Регина Бретт
Будь чудом. 50 уроков, которые помогут тебе сделать невозможное

Посвящается

Габриэль,

моему первому чуду

Серия «Проект TRUESTORY. Книги, которые вдохновляют»

Regina Brett

Be the Miracle: 50 Lessons for Making the Impossible Possible

Copyright © 2012 by Regina Brett

This edition published by arrangement with Grand Central Publishing, an imprint of Grand Central Publishing Group, a division of Hachette Book Group, Inc., New York, NY, USA via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia). All rights reserved.

Перевод с английского Э. И. Мельник

© Мельник Э.И., перевод на русский язык, 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Вступление

Все мы каждый день проходим мимо творцов чудес.

Бо́льшую часть времени они маскируются под обычных людей: учителей, парикмахеров, медсестер, секретарей, кассиров, таксистов и им подобных.

Никогда не забуду тот день. Я была сплошным комком нервов. Остановилась, чтобы заплатить за парковку на открытой площадке. На большинстве парковок заведено так: притормаживаешь у будки – человек просовывает руку сквозь маленькое окошко, берет деньги, выдает сдачу, и ты катишь дальше. Ты никогда не встречаешься с ним взглядом, и ни один из вас не запоминает этой встречи.

На этот раз служащий встал во весь рост, просунул в дверь голову и одарил меня широчайшей улыбкой. Он взглянул мне прямо в глаза, поздоровался, пожал мне руку и благословил. Только потом я уехала.

Он сказал, что любит свою работу и считает своим долгом благословлять людей, когда они проезжают через парковку, чтобы продолжить свой день. В том, что для меня было просто сбором денег, он видел миссию собственной жизни. Я рассталась с ним, увезя с собой чувство обновления и покоя.

У всех нас бывали такие моменты. Они возникают, когда оказываешься рядом с людьми, которые знают, что каждый человек имеет значение, что деньги не главное и что можно просто начать множить добро там, где ты находишься.

В мире столько проблем, что легко растеряться. Часто приходится слышать, как кто-нибудь говорит: «Почему кто-нибудь что-нибудь с этим не сделает?» А может быть, эти слова слетают и с ваших уст – как слетали с моих. Мы слышим плохие новости и шепчем: «Исправить это может только чудо». И ждем, ждем, ждем, чтобы кто-нибудь другой стал чудом.

Но чудеса – это не то, что делают другие люди. А то, что создает каждый из нас. Они случаются, когда обыкновенные люди совершают необыкновенные поступки. Быть чудом не значит решать проблемы всего земного шара. Это значит совершать перемены в своей гостиной, на своем рабочем месте, в своем районе, в своем сообществе.

В течение последних 26 лет я имею честь быть обозревателем газеты Plain Dealer в Кливленде, а до этого работала в Beacon Journal в Акроне. Я сижу в первом ряду на спектакле жизни. Обычные люди самых разных профессий раскрывали мне свои сердца и делились со мной рассказами о том, как они делали невозможное возможным. Ты познакомишься с некоторыми из них, поскольку часть очерков, вошедших в книгу, изначально была опубликована в этих газетах.

История моего заболевания раком побудила меня написать первую книгу – «Бог никогда не моргает. 50 уроков, которые изменят твою жизнь». Я написала эти первые 50 уроков в благодарность за то, что дожила до своих 55 лет. Когда 13 лет назад я облысела после химиотерапии и ослабела от облучения, то совсем не была уверена, что мне когда-нибудь удастся постареть. В этом путешествии я познакомилась с несметным множеством людей, переживших рак. Они научили меня делать то, что возможно в данный момент, каков бы ни был прогноз.

Эти 50 уроков путешествовали по миру. Вначале как газетная колонка. Затем как рассылка по электронной почте, адресованная всей стране и миру. А потом они стали книгой. Генеральные менеджеры, пасторы, судьи, социальные работники цитировали их. Их перепечатывали в сотнях брошюр, церковных бюллетеней и газет маленьких городков. Люди носят перечень этих уроков в бумажниках, приклеивают их на стенки рабочих столов, прикрепляют магнитами на холодильники.

Как-то я услышала высказывание: мол, люди читают, чтобы не чувствовать себя одинокими. Надеюсь, новые очерки и истории из книги помогут тебе принять себя таким, каков ты есть, и побудит стать своим лучшим «я».

Мы не можем решить все проблемы на свете. Но в этом нет ничего страшного. Все, что необходимо сделать, – начать действовать прямо здесь, прямо сейчас. Если мы просто сделаем это, то полностью изменим наш мир.

Урок 1
Начинай действовать здесь и сейчас

Есть старая шутка: «Если ты считаешь себя слишком маленьким, чтобы что-то значить, значит, ты никогда не ночевал в одной палатке с комаром».

Всякий раз как я ее слышу, у меня даже уши дергаются при мысли о мощи одного надоедливого крохотного насекомого, которое способно не давать мне спать всю ночь и заставить чесаться весь день. На самом же деле все мы достаточно велики или достаточно малы – словом, мы именно такого размера, чтобы иметь значение.

