Анри Эфирион
Исповедь ведьмы нового мира: ад, рождённый звёздами

Часть 1. Восхождение. Глава 1

Мир, наполненный магией. Конечно, это был предел моих мечтаний. Но, несмотря на наши желания, мечты или амбиции, реальность оказывается крайне сурова. Именно поэтому мои приключения всегда заключались в исследовании природных явлений, изучении звёзд и всего, что казалось мне необычным или чудесным. Меня зовут Аскелья, на момент начала повествования мне было 20 лет, в человеческой истории это 888 год, считавшийся от великого переселения народов – период высокой урожайности, невообразимых космических явлений и процветающего, светлого будущего. Всё начало кардинально меняться после одного дня, когда под куполом звёздной ночи я наблюдала дождь из метеоров, наполненных неизвестными частицами.

Клянусь, это было одно из самых красивых явлений в моей жизни: природная гладь сопровождалась шелестом листвы, мёртвым молчанием спящего мира и приправлялась предвкушением скорейшего рассвета – ощущения, что улицы города вновь наполнит жизнь, шум людских голосов, проносящихся караванов и многочисленных лавок торговцев. Меня всегда будоражило созерцать звёздные ночи, осознавая, что я максимально одинока и откровенна в эти моменты.

Я, несмотря на свою скромность, художница. Помимо кратковременных подработок в библиотеках, я сохраняла в себе прекрасное, занимаясь живописью. Больше всего мне нравились темы ночного пейзажа, в которых я использовала динамичные, вибрирующие, противоречивые цвета. Небо в моих работах всегда представляло собой спирали, окружённые звучащим колоритом, включавший в себя иссине-пурпурный небосвод, светло-желтое сияние луны и полностью чёрный, обсидиановый горизонт. Я сочетала в картинах те явления, которые можно было встретить редко, и для того, чтобы развидеть, нужно было иметь особый взгляд. Именно по этой причине живопись великолепна, за возможность остановиться в том месте, в котором ты пожелаешь.

Теперь стоит рассказать о месте, даровавшее мне такой простор для творчества. Нахожусь я в стране чудес, где сталкиваются противоположности и всё переворачивается с ног на голову. Это резервуар невероятных природных ландшафтов, холмов, гор, рек и озёр, многочисленных древних лесов, торгового дела и миролюбия, королевство Ассикальдия. Оно находится на восточном побережье континента Хоффель, на сухопутной части граничит с союзными государствами Гронд и Элиндой, а также имеет выход к Мирному морю. Величественный, индустриальный Гронд возглавлял король Нараим, а цветочной, мелодичной Элиндой управляла королева Остелла. Флаг и герб нашей страны представляет собой огненного феникса на бордовом фоне, украшенном золотыми ключами. Ассикальдия делится на 3 крупных города: Рента (столица), Эгея, Зоанда, и на 5 провинциальных: Диллигур, Ноаш, Зоя, Роана, Шиму. Помимо городов, есть и деревни, но о них будет разговор по ходу истории. Всей землёй Ассикальдии распоряжается король Рагносс II, мудрый и всесторонне развитый человек, он часто обращается напрямую к народу и проводит регулярные слушания. У Рагносса есть дочь, принцесса Каэлья, миловидная девушка с бойким характером. Её называют “Королева валькирий” благодаря воинственному и решительному настрою, хотя её облик остаётся прекрасным, несмотря на постоянные тренировки.

Я родом из Зоанды, на карте она изображена в форме овала с небольшими выступающими буграми. Такая география города объяснялась наличием массивных крепостных башен и монументальных стен, выложенных из каменного кирпича. Зоанда – самый маленький по площади из трёх крупнейших городов, её архитектура условна, но весьма развита: дома с двускатными крышами, прочные каркасные основы, камень как основной материал для строительства. В центре города располагается цитадель и мэрия.

Стоит также сказать, чем славится мой родной город: сюда приезжает бесчисленное количество торговцев, желающих выручить побольше монет с привезённых заморских диковинок, а ещё Зоанда служит ориентиром для разных людей из других городов и деревень, которые ищут своё место в жизни. Моя семья прочно связана с этим городом, что и послужило причиной моего проживания здесь. Отец, по имени Генрих, служил привратным стражем Зоанды и в своё время был на слуху как умелый мечник, соблюдавший негласный кодекс. Сейчас он владеет овощной лавкой вместе с моей мамой Диной, известной целительницей и травницей (от неё мне передалась тяга к познанию сути вещей, а от отца авантюризм и желание осязать мир).

Все эти описания требуются мне для того, чтобы представление о моём мире сформировалось наиболее точное и натуралистичное: в рассказах я всегда ценила умение автора соединить реальность читателя со своей собственной, погрузив того в центр своего творения.

Теперь, добавив несколько деталей, я могу перейти к тому самому моменту…

Моменту, когда измвалюты, изменилось всё. Буквально всё. Случились те непоправимые вещи, повлиявшие впоследствии на всю дальнейшую мировую историю, определившие новый курс мироустройства, сменившие политику государств, и, что самое важное, мировоззрение людей. Я говорю про появление магии. Для меня, сущность магии представляла собой неосязаемую материю, которая проникает сквозь клетки живых организмов и наделяет их особой энергией, и в настоящее время мой взгляд не изменился. Я не учёная, о чём жалею, ведь в будущем я потеряю многое, чего бы не хотела потерять.

