Галина Чередий
Поцелуй темного солнца

* * *

Глава 1

Компания из трех девушек в разноцветных бикини сидела на деревянном пирсе. Подруги весело щебетали, болтая ногами в теплом море. Яркий июльский день перевалил на полдень, и солнце щедро рассыпало свои поцелуи по гладкой девичьей коже и красивым телам.

Видно было, что они на отдыхе уже не первый день, так как кожа двоих была покрыта ровным и темным загаром. Зато у третьей она так и оставалась нежно‑золотистой, что, впрочем, придавало ее телу странный ореол сияния. Особо контрастно на этой золотистой коже смотрелись рассыпанные по спине иссиня‑черные волосы девушки. Гладкие и блестящие на солнце, они стекали по ее спине живым водопадом нефти.

Загорелые красавицы, обе блондинки, вертели головами по сторонам, рассматривая проходящих по берегу парней и живо обсуждая достоинства и недостатки каждого мужского индивидуума, попавшего под взгляд неугомонных подруг. Последняя же девушка пристально смотрела на море, скользя счастливым взглядом до самого далекого горизонта и глубоко вдыхая морской воздух.

– Ох, Каринка, ну все у тебя не как у людей, – смеялась девушка в зеленом с позолотой купальнике. – Мы с Надькой вон уже как негры, а ты, как была бледная немочь, так и осталась.

– Да не слушай ее, Карин. Это Римку жаба душит, что у тебя кожа такая красивая. Просто супер. Вот была бы мужиком, так бы и облизывала тебя всю! – беззаботно рассмеялась девушка в розовом купальнике.

– Ну и завидую, и не скрываю, а то ты, Надька, нет? Вот красивая она у нас, а толку‑то! Она ж к себе мужиков и близко не подпускает, монашка хренова! Зачем мы тебя только потащили с собой отдыхать? Тебе сам смысл этого слова непонятен! Такое впечатление, Карин, что тебе не девятнадцать, а сто как минимум. У тебя что, какой‑то ген в организме отсутствует, который людям расслабляться позволяет?

– Римка, ну чего ты пристала! Отвали от нее!

– Нет, ну почему это отвали? Мы ее зачем от родителей отмазали и потащили через всю страну в этот лагерь дикарями отдыхать? Правильно, чтобы она себя хоть на неделю свободным человеком почувствовала! Нам по девятнадцать, и это нормально – веселиться и делать сумасшедшие глупости в нашем возрасте. Мы должны танцевать, пить и заниматься сексом, чтобы в старости было что вспомнить! А ты, Карин, как будто уже старуха.

– Ой, ну тебе чего жаловаться? За эту неделю, что мы тут, тебе потом в старости вспоминать не перевспоминать. Начинай записывать, что ли, а то не все упомнишь, – захихикала Надежда.

– А сама‑то! Вчера с тем красавчиком в бандане вы, конечно, книжки читали всю ночь!

– Девочки, ну не ссорьтесь из‑за меня! – наконец подала голос Карина, до этого задумчиво смотревшая в горизонт.

Римма, сидевшая посередине, обняла обеих подруг за плечи.

– Да было бы из‑за чего ссориться! Я же за тебя, дурочку, переживаю. Мы завтра рано утром уже отчаливаем, а ты даже поцеловаться ни с кем не умудрилась. И это при таком‑то выборе роскошных самцов вокруг. Кариночка, ну позволь ты себе хоть один глоточек свободы. Напейся, пофлиртуй! Тебя же, как домой вернешься, родоки опять в оборот возьмут, и все – прощай, свобода! Ну проживи ты хоть один день как нормальный человек! У меня же сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты сжимаешься и сбегаешь, стоит только парню на тебя чуть пристальней посмотреть.

– Римма, перестань! Ничего я не сжимаюсь. Просто мне никто не нравится, – тихо ответила Карина.

– Да ты же даже толком никого и не рассмотрела, вечно что‑то под ногами выискиваешь!

– И не правда!

– И правда. Ты трусиха!

– Вранье!

– А вот и правда!

– Тише, девчонки, сюда идут эти красавчики, что уже три дня на нас пялятся!

– Бли‑и‑и‑ин! – отчаянно заскулила Римма. – Ты посмотри, какой этот черненький аппетитный! Не, прям зефир в шоколаде! Так бы и облизывала его, пока весь не закончится!

– Да, а этот рыжий! Ты посмотри, какое у него тело. Ох, девочки, я от одного взгляда на него кончить готова.

– Надька, они что, к нам идут?

– А то! Я же видела, как блондинчик на нашу Кариночку уже три дня горячие взгляды бросает.

– О, ну тогда сейчас будет большой облом. Наша мисс монахиня сейчас его отошьет, и эти сладкие кусочки уйдут в неизвестном направлении, и мы с тобой, Надька, останемся под занавес отдыха без сладкого, – угрюмо заключила Римма.

– Кариночка, я тебя умоляю, ты посмотри какой! Ну обещай, что не пошлешь его и не убежишь сразу же. Дай нам с Римкой шанс! Мы же с ней слюной изойдем. Завтра свалим отсюда уже. Потерпи один денек ради лучших подруг. Просто поговори с ним!

– Ладно, девочки, успокойтесь, – улыбнулась Карина. – Попробую один день побыть нормальной.

– У‑у‑у, я тебя обожаю! – завопила Надя.

– Заткнись ты, они рядом! – прошипела Римма.

– Прекрасные русалки, не будет ли с нашей стороны наглостью навязать свое безобразное общество самым прекрасным девушкам на этом побережье? – раздался сзади хрипловатый мужской голос.

Римма обернулась к стоящим позади парням. Надо сказать, что там стояли целых три ходячих загорелых искушения в шортах. Все три парня были рослыми, с прекрасно развитыми, не перекаченными телами и очень короткими стрижками.

– О, что вы! Русалки совсем не против, если вы окажетесь достойны, – дерзко улыбнулась в ответ Римма.

Черноволосый парень присел прямо напротив девушки и приблизил свое лицо вплотную к ее.

– А что, русалки очень требовательны? – прошептал он томным шепотом.

– Еще как требовательны. А временами просто ненасытны. Не пугает? – ответила ему в тон Римма таким же соблазняющим шепотом.

– Думаю, я справлюсь, – с усмешкой ответил черноволосый и решил представиться: – Вадим.

– Я даже не сомневаюсь, – так же усмехнулась в ответ Римма. – Я Римма, а это мои лучшие подруги – Карина и Надежда. Друзей своих представишь?

– Не маленькие, сами справятся, – отмахнулся Вадим, так и не отодвигаясь от Риммы. – Я занят.

Римма обвела наглым изучающим взглядом его друзей.

– И где же такие сладкие подарки столь массово выпускают? – с дерзкой ухмылкой спросила она. – Наверное, на той секретной фабрике деда Мороза, что производит подарки для тех девочек, что плохо вели себя весь год?

Парни неожиданно смутились и рассмеялись. Девушки и не заметили, как рыжий парень шагнул в сторону Карины, но натолкнулся на жесткий, предупреждающий взгляд блондина. Около минуты длился понятный только им поединок взглядов, но затем рыжий ухмыльнулся понимающе и отступил, усевшись рядом с Надей.

– Кирилл, – протянул он руку девушке.

А блондин вернулся взглядом к фигурке, словно окутанной золотистым сиянием. Он глубоко и судорожно вдохнул, как перед прыжком в воду, и присел рядом с Кариной.

– Привет. Я Тимур, – тихо сказал он.

– Карина, – ответила девушка, так и не подняв на него глаз.