Когда я работала газетным репортером в Акроне, штат Огайо, однажды сентябрьским днем мне дали задание освещать громкую газетную историю о похищении маленькой девочки. Девятилетняя Джессика Репп уехала из дома на своем розовом велосипеде. Она каталась в двух кварталах от дома, рядом с ней остановилась машина, и сидевший за рулем мужчина спросил, знакома ли она с кем-нибудь из тех, кто здесь живет. Затем вышел из машины, открыл багажник и притворился, будто что-то оттуда достает. Внезапно он схватил Джессику, остановившуюся на тротуаре, швырнул ее в багажник и умчался прочь.

Папа Джессики обратился в новостную редакцию Beacon Journal, умоляя нас написать статью о его пропавшей дочери. Он позвонил во второй половине дня, и мы не могли написать что-нибудь сверх немногих известных ему фактов и общего описания девочки. Полиция еще не сообщила никаких подробностей расследования, поскольку прошло слишком мало времени. Фактической информации было немного. Это случилось до появления Amber Alerts[1] и круглосуточных новостей на бесчисленных кабельных каналах. Одна из наших репортеров, Шерил Харрис, осталась в тот день на работе допоздна, чтобы выспросить у отца все возможные подробности. Она же позаботилась о том, чтобы на следующий день в газете появилась фотография девочки. Шерил едва хватило времени, чтобы написать пару строк помимо описания девочки с белокурыми волосами в розовой футболке.

24 часа спустя Джессика все еще числилась пропавшей без вести. К тому времени новость уже разлетелась по всем СМИ. Я стояла у ограды дома девочки вместе с толпой других репортеров в ожидании плохих новостей – мы почти не сомневались, что они будут плохими.

Любой полицейский скажет, что, если ребенок числится среди пропавших больше 24 часов, этот ребенок уже не вернется. В дом и из дома ручейком текли люди: священники, соседи и прихожане церкви. Это уже напоминало похороны.

Можете представить себя на месте родителя пропавшего ребенка? Молиться и сидеть у телефона всю ночь, надеясь, что любой звонок может принести новости о чуде. Но вместо долгожданного звонка мама, папа, сестра и брат Джессики услышали поутру шум полицейских вертолетов, искавших ее тело. Помощники шерифа верхом прочесывали окрестные кукурузные поля в поисках ее останков. Шериф, агенты ФБР и десятки полицейских рассыпались по всей округе. Полицейские даже взяли лодку, чтобы обыскать ближайшие озера. Собакам давали обнюхать любимого плюшевого мишку Джессики и пускали искать след пропавшей девочки.

Одинокий, потерянный мальчик расхаживал взад и вперед по улице, то подходя к джипу шерифа, то удаляясь от него. Джонатану, брату Джессики, было 13 лет. Он то и дело спрашивал, не нашли ли его сестру. Глаза его опухли и покраснели от слез и бессонницы. Он всю ночь вскакивал и заглядывал в ее кроватку в надежде найти сестру в безопасности, крепко спящую.

Наблюдая за действиями полицейских в небе и на земле, я молилась о Джессике и ее семье. Я стояла на подъездной дорожке перед ее домом, и вдруг нам показалось, будто весь дом взорвался криками.

Полиция нашла Джессику.

Живую.

Мать, сестра, брат и все остальные выбежали из дома, рыдая и восхваляя Бога. Ее отец печатал дополнительные фотографии дочери, когда услышал эту новость. Он все бросил и помчался в больницу. Все репортеры тоже устремились к больнице. Присутствовавшие там полицейские не желали говорить, что случилось с девочкой. Когда они стали было расспрашивать ее, она разрыдалась.

Оказалось, что в 5 часов утра похититель привез девочку в круглосуточный магазин Dairy Mart в Барбертоне. Продавец – один из самых незаметных тружеников на карьерной лестнице – обслуживал покупателей, когда в магазин вошел мужчина с маленькой девочкой, на личике которой застыл ужас. Служащий присмотрелся к ребенку, потом взглянул на фото Джессики Репп в газетной статье, которую написала Шерил. Да, это она. Служащий позвонил в полицию.

Этот продавец из круглосуточного магазина спас девочке жизнь. Он узнал и похитителя, который был у него частым покупателем. Через некоторое время служащий заправочной станции позвонил в полицию с рассказом о мужчине, который вел себя как-то странно. Видеозапись из магазина подтвердила, что это и был похититель. Он остановился на заправке, чтобы купить сигарет. Ближе к 11 часам утра полиция засекла его машину на открытой парковке. Девочка сидела в машине рядом с мужчиной.

Полицейские рассказали, что подозреваемый страдал невылеченным психическим заболеванием и отличался непредсказуемым поведением. Офицеры говорили, что, скорее всего, он вскоре впал бы в панику и убил девочку.

Впоследствии, много лет спустя, моя подруга Шерил была удостоена Пулитцеровской премии – самой важной награды, какую может получить журналист – за работу над длинной серией газетных статей о расовых отношениях. Шерил даже не помнит, что когда-то написала небольшую заметку о Джессике Репп. Та работа была слишком незначительна, чтобы как-то повлиять на ее карьеру. Она не была образчиком призовой журналистики, но я всегда считала ее кое-чем получше: это была журналистика, спасающая жизнь.

