилась и очнулась лежа на диване в директорском кабинете клуба, где была вечеринка.

– С кем?

– Одна.

– Раздета?

– Полностью одета.

– Может, помада размазана была по лицу?

– Не знаю, не приглядывалась.

– А муж?

– Тусовался с друзьями.

– И тебя не искал?

– Я сама к нему вышла.

– Вот дает! – Ленусик с досады хлопает себя по бедрам. – Да ты полная дура, мать!

– Знаю, – неожиданно всхлипываю. – Вернее, ничего не знаю.

– И не выясняла?

– У кого?

– Так и хочется тебя стукнуть! – Лена даже замахивается. – Камеры! Мы в современном мире живем. Кто‑то же тебя отнес в кабинет.

– Я испугалась.

– Твою ж мать!

Я и сама понимаю, что в ловушке, но делать что‑то надо. Кирилл о том случае ничего не говорил, значит, не знает. Руслан тоже не упоминал. Я словно телепортировалась в чертов кабинет, пробыла там час и вернулась в ту же точку, откуда исчезла.

– Ладно, с тестом ДНК погодим немного. Надо документы добывать.

– Как?

– Вариантов немного. Первый, – Ленусик загибает палец. – Едешь домой и забираешь сумочку, одежду, доки и телефон. Ты еще его жена, имеешь полное право.

– Нет! Только не это! А вдруг Кирилл опять взбесится?

– Возьми в помощники его брата. Он вроде бы смирный.

– Еще больше скандал будет, приревнует.

– А ты хорошо знаешь своего муженька, – Лена смотрит на меня пристально. – Даже не верится, что брак у тебя фиктивный. Точно, не врешь? – отрицательно качаю головой. – Тогда второй вариант, – продавщица загибает следующий палец. – Едешь к нему на работу и устраиваешь при всех показательный скандал.

– Что?

– Что слышала. Собирайся, подруга, идем на таран!

Уверенность Лены поражает и заряжает оптимизмом. Одна бы я не решилась на такой шаг, а вдвоем можно и попробовать. В такси разрабатываем примерный план.

– Ты позвони твоей подруге. В каком отделе она работает?

– В кулл‑центре.

– Вот! Знаешь номер?

– Да, но ответить может любой оператор.

– Засада! Тогда будем названивать вместе, пока твоя Варвара не представится. Имя редкое, вряд ли есть еще такое.

Я согласно киваю и ловлю в зеркале насмешливый взгляд водителя. Смущенно отворачиваюсь.

– А дальше?

– Ты еще числишься в фирме как работник?

– Да.

– Отлично. Значит, есть копии документов. Твоей подруге их достаточно добыть.

– В что это мне даст? Везде нужны оригиналы.

– Твою ж мать! Не прокатит. Тогда грудь колесом и вали в кабинет мужа напролом.

– У него может быть совещание.

– А не наплевать тебе на него сейчас?

Я открываю рот, чтобы возразить, и захлопываю его.

– Я не смогу. Не умею скандалить, – говорю тихо.

– Тогда каждый тебя сапожищами топтать будет.

Вздыхаю, внутри все трясется. Мне всегда проще уступить, уйти в сторону, чем бороться за свои права.

Но мой малыш не должен страдать.

– Ладно, попробую.

Мы подъезжаем на такси к кафе и выходим. Сначала покупаем мне телефон. Кнопочный. Потом дозваниваемся до Варвары. Услышав родной голос, я чуть не плачу от радости.

– Это я.

– Лилька, идиотка! – вскрикивает подруга и добавляет уже почти шепотом. – Куда ты пропала? Босс сходит с ума, везде тебя разыскивает.

– Варь, я сейчас приду в компанию.

– Ты ненормальная! Он же…

– Выхода нет. Сможешь мне достать копии документов?

– Не вопрос. Сейчас в отдел кадров смотаюсь.

– Варюша, я у тебя в долгу. А вдруг он тебя уволит?

– Да плевать! Оператором в любое место устроюсь.

– Ну, – Лена возбужденно сияет серыми глазищами. – Получилось?

– Ага.

Я иду к стойке. Со стаканчиком кофе буду выглядеть не так агрессивно.

– Молоток! – хвалит меня за находчивость Лена. – Если что – в моську ему плесни! Пусть умоется горькими слезами.

Я только кошусь на новую подругу: вот это смелость и бойцовский дух!

– Ты замаскируйся, чтобы не узнали. Не хочу неприятностей для тебя.

– Не вопрос!

Ленусик натягивает до глаз шапочку и закрывает лицо черной маской. Узнать ее в таком виде сложно. И все равно, несмотря на поддержку, в здание компании вхожу на негнущихся ногах. Внутри будто разливается кисель и трясется противной желеобразной массой.

Девушки на ресепшн, заметив меня, вскакивают. Одна сразу хватается за телефон.

– Ша! Замерли все! – рявкает на них Ленусик басом. – Руки на стол!

Она стоит, широко расставив ноги, и держит кисти в карманах куртки так, словно там есть оружие. Девушки на миг замирают, а я бросаюсь к лифту. Конечно, выходка Ленусика из киношных боевичков низкого пошиба, но она работает. Несколько минут у меня есть.

Я поднимаюсь на третий этаж и, не оглядываясь, несусь по коридору к приемной Кирилла. «Только бы не передумать! Только бы не сбежать!» – крутятся мысли.

Секретарша вскакивает, бросается наперерез.

– Нельзя! Совещание!

– Уйди! Прошу!

Видимо в моем голосе звучит что‑то такое, что Ирина Петровна отпрыгивает, тряся от усердия кудряшками короткой стрижки.