Подруги уже вовсю щебетали, задорно хохоча над шутками парней, а Карина и Тимур так и сидели молча рядом. Парень не сводил напряженного взгляда с лица девушки, с безумно длинных, полуопущенных ресниц, за которыми она по‑прежнему прятала глаза, с нежного изгиба полных розовых губ, с легкого смущенного румянца, что заливал золотистую кожу ее щек. Его глаза жадно скользили по линии ее безупречной шеи, по полной груди, едва прикрытой купальником, по восхитительным изгибам девичьего тела.

Неожиданно, видимо не выдержав его пристального взгляда, девушка соскользнула в воду и нырнула с головой. Даже не задумываясь, Тимур последовал за ней. Остальные тоже, вдруг вспомнив о существовании такой замечательной вещи, как море, шумно попрыгали в воду. Карина чуть отплыла и обернулась. И тут прямо перед ней из‑под воды вынырнул Тимур, оказавшись с ней лицом к лицу.

– Ты бежишь от меня? – тихо спросил он, глядя наконец в ее глаза цвета темного шоколада.

– Наверное, – так же тихо ответила Карина.

– Тебе неприятно, когда я рядом? – зеленые глаза парня смотрели с восхищением и надеждой.

– Я не знаю.

Лицо Тимура расплылось в счастливой, чисто мальчишеской улыбке.

– Тогда, может, останешься чуть подольше, чтобы узнать поточнее?

Карина неожиданно открыто улыбнулась ему в ответ, и парень удивленно выдохнул, впившись взглядом в ее губы.

– Ты такая красивая, – выдохнул он в восхищении. – Просто поразительно! Мне даже больно на тебя смотреть! Как на солнце!

Лицо девушки опять вспыхнуло в смущении.

– Ты смеешься надо мной? – она попыталась уплыть.

– Нет! – Тимур выкрикнул так резко, что она даже вздрогнула. – Не беги опять, пожалуйста! Я и так не мог набраться смелости подойти к тебе! Не беги сейчас, прошу!

– Хорошо, – и Карина повернулась к нему.

– Ка‑а‑а‑рина! Ребята предлагают пойти перекусить в кафе, вы с нами? – крикнула Римма.

– Да, конечно!

Тимур помог ей выбраться на пирс, мимолетно скользнув руками по ее телу, что вызвало дрожь у обоих. Когда девушка прямо поверх мокрого купальника накинула легкий сарафан, Тимур каким‑то решительным движением взял ее за руку и переплел их пальцы, чем вызвал опять волну жаркого смущения на щеках Карины, но руку у него отнимать она не стала, чувствуя странную радость от этого прикосновения. В кафе Вадим и Кирилл опять просто блистали красноречием, смеша и удивляя девушек ежеминутно. Даже Карина расслабилась и улыбалась немного фривольным шуткам парней. Тимур же по‑прежнему молча пожирал глазами каждую мимолетную эмоцию, отражающуюся на лице девушки. Он так и не отпустил ее левой руки, даже когда ел, и им обоим пришлось управляться одной.

– Девушки, какие планы на вечер? – перешел к главному Вадим.

– А какие предложения? – бодро спросила Римма.

– На нашей базе сегодня вечеринка, и есть очень острое желание пригласить вас. Должно быть весело.

Взгляды девушек тут же уперлись в Карину, и она мгновенно смутилась.

– Э‑э‑э… а что, такие вопросы у вас Карина решает? – ехидно спросил Вадим.

– Нет. Просто мы друг без друга никуда, а Каринка у нас не особая любительница шумных вечеринок.

– Кариночка, – включил свое обаяние на полную Вадим, – там будет все более чем прилично, клянусь честью! Ну, ты ведь не допустишь, чтобы из‑за тебя подруги отказались от нашего приглашения?

– Вадим… – неожиданно раздраженно сказал Тимур.

– Кариночка, мы недолго – просто повеселимся, потанцуем, – заканючила Римма.

Совершенно смешавшись под направленными на нее взглядами, Карина кивнула.

– Конечно, я не против.

– О, Кариночка, дай я тебя расцелую, – подорвался со своего места Вадим, но натолкнулся на угрожающий взгляд Тимура и ограничился воздушным поцелуем.

– Тогда мы за вами зайдем в восемь. Где вас искать?

– В соседнем кемпинге. Восемнадцатый домик.

– Окей! – сверкнул белозубой улыбкой Кирилл. – Мы будем считать минуты до восьми.

– Ну ты и трепло, – рассмеялась Надя.

* * *

– Тимур, мужик, что это было вообще? – завопил Вадим, как только они проводили девушек до ворот кемпинга. – Ты что, язык проглотил?

– Отвали, ты зато трепался за всех.

– Ты кто и куда дел моего друга? Я думал, что ты эту цыпочку прямо в море поимеешь, а ты вел себя как первоклассник!

– Если не захлопнешь пасть, то на вечеринку пойдешь в новом образе! – рявкнул Тимур, сжав кулаки.

– Эй, вы чего? – встал между ними Кирилл.

– А чего он ведет себя как сопливый девственник?! Он только за последний месяц телок больше перетрахал, чем некоторые за всю жизнь, а там сидел и язык в задницу затянул. В чем дело, Тим? Если бы мы с Киром там как клоуны не распинались, они вообще бы соскочили! В чем дело, мужик?

– Коршун, отвали от него, пока вы не сцепились!

– Я не собираюсь сцепляться лучшим другом из‑за бабы! Просто хочу понять, какого происходит? Он сам пялился на нее три дня и подбивал нас их склеить, а когда дошло до дела, просто заткнулся и слова не сказал за все время. Что за дела вообще? Если она тебе не нужна – так и скажи, какого было затеваться? Я что, себе телку на ночь не найду? Вон сколько голодных вокруг ходит, и утруждаться разговорами не придется!

– Тим, и правда, в чем дело‑то?

– Да как будто я сам знаю, – огрызнулся Тимур. – Она не такая, как другие, понимаете? Я даже не знаю, что ей сказать!

– Только не говори, что ты влип! Только не ты, мужик!

– Вот и не скажу, – буркнул Тимур и пошел вперед с окаменевшей спиной.

Глава 2

– Карина, давай глоточек, – протянула Римма ей бутылку шампанского, к которой они с Надей по очереди прикладывались. – Парни придут с минуты на минуту. Давай, хоть чуть‑чуть расслабишься. Я думала, что этот блондинистый Тимур – главный жеребец и бабник у них, и вот те на. Сидел и молчал все время.

– Да просто его красота нашей Каринки заставила язык проглотить.

– Девчонки, не издевайтесь, – вспыхнула как маков цвет Карина. – Вы видели, какой он? А сколько вокруг него и его друзей девушек эти дни крутилось? Зачем ему такая, как я? – и Карина решительно сделала глоток из бутылки.

Тут же захлебнувшись, она закашлялась, и слезы полились из глаз.

– Ох, горе ты наше. Вот захочешь тебя напоить – да и тут ты умудришься захлебнуться! – похлопала ее по спине Надя. – Ты что, слепая, Карин? Он ТАК на тебя смотрел. Блин, если бы парень хоть раз бы на меня так посмотрел, ну при условии, что он был бы такой красавчик, как этот твой Тимур, да я б за ним по углям на край света шла бы!

– Ага, где б на тебя столько углей бы напаслись, романтичная особа! – заржала Римма. – Так, девочки, давайте еще раз посмотрим, все мы собрали?

– Да все‑все. Уже и сумки все в машине! Осталось только то, что на нас, и шорты с майками завтра в дорогу переодеться, – констатировала Надя.

– Так, девочки, я вижу наш шоколадный безкалорийный десерт в количестве трех штук! – крикнула от окна Рима. – В общем так: сегодня – последняя ночь. Как пойдет, я не знаю, поэтому установка одна: в шесть утра мы должны быть кровь из носу у машины, чтобы выехать по холодку! Если и разбредемся, то прошу чувство времени все же не терять. А теперь пошли навстречу подвигам!

Раздался стук в дверь, и Римма, картинно выдержав паузу, крикнула:

– Одну минуту, мы не одеты.

