Лиза Сосновских
Роковой подвиг Геракла

Меркурий стократ уставший

Мирэй Нунтиудос смотрела в пустоту беззвездного пространства, совсем недавно вернувшись на борт космического эсминца. Капитан эсминца запросил приказ на бросок вспышки, чтобы преодолеть космическую бесконечность и как можно быстрее достичь цели назначения, которая, судя по грифу задания, была крайне срочной и крайне важной. Мирэй ответила: «Чуть позже», вернулась к себе в отсек и просто уставилась в абсолютную тьму космоса. Ей хотелось несколько минут просто посидеть, выдохнуть и сосредоточиться на выполнении поставленной цели.

Должность прокуцера, или, если полностью – прокуратора-кадуцера созвездия Лиги, означала, что она представляет само созвездие и напрямую подчиняется Первому легионеру созвездия. Его приказы она должна была выполнять в любое время, не считаясь ни с чем. Задания, которые он ей поручал, всегда носили существенный характер и имели значимость, как минимум, для звезды созвездия. Поручение, которое Мирэй летела выполнять сейчас, имело жизненно важное значение для созвездия в целом. Необходимо было освободить из плена фактически божество – канцлера жизненной силы и энергии созвездия, Ленни Интра-Гамйона.

Его и весь экипаж космического крейсера удерживали на комегелусе «Гермес» – огромном звездолете, больше походившем на огромный кусок камня шарообразной формы. «Гермес» одновременно был единственным обитаемым объектом цивилизации Фругис Силапис, которая кочевала по бескрайним просторам космоса. Канцлер Ленни Интра-Гамйон прибыл к ним с официальным визитом для заключения всезвездного соглашения об обеспечении комегелуса «Гермес» трансимпульсной энергией. Фрусилаписов не устроили условия соглашения, и когда канцлер сказал, что не может пойти на их условия без согласования с Первым легионером, они захватили крейсер, состыковали его с комегелусом, команду заморозили, а самого канцлера взяли под постоянный контроль.

Первый легионер сказал ей: «Освободи его любыми способами. Этот «Гермес» хоть и больше любого нашего крейсера, но по сравнению с любой планетой – так, большой камень. Если они только заподозрят опасность, то могут просто исчезнуть в мгновение ока. Их комегелус – самый быстрый звездолет в этой части Вселенной. Они скроются, захватив с собой крейсер канцлера. А там… весь наш Ленни… сама понимаешь».

Мирэй знала, о чем говорил Первый легионер, и его опасения были обоснованы. Поэтому с требованием об освобождении канцлера он послал ее. Официально она летела с ответом Первого легионера. Но задача стояла другая.

Комегелус Фругис Силапис получал ускорение в считанные доли времени и был самым быстрым не только звездолетом, но и населенным космическим объектом. Одним богам было известно, как и за счет чего он разгонялся. Не менее загадочны и чрезвычайно хитры были сами представители этой цивилизации – шарообразные живые существа из какой-то вязкой жидкости серебристо-белого цвета. Они просто парили в воздухе, если необходимо, то вытягивались, а летали просто с бешеной скоростью. У них не было ушей, но они воспринимали и понимали речь. У них не было ни рта, ни языка, но говорить они могли на любых языках. Когда они говорили, то их поверхность покрывалась легкой рябью.

Это была та миссия, к выполнению которой необходимо было готовиться тщательно. Надо было хорошо продумать, как сделать так, чтобы освободить и канцлера, и команду, и забрать то, что хранилось на крейсере. О соглашении речь уже фактически не шла.

Мирэй надела на голову обруч знаний, включила его, выбрала на пульте нужный раздел, закрыла глаза, откинулась на спинку кресла и сосредоточилась на поступающей в мозг информации о фрусилаписах в виде конкретных образов. Но не успело в часах просыпаться и пары горстей песчинок, как от Первого легионера поступило новое задание. Она прервалапоток данных и прослушала сообщение. Срочно требовалось ее присутствие в одной из звездных колоний созвездия. Там разгорались языки пламени возможного восстания недовольных рабочих. Усугублялась и подогревалась вся эта ситуация еще и тем, что сами управленцы не были довольны складывающейся обстановкой в колонии. Канцлер, руководивший колонией, не смог самостоятельно решить местные задачи, и они переросли в проблему созвездия. Чтобы потушить еще не разгоревшийся костер, необходимы были безотлагательные меры, и при том мирные. Ввод боевого флота созвездия в колонию лишь обострил бы ситуацию.

Мирэй направилась к капитану, сказала ему, чтобы тот направлял эсминец, как и прежде, а ей необходимо на время телепортироваться в другое место. Телепортироваться к фрусилаписам на комегелус «Гермес» она, конечно же, тоже могла, но сама миссия подразумевала важность и величественность прибытия, и, кроме того, к ней надо было подготовиться.

Мирэй надела скафандр телепортации, выбрала на пульте управления точку назначения, включила «Пуск» и исчезла с эсминца, как и не бывало. Тут же она появилась во дворце Феакса – одной из самых отдаленных колоний созвездия Лиги. Канцлер Феакса, понимая, что вызвал гнев Первого легионера, с одной стороны, и не желая лишаться должности, с другой стороны, увидев Мирэй, попытался придать своему лицу и голосу спокойствие относительно возникшей ситуации.

– Прокуцер Нунтиудос, приветствую вас. Для нас большая честь видеть вас на Феаксе, и право жаль, что вы отвлекаете свое время на этих забастовщиков. У нас все под контролем, и мы бы …

– Помолчите, канцлер, – оборвала его Мирэй. – Я сама не в восторге от своего присутствия здесь, но такова воля Первого легионера. А это значит, что у вас тут не все под контролем. Итак, какова ситуация? Только объективно и без прикрас.

– Я сейчас попрошу доложить об этом первого советника, – канцлер придал лицу важность и напыщенность.

– Вы не владеете ситуацией, канцлер? – тут же поставила его на место Мирэй, не желая при этом слышать дальнейший абсурд. – Хорошо, зовите первого советника, я пока сниму скафандр. Пусть меня проводят в мои покои. Встречаемся в зале советов безотлагательно.

Канцлер распорядился о сопровождении прокуцера до ее покоев, и не успели они с первым советником перекинуться и парой слов, как Мирэй уже стремительно вошла в зал советов, отказавшись занять место председательствующего.

– Это ваше место, канцлер, – сказала она и села за одно из мест, предназначенных для лиц, представляющих созвездие Лиги в целом. – Первый советник, какова ситуация? Объективно.

– Рабочие не выходят на работы два дня. Поставка руды не приостановлена, так как до этого добыча шла с опережением графика. Если сегодня к вечеру добыча не возобновится, завтра начнется проблема с поставками, – ответил тот кратко.

– Что требуют рабочие? Что не устраивает аппарат совета? – Мирэй не смотрела на канцлера.

– Рабочие – не стандартно. Требуют обновления системы по обеспечению безопасности. Аппарат … – первый советник посмотрел на канцлера и, опустив голову, продолжил: – Аппарат не согласен, что обновление системы безопасности должно произойти за их счет, это во-первых. А во-вторых, они не хотят выходить на места работ и следить за безопасностью, так как это должны обеспечивать роботы, которые частично выведены из строя. Технические проблемы.

Мирэй вывела на дисплей данные о технической проверке роботов, обеспечивающих безопасность работ в шахтах. Большая часть роботов нуждалась в замене.

– Канцлер, ситуацию с роботами надо было решать задолго до сегодняшнего дня, – она посмотрела на него и, так же не желая ничего слышать в оправдание, вновь обратилась к первому советнику. – Ситуация ясна, но почему они не вышли на работы? То, что часть роботов не функционирует, никогда не было проблемой.

– Дело в том … – советник замялся, но дал ответ: – Двое рабочих погибли накануне массового невыхода на работу. Собственно, это и стало причиной невыхода на работы.

– Есть доля активных шахт, тех, что обеспечены роботами по безопасности? – спросила она.

– Да, – первый советник тут же вывел на дисплей расчет.

– Хорошо, – Мирэй задумалась и сама вывела на дисплей данные по вводу и проверке роботов, обеспечивающих безопасность.

После этого она активировала личный дисплей, который в виде линзы был наложен на левый глаз. Информация с пульта управления, который в виде накладки размещался на левом предплечье, поступала в линзу и проецировалась отдельными ее сегментами в виде крупного текста и рисунков в пространство перед Мирэй. Эти данные, через другие сегменты линзы, она воспринимала, не опасаясь, что кто-нибудь сможет их увидеть. В результате никто не знал, какой информацией располагала Мирэй в ходе общения. Она вывела данные о сроках службы и назначении канцлера и первого советника.

– Итак, канцлер, ваши предложения, – обратилась она к тому, изучив сведения.

– Ну-у, наверно, можно попытаться продолжить работы в той части шахт, где это возможно с учетом находящихся в исправном состоянии роботов, – очень неуверенно промямлил канцлер.

– Простите, простите, – взволнованно вмешался первый советник. – Именно так я и хотел предложить. У нас есть расчет по доле активных шахт, в которых можно продолжить работы. Мы можем договориться с рабочими о беспрерывной работе, чтобы не было простоя с добычей руды и ее отправкой. Расчет уже готов, если начать работы в течение трех сегментов Светила. И срочно сделать запрос на поставку роботов. А рабочим пообещать, что с них не будут взысканы штрафные санкции за простой, если они безотлагательно продолжат работы там, где безопасно. В остальных же зонах шахт работы будут возобновлены после поставки роботов.

– Это уже сделано, – мрачно ответил канцлер, недовольно посмотрев на первого советника. – В смысле, что роботы уже заказаны.

– Прекрасно, советник, – сухо ответила ему Мирэй, игнорируя ответ канцлера.

– Благодарю вас, – первый советник привстал, слегка согнувшись, улыбнулся и обратно сел.

– Канцлер, вот так надо решать задачи, – Мирэй посмотрела с упреком на того, показывая рукой на первого советника.