Я резко распахиваю дверь и застываю на пороге.

– Кто? Я же сказал, не беспокоить! – рявкает муж и замирает.

Он сидит во главе стола, а рядом начальник группы быстрого реагирования и Руслан.

– М‑мальчики, – сиплю с перепугу я. – Я вам кофе принесла и пироженки.

Быстро, пока меня не остановили, иду к столу, хотя в мозгу стучит одно слово: «Беги!»

– Пироженки? – ревет, как медведь, Кирилл, и медленно встает.

Я мигом хочу превратиться в мушку и оглядываюсь, ищу щелку, куда бы спрятаться.

– Кир! – вскакивает Руслан. – Остынь!

– Кирилл Андреевич, – начальник ГБР тоже настораживается, – держите себя в руках.

– Да я… да она… как посмела?

Кирилл хрипит, я отступаю на шаг, но застываю на месте. Пусть делает, что хочет, но без документов не уйду. Не имеет право их задерживать. Да и выглядит муж плохо: неопрятный, небритый, в помятой рубашке и криво завязанном галстуке.

– Дорогой, выпей кофе, поможет успокоить нервишки, – говорю, и сама не верю, что осмелилась возразить. Мой малыш придает мне сил.

– Что? Кофе?

Кирилл вдруг хватает подставку со стаканчиками и швыряет ее в меня. Я отпрыгиваю, задыхаюсь от горячего напитка, залившего мне футболку, жакет и джинсы. Часть кофе попадает на Руслана и начальника ГБР. Они тоже матерятся, прыгают и отряхиваются.

Лишь Кирилл стоит, выпучив глаза, видимо, сам не понимая, что только что сделал.

Второй раз! Сволочь! Второй раз он оставил меня без одежды!

– Да, чтоб ты провалился, мерзавец! – в ярости кричу я и выбегаю из кабинета. – Бешеная псина!

– Лиля, стой! – несется вслед зов Руслана.

Но я влетаю в подъехавший лифт вне себя от злости. Она клокочет внутри бурливым гейзером. И только в кабине оглядываю себя. И что теперь делать? Я не могу в таком виде выскочить на мороз.

Выхожу на втором этаже и сворачиваю к лестнице. Внизу расположены туалеты и душевые для охранников. Бегу туда, на ходу звоню Ленусику.

– Ты где?

– Уже на улице. Эти девицы охрану вызвали.

– Обогни здание, зайди с черного входа и спускайся в подвал.

– Зачем?

– Там душевые. Они мужские.

– Что случилось?

– Потом. Посторожи меня! И позвони Варе, пусть принесет полотенце и сменку. Есть в моем шкафчике.

– Но…

Но я уже открываю дверь в душевую. Здесь никого нет. Охранники смывают с себя грязь и пот после трудового дня или занятий в спортзале, а Кирилл гоняет их нещадно, тренируя не только тела, но и крепость духа. Но я знаю, что тренировки вечером, а сейчас душевые должны быть свободны.

Не дожидаясь Лену, заскакиваю в кабинку, раздеваюсь и включаю воду. Теплый поток льется на голову, смывает с меня кофе, негатив злости и раздражения. Кожа немного саднит. Кофе, хотя и был уже остывший, все равно оставил легкий след ожога.

Внезапно слышу, как хлопнула дверь, потом топот ног. Выключаю воду и замираю. Наверное, девчонки. Но сердце молотом бухает в груди, колени подгибаются.

Отодвигаю чуть‑чуть шторку, и вдруг ее выдергивают у меня из пальцев, и в кабину вваливается муж.

Глава 5

Кирилл толкает меня к стене и прижимает ко рту широкую ладонь. Я вращаю глазами, пытаюсь вырваться. Что он делает? Настолько невменяем, что хочет разобраться со мной, пока я в таком беспомощном состоянии? Эта мысль придает мне сил. Я бью ногой мужа по голени, он притягивает меня к себе и шипит в ухо:

– Тихо! Стой, не шевелись! Здесь люди!

Я замираю, и только сейчас понимаю, что в душевой целая толпа мужчин. Они громко переговариваются, смеются, толкаются.

– А наш босс спятил, – неожиданно доносится чей‑то голос.

– Да ладно! Кир всегда бешеным был.

– Но последние дни что‑то невероятное. Совсем с катушек слетел.

– Говорят, от него жена ушла.

– Эта хорошенькая малышка?

– Неужели?

– Эх, бы ей вдул, но босс успел первым.

Дружный хохот поднимается к потолку и эхом разносится по душевой.

– Ты лучше молчи. Буян услышит, пасть порвет.

Кирилл напрягается, его тело превращается в камень. Он так сильно сжимает меня, будто хочет слиться воедино. Его костюм промокает, по шее течет пот, на челюсти играют желваки. Кажется, сегодня кому‑то достанется на орехи.

Но и выйти он не может. Ситуация страннее некуда. Что скажут сотрудники, увидев босса в душевой, полностью одетым, а рядом с ним голую девицу. И хотя девица – законная жена, по компании поползут слухи о нетрадиционных наклонностях шефа.

Картинка перед глазами настолько четкая, что я прыскаю от смеха.

– Тихо!

Охранники замолкают, слышится шлепание босых ног, миг – и только шум воды, бьющей о пол, да смачные мазки мочалок по телу.

– Что делать будем? – одними губами спрашиваю я и трогаю мужа за локоть.

Он смотрит на меня сверху вниз долгим, злым взглядом. И опять, как в первую брачную ночь, его карие глаза покрываются туманной дымкой. Бедром я чувствую растущее мужское желание и начинаю с силой вырываться. Не хватало мне еще насилия до полного счастья развалившейся жизни.