Самая важная статья за всю карьеру Шерил была одной из самых коротких. Возможно, под заметкой не было даже ее имени – я этого не помню. Но она помогла спасти жизнь ребенку.

Я так и не узнала, что случилось дальше со служащим заправочной станции или с продавцом из магазина, которые первыми сообщили в полицию о девочке и похитителе. Эти простые служащие так часто остаются безымянными людьми… Мы даже в глаза им не смотрим, покупая бутылку молока или пачку сигарет, заправляя бак бензина.

Но эта история навсегда изменила мой взгляд на людей, мимо которых мы проходим каждый день, которые выполняют ту работу, от которой большинство из нас отказались бы. Эти труженики дали мне понять, что нет человека настолько незначительного, чтобы он не мог ни на что повлиять.

Если хочешь по-крупному изменить мир, исполняй свои маленькие задачи с бо́льшей любовью, бо́льшим вниманием, бо́льшей увлеченностью. Просто прими ту работу, которая у тебя есть; ту семью, которая у тебя есть; тех соседей, которые у тебя есть; ту задачу, которая тебе назначена.

Кто знает, что может случиться, если просто реализовать возможности, открывающиеся прямо перед тобой! Начиная действовать прямо здесь и сейчас, ты можешь всего лишь пробивать на кассе чеки за молоко, сигареты и бензин. А можешь – всего лишь – спасти чью-то жизнь.

Урок 2
Попробуй сделать возможное

Невозможное может начаться с такой малости, как бугорок.

Годами я слышала предостережение: каждый месяц самостоятельно обследуй грудь. Как и большинство женщин, я проделывала это «вроде как» регулярно. Каждые несколько месяцев «вроде как» быстро прощупывала себя, но никогда не делала этого так тщательно, как советовали доктора. Я не хотела слишком активно искать себе проблем. Если их ищешь, то можешь и найти. А искать у себя рак – занятие неприятное. Слава Богу, что я его искала!

Однажды вечером, когда я пробегала подушечками пальцев по кругу вокруг груди, мои пальцы внезапно остановились. Так, и давно ли здесь это уплотнение? Возможно, это ничего не значит, но его не было там, когда я проверяла в прошлый раз. Это «ничто» обернулось второй стадией рака груди. Хирург удалил опухоль размером с виноградину.

Когда слышишь слово «рак», ощущение такое, будто кто-то схватил фишки твоей жизни и подбросил их в воздух. Все они летят в разные стороны. И приземляются уже на новой доске. Все сместилось. Не знаешь, с чего начать. Страх стихает, как только начинаешь по-настоящему действовать, как только начинаешь заниматься тем, что возможно.

Прежде чем начать курс лечения химиотерапией, я записала лучшие советы врачей, членов семьи, подруг, авторов умных книг и людей, переживших рак, и составила «руководство пользователя», которое должно было помочь мне позаботиться о самой себе. Оно должно было напоминать мне, что с раком можно справиться. Я составила план, чтобы пройти через 4 месяца химиотерапии и 6 недель ежедневного облучения. Мое руководство начиналось с клятвы выжить:

Я, Регина, клянусь выздороветь. Клянусь участвовать в своем лечении, даже если это означает, что придется переносить временные физические, эмоциональные и психические изменения в моей жизни. Клянусь придерживаться этого курса лечения и не оглядываться назад. Клянусь делать все, что в моих силах, чтобы исцелиться и жить.

Когда заболеваешь раком, такое ощущение, будто вступаешь в новую временну̀ю зону – Зону Рака. В Тропике Рака все вращается вокруг твоего здоровья или твоей болезни. Я не хотела этого. Жизнь на первом месте, рак – на втором. Поэтому я составила план игры. Радоваться жизни, несмотря на рак. Наслаждаться временем, проведенным с любимыми и близкими людьми. Прочесть все книги из моего списка обязательного чтения. Посмотреть все фильмы, которые еще не видела. Купить рояль, о котором всегда мечтала. Я планировала сохранить свою жизнь настолько нетронутой, насколько возможно: писать газетную колонку, играть в волейбол, вести в колледже уроки писательского мастерства.

Утром перед первым сеансом химиотерапии я сложила в рюкзак бутылку с водой, свое «руководство пользователя», блокнот, ручки, леденцы, CD-плеер, компакт-диски, наушники и книги. Сеанс должен был продлиться всего час или два, но я была готова ко всему.

Я уселась в кресло так, словно это был пляжный шезлонг, надела наушники и стала слушать Луи Армстронга, который пел: «Я вижу деревья в цвету и красные розы, я вижу, как они цветут для тебя и меня. И думаю про себя: какой замечательный мир!»

И – да, это был замечательный мир, несмотря на то, что он, казалось, целый год вращался вокруг рака. Когда я в 1998 году заболела раком, нигде в нашей округе не было групп поддержки, для которых не требовались бы деньги или медицинская страховка. В каждой больнице была собственная программа, но не существовало ни одного центра, где можно было бы пообщаться с другими людьми, переживающими рак, попробовать заняться йогой, массажем, рейки[2], физическими упражнениями, ведением дневника или другими холистическими целительными видами деятельности.

