Блеф бессмертного охотника, или Почему вампиры боятся смеха в темноте
Екатерина Александровна Дмитриева

© Екатерина Александровна Дмитриева, 2025

ISBN 978-5-0068-0320-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Тусклый Клык и Проколотая Вена

Дождь в Полуночье никогда не был чистым. Он стекал по почерневшим кирпичам трущобного квартала «Тусклый Клык» густой, маслянистой пленкой, унося в сточные канавы не только грязь, но и страх. Страх – постоянный спутник тех, кто еще осмеливался выходить на улицы после заката. В темноте тени оживали и сливались с фигурами в выцветших, но дорогих плащах. Их глаза отсвечивали неестественным рубиновым блеском. Вампиры. Хозяева ночи, хищники, для которых человечество было всего лишь… стадом. Двуногим скотом, приговоренным к вечному доению. И свой «урожай» они собирали не серпами, а клыками, когтями и древней, неумолимой магией Тьмы и Крови.

В одной из таких теней, под обвалившимся навесом старой скотобойни, что давно источала лишь запах тлена и медной окиси, притаились трое. Запах ничуть не смущал их – происходящее вокруг было куда ужасней.

– Три цели внутри, – прошептала Эльс, ее цепкий взгляд выхватывал детали сквозь щель в прогнившей двери. – Два новичка, нервные. И один… постарше. Чувствую его тень, липкую, как смола. Магия Тьмы от него так и прет.

Она не сводила глаз с составного лука, пальцы машинально проверяли наконечник стрелы. Деревянный наконечник, выточенный из рябины – яд для нежити. «Свет» – ее оружие, ее щит. Скромный по меркам великих охотников, но смертельный для вампиров в умелых руках.

Рядом, занимая добрую половину укрытия, Торбин мрачно крякнул. Его огромный молот, «Сокрушитель», мирно покоился на плече, но по напряжению в руках богатыря было видно – он готов был превратить его в адское оружие в считанные секунды. Рукоять молота, темная от пота и крови, тоже была обвита полосами крепчайшего дуба.

– Старый значит хитрый и силен в магии. Эльс, бери его первым, как только ворвемся. Я займу молодняк. Кайро… – Он обернулся, и его добродушное, но сейчас сосредоточенное лицо сморщилось в знакомой гримасе досады. – Кайро, блин, ты ОПЯТЬ это делаешь?!

Кайро, прижавшись спиной к холодной стене, с видом вечного сонного студента, медленно жевал… что-то. Его поношенный плащ землистого цвета сливался с грязью пола. Неопрятные темные волосы падали на лоб. Одной рукой он лениво перебирал потрепанную колоду карт, другой – держал деревянную ложку, которой помешивал воздух перед собой.

– Делаю что? – спросил он рассеянно, не отрываясь от карт. Голос был сонным, с легкой хрипотцой. – Практикую концентрацию. Слышал, это полезно перед боем. Представляю теплый суп… гороховый, с копченостями.

Он чмокнул губами, одновременно ловко перекидывая карту с руки на руку.

– Ты помешиваешь воздух деревянной ложкой, Кайро! – зашипела Эльс, бросая на него быстрый, полный материнского негодования взгляд. – И брось эти карты! Сосредоточься! Или спрячься! Ложка тебя не спасет, когда у тебя к горлу прилетит вампир со скоростью пули!

– О, Эльси, ты так заботишься, – Кайро ухмыльнулся, и в его карих глазах мелькнул знакомый Эльс и Торбину саркастичный огонек. – Знаешь, они говорят, дерево – вампирам как яд. Может, просто помашу ей угрожающе?

Он неловко взмахнул ложкой, и карта выскользнула из его пальцев, а следом за ней – ложка. Они со стуком упали на каменный пол, ложка покатилась прямо к щели в двери.

– Черт! – вырвалось у Торбина.

– КАЙРО! – вскрикнула Эльс, инстинктивно натягивая тетиву.

Изнутри скотобойни мгновенно стихли сдавленные голоса. Затем – тишина. Густая, зловещая. Чувства вампиров были остры как бритва. Стук упавших предметов в мертвой тишине прозвучал как гонг.

Дверь взорвалась внутрь не от удара, а от чистой скорости. Тень старшего вампира метнулась наружу, его глаза – две угольные ямы, пылающие алыми ободками, – сразу нашли виновника шума. Кайро, который с преувеличенным испугом отпрянул назад, спотыкаясь о собственные ноги. Запах человеческой крови, страха и… чего-то еще, магического, необъяснимого и странного, на миг ошеломил вампира, заставив его замереть на долю секунды.

– СЛАБОЕ ЗВЕНО! – прошипел он наконец, когти, длинные и черные как обсидиан, уже метили в горло «беспомощного» охотника.

Но между Кайро и смертью встала гора плоти и ярости. Торбин рванулся вперед с ревом. «Сокрушитель» взвыл, окутанный внезапно вспыхнувшим алым пламенем. Удар молота встретил когтистую лапу с грохотом, от которого задрожали стены. Воздух наполнился вонью паленой плоти и серы. Вампир отшатнулся с шипением, его рука дымилась.

– Жалкий червь! – взревел старейшина, и из его раскрытой пасти хлынул ледяной ветер, сковывающий дыхание и обжигающий холодом. Торбин застонал, замедлившись, броня покрылась инеем.

– Отойди, Кайро! К стене! – крикнула Эльс. Ее голос был резким, командным. Деревянная стрела, на острие которой вспыхнул сконцентрированный шар чистого Света, сорвалась с тетивы. Она просвистела в сантиметре от уха Торбина, пробив ледяной вихрь, и вонзилась в грудь второго вампира, только что выскочившего из двери. Молодой, жадный. Он вскрикнул и рухнул, тело начало быстро чернеть и рассыпаться под действием чистого Света и ядреной рябины.

Третий вампир, самый молодой и испуганный, метнулся не к Торбину и не к Эльс, а к все еще «растерянно» пятившемуся к стене Кайро. Легкая добыча. Его клыки обнажились в предвкушении. Его когтистая рука метнулась к горлу Кайро с такой скоростью, что глаз едва успевал уследить.

– НЕ ТРОНЬ ЕГО! – ярость Эльс была ледяной и молниеносной. Еще одна светящаяся деревянная стрела – и вампир, не долетев и полуметра до Кайро, взвыл от боли, получив шип в плечо. Он споткнулся, ослепленный болью и светом. Его когти прошли в сантиметре от шеи Кайро, порвав лишь воротник плаща.

Кайро, будто случайно, пошатнулся и… споткнулся о камень. Его падение выглядело нелепым, но движение было поразительно точным, как в замедленной съемке: тело развернулось с неестественной грацией, нога описала дугу. Каблук его стоптанного сапога со всего маху пришелся вампиру прямо по челюсти. Раздался треск кости. Существо захрипело и рухнуло, оглушенное.

– Ух, – только и произнес Кайро, потирая поясницу и поднимаясь с видом человека, удивленного собственной «удачей». – Вот это я вовремя подвернулся. Прямо как по сценарию.

Тем временем Торбин, стряхнув оцепенение, довершал дело. Его огненный молот обрушился на старшего вампира, который, израненный, ослепленный световыми вспышками Эльс, не успел увернуться. Удар был сокрушительным. Тело древнего хищника, охваченное магическим пламенем, превратилось в факел и через мгновение рассыпалось в горстку пепла. Тень, пытавшаяся вырваться из пламени, испарилась с тихим шипящим всхлипом.

Тишина снова воцарилась в переулке, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Торбина, шипением дождя на горячем пепле и… легким постукиванием. Кайро поднял свою деревянную ложку и стучал ею по камню, счищая грязь. Рядом лежала его колода карт, которую он лениво подобрал и сунул в карман.

– Ну вот, – он вздохнул с преувеличенной скорбью, разглядывая ложку. – Зазубрина. И это после того, как она так героически спасла мне жизнь! Нетленное оружие требует ухода, знаете ли. Хотя, может, просто судьба такая у этой ложки? – Он бросил взгляд на оглушенного молодого вампира, которого Эльс уже добивала коротким серебряным кинжалом.

Эльс опустила лук. Адреналин еще бил в висках, но его сменила знакомая смесь облегчения и раздражения. Она подошла к Кайро и схватила его за воротник плаща, тряхнув так, что он захлопал глазами.

– Ты! Идиот! Безмозглый! Безнадежный! – ее слова вылетали как серебряные пули. – Почему ты ВСЕГДА оказываешься под когтями?! Почему не можешь просто стоять сзади и НЕ ШУМЕТЬ? Однажды твоя «удача» кончится, и я… я тебя сама прикончу, чтобы не мучился, проклятый неряха!

Кайро смотрел на нее с наигранно-виноватым выражением, но уголки его губ предательски подрагивали. Глубины его карих глаз казались на миг бездонными.

– Эльси, милая, твоя забота меня трогает до слез. Буквально. Видишь, плачу? – он ткнул пальцем в сухой глаз.

Торбин прислонил «Сокрушитель» к стене и провел ладонью по лицу, смахивая дождь, пепел и иней.

– Ладно, ладно. Живы? Живы. Гнездо разогнали. Трое мертвы – для Тусклого Клыка неплохо.

Он посмотрел на Кайро, потом на Эльс, которая все еще держала мага за воротник.

– Идем. Вонь здесь стоит, как в гробу аристократа. И Кайро…

– Да? – Кайро поднял брови с наивным ожиданием.

– В следующий раз, если уронишь ложку или карты, я сам тебя этим молотом по башке тресну. Для профилактики. Понял?

– Кристально, о великий и грозный Торбин! – Кайро почтительно склонил голову, но в его глазах все так же танцевал тот самый, вечно скучающий и насмешливый огонек. Он подобрал свою ложку, сунул ее в карман плаща рядом с колодой карт, и поплелся за друзьями вглубь мрачных улиц Полуночья.

***

Сравнительно безопасное убежище в «Тусклом Клыке» было лишь одним – паб «Проколотая Вена». Название было мрачным, но черный юмор охотников ценил такое. За толстыми дубовыми дверьми, покрытыми защитными рунами от незваной нежити, царил свой мир. Воздух был густым от запаха дешевого табака, жареной картошки, пива и пота. Гул голосов, смех, перебранка за карточным столом, звон кружек – все это создавало иллюзию нормальности, хрупкий оазис посреди ночного кошмара Полуночья. Клиентура – сплошь охотники. Лица уставшие, закаленные, со шрамами и тяжелыми взглядами. Оружие – луки, арбалеты, дубины, ножи с деревянными рукоятями – висело на стенах или стояло рядом. Серебро поблескивало реже – дорогое удовольствие.

Трио устроились в углу, за столом, испещренным ножевыми зарубками и пятнами, не поддающимися идентификации. Торбин с глухим стуком поставил на пол свой «Сокрушитель», прислонив к стене, и махнул официантке – здоровенной бабе с лицом, не располагающим к спорам:

– Три порции твоего зелья, Мэг! И чего-нибудь жареного, да побольше! – Он снял кожаную куртку, обнажив залитую потом и пылью рубаху, и опустился на скамью с грохотом, похожим на обвал. Большая кружка темного пива, поставленная перед ним, исчезла наполовину за пару жадных глотков.

– Ах, вот это жизнь… После скотобойни – хоть отдохнуть можно, – прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Эльс сидела напротив, откинувшись на спинку скамьи. Ее лук «Сияющий Шип» аккуратно стоял рядом. Она сняла кожаные перчатки, освободив тонкие, но сильные пальцы с мозолями от тетивы. Глаза ее были полуприкрыты, выражение лица – усталое и слегка раздраженное. Она машинально ковыряла деревянной зубочисткой в остатках еды, явно не слушая Торбина. Взгляд ее блуждал по залу, автоматически оценивая обстановку, цепляясь за лица, оружие, возможные угрозы. Старая привычка.

Между ними, спиной к стене, сидел Кайро. Его плащ висел на спинке стула, открывая не менее поношенную тунику. Перед ним на столе лежала его потрепанная колода карт. Он не ел и не пил всерьез – лишь отпивал маленькими глотками из крошечной рюмочки какого-то мутного напитка. Его пальцы ловко, почти гипнотически, перебирали карты. Они взлетали в воздух, образуя арки, сливались в веер, исчезали в его ладони и появлялись за ухом у внезапно заинтересовавшегося соседа по столу.