Всё возвращается к той самой ночи, выступавшей как музыкальная композиция, в которой звездопад из микроскопических светлячков на пурпурной небесной глади был финальным аккордом. Я, вооружившись складным мольбертом, холстом и красками, отправилась ловить этот чудесный момент. Мы не знали, что это не звёзды. Никто не знал, я надеюсь. Это были сгустки магической энергии, которые насыщали атмосферу раз за разом, сгорая на орбите нашей планеты. В конце концов, это привело к насыщению планеты магией, если её можно так назвать.

Я писала картину, не понимая, почему меня так трясёт. Ночь была тёплая, я подготовилась к длительному этюду, который дописывала бы дома, так как планировала добавить детали у очага. Дрожь не проходила, а я чувствовала, что моя голова очень сильно болит. Вероятно, я не одна это ощущала, и все люди страдали той ночью, если бы не одно но. Не все «метеоры магии» сгорели в атмосфере, некоторые пробились через неё и в виде небольших камней добрались до места назначения. Так случилось и в месте, где я обосновалась. Скажу сразу, моя мастерская находилась за стенами города, в незаселённой местности, окружённой лесом и полем. Вполне удачное расположение, так как я большую часть работы посвящала пейзажу.

Я не сразу заметила, что ко мне что-то приближается. Оказалось, это был тот самый осколок магического камня, и он на огромной скорости влетел в крышу моей мастерской. Наряду с испугом я почувствовала кратковременную дикую ненависть ко всему сущему, так как была уверена – пара картин точно сгорели. Мастерскую бы я отремонтировала, а за холсты стало обидно. Я направилась к месту падения камня, ощущая, как от каждого шага в ту сторону, тело нагревалось и дрожало сильнее, чем от лихорадки. Но я не могла оставить это так, мне было слишком интересно столкнуться с виновником порчи моих творений, пускай не шедевров. Когда оставалось приблизительно шагов 15, меня начало сильно давить в землю, но я, принимая нелепые позы, добралась до заветных руин. Находиться в том месте стало невозможно, мышцы свело от боли, и мне стало впервые в жизни так страшно. Я не испытывала такого давящего ужаса никогда. Меня буквально чуть не сравняло с землёй, из глаз выступили слёзы. И тут я наконец увидела, что за «метеор» разрушил обитель моей творческой души. Это был крошечный осколок невероятно красивого цвета, который, судя по всему, успел сгореть за время полёта. Он так изумительно переливался при лунном свете, и я была готова поклясться, я всего единственный раз видела подобное смешение цветов – на одной из моих картин, которую выкупили в давно уже забытой мной лавке на окраине Зоанды… это было прекрасное сочетание контрастных и идеально подходящих друг другу оттенков. Я не удержалась, и протянула к нему руку, понимая, что это может быть небезопасно, но от родителей мне досталась именно тяга к осязанию. Как только я прикоснулась к осколку, меня ослепил пронзающий белый свет, и я почувствовала сковывающую, сильную боль внутри, которая наполняла меня и стремительно растекалась по моим венам. Это был короткий миг, который казался мне вечностью. В тот момент я готова была умереть, лишь бы это закончилось.

И это действительно прекратилось. Сияние пропало, осколок погас, став обычным камнем, лишь слегка отдавая тем самым градиентом цветов, который я успела разглядеть. Одно только смущало меня, словно я находилась не в своём теле, и внутри происходили неизвестные ранее процессы. Как оказалось, меня наполняла магическая энергия. Она совместилась с молекулами моего тела и родила новый элемент, мгновенно адаптировавшийся к биологическим.

Я потеряла сознание, перед этим закрыв дверь (это было довольно глупо, так как стен у мастерской больше не было).

Проспала я до первых лучей солнца, они меня встретили наряду с утренней прохладой. Моя одежда покрылась каплями росы, а жужжащее дребезжание жучков в траве пробуждало от длительного сна. Я попыталась встать, столкнувшись с сильной мышечной болью. Тело не слушалось, а разум не сразу осознал происходящее. Всё-таки, спать на пошарпанной от времени доске было не лучшим моим поступком. На моё удивление, картины отделались лишь небольшой поверхностной пыльной присыпкой, что не могло не радовать. С трудом встав на ноги, я горела желанием вернуться домой. Зоанда находилась недалеко от мастерской, на северо-западе, а дорога была открытой и довольно просторной. С левой стороны простирался лесной массив, а с правой открывалось поле и ров, отделяющий крепостные стены города от окружающего мира. Всё казалось таким неизменным и естественным, если бы только ни ноющая боль в мышцах после вчерашнего инцидента, которая стойко напоминала мне о произошедшем. Дойдя до массивных, обитых железом, городских врат, я вошла, и передо мной вновь открылся привычный пейзаж, но не менее удивительный – длинная, вытянутая площадь рынка, упитанная лавками с, казалось бы, всеми вещами на свете. Как бы ни ругали наш город конкуренты из Ренты и Эгеи, но в плане насыщенности товарами мы обскакали их в кратном количестве. Эта роскошная площадь, с раннего утра забитая людьми, простиралась до цитадели, самого высокого здания в стенах нашего города. Это было моё любимое место, не учитывая загородной обсерватории на юге, туда я любила наведываться в поисках новых знаний про космос. А что за название у этой цитадели, язык сломать можно! Цитадель имени Героев мировой стабильности. Это было значимое событие давних времён, и я рада, что центр нашего города чтит подвиг предков 456 года. Мировая стабильность была установлена в ходе кровопролитных войн за территории между людьми, и именно Ассикальдский народ смог объединиться в государство, установив пример для всех народов мира. С тех пор крупных войн на континенте не было, за исключением стычек и небольших конфликтов, но развитие дипломатии давно обогнало вооружённые силы.