Спустя год после выздоровления в моей жизни появилась Эйлин Шафран. У нее была мечта. Эйлин хотела создать такое место, куда мог бы прийти любой человек, которого коснулся рак, и получить любую помощь, какая ему нужна, – бесплатно. Я сидела за одним столом с десятками людей, которых она пригласила на первую встречу по планированию. Ее мечта казалась слишком масштабной, слишком невозможной. Я сомневалась, что она когда-нибудь сможет воплотиться в реальность, поэтому вышла из игры. Я все еще была слаба после облучения и остаточных эффектов химиотерапии и не могла себе представить, каким образом план Эйлин сумеет хотя бы оторваться от земли.

Эйлин была клиническим социальным работником; у ее родителей с промежутком в 6 месяцев диагностировали рак. У отца обнаружили рак легких; у матери – неходжкинскую лимфому. Они умерли один за другим с разницей в три года. Находясь рядом все время их лечения, Эйлин осознала, что людям необходимо какое-то место, куда можно обратиться за помощью. Она мысленно рисовала себе центр, который не будет похож на больницу – ни запахом, ни ощущением, ни видом. Место, в котором людям не понадобится «правильная» страховка, чтобы прийти на консультацию. Место, где для того, чтобы тебе сделали массаж, не нужно назначение врача. Место, где каждый, кого коснулся рак, мог бы получить поддержку бесплатно. Место, где люди не чувствовали бы себя одинокими.

Эйлин работала с пациентами с онкологическими и психологическими проблемами. Она собрала консультативный комитет, встречалась со специалистами по раку и представителями различных организаций. Занималась исследованиями центров здравоохранения по всей стране. Разработала и запустила веб-сайт touchedbycancer.org. Эйлин распахнула двери своего центра «Место встречи» (The Gathering Place) через полтора года после первого заседания. Я так и не смогла понять, как ей это удалось. Как она это сделала?

– Оптимистическая наивность, – призналась она.

Когда я бываю в «Месте встречи», то вспоминаю строки из «Алисы в стране чудес». Девочка говорит: «Нечего и пытаться; нельзя поверить в невозможное», – на что Белая Королева отвечает: «Осмелюсь заметить, ты мало практиковалась, деточка. В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день. В иные дни я успевала поверить в десяток «невозможностей» до завтрака».

Если хочешь совершить невозможное, попробуй сделать возможное.

Эйлин создала своего рода «Швейцарию» здравоохранения. Это самостоятельный, независимый общественный раковый центр. Никаких территориальных споров между больницами. Не имеет значения, где кто лечится. Здесь рады всем. Любая услуга бесплатна для любого человека, заболевшего раком. Центр предлагает массаж, исцеление прикасанием рук, ведение дневников, тайцзи, йогу, программы диетического питания, физические упражнения и группы поддержки, где учат двигаться вперед, выглядеть лучше, находить внутренний покой. Есть программы по прощению, уходу за собой и здоровому питанию. В медицинской библиотеке можно получить консультацию по счетам за лечение, клиническим испытаниям и видам лечения рака. Волонтеры-поверенные пишут завещания и помогают с управлением недвижимостью.

Это место исцеления и надежды. Место, где вас никогда не попросят предъявить страховку. Место, в котором не чувствуется дух «учреждения». Здесь не делают рентген, не берут анализы крови, не проводят медицинское лечение или тесты. Оно, скорее, напоминает дом с камином, с оригинальными картинами, висящими на стенах, и уютной мебелью. Все это – пожертвования отдельных лиц и организаций.

«Место встречи» начиналось в 2000 году в бывшем помещении магазина с площадью в 6100 квадратных футов[3]. Центр удвоил свою площадь, а его ежегодная оперативная смета с 360 000 долларов в год выросла до 1,8 миллиона. Здание уже выкуплено. Центр содержится исключительно на пожертвования, а работают там 350 волонтеров.

На месте, где некогда была куча мусора, процветает целительный сад с фонтанами и водопадами, художественными изделиями из камня и кормушками для птиц. Кованые чугунные ворота, запутанные тропинки. Сказочный лабиринт – история о трансформации металлического кокона гусеницы в гигантскую серебряную бабочку. Это место напоминает, что мы живем в замечательном мире, даже если ты борешься с раком или помогаешь бороться с ним близкому человеку.

У нас пока нет панацеи от рака, но людям нравится, как Эйлин исцеляет страх перед болезнью, даря людям надежду. Так можем поступать и все мы – все остальные, делая возможное, насколько бы невозможным это ни казалось.

Урок 3
Делай свое дело

В журналистике ко мне приклеился ярлык «добрая самаритянка» – за то, что я слишком стараюсь помогать людям. Я не считаю оскорблением этот эпитет, когда думаю обо всем, что делают наши «добрые самаритяне» – социальные работники, – врачуя раны, помогая потерянным, одиноким, забытым.

Несколько лет назад, когда меня попросили выступить с речью на факультете прикладных социальных наук при Западном резервном университете Кейза, я не знала, какую тему выбрать.

Прежде чем выступать перед выпускниками, я обзвонила знакомых социальных работников с вопросом, что мне следует говорить. Они советовали использовать юмор. Социальные работники любят от души посмеяться. Рассказывай анекдоты, сказали они.