– …и вот так, уважаемые зрители, – Кайро говорил сонно, но с характерной саркастичной ноткой, обращаясь скорее к самому себе и картам, чем к друзьям, – печально известный Туз Теней решает прогуляться…

Он щелкнул пальцами. Карта, лежавшая рубашкой вверх, плавно перевернулась, показав изображение вампира, закутанного в мантию.

– Но о ужас! – Кайро притворно ахнул. Он сжал карту в кулаке. Когда он разжал пальцы, вместо Туза Теней лежал… Деревянный Кинжал. – Вот она, сила рябины! Просто, эффективно, и главное – бюджетно. В отличие от некоторых, – он кивнул на серебряный кинжал Эльс, – кто носит на себе состояние.

Эльс лишь фыркнула, даже не открывая глаз.

– Закрой рот, Кайро. Или я проверю силу рябины на твоей шкуре.

Торбин отхлебнул пива.

– Оставь его, Эльс. Пусть развлекается. Хуже, когда он роняет ложки под ноги вампирам. – Он мрачно посмотрел на Кайро. – Ты хоть понял, что могло бы случиться?

– Но ведь не случилось же, Торбин, мой грозный защитник, – Кайро улыбнулся, в его глазах мелькнул знакомый огонек. – Благодаря твоей молниеносной реакции и… ну, немного моей врожденной грации. Кстати, видишь? – Он провел рукой над картами. Над колодой на мгновение зависло крошечное, мерцающее изображение его деревянной ложки. Оно мигнуло и исчезло. – Даже иллюзия цела. А у настоящей всего остался шрам. Символизм?

Дверь паба с грохотом распахнулась, впуская порцию холодного, влажного ночного воздуха и четверых новых посетителей. Это были охотники, судя по потрепанной, но качественной экипировке и уверенным движениям, опытные. Но сейчас на их лицах читалась усталость, смешанная с возбуждением, почти эйфорией. Они шумно сбросили плащи, заказали выпивку и устроились за соседним столом, громко переговариваясь. Их энергия привлекла внимание всего зала.

– …а на прошлой неделе в доках, помнишь, Ларс! – говорил коренастый мужчина с седеющей щетиной, жадно прихлебывая пиво. – Мы же были как крысы в ловушке! Трое Старших Клыков, Ларс! Трое! И эти твари… они играли с нами! До сих пор кошмары снятся!

– Играли, – кивнул его товарищ, высокий и худой, по имени Ларс. Лицо его было бледным, руки слегка дрожали. – Чувствовали себя богами. А потом… потом Он появился.

Торбин насторожился, отставив кружку. Эльс открыла глаза, ее взгляд стал острым и внимательным. Даже Кайро замедлил движение карт, его пальцы замерли над колодой, хотя лицо оставалось безучастным. Он сидел спиной к новоприбывшим, его лицо скрывали тени угла и слегка надвинутый капюшон его туники.

– Откуда? – спросила третья охотница, молодая женщина с коротко остриженными рыжими волосами.

– Из теней? Из воздуха? Хрен его знает! – Ларс махнул рукой. – Один момент – нас прижимают, Рорк уже кричал… а следующий – стоит там, посреди них. Парень, вроде бы обычный на вид, в каком-то потертом плаще… Честно, детали расплываются, как в тумане.

– Обычный? – фыркнула женщина. – После того, что он устроил?

– С виду – да, насколько помню! – настаивал Ларс, потирая виски. – А потом… потом у него глаза зажглись. Не как у вампира, нет. Словно внутри загорелись две маленькие белые звезды. Или… или раскаленный металл. Ослепительно!

Кайро, не поднимая головы, медленно, с преувеличенной осторожностью, положил одну карту поверх другой. Его пальцы были совершенно спокойны.

– И что? – нетерпеливо спросил коренастый охотник.

– И все, Бренн! Все! – голос Ларса дрожал от нахлынувших эмоций. – Он даже рукой не махнул! Просто… посмотрел на них. На Старшего, что кинулся первым… Тот просто… рассыпался. Не в пепел. В пыль! Серую, холодную пыль! Двое других… они даже пискнуть не успели. Будто пространство вокруг них сжалось и разорвало их в клочья. Одним взглядом, Бренн! Одним проклятым взглядом!

В пабе воцарилась тишина. Даже привыкшие ко всему охотники замерли, впечатленные рассказом. Бренн вытаращил глаза. – Брешешь, Ларс! Такого не бывает! Никакой маг высшего ранга не стал бы возиться с вами! Да и не по силам магу такое!

– Клянусь Древним Дубом! – Ларс ударил кулаком по столу. – Мы видели! Мы все видели! Он обернулся… эти глаза… они горели еще секунду. Потом погасли. Он кивнул, будто сказал «пожалуйста», и… растворился. Исчез! Как мираж! Как будто его и не было!

– Таинственный охотник… – прошептала рыжая женщина, крестясь деревянным амулетом на шее. – Те самые слухи… они правдивы. Он действительно существует.

– Сильнее всех, кого мы знаем, – добавил Ларс, теперь уже серьезно. – На голову выше даже старика Хардена из Совета. Что он за зверь такой? И зачем прячется? Почему не представился нам?

Торбин тяжело вздохнул, отпивая пиво.

– Выдумки. Или какой-то вампирский трюк. Чтобы напугать или сбить с толку. Или… – он запнулся, не найдя продолжения. Уверенности не было.

Эльс нахмурилась.

– Слишком конкретно для выдумки, Торбин. Трое Старших Клыков – это серьезная сила. Уничтожить их одним взглядом… Или создать иллюзию такой силы… – Она бросила быстрый, невольный взгляд на Кайро. Тот как раз демонстративно уронил карту на пол.

– Ой, – буркнул он, нагибаясь под стол. Когда он вынырнул, держа в руках туза червей, его лицо было таким же сонным и рассеянным, как всегда. – Пропажа найдена. Вот удача-то.

Эльс отвернулась, сжав губы. Ее взгляд снова стал отстраненным, но теперь в нем читалось беспокойство. Сильный союзник? Или новая, непостижимая угроза? В мире Полуночья любая необъяснимая сила была поводом для тревоги. Ее взгляд скользнул по новоприбывшим охотникам. Они оживленно спорили о деталях, никто из них даже не посмотрел в сторону их угла.

– Ну что, – Кайро лениво сложил колоду и сунул ее в карман. Он поднял свою крошечную рюмочку. – Предлагаю тост! За нашу удачную охоту! За целую ложку! И за всех таинственных спасителей, которые вовремя появляются из ниоткуда, чтобы устроить вампирам светопреставление!

Он чокнулся с огромной кружкой Торбина, издав комичный «тиньк».

– Будьте здоровы!

Торбин неохотно чокнулся, пробормотав что-то неразборчивое. Эльс лишь покачала головой, глядя на Кайро с привычной смесью раздражения и безнадежной усталости. За окном «Проколотой Вены» ночь в Полуночье сгущалась, а слухи о спасителе с горящими, как звезды, глазами уже начинали свой путь по мрачным улицам, обрастая подробностями и вселяя странную надежду в одних и холодный ужас – в других.

Глава 2. Слухи о Призраке

Особняк графа Валтара возвышался над мрачным районом Полуночья, известным как «Черный Платан», не как древний замок, а как изысканно-угрожающий памятник вампирской власти. Построенный из черного вулканического камня, отполированного до зеркального блеска, он сочетал острые, готические шпили с плавными, почти декадентскими линиями. Высокие стрельчатые окна были затянуты алым шелком, скрывая интерьер от назойливых взглядов смертных и пропуская внутрь лишь тусклый, багровый свет вечных фонарей Полуночья. Воздух здесь был другим – не гнилостным, как в трущобах, а тяжелым, пропитанным запахом старого вина, пыльных фолиантов, дорогих духов и… медленно тлеющей власти.

Внутри, в просторном кабинете, больше похожем на тронный зал в миниатюре, царила напряженная тишина. Граф Валтар сидел в высоком кресле из черного дерева, инкрустированном серебряными узорами в виде сплетенных змей. Его длинные, бледные пальцы с острыми ногтями барабанили по резному подлокотнику. Глубоко посаженные глаза, горящие холодным рубиновым светом, были прикованы к фигуре, стоящей перед ним в почтительном, но нервном поклоне.

Это был вампир средних лет (на вид), одетый в дорогой, но потускневший камзол. Его звали Келгор. Он был главой одной из мелких, но уважаемых вампирских «семей» – Дом Ночных Жалоб. Сейчас же он выглядел как загнанный зверь.

– …и они исчезли, Ваше Сиятельство, – голос Келгора дрожал, выдавая страх, неприличный для его положения. – Весь Дом Остролистов. Ни пепла, ни тел. Только… только холодная серая пыль в их логове. И запах озона. Как после сильной грозы.

Он сделал паузу, глотая несуществующую слюну.

– И слухи… слухи растут как плесень. Говорят о нем… об Охотнике.

Валтар не шелохнулся. Лишь пламя в его глазах сузилось до двух опасных точек.

– Охотнике? – его голос был тихим, ледяным, как ветер с могильника. – О каком охотнике, Келгор? О тех жалких червях, которые прячутся в своих «Проколотых Венах» и прыгают от наших теней? – Сарказм капал с каждого слова.

Келгор сжался.

– Нет, Ваше Сиятельство! Не о тех! О другом. Одиноком. Говорят… он неуязвим. Что он… он уничтожил Трех Старших Клыков в районе доков за один вечер. Одним… взглядом. – Последние слова были выдавлены шепотом.

Тишина в кабинете стала гулкой. Даже тени по углам, казалось, замерли. Валтар медленно поднялся. Его высокая, аристократически худая фигура казалась внезапно заполнившей все пространство. Холодная ярость, исходившая от него, была почти осязаемой.

– Трех Старших Клыков? Одним взглядом? – он сделал шаг вперед. Келгор инстинктивно отпрянул. – Келгор, ты в своем уме? Или кровь тех нищих смертных, что ты так любишь пить, отняла у тебя последние остатки разума? Старшие Клыки – элита! Их магия Тьмы сильна! Их скорость – смертельна!

– Я… я знаю, Ваше Сиятельство! Но слухи… они повсюду! И не только о Клыках! Пропал Дом Тихого Шепота целиком! Говорят, их логово нашли замороженным изнутри, словно ледяной гроб! А Рвущих Вены… их разорвало изнутри, как мешки с кровью!

Келгор почти выкрикнул последнее, его глаза метались, не смея встретиться с пылающим рубиновым взглядом графа.

Валтар замер. Его бледное лицо оставалось непроницаемой маской, но пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

– Заморожены? Разорваны? И все приписывают этому… фантому? – презрение в его голосе сменилось ледяным аналитическим тоном. – Описание. Как он выглядит?

Келгор заморгал, растерянно.

– Э-это… сложно, Ваше Сиятельство. Говорят разное. Кто-то – молодой человек в плаще. Кто-то – старик. Один из выживших слуг Дома Остролистов… он бормотал что-то о сонных глазах. Но… но ничего конкретного! Как будто… как будто его образ не задерживается в памяти!

Это заставило Валтара нахмуриться. Иллюзии? Но на вампиров, особенно сильных, обычные магические иллюзии действуют слабо. Их восприятие слишком остро. Заставить нескольких свидетелей видеть разное… это требовало невероятной силы или какой-то извращенной изощренности.

– А его магия?» – спросил Валтар, его голос стал еще тише, еще опаснее. – Огонь? Лед? Тьма? Что именно?

Келгор беспомощно развел руками. – Все, Ваше Сиятельство! По слухам… он использовал все! Никакой логики! Никакой привязки к одной стихии!

– Бред! – Валтар резко повернулся, его черный шелковый плащ взметнулся. – Абсолютный бред! Ни один маг, даже высшего ранга, не владеет ВСЕМ! Это противоречит самой природе магии! Это…

Он не договорил. Его взгляд упал на другую фигуру, скромно стоявшую в самом темном углу кабинета, почти сливаясь с тенями. Маленький, тщедушный вампир, в простой, чистой, но небогатой одежде. Его звали Лирик. Он не принадлежал к знатному роду, не обладал сильной магией, но был ценен другим – абсолютной преданностью Валтару и феноменальной памятью на сплетни и слухи, просачивающиеся снизу. Он был ушами графа в мире мелкой вампирской сошки и смертных.

– Лирик, – Валтар произнес его имя, и тщедушный вампир вздрогнул, как от удара током, и шагнул вперед, низко склонив голову. – Ты слышал эти… сказки?