Наш дом находился на 3 повороте слева, если идти вдоль площади. Уникальна Зоанда и тем, что планировка у неё максимально симметричная, и выстроена геометрическим способом, в то время как Эгея и Рента имеют принцип лабиринта, что впоследствии станет решающим фактором при обороне. Но обо всём по порядку.

Пока я шла, по всей площади прытью проносились громкие возгласы о ночном феномене, и меня радовало, что я не одна почувствовала нечто странное. Правда, видимо, я единственная, кто додумался своей глупой башкой дотронуться до обломка метеора.

С интересом раскинув уши, влезая ими в разговоры людей, я дошла до своего родного дома. Это был небольшой одноэтажный домик с простенькой планировкой, но до глубины души уютной. Аккуратно войдя в него, и понимая, что родители ещё спят, так как решили устроить себе выходной. Я скрипнула дверью так, что папин храп моментально остановился, и я услышала до боли знакомый вопль стража:

– КТО ИДЁТ?! – воскликнул отец, угрожающе спрашивая, словно выталкивая из дома обратно на улицу.

– Это я, Аскелья! Ваша зараза и единственная дочка! – с некоторой иронией ответила я.

– ПОНЯТНО! – в ответ бросил отец и моментально уснул. Я поняла это по возобновившемуся храпу.

Он всегда был немногословен в период с раннего утра вплоть до обеда. На самом деле, я могу отдать должное этому человеку, ведь он хоть и завязал со службой, но до сих пор держит себя в форме. Он всегда был худощавым и ленивым, но в один момент жизни поставил на этом крест и стал тренироваться. С ленью он кстати не покончил, но крупнее стал. Тем не менее, это достойный человек, у которого на самом первом месте стояла человечность, честь и доблесть. В душе у него всегда было намерение защищать тех, кому это требуется. Поэтому он пошёл в стражи и много раз ругался с начальством на почве морали. Отец увлекался резьбой по дереву, по кости, лепкой из глины и ковкой. Многие из его изделий лежат в разных местах нашего дома, а какие-то я храню и ношу с собой, как обереги и напоминание о доме. В молодости отец был высокий, широкоплечий кудрявый юноша с тёмно-коричневыми волосами, такого же цвета глазами, выраженным профилем лица и скулами. Он всегда носил на шее оберег в виде щита, орнамент для которого нарисовала моя мама.

Мама же была прекрасной девой, я всегда равнялась на неё в плане женственности. Она была сногсшибательной блондинкой с волосами чуть длиннее плеч. Форма лица аккуратная, овальная, немного припухлые губы, а глаза хамелеоны. При одном освещении у неё может отдавать светло-голубым оттенком, при другом мятно-зелёным. Уже от цвета маминых глаз у меня пошла любовь к цвету, к его изменениям и преобразованиям. Благодаря маме я стала художницей, она всегда поддерживала мои начинания и временами пробовала писать картины вместе со мной. На мою зависть у неё большая грудь, от размера которой мне досталась половина. Она всегда жаловалась, что это неудобно, но всякий раз надевала наряды с открытым декольте. Мама уверяла, что они мне тоже подходят, но на тот момент я решалась такое надевать только в особые случаи. По характеру она была словно вода: гибкая, но в то же время сильная женщина. Она всегда отличалась своей добротой и любовью к окружающему миру, словно была создана женским воплощением лесной красоты. Её слова всегда попадали в самую чувствительную точку, как пение птиц в самое сердце. Ей было интересно заниматься науками о природе, изучать свойства различных трав, выезжать в экспедиции за ними и готовить отвары. Это полноценная,профессиональная целительница, движимая безвозмездным желанием помогать людям. Она долго искала способ лечения мутаций в человеческом организме, но это оказалось невероятно сложно, хотя она не оставляет попыток.

Помимо крика стражника на пенсии, меня встретил мой любимый котик Поччи, который так и норовил заглянуть ко мне в сумку, надеясь утащить очередную вкусняшку. Но, не оправившись от ночной катастрофы, я совсем забыла принести подарочек. Поччи злостно посмотрел на меня, но моментально простил, увидев мой изнемождённый лик. Мне показалось, что он жалеет меня. Я села на коленки, чтобы погладить своего любимца, и стоило мне прикоснуться к нему, как всю прихожую озарил тот самый белый свет, ослепивший меня вновь. Я испугалась и отпрянула от Поччи. Что-то в нём явно изменилось. У него выросла на голове ромашка со стеблем! Кот, сам того не ожидая, начал прыгать по стенам и ронять вазы, совместно сделанные папой и мамой до их свадьбы. Я бросилась за ним, упав лицом в пол и прокляв торчащую половицу около входа. Поччи добежал до спальни родителей и исцарапал лицо спящему отцу. Лучше бы я не слышала такой крик никогда. Он моментально вскочил и взял рыжего негодяя за шкирку, еле дошёл до прихожей, посмотрел на лежащую меня, откашлялся, и вопросительно обратился:

– Доченька, а давно ли ты у нас брагу пьёшь? Чего под утро вернулась, кота напугала, да ещё и сама навернулась не весть как?