Канцлер поджал нижнюю губу и опустил голову. Мирэй посмотрела на первого советника. Тот расцвел. Мирэй молча достала небольшой плазменный пистолет и выстрелила в голову первому советнику. Он умер, не успев сообразить, что произошло. Канцлер смотрел на Мирэй ошалевшим взглядом. Та спокойно убрала пистолет и начала говорить, не глядя на канцлера, а только потом уже неспешно перевела взгляд на него: «Канцлер, вам нужно более внимательно относиться к кандидатурам на пост первого советника. Как только вы его назначили, а это было 34 оборота планеты назад, у вас сразу начались проблемы. И обратите внимание, за все ваше правление проблем с безопасностью не было в принципе, а появились они только с началом руководства первого советника. И я не удивлюсь, если в ходе расследования инцидента в шахте станет известно, что советник способствовал ускорению смерти рабочих». «Он столько уже работал на должностях советников по различным сферам… Я даже не ожидал», – растерянно ответил канцлер. «Теперь с рабочими и с шахтами, – развивать тему с советником у нее не было времени. – Стратегия переговоров нам ясна. Первый советник уже все продумал и любезно поделился. Я думаю, вам надо собраться, канцлер, и провести переговоры лично с представителями рабочих на их территории, в шахтах. Естественно там, где безопасно. И самое главное – показать им, кто хозяин положения, но кто готов их услышать. По поводу того, освещать ли всю эту историю с первым советником … пока не спешите. Можно по-разному ее оценить, в том числе и не в вашу пользу». «Спасибо, Мирэй… Простите, прокуцер Нунтиудос. Я бы и сам предложил ту же позицию, что и советник. Вы сами слышали. Просто эти смерти ввели в ступор», – канцлер был еще растерян. «Все мы постепенно стареем, канцлер, – Мирэй встала. – Распорядитесь, чтобы меня проводили в мои покои».

Мирэй снова смотрела в черноту космоса за иллюминатором. Приняв двойную порцию препаратов, восстанавливающих организм после перемещения, она на какое-то мгновение вошла в состояние отрешенности от всего окружающего. Выдернуло ее из этого состояния осознание того, что она ни о чем не думала. Редкая способность отключать сознание, не погружаясь в сон. Капитан снова запросил разрешение на бросок вспышки. Она вновь отказала. Мирэй понимала, что капитану хотелось быстрее выполнить это задание и вернуться, но именно в этом деле спешка могла привести к затягиванию. Фрусилаписы были сложной задачей в части переговоров с ними. Никаких чувств, никаких эмоций. «Дельцы и торгаши в чистом виде», – вот кто они, подумала Мирэй. «Хотя на этом-то и можно играть, – предположила она. – Жадность, в любых ее проявлениях. Вот что движет этими обитателями космоса. Возможно, если они алчны, а не просто хотят совершить сделку, соответствующую их критериям разумности. Кроме того, на их стороне два козыря: канцлер Ленни, о чем они и сами знают, и еще кое-что на крейсере канцлера, о чем, судя по всему, они не знают. Нет, капитан, вы очень спешите». Мирэй надела обруч знаний, закрыла глаза и отдалась открытым и закрытым данным о фрусилаписах.

Первый легионер оставил ее без внимания на пять горстей песчинок, после чего направил еще одно поручение, не терпящее отлагательств. На этот раз наместник одной из звездных систем созвездия Лиги заявил Первому легионеру, что его звездная система становится автономно управляемой, и просил официально исключить из созвездия Лиги его звездную систему вместе с соответствующей звездой. Это фактически исключалось, поскольку созвездие Лиги тогда сразу превращалось в созвездие Разорванной лиги. Наместник сообщил, что до принятия решения находящиеся у него в гостях близкие брат и сестра Первого легионера останутся пока в его дворце. Щекотливость ситуации заключалась в том, что наместник был дважды близким братом Первого легионера. «Прямо какая-то тенденция пошла оставлять у себя в гостях прибывших гостей и при этом что-нибудь требовать», – подумала про себя Мирэй. Она известила капитана, что ей необходимо срочно явиться ко дворцу планеты Аолорум и поэтому звездный эсминец продолжит пока свой курс без нее.

Вновь надевая скафандр, Мирэй подумала, куда ей лучше телепортироваться: на флагманский крейсер, уже прибывший с боевым флотом к Аолоруму, или сразу во дворец Аолорума. В ее покои ей пройти явно не предложат, поэтому горячий душ и смену скафандра на костюм прокуцера придется отложить на неопределенное время. Попасть одной во дворец можно было без проблем, но что там делать без поддержки в такой ситуации? Явно все войска Аолорума были в готовности. С другой стороны, тотальная битва не приведет ни к чему хорошему. Главная угроза – это наместник. Изолировав его, можно было решить в целом всю задачу. Первый легионер наделил ее полномочиями на принятие любого решения, но при этом наместник должен быть доставлен к нему живым. Мирэй решила изначально посетить крейсер, чтобы получить данные о состоянии дел в целом. В последний момент она взглянула на расположение звезд в созвездии Лиги и решила сделать предварительный визит к Первому легионеру, а уже потом отправляться на крейсер.

Оказавшись на нем и узнав от капитана, что они уже договорились с наместником о свободной высадке на Аолоруме, Мирэй сказала, что отправляется вместе с десантом. Она попросила всех не выказывать никаких эмоций вне зависимости от того, что она будет говорить и как она себя будет вести. Войдя во дворец небольшой группой, она сразу встретила лучезарную улыбку наместника, который театрально склонился в легком поклоне и развел руки в стороны.

– Прокуцер Нунтиудос, мои почтения, – в его взгляде нескрываемо сияло торжество от упоения ситуацией. – Первый легионер направил вас, значит, это крайне важно.

– Наместник, – Мирэй была холодна, – вы прекрасно знаете, что вопросы любой звезды в созвездии – это вопросы созвездия. Но это мой первый и последний визит в вашу систему, как и нашего флота. Первый легионер удовлетворяет вашу просьбу на исключение уже вашей звезды из созвездия Лиги, и, соответственно, ваша звездная система становится исключительно вашей.

В зале воцарилась тишина. Наместник застыл с улыбкой на лице, и торжество в его взгляде сменилось подозрительностью. Он окинул взглядом лица десанта. Те были как камень. Наместник прищурил глаза.

– В чем подвох? – просипел он. – Как будет называться созвездие?

– Созвездие Ястреба, – холодно отчеканила Мирэй. – Три звездные системы вокруг вашей получают статус доминантных. Плазменный источник энергии в вашей системе, до того как она стала вашей, был передан цивилизации Фругис Силапис. Я как раз доставляла всезвездное соглашение к ним на комегелус «Гермес». Это…

– Я знаю, что это, – провизжал наместник. – Но …

– Да, было принято решение, что фрусилаписы разместятся в вашей системе, – холодно сказала Мирэй.

– А как же мы?! – наместник выкатил на нее глаза. – Здесь же все превратится в чертов кусок льда.

– До того как вы выдвинули ультиматум об автономном правлении, планировалось переселить население Аолорума на новую планету.

– Какую?! – наместник уже не владел собой.

– На новую планету третьей малой звезды созвездия Лиги. Теперь уже созвездия Ястреба, – сказала Мирэй, не меняя интонации. – Там сейчас запускают проект по созданию жизни.

– Рядом с Тинуксеном?! – во взгляде наместника горела ненависть.

– Да. Если бы это не получилось, аолорумцам предоставили бы континенты на других обитаемых планетах созвездия.

– А флот?! Боевой флот, который сейчас у Аолорума. Он зачем тогда здесь? – зло улыбаясь вытаращился наместник на Мирэй.

– Чтобы исключить проникновение в созвездие Ястреба тех лиц, которые побегут с Аолорума. Отдан приказ на их уничтожение как представителей чужой звездной системы, пытающихся нарушить границы. Исключение касается действующих боевых подразделений Аолорума. Им всем будет предоставлено право присоединиться к боевому флоту созвездия Ястреба, – Мирэй видела, как менялись выражения лиц военных Аолорума, находящихся в зале.

– А ему какая выгода от того, что фрусилаписы обоснуются здесь? – наместник не хотел верить происходящему.

– Мы получаем от комегелуса «Гермес» часть их энергетической мощи для создания топлива, делающего наш флот самым быстрым во Вселенной.

– Черт, нет! НЕТ! НЕТ и НЕТ! – наместник прыгал в бешенстве по залу.

– Документы… – у наместника тряслись руки. – Я хочу увидеть документы.

Мирэй включила на своей панели управления проекцию одобрения на предоставление его звездной системе автономного управления.

– А всезвездное соглашение? – протянул руку наместник.

– Оно вас не касается, – Мирэй выключила проекцию.

– То есть оно при вас, – медленно и коварно вымолвил наместник, обведя взглядом своих военных в полном боевом обмундировании.

– Не лишайте возможности свои боевые подразделения примкнуть к созвездию Ястреба, – спокойно ответила Мирэй. – Хотя я думаю, они и сами не станут атаковать нас. Выяснение отношений с фрусилаписами – это еще та задача.

Наместник нервно ходил кругами, не зная, что делать. Он был загнан. Шах и мат его звездной системе, получающей автономию вместе с таким подарком, как фрусилаписы. Он ничего не знал об этом, а это крайне меняло все. Он прекрасно понимал, что военные его скорее всего предадут, а что потом?

– Наместник, мы как раз направляемся к комегелусу «Гермес». Если желаете, можете вместе с нами направиться к ним и обсудить условия дальнейшего партнерства с Фругис Силапис, – Мирэй пришла ему на помощь. – Пока вы официально не приняли автономию, можете воспользоваться флотом созвездия.

– Да, да. Разумеется, – наместник сжал губы.

Вернувшись на борт эсминца вместе с наместником Аолорума, Мирэй предложила тому средства для восстановления сил. Наместник сразу бросился в уборную. Желудок вывернуло наизнанку после телепортации с флагманского крейсера. Выпив средства по настоятельной рекомендации Мирэй и наконец-то придя в себя, наместник упал в кресло рядом с ней.

– Никогда не думал, что в этот скафандр влезут два человека, – наместник был действительно ошарашен.

– Он вместит и большее количество, – Мирэй улыбнулась. – Столько, сколько я смогу взять. Он растягивается под пассажиров.

– Ты знаешь, Мирэй, – он отрешенно посмотрел перед собой, – я не думал, что он ТАК быстро согласится и что будет вот ТАК.

– Но вы же хотели автономию? – с состраданием сказала Мирэй.