Лирик не поднимал глаз. Его голос был тихим, писклявым, но четким:

– Слышал, Ваше Сиятельство. И не только слышал. Один из моих… информаторов. Человек-крыса, живущий в канализации в районе доков. Он видел… как исчезали Старшие Клыки. Не видел самого охотника ясно, но… он видел вспышку. Ослепительно-белую. Как маленькое солнце в темноте. И потом… пыль. – Лирик сглотнул.

Келгор с облегчением кивнул, радуясь подтверждению, пусть и от такого ничтожного источника. Валтар же замер. Его ярость уступила место холодной, пронизывающей тревоге. Свидетельство смертного крысолова было унизительно, но… Лирик никогда не врал.

Он медленно обернулся к окну, затянутому алым шелком. Его отражение в темном стекле было бледным и внезапно… усталым. Неуязвимый охотник. Способный на все виды магии. Чей образ невозможно запомнить. Чья сила противоречит всем законам. И уничтожающий элиту вампиров как надоедливых мух.

– Семьи… – прошептал Валтар, больше самому себе. – Дом Остролистов… Дом Тихого Шепота… Дом Рвущих Вены…

Он перечислил названия, которые упоминал Келгор. Уважаемые, пусть и не самые могущественные семьи. Их потеря была чувствительна. А главное – это был вызов. Прямой вызов порядку, который он, Валтар, олицетворял.

Он резко повернулся обратно. Рубиновые глаза горели уже не только яростью, но и холодной решимостью. Страх Келгора был отвратителен, но… понятен. Лирик дрожал, ожидая гнева. Но гнева не последовало.

– Это не иллюзия, – заявил Валтар, его голос вновь обрел стальную твердость, но теперь в нем звучал металл стратега. – Или это не только иллюзия. Кто-то объявил нам войну. Кто-то… сильный. И скрытный. – Он посмотрел на Келгора. – Твоя семья, Келгор. Дом Ночных Жалоб. Вы уязвимы. Перебирайтесь сюда. В восточное крыло. Это был не приказ, а констатация факта и предложение защиты, от которого нельзя отказаться.

Келгор кивнул, не смея возразить, в его глазах мелькнуло жалкое облегчение.

Затем взгляд Валтара упал на Лирика. – Ты. Удвой свои усилия. Каждый слух. Каждый шепот об этом… Призраке. Каждая деталь, каждая нестыковка. Я хочу знать ВСЁ. Ищи свидетелей. Любой ценой. Понял?

– Так точно, Ваше Сиятельство! – Лирик склонился в почти прострации.

Валтар махнул рукой в знак отбоя. Келгор и Лирик поспешно ретировались, растворяясь в темноте коридора за тяжелой дверью кабинета. Граф снова остался один. Он подошел к окну, резким движением отдернул угол алой шторы. Внизу раскинулись мрачные улицы «Черного Платана», его вотчины. Его царства. Теперь отравленные шепотом о невидимом убийце.

– Кто ты? – прошептал он в стекло, и его отражение исказилось в черной поверхности. – Маг? Демон? Игра чьей-то извращенной воли?

Он сжал кулак. Страх – удел слабых. Но осторожность… она была инструментом выживания. И она грызла его древнее сердце. Этот «Призрак» был угрозой не просто семьям. Он был угрозой самому порядку, самой идее вампирского превосходства. И это было невыносимо.

В темноте за его спиной тени шевельнулись. Не просто отсутствие света, а сгустки живой Тьмы – его элитные гвардейцы, всегда незримо присутствующие. Валтар не обернулся.

– Созвать глав оставшихся Семей, – приказал он пустоте. – Завтра, на закате. Пришло время… консолидироваться. «Ночная Тень» должна стать не просто именем. Она должна стать стеной. И мечом.

Тень у двери чуть качнулась – знак того, что приказ услышан и будет исполнен. Валтар отпустил штору, и багровый свет снова стал призрачным и тусклым. Война, о которой он мечтал, война за господство над Полуночьем, только что обрела нового, пугающе неизвестного участника. И первым делом нужно было понять: как убить призрака?

***

Контраст с тяжелой роскошью особняка Валтара был разительным. Троица пробиралась по кварталу, который местные мрачно именовали «Костяными Мельницами». Когда-то здесь стояли ветряки, перемалывающие зерно. Теперь лишь почерневшие каменные остовы башен, как гигантские надгробия, возвышались над грудой битого кирпича и ржавого металла. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то кислым, напоминающим старую кровь. Идеальное место для засады – или для гнезда не слишком разборчивых вампиров, охотящихся на бомжей и отчаянных контрабандистов.

– Чувствую их, – прошептала Эльс, скользя как тень между обвалившимися стенами. Ее лук был наполовину натянут, стрела с рябиновым наконечником готова сорваться в любую секунду. – Трое. Молодые. Голодные и глупые.

Она кивнула в сторону полуразрушенного подвала одной из «мельниц». Оттуда доносилось приглушенное хихиканье и звук, похожий на шлепок по мокрому мясу.

Торбин мрачно крякнул, сжимая рукоять «Сокрушителя».

– Глупые – значит опасные. Могут кинуться кучей. Эльс, бери того, что слева, у входа. Я ворвусь первым, возьму внимание. Кайро… – Он обернулся, и его взгляд уперся в знакомую картину: Кайро, прислонившийся к мокрой стене, лениво перебирал карты одной рукой, а другой… подбрасывал и ловил свою деревянную ложку. – Кайро! Блин! ОПЯТЬ?!

– Что «опять»? – Кайро поднял сонные глаза. – Я жду сигнала. И поддерживаю моральный дух. Вот, смотри… – Он щелкнул пальцами. Ложка зависла в воздухе на миг, описала дугу и аккуратно упала ему на раскрытую ладонь. – …баланс. Ключ к успеху в любом начинании. Или к удачному падению.

Эльс зашипела от ярости: – Если ты уронишь эту проклятую ложку СНОВА…

Ее слова прервал дикий вопль из подвала. Дверь, больше похожая на щит от бочки, отлетела в сторону. Навстречу им выскочили не трое, а четверо вампиров. Молодых, да. Но ярость и голод придавали их движениям лихорадочную скорость. Их глаза пылали алым, клыки обнажены, когти – длинные и грязные – уже метили в ближайшую цель. Которая, по несчастливому стечению обстоятельств, снова оказалась Кайро.

– СЛАБАК! ПЕРВЫЙ! – завопил самый рослый, с ирокезом из спутанных черных волос, кидаясь вперед.

– НЕ ТРОНЬ ЕГО! – крикнула Эльс, и ее стрела, заряженная Светом, просвистела, но вампир дернулся в сторону, и шип вонзился ему в плечо, а не в сердце. Он взревел от боли, но не остановился.

Торбин рванул навстречу, «Сокрушитель» засвистел, окутываясь алым пламенем. Он перехватил двоих, отбрасывая их мощными взмахами огненного молота. Третий, хитрый и вертлявый, метнулся в сторону, пытаясь зайти Эльс с фланга. Она уже отступала, быстро перезаряжая лук.

А четвертый, тот самый с ирокезом, уже был в прыжке над Кайро. Слюна капала с его клыков.

– СЛАДКАЯ КРОВИШКА!

Кайро отпрянул назад с преувеличенным испугом, споткнулся о камень (конечно же) и упал на спину. Его карты веером разлетелись по грязи.

– Ой-ой-ой! – простонал он, беспомощно замахиваясь перед собой… деревянной ложкой.

Вампир захохотал, видя эту жалкую попытку защиты. Его когтистая лапа рванулась вниз, чтобы схватить «легкую добычу» за горло…

И тут произошло нечто странное. Вампир вдруг замер в воздухе, будто наткнулся на невидимую стену. Не потому, что его остановили физически. Словно он увидел что-то в глазах Кайро или в самой его сути – что-то, что разорвало его реальность. Его алые глаза расширились до невероятных размеров, наполнившись не голодом, а чистым, животным ужасом, леденящим душу. На его перекошенных губах застыло одно слово, вырванное шепотом, который был громче крика в внезапно наступившей для него тишине:

– …П-П-Призрак…?

Кайро, валяясь в грязи, неловко ткнул ложкой вперед. Пальцы его другой руки, все еще сжимавшие несколько карт, совершили едва заметное движение – карты веером рассыпались по луже между ним и вампиром, одна из них скользнула прямо под ноги падающему монстру. Казалось бы, дурацкое движение неуклюжего мага. Но…

Вампир, не сводивший с Кайро полного ужаса глаз, наступил на скользкую от грязи карту. Его нога отъехала в сторону с комичным шлепком, он потерял равновесие и грузно рухнул вперед, прямо на ткнувшуюся ему в глотку ложку. Раздался глухой хруст и булькающий стон. Вампир рухнул на Кайро, но тот ловко (слишком ловко для «растерянного» человека?) перекатился в сторону. Существо упало лицом в лужу, дергаясь в немых конвульсиях, деревяшка торчала из его глотки. Поражение нервного центра? Невероятное везение? Со стороны выглядело именно так.

Прежде чем потерять сознание или быть добитым, вампир успел выкрикнуть сквозь кровавую пену, его голос был полон агонии и паники:

– Пр-ризрак! Слухи… п-пыль… г-глаза… белые… ВЕЗДЕ… – он захлебнулся, пытаясь вдохнуть, его взгляд, полный непостижимого ужаса, был прикован к Кайро, валявшемуся в грязи. В этот момент Кайро, якобы пытаясь подняться, неуклюже шлепнул ладонью по луже рядом с рассыпанными картами. Одна из карт – Черная Дама – взметнулась из воды, как выпущенная из пращи, и плашмя шлепнулась вампиру прямо на лицо, накрыв ему рот и нос влажной, грязной бумагой. Это выглядело как нелепая случайность – карта просто выскользнула из мокрой руки. Вампир забился сильнее, пытаясь стряхнуть ее, но его крики превратились в глухое, захлебывающееся бульканье. Кайро лишь сонно хмыкнул:

– Ой, простите. Карта подвела. Плохая карма, видимо?

Кайро отряхнулся, поднимаясь. Он подобрал свою ложку, с явным отвращением стряхивая с нее грязь и что-то липкое, а затем небрежно поднял и ту самую карту, забившую рот вампиру, вытер ее о плащ и сунул обратно в колоду.

– Фух, – кряхнул он. – Вот это я вовремя… ляпнул. Прямо в яблочко. Нет, в глоточко. Надо будет добавить в меню… вампирский паштет?

Он бросил взгляд на умирающего вампира, и в его карих глазах на миг мелькнуло нечто холодное и безжалостное, как лезвие бритвы. Но лишь на миг. – Хотя, судя по болтливости, мясо будет жестковато, – добавил он с легкой усмешкой.

Тем временем Торбин оглушительным ударом молота превратил одного вампира в горящий комок, а второго отшвырнул в стену с треском ломающихся костей. Эльс, отпрыгнув от атаки третьего, всадила ему светящуюся стрелу прямо в грудь. Тот взвыл и начал быстро чернеть.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. В руинах «Костяных Мельниц» снова воцарилась мерзкая тишина, нарушаемая лишь шипением тлеющих останков, хрипами умирающего от ложки в глотке вампира и тяжелым дыханием Торбина.

– Все целы? – прохрипел великан, опираясь на дымящийся молот. Он окинул товарищей взглядом. Эльс кивнула, перезаряжая лук, но ее взгляд был прикован к захлебывающемуся вампиру и Кайро, подбирающему карты с обычной для него рассеянностью, которая вдруг показалась ей неестественной.

Кайро собирал свои раскиданные карты, ворча: – Вот незадача… Придется сушить. И земляной аромат никуда не денется. Уникальный колорит, конечно, но для королевской игры не годится. – Он поднял одну карту – Туз Пик с изображением вампира. Кайро фыркнул и бросил ее на умирающего тваря. – Ага, вот и твой билет. Не удержался, выскочил? Ну ничего, игра окончена.

Эльс подошла к конвульсирующему вампиру. Его глаза, полные невысказанного ужаса, еще смотрели в пустоту, но дыхание уже прерывалось. Карта, которой он чуть не подавился, валялась рядом в грязи. Она была Черной Дамой – изображение строгой женщины в темных одеждах казалось насмешкой.

– Что он кричал? – спросила Эльс резко, и в ее глазах, обычно таких уверенных, мелькнуло что-то новое – не раздражение, а холодная настороженность. – «Призрак»? И что-то еще… «Слухи», «глаза»?