– Папа… Это будет тяжело объяснить, но я не пьяна и должна это рассказать. Для начала, посмотри на лоб кота. – тяжело вздохнула я, не понимая произошедшего, но стараясь сохранять холодный, рассудительный ум.

Отец взглянул на кота, всё также держа его за шкирку, а тот послушно висел, уставившись в пол и, возможно, философствовал о своём несчастном бытие заложника в доме людей. В стиле отца было на удивительные вещи сначала смотреть привычно, а потом, осознавая, снова поворачиваться и округлять глаза, сильно поднимая брови. Тоже самое он провернул и тогда.

– Я бы выругался, да не могу, дал слово твоей матери. Что у него за ромашка торчит из головы? Это какой-то юмор или что? Как ты её вклеила?

– Папа, позови маму, мы сядем за стол и я попробую всё объяснить. С одним условием, вы должны мне поверить. – пытаясь сохранить уверенность, отвечала я.

Отец опустил кота на пол и направился в спальню, откуда вскоре вышел он и следом сонная мама, потирающая глаза. Поччи с обиженным видом смотрел на папу, ожидая порцию завтрака. Мы сели за стол и я начала рассказ.

– Невероятно. Я как будто читала о чём-то подобном лет так двадцать назад. Про сгустки неподвластной энергии, формировавшиеся ещё давным-давно, до великого переселения народов. Аскелья, скажи, как ты себя чувствуешь? – взволнованно вопрошала мама, пока отец делал нам завтрак и чесал затылок, обдумывая услышанное.

– У меня болит всё тело, и как будто общая температура повысилась. В целом, это намного лучше, чем было ночью. Я слышала, что не одна запечатлела падение обломков. Значит ли это, что кто-то уже обнаружил другие экземпляры? – с интересом, погрузившись в пелену раздумий, сказала я.

Мама осматривала Поччи, а точнее его новообразование на голове, в виде красивой, живой ромашки. По её взгляду стало ясно, что она обратила внимание на какую-то деталь.

– Смотри внимательно. Видишь, что на цветке есть пробел? Все лепестки идут своим чередом, окутывая центр, а одного не хватает. Могу отметить, что их было 9, и на месте 9-го красуется пустота. Странно.

– Может, если все 9 лепестков отпадут, то и цветок с ними грохнется? – с некоторой иронией я отвечала на мамино замечание.

Прервав наши рассуждения, в дверь постучали. Не скажу, что мы редко кого-то ждали, скорее, нас часто посещали близкие друзья: это могла быть Герда, моя лучшая подруга со времён детства. Мы вместе придумывали самые креативные способы пропустить школьные занятия, уж очень я любила самостоятельное обучение. Герда была довольно жизнерадостной девушкой, всегда открытой к чему-то новому. Из нас двоих она больше походила на жаждущую опасных приключений, в то время как я предпочитала спокойное, размеренное познание. Внешность Герды всегда меня восхищала. Она была метиской, ассикальдо-грондского происхождения, представляла собой смуглую, стройную невысокую девушку с прямыми тёмными волосами по плечи, карими глазами, модельной формой лица и тела, хотя объективно, у меня грудь была побольше (Не показывайте это Герде!). Также у нас с ней был общий друг Арион, идеальный товарищ, которому интересно было только тренироваться в фехтовании и участвовать в поедании еды на скорость. Несмотря на это, Арион всегда отличался любовью к животным, и часто патрулировал улицы Зоанды, пристраивая бездомышей в добрые руки. Он часто тормошил моего отца, чтобы тот обучил его новым приёмам и сразился с ним в очередной раз. И хотя отец не был боевой единицей, а скорее защитником, он частенько хвастался ловкостью и изящностью своих атакующих движений, отрабатывая их на Арионе, а тот радовался и вставал снова и снова.