– Да, это да, – он вытянул перед собой руки. – Просто, понимаешь, в нашей звездной системе находится один из плазменных источников энергии созвездия, а Первый легионер относится ко мне так, как будто я никто.

– Вы хотели почувствовать силу власти, наместник? – Мирэй посмотрела на него.

– Да, – жалобно посмотрел он на нее. – А теперь я не знаю, что делать.

– Наместник, вы дважды близкий брат Первого легионера, – Мирэй посмотрела на него возмущенно. – Он вверил вам звездную систему с одним из плазменных источников энергии созвездия, как вы сами правильно отметили. Это крайняя форма доверия, и о какой власти вы еще думали?

– Но сейчас-то он отдал его фрусилаписам, – в отчаянии посмотрел он на нее.

– Он дал, он взял, – спокойно ответила Мирэй. – У него же было предложение и к вам, разумеется.

– А какое, ты не знаешь? – с мольбой посмотрел он на нее.

– Нет, – поджала она губы. – В такие вопросы он меня не посвящает.

– А не подскажешь, как мне теперь поступить? – наместник стал перебирать руками перед собой. – Я, если честно, не знаю, как обговорить условия с фрусилаписами.

– Поговорите с Первым легионером. Объясните ему причину, по которой вы хотели автономию. Но только это надо сделать вам. Я не могу решать такие вопросы, это вне моей компетенции.

Наместник долго думал. Приняв решение, он спросил у Мирэй: «Я готов к нему на прием. К Первому легионеру. Надо снова лезть в скафандр?» Мирэй кивнула. «Хорошо, дай еще немного времени. Соберусь с силами», – наместник выдохнул и встал из кресла.

Мирэй вернулась на эсминец одна. Наместник остался дожидаться приема у Первого легионера. Не успела она снять скафандр как поступило новое сообщение от Первого легионера. Необходимо было отправиться на обитаемую планету третьей малой звезды созвездия Лиги, чтобы официально открыть и присутствовать на мероприятии, связанном с экспериментом по запуску жизни на второй планете этой звездной системы. Событие действительно важное для жизни созвездия. Мирэй телепортировалась во дворец Тинуксена – планеты третьей малой звезды. Наместник Тинуксена поклонился Мирэй. Она сразу попросила проводить ее в свои личные покои дворца. Привратник наместника тут же выполнил приказ. Мирэй сняла скафандр телепортации, сполоснулась, приняла массу препаратов, восстанавливающих организм после перемещения, надела костюм прокуцера и дожидавшийся ее привратник проводил ее в Зал совета Тинуксена.

Уже после официального открытия эксперимента, сидя за торжественным столом, Мирэй наклонилась к наместнику Тинуксена и шепотом спросила: «Когда планируется первое заселение? Ну так, ориентировочно». Он в раздумье помотал головой и еще тише, чем она, ответил: «Сложно сказать… много разных факторов. Плюс нам нужен Ленни с его детородной махиной, а он в плену». Мирэй подумала о наместнике Аолорума и понимающе кивнула.

Вернувшись на эсминец, Мирэй традиционно приняла средства после телепортации, горячий душ и снова села перед иллюминатором. Они приближались к звездной системе. Мирэй снова погрузилась в информацию о фрусилаписах. Первый легионер, на удивление, ее не беспокоил. Узнав все, что было нужно, Мирэй отдала приказ на бросок вспышки. Какое-то время ушло на подготовку, разгонку и, в итоге, эсминец, загудев, скрылся в звездной дали. Достигнув цели назначения, Мирэй отдала приказ не стыковаться и не приближаться к комегелусу. «Развернуть эсминец и приготовиться к броску?» – уточнил капитан. «Не надо, – ответила Мирэй. – Они быстрее нас. А так хотя бы будут думать, возможно, что мы ничего не замышляем. Я перемещусь на комегелус в скафандре». Не зная, как будут разворачиваться обстоятельства переговоров, Мирэй взяла несколько видов оружия.

Оказавшись в «Гермесе», она впервые столкнулась с тем, что комегелус одновременно и абсолютно ледяной, и максимально горячий. Она решила не принимать никаких средств, так как перемещение было крайне минимальным по сравнению с обычными. Она посмотрела на датчики. Данные менялись мгновенно, не фиксируясь на каком-то значении. Место, где она находилась, скорее всего, было залом приема, но больше походило на тюрьму. Гигантская каменная пещера с куполообразным потолком. Ни приборов, ни механизмов, ни иллюминаторов, ничего. Просто ледяная пещера с горячим полом. Освещение было приглушенное. Можно даже было сказать, что освещение создавалось за счет отраженного света от различных горных пород. Изначальным источником света были небольшие вмонтированные фонари. В зал влетело три небольших фрусилаписа, один из которых сказал ей, если можно так выразиться, чтобы она следовала за ними. Мирэй двинулась за ними и обнаружила, что из зала-пещеры есть несколько выходов, которые она не сразу заметила. Несмотря на непривычную обстановку, она была абсолютно спокойна. За период выполнения поручений Первого легионера в каких местах ей только не пришлось побывать. Она шла какими-то крутыми и извилистыми тоннелями, пока не вышла в еще один зал, напоминавший первый. Здесь в пространстве парил огромный фрусилапис, а рядом с ним таких же размеров каменный шар.

– Я Мирэй Нунтиудос, прокуратор-кадуцер созвездия Лиги, полный представитель Первого легионера созвездия, – сказала она, глядя попеременно на обоих: то на фрусилаписа, то на каменный шар.

– Я глава Фругис Силапис, а это каменное изваяние – наш страж.

Мирэй закивала больше в знак уважения. В этот момент поступило сообщение от Первого легионера. Она его прослушала, а фрусилапис продолжил: «Я вижу, вы скептически отнеслись к нашему стражу. Он не в обиде. Я надеюсь, ему не придется показывать всю свою мощь для того, чтобы вы оценили его по достоинству». В прослушанном сообщении Первый легионер просил выполнить его личную просьбу. Необходимо было решить проблему личного характера, уладить семейный спор его близкой сестры и ее мужа, чтобы не допустить скандала в верхах. Мирэй отправила Первому легионеру короткий ответ, что она на основном задании.

– Я нисколько не сомневаюсь в мощи вашего стража, с учетом того, что я никак не могу понять причины, по которым в вашей обители и крайне холодно, и крайне горячо. Видимо, в этом причина того, что комегелус – самый быстрый объект в этой части Вселенной? Разность температур.

– Самый быстрый по всей Вселенной, – бодро сказал фрусилапис. – И да, в том от части секрет нашей быстроты, но я так понимаю, вы прибыли обсуждать не наш комегелус, а чтобы сообщить решение Первого легионера?

– Что да, то да, но сначала я хотела бы видеть канцлера Итра-Гамйона живым и невредимым, его крейсер и команду крейсера.

– Насчет первого и второго это без проблем, а вот с третьим проблематично.

– Команда отпущена домой?

– Что? Нет! Как отпущена? Мы ее заморозили. До костей. Канцлер был слишком резок с ответом на наше предложение и мы преподнесли ему небольшой урок.

– И кто же возместит их семьям утрату?

– Не знаю. Возможно, канцлер.

– Не знаю, не знаю. Мы не рассматривали ситуацию по всезвездному соглашению в таком свете. Вы немного поспешили, погорячились, так сказать. А такие соглашения лучше заключать с холодным рассудком.

– Именно так и будет.

– Надо подумать, НО… я желаю увидеть канцлера и крейсер. Команда, я так понимаю, в нем?

– Да, да, конечно. И да…, конечно. Следуйте за мной.

Мирэй пошла за большим фрусилаписом, за ней парил каменный шар. Задача по спасению команды отпала сама собой. Они проследовали еще несколькими переходами, но Мирэй запомнила все повороты, на тот случай, если надо будет возвращаться одной. Они вышли к еще более огромному залу, в котором висел крейсер канцлера. Из зала не было прямых тоннелей, ведущих в космос. Во всяком случае, видимых. Был ли тоннель в нижней части зала, Мирэй не было видно. Они спустились к площадке перед крейсером. Здесь же, в отдельном, более-менее обогреваемом помещении, находился канцлер под присмотром двух фрусилаписов.

– Канцлер, мое почтение, – уважительно обратилась к нему Мирэй.

– О, прокуцер Нунтиудос, – канцлер неподдельно обрадовался и тяжело встал, – я рад вас видеть.

– Канцлер, вам не разрешают передвигаться? – не меняя тона, спросила Мирэй.

– От чего же? – канцлер поднял брови. – Только куда тут ходить?

– Хорошо, – она повернулась к главному фрусилапису, – я хочу вместе с канцлером пройти в отдельные помещения крейсера, чтобы удостовериться в сохранности отдельных объектов. Без сопровождения. Это возможно?

Главный фрусилапис молчал, и Мирэй продолжила.

– Это входит в интересы созвездия и не относится к предмету всезвездного соглашения. Как вы понимаете, деваться нам отсюда некуда.

– Хорошо.

Мирэй и канцлера доставили на передвижной каменной платформе к крейсеру, и она увидела, что снизу также отсутствует тоннель в открытый космос. В крейсере они передвигались, как правило, по системе лифтов. Мирэй попросила канцлера отвести ее к объекту, так ценному для Первого легионера. Когда они дошли до заветного хранилища, и канцлер преодолел несколько степеней защиты, Мирэй вся пришла в возбуждение, и сердце ее учащенно забилось, когда они вошли в небольшое яркое помещение. В центре стоял белый четырехгранный каменный монумент, высотой чуть больше человека. Все грани были одинаковы по размерам. Верхнюю часть монумента украшала высеченная в этой же колонне голова мужчины с роскошной бородой. Мирэй взглянула на канцлера, хотя и знала, что высеченная голова фактически копия его головы. Нижнюю часть монумента обрамляло каменное кольцо. Создавалось впечатление, что он покоится на нем. Мирэй хотела прикоснуться к нему, но канцлер схватил ее за руку. Она посмотрела на Ленни, закрыла глаза и помотала головой.

– Канцлер, быстро хватайте монумент и ко мне, – Мирэй расстегнула скафандр.

– Уверены? – канцлер испуганно на нее взглянул.

– Да.