Но Кирилл успокаивающе поднимает руки и отпрыгивает к противоположной стене. Он глазами буквально ест меня, а взгляд, пробежав по груди, талии и бедрам, застывает на животе. Я невольно теряюсь, прикрываю его руками, словно носить ребенка – самое постыдное занятие.

И тут муж делает неожиданное: он снимает мокрый пиджак, набрасывает мне на плечи и отворачивается. Мы стоим напротив друг друга и молчим, как самые настоящие враги. Я чувствую, как в груди растет ком разочарования и обиды. Пусть наш брак липовый, но мы жили неплохо, просто обходили стороной острые углы, не трогали спорные и скандальные темы. Я не выясняла подноготную мужа, а он, закрыв мои долги, больше не интересовался моей семьей.

А теперь мы словно по разные стороны баррикад. Нам и сказать друг нечего, кроме бранных слов. «Малыш, я не хочу, чтобы ты рос в ненависти и злости. Я выращу тебя сама», – думаю я, прислушиваясь к звукам за шторой.

Потихоньку начинаю замерзать. Ноги покрываются мурашками, руки, сжимающие полы пиджака, дрожат.

И опять Кирилл поступает необычно. Он снимает душевую лейку с крючка и включает воду. Он льет ее мне на ноги, а заодно и сам стоит в луже.

– Ты что делаешь? – глазами показываю на его туфли.

Он лишь машет рукой.

Наконец охранники с шумом и гамом покидают душевые. Кирилл сразу выскакивает из кабинки, несется к двери и запирает ее на задвижку.

– Поговорим?

– Прямо так?

– А что? Боишься, что трахну на полу? – усмехается он.

– Попробуй только! – я замахиваюсь и тут же сжимаюсь, почувствовав, как пиджак сваливается с плеч. – Ты выгнал меня из дома, вылил на меня горячий кофе, заподозрил в измене, – я выкрикиваю эти слова с надрывом, потому что слезы так и бурлят в горле. – Никогда тебе этого не прощу! Слышишь, никогда!

– А ты посмотри на себя! – рявкает он. – Это я тебя не прощу!

– Отдай мои документы и телефон, и больше меня не увидишь!

– Пока не скажешь, от кого нагуляла ребенка, не отдам.

– Да у тебя крыша протекает. Знаешь об этом? Даже сотрудники это говорят.

– Не меняй тему! С подчиненными я сам разберусь!

Кирилл бросает мне полотенце, которое достает из своего шкафчика. Оно пахнет его парфюмом и вызывает такое щемящее чувство, что хочется выть в голос.

– На что собралась жить? Я видел, что ты сняла деньги с карты.

– Я забрала только то, что мне полагается. И вообще, как ты меня здесь нашел?

– Не идиот, догадался, что ты побежишь в туалет. А раз ребя там нет, проверил душевые. Громкий стук в дверь прерывает гневную тираду мужа.

– Лиля, ты там? – встревоженный голос Вари звенит на высокой ноте, вот‑вот сорвется.

– О, соучастница появилась, – хмыкает муж.

– Да, я здесь!

Я бегу к двери, путаясь в длинном полотенце, но Кирилл догоняет и дергает меня за руку.

– Мы не договорили.

– Ты, козел! Я сейчас вызову полицию! – теперь кричит Ленусик. – Хочешь ославиться на всю фирму?

– Ты где эту бандитку нашла? – шипит муж, но мою руку отпускает.

– Есть добрые люди на свете. Скройся! Видок у тебя…

Теперь я толкаю его в кабину, задергиваю шторку и только потом отодвигаю дверную задвижку. Подруги вваливаются в душевые. Они обнимают меня, всхлипывают, словно это им досталось, а не мне.

– А где муж? – Ленусик оглядывается.

– Ушел.

– Как? Я же его слышала.

– Тебе показалось.

– Переодевайся, уезжаем, – торопит Ленусик.

– Я не забрала документы.

– Позже придумаем что‑нибудь.

– Лилька, ты не пропадай, а! – умоляет и Варя. – Я же схожу с ума от неизвестности.

– Хорошо. Потом. Все потом!

Я быстро одеваюсь. Варя принесла мне футболку и спортивные брюки. Как здорово, что куртка не пострадала, я ее сбросила в приемной, когда ворвалась к Кириллу в кабинет. Как она оказалась в руках Ленусика, не знаю, но ей очень благодарна.

– Лиля, не смей уходить! – кричит из кабины Кирилл, не выдержав напряжения. – Мы не договорили.

– При следующей встрече, – отвечаю ему и бегу к двери.

Лена оглядывается, хватает швабру.

– А это зачем? – пугаюсь я.

Но она не отвечает. Как только мы выходим из душевой, она упирает швабру ручкой в дверь. Поймав мой недоуменный взгляд, бормочет:

– Так, на всякий случай. А теперь – бежим!

Мы вылетаем из фирмы через черный ход и сразу прыгаем в такси, которое вызвала Ленусик. Хотя и веселое получилось приключение, но какое‑то бестолковое. Цель не достигнута, отношения еще больше разлажены, а впереди – пустота и неизвестность.

Я отворачиваюсь к окну и закрываю глаза.

Ленусик наблюдает за мной, чувствую ее взгляд, не хочу реагировать. Навалилась какая‑то усталость. В моей размеренной жизни стало много суеты и шума.

Не хочу! Что же делать? Как забрать документы?

А если…

– Я дала номер твоего нового мобильника Варваре, – говорит Ленусик.

– Спасибо, – отвечаю недовольно и тороплюсь спросить, пока она не сбила меня с мысли. – Лен, а в твоем районе много мастеров ногтевого дизайна?