– Можно войти и помочь? – раздалось из‑за двери, и голос был явно Вадима.

– Одеться? – спросила Римма, распахивая дверь.

– Одежда – это все буржуазные пережитки. Они уродуют и опошляют истинную красоту, – окинув взглядом Римму в коротком вечернем черном платьице, парень выдохнул: – Детка, ты просто ослепительна.

Он сграбастал ее и снял со ступенек. Следом выпорхнула Надя, чтобы тут же оказаться в объятьях рыжего Кирилла. Карина вышла последней и замешкалась на ступеньках. На ней было коротенькое белоснежное платье Риммы, и оно облегало ее как вторая кожа. У самой девушки не было таких вещей, и сейчас она чувствовала себя ужасно от того, что уступила подругам и надела это. Словно вышла голой. Тимур стоял молча с минуту и мрачно смотрел на нее. Карина сглотнула. Ему точно не понравилось! Потом парень шагнул и подхватил ее на руки, снял с крыльца и пронес несколько шагов. Поставив на землю, крепко обвил ее тонкую талию рукой и прижал к себе.

– От меня ни на шаг, слышишь? – тихо сказал он. – Не хочу, чтобы тебя у меня украли.

Едва они попали на вечеринку, раздался женский визг вокруг, а потом, когда все увидели, что парни не одни, разочарованный стон. Тем не менее какая‑то не в меру разгоряченная парами алкоголя девица, взвизгнув, бросилась на шею к Тимуру, отпихнув Карину.

– Тимурчик, я тебя так ждала! Тогда на пляже – это было просто супер!

Тимур резко отстранил девушку от себя.

– Извини… дорогая, я не один. – У парня явно возникли проблемы с именем красавицы.

Тимур резко обернулся к Карине и увидел, что на ее щеках горят красные пятна стыда и гнева и она явно готова уйти. Он схватил ее ладони и порывисто прижал их к своей груди в районе сердца.

– Прости, Карин! Прости! Я не ангелок – ты ведь это поняла! Просто поверь, что ты для меня – это совсем другое…

– Ты меня не знаешь!

– Ну так не убегай, дай мне шанс! Я на самом деле очень этого хочу!

Карина беспомощно оглянулась по сторонам и кивнула. Почему она делает все, о чем он ее просит? Почему в его присутствии сердце сжимается не от неловкости и раздражения, как обычно рядом с другими парнями, а от какого‑то сладкого предвкушения?

Тимур притянул ее к себе и прижался губами ко лбу.

– Спасибо. Хочешь выпить или пойдем потанцуем?

– Мне не слишком часто случалось танцевать, – опустила глаза Карина.

– А я ничего необычного и не жду. Просто будем качаться, прижавшись друг к другу, как остальные. Вон посмотри кругом, – показал Тимур.

На самом деле подвыпившая молодежь не стремилась никого поразить танцевальными талантами.

Карина улыбнулась и позволила парню увлечь ее в толпу танцующих. Едва он прижал ее к своему телу, из его груди вырвался резкий выдох, как от удара в солнечное сплетение.

– Что? – робко спросила Карина.

– Ничего. Просто ты даже не представляешь, как на меня действуешь! – прошептал Тимур и опустил лицо в ее волосы, жадно вдыхая.

– Это плохо?

– Нет, это просто восхитительно! Мне кажется, что я даже мог бы взлететь, если бы захотел.

– Ты смеешься надо мной? – Карина робко заглянула ему в глаза.

– Не смотри так, или я не сдержусь, – хрипло прошептал Тимур в ответ.

– И что тогда произойдет? – завороженно спросила девушка.

– Вот что.

И Тимур нежно, едва ощутимо коснулся ее губ губами. Но первое же касание взорвало мозг им обоим: со стоном парень жадно захватил ее губы, и девушка открылась ему, беспомощная перед нахлынувшими ощущениями. Тимур нежно и настойчиво исследовал ее рот, упиваясь его сладостью и нежностью. Карина закрыла глаза от этого незнакомого наслаждения и не смогла сдержать стона. Она стала сама отвечать на поцелуй, повторяя и возвращая движения Тимура. Он застонал и прижал ее крепче, превращая нежные касания своего рта в страстные и даже агрессивные.

У Карины подогнулись ноги, и закружилась голова. Весь мир умчался куда‑то, оставив только их двоих, жадно припавших друг к другу в этой неутолимой жажде.

– Давай уйдем отсюда, – взмолился Тимур. – Я хочу, чтобы мы остались одни. Безумно хочу.

Карина замерла, пытаясь в том тумане, что царил у нее голове, уловить смысл его слов. Тимур принял это за сомнения.

– Клянусь, что не сделаю ничего, что может обидеть тебя, Солнышко мое. Не будет ничего, чего бы ты сама не захотела! – его страстный шепот обжигал ее ухо, а губы касались лица, раз за разом сводя с ума.

– Я согласна, – даже не задумываясь, ответила Карина.

Тимур подхватил ее на руки и понес через толпу к выходу. Их, кажется, окликнули, но они уже не слышали.

– Поставь, я же тяжелая, – рассмеялась Карина, когда они оказались на улице.

– Я готов всю жизнь носить тебя. Тогда я буду уверен, что никто тебя у меня не умыкнет!

– Ты такой забавный! – хитро улыбнулась Карина.

– Я забавный? Ну спасибо! Я думал, что я сексуальный или там неотразимый, ну, на крайний случай, просто неподражаемый. А я, оказывается, всего лишь забавный! Ты меня просто убила, Солнышко!

– Почему ты называешь меня «Солнышко»? Я же не блондинка!

– Это все из‑за твоей кожи. Она словно золото. Или как солнце. Теплая и золотая. Просто восхитительная. Я бы хотел зацеловать каждый ее сантиметр. А мы пришли.

Они остановились у домика.

– Ты здесь один живешь или с друзьями?

– Э‑э‑э‑э… как ты понимаешь, при нашей, так сказать, активности жить в одном домике с друзьями не вариант. Это уже что‑то совсем неприличное получилось бы.

Карина опять залилась краской.

– Ты всех своих девушек сюда приводил? – она вдруг почувствовала боль в груди.

– Нет, что ты, Солнышко! Эй, посмотри на меня! Я не вру, слышишь? Я никого сюда не приводил, клянусь. Только тебя!

От сердца отлегло, и Карина смело ступила в открытую дверь. Господи, что она творит?! Родители со стыда бы сгорели, если бы узнали, что она согласилась прийти с почти незнакомым парнем в его номер.

Тимур закрыл дверь и обнял ее со спины.

– Ты опять вся напряглась и готова бежать, да? Я не хочу тебя отпускать. И никогда не захочу, слышишь?

– Ты не можешь этого знать.

– Глупости! Это единственное, что я действительно знаю.

– Так не бывает!

– Значит, бывает, Солнышко. Значит, бывает.

И Тимур развернул ее к себе и опять обрушил на ее губы свой ласковый рот.

Глава 3

– Карина! Кириллова!!! Опять витаешь в облаках на рабочем месте! – раздраженный голос начальника указывал на то, что он не в первый раз уже к ней обращается.

– Нет, что Вы, Игорь Викторович! Я просто задумалась над… – Карина смутилась.

Вот не дано ей от природы врать. Как в детстве не умела, так и, став старше, не приобрела этой ценной в современном обществе способности. Единственное, чему научилась, – это молчать побольше, чтобы не попадать постоянно впросак со своими ненужными откровениями.

– Кириллова, ну вот что мне с тобою делать, а? Вот как ты дальше будешь? Ладно я уже привык к тебе, а думаешь, новый начальник терпеть станет? Хорошо еще, что ты у меня лучший и безотказный работник, а то давно бы попрощался с тобой!

– Игорь Викторович, я все успею!