Ленни взял двумя руками монумент, как будто он ничего не весил, и подошел к Мирэй. Скафандр уже был расстегнут. Канцлер повернулся к Мирэй спиной и сделал шаг к ней в скафандр. Он тут же растянулся. По мере того, как канцлер все больше залазил в скафандр, тем больше растягивался сам скафандр, пока полностью не поглотил Ленни вместе с монументом, который тот обнял. Мирэй застегнула скафандр, выбрала на пульте координаты назначения и нажала на кнопку телепортации. Мгновенно все помещение комнаты оказалось заполнено цельным прозрачным куском льда, как будто в него залили воду, а затем заморозили ее. Скафандр с Мирэй, канцлером и монументом оказались скованными в этом льду.

– Как нехорошо обманывать, – ко входу в помещение подлетел главный фрусилапсис. – Вас что, родители не учили этому?

– Как нехорошо подсматривать, – ответила Мирэй. – Я так понимаю, родители тоже не учили вас?

Голос ее звучал слегка приглушенно из-за сковывающего со всех сторон льда.

– Крайне остроумно, прокуцер Нунтиудос. А теперь хочу увидеть или услышать ответ Первого легионера, – тон фрусилаписа был всегда одинаковый, вне зависимости от того, что он говорил.

– В таком состоянии это сложно сделать, вы не находите? – Мирэй была абсолютно спокойна.

Перед помещением появились еще два шарообразных объекта, чуть больше обычных фрусилаписов. Они напоминали черные мохнатые шары, ворсинки которых постоянно извивались. Мгновенно из помещения исчез лед, и каждый из черных шаров молниеносно запустил в Мирэй тонкие извивающиеся ворсинки, которые, как плетки, обвили ее запястья, не давая возможности нажать на кнопку телепортации. В этот момент от Первого легионера поступило сообщение, которое автоматически воспроизвелось через динамик, встроенный в ухо Мирэй. Первый легионер, судя по голосу, был в бешенстве. Он проорал, что наместник Аолорума, после тяжелого разговора для обеих сторон, сообщил ему, что принимает одобрение на предоставление его звездной системе автономного управления и готов встретиться с фрусилаписами для обсуждения вопроса об использовании плазменного источника энергии в уже ЕГО звездной системе.

Все бы ничего, но был маленький нюанс. Документ на предоставление автономии был лишь игрой в расчете на то, что наместник испугается вести переговоры с фрусилаписами, с учетом предоставления его военным подразделениям возможности примкнуть обратно к якобы созвездию Ястреба, и наместник сам откажется от автономии. И он был готов отказаться. Об этом Мирэй знала точно, исходя из того, как и что говорил ей наместник. Он был готов отказаться и просить у Первого легионера прощения, но так, чтобы это не выглядело как трусость. Он хотел сохранить лицо, и ему надо было только подыграть. Первый же легионер, как предположила Мирэй, решил показать перед наместником, кто есть кто, и унизить его за трусость. Гордыня одного породила гордыню другого, и наместник пошел на принцип, который мог стоить ему всего, если бы Первый легионер действительно предоставлял автономию его звездной системе. Но этого у него и в мыслях не было. А вот озвученное одобрение, подписанное Первым легионером, услышали и увидели все полномочные лица Аолорума. И теперь, в случае признания Первым легионером, что это всего лишь блеф, лицо терял уже он, а не наместник и тем более не Мирэй.

Первый легионер проорал, чтобы она немедленно явилась, забирала наместника Аолорума и любыми способами решала проблему, которую она породила. Мирэй была в бешенстве, ведь проблему породил Первый легионер из-за своей гордыни, надменности и прямолинейной твердолобости. Она, она одна, справлялась с массой поручаемых ей заданий. Она устраняла все проблемы, решала все задачи, выполняла все поручения, которые перед ней ставил Первый легионер. При чем устраняла, решала и выполняла одновременно сразу несколько проблем, задач и поручений. Она вымоталась так, как ни один подчиненный Первого легионера, и ни разу, ни разу она не обмолвилась об этом. Она была опустошена, она была без сил. Все, что требовалось, это чтобы Первый легионер доводил до конца все так, как ОНА спланировала, не отступая ни на шаг от ее варианта игры и планов. Ей доставляло удовольствие лицезреть собственный успех ее тонких расчетов. Но Первый легионер периодически портил все, и даже тогда она выходила сухой из воды и выводила сухим его. Но сейчас у нее кончились силы, с учетом крайне щекотливой ситуации, в которой она оказалась.

– Вы знаете, Первый легионер уже не смог бы заключить с вами всезвездное соглашение по плазменному источнику энергии. С учетом ваших требований и действий он решил предоставить автономию звездной системе, в которой находится данный источник, чтобы вы решали соответствующий вопрос с наместником Аолорума – планета той системы, в которой находится интересующий вас источник.

– Какой в этом смысл?

– Смысл в том, что они выкачают большую часть энергии в другой энергонакопляемый объект и скажут, что звездная система исключена из созвездия Лиги.

– Доказательства, – потребовал фрусилапис.

– Мне надо, чтобы хоть одна рука была свободна, и я запущу проекцию одобрения Первого легионера на предоставление автономии соответствующей звездной системе.

– Вы сможете это сделать. Если обманете еще раз… вы пожалеете об этом.

Правая рука Мирэй была освобождена, и она воспроизвела одобрение на предоставление автономии. Фрусилапис какое-то время думал.

– Почему же вы решили сбежать, да еще с канцлером и этим монументом?

– Признаюсь честно, я испугалась. Не часто, но и такое со мной тоже бывает. Первый легионер поручил мне доставить вам это сообщение, потянув при этом время, чтобы они могли транзитно перекачать ее. Оказавшись здесь и увидев все это, я просто решила сбежать. К канцлеру я испытываю привязанность и поэтому хотела ему помочь. Монумент – это символ его личного статуса канцлера жизненной силы и энергии созвездия. Я понимаю, что мы целиком и полностью в вашей власти, но я могу доставить вам сюда наместника Аолорума, и вы можете начать с ним переговоры по пользованию трансимпульсной энергией плазменного источника в уже его звездной системе. У меня лишь единственная просьба, если вы позволите.

– Какая?

– Отпустить меня и канцлера. С учетом того, что он уже не уполномочен подписывать всезвездное соглашение относительно плазменного источника энергии, он фактически вам не нужен.

– Вы же говорите, что энергия будет выкачана из плазменного источника. Какой тогда смысл в наместнике, точнее в правителе Аолорума?

– Будет выкачана, если вы и дальше будете вести разговоры со мной, а не с правителем Аолорума. Я же должна была как можно дольше затянуть разговор с вами. Но говорю, просто испугалась.

– То есть энергия еще в источнике?

– Да.

– Хорошо. Но, чтобы вы точно вернулись с правителем Аолорума, я оставлю пока канцлера и его личный статус здесь. Вернетесь с правителем Аолорума, я отпущу вас. Признаюсь, такое честное признание в вашей трусости и возможность тем самым получить то, что я хочу, заслуживает снисхождения. Тем более, что вы еще не знаете, что ждет Первого легионера и его созвездие за попытку обмануть Фругис Силапис и, соответственно, что ждет вас. Но это уже ваши заботы.

– У Первого легионера самый мощный флот в этой части вселенной, – решил открыть рот канцлер, и Мирэй тут же поддала ему легко коленом под чашечку.

– Не сомневаюсь, и мы даже не стали бы связываться с Первым легионером и, естественно, не будем этого делать. Это сделает другой, а мне нужен правитель Аолорума. Сейчас вы узнаете, что такое скорость «Гермеса» и мощь Эксдефитона.

Запястье Мирэй снова схватила плетка черного шара, ее скафандр поднялся, и ее за руки вытянули из крейсера канцлера. По тоннелям эти два черных шара протащили их вслед за главным фрусилаписом и каменным шаром в зал, где она встретилась с ним. Стена раздвинулась, и их взору предстал бескрайний космос. Тут же пол подними разошелся, и Мирэй увидела огромные залежи льда. Они мгновенно воспламенились, и комегелус рванулся вперед. Шары, удерживающие своими плетями скафандр Мирэй, не дали ей врезаться в заднюю стенку пещеры. Буквально за считанные секунды они оказались в звездной системе Первого легионера. Мирэй даже не успела понять, как они переместились. Подобное она совершала только в своем скафандре, но ей потом требовались средства для восстановления сил.

«А теперь выход Эксдефитона, – сказал главный фрусилапис. – У вас есть возможность доставить мне правителя Аолорума, и … а дальше уже ваши заботы». Каменный шар вылетел из зала и буквально мгновенно оказался в космосе. Ровная каменная поверхность шара стала раскрываться, преобразовываться и увеличиваться в размерах. Одновременно он ринулся вперед на боевой флот в направлении планеты Первого легионера. Из каменного шара, как хвост, вытянулись еще несколько шаров. Изначальный шар превратился в голову дракона, каменную голову дракона. И этот змей, который постоянно увеличивался в размерах, начал крушить звездный флот.

«Вам самое время отправиться за правителем Аолорума, – обратился к Мирэй фрусилапис. – Он ничего мне не сделал, и я хочу заключить с ним соглашение, как того требуют законы Вселенной». Мирэй освободили руки, она расстегнула скафандр. Канцлер вышел вместе с монументом, и Мирэй исчезла с комегелуса. Через непродолжительное время она вернулась вместе с уже действительно правителем Аолорума. Гигантский каменный змей превратился в неимоверно огромного дракона, который уже шагал в космосе и разрушал не только звездный флот, но и планеты взмахами бесчисленного количества лап.

«А я думал, вы сбежите, прокуцер Нунтиудос», – сказал фрусилапис. «Как бы вы тогда заключили соглашение с правителем Аолорума? –ответила Мирэй. – И к тому же канцлер Ленни мне крайне дорог, как я и говорила». Правитель Аолорума корчился от недомогания после перемещения с Мирэй. Ей тоже было тяжело, так как она не приняла средств после обоих перемещений. С учетом ситуации у нее не было времени. Она быстро сказала канцлеру лезть к ней в скафандр. Он от ужаса наблюдаемого, что творится в космосе, чуть не забыл монумент, но Мирэй напомнила, и они мгновенно исчезли с комегелуса. Правитель Аолорума, не в состоянии что-либо сказать, лишь рукой показывал на монумент, который Мирэй и канцлер забрали с собой.