– Тебе зачем? Коготочки хочешь наточить? – смеется подруга.

– Нет, хочу работать. Я когда‑то неплохо их делала.

– Да зачем тебе?

Смотрю на нее долгим взглядом. Хочу и сомневаюсь, сказать ей или нет, что деньги скоро закончатся, придется искать работу и опять тупик: меня никуда не возьмут. Разве что нелегалом в салон.

– Так, на всякий случай! – отвечаю уклончиво. – Обдумываю варианты.

– Позвони Варе.

Ленусик не отстает, впервые ловлю себя на мысли, что хочу остаться одна.

– Зачем?

– Ну, узнай, выбрался ли муж из душевой.

– Конечно, выбрался, – поворачиваюсь к ней. – У него телефон был.

– А ты видела?

Ее вопрос ставит в тупик. Кирилл держит сотовый во внутреннем кармане пиджака, а его пиджак был на мне, и… он полностью промок. Представив, в каком он сейчас бешенстве, хватаюсь за сумку и набираю Варвару.

– Лилька, тут такой кипишь! – громким шепотом шипит подруга мне в ухо. – Скандал!

– Что? – от волнения потеют ладони, чуть не роняю телефон. – Что случилось?

– Босс проглотил озверин.

– Беги оттуда!

– Поздно. За мной уже пришли, – обреченно лепечет Варя.

В ухе раздаются короткие гудки, адреналин мощным потоком бьет в кровь и разносится по всему телу.

– Разворачивайтесь! – приказываю водителю, а у самой руки трясутся. – Немедленно!

– Лиля, не дури! – хватает меня за локоть Ленусик. – Дяденька, поезжайте дальше!

– Так, девки! – рявкает таксист. – Мне разворачиваться или ехать к месту назначения.

– Разворачивайтесь!

– Нет!

– Ну, вы договоритесь, а я подожду.

Не сбавляя скорости, таксист обгоняет переднюю машину и останавливается у светофора.

– Дайте ваш личный телефон, – прошу его, мозги кипят от высоковольтного напряжения, того и гляди взорвутся.

– Зачем? У вас свой в руках.

– Не хочу номер светить.

– А мой, значит, можно.

– Вам не угрожает бешеный муж. Очень надо. Я заплачу.

Таксист протягивает мне мобильник, я нахожу в интернете номер ресепшн компании Кирилла и набираю его.

– Переключи меня на кабинет директора! – холодно приказываю дежурной.

– Кирилл Андреевич занят, – отвечает эта коза.

– Я его жена! – холодная ярость клокочет в груди, едва держу себя в руках, чтобы не сорваться. – Если не переключишь, попрощаешься с работой!

– Ну ты даешь! – округляет глаза Ленусик, водитель тоже испуганно поглядывает на меня в зеркало.

Но я не обращаю на них внимания. Сейчас у меня одна задача: не дать в обиду подругу, которая так искренне помогла мне. Слушаю звенящую тишину, потом щелчок и наконец голос Кирилла:

– Да. Чего надо?

– Дорогой, ты свой тон умерь немного, иначе…

– Что иначе? Что ты мне сделаешь, шалава подзаборная?

– За шалаву ответишь.

Он бросает трубку, но я набираю ресепшн снова, раз, другой, третий и добиваюсь своего.

– Кирилл Андреевич велел ни с кем его не связывать, – лепечет перепуганная регистратор, попавшая в ножницы между разъяренными супругами.

– Тогда я сейчас приеду с полицией.

– Ой, подождите.

Снова жду, а в груди бешенство такое, что готова разорвать сейчас любого. Это гормоны, наверное, разыгрались, я обычно и муху обидеть не могу, и комара сниму с себя, а не убью.

– Ты еще не все сказала? – рычит в трубку Кирилл. – Я из‑за тебя…

– Из‑за себя, – перебиваю его. – Я пришла с миром. Мне от тебя ничего не надо, хотела забрать паспорт да и то только потому, что без документов меня не поставят на учет в клинику как беременную.

– А меня не волнует, как ты своего приблудка рожать будешь.

– Верю, зато это волнует меня. И если ты своего ребенка приблудком называешь, грош тебе цена как человеку!

– Ты его нагуляла!

– Нет. Ты мой первый и единственный мужчина.

Говорю, а сердце сжимается, опять перед глазами диван в кабинете директора клуба. Кто‑то же меня туда принес. Явно с нечистыми намерениями. Но сейчас это неважно, проверить все равно невозможно.

– Знаем мы эти сказочки!

– А кто тебе сказал, что ты бесплоден?

– Справку показать? – ревет в трубку муж.

– Покажи. Даже вазэктомия не дает стопроцентной гарантии, а уж все остальное тем более ерунда.

– Ведьм‑а‑а‑а…

Слышу, как он швыряет вещи. Они глухо падают, что‑то катится, что‑то разбивается, а я радуюсь, что меня нет рядом. Внезапно бешенство уступает место усталости. Я вдруг замечаю, что машина стоит возле гастронома, чей адрес дала водителю Ленусик. Но ни таксист, ни подруга меня не торопят, сидят с выпученными глазами и только переглядываются.

– Потерпите еще немного, – прошу водителя.

– Да ладно, дело житейское, я понимаю.

– Это что за мужик там? – орет в трубку Кирилл. – Это он тебя обрюхатил?

– Да ты совсем от ревности спятил! – Ленусик выхватывает трубку. – Лечиться надо. Мы в такси, придурок!

Но я выхватываю у нее мобильник.