– Еще б ты не успевала! Ты на обед‑то идешь или голодовку объявила? – усмехнулся пожилой мужчина.

– Иду. За мной Надя должна зайти!

– Вот хорошо, что у тебя подруга такая есть, а то за своим миром грез так бы и совсем с голоду загнулась. И как твой муж тебя такую тощую любит.

Карина промолчала, горько усмехнувшись. Уж по поводу чувств мужа у нее не осталось иллюзий с тех пор, как он последний раз заявился пьяным домой. Как обычно, навалившись на нее в постели и задрав ночнушку, он грубо раздвинул ее ноги и ворвался в ее тело, привычно причиняя боль из‑за отсутствия влаги. Сопя и хрипя, он грубо толкался в ее тело какое‑то время, а потом, задергавшись, замер, тяжело навалившись на нее. Карине было трудно дышать, и она осторожно попыталась сдвинуть его. Неожиданно он резко поднял голову и прожег ее ненавидящим пьяным взглядом.

– Ты, как всегда, натуральное бревно! Хоть бы застонала или пошевелилась, что ли. Как же ты мне надоела своей фригидностью! Не женщина, а кусок льда! – он, приподнявшись, буквально выплевывал ей в лицо злые слова. – И как я только мог в тебя влюбиться! Слепой дурак был. Повелся на красоту неземную и денежки твоего папаши. Если б не они, уже сто раз тебя бы вышвырнул! Подсунул он мне порченый товар – сухостойное бревно – ни потрахаться, ни родить не можешь! И как только умудрилась девственности до свадьбы лишиться! Что ж за кудесник такой был, что уболтал такой кусок камня, как ты, ноги раздвинуть!

Андрей скатился с нее и ушел в ванную, хлопнув дверью, а Карина осталась лежать и глотать слезы. И дело было не в том, что узнала что‑то новое. О чувствах мужа она уже давно подозревала, да и сама‑то не по любви за него выходила, а по принуждению родителей. Просто пыталась хотя бы создать видимость благополучной семьи – ведь так многие живут, а жесткие слова мужа разрушили эту глупую иллюзию, что она старательно строила и для себя, и для окружающих. Нет у них никакой семьи. Андрей женился на деньгах и ради наследника. Благосостояние ее отца сильно пошатнулось в последнее время, а ребенка она родить не может. Любви между ними никогда не было. Ну и зачем ему теперь такая жена?

Разрыв с мужем не пугал Карину. Пугало то, как на это прореагирует отец. Он опять будет в ярости, ведь она в очередной раз не оправдала его надежд – плохая дочь и бесполезная жена. Очередной провал в ее жизни. А у него и так сейчас проблемы с сердцем. Так отчаянно захотелось увидеть Тимошку! Прижать его к груди и почувствовать родной запах! Как же тяжело все время скрываться от всех!

– Ну что, мы идем обедать? – звонкий голос подруги заставил Карину вздрогнуть.

– Ну конечно, – Карина стремительно поднялась, бросая телефон в сумку.

Они быстро спустились в переполненном лифте и дошли до кафетерия, в котором всегда обедали.

– Ты ведь в курсе, что продажа вашего издательства – это уже решенный вопрос? – Карина замерла. – Уже документы оформляются. Так что скоро вас ждут радикальные перемены.

– Да, я слышала об этом. Просто не думала, что все случиться так скоро.

– Да не грусти ты, Карин, как бы там ни пошло, ты себе всегда работу найдешь. Хотя всегда поражалась – зачем тебе вообще работать? Родители богатые, муж тоже не бедствует, а ты сидишь в этой редакции, спину гнешь и зрение гробишь за копейки.

– Надя, я люблю свою работу! Меня все устраивает, – упрямо опустила голову над тарелкой Карина.

– Ох, Карина, Карина! Вот вроде мы лучшие подруги, а ты как была раньше полна загадок и закрыта, так и осталась. Ведь так и не рассказала до сих пор, где была целый год после того, как мы с нашего морского отдыха вернулись!

– Я говорила, что отец отправил меня учиться за границу, – опустила глаза Карина.

– Ой, только мне не парь! Почему с тобой тогда связаться нельзя было?

– Просто так вышло. И давай тему закроем.

– Вот! – указала на Карину вилкой. – Вот ты всегда так! Я тебе все рассказываю, и Римка тоже! А ты только сидишь, слушаешь и киваешь. Почему ты никогда ничего не рассказываешь? Думаешь, я не вижу, что у тебя жизнь с твоим благоверным не сахар? Ты же как тускнеешь вся, день за днем! Скоро от прежней Карины и не останется ничего! Но все равно молчишь!

– Надюш, не злись. Я молчу оттого, что в моей жизни ничего не происходит такого, о чем стоило бы рассказать. Это у вас с Риммой жизнь ключом. А у меня что? Из дома на работу, с работы домой. Ни приключений, ни романов.

– А я вот все жду, Каринка, когда тебе все это уже надоест! Вот сколько ты будешь жить так, чтобы угодить всем вокруг? Когда очнешься и поймешь, что жизнь – она одна и повторения не будет! Когда ты уже пошлешь всех лесом и начнешь жить по‑настоящему?

– Я и живу, – тихо ответила Карина.

– Живешь как? Сидишь дома, пока твой муж по кабакам телок таскает?

Карина вздрогнула.

– Ты знаешь?

– Да все об этом знают, Карин! Он же ни от кого не скрывается! И я его видела, и Римка! У него же совести нет ни грамма. Почему ты это терпишь? Почему не пошлешь его?

– Надя, тише! – зашипела Карина, оглядываясь по сторонам.

Надя на это только презрительно фыркнула.

– Они все тебе кто? – обвела она людей в кафетерии взглядом. – Ты их знаешь? Ну так и чего дергаешься?

– Надя, ну как у тебя все просто! У меня сейчас отец лежит в кардиологии, ему очень плохо. Если сейчас я еще и развод затею, то это его вообще добьет. К тому же он Андрею все управление семейным бизнесом передал. Ты представляешь, во что наш развод превратится? Это же сплошные скандалы и тяжбы будут!

– И что, поэтому ты будешь сидеть и терпеть, боясь задеть чьи‑нибудь чувства? Сколько это будет длиться? Пять лет, десять? Твой Андрюша, урод, на бабки твой же семьи шалав таскает по номерам и тряпками от кутюрье одаривает, а ты сидишь в редакции за копейки и одеваешься как монашка. И тебя все устраивает?

Карина вскочила.

– Спасибо за компанию. Увидимся еще, – и почти побежала к выходу.

– Карина!!! Прости! Я не хотела! – беспомощно смотрела ей в след подруга. – Я просто переживаю за тебя.

* * *

Ласковые губы скользили по коже, зажигая все новые и новые костры. Карина не знала, куда и как исчезла ее одежда. Тимур уложил ее на кровать. Его горящие восхищением глаза следовали по ее телу за руками. Карина лежала перед мужчиной на его постели совершенно обнаженная и почему‑то не испытывала смущения. Под завороженным взглядом Тимура она чувствовала себя самой прекрасной, единственной для него. Не было ни прошлого, ни будущего, был только этот момент, в котором в целом мире были лишь они и между ними не было преград.

– Ты так красива… Словно моя самая смелая мечта, – хриплый шепот Тимура скользил бархатной лаской по телу Карины, заставляя все внутри дрожать и томиться в ожидании, желать чего‑то совершенно ей не знакомого. – Я могу смотреть на тебя не отрываясь целую вечность… Ты мое Солнце, ты центр всего, что есть… Я сам себе не верю, что нашел тебя… Не верю, что мог быть таким везучим… Разве я заслужил это, Солнышко мое? Я был идиотом, разменивался на других… Прости меня… Я просто не знал… Не мог знать, что ты есть… Что существуешь на самом деле… – горячие губы все лихорадочней скользили по коже Карины, заставляя тело дрожать и выгибаться. – Теперь только ты существуешь для меня… Ты мое Солнце, только мое! Навсегда! Не отдам, не отпущу!