Как это часто происходит в жизни, всему были свои причины: Арион рос без отца, тот погиб, как принято считать, в несчастном случае близ горы Неро, столкнувшись с торговым караваном. На тот момент мать Ариона, Эгельда, была беременна им и готовилась к родам. Их принимала лично моя мать, так как Эгельда находилась в ужасном состоянии после потери мужа. Арион не верил в официальную версию расследования и посвящал свою жизнь поиску правды. Он представлял собой высокого, атлетичного парня блондина, с густыми волосами, которые часто зачёсывал назад и покрывал неизвестным составом для укладки. Мы часто подшучивали с Гердой над его манией следить за причёской. Во многом, именно это мешало ему вести бой и он получал оплеухи от моего отца. Познакомились мы все ещё с детства, когда нас только отправили в базовую школу начального уровня. В Ассикальдии существовало несколько ступеней образования: начальный уровень (8-15 лет) средний уровень (16-19)  и высокий (20-24). На среднем уровне ученик выбирал профиль подготовки, самыми распространёнными были торговое дело, дипломатические отношения, врачевание и строительство. На высоком уровне выбор расширялся в сторону отдельных направлений, и можно было досконально развиться в конкретной сфере. Я с горем пополам закончила начальный уровень, поступила на средний, обучалась по программе общей подготовки природоведения. Там стало поинтереснее, поэтому я собралась и доучилась до конца. Герда же предпочла изучать на среднем уровне швейное дело, чтобы в будущем стать модельером и владеть собственной сетью швейных мастерских. В амбициях ей точно не занимать, она была родом из семьи среднего достатка, ближе к знатным. Отец Герды, Рофин, выходец из Гронда, и всегда питал любовь к Ассикальдии, поэтому в один момент жизни переехал туда, и встретил её маму, Эсилью. Рофин работал в мэрии Ассикальдии, был активным общественным деятелем и миротворцем. Эсилья до встречи с Рофином старалась активно помочь своей бедной семье и работала  за двоих: помощницей в лавке изделий из кожи, и в таверне “Глас богов” напротив мэрии. Именно в таверне они и встретились. В особенности их знакомства и отношений вас погружать не стану, но Герде очень повезло, она росла в семье с материальным и духовным достатком.

И вот, в очередной раз, когда к нам в дом пожаловал незваный гость, я ожидала увидеть Герду или Ариона. Я неспеша подошла к двери, потянула толстенный металлический засов (и зачем отцу столько брутальности в вещах?), и была удивлена: к нам пожаловал Кайл, близкий друг моего папы, некровный брат. Он часто проводил со мной время в детстве, обучая алхимии, рассказывая про Ассикальдских богов, различные верования народов соседних стран, и про географию нашего королевства, а также заставлял меня учить Грондский язык, который так мне и не дался, хотя пару слов я ещё могу вспомнить. От неожиданности я забыла что-либо сказать, и первым диалог начал Кайл.

– Здравствуй, Аскелья. Я к вам ненадолго, хотел навестить. Давно не виделись! У меня выдалось очередное длинное путешествие по континенту. Держи, кстати, сувенир из Гронда, не забыла ещё ненавистный тебе язык? – с ноткой ехидности спросил Кайл, протянув мне красивый цветной камень небольшого размера ромбовидной формы, внутри которого была заключена вставка из золота.

– Кайл… проходи, конечно! – протрезвела я – Как раз мама с папой уже сидят за столом, ты вовремя! Спасибо за подарок!

– Да неужели? Эти любящие поспать совы бодрствуют в столь ранний час? Я привык их будить своим приходом! – сказал Кайл, пройдя в дом, после чего я захлопнула дверь, ослеплённая солнечным светом с улицы.

Кайл был мудрым, суровым, очень высоким мужчиной крепкого телосложения. У него были короткие кудрявые коричневые волосы, карие глаза, густая борода, выраженный ассикальдский профиль, проколотое левое ухо, в котором красовалась серьга в форме пера. Он любил носить чёрный кожаный плащ, которым очень гордился, хотя плащ уже требовал вмешательства портного. Кайл был многогранной личностью, с очень широким мировоззрением. Его главной целью в жизни было интересно её пройти, познать суть вещей и просто хорошо провести время. С папой они подружились ещё со времён академии ремёсел среднего уровня, после чего вместе служили наёмными стражам. Они стали очень хорошими друзьями, настоящими братьями. Насколько я знаю, сколько бы людей Кайл не повидал, в погоне за интересом, он всегда возвращался к отцу, так как в нём он видел своего младшего брата. Мама с этого хихикала и часто подстрекала отца, но не всерьёз.

Отец с радостным удивлением встретил вошедшего Кайла и сразу же пригласил того к столу. Кайл моментально обратил внимание на изменения в облике Поччи и прокомментировал это:

– А давно вы кота поливали?

– Да не смеши, брат! Знал бы ты, с какими новостями сегодня утром пришла Аскелья, всё бы сразу понял. Кстати, поздравляю с сорвавшимся планом по нашему пробуждению. Мой утренний гнев пал не на того. – ёрничал отец, горячо приветствуя старого друга.

– Я как раз по поводу этого. Моё путешествие затянулось, Я успел исследовать западную часть материка, за Грондом. Мне довелось посмотреть на ранее бедную Норну и Тавринию. Сейчас туда большое количество денег уходит, они успели отгрохать себе роскошные дворцы, ты бы видел, Генрих. Помнишь, как мы с тобой отправились на юг Норны? Там был тихий ужас, ты разорился на раздаче денег бедным, так ещё и вступился за мальчугана, который хлеб своровал от голода. Ух знатно мы там всех пошатнули, но я о другом пришёл поговорить. – Начав свой рассказ, определённо истосковавшийся по нахождению гостем в нашем доме, сказал Кайл.