– Кирилл, – говорю медленно, чеканя слова, будто пытаюсь разъяснить что‑то душевнобольному. – Мы сможем поговорить спокойно?

– Да пошла ты!

Он крикнул, но трубку не бросил, это уже хороший знак.

– Ты зачем к себе Варвару вызвал? Она в наших разборках не участвует, где я сейчас живу, не знает.

– Предателей ненавижу!

– Она не предавала тебя и компанию. Оставь ее в покое.

Молчание на другом конце на вес золота. Бешеный порыв у Кирилл прошел, мозги включаются в работу. Да и я ему подбросила пищу для ума. Если буду стоять на свое и доказывать, что ребенок его, возможно, он задумается.

Что буду делать дальше, не знаю, но я должна выдержать эту войну и выйти из нее победителем.

– А что я получу взамен? – наконец говорит Кирилл.

– Торгуешься?

– С тобой иначе нельзя.

– Я скажу, кто отец моего ребенка.

Глава 6

Голова идет кругом, раздулась от мыслей, как воздушный шар. Всю неделю почти не спал, разыскивал Лилю, но она будто сквозь землю провалилась. В том районе, куда она приехала на такси, ниточка обрывалась.

– Смотрите, Лилия Михайловна есть на камерах здесь и здесь, – показывает на монитор Иван Степанович.

Я разглядываю жену, которая в домашних тапочках на босу ногу поднимается по ступенькам гастронома, а груди камень становится все больше. Невольно растираю эту область.

Из магазина она выходит в лиловых резиновых ботах и в носках. Немного отлегает от сердца: обулась. И куда дальше?

Лиля выглядит маленьким брошенным щенком. Волосы распущены по плечам, короткая куртка едва прикрывает попу. И впервые появляется мысль: «Что я делаю? Зачем воюю? Напугал ее, выгнал из дома. Зачем?»

Я и сам не понимаю, почему мысль о ребенке вызывает во мне такое бешенство. Можно же все решить спокойно юридическим путем, даже не встречаясь. Достаточно поручить развод адвокатам. Но нет! Ржавая пила точит и точит сердце, не дает покоя ни днем, ни ночью.

– И все? Куда она пошла дальше?

– Это спальный район, торговых точек немного, и они маленькие. Камеры не установлены.

– Твою ж мать! – чертыхаюсь сквозь зубы. – А машины? Можно по авторегистраторам ее путь вычислить. Хотя бы в какую сторону свернула.

– Только одна машина припаркована у гастронома. Мы нашли хозяина, но, увы, в его регистраторе не было флешки.

– И что? Пропала моя баба в городских джунглях?

– Мы работаем, Кирилл Андреевич. Я своих ребят отправил прочесать весь район.

Несколько дней я не могу переключиться на дела. Контракты, совещания, встречи с партнерами взваливаю на плечи Руслана, а сам вызываю к себе сотрудников кулл‑центра и выясняю, кто из них близко знаком с моей женой. Но все испуганно пожимают плечами.

Наконец бухгалтер указывает на Варвару Белякову. Она одновременно с Лилей пришла на работу в фирму, и, по слухам, девушки подружились.

Приглашаю и эту девицу к себе.

– Кирилл Андреевич, – наставляет меня начальник ГБР. – Не шумите, не торопитесь, не спугните Варю грубостью.

– Без тебя разберусь.

Но как только она входит в кабинет, мгновенно вскипаю. Но допрос и проверка ее смартфона ни к чему не привели. Жена ей не звонила и не писала. Короче, исчезла, будто растворилась в воздухе.

Каждый вечер я топлю горе и раздражение в алкоголе. Утром просыпаюсь с чумной головой.

– Что с тобой происходит? – спрашивает Русич. Он стоит в ванной и ждет, пока я приму душ. – Я будто на три года назад вернулся.

– В смысле? – выглядываю из кабины.

– Ты был таким же бешеным, когда от тебя ушла Марианна. Не кажется тебе, что история повторяется?

– Нисколько! – швыряю в брата зубную щетку, он ловко ее ловит. – Марианну я любил. А эту… деревенщину… ненавижу…

– Ой ли? – поднимает брови Русич.

– Еще слово – и в глаз! – психую я.

Но, когда ложусь в постель, обнимаю подушку Лильки и втягиваю ноздрями ее запах. Околдовала она меня что ли? Надышаться не могу. Приказываю домработнице сменить все белье, а старое выкинуть.

А толку нет. Вещи жены повсюду. И как она успела за один год корнями врасти в мою жизнь? Хотел же держаться подальше, но Лилька такая…

– Ты куда все время бежишь из дома? – спрашивает брат, когда я прошусь к нему на ночевку.

– Не могу там находиться. Не могу!

– Кир, может, все же поверишь жене?

Сегодня Русич остался у меня. Мы сидим в кабинете, потягиваем виски.

– Как поверить? Как? – бегу к ящику с документами, вытаскиваю пачку листов с обследованием. – Это ты видел? Видел? Я в детстве переболел свинкой. Ты забыл?

– Не забыл, но это не значит, что ты бесплодный.

– Думаешь, я на слово врачам поверил? Мы с Маришкой сколько клиник обошли, все мечтали о малыше. Она здорова, а я…

Сжимаю голову руками, боль в висках такая, что выворачивает наизнанку. Документы обследования – свидетельства моего бесплодия. Из‑за него от меня ушла любимая женщина. Из‑за него я решил жениться без любви, хотел, дурак, доказать Марианне, что не пропаду без нее, смогу жить полноценно.

Доказал!