Тимур поглощал жадными поцелуями каждый сантиметр золотистой кожи, стараясь скрыть крупную дрожь, что уже сотрясала его тело, просто изнывавшего от желания.

– Я просто с ума схожу от вкуса твоей кожи, Солнышко, – шептал он, соскальзывая губами на живот Карины и медленно возвращаясь к груди, оставляя за собой влажную пылающую дорожку поцелуев. – Я дурею, когда смотрю на твою грудь, ничего красивее я не видел в своей жизни и даже в фантазиях не представлял. Я смотрю и боюсь, что ты сейчас исчезнешь, просто растаешь как дым, потому что просто не можешь быть настоящей.

Губы Тимура захватили ее сосок, и Карина, широко распахнув глаза, в изумлении выгнулась под ним, не в силах контролировать свое тело. Тимур глухо застонал, с жадностью ловя отклик ее тела. Он накрыл Карину своим сильным телом, не прекращая ласки, заставляя биться под ним и выгибаться. Бедра девушки сами раскрылись перед скользнувшей в их развилку рукой мужчины. Карина больше не руководила своим телом, словно ее смела горячая лавина, и она подчинилась этой силе. Ее несло куда‑то с бешеной скоростью, и все, что она могла, это беспомощно цепляться за тело Тимура, чьи руки и губы рождали в ней эту неистовую стихию. В отчаянном желании удержаться она оплела его мощное тело руками и ногами, приникла к нему всем телом и отчаянно умоляла о чем‑то, сама не зная о чем.

– Останови меня, – мучительно прохрипел Тимур в губы Карине, уже содрогаясь всем телом и глядя на нее затуманенными от дикого желания глазами, – останови меня сейчас, если боишься или сомневаешься. Ты все равно уже моя, и я буду ждать хоть вечность. Останови!

– Нет! Я хочу! Сейчас, – голос Карины прозвучал как рычащий приказ, хотя сама она и не сознавала этого.

Исчезла, растворилась в водовороте безумного желания робкая девочка Карина. Под руками и губами Тимура родилась, вырвалась из глубоко запрятанной клетки неистовая тигрица, она вцепилась в тело мужчины зубами и ногтями, уже не прося, а требуя своего наслаждения, своего дикого освобождения.

– Посмотри на меня, – хрипло приказал Тимур. – Я хочу, чтобы ты смотрела, хочу видеть твои глаза, когда станешь моей навсегда.

Бедра мужчины резко толкнулись вперед, и из горла Карины вырвался сдавленный стон боли. Глаза Тимура распахнулись в изумлении, а тело затрясло как в лихорадке.

– Почему ты не сказала?.. Почему? Я бы был нежнее. Солнышко мое! Прости меня, что не догадался! Ты ведь и правда моя, вся моя, без остатка, – Тимур задыхался от счастья и нежности. – Нам нужно остановиться…

– Нет, прошу тебя! – вцепилась в него Карина. – Пожалуйста!

Она и сама не знала, о чем просит, но, после того, как боль отхлынула, поразительное чувство наполненности затопило ее сознание еще более сильной, чем прежде, волной желания. Тело просто разрывалось в мучительном стремлении к чему‑то незнакомому, но жизненно необходимому сейчас. Ей казалось, она умрет, если это не завершится.

Тимур двигался медленно и осторожно, и только испарина на всем теле, хриплые стоны и каменное напряжение мышц выдавали то, как тяжело ему было сдерживаться. Но вскоре тело Карины само стало устремляться в каждом движении ему навстречу, подгоняя его. Карина заметалась, выгибаясь под телом Тимура, она тонула, теряла себя. Столько чувств одновременно нахлынули на нее, что они просто не могли уместиться внутри, грозясь разорвать ее грудную клетку на части. И она выпустила их, отчаянно крича, словно новорожденный, приветствуя этот ослепительный мир, что открылся перед ней в эту секунду. И тут же рухнула с высоты, покидая сводимое сладкими судорогами собственное тело и слыша рокочущий стон Тимура.

– Карина‑а‑а‑а!!

– Мое Солнце… Мое навсегда, – тихий задыхающийся шепот едва заметно коснулся мокрой от пота кожи.

* * *

Звонок будильника на телефоне так привычно вырвал ее из мира, в котором она была счастлива. Одна ночь, в которой она жила и чувствовала. Одна единственная ночь только для себя и для него. Ночь, когда она была только собой. Ночь, которая разрушила всю ее жизнь. Карина уставилась остановившимся взглядом, опять вспоминая…

Хлесткая пощечина заставила ее упасть.

– Нет, Салман, пожалуйста! – мать буквально накрыла ее своим телом, закрывая от разъяренного отца.

– Моя дочь – шлюха! – кричал он, и его ярко‑красное лицо было жутко искажено гневом. – Дочь Салмана Караева – распутная девка, раздвинувшая ноги перед мужиком, о котором не знает ничего кроме имени!

Карина с помощью матери поднялась с дорогого ковра, на котором остались капли крови из разбитой губы.

– А все ты, – тыкал в бешенстве отец в лицо матери пальцем. – Ты и твое воспитание! Позволяла ей все что угодно! А я говорил, что эти ее подружки – натуральные шалавы! А ты что? Они нормальные девочки! И к чему привела эта дружба? Твоя дочь принесла в подоле, и даже сама не знает от кого! Да лучше бы ты умерла – чем так меня опозорила!

Отец, схватившись за сердце, упал в кресло, и мать сразу кинулась к нему. Карина тоже метнулась к задыхающемуся отцу, но он гневно оттолкнул ее.

– Не прикасайся ко мне, беспутная дрянь! Пошла прочь! Что я теперь скажу семье Карима? Что свадьба не состоится из‑за того, что моя дочь‑шлюха беременна от случайного мужика? Да лучше бы у меня вообще не было детей! Разве ты не могла хотя бы признаться раньше, и мы хотя бы избавились от последствий твоего развратного поведения. А что теперь? Пошла прочь с моих глаз, негодная шлюха!

Карина, пошатываясь, побрела в свою комнату, слыша, как задыхался ее отец и увещевала его плачущая мать. Ее жизнь была разрушена. Уже три месяца она знала, что беременна, что та единственная ночь, после которой она трусливо сбежала, принесла свои горькие плоды.

Когда ранним утром она проснулась, окутанная жарким теплом большого мужского тела, то на секунду испытала момент ни на что не похожего счастья. Но лишь на один короткий момент. А потом пришла тупая боль внизу живота и замораживающее душу осознание того, чему она сама позволила произойти. Карина едва не задохнулась от жаркого стыда, вспоминая, как сама вчера просила Тимура сделать последний шаг. Он ведь готов был остановиться. И это она сама, как бесстыдная девка, подтолкнула его, вцепившись как похотливое животное. Карина осторожно выскользнула из объятий спящего мужчины. Ее ненасытные глаза скользили по его красивому лицу, по его губам, что вчера творили волшебство с ее ртом и кожей, по его мускулистым рукам, которые так нежно и неистово ласкали вчера ее обезумевшее тело. Карина смотрела на его обнаженное, ничем не прикрытое тело, и слезы катились у нее по щекам, не переставая, потому что внутри что‑то больно сжималось от того, какой же он был красивый. Тимур пошевелился во сне, потеряв тепло ее тела, и Карина дернулась как от удара. Пора уходить, потому что она не хочет увидеть в его самых зеленых глазах безразличие и брезгливость, когда они откроются. Она оказалась легкой добычей, такой же, как все эти девушки, что вздыхали и смотрели вчера завистливыми глазами.