– Да уж, брат. Дворцы можно бесконечно строить, да что толку, если народ Норны голодает! Тавриния в этом плане лучше, они строят общественные сооружения, для людей. Помню, ты туда отправился не по своему желанию, ты ведь работаешь в министерстве контроля за мутациями. Видимо, туда не только деньги стекаются. О ночном инциденте хочешь поговорить? Аскелья как раз очевидицей произошедшего стала, мы всё проспали в очередной раз – отвечал отец другу.

– Ты прав, Генрих. В Норне на фоне алхимических экспериментов знати проявилось большое количество детей с мутациями, мы фиксировали их и вносили в список. Ассикальдия готова внедрять миротворческие силы министерства. Осталось добиться разрешения правительства Норны, у которых головы дворцами забиты – немного задумавшись, наш гость продолжил, – Говоришь, Аскелья столкнулась с этим? Ты как, в порядке? – обратился ко мне Кайл.

– Да, всё хорошо, только голова раскалывается и ноги не держат, словно заболела. – отвечала я.

Дальше я вкратце повторила свой рассказ о ночной катастрофе, а Кайл в это время гладил Поччи, шатавшегося мимо ног сидящих за столом домочадцев.

– Ты серьёзно дотронулась до этого камня? До чего же ты любознательная. В министерстве мне сказали установить контроль за тем, чтобы никто не прикасался к упавшим с неба объектам, так что сейчас мобилизуют патрули по пригородам Зоанды и другим населённым пунктам. Если почувствуешь недомогание, сразу обращайся в целебный корпус – настороженно говорил Кайл.

– Скорее, я разъярённая до чёртиков. – с досадой отвечала я, – мастерскую жалко.

– Не волнуйся, новую отстроим. За картины досадно, но учитывая, что ты дотронулась до только что упавшего с неба камня, мы должны прыгать от счастья, что ты выжила! – точно подметил мой отец.

– Да, папа, спасибо вам за помощь. И всё же, постараюсь сама подкопить денег, заодно обновлю библиотеку. Мне теперь интересно почитать про природные аномалии, а не про людские, – я пошатнулась, оперевшись на стену, – Ладно, пойду пока прилягу, мне нужно поспать в нормальном месте, а не среди обломков… – разбавляя обстановку, пошутила я.

– Среди обломков с закрытой дверью! – подколол отец.

– Доча, тебя у прикроватного столика ждёт небольшой презент от меня, надеюсь, что тебе понравится! – с нежной улыбкой и любовью произнесла мама.

– Это очередная энциклопедия? Хорошо, мам, обсудим её позже, когда я восстановлюсь. Спасибо большое за подарок, я тебя люблю! – ответила я и отправилась к себе отдыхать.

Не знаю, сколько времени я лежала, но к тому моменту солнечный зенит уже успел смениться на пламенно-розовый закат уходящего дня, а Кайл покинул наш дом. К вечеру моё состояние улучшилось, правда, улучшение ощущалось пока я находилась в лежачем состоянии. Что-то странное до сих пор происходило в моём теле, и я не могла разобраться. Я поднялась, села на край кровати и пригляделась, рассматривая мамин подарок: книга с названием “Астрономические явления", автором которой являлся известный астроном Зориан Ленд. Она как чувствовала. Хотя, я о предстоящем звездопаде твердила за неделю. И всё же, мама очень внимательна к словам. Ознакомлюсь с книгой чуть позже, когда илиада странствующих розовых облаков сменится на сумеречный смог. Это время суток, когда у меня больше всего сил, да и окружение позволяет. Читать про звёзды, пока небо окутано светом этих самых звёзд… Да, наверное большей магии не сыскать. Оказалось, что найти можно.

Услышав какое-то движение в доме, ко мне подбежал Поччи, с забавно подпрыгивающим цветком на макушке. Я сразу подняла его и усадила на коленки. Он замурчал, начав тереться цветком о мою грудь. Протерев глаза, я пригляделась: лепестков стало семь. Сначала я не придала этому значения, а потом задумалась – а что если лепестки, это жизни моего любимца? Смотря на его умиротворённый вид, я усомнилась в своей внезапной догадке, и уподобляясь ему, захотела спать. Но я планировала выйти на улицу и посмотреть на привычное ночное небо, поэтому аккуратно завернула в одеяло пушистого друга и на цыпочках добежала до двери. Оделась в свой привычный уличный наряд: сапоги до колена с небольшим квадратным каблуком, туника, затянутая кожаным ремнём, перекинутая через плечо сумка и плащ. Когда я оказалась в сапогах у двери, вспомнила о книге на столике. Пришлось, аккуратно клацая каблуками сапог в такт отцовскому храпу, вернуться за врученной энциклопедией. Захватив новенькую реликвию и припрятав подаренный Кайлом артефакт в сумке, я “аккуратно” открыла дверь. Моя борьба с тяжеловесным и невыносимым замком никогда не закончится, но вроде на этот раз всё удалось успешно.

И вот, я вышла. Ох, эта несравнимая с дневными улицами города ночная тишь. Я искренне люблю Зоанду, но дневная суматоха ассоциировалась у меня с забитым носом от пыли. Единственное, что спасает это впечатление – уличные музыканты с невероятно красивой инструментальной музыкой, западающей прямо в душу. А вот ночная свежесть и прохлада ассоциируются у меня со свободой и мечтательностью, с огромным полем возможностей и надежд, которые я питаю к этой жизни. Первые шаги из дома дались с трудом, ноги не успели восстановиться. Последующие уже получше, перестала раскачиваться из стороны в сторону, словно и правда перебрала с брагой, как сказал утром отец, мирно спящий сейчас в объятиях мамы.