Эти разговоры у нас с братом каждый день. Я никак не могу прийти в себя. И с разводом тоже тяну, оправдываюсь занятостью. Сегодня я у брата. Он живет в современном комплексе в центре столицы. Квартира не такая крутая, как у меня, но для одинокого холостяка сойдет. Руслан – педант. У него идеальный порядок, а все потому, что бабам в его жизни места нет. Вернее, есть, но он не строит долгих отношений. Встречается и расстается на чужой территории.

Хитрый, засранец!

– На, расслабься, – Руслан протягивает мне стакан.

Он теперь мой самый лучший друг.

Стакан, имею в виду. Не брат. На Руслана я смотрю с подозрением. Кто‑то же сделал ребенка тихой скромнице Лиле. Русич чаще всех бывал в нашем доме. Мы и на тусовки ходили вместе.

– Не хочу, – отталкиваю стакан. – Я домой. Вдруг Лилька приедет. Завтра собери совещание.

А на наутро в кабинете показывается Лиля собственной персоной. Я как увидел ее, опять сорвался: облил кофе, а когда нашел в душевой, да еще и голой, так крышу и снесло. Чуть не трахнул там на месте.

Что со мной происходит? Как могла эта девушка настолько близко подобраться к моей душе. Закрываю глаза, а перед ними стоит она: тоненькая, гибкая, талию обхватываю пальцами, круглое полушарие ложится в ладонь идеально, будто по ней скульптор лепил грудь моей женщины.

А губы…

Сладкие, как персик. Сходство с плодом усиливал мягкий пушок над губой. Лиля вообще была мохнатенькой, ее руки, ноги, поясницу покрывал едва заметный золотистый пушок.

А еще ямочки на ягодицах.

Они буквально срывали крышу!

Первое время пытался сравнивать ее с Марианной, а потом бросил эту затею.

Небо и земля.

Маришка – красавица модель, которая сводит с ума миллионы мужиков. Глаз не отвести. Масс‑штучка.

А Лиля – эксклюзив. Она была супер привлекательна для меня, но окружающие ее считали простоватой и скучной.

Вот тебе и простушка! Правду говорят, в тихом омуте…

– Будь ты проклята, чертова баба! Ненавижу! – вою в кабинете, едва выбравшись из душевых.

– Вызовите мне Варвару из кулл‑центра! – приказываю секретарше.

И только девушка заходит в кабинет, как вибрирует телефон. Хватаю трубку и злюсь: как не вовремя! Но на другом конце слышу голос Лили, и вновь просыпается звериное бешенство.

Нормального разговора у нас с женой не получается. Лиля выступает раздражителем номер один, потому что не сдается, требует свое. Но последние ее слова буквально пригвождают меня к месту.

– Уходи! – приказываю Варваре.

Та кивает и мгновенно телепортируется к двери. Только что стояла передо мной, как провинившаяся ученица, кусала губы и сверкала зелеными глазами, а уже на выходе. Шустра однако!

– Хорошо, – рычу в трубку. – Признавайся, кто тот ублюдок!

– Кир, это не телефонный разговор. Я приеду домой.

На другом конце слышу вскрик и сдавленный голос бандитки:

– Ты спятила? Куда поедешь?

– Ленусик, не волнуйся.

– Я тебя одну не отпущу!

– Лиля, я не съем тебя! – кричу в трубку.

Я внезапно пугаюсь до дрожи в коленях, что жена не приедет. Хочется сказать, что больше голоса на нее не повышу! Зуб даю! Мирно поговорим и разойдемся.

Но в голове уже шевелится подлая мыслишка: «Отдашь ей паспорт – больше не увидишь!»

В ухе раздаются короткие гудки, и хватаю куртку и несусь к выходу.

– Кирилл Андреевич, вы куда? – вскакивает секретарша. – У вас встреча.

– Отмени!

– Но люди уже здесь?

Окидываю мутным взглядом приемную, полную народа, и толком разглядеть не могу, кто это. Память начисто отшибло, кому назначил встречу.

– Зови Руслана.

Машу рукой и несусь к лифту. У ресепшен мой водитель болтает с девушками.

– Вань, ключи кинь! – кричу ему. – Сам поведу.

Машиной управляю на автомате, а мыслями уже дома. Наконец‑то Лилька расскажет мне правду, и я успокоюсь.

Или нет.

Вот возьму и прибью того гада, кто на мою жену глаз положил!

И больше никаких браков! Все! Конец!

Мимо консьержки лечу, не чувствуя пола.

– Кирилл Андреевич, – кричит она. – Стойте! Вас ждут.

Торможу на полном ходу, разворачиваюсь: кого черти так не вовремя принесли! Смотрю, и адреналиновые иглы впиваются в легкие, отчего сразу трудно становится дышать.

С дивана встает… Марианна.

Красивая невероятно. Она откидывает длинные светлые локоны и стоит, покачиваясь на высоких каблуках, в ожидании, пока я к ней подойду. А я не иду, скольжу по плитке пола на ватных ногах, того и гляди брякнусь.

«Откуда она здесь? Почему без звонка?» – голова взрывается вопросами.

А сердце превращается в безумного танцора. Из‑за его бешеного стука все тело трясется. Бросаюсь к бывшей и едва не хватаю ее в объятия.

Но лицо Марианны, как каменная маска: не улыбнется, не дернет щекой или бровью. Красивое и холодное, будто мрамор.

– Давно не виделись, Кир, – тихо говорит мне.

– Но как ты здесь? Ты же была в Париже. У тебя контракт.

– Он закончился. Вот, прилетела, захотела увидеть.

Наконец что‑то меняется в ее лице, уголки губ едут вверх, словно хотят сложиться в улыбку, но не решаются.