Анекдоты? Я не знала никаких анекдотов о социальной работе, за исключением тех, которые прислали мне друзья:

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Нисколько. Они заставят лампочку измениться самостоятельно.

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Нисколько. Лампочка не перегорела, она просто альтернативно светит.

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Нисколько. Они создадут команду и напишут научную работу о том, как адаптироваться к темноте.

И еще моя любимая:

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Лампочку менять не нужно. Нужно изменить систему.

А еще мне рассказали старый анекдот о грабителе с пистолетом, который подступает к социальному работнику и вопит: «Кошелек или жизнь!» – «Прошу прощения, – отвечает социальный работник, – я – социальный работник, поэтому денег у меня нет… да и жизни, в общем-то, тоже».

То же самое можно сказать о полицейских, медсестрах, учителях и огромном количестве людей других профессий, которые находятся на переднем фронте жизни. Они значат для нас так много, однако часто зарабатывают так мало! Когда я в последний раз интересовалась этим вопросом, стартовая зарплата социальных работников колебалась в районе 28 тысяч долларов в год.

Да, зарабатывают они мало. Или?..

Поэт Тейлор Мали заставил меня изменить свое мнение. Его важные слова о том, что зарабатывают учителя, были разосланы по всему миру в электронных письмах. Он заставил меня по-другому взглянуть на то, что именно зарабатывают социальные работники.

Учителям не платят столько, сколько они стоят. Они не хвастают направо и налево своей зарплатой, загородными домами и отпусками, проведенными на юге Франции. Их зарплаты и немногочисленные привилегии, вероятно, выглядят смешно и жалко по сравнению с бесконечными часами и бесконечной увлеченностью, вложенными в планирование уроков, проверку работ, консультирование учащихся и беседы с их родителями.

Мали подытожил значение профессии учителей, рассказав о том, как они заставляют детей трудиться упорнее, чем можно себе представить. Учителя могут превратить честно заработанную тройку с плюсом едва ли не в орден, если ребенок старается на пределе своих возможностей. Они также могут заставить тебя почувствовать, что пять с минусом – это почти двойка, если ты мог бы успевать лучше.

Я вспоминаю мистера Рикко, учителя, который вел у меня в девятом классе английский язык. Он мог бы стать кем угодно, мог бы отправиться куда угодно. Он любил оперу, поэзию и хорошие вина. Но он оставался на своем месте и учил мрачных девятиклассников школы Браун Джуниор в городе Равенна, штат Огайо, как написать один хороший, достойный параграф.

А еще был мистер Маски, учитель хора в старшей школе. Когда мне хочется запеть в душе, я порой выбираю партию альта в хоре из «Вестсайдской истории», которую выучила под его руководством. Я ужасно завидовала сопрано, которые пели красивые мелодии, но он дал мне понять, что все партии имеют значение – даже самые маленькие. Я не верила ему, пока мы не взгромоздились на трибуны в школьном актовом зале. И, черт нас побери совсем, мы зазвучали почти как мормонский хор Святого Духа! Всякий раз, слыша «Боевой гимн республики», я вижу его руки, пляшущие в воздухе, сплетающие наши дрожащие голоса в одну прекрасную песню.

А еще был мистер Роберто, который минимум раз в неделю говорил мне: «Бесплатного сыра на свете не бывает, Бретт». Этот учитель естествознания произносил фамилию ученика так, словно она была точкой в каждом предложении. Он был нашим персональным флотским сержантом. Благодаря ему я сортирую свой мусор и сдаю его в переработку. Благодаря ему я переворачиваю гальку в ручье, чтобы увидеть, кто под ней прячется. Благодаря ему я прищипываю верхушки растений, чтобы они становились кустистее. Благодаря ему я когда-то хотела податься в лесничие.

Сколько их – учителей, чьи имена стерлись из памяти, но чей отпечаток в душе не сотрется никогда! Благодаря учителю я способна подвести баланс в чековой книжке, вычислить сложные проценты и подсчитать, сколько краски уйдет на ремонт комнаты размером три на пять метров. Благодаря учителю я ОБОЖАЮ читать. А когда любишь читать, перед тобой раскрывается весь мир.

Их так много – людей, которые делают свое дело. К несчастью, зарплата слишком многих болтается где-то в нижней части шкалы доходов. И это вновь возвращает меня к скромным социальным работникам.

О них, как и о большинстве учителей, нельзя сказать, что они «делают деньги». Или делают?..

Что же они делают?

Они дают возможность бесплодной паре всю жизнь праздновать День матери и День отца, помогая им усыновить больного ребенка родителей-алкоголиков, который больше никому не нужен.

Они помогают ребенку засыпать каждую ночь, не боясь кулаков отца.

Они помогают бездомному ветерану почувствовать себя как дома в этом мире.

Они помогают девочке-подростку принять решение перестать резать себе вены.

Они помогают избиваемой женщине найти мужество, чтобы покинуть своего мучителя навсегда.

Они помогают мальчику с синдромом Дауна почувствовать себя самым умным ребенком на свете.

Что же они делают?

Они помогают десятилетнему мальчишке поверить, что он – любимый и желанный ребенок, вне зависимости от того, сколько времени он продержится в очередной приемной семье.

Они учат отца-подростка считать до десяти и выходить из комнаты, чтобы перебороть желание встряхнуть плачущего новорожденного сына.