Мирэй Нунтиудос и Ленни Итра-Гамйон стояли на необитаемой и пока безжизненной планете в одном из дальних уголков вселенной. «Ленни, как вы понимаете, нет смысла возвращаться в систему Первого легионера. Эксдефитон не оставит там камня на камне. Эта планета теперь наша. Наша с вами. Сделайте то, что даст нам возможность начать здесь сначала».

Ленни подумал, кивнул головой, взял Мирэй за руки и положил ее ладони на монумент слева и справа. Своими руками он накрыл руки Мирэй и стал медленно водить ладонями Мирэй по монументу вверх и вниз. Круг в основании монумента засиял белым светом, который медленно поднимался вверх по мере того, как Ленни продолжал водить руками Мирэй по боковым граням монумента. Когда весь монумент засиял, из его головы начал струиться этот белый свет и через скафандр проникать в смертельную окружающую атмосферу, преобразуя ее в живую среду. Мирэй закрыла глаза. Впервые за долгое время она была счастлива. Технически она выполнила поручение Первого легионера, хоть и при помощи вновь испеченного правителя Аолорума. И самое важное – она была свободна. «Ленни, у нас с вами вся вечность, – сказала Мирэй, закрывая глаза. – Единственное – не сопротивляйтесь мне».

Холодные объятия Венеры

Фавария Эдан слышала, как приблизился корабль. Двигатели быстро смолкли. Джеро Каман, покинув звездолет, попал под соляные капли дождя и пробежал по платформе, плавно раскачивающейся на океане углекислоты, до прозрачных выпуклых дверей, ведущих в буфер между окружающей средой и техническим отсеком. Он нажал на кнопку, двери разомкнулись на две части и скрылись в корпусе здания. В буфере он нажал еще одну кнопку, двери сомкнулись и тут же открылись двери, ведущие в технический отсек. Смыв со скафандра остатки едкой жидкости, он зашел в следующее помещение, снял скафандр и прошел уже в жилую часть этой монументальной базы. О ней знали только он и Фавария. Она сидела на диване в молочно-белом халате, ткань которого полностью скрывала ее прекрасное тело.

– Ого, почему так официально? – ухмыльнулся Джеро. – Я и на работе измотался, и пока добрался, чуть не поседел. Хочется чего-нибудь легкого на тебе.

– Хочется чего-нибудь спокойного на себе, – холодно ответила Фавария.

– Ну-у, хорошо, – приподнял брови Джеро. – Надеюсь под халатиком только твое тело и больше ничего?

– Надейся, надейся, – Фавария медленно положила ногу на ногу и плавно накрыла полами халата слегка оголившуюся голень.

– Ты прямо крепость, – Джеро наигранно зарычал, согнув руки в локтях. – Готов брать тебя натиском.

– Остынь немного и так жарко, – Фавария смотрела на него спокойно.

– Понял, понял, – Джеро сделал безобидную гримасу. – А то я думал, с чего это волна поднялась? А это вот оно что. Фава бушует. Ну-у… Хоть накормишь?

– И спать уложу? – тон Фаварии не изменился. – Если останешься.

– Вот это другое дело, – бодро сказал Джеро. – Сначала только воды. Ты права, жарко.

– Стакан воды уже на столе. Переодевайся, я пока накрою, – Фавария встала, и абсолютно гладкая ткань халата заструилась волнами.

– Обожаю, когда ты вот такая заботливая, – улыбнулся Джеро.

Фавария бросила на него взгляд, подернутый высокомерием и, как обычно, слегка сверху вниз, и пошла в направлении столовой. Джеро сел за стол и стал наблюдать за ее плавными движениями. Она накрывала не спеша.

– Могу за тобой вечность наблюдать, – Джеро растянул улыбку на лице. – Ты так грациозна.

– От голода не умрешь за вечность? – Фавария не смотрела на него.

– Я тебя съем, – Джеро встал со стула, подошел к ней со спины и схватил за бедра.

Фавария спокойно развернулась, невозмутимо посмотрела на него и ответила: «Я предпочитаю гладковыбритых мужчин. Вы небриты. Побрейтесь пока, мужчина. Да и костюм, я видела, у вас помят. Побрейтесь пока». Она отвернулась, высвободилась из его объятий, слегка вильнув, и продолжила накрывать.

– Тонко, тонко. Ничего не скажешь, – Джеро вернулся на свое место. – Что тут сказать, жена улетела, гладить некому. Любовница ушла… В принципе, побрила.

– Ты поэтому мне встречу назначил сегодня, я так понимаю? – Фавария села за стол и приступила к еде.

– Отчасти да. Жена и в правду улетела. Любовница пока просто побрила, но надеюсь, не уйдет, – Джеро оторвался от еды, посмотрел на нее и расплылся в улыбке.

– Я-то с тобой, а вот ты со мной? – Фавария посмотрела на него. – Сколько мне еще ждать?

– Фава… – Джеро скривился. – Только не начинай опять. Ты же понимаешь… Это не так просто. Мы с ней сколько лет уже?

– И что? Что у вас общего? Детей нет… До сих пор.

– И слава богам, – Джеро закатил глаза.

– Почему? – Фавария заинтересовалась.

– Тогда я вообще не представляю, как бы я от нее ушел, – Джеро смотрел в свою тарелку.

– А сейчас ты представляешь? – тон ее был холоден. Ни нотки эмоций.

– Ну-у… пока из отца ее не вытянул еще все, что необходимо. И потом, нужен будет удобный момент …, – Джеро качал головой.

– И когда он наступит, этот удобный момент? – Фавария сжала скулы.

– Фава… ты припираешь меня к стене, – Джеро начал раздражаться.

– А что я должна делать? – она повысила тон. – Сидеть тут одной и ждать твоих вызовов, когда ты соблаговолишь прилететь, чтобы послушать о твоих делах, о том, как ты провернул еще одну межгалактическую сделку, как ты не любишь свою жену и вынужденно с ней спишь, бедненький наш мальчик, а потом удовлетворять твои желания и утром отпускать неизвестно на сколько? Мои годы тоже идут, и что я получу в конце? Одряхлевшее тело и одинокую старость. А я хочу тебя, семью с тобой и детей от тебя. И заметь, мне не важно твое состояние и положение, как тебе было важно состояние и положение ее отца. Ты уже финансово самостоятельный и гадко самодостаточный. Зачем тебе ее отец? Про нее можешь не говорить. Ты вышел замуж за его деньги и власть, вступив в союз с его дочерью.

– Фава … он мне еще нужен, – Джеро посмотрел на нее серьезно. – И даже не столько он, сколько стабильность моего положения, пока я с его дочерью. Обещаю, как только я пойму, что я свободен от его влияния, я уйду от нее.

– А ты уверен, что освободишься от его окружения, когда поймешь, что свободен от него? – Фавария вновь стала сдержанно-серьезной.

– Ты о чем? – выкатил глаза Джеро.

– Я о том, как ее отец попал в межгалактическое управление, – в ее голос добавились нотки жесткости. – Не так давно информация появилась. Я думаю, ты уже в курсе. Так вот, я о том, кто его окружает и о том, что ты сознательно связываешь себя с этими людьми.

– Да, была информация, что ее отец был связан с межзвездным пиратством, потом с захватом планет и все такое, – теперь уже Джеро смотрел на нее с возмущением. – Но официально это не подтвердилось, если ты не в курсе. А он вошел в межгалактическое управление, когда, помимо межзвездных войн, начались еще и конфликты внутри звездных систем. Планеты разрушали одну за другой. Да что там говорить, звезды взрывали. Он жил в такой период и выжил. Мы даже не вправе его ни обсуждать, ни осуждать.

– Знаешь что, Дже? – взгляд ее был полон гнева. – Мои родители, да и твои тоже, жили в этот период, между прочим. Однако они не нападали на звездолеты и не принимали участия в разрушении планет. Они просто выживали на планетах, никому не нужных, потому что кислорода там было, чтобы медленно задохнуться, пока оксигенные установки не выработают столько, что можно жить. И когда отец ходил из одного поселения в другое за новым запасом кислорода, он делал несколько вдохов воздуха из баллона, а потом открывал шлем и шел, пока не темнело в глазах, дыша местной атмосферой. Потом снова несколько вдохов из баллонов, и так шаг за шагом. Ну… ты, наверно, читал или слышал об этом в детстве у Бариса и Аркады из сводок с других планет. Хочу тебе сказать, это про нас и про мою семью.

Джеро промолчал. Возражать, да и вообще говорить сейчас было бессмысленно. Надо было помолчать, а потом сказать, что он ее любит и сделает все возможное и как можно скорее, чтобы они были вместе. Так он и поступил.

– Прости, что сорвалась, – Фавария промокнула тыльной стороной кисти влажные глаза. – Просто маму … да и отца вспомнила, когда его однажды принесли с очередной вылазки.

– И ты прости меня, Фав, – Джеро мягко сжал ее руку. – Я тебя очень люблю, и ты единственная, с кем я хочу быть. И пойми, то, что я делаю, я делаю и для нашего будущего, чтобы ни нам, ни нашим детям не пришлось, не дай боги, такое пережить. Я же тоже все это видел.

Фавария оставила еду, подошла к Джеро, обняла его и поцеловала.

– Я очень тебя люблю и очень хочу быть с тобой.

– Я тебя люблю, Фава, – он обнял ее в ответ и разделил с ней поцелуй.

– Пойми, я переживаю как раз и за тебя, и за нас, с учетом того, что ты работаешь с ее отцом и его окружением, – в ее глазах уже была тревога. – На сколько тебя в прошлый раз задержали?

– М-м-м… – Джеро закатил глаза.

– Надолго, – тревога подернулась нотками отчаяния. – Ты, наверно, уже забыл, как я переживала и места себе тут не находила. Растраты планетарного бюджета просто так не оставляют. Особенно если они выделены на межзвездные проекты. И тебя не оставят, пока ты с ними в этой сфере. А ты еще глубже хочешь залезть. Сначала я жду тебя, пока ты от жены вырвешься, а потом буду ждать, когда тебя из межзвездной тюрьмы выпустят?

– В прошлый раз да, они использовали меня, и ее отец мне прямо все разложил, как в сценарии, что за чем происходить будет, и про задержание тоже предупредил, – Джеро покивал головой.