– Но… я сейчас не могу, – вдруг вылетает изо рта.

Говорю и ужасаюсь: я всегда следовал за Марианной, как послушный пес, а тут возражаю. С чего бы это?

– Жаль. Я в столице буду мало, пару дней всего. А ты выглядишь плохо. Какой‑то… потрепанный. Неприятности?

– Да… Нет…

– Слушай, Кир, не знаю, чем ты там занят, но полчаса удели мне.

Марианна решительно подходит, просовывает пальцы под мой локоть, и я автоматом делаю руку кренделем, такая у нее власть надо мной.

– А куда пойдем? – послушно блею и ненавижу себя за это.

– Угости меня чашкой кофе в нашем любимом ресторане.

– Но же далеко! – оглядываюсь, ищу глазами Лилю. – Получасом не обойдемся.

– Вот и прекрасно!

Марианна тянет меня к выходу. Боковым зрением замечаю Алевтину Викторовну. Та от любопытства чуть не выпрыгивает из‑за своей стойки, и ужас липким потом покрывает спину: вахтерша непременно все в ярких красках расскажет Лиле.

Хотя…

Какая мне разница? Расправляю плечи. Я все равно хотел разводиться с предательницей. Вот пусть тоже знает, не только она может изменять.

– Хорошо, пойдем, – открываю перед Марианной дверь.

Я веду машину, бывшая сидит рядом, и голова начинает кружиться от знакомого манящего аромата.

– Маришка, я так рад тебя видеть!

Говорю искренне, элемент неожиданности проходит, все чувства, казалось, давно забытые, вдруг делают стойку. Я кладу на острое колено руку. Марианна дергается, но не отстраняется.

– Не верю, что рад.

– Посмотри на мою ошарашенную моську, – поворачиваю к ней лицо.

– Вижу, что небрит, неухожен. Жена за тобой плохо следит?

Ее слова – удар ножа в спину. Знает. Все знает.

– С женой я развожусь.

– А что так? Судя по фото в журналах, ты был вполне без меня счастлив.

«Ага! – радуюсь про себя. – Следила за моей жизнью!»

И мысли о Лиле, тревога, связанная с ней, отодвигаются. Я даже равнодушно дергаю плечом и спокойно говорю:

– Она мне изменила.

– Тебе? – Марианна устраивается удобнее в кресле, моя ладонь соскальзывает с ее колена. – И ты это допустил?

– Нет. Ты же меня знаешь.

– Представляю, в каком ты бешенстве.

– Откуда? Пока мы были вместе, ни разу не было повода.

– Ну, я знаю твой взрывной характер, – смеется она. – Ты все еще Буян?

– Это сотрудники кличку придумали. На самом деле я ласковый и пушистый, не мужчина, а облако в штанах.

– Маяковский, – веселится Марианна. – Ты, и правда, мне его иногда напоминаешь.

– Это чем же?

Я торможу на стоянке ресторана и паркуюсь.

– Большой, сильный, громкоголосый, но такой же неуклюжий в любви.

– Скажешь тоже!

Мы идем рука об руку и со всеми здороваемся. Как здорово оказаться в любимом месте! Садимся за столик у панорамного окна. Внизу под нами раскинулась огромная столица. Сейчас, днем, она не такая красочная и яркая, как ночью.

– И когда развод? – небрежно спрашивает Марианна, разглядывая меню.

– Сначала надо с женой поговорить. Пока не выясню, с кем она кувыркалась, не отпущу! – рычу я.

– Поговори, в чем дело?

– Я как раз на встречу с ней и бежал, а тут ты…

– Если хочет что‑то после развода получить, подождет.

– Говорит, что ей ничего, кроме документов, не надо. А пока я с тобой, она паспорт заберет и исчезнет!

– Ну и отпусти ее. Если мозгов нет, скатертью дорога, – пожимает плечами Марианна.

Я нервничаю, кипячусь, а ее реплики как ушат ледяной воды. Выплеснет мне на голову, я нахлебаюсь и снова в огонь.

– Так жена утверждает, что ребенок мой, – ловлю быстрый взгляд Марианны. – Черт! А я даже не знаю, где она живет. Неделю разыскивал и не нашел, Ее подруга молчит. За эти дни появилась еще одна, ведет себя, как бандитка: матерится, хамит. Не выношу таких!

– Вот на эту и надави, – Марианна поднимает руку, подзывая официанта.

– Как? И чем?

– Деньги все любят.

– Какие деньги? Эта хулиганка так яростно защищает жену!

– А почему защищает? Наверняка выгоду для себя видит. Значит, надо предложить больше денег. В чем вопрос?

Глава 7

Такси подъезжает к проходной элитного комплекса, где еще недавно жила и я. Немного непривычно появляться здесь в качестве чужачки, но цель маячит впереди, и я иду к ней прямо, никуда не сворачивая.

Ленусик торопится за мной. Она не отпустила меня одну, за что я ей благодарна: когда есть люди на моей стороне, становится легче бороться с проблемами.

В холле здания она ошарашенно оглядывается.

– Ни хрена себе? Вот как живут богатеи! Я даже не представляла такую роскошь.

Этот комплекс построен по последнему слову техники. Большой холл сияет огнями, которые отражаются в высоких зеркалах, и напоминает зимний сад из‑за обилия зелени. Среди кадок с пальмами стоят диванчики, кресла и столики. Они для гостей, которые пришли на встречу с жильцами, но не застали их. Даже место консьержки отделано с шиком.

Я иду к лифту, но из‑за стойки вылетает Алевтина Викторовна.

– А Кирилл Андреевич ушел, – ее глаза возбужденно блестят, она понижает голос до шепота и быстро говорит: – Его ждала молодая особа. Красивая, как конфетный фантик. Модель, наверное.