Они помогают шизофренику не обращать внимания на своих демонов.

Они помогают жертве изнасилования заговорить об этом впервые за долгие годы.

Они помогают бывшему осужденному отставить в сторону бутылку и устроиться на работу.

Что же они делают?

Они помогают супругам так наладить отношения, что те передумывают подавать на развод.

Они помогают умирающей от рака пациентке примириться со своим прошлым, со своим коротким будущим, со своим Богом.

Они помогают старику, чья жена страдает болезнью Альцгеймера, ценить те славные времена, когда она еще помнила его.

Они помогают забытым почувствовать себя ценимыми, некрасивым – прекрасными, растерянным – понятыми, сломленным – цельными.

Что же они делают?

Как Мали сказал про учителей, они делают больше, чем многие люди за всю свою жизнь.

Они делают этот мир лучше.

Урок 4
Приумножай добро

Они носят на себе ярлыки, навешанные миром, – «бродяга», «неудачник», «уголовник», «алкоголик», «проститутка», – пока не встретятся с Ларри Петрасом и не обнаружат, что эти ярлыки – абсолютная неправда.

Лишь немногие из людей, входящих в двери Вестсайдского католического центра в Кливленде, производят хорошее впечатление. Они мямлят, прося денег. Источают ароматы вчерашнего дешевого пойла. Носят неделями не стиранную одежду.

Ларри, которому было 76 лет в момент нашего знакомства, ничего этого не видел, когда стал работать волонтером в кливлендском агентстве по вторникам и четвергам. Стопроцентное зрение Ларри куда-то исчезает, когда речь идет о бедных. Он не видит ни грязи, ни неудач, ни позора.

Стоит ему поднять свои бифокальные очки на лоб над серыми, как море, глазами – и вот он уже стоит лицом к лицу с любимыми сыновьями и дочерями Господа нашего.

– Я исхожу из того, что думает о них Бог, – говорил он. – Бог никогда не сожалеет ни об одном из своих творений.

Когда Ларри более десяти лет назад впервые пришел на волонтерскую работу, он сортировал одежду. Потом однажды кто-то попросил его помочь написать резюме. А вскоре у Ларри отбоя не было от таких же просителей. Ему придумали прозвище: Человек-Резюме. На дверях центра даже вывесили объявление, советовавшее людям обращаться к Ларри, если им понадобится такая услуга.

– Резюме – как этикетка на жестяной банке. Оно рассказывает о человеке, кто он такой, что есть у него внутри, что он может предложить, – говорил Ларри голосом настолько тихим, что мне пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать его.

Этот старик с похожими на младенческий пух тонкими седыми волосами и черными бровями, которые нависают над глазами подобно толстым вопросительным знакам, не просто сидит за столом, собирая историю рабочих мест и соответствующих им дат. Он копает глубже, задавая вопросы: «Чего вы добились на этом месте? О чем вы мечтаете? На что надеетесь? Какие у вас есть увлечения?»

– В жизни человека всегда есть что-нибудь скрытое, что-то такое, о чем никто никогда не спрашивал, – пояснил он.

Ларри никогда не допытывается, почему или как бедняк стал бедняком.

– Общество и без того заставляет их терзаться чувством вины, – пожимает он плечами. Ларри выслушивает людей уважительно, как священник, принимая все, в чем они считают необходимым признаться, и дает отпущение грехов в каждом объятии.

Он наклонился вперед, опершись локтями о колени в вытертых голубых джинсах, чтобы шепотом рассказать мне историю о женщине, которая злоупотребляла алкоголем с самого детства, но теперь вышла замуж и стала трезвенницей.

– Вы не поверили бы в эти истории, – качал он головой. – Жизнь, полная проституции, инцеста, побоев. «Фонари» под глазами, сломанные челюсти.

Нет такого человека, на которого Ларри мог бы махнуть рукой. «Пока человек жив, всегда есть надежда» – это его кредо.

Ларри говорит каждому, что он хороший человек, и просит его быть таким, каков он во мнении Бога. Он собирает давно утраченные крохи их личностей. Один 45-летний мужчина выполнял только низкооплачиваемую работу: убирал бейсбольное поле команды Cleveland Indians («Кливленд Индианс»), был мойщиком посуды и кондуктором в автобусе. А Ларри выяснил, что он окончил колледж и всегда хотел быть учителем.

В рубрике «Личная цель» в резюме Ларри написал: «Я хотел бы продолжить работу в колледже и стать учителем».

Ларри выяснил, что один из его клиентов работал волонтером в центре по борьбе с голодом, и вписал это в его резюме. Другой мужчина некогда работал в химчистке, и под началом у него было десять работников. Ларри научил его говорить о себе: «Я был ответственным за…» – а не просто «я работал там-то и там-то».

Ларри не только пишет, что человек был оператором штамповального пресса. Он упоминает, что производительность его труда достигала 500 деталей в час, что пресс весил 600 тонн, что человек отрабатывал 12-часовые смены. «Надо же, сколько у вас навыков!» – восклицает Ларри, взволнованный каждой крупицей «золота», которую ему удается найти в очередном клиенте.