В какой-то мере я испытывала моральную травму, так как у меня не осталось места, в которое я ходила живописными ночами, подобно этой. Моя мастерская уничтожена, и что же остаётся? Я могу только прогуляться по улицам родной Зоанды, и заглянуть к Герде, которая, с высокой долей вероятности, огреет меня чем-нибудь тяжёлым за такие выходки. Но у меня не осталось выбора, я совсем чуть-чуть, самую малость эгоистка. И я отправилась к Герде, чтобы в первую очередь насладиться по пути звёздным небом и редкими угасающими огнями в окнах засыпающих домов, а уже потом поделиться событиями прошедшего дня. Дом моей подруги находился не так далеко от нашего, поэтому, избегая встреч с городской стражей и местными доходягами, и наслаждаясь шумом местных таверн, откуда доносились эмоциональные дискуссии и игра местных музыкантов, я вполне мирно вышла на её улицу. По антуражу сразу было ясно: здесь живут люди побогаче. Это была улица Равновесия, где фасады домов украшены цветочными лианами, гипсовой лепниной, массивными изделиями кузнечного мастерства и арками. Дом Герды был узнаваем: по бокам у него стояли башни с полуциркульными балконами, украшенными ажурной кованой оградой. Я подошла к массивной деревянной двери с резьбой и постучала. На мою удачу, открыла Герда, хотя по её виду можно было сказать, что она мягко говоря недовольна.

– Аскелья, бросай привычку по ночам шастать, ничего интересного в этом нет. Вот уж у тебя привычка, никак смириться не могу. И всё же, рада тебя видеть, сейчас все какие-то напряжённые. Проходи, подруга. – встречала меня Герда.

Я поприветствовала её, прошла в дом, и в очередной раз обомлела от той роскоши, которую они себе позволили: двухэтажный полуособняк с картинами неизвестных для меня художников, на втором этаже красуется один из моих пейзажей, чем я горжусь. Прихожая представляла собой парадный вход, ведущий к широкой лестнице, украшенной массивными каменными перилами. Всё это приправлено двумя монументальными колоннами.  Смотря на интерьер дома Герды, я понимала, что хотя я не была внутри цитадели Зоанды, но там всё ещё роскошнее, и это умопомрачает.

И конечно, находиться в подобном месте, где отчётливо чувствуется финансовое различие, мне было неудобно. Поэтому, мы сразу же пошли на второй этаж, к Герде в комнату, где я почти сразу перешла к пересказу всех событий за прошедшие сутки. Комната Герды не уступала прихожей, это была мини-комната принцессы, где вся мебель украшена резьбой, имелся туалетный столик с большим овальным зеркалом, заключённым в рамку с растительным орнаментом, широкая большая кровать, в которой можно было утонуть от мягкости, и также был выход на балкон, с которого представлялась возможность рассмотреть абсолютно всю Зоанду с недоступной ранее высоты. Лучше, наверное, было только на крепостных стенах, но туда водят экскурсионные группы с большим количеством людей, что я очень не любила. Мне нравилось собираться небольшими компаниями из знакомых людей, с которыми можно обсудить всё увиденное.

Герда молча слушала меня, иногда интуитивно кивая и соглашаясь с моими словами. В конце моего повествования, её глаза загорелись и она выдала то, что сильно удивило меня:

– Аскелья, как приятно знать, что я не одна! На утро после звездопада, я выходила из города, чтобы собрать образцы редких бирюзовых цветов, и использовать их как красители для ткани. Ближайшее место их нахождения оказалось рядом с холмом близ деревни Гельды. Я добралась до туда, и увидела нечто странное, около холма было что-то вроде глубокой ямы, словно свежевырытой. Я сразу же подошла поближе и ощутила, что сердце непроизвольно дико забилось, непонятно от чего. В яме я увидела большой круглый камень, невероятно красивый, а почва вокруг него переливалась теми же цветами, что и он. Я прикоснулась к нему и меня как будто по голове ударили: резкая боль, жжение в груди, дикий страх, и ослепляющий свет. Ещё несколько мгновений таких мучений, подобных твоим, и всё резко прекратилось, когда я сильно зажмурила глаза. Света больше не было, а камень разломался на две части. Мне было так плохо в тот момент, я забыла про изначальную миссию и просто легла на траву, чтобы немного прийти в себя. Через некоторое время я пошла домой, и заметила, что к деревне подъезжают вооруженные люди из министерства мутаций. Они заметили меня и провожали взглядом, проезжая мимо. Я еле вернулась домой, и как будто горела изнутри, а особенно болели руки, словно все кости в осколки расщепило. Дальше всё было как у тебя, правда меня ещё стошнило несколько раз, и не получалось сгибать пальцы на руках. Как видишь, сейчас я уже в норме, хотя напугана, первый раз с чем-то подобным столкнулась. Мне вообще сказали, что некоторым людям повезло меньше – они заживо сгорали изнутри от контакта с камнями или их осколками… – взволнованно рассказала мне Герда.