Карина быстро натянула платье и выскользнула из домика. Стараясь не обращать внимание на боль внизу живота, она со всех ног понеслась на их базу. Вокруг не было ни души – все еще спали после вчерашнего веселья. Карина зашла в их домик и, быстро сбросив платье, нырнула под душ. Она яростно смывала со своей кожи запах Тимура, запрещая себе думать, чувствовать, вспоминать, но как бы она ни старалась, непрошенные картины, словно вспышки ослепительного света, раз за разом мелькали перед ее глазами. Лицо Тимура прямо над ней, его безумно‑зеленые глаза, что смотрели на нее так, словно она единственная в целом мире. Его мускулистое тело, что дрожало над ней, изнемогая, словно желая ее больше, чем следующий вдох. Его хриплый шепот, говорящий ей, как она важна для него, что другой такой больше нет и никогда не будет.

Хлопнула входная дверь, и ввалились Римма и Надя. Римма явно была сильно навеселе, и Надя буквально тащила ее на себе.

– Карина, ты уже тут? – крикнула Надя. – Тогда давай грузить это тело в машину и выдвигаться, пока еще не жарко!

Карина вышла из душа и быстро оделась, Римма что‑то довольно мурлыкала.

Они погрузились в машину и покинули приморский город, пока он еще спал после вчерашнего веселья.

Все эти месяцы, едва поняв, что месячные так и не пришли, она каждую ночь лежала в кровати и ждала с ужасом наступления нового дня. Того дня, когда все раскроется. Она много раз думала спросить у девчонок совета, но каждый раз слова замерзали в ее горле. Лишь на один короткий миг отчаянья ей захотелось избавиться от ребенка, но она отбросила от себя эту мысль как мерзкую жабу. Нет! Ни за что она бы не убила ребенка Тимура, потому что даже если для него она и была одной из множества побед, то для нее он был первым. Был настоящим откровением. А маленькая жизнь внутри была доказательством того, что это и правда было в ее жизни, единственным доказательством ее мимолетного счастья.

Карина посмотрела на улицу. Мерзкий дождь окрашивал все на улице в мрачные, серые цвета. Такой теперь и стала ее жизнь – серой, промозглой и унылой. А теперь еще и обратилась ужасным кошмаром для ее близких. Когда утром отец объявил ей, что Карим попросил ее руки и он согласился, Карина наконец не выдержала и все рассказала. Закрыв глаза и вдохнув полной грудью свое унижение, она вывалила все на головы застывших родителей, и теперь стояла у окна и ждала расплаты.

Тихо скрипнула дверь, открываясь, и Карина услышала тяжелое с присвистом дыхание отца.

– Ты сейчас же соберешь свои вещи, вы уезжаете с матерью в деревню к ее дальней родне. Никаких телефонов и интернета. Никакого общения. Будешь сидеть там, в доме, пока не родишь. Никому на глаза не показываться. Об этом ублюдке больше ничего ни слышать, ни знать не желаю. – Мать сзади тихо охнула.

– Салман, но ребенок… он же внук или внучка наши…

– Замолчи! У меня не будет внуков, рожденных незнамо от кого. А если она не подчинится, я ее прямо сейчас выкину в чем есть на улицу, и пусть хоть сдохнет в подворотне! Поедете в деревню, там глушь, и никто ее не знает. Как родит – вернетесь. Будет учиться как ни в чем ни бывало. За Карима она теперь, конечно, замуж уже не выйдет – он не идиот и такого оскорбления не стерпит. Но как вернется, найдем ей мужа, и пусть уходит из нашего дома. Я все сказал. Собирайтесь обе.

– Я не откажусь от этого ребенка! – твердо посмотрела Карина в глаза отцу.

– Это мы еще посмотрим! Посмеешь показаться кому‑нибудь беременной или рассказать потом об ублюдке – узнаешь, каким жестоким я могу быть. Раздавлю, не задумываясь, – и отец ушел, хлопнув дверью.

Глава 4

Тимур проснулся от наглых солнечных лучей, что бесцеремонно пробирались сквозь его ресницы.

– Мое Солнце… – прошептал он, улыбаясь.

И тут же понял, что Карины нет рядом. Сон слетел мгновенно.

– Солнышко?! – Ответа не было. – Карина, маленькая моя, ты где?

В домике была мертвая тишина: в душе не текла вода, на кухне тоже не было ни звука. Вскочив с постели, Тимур быстро оббежал домик, заглядывая во все двери. Паника сдавила тисками его горло. Она что, ушла? Совсем? Он вчера был слишком груб и напорист? Ну конечно! Не мог себя сдержать и вовремя остановиться! Ведь хотел же просто побыть с ней рядом… Хотя кому он врет! Он хотел Карину с первого мгновенья, как только увидел идущей с подругами по набережной. Это было как удар ниже пояса, как выстрел в голову, что мгновенно вынес весь мозг. И он стоял и готов был пропускать такие удары снова и снова, как чокнутый мазохист! Смотрел на девушку, что легким поворотом головы и рассеянной улыбкой забрала себе его сердце, даже не подозревая об этом. Солнечный свет скользил по ее золотистой бархатной коже, просвечивал насквозь ее длинный желтый сарафан, ласкал изгибы прекрасного девичьего тела. А он стоял и ревновал ее к этому дерзкому солнечному лучу, что может так нагло‑безнаказанно касаться ее кожи. Все три дня, что он, изнывая, наблюдал за ней издали, не решаясь подойти, эта девушка была в каждом его протяжном вздохе, в каждой смелой фантазии, едва он прикрывал веки, в каждом из его снов, от которых он просыпался еще более возбужденным и усталым, чем засыпал. Тимур больше не замечал тех девушек, что еще совсем недавно привлекали его вечно похотливый взор. Они ведь приехали с друзьями откровенно оттянуться после окончания учебы. Отец дал ему месяц на то, чтобы гульнуть вволю, а потом уже приступать к делам в семейном бизнесе. И первые две недели Тимур пользовался этой свободой по полной. Благо, обстановка располагала. Они с парнями зареклись спать с одной и той же девушкой дважды и до этого успешно справлялись. Но как только Тимур увидел Карину, он больше не видел уже никого. Вадим и Кирилл, заметив его интерес, сначала подкалывали друга, но, получив несколько раз яростный ответ, перестали отпускать шутки на эту тему. На третий день, не выдержав этой пытки расстоянием, Тимур предложил парням познакомиться с девушками. Кто из них нравится ему, он не уточнял, и поэтому Кирилл явно тоже сначала запал на Карину, но правильно поняв яростный взгляд друга, быстро устранился с дороги.

И Вадим был прав, когда злился на Тимура. Он и в самом деле просто онемел, оказавшись рядом с Кариной. Что он мог сказать? Детка, я хочу сорвать с тебя одежду и целовать твою кожу, пока она вся, каждый крошечный кусочек, не запылает под моими губами? А еще я хочу знать, как ты стонешь, когда уже не можешь контролировать то, что происходит с твоим телом от наслаждения? Или сразу сообщить ей, что до судорог в горле желает каждую ночь видеть ее уставшую и покрытую потом и его запахом в его постели. Что хочет всю ночь прижимать к себе ее податливое тело и знать, что это не сон, не видение. Разве можно сказать девушке при первой встрече, что хочешь никогда больше не расставаться, потому что вдруг понял, что она и есть твоя единственная. И разве девушка, видевшая до этого его поведение, хоть на секунду поверила бы ему? А сотрясать воздух в бесполезных попытках просто заполнить повисшую между ними вопросительную тишину он просто не хотел. Только не с Кариной произносить ничего не значащие глупые слова.

Поэтому он просто сидел рядом и любовался каждым ее вздохом и поворотом головы, каждым дрожащим движение ресниц.

Тимур натянул шорты и помчался в соседний домик. Пинком открыв дверь, он влетел как смерч, сшибая на своем пути пустые бутылки.

– Какого хрена происходит? – поднял заспанное лицо Вадим.