Бывший менеджер по продажам в компании, производившей болты и гайки, нынешний пенсионер Ларри набирает свои заметки дома, распечатывает копии резюме и выдает их людям в красивых папках. Всякий раз, как он завершает свое дело, наградой ему становится выражение лица очередного клиента, который понимает: «Ого, я действительно кое-что собой представляю. У меня есть что предложить».

– Я подбиваю их мечтать о том, кем они могут быть, а не просто удовлетворяться своим нынешним положением. Я пытаюсь дать им надежду, – рассказывал он. – И это бесплатно.

Он отыскивает скрытую ценность каждой потерянной души, которая входит в его дверь, потому что натренировал себя видеть эту ценность. Когда ищешь хорошее в каждом человеке, не просто находишь это хорошее, но и приумножаешь его. Ларри напомнил мне одну строчку из Библии, слова Марии, когда та узнала, что беременна. «Величит душа моя Господа», – говорит Мария.

У моей души есть дурная привычка увеличивать то, что не слишком хорошо и богоугодно. Я слишком часто направляю свою внутреннюю лупу на неприятную реплику, брошенную каким-нибудь незнакомцем, и та разрастается. Или в прошлое – на учительницу, которая насмехалась надо мной в третьем классе. На подруг, которые разочаровывали меня в старшей школе. И эти раны становятся глубже. Или направляю ее в будущее – и бесконечный поток страха, тревог и беспокойства превращается в реку, которая сбивает меня с ног и уносит прочь.

Каково бы это было – заставить свою душу воистину величить Бога? Видеть добро в каждом, видеть Бога в каждом, как делает Ларри?

Это означало бы, что в любое мгновение любого дня ты ходишь по миру с особым увеличительным стеклом.

Во всем, на что ты его направляешь, ты видишь Бога.

Представь себе, что видишь Бога в своем начальнике. В коллеге из другого отдела. В водителе автомобиля, стоящем перед тобой в пробке на шоссе. В соседе, который не желает стричь свою лужайку. В громогласном парне, продающем в вагоне метро шоколадные батончики.

Представь, что видишь только добро в своем супруге. В муже, который слишком громко храпит и не опускает туалетное сиденье. В жене, которая слишком часто тебя допекает и никогда не дослушивает до конца.

Представь, что видишь только добро в своих детях. В трехлетнем малыше, который закатывает истерику в магазине при виде сладостей. В десятилетнем упрямце, который отказывается убирать свою комнату. В подростке, который разбивает взятый без разрешения автомобиль.

Представь, что видишь Бога в раковом диагнозе, который только что получил. Или в уведомлении об увольнении. Или в тесте на беременность, который оказался положительным… или отрицательным.

Что, если ты направишь свое увеличительное стекло на все хорошее в тех сферах твоей жизни, которые кажутся мертвыми? На семью, из которой хочешь уйти. На работу, которая наскучила. На человека в зеркале, наконец?

Все, что я вижу сквозь увеличительное стекло, становится больше.

И только мне решать, на что я его наведу.

Урок 5
Старайся изо всех сил, и будь что будет

Худшая газетная колонка, которую я написала, оказалась одной из моих лучших – благодаря одной учительнице.

Джо Энни Холлис была названа лучшим педагогом года в местной профессионально-технической школе городка, где я выросла. Она обожала преподавать домоводство людям с многочисленными и разнообразными физическими и психологическими расстройствами. Она видела в них потенциал, который не мог разглядеть никто другой.

Ее специальностью было заставить человека почувствовать себя значимым. Джо Энни умирала от рака, когда я за несколько дней до Пасхи брала у нее интервью для колонки, которая должна была выйти в Светлое Воскресенье.

На следующий день после нашей встречи я написала колонку для четвергового номера газеты, которая оказалась наихудшей из всего, что я создала за всю свою жизнь. Из попыток острить у меня ничего не вышло. Это было лучшее, на что я была способна в день, когда моя муза ушла в самоволку.

Я написала целую колонку, называя Пасху самым вульгарным праздником календаря. Вот фрагмент из этой заметки, которая шла под заголовком «Пасхальные лакомства могут сделать из человека психа»:

От их сверхъестественных расцветочек может сблевать даже пасхальный заяц. Любой производитель сладостей думает, что потребители покупают их, основываясь на их цвете – чем ярче, тем лучше. Тошнотворный розовый по-прежнему вне конкуренции, а по пятам за ним следует душераздирающе сиреневый.

И почему, почему все они обязательно должны иметь форму яйца? Кто это придумал? Наверняка не пасхальный заяц. Яйца сами по себе – жуткая гадость. Единственное вкусное яйцо – фаршированное.

А карамельные яички, голубые, как яйцо малиновки? Их выпускают целую вечность, но какому ребенку взбредет в голову съесть яйцо малиновки? И какой родитель ему это позволит?

Шоколадные зайцы по-прежнему в списке бестселлеров, но вам сильно повезет, если вы найдете такого, вкус которого не вызовет ассоциацию с музеем восковых фигур. Если вам кажется, что я одна сыта по горло этой «сладкой» ситуацией, просто дождитесь воскресенья. Не удивляйтесь, если пасхальный зайка оставит у вашей корзинки мелкие коричневые кругляшки. И это будут отнюдь не изюминки.