Меня словно в солнечное сплетение бьют кулаком. Я застываю и медленно поворачиваюсь. Конечно, я знаю, что наш брак фиктивный, но Кирилл не позволял себя подружек на стороне. Всего неделю мы в ссоре, а он уже пошел налево. Новость царапает ржавым гвоздем сердце. Набираю полную грудь воздуха и спрашиваю:

– Ушел? – мы с Леной переглядываемся: это мне на руку, но отчего же так больно? – Как жаль! Увидимся в другой раз.

Я шагаю к лифту.

– Ой, он велел никого не пускать в квартиру, – преграждает дорогу Алевтина Викторовна.

Тихая ярость закипает в груди и выплескивается на сплетницу‑консьержку.

– Это и моя квартира тоже, – чеканю каждое слово. – Вы, надеюсь, не забыли?

Отодвигаю вахтершу и нажимаю на кнопку вызова лифта.

– Ну ты даешь! – восхищается Ленусик, пока кабинка поднимает нас все выше. – Умеешь в нужный момент включить английскую леди.

– С этой дамой иначе нельзя.

Я подхожу к двери квартиры, немного волнуясь. Вдруг муж сменил код на замке? Но Кирилл не догадался это сделать, поэтому я легко попадаю домой.

Сразу бегу к шкафу, где у нас ящик с документами. Открываю его и получаю новый удар: внутри все бумаги перерыты, будто муж искал что‑то. Неужели спрятал паспорт?

Дрожащими руками выбрасываю все из ящика, а когда вытаскиваю на свет книжицу в темно‑бордовой обложке с кошечкой на развороте, всхлипываю от счастья.

– Все, уходим! – поворачиваюсь к Ленусику, но ее сзади нет.

Выбегаю из спальни: подруга стоит в центре гостиной с открытым ртом. Я дергаю ее за локоть. Лена смотрит на меня безумными глазами, словно видит впервые, отодвигает в сторону и бросается в гардеробную.

– Ты спятила? Хочешь все это добро отставить мужу? Где у тебя чемодан?

И тут она замечает отдел с сумками, несется к нему, выхватывает самую большую и начинает бросать в нее платья прямо с вешалками, сумочки, обувь. Я стою, будто пригвожденная к полу. Для меня эти наряды всегда были чужими. Я надевала их только потому, что Кирилл настаивал, а дома предпочитала простую одежду.

– Лена, нам надо уходить. Это все мне не принадлежит.

– Еще как принадлежит! – не соглашается она и вытаскивает вторую сумку. – Ты зря что ли год спала с этим уродом? Зря?

Она уже кричит. Первый раз вижу человека, который так сходит с ума по тряпкам. Ленусика трясет, по ее лицу градом катится пот, такое впечатление, что она находится в шоке, который отключил сознание, оставив лишь механические действия: схватить вещь – бросить в сумку, схватить – бросить…

Я кидаюсь к подруге наперерез и, расставив руки, не даю ей взять пару французских туфель.

– Я не стану забирать эти вещи! – говорю тихо, но четко, чтобы каждое слово дошло до ее мозга. – Верни все на место.

– Но… это можно продать… – Лена прикладывает к себе черное блестящее платье для коктейля. – Если тебе не надо, отдай мне все. Отдай! Он же выкинет эти вещи на помойку.

Ее лицо внезапно кривится, по щекам катятся слезы. Я забираю у нее платье и вешаю в шкаф.

– Мы уходим! Если побудем еще минуту, Кирилл вернется, и тогда ситуация станет еще хуже. Уходим!

Я тяну ее за руку и с трудом выталкиваю из квартиры. Беспорядок, который мы оставили, мне не нравится, муж решит, что я хотела его обокрасть, и может вызвать полицию, но и уборкой заниматься тоже некогда.

Мимо консьержки мы просто бежим. «Скорее! Скорее! Скорее!» – бьется в такт шагам сердце.

– Лилия Михайловна, что мне передать вашему мужу? – кричит она мне вслед.

– Передайте, что я больше не приду!

В такси держу Ленусика за руку. Она все еще не может прийти в себя и бормочет себе под нос:

– Столько добра! Это надо же, столько добра! – поворачивается ко мне, в ее глазах нездоровый блеск. – Лиля, нельзя так! Я бы на твоем месте ободрала его как липку.

– У меня контракт, – сквозь зубы цежу я.

Я смертельно устала от сегодняшнего дня. Хочу, чтобы хотя бы на час меня оставили в покое. Нужно многое обдумать. Одно греет душу: паспорт, который я сжимаю в кармане. По своей квартире Ленусик слоняется из угла в угол. Так и вижу, что картина брошенных брендовых вещей стоит у нее перед глазами. И вдруг понимаю: человек мне так искренне помогает, а я даже не предложила ей плату.

Подхожу к подруге, обнимаю ее за плечи.

– Ты чего? – отстраняется она и смотрит на меня странным взглядом.

– Лен, да не думай ты об этих тряпках, ну, представь, забрали бы мы все, а что дальше?

– Пусть утрется, чучело с ногами! – она показывает окну средний палец.

– Нет, он не утрется. Он вызовет полицию, и на нас заведут дело.

– На тебя.

– Нет, на нас. Консьержка видела, что нас двое. Тебе это надо?

– Ладно, проехали, – сердито отмахивается Ленусик. – Я на работу.

Она хватает сумочку и выбегает за дверь, явно злясь на меня. Сажусь на диван и сжимаю виски в ладонях. Боль разливается от затылка и охватывает всю голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.