– Вот это ты себе отхапала – с удивлением добавила я. – Мне, значит, достался небольшой осколок, который в кармашек помещается, а ты целый валун нашла! Как подмечал мой отец, не каждый выжил после контакта с такой находкой, так что тебе повезло куда больше, чем мне. Ты сильно рисковала. Если всё так, как ты говоришь, мы обе были близки к страшной участи. Очень жаль всех этих людей.

– Да это ещё ничего, пережили и ладно. Я давно тебя ждала, чтобы наконец поэскпериментировать над тобой, Аскелья! Неужели забыла, так ещё и сама в мои лапы прыгнула? – с ехидной улыбкой спрашивала Герда.

Я сразу поняла, о чём она, и морально подготовилась к предстоящему испытанию. Скажу сразу, я очень не любила думать об имидже, заниматься подбором одежды, но Герда всегда держала меня на мушке модельера. Я злилась, но прощала её, ведь для моей подруги это ценная возможность воплотить мечту в реальность.

– Герда, у меня вполне нормальная одежда, выполняющая все жизненно необходимые функции: прикрывать и отбивать лишнее внимание.  – серьёзно отвечала я.

– Ну-ну, девочка моя! В своих лохмотьях ты далеко не уйдёшь, тебе нужен наряд уважающей себя девушки, с особой изюминкой. Давай, опиши свой идеальный образ. Можешь даже зарисовать! Хотя, дай-ка взгляну на тебя… – Герда с изучением оглядела меня, потыкала в ляжки, плечи, грудь, внезапно защекотав меня до слёз. – Я знаю, что тебе подойдёт. Зарисовывай и запоминай.

– А может…

– Нет! Знакомы не первый год, я знаю, что тебе точно понравится. Итак…

Я взяла листы, и начала зарисовывать предметы одежды по наводкам Герды. Она описала всё с мельчайшими подробностями, словно у неё в голове была бесконечная рулетка с выбором самых разных одежд других континентов. В конце концов, мы пришли к единому образу: Широкая шляпа с мягкими, загнутыми вверх полями, словно сошедшая со страниц старинного гримуара, придавала образу таинственность. Тёмно-фиолетовая ткань переливалась, будто впитала в себя мерцание звёзд, а по краю шляпы золотистой нитью была выведена изящная окантовка. На сгибе красовался пышный бант в форме лилии, добавляя ноту утончённости.

Платье, облегающее фигуру, подчёркивало стройный силуэт. Чёрно-фиолетовая ткань плотно охватывала талию, расходясь чуть ниже в лёгкие разрезы по бокам, скреплённые тонкими верёвочками. Глубокий прямоугольный вырез декольте придавал наряду дерзости, а серебристый ромбовидный орнамент по подолу отливал холодным блеском.

Ноги скрывали высокие, до самых бёдер, чёрные сапоги на каблуке, больше напоминающие изящные чулки с жёсткой подошвой. Руки же почти полностью утопали в длинных перчатках того же тёмно-фиолетового оттенка, что и платье, будто продолжая его линии.

Завершал образ роскошный наплечный плащ, ниспадающий тяжёлыми складками. Его глубокий сине-фиолетовый цвет переливался, как ночное небо перед грозой, добавляя финальный штрих к этому завораживающему наряду.

Я показала наброски Герде и она с восторгом, и даже с долей зависти оценила их, чуть ли не подпрыгивая от радости, пообещав сделать этот наряд в подарок, ведь для неё это будет ценнейший опыт в становлении модельером. В качестве благодарности вместо денег она запросила рекламу среди знакомых и будущих детей. Я смутилась, но согласилась на это предложение, после чего мы, зевая от усталости, отправились спать.

На утро, пока Герда ещё спала, я покинула её дом с намерением вернуться к руинам мастерской и изучить их в надежде спасти оставшиеся картины. На первом этаже меня встретили родители Герды, собирающиеся завтракать. Да, мои родители таким ранним завтраком похвастаться не могли.

– Аскелья, доброе утро. Так ты у нас гостила всю ночь?  Как себя Герда чувствует, не скажешь? А то она в последнее время не выходит особо, мы ведь волнуемся. Сядешь с нами позавтракать? – обратился ко мне отец Герды, заинтересованный в состоянии дочери.

– Доброе утро, дядя Рофин! Простите, вы знаете, как мне неудобно перед вами. Я совсем не подхожу подобному интерьеру, поэтому веду себя как мышь. – неожиданно честно ответила я – Герда в порядке, думаю, скоро сама встанет на ноги и поговорит с вами. От завтрака, наверное, откажусь, хочу успеть насладиться ранним утренним воздухом за стенами Зоанды. Спасибо за предложение, в другой раз обязательно!

– Хорошо, спасибо, Аскелья. Счастливого пути. Утро – самый верный спутник для начинаний и подвигов – мудро отвечал Рофин.

Я покинула дом Герды, и направилась к городским воротам, попутно поглядывая на заспанных горожан и на оживающий город после тёмной ночи. Так приятно осознавать, как все эти люди умиротворённо спали под лоскутным одеялом из звёзд, ведь это самое безмятежное зрелище, окутанное невероятным спокойствием. Оно вызывало у меня меланхоличные чувства.