Рядом с ним зашевелилась обнаженная блондинка.

– Римма?! – окликнул Тимур.

– Какая Римма? – тупо посмотрел на него Вадим спросонья.

Девушка подняла голову, и Тимур понял, что это не Римма.

– Вадим, твою мать, где Римма?

– Да хрен ее знает! Она психованная какая‑то. Ко мне во вчера эта куколка подвалила и предложила развлечься всем вместе, а эта психичка взбесилась, обозвала меня по‑всякому и пошла домик Кира искать, чтобы подружку свою найти. Тебя с этой Кариной, я сказал, что без толку искать – ты ведь девок к себе в домик не водишь.

– Не называй Карину девкой! – рявкнул Тимур.

– Ой, ну прости, друг! Не знал, что она трансвеститом оказалась, – язвительно ответил Вадим.

– Я тебе сейчас уже точно рожу разобью! – зарычал Тимур.

– Эй, да что у вас опять тут происходит?! – вошел в домик Кирилл.

– У меня Карина пропала, а этот дебил выстебывается тут!

– Тим, я не пойму, что значит пропала? Вы переспали, и она ушла? Так в чем проблема – хоть не пришлось выставлять и уговаривать свалить. Радуйся!

– Вы тупые? Я не хочу, чтобы она уходила! Никогда! Это понятно?

Вадим затряс головой.

– Ты меня таким с утра пораньше не загружай! Мне это непонятно, и понимать такого не хочу! Чур, меня! И вообще, чего ты ко мне‑то приперся? Сам ведь знаешь, где их домик, вот и вали к своей Карине, Ромео самодельный! А то вломился и орет тут как припадочный!

– В самом деле, Тим, если хочешь, давай сходим к девчонкам. Я тоже немного переживаю. Вчера мы только с Надюшей расслабились, пришла злая и пьяная Римма. Сказала, что Вадим урод моральный, с чем я, в принципе, теперь согласен. Я предложил им еще посидеть у меня. И если честно, не помню, в какой момент вырубился. Проснулся – их нет. Так что мне неловко, что даже не проводил их.

Через пятнадцать минут они уже стояли на пороге домика девчонок и тупо пялились на беременную женщину, открывшую им дверь.

– Я не знаю, ребята, мы только час назад вселились, – пожала она плечами. – Может, вам у менеджера спросить: они ведь когда вселялись – регистрировались.

Вечером Тимур сидел в кресле в своем домике и с мрачным лицом поглощал одну бутылку пива за другой.

– Слушай, я не пойму, в чем, мля, трагедия? – распинался оклемавшийся Вадим. – Ну ушла и ушла. Тебе что, девок вокруг мало?

– Пошел на хрен, – мрачно и без эмоций ответил Тимур.

– Да можешь меня хоть сто раз послать, но мне все равно непонятно, чего ты сидишь тут и набираешься по самые брови вместо того, чтобы пойти и оторваться.

– Коршун, отвали от меня. Ты не поймешь.

– Ну так объясни мне, убогому.

– Я у нее первым был… И она ушла… Ни записки, ни одного долбаного слова на прощанье. Что ж я за свинья никчемная, если от меня девушка сбежала, у которой я первым был.

– А, теперь понятно. У тебя, оказывается, комплекс вины отрылся. Мол, ты соблазнил ее.

– Отвали, ты тупой дебил, Коршун! Нет у меня никакого комплекса. Просто не могу я без нее.

– Да ты ее даже не знаешь! Окстись!

– Коршун, и правда, отвали от Тима. Ваш разговор вас до хорошего не доведет! – вмешался Кир.

– Сам ты отвали! Я как раз и думаю о том, что у моего друга резко дефицит масла в голове образовался. Ну что такого, что ты у нее первый. Не ты, так кто‑нибудь другой был бы…

– Да заткнись ты наконец! – взревел Тимур. – Я даже представлять не хочу, что ее еще кто‑нибудь коснется, ясно? Она моя!

– Ты точно рехнулся! И если так уж хотел ее удержать, почему правду о себе не рассказал? Я вообще с самого начала был против этой вашей с Киром тупой идеи изображать из себя чуть ли не бедных пастушков. Мне насрать, из‑за чего со мной баба в постель ложиться: из‑за статуса, из‑за бабок или просто потому, что я могу классно ее оттрахать. Это ваши заморочки! Думаешь, если бы твоя Кариночка была в курсе, что ты не Вася с мыльного завода, а Тимур Вербицкий, единственный наследник империи своего папашки, она бы свалила в рассвет? Да она бы вцепилась бы в тебя как клещ – хрен оторвешь!

– Она не такая!

– Проснись, чувак! Они все такие! Любовь любовью, а кушать хочется всегда.

– ОНА НЕ ТАКАЯ!!

– Ну да. Хочешь и дальше жить в мире иллюзий – на здоровье!

– Тим, перестань так убиваться, – сказал Кирилл. – Мы ведь взяли паспортные данные Риммы. Так что мы найдем ее, а через нее и Карину. Все будет нормально. Нужно только терпение, мужик.

– Я хочу понять, почему она ушла? Я что, ее так сильно обидел, что она даже не попрощалась? Если женщина сбегает, так разве это не значит, что она тебя больше даже видеть не хочет?

– Тим, я тебя умоляю! – вскинул руку Вадим. – У женщин в голове такая каша, что можно мозг сломать, пытаясь понять причины их поступков. Кир прав: найдешь ее и обо всем спросишь.

– Тогда я поеду прямо сейчас, – тяжело поднялся из кресла Тимур.

– Ну да, а что там? Твое бесчувственное тельце с удовольствием согласятся загрузить в грузовое отделение самолета. Сядь. Проспишься, и завтра все вместе полетим. Вот так и знал, что из‑за этих девиц весь отдых насмарку! А я вам говорил, что не надо с ними знакомиться!

Глава 5

Вернувшись после обеда на рабочее место, Карина с головой погрузилась в любовные приключения выдуманной жизни. Книга, над переводом которой она сейчас работала, была очень захватывающей и очень чувственной. Вообще, перевод таких книг именно ей и предпочитал поручать ее начальник. Смеясь, он говорил, что там, где у одних получалась переведенная сухим механическим языком порнуха, у Карины рождался настоящий эротический шедевр. Это вызывало ядовитые замечания сослуживиц о том, что, наверное, у нее нет реальных переживаний в этом плане, если она столько уделяет внимания вымышленным. И Карина на них не обижалась, потому как правда конечно ранила, но обижаться на нее было глупо.

Вернувшись с полными сумками домой, она, на удивление, застала там мужа. Хмуро кивнув ей, он ушел в кабинет.

– Что, завтра опять в свою деревню уезжаешь? – крикнул он оттуда.

– Ты же знаешь, что баба Поля меня ждет, – слегка напрягшись, ответила Карина.

– А что, во всем вашем семействе больше некому туда ездить? Или твои родители не могут ее к себе забрать? Почему ты уже столько лет таскаешься туда почти каждую неделю? – в голосе мужа явно повышался градус раздражения.

Карина уже поняла, что он специально накручивает себя, собираясь в очередной раз поскандалить.

– Баба Поля – деревенский житель и в городе не сможет. И ты же знаешь, что папа болеет и мама все время с ним.

– И что? Нельзя послать водителя с продуктами и всем необходимым? Ты ведь даже после нашего медового месяца умчалась туда прямо из аэропорта! Просто повернулась и свалила, будто я какой‑то забытый багаж, мать твою!

Карина закрыла глаза и вспомнила, как испугалась тогда по прилету, получив тревожное сообщение от бабы Поли, что у Тимошки высокая температура и рвота. Пожалуй, Андрей прав: в тот момент она просто забыла о его существовании. Когда она вернулась из деревни на следующий день, тогда и состоялся их первый скандал.