– Я первый раз об этом слышу, – она округлила глаза. – И после этого ты еще будешь в нем сомневаться?

– Подожди, Фав. Подожди, – он поднял вверх указательный палец. Тогда задержали не меня одного. Но все разрешилось именно так, как ее отец мне разложил заранее. И тут ты права, только не растраты, а расходы планетарного бюджета в таких размерах, естественно, не могут оставить без внимания. И первая мысль, конечно же, которая пришла в голову контролерам, – это неоправданные изъятия средств. Но… все разрешилось.

– Это ты комиссии контролеров можешь доказывать, как все у вас обоснованно, – Фавария хитро смотрела ему в глаза. – Сколько ты тогда получил?

– Достаточно, чтобы позаботиться о нас, – он поцеловал ее и разомкнул объятия. – Ты лучше скажи, почему ты такая строгая была, когда я пришел? Не из-за того же, что я снова сказал, что сегодня смогу прилететь?

– Нет, конечно, – Фавария снова села на свое место. – Просто начальник сегодня извлек меня всю перед всеми.

– Что его на этот раз не устроило? – Джеро оживился, обрадовавшись, что разговор удалось перевести на другую тему.

– Он провел сегодня внеплановое совещание, и, естественно, мы там все как голограммы присутствовали и вместе с тем, понимаешь, видим друг друга. По моей линии один из сотрудников ошибку допустил. При оформлении одной из очередных сделок добавил лишний ноль к сумме сделки, и, как ты, наверно, догадываешься, был полный разнос. И ведь главное, все сразу выявили и устранили. Сотрудник эту сделку проводил в конце рабочего периода, понятно, там этих сделок у него уже сотнями прошло, и глаз, конечно, замылился. Но еще раз акцентирую внимание, сразу выявили и устранили. Но он меня перед всеми как начал отчитывать и на меня даже не смотрит. Я попыталась возразить, объяснив как раз, что все выявили своевременно, но он в мою сторону открытую ладонь выставил вот так, даже не посмотрев, и сказал: «Помолчите», а потом опять об одном и том же. И это перед всеми. У ряда подразделений такие же ошибки были и ничего. А мне это предъявил как то, что я не в состоянии организовать работу, неспособна ни подобрать сотрудников, ни научить, ни проконтролировать. Короче, вывернул меня всю.

– Это он к тебе неровно дышит, а сделать ничего не может. Как пристроиться к голограмме? – Джеро улыбнулся.

– Наверное, – Фавария насупилась. – Сказал, что они рассмотрят вопрос о моем физическом присутствии на торгах, раз я не в состоянии дистанционно организовать работу.

– Я же говорю, – Джеро засиял. – Он хочет тебя.

– Пусть сам себе поможет, – Фавария огрызнулась.

– Вот теперь я тебя узнаю, – рассмеялся Джеро. – Но ты же не собираешься менять характер присутствия, так? Да и вообще, сколько я тебе говорил, зачем тебе вообще работать. Сиди здесь, занимайся чем интересно.

– Ты издеваешься? – Фавария посмотрела на него претензионно. – Заниматься чем хочу здесь? Да если бы не работа, я бы тут свихнулась одна. Здесь же в окружении вообще никого, только этот соляной дождь, то меньше, то сильнее, как и мои слезы, и этот безбрежный океан. Понимаешь, я просто одна, а мне хочется, чтобы вокруг меня все крутилось. Без работы атмосфера тут на меня просто давит. Очень тяжело. Поэтому я и работаю там, где это можно, благо выбор большой. Но хочу сменить, конечно, особенно если так все и дальше пойдет.

– Но я надеюсь, также дистанционно? – Джеро напряженно посмотрел на нее.

– Дистанционно, дистанционно, – недовольно сказала Фавария. – Куда я отсюда? Даже вылететь не могу. Корабля нету. Ты же мне не оставил.

– Ты умеешь управлять звездолетом? – Джеро поднял брови. – Я не знал.

– Конечно, в женщине всегда должно оставаться что-то, чего мужчина не знает, чтобы он не потерял к ней интерес.

– Ну-у …, – Джеро поджал губу и закачал головой.

– Что значит ну-у? – она толкнула его рукой в плечо. – Но если серьезно, а что, если вдруг шторм? Что мне делать?

– Не беспокойся, – Джеро положил свою руку поверх ее. – Да, ветер тут постоянно, но база выдержит шторм, это предусмотрено конструкцией.

– База выдержит, а я? – Фавария ошеломленно посмотрела на Джеро. – В прошлый раз так штормило… Я думала, мне конец. Страху натерпелась. Жалко, тебя не было. Посмотрела, как бы ты смог со мной порезвиться?

– По стенам и потолку бы катались, – Джеро решил все перевести в шутку.

– Очень смешно, – слегка наигранно ответила Фавария и умоляюще продолжила. – Нет, правда, в чем сложность, чтобы у меня был свой космический корабль, небольшой, можно даже маленький, но скоростной. Даже если не работа, тут согласна, хотя бы просто выбраться на время из этого места.

– На маленьком через эту толщу грозовых облаков пробираться опасно. Неустойчив, – Джеро медленно кивал головой. – И потом, чем меньше ты будешь покидать это место, тем безопаснее для нас с тобой. И для тебя, кстати, тоже.

– Я вообще его не покидаю с того времени, как я с тобой, – Фавария пристально посмотрела на него.

– И заметь, тебя никто не беспокоит, – Джеро показал на нее пальцем.

– Кроме тебя, когда тебе нужно по делу или приспичит по хотелке, – Фавария так же показала на него пальцем. – И не могу сказать, что я рада, что меня никто не беспокоит.

– Я думаю, что ты все-таки рада, с учетом того, кто бы мог тебя беспокоить, исходя из сделок, которые нужны мне по делу и которые тебе по душе. Поэтому можешь даже не говорить, что тебе не важно мое состояние, – Джеро сказал это сухо, строго и эмоционально безразлично по отношению к ней, не сдержавшись от ее двуличия, что она довольна тем, что имеет благодаря ему, высказывая при этом претензии к методам его работы.

Фавария ничего не ответила, и помещение наполнила тишина между их взглядами. Джеро уже пожалел о последних словах.

Она анализировала ситуацию. Он поставил ей в упрек, что она рада тому имуществу, которое он регистрирует на нее, хотя и высказывает ему претензии относительно его работы. Да, она была довольна тем, что имеет по закону Галактики, хотя и не хотела мараться. Он, фактически, в лицо ей сказал, что она лицемерна. Она была рада тому, что он не сдержался и что она все это услышала. Вот его отношение к ней.

Если сейчас переключиться только на тему секса и начать с того, интересует ли его еще вопрос, есть на ней нижнее белье или нет, то это будет очень низкой игрой. Он считает это мгновенно, с учетом того, что он поставил ей в упрек. Она решила зайти по-иному к его срединной части тела, которая отключает мозг у большинства мужчин, а у Джеро – точно.

– Конечно, по душе, а ты как думал? – она театрально выдала возмущение и дальше продолжила в шутливой форме. – Единственное, что доставляет одинокой девушке удовольствие, это то, что ее мужчина заботится о ней. Как он сам говорил. И как я надеялась до этого момента. Но вот сейчас у меня зародилось подозрение, что я интересую тебя, мой милый, только потому, что ты можешь запихать в меня не только свои желания, но и свои интересы. Зарегистрировано на мне, но имущество-то твое.

Этой фразой толи обиды, толи фарса, она сделала ситуацию двойственной. С одной стороны, она выкрутилась от его претензий. С другой стороны – выставив его в таком свете, что он лишь использует ее, она довела ситуацию фактически до предела. Джеро понимал, что он сам виноват и от его дальнейших слов зависело развитие как ситуации сегодня, так и отношений в более длительной перспективе. «А ведь вроде бы только все наладилось», – подумал он.

– Фав, – он посмотрел на нее крайне серьезно. – Если женщина интересует мужчину, потому что он не просто может, но и хочет запихать в нее свои желания и интересы, значит, она та, с кем он хочет быть.

– Дже, пойми меня тоже… Мы, конечно, снова возвращаемся на тему моих страхов относительно нас, – она махнула рукой. – Хотя давай лучше не начинать снова, а то опять только все испортим.

– Фав…, – он в очередной раз взял ее руку в свою и был очень мягок и чуток в словах, – если ты думаешь, что нужна мне только для периодических утех и регистрации всего, что я приобрел, пока работаю в межзвездной службе, то уверяю тебя, ты ошибаешься. Неужели ты думаешь, что я стал бы рисковать таким состоянием, пусть и незаконно нажитым, если бы не был уверен в тебе? Зачем мне все регистрировать на тебя, если я не вижу будущего с тобой? Я хочу быть с тобой до конца, и мне кажется, мы уже это обсудили и решили.

Она ответила не сразу. Посмотрев на него взглядом, полным отчаяния, она закивала и в конце концов произнесла тихое: «Да». Потом сказала еще раз и еще раз «Да» и позвала его к себе. Он подошел и обнял ее. Она обняла его, поцеловала и шепнула на ухо: «Ты все еще надеешься, что под халатом только мое тело и больше ничего?» Он посмотрел на нее. В его взгляде засиял азарт и в ответ он прошептал: «Да». «Ты можешь проверить это прямо здесь, на кухонном столе», – сказала она и легко укусила за мочку уха.

– А посуда?

– Сдвинь ее. Или бросай на пол, роботы уберут.

Джеро потерял голову.