– Призрак? – Кайро фыркнул, вытирая грязь с карты Черной Дамы. – Может, он просто испугался моей ложки? Или, может, у него галлюцинации от голода? Вампиры, знаете ли, впечатлительные… особенно перед смертью. Или, может, «дайте карту, задохнусь»? Хотя… – он бросил взгляд на труп, —…в его случае карта пришла слишком поздно.

Кайро кивнул на валяющуюся Черную Даму.

– А впрочем, бормотания этой твари я не расслышал, знаешь ли… был немного занят падением, ложкометанием и спасением собственной жизни. Героическим, надо отметить. – Он лениво махнул ложкой. – Вот он – истинный вампирский бич! Скромный, но эффективный.

Торбин фыркнул: – Эффективный… везение твое, Кайро, скоро войдет в легенды. Похлеще, чем у этого их «Призрака». – Он пнул ногой тушу вампира у стены. – Ладно, тут делать нечего. Вонь стоит. Идем. И Кайро…

– Да-да, – Кайро уже сунул колоду в карман и деловито размахивал ложкой, как дирижерской палочкой. – Не ронять ложку. Не ронять карты. Стоять сзади. Молчать. Знаю наизусть, о грозный мой паладин!

Он шагнул за Торбином, но на секунду задержался, оглянувшись на темный провал подвала, откуда выскочили вампиры. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке. Шепот «Призрак» явно его позабавил. Как забавляла мысль о том, что где-то в роскошном особняке над «Черным Платаном» древний вампир ломал голову над неразрешимой загадкой. Игра только начиналась, а ставки… становились все интереснее. Он сунул ложку в карман и поплелся за друзьями, напевая под нос бессмысленную песенку, в которой только ему слышались ноты абсолютной, всепоглощающей власти и скуки, требующей все более изощренных развлечений.

Глава 3. Ржавый Крест

Вечер в «Проколотой Вене» был шумным, как всегда. Воздух гудел от разговоров, звенели кружки, пахло жареным жиром и дешевым табаком. Торбин методично уничтожал порцию тушенки с картошкой, размеренно, как жернова мельницы. Эльс, сидя напротив, чистила лук, ее взгляд привычно скользил по залу, выискивая возможные угрозы или интересные слухи. Кайро, забившись в свой угол, строил карточный домик на липком столе. Башня качалась с каждым его неловким (или нарочито неловким) движением. Он зевнул, широко и демонстративно.

В пабе воцарилась тишина, когда в его тени появились трое новых посетителей. Их вид заставил замолкнуть даже самых шумных завсегдатаев. Охотники. Но не местные. Их кожаные доспехи были покрыты свежими царапинами и темными, еще не высохшими пятнами. Лица – изможденные, с глубокими тенями под глазами, но горели лихорадочной решимостью. Впереди шел бородатый мужчина с перевязанной головой, из-под бинта сочилась алая полоска – Бренн. За ним – рыжеволосая женщина с перебитой рукой, подвешенной на перевязь – Лира, и юноша, бледный как смерть, но сжимающий арбалет с бешеной силой – Сайлас.

Их взгляды метнулись по залу и сразу нашли Торбина. Бренн заковылял к их столу, не обращая внимания на остальных.

– Торбин! Эльс! – его голос был хриплым, срывающимся. – Слава древним дубам, вы здесь! Нам… нам срочно нужна помощь!

Торбин отставил ложку, его добродушное лицо стало суровым. – Бренн? Что случилось?

– Стальной Клык… – Бренн схватился за край стола, чтобы удержаться. – Там… не просто набег. Орда. С десяток, не меньше. Хорошо организованы. Как волчья стая. Возглавляет… кажется, бывший гвардеец Валтара.

Имя прозвучало как удар колокола. Даже барменша Мэг, обычно невозмутимая и привыкшая к россказням охотников, резко подняла взгляд. Имя Валтара в Проколотой Вене было на слуху. В «Черном Платане» его знал каждый ребенок – семья Валтара держала целый квартал в ежовых рукавицах, а гвардейцы славились не просто силой, а изощренной жестокостью. Говорили, что те, кто служил в Ночной Тени, могли месяцами выслеживать добычу, превращая охоту в искусство. И если один из них сейчас организовал свой клан…

Лира кивнула, ее лицо искажено болью.

– Они устроили засаду на нашу заставу у старого элеватора. Вырезали почти всех… Нас только трое вырвалось. Харден тяжело ранен, возможно, даже не выживет. Без вашей силы застава падет. Сайлас лишь молча кивнул, его пальцы побелели на арбалете.

Бренн мрачно пробормотал: – Их удар точен. Это не бандиты… Это стратегия. Гвардеец Валтара не стал бы действовать без приказа.

Сайлас наконец разжал пальцы на арбалете, оставив на дереве царапины. Его взгляд упал на карту, где красным крестом был помечен старый элеватор. Если Теневая Стража взяла заставу, «Черный Платан» уже не просто район – это гнездо, из которого выползет чума. И противостоять ей в одиночку… Он резко встряхнул головой, отгоняя мысли. Сначала – спасти Хардена. Потом – выяснить, почему вампиры Валтара решили, что охотники стали дичью.

Эльс вскочила, уже мысленно проверяя колчан. – Когда?

– Сейчас же! – взорвалась Лира. – Они могут атаковать снова в любую минуту!

Ее взгляд скользнул по Кайро, который как раз «неуклюже» задел карточную башню локтем. Карты рассыпались с жалким шорохом. На лице Лиры мелькнуло откровенное презрение. – Только… только вас двоих. Нам нужны бойцы, а не… обуза.

Она не стала называть Кайро по имени, но ее взгляд, брошенный в его сторону, говорил красноречивее слов. Бренн лишь мрачно кивнул в знак согласия.

Торбин тяжело вздохнул, вставая. Его взгляд упал на Кайро.

– Слышал? Сиди тут тихо. Не лезь никуда. Совсем. Как мышь под половицей. Понял?

В его голосе была привычная суровость, но и беспокойство – оставить «слабака» одного в Полуночье было опасно.

Эльс уже накидывала плащ, ее лицо было бледно от тревоги, но не за себя. Она подбежала к Кайро, схватив его за плечи.

– Кайро, слушай! Не выходи из паба без нас! Ешь здесь! Спрячься в погреб, если что! Мы… мы скоро вернемся! – Она тряхнула его, пытаясь достучаться. – Обещай!

Кайро смотрел на нее сонными глазами, в уголках губ играла привычная саркастичная усмешка. Он поднял свою деревянную ложку, как знамя. – Не волнуйтесь, мамочка. Буду жевать сухари, считать паучков на потолке и… э-э-э… тасовать карты. Вот они, все на месте. Сорок… или сколько их там? – Он лениво ткнул ложкой в рассыпанные карты. – Идеальная защита от скуки и вампиров. Особенно если метко бросить. Или споткнуться о них.

Бренн фыркнул с нетерпением. – Торбин! Эльс! Каждая минута – жизнь Хардена!

Эльс бросила на Кайро последний, полный материнской тревоги взгляд, развернулась и побежала к выходу за Торбином и отрядом. Дверь захлопнулась. Кайро остался сидеть среди обломков своего карточного королевства. Он поднял ложку, помахал ею в сторону закрытой двери с преувеличенной меланхолией. В его карих глазах, казавшихся сонными, на миг мелькнула глубокая, всепоглощающая скука.

***

Время тянулось медленно. Отряд охотников отсутствовал уже сутки. Кайро стал привычным, почти невидимым элементом паба «Проколотая Вена». Он сидел в своем углу, ронял крошки в эль, проигрывал в карты пьяным охотникам с видом вечного неудачника, засыпал, уронив голову на стол. Его плащ казался еще грязнее, волосы – неопрятнее. Все видели в нем обузу, оставленную Торбином и Эльс, жалкого мага-неудачника низкого ранга, чья единственная функция – вызывать раздражение и иногда, по нелепой случайности, уворачиваться от смерти.

Опять этот жирный запах жареного сала… Опять пьяные крики о «великих» подвигах против пары голодных упырей… И где же настоящий вызов? Где театр абсурда, достойный антракта? – мысли текли вяло, как грязная вода в сточной канаве Полуночья. Его внутренний взгляд был обращен внутрь, в бездонные глубины пресыщения. Маска «Кайро-слабак» стала тесной, невыносимо удушающей.

Толчком стал пьяный спор двух охотников у стойки.

– …а в Ржавом Кресте, слышал? Опять пропали! Двое патрульных. И семья на окраине – все вырезаны, кровь высосали досуха! – бубнил один, тыча пальцем в карту, нарисованную сажей на столешнице.

– Да кому нужен этот Ржавый Крест? – отмахнулся второй. – Дыра на краю света. Старые шахты, да развалины фабрики. Пусть свои разбираются! Весь Совет сейчас на Стальном Клыке, Валтаровы щенки там огрызаются! Некому туда ехать!

– Да кто там разберется? – хмыкнул первый. – Местные охотники – три юнца да старик хромой. Как цыплята перед коршунами. Скоро и городка не останется, только вампирское гнездо…

Кайро приподнял голову со стола. Его взгляд, еще секунду назад мутный от притворного сна, стал острым, как лезвие. Скука в них сменилась внезапным холодным интересом.

Ржавый Крест… Дыра… Никому не нужный… И вампиры, почуявшие безнаказанность? Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. Какой восхитительный сценарий для частного представления. «Надеюсь, коршуны будут зубастыми».

***

Кайро вышел из «Проколотой Вены» под утро, когда последние пьяные охотники уже валялись под столами. Его походка была все такой же неряшливой. Но тот, кто наблюдал бы очень внимательно, заметил бы странность: его стоптанные сапоги почти не оставляли следов на грязной мостовой. Его силуэт, если смотреть боковым зрением, слегка дрожал и размывался, как мираж, сливаясь с тенями домов и утренним туманом. Он шел на восток, в противоположную сторону от дороги на Стальной Клык.

Путь пролегал через унылые пустоши, усеянные скелетами мертвых деревьев и ржавыми остатками механизмов. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом окисленного металла и тления. Кайро двигался не быстро, но и не медленно. Его шаг был легким, почти невесомым, несмотря на внешнюю неуклюжесть. В его сонных глазах горел холодный огонек азарта. Наконец-то глоток… относительной свободы. «Интересно, какую паутину сплели паучки в Ржавом Кресте? Надеюсь, не слишком хлипкую. Хочется немного… размяться».

Ржавый Крест встретил его гробовой тишиной. Городок был мертв. Заброшенные шахтерские бараки с выбитыми окнами, покосившиеся заборы, улицы, заросшие бурьяном. И над всем этим – мрачный остов «Свинцовой Фабрики», черный и уродливый, как гниющая корона. Воздух здесь был густым, сладковато-тошнотворным – запах разложения, смешанный с чем-то металлическим и… вампирским. Кайро не нужно было искать. Он чувствовал. Сгусток холода, страха и голодной злобы в подземельях фабрики. И слабые, едва теплящиеся искорки жизни – три, может, четыре. Пленники.

Он подошел к заваленному входу в подвал. Ржавая решетка была выломана изнутри. Кайро не стал пробираться через завал. Он просто… шагнул сквозь него. Камни и балки словно раздвинулись перед ним на миг, пропуская его, как тень. Его скрытность работала на абсолютной мощности. Он был пустотой, ничем, даже для вампирских чувств. Внутри пахло сыростью, плесенью, кровью и вампирами.

Тусклый свет факелов лизал стены сырого тоннеля. Где-то впереди слышались приглушенные голоса и смех. Кайро нарочно споткнулся о ржавую трубу. Звон эхом покатился по коридору.

– Кто там? – послышалось шипение. Из бокового проема вышли двое вампиров. Молодые, голодные, с блестящими от свежей крови клыками. Увидев Кайро, они замерли, а потом хищно захихикали.

– Ну что, гость незваный? – сказал один, пошире в плечах, оскалившись. – Забрел в логово, червяк?

Кайро запнулся, поднял руки в знак мира, в одной держа колоду карт, в другой – деревянную ложку. – Я… просто маг. Низкоранговый. Совсем безобидный. Просто… заблудился.

– Безобидный? – усмехнулся второй, потоньше. – Дожились, закуска сама приходит к столу.

Кайро «испуганно» отпрянул, роняя карты. Колода рассыпалась веером по грязному полу.

– Ой-ой-ой! Не надо! Карты! Мои бедные карты!

Вампиры захохотали. Этот смех оборвался мгновенно.