– Я уже неоднократно просила у тебя прощения за тот эпизод. Сколько ты еще будешь об этом вспоминать? – как можно мягче ответила Карина.

– Просила прощения? – взвился Андрей. – Да ты всю нашу семейную жизнь превратила в какой‑то долбаный фарс! Я ведь в отличие от тебя вступил в брак, потому что испытывал к тебе чувства! Я надеялся, что у нас получится нормальная семья! Родятся дети, и мы станем наконец близкими людьми! Но за все эти четыре года ты не стала теплее ни на один сраный градус! Ты мне всю душу вымотала своей холодностью. Ах, как мне все завидуют! Боже, Андрей Петрович у Вас такая красивая жена, такая умница, такие манеры! Как все тобой восхищаются, потому что не знают, что все эти годы я живу с гребаной Снежной королевой!

– И поэтому ты таскаешь девок у всех на виду и позоришь меня на каждом углу? – неожиданно взорвалась Карина. – Думаешь, мне об этом неизвестно!

– А, ну наконец‑то! Хоть какие‑то эмоции! А я все ждал, когда же тебе донесут! Что, не нравится? Эти женщины, в отличие от тебя, в постели горячие штучки!

– Ну да, на деньги моего отца они будут более чем горячи! – сузила глаза Карина.

– Твоего отца? Возможно, ты не в курсе, но уже два месяца все бабки твоей семьи у меня в руках! Твой папаша передал мне все управление делами, перед тем как лечь в больницу. Теперь ты принадлежишь мне со всеми потрохами! Так что будешь терпеть все как миленькая! Захочу привести бабу хоть сюда – будешь стоять под дверью и кофе нам варить, – яростно зашипел Андрей.

– А не разорвет ли тебя от перебора! Можешь шляться со своими девками сколько угодно, только не забывай, что эта квартира лично моя! И терпеть тебя я больше не хочу, ясно? Так что собирай свои манатки и выметайся! С меня хватит!

Андрей, с дергающимся от ярости лицом, пошел на нее, сжимая кулаки.

– Ах ты дрянь! – зарычал он, поднимая руку.

– Только посмей! – ответила ему Карина таким жестким взглядом, что занесенная рука опустилась.

– Гонишь меня? Думаешь, сможешь прожить без меня, а, Кариночка? – неожиданно холодным голосом спросил муж.

– Думаю, как‑то справлюсь, – упрямо дернула головой женщина.

– Ну‑ну, я посмотрю! Ты на свои жалкие гроши из редакции не сможешь даже за свет в этой квартире заплатить! А как же щедрые подарочки деревенской бабуле? А как шмотки и все прочее? Я заблокирую все твои карты, и ты через неделю ко мне на пузе приползешь и ноги целовать будешь!

– Ты не посмеешь!

– А что ты сделаешь? Побежишь к своему лежащему при смерти папаше и расскажешь, что сама меня из дома выгнала? Он будет в восторге от того, что его доченька собирается устроить грандиозный скандал за его спиной!

– Какой же ты урод, Андрей! Пошел вон! – дрожа от отвращения, прошептала Карина.

– Да не вопрос, я уйду. Посиди, подумай. Дам тебе время. А как одумаешься, придешь и смиренно попросишь вернуться. А я так и быть – вернусь, если пообещаешь стать поласковей в постели. Ты ведь можешь, я знаю! Я ведь столько лет наблюдаю, как ты почти каждую ночь стонешь и извиваешься во сне как течная кошка! Что, любовничка своего все вспоминаешь?

Карина отшатнулась как от пощечины и в отчаянии завопила:

– Убирайся! Вон отсюда!

– О, Снежная королева оттаяла, – язвительно усмехнулся Андрей и ушел с кухни.

Карина еще долго сидела там, глядя пустым взглядом в стену.

– До встречи, дорогая! – раздался через какое‑то время насмешливый голос Андрея и щелчок закрываемой двери.

Дрожащей рукой Карина взяла телефон.

– Надюша, ты можешь ко мне приехать? Ну, или можно я к тебе? – робко спросила Карина.

– Карина, что случилось? – сразу встревожилась подруга.

– Я его выгнала. Выгнала Андрея, – произнося это, она, кажется, сама только начинала осознавать, что сделала.

– Аллилуйя!!! – заорала в трубку Надя. – Жди! Через полчаса я у тебя!

Надя отключилась, а Карина потерянно огляделась на кухне. Смысл произошедшего медленно доходил до нее. Она просто взяла и выгнала вон мужа, с которым прожила четыре года. Мужа, которого ей навязали родители, стремясь скрыть ее позор. Хотя в глубине души Карина никогда не считала ту ночь с Тимуром своим позором или ошибкой. Пусть все говорят, что любви с первого взгляда не бывает. Пусть они так думают. Уж она‑то знает, что она есть. Самая настоящая и, наверное, единственная для нее. И пусть для Тимура она не стала ничем важным, это было таковым для нее! Это ее личное бесценное сокровище, что она хранит в душе все эти годы и не позволит другим коснутся и запятнать грязными словами или руками. И рождение Тимошки – это не позор, а великий дар, хоть он и так дорого ей достался.

* * *

Мать увезла Карину в тот же день, как отец принял решение. Они уехали к дальней родственнице матери, бабе Поле в глухую деревеньку из трех дворов. Отец настоял на том, чтобы у Карины отобрали и телефон, и ноутбук. Он велел не давать ей возможности с кем‑либо общаться. Его маниакальное стремление скрыть положение, в котором оказалась Карина, было просто иррационально. Мать и один из доверенных телохранителей отца были при ней круглосуточными надсмотрщиками. Ей не разрешали покидать даже пределов двора. Баба Поля, видя все эти драконовские методы, только плакала и тихо негодовала.

Дни тянулись медленно. Вскоре Карина, по мере сил и чтобы не сдвинуться от однообразия и тоски, стала помогать бабе Поле и по двору, и в огороде. К скотине ее бабуля категорически не допускала, опасаясь травм, однако Карина все равно ходила за ней повсюду хвостиком и слушала неспешную речь пожилой женщины, ее бесконечные поговорки и прибаутки, житейские мудрости, сказанные простым языком, но при этом бывшие настоящими откровениями.

Вечерами баба Поля учила Карину вязать, тихим голосом рассказывая ей настоящие сказки, и Карина с тихой радостью прислушивалась к движениям малыша внутри, словно он тоже хотел впитать в себя эти сказки.

Развязка наступила неожиданно. За три недели до срока, ночью у Карины отошли воды. За день до этого прошел сильный ливень, и дорога из деревни превратилась в сплошное месиво. Даже мощный внедорожник пробирался по глубокой колее с черепашьей скоростью, и дорога до районного центра, которая обычно на этой машине занимала не больше получаса, растянулась на два часа. Когда они все же добрались, выяснилось, что врача на месте не было. Его долго разыскивали и нашли сильно пьяным. Карина к тому времени была почти без сознания. Ситуацию спас отцовский телохранитель Ибрагим. Он практически под дулом пистолета заставил акушерку показать, где живет завотделением, и так же под конвоем привез его в роддом. Обследовав изможденную Карину, доктор принял решения делать операцию, так как вопрос стоял о жизни Карины. Последнее, что помнила Карина о той ночи, это как ее тело расслабляется и мучительная боль отступает под действием препаратов. От облегчения и счастья из ее глаз градом полились слезы, затем темнота накрыла ее усталый мозг.

Очнулась она на следующий день в белоснежной палате. На потолке, несмотря на свежую побелку, ясно просматривались старые трещинки. Очень хотелось пить. Мать, заметив, что она проснулась, захлопотала рядом. Едва напоив ее, мать стала подсовывать ей какую‑то бумагу, упрашивая подписать. Еще замутненный, мозг Карины готов был, как обычно, подчиниться. Буквы расплывались в глазах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.