Он уснул мгновенно, а она села в кровати, и мысли, которые все больше и сильнее овладевали ею, снова посетили ее. Она хотела верить ему, что он хочет быть с ней, что он порвет с женой и придет к ней. Иного варианта у нее не оставалось. Согласившись на ту роль, в которой она сейчас находилась, она обрекла себя на длительное одиночество и мучительное ожидание. И что ей оставалось, как не верить. С другой стороны, она здраво оценивала, что имущество, которое он регистрировал на нее, он утаивал от всех, включая свою жену и ее отца. И как же он тогда вступит в законную связь с ней, без перевода всего имущества на другое лицо? На другую женщину. И как он, в принципе, собирается вступить с ней в законную связь, не желая порывать с тем бизнесом, который он устроил на межзвездной службе? Продолжая так работать, ему будет нужен отец его жены, а значит, он не сможет порвать с ним и, соответственно, не сможет уйти от нее. Если бы он хотел оставить жену и связать свою жизнь только с ней, он бы уже давно это сделал. Его слова, что ему нужно освободиться от ее отца, не очень-то внушали ей доверие. «Он освободится от него, когда тот умрет или одряхлеет настолько, что уже не будет представлять реальной силы», – размышляла она. Рациональные рассуждения все больше и больше убеждали Фаварию, что он обманывает ее и использует. А в таком случае настанет момент, когда он попросит… нет, потребует, чтобы она зарегистрировала все имущество на другого человека. И вот тогда она окажется одинокой, старой, и он выбросит ее не только из своей жизни, но и с этой базы. Она боялась этих мыслей, и, конечно же, ей проще было скрыться за надеждой, что он будет с ней. Просто так было проще. Так не приходилось принимать конкретных действий. А принимать их было необходимо. Рассудком она это понимала. Но что делать, она не знала и не представляла. Базу стало покачивать чуть сильнее. Вновь поднялась волна. Океан, как и она, был неспокоен. Фавария уснула с тревожным сердцем и тяжелыми мыслями.

Утром она проснулась первая и пошла в душ. Когда она вышла, Джеро уже встал и набирал текст на портативном передатчике. Увидев ее, он отложил передатчик в сторону и улыбнулся.

– Обожаю, когда ты из душа еще вся мокрая, – он закусил верхнюю губу. – Можешь сбросить халат и приготовить нам завтрак?

– Могу, – ответила Фавария и пошла в столовую. – Приготовить нам завтрак.

– Ах ты, – Джеро поморщился. – Ладно, я в душ.

Фавария включила все необходимое для подогрева еды и пошла к кровати, чтобы включить режим ее заправки. Присев, она посмотрела в большое стекло иллюминатора на бушующий ливень. На передатчик Джеро пришло сообщение. Экран засветился, и она успела прочитать всплывшее сообщение от некоего Ремтоса: «Хорошо, узнаю живы ли у нее родители. Грудь у нее «Ого». Класс».

Ее окатило холодным потом. В глазах помутнело. Ей стало дурно. Джеро мылся, и она успела взять себя в руки и сосредоточиться. «А вот и доказательства», – подумала Фавария. Когда она встретилась с Джеро, ее мать уже умерла. И грудь у нее была, да и остается пока «ого-го» и сама она вся остается пока конфеткой. Фавария поняла, что он стал искать или уже нашел нового собственника для его фактического имущества.

Действовать надо было быстро и незамедлительно. Никто не знал об этом месте, кроме нее и него. Никто не прилетал сюда. Это было только их место, место любовников и дельцов. Место, неспокойное в отношениях, как океан, на котором находилась база их уединения, скрытая от посторонних взглядов толщей мрачных облаков и оплакиваемое, как слезами, соляным дождем.

Она оставила кровать не заправленной и быстро пошла в столовую. Когда Джеро вышел из душа, она накрыла, как обычно. «Действительно, роботы все убрали, как будто ничего и не было, – он посмотрел на пол, сведя брови домиком, – или это ты полночи убирала»? Фавария явно наигранно посмотрела на него пренебрежительно. «Понял, понял, – Джеро рассмеялся. – Молчу. Готов искупить вину в любой форме». Он принялся быстро за еду. Фавария пристально смотрела на него. Он продолжал есть, периодически бросая на нее взгляд. Она продолжала смотреть на него молча.

– Ты чего? – не выдержал он в конце концов.

– Возьми меня в буфере напротив дверей. Сзади.

– Сейчас?!

– Да, животное! Хочу смотреть на дождь и чувствовать тебя.

– Дай хоть доесть.

– Потом доешь. Сначала искупи свою вину, плохиш.

Фавария встала из-за стола, скинула с себя халат, бросила его на пол, развела плечи, слегка приоткрыла рот, сделала взгляд томным, еле заметно подмигнула и пошла к выходу босиком, грациозно виляя бедрами.

«Твоюж-то», – не удержался Джеро, вскочил со стула и побежал за Фаварией. Она открыла все двери, подошла к прозрачной выпуклой двери, ведущей наружу, оперлась о нее руками, расставила ноги по шире и прогнулась в пояснице. Джеро схватил ее за бедра.

Она смотрела на соляной дождь. Сегодня утром он был особенно сильным, буквально шквальным. Но, как и всегда, не все капли кислоты долетали до платформы. Большая часть из них испарялась, не касаясь поверхности, на уровне от головы до груди человека. И только небольшая часть падала, оставляя едкие брызги на кислотоустойчивом покрытии. Со временем и они испарялись. Но сегодня был просто соляной ливень. Зрелище было завораживающее. Она посмотрела наверх. Дождь барабанил сверху по двери. «Дже, посмотри наверх. Какая красота», – сказала она. «Фав…, ты еще более взбалмошная … чем я думал», – выдыхал он слова. «Я знаю», – ответила она. Фавария посмотрела туда, где должен был быть горизонт. Его не было видно. Перед ней была только стена соляного дождя. Она смотрела на него, и соленые слезы скопились у нее в глазах. Джеро проорался и, когда закончил, выдохнул. «Фав, ты не перестаешь меня удивлять, – он еще раз выдохнул. – Я тебя люблю». Она сомкнула веки, скупые соленые слезы едкими каплями стекли по ее щекам.

Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. «Ты чего?» – удивился он. Она обняла его, поцеловала и развернула спиной к дверям. «Я тебя люблю, Дже», – ответила она, страстно поцеловав.

Он обмяк. Она резко ударила его коленом в пах. Он упал на пол. Она тут же вышла в технический отсек и нажала на кнопку пульта. Выпуклые прозрачные двери разомкнулись. Двери, ведущие в технический отсек, закрылись. В них были большие прозрачные вставки.

Она видела, как Джеро корчится на полу. И на этот пол начали падать капли дождя. Джеро было больно от ее удара, но он начал орать, когда они касались его тела. Не все капли долетали до него. Но там, куда они падали, сразу начиналась реакция. Фавария нажала еще на одну кнопку. Джеро, превозмогая все, дополз до двери, ведущей в технический отсек. Ему надо было подняться, чтобы нажать на кнопку пульта с его стороны. И чем больше он вставал, тем больше капель касалось его тела. Он заорал и быстро встал. Нажал, но двери в технический отсек остались неподвижны. Он еще и еще раз ударил по пульту. Безрезультатно. Фавария заблокировала изнутри открытие дверей в технический отсек.

Джеро орал от боли и орал на нее. Он снова лег на платформу. Масса угроз и проклятий вырывались из него. Фавария смотрела на то, как все больше и больше капель дождя покрывали его кожу. Джеро пополз по мокрой платформе к звездолету. Сначала он полз быстро, но лужицы снизу и капли сверху делали свое дело. Телом он вытирал следы дождя на платформе. Она не слышала его криков, но знала о них. Джеро встал и попытался добежать, но шквальный дождь тут же покрыл его голову, плечи и грудь. Он рухнул, и какое-то время она понимала, что он просто вопит, не в состоянии сделать ни одного движения. Он повернул голову в сторону дверей. Возможно, он еще смотрел на нее. Она смотрела на него и не смогла сдержать слез. Он медленно полз в сторону звездолета, пока боль не остановила его и не скрючила в агонии. Фавария уже не узнавала в том теле, которое лежало на платформе, Джеро.

Его скафандр был в помещении базы. Его звездолет покоился на платформе. Она поняла, что смотреть больше не на что. Дождь еще будет идти долго. Она хотела просто посидеть в тишине. Об этом месте теперь знала только она.

Марс не атакует

Затаив дыхание, Оскар Дайчи медленно отворил незапертую дверь. Когда ее нижний край уперся во что-то, преграждающее движение, издавая неприятный, до мурашек, скрежет, Оскар сморщил лицо и услышал пульс в висках. Он замер. Ладонь машинально легла на рукоятку пистолета. Из помещения не донеслось ни звука. Тихо выдохнув и сглотнув, он вновь слегка толкнул дверь. Тот же скрежет о пол. В левой руке уже был сжат пистолет, снятый с предохранителя. Напарник Оскара, уже давно сжимавший пистолет обеими руками, заметно нервничал. Оскар был сосредоточен и готов к атаке. Дверной проем был полностью свободен. Все та же тишина в помещении.

Контролер порядка Оскар Дайчи делал очередной шаг на территорию, где беспорядок мог оставить свой след. В его практике когда-то это было так, а когда-то – ложный вызов. Оглядев стены прихожей и коридора, он понял, что сейчас это точно не последнее. Везде на стенах были алые потеки … конечно же, крови. Трое штурмовиков, следовавшие за напарником Оскара, проклинали руководителя этой операции за отступление от правил, которое ему ничем не грозило. Оскар сам хотел почувствовать закипающий адреналин и, при возможности, сжечь его в выпущенных зарядах.

Оскар продвигался вперед, напарник уступил место штурмовикам, в мгновение ока растекающимся по комнатам и тут же разочарованно смыкающимся, но не теряющим надежды. Ни одной стены без багровых потеков. Через какие-то секунды секрет представляли лишь две комнаты. Все поставили на последнюю и сглотнули в предвкушении. И тут же все обомлели от неожиданности. В предпоследней комнате за столом мирно сидела ЖЕНЩИНА, без эмоций посмотрев на первого вошедшего, на Оскара. Тот даже остолбенел. Следы крови медленно сворачивались на сухих стенах. Штурмовики бросились в последнее помещение. Последовавшая за этим тишина поставила точку на возможном расходе боевых зарядов.

Штурмовики хотели было взять в полукруг застигнутую, наставив на нее голодные стволы, но Оскар поднял руки и приказал прекратить. Командир штурмового отряда проскрежетал зубами, но жестом подтвердил отданный приказ, оставив своих людей в помещении. Оскар понимал и не возражал. Во имя возможной опасности. Атакующие могли скрываться в стенах, как уже когда-то было. Да и женщина была слишком спокойна в этом ящике крови. Оскар быстро и профессионально-щепетильно окинул взглядом помещение.

«Бригаду специалистов и зонального инспектора сюда, – щелкнув пальцами, отдал приказ напарнику Оскар. – БЫСТРО». Тот мигом выполнил его. Зональный инспектор появился практически сразу же.