Кайро сделал неловкий шаг назад, якобы спотыкаясь, и его нога наступила на одну из карт – Девятку Жезлов. Карта вспыхнула ярко-алым светом. Миниатюрный огненный змей рванул из нее, обвил первого вампира и с шипением впился ему в грудь. Тот взвыл, забился в пламени, которое вдруг стало слишком реальным и жарким для иллюзии.

Второй вампир ошалело смотрел на горящего собрата. Кайро «растерянно» махнул ложкой.

– Вот досада! Карта возгорания! – Его пальцы едва заметно шевельнулись. Другая карта – Тройка Мечей – взлетела с пола как выпущенная из арбалета и с глухим «чвяком» вонзилась вампиру прямо в горло. Он захрипел, упал на колени, захлебываясь черной кровью.

Третий вампир, прибежавший на шум, застыл в проеме. Кайро «случайно» пнул ногой еще одну карту – Двойку Бубен. Та взорвалась с оглушительным хлопком, осыпав вампира градом мелких, но болезненно острых осколков магического льда. Он заорал, закрывая лицо. Кайро подошел к нему с преувеличенной осторожностью.

– Осторожно! Скользко! – и «неуклюже» ткнул деревянной ложкой вампиру в глаз. Тот дернулся и затих.

Кайро, не теряя времени, обернулся к первому вампиру, который всё ещё корчился в огне. Подняв руки, он произнес заклинание, и огненное пламя, вырвавшееся из его ладоней, охватило оставшихся вампиров. Пламя вспыхнуло с ярким светом, сжигая их в мгновение ока. Вампиры завизжали, их тела искривились в агонии, пока не остались лишь тлеющие останки.

Кайро оглядел результаты своей работы. Он вздохнул с театральной скорбью.

– Вот так всегда. Играешь в карты… а получаешь трупы. Несправедливо.

Шум и крики не остались незамеченными. Из глубины комплекса, из большого цеха, донеслось яростное шипение и топот ног. Кайро поспешил навстречу. В коридор, освещенный гаснущими факелами и мерцающим пламенем, высыпали остальные. Семеро. Среди них – один, явно старший. Высокий, сухопарый, в потемневших доспехах, напоминающих стиль элитных гвардейцев Валтара. Его глаза горели не алым, а оранжево-красным светом. На груди – нашивка в виде стилизованного клыка – знак «Кровавого Берсерка» Валтара. Он злобно оглядел трупы часовых, потом уставился на Кайро.

– СЛИЗНЯК! – его голос был низким, как скрежет камней. – Как ты осмелился?! Здесь логово Клыка Ночи! Ты умрешь медленно! Я выпью твою душу перед твоими друзьями!

Он махнул рукой. За ним виднелась клетка из толстых прутьев. В ней сидели трое изможденных охотников – двое мужчин и девушка. Их лица были в синяках, одежда порвана и залита кровью. Они смотрели на Кайро с тупым отчаянием. Еще одна жертва. Девушка бессильно опустила голову.

Кайро медленно обвел взглядом вампиров, потом клетку. Его лицо, секунду назад изображавшее испуг, стало пустым. Сонливость исчезла. Осталась лишь ледяная, бездонная скука и легкое раздражение, как от надоедливой мухи.

– Клык Ночи? – переспросил он, его голос потерял всю хрипотцу и стал ровным, холодным, без эмоций. – Пафосно. И глупо. Слишком много шума. Слишком много грязи. И эти крики… – Он бросил взгляд на лидера. – Надоели.

Он разжал пальцы. Колода карт и деревянная ложка упали на грязный пол с тихим, но значимым звуком. Он сделал один шаг вперед.

– Знаешь, ты прав. Пора заканчивать этот фарс.

Его карие глаза вспыхнули. Но не алым, как у вампиров. Не белым, как в слухах. Они залили весь туннель ослепительно-многоцветным сиянием. Казалось, внутри его черепа взорвалась радуга, сконцентрированная в две точки невероятной силы. Свет был настолько ярким, что пленники в клетке вскрикнули и закрыли лица, а вампиры отпрянули, зашипев от боли и внезапного ужаса.

Никаких жестов. Никаких заклинаний. Просто воля.

Двое вампиров слева от лидера – пространство вокруг них сжалось с чудовищным, невидимым хрустом. Кости превратились в пыль, плоть сплющилась в кровавые блинчики толщиной в палец за долю секунды. От них остались лишь мокрые пятна на стенах и полу.

Трое вампиров справа вспыхнули изнутри. Чистое пламя, белое и бездымное, вырвалось из их глаз, ртов, ушей, испепелив их за мгновение. Три столпа огня на миг осветили цех, не оставив даже пепла – лишь волна жара и запах озона.

Вампир сзади, метнувшийся к клетке – его ноги вдруг ушли в каменный пол по колено, превратившийся в мгновенно застывшую жидкую сталь. Он застыл в немой агонии, обездвиженный, как муха в янтаре, его тело начало быстро покрываться ржавчиной и трескаться.

Вопль ярости и ужаса вырвался из глотки Берсерка. Он рванул вперед, его тело вздулось, кожа покраснела – магия Крови давала ему нечеловеческую силу и скорость. Оранжево-красные глаза пылали ненавистью.

– ПРИЗРАК! ТЫ! Я слышал слухи! Пыль! Глаза! Говорят, ты стираешь целые семьи! – Он занес когтистую лапу, окутанную алым сиянием крови, для сокрушительного удара.

Кайро лишь посмотрел на него. Взгляд его светящихся глаз был холоден и безразличен, как взгляд бога на муравья. Лапа вампира, способная разорвать сталь, остановилась в сантиметре от лица Кайро, наткнувшись на пустоту. Алый сияющий барьер, который пытался создать Берсерк, рассыпался, как разбитое стекло, не успев сформироваться. Его нечеловеческая сила испарилась перед абсолютным барьером реальности.

– Болтливые слуги – первый признак слабого хозяина, – произнес Кайро тем же ровным, ледяным тоном. – А ты… ты просто фоновый шум.

Он не стал его сжимать или испепелять. Он просто… стёр его связь с реальностью. Вампир замер. Его яростное выражение лица сменилось абсолютной пустотой. Потом его тело начало расплываться. Не таять, а именно расплываться, как чернильная клякса на мокрой бумаге. Контуры поплыли, цвета смешались в грязно-бурую жижу, и через секунду на месте свирепого Берсерка осталась лишь темная, маслянистая лужица на полу, медленно впитывающаяся в камень.

Весь бой занял менее минуты. От вспышки в глазах Кайро до момента, когда в цеху стояли только он, клетка с пленниками и следы мгновенного, разнообразного уничтожения: кровавые лепешки, застывшие в стали и ржавеющие останки, пятна озона и тающая черная лужа. Воздух звенел от остаточной магической энергии, пахло озоном, кровью, пеплом и… необъяснимой чистотой. В тишине был слышен только прерывистый стон одного из охотников в клетке.

Многоцветное сияние в глазах Кайро погасло до тусклого мерцания. Он повернулся к клетке. Просто посмотрел на массивные замки. Металл звонко лопнул, как перезревший стручок гороха. Прутья сами собой раздвинулись, образуя проход.

Охотники вывалились наружу, падая на колени, цепляясь руками за холодный камень. Они дрожали, их глаза были полны не благодарности, а благоговейного, первобытного ужаса. Они видели, как их мучители были стерты с лица земли за мгновение, как стирают рисунок с доски. Они смотрели на Кайро, на этого человека (был ли он человеком?) в грязном плаще, чьи глаза все еще слабо светились неземным светом.

– К… кто вы? – прошептал один из мужчин, пытаясь подняться. Голос его срывался. – Что… что это было? Спаси… спасибо!

Девушка лишь беззвучно шевелила губами, глядя на Кайро как на божество или демона.

Кайро смотрел на них. Его лицо оставалось бесстрастным. Потом на нем медленно растянулась знакомая сонная ухмылка, но сейчас она выглядела жутко, как маска на лице неведомой силы. Он нагнулся, поднял с пола свою колоду карт и ложку, отряхнул их о плащ.

– Кто я? Ох, просто прохожий. Любопытный. А это… – он махнул рукой в сторону следов расправы, – знаете, бывает. Статическое электричество. Или несварение от вампирской наглости. С кем не бывает? – Его голос снова звучал притворно-сонно, но в нем отчетливо звенел холодный металл.

Пока охотники пытались прийти в себя, Кайро сделал едва заметное движение пальцами, перебирая карты. Его глаза, в которых еще тлели искры многоцветного сияния, на миг вспыхнули ярче. Он посмотрел на каждого пленника по очереди. Не долго. Мгновение.

Их воспоминания о его лице поплыли, как дым. Черты расплылись, стали нечеткими, невыразительными. Они помнили силу, свет, спасение, ужас и благодарность. Но лицо спасителя превратилось в сияющий, не имеющий четких контуров лик. Голос остался – тот самый, с металлическим отзвуком и странной сонной интонацией. Но связать его с каким-то конкретным человеком было невозможно. Мысли о картах и ложке ушли на самый задний план, затерявшись в шоке и чуде.

– Вам лучше уходить, – сказал Кайро, его голос снова звучал как у заурядного парня, но сквозь призму их измененного восприятия. – Пока не пришли… ну, знаете, друзья этих ребят, – он кивнул на пятна и лужицы, бывшие вампирами. – И… э-э-э… не болтайте лишнего. Таинственные спасители не любят сплетен. Могут обидеться.

Он подмигнул. В свете гаснущих факелов это выглядело не игриво, а жутко, как подмигивание статуи в усыпальнице. Прежде чем они успели моргнуть, Кайро сделал шаг назад – и растворился в тени стены. Не скрылся. Не убежал. Просто исчез, как будто его и не было.

***

Кайро вернулся в «Проколотую Вену» вечером следующего дня. Он был таким же помятым, сонным, неопрятным. Его плащ был в свежей грязи. Он ковылял к своему столику, роняя карты и спотыкаясь о ножку стула. Уселся, заказал самый дешевый эль и суп, и начал строить новую карточную башню, зевая во весь рот. Он лениво спросил у Мэг, нет ли вестей от Торбина и Эльс. Вестей не было.

Вскоре в бар ворвался настоящий шум. Трое охотников – те самые, которых он спас в Ржавом Кресте. Они были чище, перевязаны, но глаза их горели лихорадочным возбуждением, смешанным с остатками ужаса. Они сразу привлекли внимание всего зала.

– …и он просто посмотрел! – говорил один из мужчин, его голос дрожал. – Глаза – как две радуги, нет, как звездопады внутри! И они… они просто… исчезли! Все! Одного сжало в лепешку! Других сожгло белым пламенем! Третьих замуровало в металл! А их предводителя… его просто стерли! Стерли в черную лужу!

– Это был он! – вторила девушка. – Призрак! Таинственный Спаситель! Он пришел! Он спас нас! Он… он был как ангел возмездия! Или демон! Сияющий и страшный! – Она плакала, но это были слезы облегчения и потрясения.

– Лица не помним… – добавил второй мужчина, потирая виски. – Свет был… он размывал все. Но голос… и сила… – Он содрогнулся. – Он сказал… не болтать. Но… как молчать о таком?!

Зал загудел. Охотники наперебой расспрашивали, сравнивали с другими слухами. Легенда о Призраке обретала новые, жуткие детали.

Кайро сидел в своём углу. Он якобы клевал носом над супом. Но под полуопущенными веками его карие глаза были открыты. В них не было ни страха, ни гордости. Лишь глубокая, бездонная скука и пресыщение. Ну вот, ещё одна байка для пьяных ушей. Как предсказуемо.

Кайро слегка усмехнулся. Он «нечаянно» задел рукой свою кружку. Она с грохотом упала на пол, разливая эль. На него обернулись, кто с раздражением, кто с привычным презрением.

– Кайро! Идиот! Опять! – рявкнул кто-то с соседнего стола.

Кайро виновато поднял руки:

– Ой! Простите! Рука дрогнула от… э-э-э… восторга? От этих страшных сказок.

Он начал вытирать лужу тряпкой, которую метнула ему Мэг, его движения были нелепы и неуклюжи. Его маска – жалкого, вечно мешающего под ногами неудачника – была восстановлена безупречно. Никто не посмотрел на него дважды. Никто не увидел в его сгорбленной фигуре Сияющего Ужаса из Ржавого Креста.

Он поднял карты, оставшиеся на столе. «Хм… а свою ложку я там и потерял. Досадно. Была удобная». Он лениво сунул руку в карман плаща, где обычно хранил ложку, но нащупал лишь колоду карт. Взгляд его упал на верхнюю карту – Солнце. Яркое, сияющее. Он усмехнулся про себя, беззвучно. Игра продолжалась. Но финал первого акта уже маячил на горизонте, обещая куда более острые ощущения.

