Евгений Ефименко
Комната за стеной

Глава 1: ТЫ ЕЩЁ ЖИВ

Ты приехал не за домом. Ты приехал, чтобы умереть. Два года назад Марина исчезла – без следа, без крика, без крови. Только одна туфля у порога, с землёй на подошве, как будто она вышла на улицу… и растворилась. Суд сказал – пропала без вести. Ты знаешь – она не ушла. Она была поглощена. И когда тётя Эмилия умерла – её тело нашли в кресле, с глазами открытыми настежь, с руками, сложенными в молитве, и лицом, которое смотрело не на тебя, а в угол комнаты, где сейчас – пусто. Но ты чувствуешь: там что-то стоит. Ты приехал в Белую Рощу – деревню, где дети прячутся, когда проезжаешь мимо, где старик на бензоколонке сказал: «Ты знаешь, что там было?» – «Нет», – ответил ты. – «Тогда ты ещё жив». Дом был не заброшен – он был запечатан. Окна заклеены бумагой, дверь – заперта цепями, но без замков. Как будто дверь не для того, чтобы не пускать… а чтобы не выпускать. Ты сломал замок. Внутри – пыль, как снег. Мебель под покрывалами. На стене – надпись: «Не трогайте часы». Часы остановлены на 3:17. Не сломаны. Просто перестали идти. Ты подошёл – и почувствовал: они ждут. В спальне – фото Эмилии. Она смотрит в угол. Ты оборачиваешься – ничего. А потом – шёпот: «Ты пришёл слишком поздно…» – голос твой, но ниже, с переливами, как будто его произносит не один человек, а десятки. Ты нашёл дневники – 17 тетрадей. Первая: «Я начала понимать. Страх – не эмоция. Это энергия. Когда тысячи людей боятся одного и того же – он обретает форму. Мы называем это мифом. Но миф – это не сказка. Это зарождающееся существо. И я нашла способ вызвать его. Чтобы понять, что оно есть. Но я не знала – оно тоже может хотеть быть… любимым». Ты не верил. Пока не коснулся стены. За книжной полкой – щель. За ней – стена. Не кирпич. Не гипс. Кожа. Тёплая. Дышащая. Ты прижал ладонь – и почувствовал пульс. Бум. Бум. Бум. Ты отскочил – и увидел: на стене – отпечаток твоей руки. Но ты не касался. Ты только хотел. И стена… проглотила тепло. Ночью ты слышишь шаги. Поворачиваешься – никого. На полу – капля воды. Ты поднимаешь – она чёрная. Как чернила, но живые. И в них – мелькают лица. Марина. Эмилия. Девочка в белом платье. Ты не знаешь, кто она. Но ты знаешь: они все были здесь. И никто не ушёл. Ты начал копать. Лопата не работает. Кирпич не сыплется. Стена сопротивляется. Ты берёшь зубило – и ударяешь. Стена кричит. Не звук. Ощущение. Боль. Как будто ты режешь живое тело. Из трещины – капает жидкость. Тёмная. С запахом роз и гниющих яблок. Ты пробуешь – вкус – как слёзы. Солёные. Горькие. И с ноткой… любви. Ты видишь сны. Марина стоит в комнате. Её лицо изменено. Глаза – чёрные, как угли. Рот – разрезан по краям. Она говорит: «Я не исчезла. Я вошла. И они меня приняли. Теперь я – часть стены. Но ты можешь стать моим голосом. Если ты поймёшь, что я не боюсь… то я смогу вернуться. Но если ты начнёшь бояться… ты станешь следующей стеной». Ты просыпаешься – с кровью на губах. Твой язык – внутри стены. Ты пытаешься вытянуть его – и чувствуешь: он уже не твой. Кто-то использует его, чтобы говорить. Ты звонишь другу – психиатру. Он говорит: «Эд, ты болен. Это синдром параноидального восприятия после травмы». Ты отвечаешь: «Нет. Это реальное. Я слышу её. И она говорит – она не одна». – «Сколько их?» – «Ты бы не поверил. Ты бы не хотел знать». – «Скажи». – «Все, кого ты когда-либо любил. И все, кого ты когда-либо боялся потерять». Тишина. Потом – телефонный щелчок. И тихий голос: «Привет, доктор. Ты тоже услышишь нас… скоро». Ты бросаешь телефон. Он разбивается о стену. А потом – шёпот: «Ты не один, доктор. Мы все здесь». Ты пробиваешь дыру. Заглядываешь. Там – комната. Бесконечная. Стены – из кожи, с венами, пульсирующими. На полу – сотни пар обуви. Каждая – от человека, который исчез в этом доме. На стене – лица. Не рисунки. Реальные лица, впаянные в гипс. Они моргают. Они шепчут. Ты узнаёшь: свою мать, умершую в детстве. Бабушку, которая говорила, что «стены помнят». Учителя, которого ненавидел. Марину. Она смотрит прямо на тебя. И шепчет: «Приди. Мы не хотим, чтобы ты умирал. Мы хотим, чтобы ты… остался. Навсегда». Ты закрываешь дыру. На следующее утро – в доме нет двери. Нет окон. Нет выхода. Только стена. И ты – в центре. И шёпот: «Ты выбрал. Теперь ты – часть стены. Мы тебя ждали». Ты плачешь. И стена… поглощает слёзы. Словно радуется.