– Известно, кто заселяет это помещение? – обратился к нему Оскар, не отрывая пристального взгляда от женщины.

– Да. Некая Априккия Тусон, – ответил тот, пролистав данные на дисплее.

– Как? – с кислым лицом переспросил Оскар.

– Априккия Тусон, – медленно и неуверенно повторил инспектор, еще раз сверившись с данными.

– Априккия? – на этот раз Оскар сделал театрально удивленное лицо. – И как ее в детстве мама называла? Ну-у… или кто ее там так назвал?

Вопросы не подразумевали ответов. Все были крайне напряжены.

– А это кто такая? – Оскар ткнул пальцем в сидевшую за столом женщину.

– Не знаю, – слегка помотал головой инспектор. – За все время ни она, ни это помещение в область моих полномочий не попадали.

– Ну а теперь попали! – ураганно пробасил Оскар. – Так, узнать все об этом помещении и о том, что здесь творилось до сигнала. В первоочередном порядке затребовать все данные на эту Тусон. Вывернуть все из всех соседей, данные с регистраторов просмотреть, затребовать идентификаторы всех, кто входил и выходил за двадцать восходов. Если идентификаторы лиц не от здесь проживающих, найти людей и уточнить, что им тут надо было. Да, затребовать всю исходящую и входящую информацию во все здешние помещения. Обобщить и выжимку мне.

Инспектор молча кивнул и исчез. А помещение уже заполнили приборы и реактивы специалистов.

– Все традиционно, – обратился Оскар к бригадиру специалистов, – ее просканировать, помещение на все возможные следы просканировать и сделать его копию … масштаб … один к одному. Копии сразу надзирателю и в департамент контроля порядка. И вот еще что… рассчитайте-ка объем того, в чем тут все стены…Это же кровь?

– Да, кровь… человеческая, – сухо ответил бригадир. – Экспресс-тест уже готов.

– Хорошо … ну-у, в смысле вы поняли, – Оскар покрутил пальцем в воздухе, на что бригадир кивнул. – Рассчитайте объем крови, исходя из ее фрагментов на стенах. Гены проверить, все найденные следы рук тоже прогнать. С этой снять отпечатки пальцев и тоже проверить.

– Это да. Проверить ее по базам сможем только в департаменте, – сухо ответил бригадир.

– Что, опять всё урезали? – Оскар злобно посмотрел на того.

Бригадир лишь с меланхоличным лицом закивал головой, на что Оскар ответил коротко и емко: «Сволочи».

Он взял стул, поставил его напротив женщины по другую сторону стола и стал рассуждать вслух, загибая пальцы на каждом произнесенном аргументе: «Кровь какого человека разбрызгана на стенах, мы сможем узнать только в департаменте. Следы пальцев рук людей, побывавших в этом помещении, мы тоже узнаем только в департаменте. Ну и вашу личность мы тоже установим только там, чтобы боги побрали этих бюрократов». Говоря это, Оскар ни разу не посмотрел на женщину, а затем неожиданно резко взметнул на нее взор: «Как вы понимаете, ни ваши показания и тем более какое бы то ни было признание меня не интересуют, поскольку вы все равно задержаны, пока не будут установлены все обстоятельства, но если хотите, можете ускорить разрешение вашей участи». Оскар посмотрел на нее вопросительно, разведя перед ней ладони. Та задумалась, сжала губы, слегка клюнула подбородком вперед и тихо ответила: «Да тут, в общем-то, не о чем говорить».

Оскар опустил голову, покивал, сложив перед собой ладони в замок, затем встал, обошел женщину, достал штатный парализатор и молниеносно приставил к ее затылку. Та без сознания рухнула на стол. Штурмовики опустили стволы. «Составь акт и в департамент ее», – щелкнув пальцами обратился он к напарнику.

– Терон, что скажешь? – обратился он к командиру штурмового отряда.

– Помещение без сюрпризов, – ответил тот.

– Ребята, спасибо вам за помощь, но, к сожалению… и моему тоже, всё прошло подозрительно гладко, – абсолютно серьезно сказал Оскар, посмотрев на штурмовиков.

– Ты же знаешь, я сам за разрешение ситуации на месте, – он напряженно посмотрел на командира штурмового отряда, – а тут уж всё слишком спокойно.

– Ну да, с тел спросили бы только боги, – ухмыльнулся в ответ тот, – а теперь это твоя головная боль… Удачи, Оскар.

Терон Мэкья отдал приказ покинуть помещение. Штурмовой отряд абсолютно тихо оставил помещение. Напарник Оскара укладывал бессознательное тело задержанной на дистанционно управляемую платформу, приковывая ее к ней. В этот момент в комнату зашел бригадир специалистов: «Оскар, конечно, мы все проверим еще раз в лаборатории, но по предварительным расчетам тут на стенах объем крови одного взрослого человека». «Еще и труп искать», – Оскар помассировал пальцами закрытые веки. «Вам ещё долго?» – он посмотрел на бригадира. «Мы еще останемся», – ответил тот, возвращаясь к работе. «Ладно, мы в департамент, – Оскар недовольно зашагал к выходу и крикнул на прощанье, не дожидаясь и не рассчитывая на ответ. – Как что будет, сразу информируй».

Зайдя в кабинет, напарник Оскара обратил внимание, что тот сосредоточен на пустоте уныло-багрового пейзажа. Оскар не повернулся.

– Слышал доклад разведки относительно ауткастов? – напряженность Оскара была очевидна.

– Да-а. Это уже не та кучка неудачников, которых отправляли сюда, чтобы не разлагали наше общество, – напарник в очередной раз устало поднял брови.

– Неудачников? – Оскар не изменил позы. – Такими их видит большинство, даже не представляя всей мощи разрушительного воздействия их невезения. Они не взрывали, не атаковали, не сжигали. Они действовали деликатнее, а проникали глубже – в нравственность… И разрушали ее.

– Может, как раз на фоне их поведения, наши действия и воспринимаются крайне агрессивными и вызывают лишь сочувствие к ним со стороны всех остальных?

– А ты видишь другой способ решить эту ситуацию? – Оскар повернулся к нему. – Как ты представляешь себе остановить распространение этой заразы? Вежливым обращением: «Пожалуйста, уезжайте, на вас же смотрят дети?»

Напарник лишь молча сжал губы.

– Лучшее, что ты сможешь получить в ответ, это: «Мы не виноваты в том, что мы такие».

Взгляд напарника наполнился состраданием, он хотел было что-то сказать Оскару, но, посмотрев на него, передумал. Тот сжал зубы и повернулся к окну. «Из лаборатории есть данные?» – спросил он сухо.

– По этой задержанной, из помещения Априккии Тусон, данных по сканированию пока еще нет. Какая-то ошибка, еще раз перепроверяют. Но поступили данные по генетике на кровь из ее помещения. Она некоего Тикриуса Покаяна. Рожден здесь. Родители Юрфакит и Фипкитта Покаян. Ее фамилия до союза с мужчиной – Артюрок. Межпланетарные переселенцы. Тикриус их единственный ребенок. Юрфакит …

– Подожди, – Оскар сделал «кислое» лицо и поднял руку, после чего вытянул ее. – О боги, что за имена. Дай-ка сюда.

Напарник протянул ему визуализированный отчет. Тот вчитался и вернул его обратно. Встав, он какое-то время походил по помещению, а затем, прищелкнув пальцами, стал размышлять вслух: «Итак, ни он, ни родители за нетерпимость к порядку не привлекались. Но… сына трижды задерживали за искусственное самоодурманивание. Родители расторгли союз, когда ему было семнадцать лет, и его оставили у матери, несмотря на то что отец занимал приличное положение. Значит, отец не хотел оставлять уже взрослого сына при себе». «Три искусственных самоодурманивания, – напарник Оскара поднял вверх указательный палец. – И это только то, что зафиксировано». «Ты прав, – Оскар покивал головой. – Он остается с матерью. Учится, работает … ни туда ни сюда. Мать умирает через пять лет. Правда, за год до этого о нем нет вообще никаких сведений, как будто он просто исчезает. Через два года после смерти матери погибает его отец при очень… странных обстоятельствах. Но официально – «отсутствие убийства». Сын получает существенную долю наследства, и, как назло для него, ему самое время быть призванным в боевые бригады … на пять лет». «Кому захочется воевать пять лет с ауткастами?» – напарник Оскара опрометчиво задал как бы риторический вопрос. «Мне, – тут же зло отрезал Оскар, – но только не такому слизняку, и тем более с таким наследством». «И ба-бах, его кровью освежают стены в помещении некой Тусон», – резюмировал напарник. «Ты прав, – Оскар прищелкнул пальцами, – летим к этому Покаяну… ну-у, точнее туда, где он жил».

Зональный инспектор открыл дверь в помещение Тикриуса Покаяна. Внушительные площади, хороший интерьер. Но зона так себе. Несмотря на это, за остальные факторы помещения Оскар сразу возненавидел Тикриуса. Пока он зло водил взглядом по стенам, его напарник и инспектор обошли помещение. «Оскар, – голос напарника был встревожен, – подойди к нам». «Что там такое? – недовольно пробубнил тот, шагая по длинному коридору к напарнику и инспектору, стоявшим напротив входа в дальнее помещение. – Бардак избалованного сынка?»

Оскар не успел дойти до них, как напарник повернулся к нему с напряженным взглядом: «Почти. Я вызываю бригаду специалистов». Оскар аккуратно заглянул в помещение. На столе лежал аккуратно отрезанный мужской половой орган. «Так, дождись специалистов, сделайте все как надо. Я за этой и обратно. Она мне тут все расскажет, или, клянусь богами, этот орган, при моем содействии, всю правду из нее выдолбит», – Оскар был в азарте и видел лишь цель, которую поставил себе. Когда он вышел, его напарник обратился к инспектору: «Тикриус Покаян, насколько мы уже узнали, должен был быть вашим постоянным завсегдатаем?» «Скорее я был постоянным завсегдатаем этого помещения… конечно же, из-за Тикриуса, – ответил инспектор и затем замялся, – и знаете … с ним что-то происходило. Порой мне казалось, что это какой-то другой человек. Даже не знаю, как сказать». «Переправьте мне на него все данные», – резюмировал напарник Оскара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.