Глава 4. Ночная Тень

Особняк Валтара, обычно дышавший холодным величием и незыблемой властью, в этот вечер вибрировал от подавленной паники. Воздух в парадном зале, освещенном кроваво-красными светильниками из застывшей магмы, был густым и тяжёлым. Он пропитался не только ароматом древних духов и пыльных книг, но и едким запахом страха – страха, что для вампиров был унизительнее самой смерти. Тени, обычно покорные и недвижимые, шевелились по углам, как опавшие листья под ледяным ветром.

Валтар восседал на своём троне из чёрного дуба и оникса. Его осанка была безупречна, пальцы с длинными, острыми ногтями спокойно лежали на подлокотниках. Лицо, бледное и выточенное, как маска древнего императора, оставалось непроницаемым. Лишь в глубине его глаз, пылавших холодным рубиновым светом, мерцали искры ледяной ярости и… чего-то ещё. Тревоги? Недопустимой для Повелителя Ночной Тени. Он смотрел на собравшихся.

Перед ним, рассевшись на низких скамьях или стоя в почтительных позах, теснились главы оставшихся вампирских семей Полуночья. Их было меньше, чем месяц назад. Значительно меньше. Лица, привыкшие к надменности и жестокости, сейчас были искажены. У одних читалась ярость, граничащая с истерикой, у других – тупое, животное потрясение, у третьих – затаённый, трусливый расчёт. Шелест дорогих тканей, скрип кожаных доспехов, сдавленные покашливания – каждый звук казался оглушительным в гнетущей тишине. Даже самые гордые аристократы не решались встретиться с пылающим взглядом графа. Они боялись. Боялись его. Боялись того, что снаружи. Боялись неведомого.

– Сородичи, – начал граф, его голос, низкий и ледяной, разрезал тишину, как нож. Он не повышал тона, но каждое слово падало, как камень в колодец. – Мы собрались не для пустых речей о былой славе. Мы собрались перед лицом вымирания. Перед лицом Призрака.

Это имя – «Призрак» – прозвучало как заклинание, вызывающее озноб. Несколько вампиров невольно поёжились. Кто-то прошипел. Шёпот, как змеиный, пополз по залу: «Пыль…», «Глаза…», «Целые семьи…», «Берсерк…».

Валтар позволил шепоту улечься. Его взгляд скользнул по лицам, отмечая степень их смятения.

– Дом Остролистов. Стерты в холодную пыль. Дом Тихого Шепота. Заморожены в собственных логовах, словно дешёвые статуи. Дом Рвущих Вены. Разорваны изнутри силами, которые не поддаются пониманию.

Он делал паузу после каждого названия, давая ужасу проникнуть глубже.

– Их палач не оставляет следов, кроме страха. Его невозможно увидеть ясно. Его невозможно вспомнить. Его сила… противоречит всему, что мы знаем о магии. Он – аномалия. Чума, выкашивающая наш род.

Он резко поднял руку, пресекая назревающий ропот.

– И теперь… Клык Ночи». Имя прозвучало с особым ударением. В зале воцарилась мёртвая тишина. Все знали. Слухи уже ползли, как гангрена, но услышать это от самого Валтара… это было приговором.

– Глава Нектар, – обратился Валтар к тучному вампиру с землистым лицом, сидевшему ближе других. Тот вздрогнул, будто его ударили током. – Твои люди патрулировали границы Ржавого Креста. Что они нашли?

Нектар встал, его руки дрожали. Он был не воином, а вампиром-торговцем, чья сила была в связях, а не в клыках. – Ва-Ваше Сиятельство… Мы… мы нашли логово в подземельях Свинцовой Фабрики. Оно… оно было пусто. Но не просто пусто… – Он сглотнул, его голос сорвался. – Там был… запах. Озона и пепла. И… и следы. Странные следы.

– Опиши, – приказал Валтар, его голос не допускал возражений.

– Кровь… запечённая в камень, плоская… как блин, – Нектар говорил с отвращением. – Ржавая броня… с пустотой внутри, будто кто-то растворил владельца. Пятна… чёрные, маслянистые, вонючие. И… и тени на стенах. Обгоревшие тени, Сиятельство! Будто свет такой силы ударил, что выжег силуэты в камне!

Его рассказ вызвал волну сдавленных стонов и перешёптываний. Кто-то из молодых вампирок тихо зарыдал.

– И Берсерк? – спросил Валтар, и его голос впервые за вечер приобрёл лёгкую, почти незаметную хрипотцу. Имя элитного гвардейца, его личного берсерка, было гвоздём в крышку гроба Клыка Ночи.

Нектар побледнел ещё сильнее, если это было возможно.

– Его… его не нашли, Сиятельство. Только… только его эмблему. Знак Кровавого Клыка. Расплавленную. И рядом… лужицу. Чёрную. Густую. Пахла… пустотой. И страхом. – Он замолчал, дрожа всем телом.

Тишина, наступившая после этих слов, была гробовой. Даже дыхание казалось кощунством. Уничтожить элитного гвардейца Валтара, берсерка, чья ярость и регенерация были легендарны… стереть его в ничто? Это было за гранью понимания. За гранью страха. Это был абсолютный ужас, леденящий древние души.

Валтар медленно поднялся с трона. Его фигура, высокая и аристократически худая, казалась внезапно заполнившей весь зал, отбрасывая гигантскую, колеблющуюся тень на стены. Его рубиновые глаза пылали теперь не только холодным огнём власти, но и яростью, сконцентрированной, как энергия перед ударом молнии. Страх в зале достиг апогея, но граф не дал ему перерасти в панику.

– Вы слышите? – его голос громыхнул, заставляя содрогнуться даже самых древних. – Вы чувствуете запах собственного страха? Он воняет слабостью! Трусостью! Он – пища для этого… этого Призрака! Он находит нас по этому запаху! По нашей разобщённости!

Он сделал шаг вперёд, его плащ взметнулся.

– Мы – наследники Ночи! Повелители Полуночья! И мы позволили какому-то бродяге-охотнику, пусть и сильному, превратить нас в стаю перепуганных крыс, бегущих по канализациям?! – его слова резали, как кнутом. На лицах вампиров мелькало возмущение, но тут же гасло под тяжестью страха и стыда.

– Дом Остролистов пал! Дом Тихого Шепота пал! Дом Рвущих Вены пал! Клык Ночи пал! – Валтар выкрикивал названия, как обвинительный приговор. – Почему? Потому что они были ОДИНОЧКИ! Потому что они думали, что их стены, их древность, их жалкая магия защитит их от силы, которая плюёт на наши законы!

Он ударил кулаком по резному подлокотнику трона. Камень треснул с сухим хрустом.

– Они были глупцами! И их участь – предупреждение НАМ ВСЕМ! – он обвёл взглядом зал, его глаза метали молнии. – Пришло время перестать быть семьями! Пришло время стать КЛАНОМ! Единым! Неприступным! «Ночная Тень» – это не просто имя! Это будет наша крепость! Наш меч! Наша воля, сплетённая в один кулак!

Он выдержал паузу, давая словам осесть.

– Я предлагаю вам не союз равных. Я предлагаю вам ВЫЖИТЬ. Под моим началом. Под защитой стен этого особняка, усиленных древней магией Тьмы. Под командой моих гвардейцев, чья сила превосходит любую отдельную семью. Мы объединим ресурсы. Мы объединим разведку. Мы создадим сеть, через которую не просочится ни один шёпот о Призраке, и из которой не вырвется ни одна капля нашей крови без отмщения!

Валтар указал длинным пальцем на мраморный пол.

– Здесь, в этом зале, вы отрекаетесь от своих отдельных амбиций! От своих мелких распрей! Вы присягаете «Ночной Тени»! Вы присягаете МНЕ! И взамен… – его голос стал тише, но опаснее, – вы получаете жизнь. И шанс стереть этого Призрака в такую же чёрную пыль, в какую он превращает нас!

Мгновение тягостного молчания. Потом первым поднялся древний старец, глава семьи Прах Предков. Его голос, дребезжащий, но полный решимости, разорвал тишину:

– Прах Предков клянётся в верности Клану Ночная Тень и Графу Валтару! – он упал на колено, склонив седую голову.

Это стало сигналом. Один за другим, сначала нерешительно, потом почти яростно, вампиры вставали и клялись. Страх перед Призраком, страх перед Валтаром и жгучее желание выжить и отомстить слились в едином порыве. Даже те, кто таил в сердце обиду или амбиции, понимали – иного выбора нет. Разрозненность – смерть. Объединение под железной пятой Валтара – единственный шанс.

– Костяной Шёпот клянётся!

– Мрак Паутины клянётся!

– Кровь Увядшей Розы клянётся!

– Ночные Жалобы клянутся! – Келгор выкрикнул это громче всех, с почти истерическим рвением.

Зал гудел от клятв. Валтар стоял неподвижно, как статуя, принимая присягу. На его лице не дрогнул ни один мускул. Внутри же бушевал холодный триумф. Страх сделал своё дело. Он получил то, чего хотел – абсолютную власть над оставшимися силами Полуночья. Его клан стал реальностью. Стеной против Призрака.

Когда последняя клятва отзвучала, Валтар поднял руку.

– Примите моих гвардейцев. Они обеспечат вашу безопасность и переправу ваших ресурсов сюда. Лирик! – Тщедушный вампир вынырнул из тени у двери, дрожа от усердия. – Ты возглавишь сеть шпионов. Каждый слух. Каждый шёпот. Каждое движение охотников. Мне нужно знать ВСЁ. Особенно – о нём.

– Так точно, Ваше Сиятельство! – Лирик склонился в почти прострации.

Валтар окинул зал последним властным взглядом:

– С этого момента, мы – единое целое. Мы – Ночная Тень. И Полуночье содрогнётся от нашего единства. Призрак… – его губы растянулись в ледяной, беззубой усмешке, – он ошибся, выбрав нас врагами. Он разбудил не стаю крыс. Он разбудил спящего дракона. Теперь он узнает цену своей дерзости.

Он резко махнул рукой в знак окончания совета. Вампиры, теперь уже члены клана, начали расходиться, перешёптываясь, но уже с другим выражением лиц – с облегчением от решения и затаённой надеждой на защиту, смешанной с привычным страхом перед своим новым Повелителем. Они шли к своим «покоям» в восточном крыле, охраняемым безмолвными тенями гвардейцев Валтара.

Граф остался один в огромном зале. Он подошёл к окну, затянутому алым шёлком. За ним лежал его город. Его Полуночье. Теперь – его империя страха, скреплённая ещё большим страхом перед невидимым врагом. Он откинул угол шторы. Багровый свет вечных фонарей падал на его бледное лицо.

– Игра началась, Призрак, – прошептал он в стекло, и его отражение исказилось в чёрной поверхности. – Ты ходил первым. И ты уничтожил моих пешек. Моего офицера. Теперь моя очередь. И ставки… стали неизмеримо выше.

Тени за его спиной сгустились. Его гвардия. Его последняя, истинная опора. Валтар не обернулся. Его мысли были уже далеко, в лабиринтах стратегии, в поисках слабины в броне неуязвимого врага. Объединение было лишь первым ходом. Настоящая битва была впереди. И он, Граф Валтар, Повелитель Ночной Тени, не намерен был проигрывать. Даже Призраку.

***

В «Проколотой Вене» вечер вибрировал от усталости, адреналинового отката и громких споров. Воздух гудел, словно пчелиный рой.

Торбин и Эльс вошли в паб, едва переставляя ноги. Их доспехи были покрыты свежей копотью, глубокими царапинами и темными, липкими пятнами. На щеке Эльс алела длинная, хотя и неглубокая царапина, а Торбин прихрамывал, опираясь на слегка помятый «Сокрушитель». Лица их были серыми от усталости, но глаза горели остатками боевого задора и… разочарования.

Их появление вызвало волну приветственных криков и вопросов. Молча пройдя к своему уголку, они увидели Кайро, который, как обычно, строил хлипкую башню из карт на липком столе, полузакрыв сонные глаза. Рядом стояла почти полная кружка дешевого эля, которую он, видимо, забыл допить.

– Живы! – рявкнул кто-то.

– Как там, на Стальном Клыке? Дали по зубам Валтаровым щенкам?

– Харден? Жив?

Торбин тяжело рухнул на скамью, заставив её скрипнуть под своей массой.