Коллеги в новостной редакции закатывали глаза, читая сей шедевр. Я подслушала, как один из них сказал, что я, должно быть, была подшофе, когда это писала. Несколько читателей позвонили и обругали мою заметку. Мне было стыдно. Я произвела на свет лучшее, на что была способна в тот день, но их критика задела кнопку моих внутренних сомнений – ту, которая постоянно заводит одну и ту же пластинку: «Да что с тобой такое? Неужели ты ничего не можешь сделать как надо?» Я по-прежнему слышу голос своего отца в его худшем настроении в те дни, когда сама сужу себя слишком строго или это делает кто-то другой.

Этот голос изводил меня вплоть до того дня, когда я поговорила с мужем Джо Энни. Это случилось после того, как в пасхальное воскресенье вышла моя колонка о ней. Я написала о том, как учителя профессионально-технической школы Maplewood Joint («Мейплвуд Джойнт») в моем родном городке Равенне назвали ее лучшим педагогом года.

Джо Энни было 44 года, она умирала от рака мочевого пузыря; всего за какие-нибудь пять месяцев он распространился на толстую кишку, печень, легкие, позвоночник и головной мозг. И казалось, она тяжелее переживала мысль о том, что больше никогда не вернется в свой класс, чем разрастание рака.

У Джо Энни больше не было классной комнаты, но она по-прежнему вела уроки, лежа на больничной койке, установленной в ее доме. Первое, чему она меня научила, – смотреть человеку в глаза и называть его по имени. Стоило ее ореховым глазам поймать мой взгляд, как они его больше не отпускали.

Когда я брала у нее интервью, она была прикована к постели, ее облысевшая голова была обернута красивым шелковым шарфом. Она попросила меня подойти и сесть рядом с ней, чтобы она могла смотреть мне в глаза, пока мы разговариваем. От Джо Энни исходила теплота, какой я никогда не чувствовала ни в одном человеке, ни прежде, ни потом. Было такое ощущение, будто вся она излучает свет, который невозможно увидеть, зато можно почувствовать. Я словно купалась в присутствии чистой любви и благодати. Чем ближе к ней оказывался человек, тем меньше замечал ее выпавшие волосы, ее почти прозрачную кожу.

Джо Энни рассказала мне, что учителя целыми автобусами приезжали к ее двору с плакатами, на которых были надписи: «Так держать, Джо!», «Учитель мирового класса» и «Учителя меняют жизнь». Каждый из них проходил через лужайку и поднимался к окну ее спальни, чтобы поблагодарить ее. Джо Энни говорила о своей работе в настоящем времени, хотя и знала, что никогда больше к ней не вернется. Тяжкий кашель прерывал каждую ее фразу. Она рассказала мне, почему так любила преподавать ученикам с умственными и физическими недостатками.

– Входя в класс, они смотрят в пол, – говорила она. – У них вообще нет никакой самооценки. Им даже в голову не приходит, что они – хорошие люди. Окружающие их ни в грош не ставят. Их распихивают по углам, как мусор. Их сторонятся. Для меня величайшая награда – видеть, как их взгляды отрываются от пола, встречаются с моим взглядом, – и понимать, что у них все получится.

Ее задачей было подготовить учащихся к работе в сфере услуг.

– Они могут освоить рабочие навыки на любом месте, если только люди будут с ними терпеливы, – объясняла она. – Немного труднее научить их жизненным навыкам.

Когда она везла в автобусе своих учеников перекусить, они останавливались в любимом заведении каждого ребенка, чтобы тот мог выбрать себе еду по собственному вкусу. В Объединенной церкви Христа, где она работала учительницей воскресной школы, Джо Энни открыла «Секцию интенциональной заботы», члены которой посещали больных, рассылали открытки и помогали пациентам добираться до больницы.

Будучи командиром герлскаутов, она на первое место ставила удовольствие. Ее скауты далеко не всегда жили в первобытных условиях, когда выезжали в лагеря.

– Раз в год мы ездим в Шератон, – сообщила она шепотом, словно ребенок, поверяющий мне свой секрет. – Если девочки хотят потратить там свои карманные деньги, я не возражаю. Мне нравится, когда все в удовольствие. Доставь людям удовольствие – и они запомнят событие на всю жизнь, не важно, что это будет: работа по дому, школьные домашние задания или церковная деятельность.

Больше всего она переживала из-за детей. Она так хотела увидеть, как ее 16-летний сын Тони станет «скаутом-орлом», а у дочери Дон, которой тогда было 14 лет, состоится конфирмация в церкви. Она знала, что не доживет до того времени, когда они окончат школу, вступят в брак или родят детей. И хотела, чтобы они помнили, как сильно она их любила. Чтобы знали, что могут радоваться красоте и чуду каждого дня, просто обращая на них внимание.

Джо Энни любила рассветы.

– О, это так прекрасно! Видишь восход солнца – и понимаешь, что это и есть слава Божия, – говорила она быстро слабеющим голосом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Международная система оповещения о пропаже детей.

Вернуться

2

  Вид комплементарной медицины, в котором используется техника так называемого «исцеления путем прикасания ладонями».

Вернуться

3

  Приблизительно 567 квадратных метров.

Вернуться