– Жив, – буркнул он в ответ на последний вопрос. – Чуть не отправился к праотцам, но вытащили. Эльс прижгла ему рану, пока я этих… тварей сдерживал. Теперь будет отлеживаться под надзором целителей.

Он махнул рукой официантке Мэг: – Две порции твоего зелья покрепче, Мэг! И чего-нибудь поесть!

Эльс опустилась напротив, сняв лук и колчан и поставив их рядом с осторожностью, выдававшей крайнюю усталость. Она провела рукой по лицу, смахивая сажу и пот, и её взгляд упал на Кайро.

– А ты… цел. Сидишь. Карточки перебираешь. Как мило.

Кайро медленно поднял голову, изобразив легкое удивление.

– О, вернулись! – его голос был сонным. – А я тут… э-э-э… медитировал. На равновесии карточного мира. Очень успокаивает после… ну, после долгого и томительного ожидания. – Он лениво ткнул пальцем в свою башню, и она с жалким шелестом рассыпалась. – Вот. Не выдержала напряжения. Как некоторые нервы, наверное.

Торбин фыркнул, приняв от Мэг огромную кружку темного пива.

– Нервы? Да у меня после сегодняшнего они все в узлах!

Он залпом осушил половину кружки и тяжело вздохнул.

– Чертова заноза, этот Стальной Клык. Не просто банда – слаженный отряд. Как будто сам Валтар их тренировал. А возглавлял их… – Торбин понизил голос, наклонившись к столу, привлекая внимание не только Эльс и Кайро, но и соседних столиков, притихших в ожидании. – …бывший гвардеец. Тот самый, про которого слухи – Мастер Иллюзий или Разума. Не знаю точно. Но он… – Торбин постучал пальцем по виску. – …лезет в голову. Сеет панику, страх. Видишь кошмары наяву. Один парень из отряда Бренна… так и не пришел в себя, бормочет что-то про пауков под кожей.

Эльс мрачно кивнула, отхлебывая из своей кружки.

– Сила… нечеловеческая. Не то что у обычных вампиров. Он контролировал поле боя, как дирижер. Заставлял нас бить друг друга, отступать в ловушки… Чуть не разорвали своих же из-за его наваждения. – Она сжала кулак. – Мы отбросили их, нанесли потери, но… уничтожить не удалось. Они отступили организованно, как солдаты. Забрали своих раненых. А этот… гвардеец… просто растворился в тенях с усмешкой. Чувствовала его взгляд на затылке до самого выхода из района.

– Гвардеец Валтара… – Торбин мрачно посмотрел на свой молот. – Вот это уровень угрозы. Не чета тем пьяным оборвышам из Костяных Мельниц. Если таких у него еще с десяток… – Он не договорил, но смысл был ясен.

В этот момент Кайро, якобы слушавший с рассеянным видом (он как раз пытался поймать падающую карту), вдруг резко сморщил нос, зажмурился и громко, смачно чихнул: – Апчхиии!

Звук был настолько нелепым и громким на фоне мрачного рассказа, что все за столом вздрогнули. Эльс даже расплескала эль. Соседи обернулись с раздражением.

– Кайро! – зашипела Эльс, вытирая рукавом пролитое. —Можно потише? Или тебя здесь перья куриные беспокоят?

Кайро потер нос, делая невинное лицо.

– Простите. Наверное, пыль. От… э-э-э… ваших леденящих душу рассказов. Или от карт. Старые очень. – Он поднял упавшую карту – Шут. – Вот, видите? Пылит. Предвещает невезение. Или чихание. Не всегда разберешь.

Торбин просто покачал головой, глядя на Кайро с привычной смесью досады и смирения.

– Без тебя, Кайро, скучно было бы. Ладно. Завтра с утра пораньше – в лавку Громана. Надо подточить «Сокрушитель», да и стрелы у Эльс кончаются. Серебряных наконечников взять. А тебе… – Он посмотрел на Кайро. – …надо бы новый плащ. Этот уже на лохмотья похож. Или хотя бы почистить. Воняет пылью и… неудачей.

– Плащ? – Кайро удивленно посмотрел на свой драный плащ. – Он же только обрел индивидуальность! Пропитался духом приключений. Или духом сточной канавы. Тонкая грань, – но он покорно кивнул. – Ладно, ладно. Пойдемте в лавку. Может, Громан даст скидку за массовость? Или хотя бы не выгонит, когда я опять что-нибудь уроню.

***

Утро в Полуночье было серым и сырым, как всегда. Трио пробиралось по узким, извилистым улочкам Торгового Ряда к лавке «Стальные Жилы» старого Громана – гнома с характером и умением ковать все, от серебряных иголок до двуручных секир. Торбин шел впереди, его молот мирно покоился на плече. Эльс шла рядом, ее взгляд, несмотря на усталость, сканировал тени и переулки. Кайро плелся сзади, зевая во весь рот и периодически спотыкаясь о неровности мостовой. Его «индивидуальный» плащ развевался, словно знамя безалаберности.

Они свернули в короткий, грязный переулок – кратчайший путь к лавке. Воздух здесь был особенно затхлым, пахнул мочой, гнилью и чем-то металлическим от близлежащих мастерских. И… вампирами. Слабыми. Очень слабыми.

Из-за груды мусорных бочек, прижавшись к стене, доносилось сдавленное шипение. Двое молодых, тощих вампиров, больше похожих на голодных крыс в поношенных плащах, чем на грозных детей ночи, о чем-то горячо спорили. Их глаза, тускло-алые, бегали по сторонам в постоянном страхе.

– …говорю тебе, это правда! – шипел один, пониже. – От Келгора самого слышал! Валтар собрал ВСЕХ! И Прах Предков, и Увядшую Розу, и даже жалких Ночных Жалоб!

– В один клан? – недоверчиво фыркнул второй. – Да они друг друга терпеть не могут! Особенно старик Прах, тот вообще всех считает выскочками!

– Не до распрей теперь! – первый понизил голос до шепота, но Кайро, шедший последним, уловил каждое слово. Его сонные глаза сузились на долю секунды. – Призрак… он же реальный! Клык Ночи стерли! Целиком! И Берсерка… того самого, из гвардии Валтара… стерли! Как… как грязь со стекла! Валтар в ярости! Теперь он всех под свое крыло забрал. «Ночная Тень», слышал? Все ресурсы, вся сила – ему. Крепость из особняка делает!

– Чтоб их… – второй сглотнул, оглядываясь. – А… а мы? Мы-то куда? Нас же не позвали! Мы для них мусор!

– Мусор, который первым на растерзание Призраку пойдет, если он сюда сунется! – первый озлобленно плюнул. – Надо валить. Подальше. Пока можно. В Черный Лес, или к болотам…

– Тссс! Идут!» – второй резко дернул первого за рукав, увидев приближающихся охотников. Они мгновенно прижались к стене, стараясь слиться с грязной штукатуркой, их страх перед Торбином и Эльс был почти осязаем.

Торбин лишь мрачно покосился в их сторону, сжимая рукоять молота.

– Шныряют, мразь… – пробормотал он, но не стал сворачивать к ним. Они были слишком жалки и не стоили потраченного времени или серебра. Эльс тоже лишь бросила на них цепкий, предупреждающий взгляд, пальцы машинально пошевелились у кобуры с серебряным кинжалом.

Кайро же, проходя мимо, «случайно» споткнулся и уронил одну из своих вечно болтающихся карт. Она скользнула по грязным камням и остановилась у ног вампиров. Это была карта Башня – с изображением разрушающегося замка, пораженного молнией. Он наклонился, чтобы поднять ее, его лицо было таким же сонным и невыразительным.

– Ой, простите, – пробормотал он, глядя куда-то мимо испуганных вампиров. – Карта выскользнула. Неловко вышло.

Он поднял карту, отряхнул ее о плащ, сунул в карман и поплелся дальше за друзьями, не обращая на парочку больше внимания. Но уголки его губ подергивались едва заметной усмешкой. «Ночная Тень»? Крепость? Как мило. Они строят песочный замок на берегу океана. И даже не слышат, как нарастает прилив. Мысль была полна пресыщенного сарказма.

– Чего копошишься, Кайро? – обернулся Торбин, уже подходя к тяжелой, обитой железом двери лавки Громана. – Заходи, а то опять что-нибудь уронишь посреди улицы».

– Иду, иду, – отозвался Кайро, ускоряя шаг с преувеличенной неохотой. – Не волнуйся, я уже уронил всё, что мог. Осталось только… э-э-э… купить новую ложку? А то вчерашнюю в Ржавом Кресте потерял. Героическая потеря, между прочим.

Глава 5. Игра начинается

Вход в Лавку Громана был куда менее гостеприимен, чем дверь «Проколотой Вены». Не вывеска, а тяжелая, окованная черным железом дверь вмурована в скальный фундамент того, что когда-то было часовней Святого Эгидия. Полустертая фреска над входом изображала святого, попирающего змея, но время и копоть превратили изображение в мрачный, едва различимый барельеф. Торбин постучал массивными костяшками пальцев – не мелодично, как в пабе, а глухо, ритмично, словно отбивая такт похоронного марша. За дверью щелкнули массивные засовы.

Внутри их встретил не гул голосов и звон кружек, а гнетущая, влажная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов в железных скобах и каплями воды, сочившимися где-то в темноте. Воздух был густым и старым: пыль веков смешивалась с резким запахом масла для оружия, горьковатыми нотами сушеных трав и чем-то еще – острым, как невысказанный страх. Лавка Громана не была местом для пива и бравады. Это был ковчег, вырубленный в камне, последний рубеж перед тотальной тьмой. Толстые стены, испещренные выцветшими, но все еще работающими защитными рунами, глушили звуки внешнего мира, но не могли заглушить тревожный гул, доносившийся из глубины.

Громан встретил их лично у второй, не менее массивной внутренней двери. Хозяин убежища был огромен для гнома, как медведь, но медведь, закованный в кожу и старую броню. Его лицо, изрубленное шрамами, как карта Полуночья, скрывала густая, седая борода. Один глаз был скрыт черной повязкой, другой – маленький, острый, как шило, – оценивающе скользнул по Торбину, Эльс и, наконец, с привычным презрением – по Кайро. Голос Громана был низким, как перекаты камней в подземной реке:

– Торбин. Эльс. Время не для прогулок. Внутри… кипит, – он кивнул в сторону главного зала, пропуская их вперед. Его взгляд задержался на Кайро. – А ты… старайся не ронять ничего ценного. Или шумного. – Кайро лишь сонно кивнул, спотыкаясь на пороге.

Главный зал лавки был вырублен в скале, низкий и просторный, как пещера тролля. Огромный стол из черного, потемневшего от времени дуба занимал центр. На нем не было ни еды, ни выпивки. Вместо этого была развернута огромная, потрепанная карта кварталов Полуночья. Она была испещрена зловещими отметками: черные клыки, кровавые капли, стилизованные знаки теней. Десятки охотников – не привычные кучки из паба, а серьезные, закаленные бойцы с оружием на поясе и усталыми, но злыми глазами – толпились вокруг стола. Обычно разбитые на мелкие группы или одиночки, они теперь сбились в тревожное стадо. Воздух вибрировал от приглушенных, но напряженных разговоров, шепота, сдержанных проклятий. Атмосфера была густой, как смола, пропитанной ожиданием удара.

Торбин, отряхнувшись от дорожной пыли, пробился к столу, его массивная фигура сразу привлекла внимание. Эльс последовала за ним, как тень, ее взгляд скользил по лицам, вылавливая знакомые и читая тревогу. Кайро же, как потертая сумка, был оттеснен к стене. Он нашел шаткий ящик из-под боеприпасов в углу, сдул с него пыль и уселся, достав свою вечную колоду карт. Начал строить башню на неровной поверхности, его движения нарочито неловкие. Карты падали, башня кренилась. Он подпирал ее пальцем, зевал во весь рот, его карие глаза казались слипающимися от скуки. Гул тревожных голосов доносился до него как отдаленный шум прибоя – фон для его маленького, бессмысленного представления.

– …и движение явное, не просто банды! – голос принадлежал худощавому охотнику с лицом, изрезанным свежими царапинами поверх старых шрамов. Он тыкал пальцем в район Черного Платана на карте. – Они идут под одним знаком – видел своими глазами! Этот стилизованный клык в кольце теней. На плащах элитных тварей. На стенах захваченных нами укрытий у Гнилых Доков! На развалинах в Костяных Мельницах! Как клеймо! – он обвел взглядом собравшихся, его голос срывался. – Из всех щелей, из всех трущоб – все стягиваются к особняку Валтара. Организованно. Колоннами. Как проклятая армия на парад!

Торбин скрестил могучие руки на груди. Его обычно открытое, добродушное лицо было нахмурено, борозды между бровями казались вырезанными ножом. Он молча кивнул, его взгляд скользил по черным клыкам на карте, отмечавшим продвижение врага. Вес «Сокрушителя», прислоненного к столу рядом, казалось, давил на всех.

Эльс стояла чуть поодаль, прислонившись спиной к холодному, влажному камню стены. Ее пальцы нервно перебирали тетиву «Сияющего Шипа», привычный жест, но сейчас в нем не было уверенности, лишь тревожная энергия. Взгляд, обычно острый и цепкий, как у ястреба, был расфокусирован, устремлен в темноту дальнего угла, но видел не ее, а картины надвигающейся катастрофы.

– Армия… – прошептала она, и в ее голосе звучала непривычная горечь, смешанная с холодом. – А мы? Мы – кроты, роющие норы, пока над нами смыкаются клещи. Совет… – Она резко махнула рукой, словно отгоняя муху. – Совет раздирают споры, пока Валтар кует меч. Харден еле живой после Стального Клыка… Силы распылены, как песок по ветру. Если они ударят всем скопом…

– Если?! – рявкнул седой ветеран с перевязанным глазом, яростно стукнув кулаком по дубовому столу. Карта вздрогнула, фигурки-метки подпрыгнули. Его единственный глаз горел яростью и страхом. – Они УЖЕ бьют, девочка! Мелкие заставы падают как карточные домики! Патрули исчезают без следа! Оставляют только… только холодную серую пыль да этот проклятый знак на стенах!

Он выпрямился, его взгляд метнулся по лицам, ища ответа, которого не было.

– А этот… этот «Призрак»! – он выплюнул слово, как отраву. – Где он, когда вся крысота выползает из норы? Разрушает кучку грызунов где-нибудь на окраине и – фьють! – растворяется! Играет с нами, как кот с дохлой мышью? Или он… – голос ветерана стал низким, зловещим, – …просто еще один фактор хаоса? Еще одна тень в этой кромешной тьме?

В углу, подпирая падающую карточную башенку, Кайро зевнул так, что хрустнула челюсть. Слова долетали: Армия… Валтар… Ночная Тень… Призрак… Фактор хаоса… Они кружились в спертом воздухе лавки, как осенние листья над могилой. Пресыщение накатывало новой, более горькой волной. Все так предсказуемо. Испуганные кролики, забившиеся в нору. Рычащие псы у входа, чувствующие свой конец. И он… вечный зритель в первом ряду этого бесконечного, унылого спектакля абсурда. Скучно. Оскорбительно, до зубной боли, скучно. Карта под его пальцем дрогнула и соскользнула, обрушив полбашни. Кайро вздохнул, глядя на руины из засаленной бумаги. Мир рушился вокруг, а его крепость пала первой.

И вдруг – фраза. Проскочила сквозь гул тревожных голосов, брошенная кем-то с края стола. Охотник с перебинтованной рукой и потухшим взглядом, облизывая пересохшие губы, пробормотал больше для себя, но в внезапно наступившей микро-паузе его слова упали как камень в болото:

– …и говорят, сам Валтар теперь принимает даже отбросов. Одиночек. Перебежчиков из разгромленных семей. Лишь бы присягнули на верность. Лишь бы против… этого Проклятого Призрака…

Кайро замер. Не просто прекратил движение – он окаменел. Его палец, подпиравший кренящуюся стенку карточного «дворца», дрогнул едва заметно, но этого хватило. Башня медленно, неумолимо сложилась, карты соскользнули с ящика и рассыпались по грязному полу у его ног. Звук был жалким, как шелест сухих листьев. Никто не обернулся.

Перебежчиков… Присягнуть на верность… Против Призрака…

Слова эхом ударили в тишину его собственного пресыщенного разума. В его сонных, будто затянутых масляной пленкой глазах, будто сквозь толщу мутной, стоячей воды, вспыхнула искра. Не теплая, не радостная. Холодная, острая, отточенная как лезвие бритвы, готовое вскрыть гнойник абсурда. Идея родилась не постепенно – она взорвалась. Целиком. Во всей своей ослепительной, театральной, чудовищно ироничной гениальности. Он чуть не засмеялся вслух, сорвавшимся смехом клоуна на похоронах. Но вовремя превратил смех в притворный, захлебывающийся кашель, судорожно прикрыв рот грязным рукавом плаща. Глаза его, все еще влажные от мнимого кашля, сияли теперь не сонливостью, а ледяным, безудержным азартом.

Проникнуть? В самое сердце логова? Стать вампиром-перебежчиком? Под самым надменным носом Валтара, который так истерично ищет «Призрака», чтобы разорвать его? Это было… восхитительно до мурашек! Пик иронии, вывернутой наизнанку! Абсолютная, унизительная насмешка над их паучьими амбициями и трусливыми страхами! Представить, как он, источник их кошмаров, их неуловимый Апокалипсис, будет стоять в позорном рабском поклоне перед графом, бормоча клятвы верности Ночной Тени и трепеща при одном упоминании «Призрака»… Да это же не план – это шедевр чернейшего, изощреннейшего фарса!

Скука, давившая как могильная плита, отступила одним махом. Ее смыла волна предвкушения – предвкушения сложнейшей, опаснейшей, восхитительно многоходовой игры. Риск? Для Кайро риска не существовало. Его Абсолютная Скрытность была непробиваемым щитом и совершенной маской. Никакие вампирские сверхчувства, никакая древняя магия обнаружения Валтара не увидят в нем ничего, кроме жалкого вампира-одиночки низкого ранга – запуганного, голодного, готового продать душу за защиту. Он мог выткать любую биографию, надеть любую ауру страха и преданности, подкрепить образ мельчайшими иллюзиями – дрожащей рукой, запахом дешевой крови, тенью неуверенности. Его карты? Идеальный «фокус» для незаметных манипуляций под прикрытием, ширма для едва уловимых всплесков силы, которые можно списать на нервный тик или жалкий остаток магии.

Но был нюанс. Даже два нюанса. Торбин и Эльс.

Его мысли плавно перетекли к друзьям. Их нужно было отвести в сторону. Убедить, что его внезапное исчезновение – не повод для паники и безумных поисков по всему Полуночью. Эльс, с ее материнским инстинктом, могла устроить настоящий крестовый поход. Торбин, с его чувством долга, – разнести полквартала в поисках «пропавшего слабака».

Кайро аккуратно поставил последнюю карту на вершину вновь отстроенной шаткой башни. Отмазка… Нужно что-то правдоподобное, но настолько скучное, чтобы Эльс лишь вздохнула, а Торбин махнул рукой: «А, Кайро… Ну куда он денется?» В голове сложился план. Простой, как его карточный домик, и столь же хрупкий в глазах друзей, но идеальный для его целей.

Он неловко поднялся, «случайно» задев локтем ящик. Карточная башня рухнула с жалким шелестом, рассыпавшись по грязному полу у его ног. Кайро сделал вид, что пытается поймать падающие карты, еще больше их рассыпав, и заковылял к столу, где Торбин и Эльс, отойдя от основной группы, обсуждали что-то вполголоса с мрачными лицами. Торбин скрестил могучие руки, его взгляд был тяжел. Эльс жестами что-то доказывала, ее пальцы нервно сжимали и разжимали тетиву лука, висевшего за спиной.

– Э-э-э… ребят? – Кайро кашлянул, привлекая внимание. Он изобразил смущенную виноватость, почесывая затылок, специально сбивая и без того неопрятные волосы. – Я тут подумал… В свете последних… э-э-э… апокалиптических новостей про эту «Ночную Тень»…

– Что, Кайро? – Эльс обернулась резко. Ее глаза, только что горевшие тревогой и решимостью, тут же нахмурились, в них вспыхнуло привычное раздражение, смешанное с материнской заботой. – Опять карты рассыпал?

– Не только, – он вздохнул театрально, разводя руками. – Но! Я вспомнил кое-что важное! В Архиве Старых Камней… помните, вон в том затхлом подвальчике за Рыбным Рядом? Там, у старого Хранителя Геллара, лежит пыльный свиток. «Схемы вентиляционных шахт и служебных ходов Цитадели Теней». Так особняк Валтара раньше называли. Еще до того, как его камни пропитались вампирской спесью».

Торбин нахмурился глубже, борозда между бровями стала похожа на каньон: – Шахты? Сейчас, Кайро? Тут клан вампиров армию собирает, а ты о пыльных свитках? – Его голос звучал устало, но без злобы – скорее, как к привычной досаде на чудачества друга.

– Именно поэтому! – Кайро сделал вид, что оживился, даже чуть приподнялся на носках. – Если Валтар собирает всю нечисть под свою черную крышу, знание старых ходов – это… э-э-э… стратегический козырь! А вдруг там есть забытый лаз? Или слабое место в обороне? А я… – он скромно потупился, разглядывая свои грязные сапоги, – я как раз умею находить пыльные фолианты и не привлекать внимания. Выгляжу… ну, знаете, как крыса архивная. Никто не заподозрит! – Он поднял взгляд, стараясь казаться полезным и немного жалким.

Эльс насторожилась мгновенно. Она шагнула к нему, ее взгляд стал острым, сканирующим:

– Один? В такое время? Кайро, это чистое безумие! Архив может быть под наблюдением, рядом патрули… Там же могут быть шпионы Валтара!

– Один день! – перебил ее Кайро с неожиданной для него «решительностью». – Максимум – два! Я тихо, скромно, как мышь, переберу старые бумаги у Геллара. Он меня терпит, я ему помогаю разбирать хлам. Может, ничего и не найду, но… попытаться стоит? Лучше, чем сидеть тут и кусать локти, верно? – Он бросил на Торбина умоляющий взгляд, который обычно означал «не заставляйте меня лезть в настоящую драку, дайте копаться в бумажках – это мой удел».

Торбин вздохнул так, что казалось, стены задрожали. Он провел ладонью по лицу, смахивая невидимую пыль. Мысль о том, что Кайро полезет куда-то вообще, даже в архив, в такую бурю, вызывала у него глухую тревогу. Но идея… идея сама по себе не была лишенной смысла. И Кайро действительно был мастером по части слиться с фоном и копаться в старье. «Может, это и к лучшему? Уберечь его от настоящей мясорубки?» Он посмотрел на Эльс. Их взгляды встретились – в глазах Торбина было тяжелое решение, в глазах Эльс – яростное несогласие и страх. Они молча спорили секунду. Торбин слегка покачал головой:

– Давай разрешим. Это безопаснее, чем он тут будет путаться под ногами или рванет куда-то еще хуже.

Эльс сжала губы, ее пальцы побелели на рукояти ножа. Она не соглашалась, но… перечить Торбину сейчас было бесполезно.

– Два дня, Кайро. Ровно, – проговорил Торбин, его голос стал низким и твердым, как скала. – Если не вернешься к закату второго дня… я сам приду в этот архив и вытащу тебя за ухо, даже если ты зарылся в самый дальний свиток. Понял?

– Я оставлю ваши координаты Геллару! – поспешно добавил Кайро, изображая облегчение. – Он… э-э-э… знает меня. Если что-то случится, он сразу же сообщит вам! И я буду тише воды, ниже травы! Обещаю!

«Старик Геллар получит гипнотический импульс и щедрую плату за молчание и „воспоминания“ о моем усердии», – пронеслось в голове Кайро.

Эльс не выдержала. Она резко шагнула к Кайро, схватила его за плечи. Ее хватка была крепкой, почти болезненной.

– Смотри у меня, – прошипела она, заглядывая ему прямо в глаза, пытаясь разглядеть хоть намек на ложь. – Если почуешь малейшую опасность – хоть тень, хоть странный звук – ты немедленно, слышишь, немедленно бросаешь все и бежишь сюда! Не геройствуй! Не пытайся быть умным! Просто беги!

Ее глаза горели. В них была не просто забота – был страх. Страх потерять его, этого вечного, неуклюжего, раздражающего и такого своего слабака. Этот страх был почти осязаем, он обжигал Кайро сильнее любого вампирского когтя. На миг в глубине его карих глаз что-то дрогнуло – не сарказм, не скука, а что-то теплое и колючее одновременно. Вина? Сожаление? Он быстро потупился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.