Элиос
ДУША

Глава 1

—Доброе утро, матушка, – сказал я, пока надевал свою кожаную куртку в пробежке до входной двери из дома.

–Подожди! Ты куда? – спросила матушка на кухне, наливая черный чай в кружку, оборачиваясь и смотря на то, как я сбегал с дома.

–А, я. А что? – растерялся от неожиданного вопроса, остановился у порога входной двери.

–На днях я занимала у тетушки Айк пакет сахара, – подошла ко мне, протягивая пакет сахара в руки.

–Мне занести его?

–Да.

Не искренне улыбаясь, взял сахар с рук моей матери. Ответил без возражения на помощь: «Да, хорошо». Открываю дверь, на улице 21 ноября, 09:04.

От моего тёплого дыхания исходил пар из-за минусового градуса на улице. Поправляя вновь и вновь куртку от её неудобного расположения, чувствовал, как она стягивает рукава моего чёрного свитера. «Не знал, что для взаимного пожелания с добрым утром надо с утра относить незнакомой для меня тётушки сахар».

Пока шёл, глубоко погрузившись в свои мысли, не заметил под ногами камень, который отлетел от моего кожаного сапога. Опустив взгляд, остановился, начал наблюдать за его смещением местности – от дороги к земле. Камешек остановился у крыла мёртвого и разлагающегося тела дикой птицы. Удивившись, я решил, что жизнь она такова и есть: кому-то суждено закончить своё существование на этом месте, а кому-то суждено наблюдать за ним в этом самом месте.

Сделав вдох, меня отпустил некий груз и нагнала тревожность, словно моё тело окутали руки смерти. «Со мной играет самовнушение». Я встряхнул себя, напряг руки, сжимая в кулак вместе с пакетом сахара, поднял до своих плеч и резко опустил. «Что ж, сейчас мне намного легче», – стал самому себе повторять, пока иду до тётушки.

09:36. Дойдя, я остановился у двери. Но внутри груди всё сжалось. Поднялся по трём ступеням. Вздохнул, потянулся до её дома и делаю первый стук правой рукой, повернув костяшки к ней, а сторону ладони к себе. Сделал три лёгких удара, понимая, что эхом об деревянную дверь будет доноситься на весь дом.

09:38. Нервно сглотнул. «Где она? Может, её дома нет?». Только начал отворачиваться, спускаться по одной ступеньке вниз с улыбкой на лице, как дверь открывается и раздаётся противный голос женщины:

– Эсхил! Как я рада тебя видеть. Здравствуй, мой дорогой! Пойдем со мной чай попьешь.

Моя улыбка с лица с такой скоростью ещё никогда не сходила. Но, собравши себя в руки, я снова начал неловко улыбаться, повернулся лицом к тётушке:

– Ха-ха, тётушка!.. Здравствуйте. Я вам сахар принёс…Передала вам моя матушка. Я пойду. Рад был повидаться, – протянул ей пакет сахара, даже не подходя на шаг ближе, пришлось наклонить спину и вытянуть руку на весь её максимум.

– Эсхил, мальчик мой дорогой, что ты так с порога? Пойдём со мной. Я тебя чаем напою, как ты любишь, – сказала с таким тоном, будто цыганка на рынке пытается мне продать её самый худший товар, который залежался у неё в шкатулке покойного прапрадеда, а товар вовсе прокляли за грехи её семейки. Нагоняет жути эта женщина. А в моем носу уже открылось третье дыхание от её резких духов, которыми она пыталась перебить всю её вонь. Словно она всю ночь спала в баре, а её все облили своим недопитым алкоголем, после чего вовсе тушили об неё свои сигареты.

09:40. Не успев закатить глаза, как она охватила своей мясистой рукой мою шею. Забрала сахар. От её руки моя спина резко сгорбилась. Колени сгибаются во время ходьбы, как на физкультуре. Всё, что я вижу, – это то, как я стараюсь идти и не касаться сапогами её ног.

09:43. Женщина выпустила меня из своей хватки. Когда она забрала меня, сразу закрыла за собой дверь с таким грохотом, будто по всему дому сквозняк. Она усадила меня на диван. Теперь жалко свои джинсы. Я понимаю, сколько здесь табака – даже в воздухе летает этот туман из пыли. Тяжело дышать, случайно сделал неловкое лицо. Свои эмоции сдерживать явно не мой конёк. Она ушла куда-то, надеюсь, на кухню. Слышны её шаги и шорохи, скрипы от шкафов. «Она там что, гроб деда раскапывает? Хочет мне прах в чай насыпать, чтобы я точно от неё никогда не ушёл».

09:49. Тётушка заходит в гостиную, даёт мне в руки горячую кружку чая. Я, слегка улыбаясь и кивая, взял её.

– Эсхил, мальчик мой, пей, – она улыбаясь, стояла над душой, не отходила ни на шаг.

«Я чувствую её старание, принесла мне в такой кружке, в которой сама недавно сигареты тушила. До сих пор следы остались её жирных отпечатков. Почему она сама своё чудо-зелье не пьёт, а принесла только мне?»

09:50. – Тётушка, а почему вы себе чай не налили? Мне одному пить? – спросил на всякий случай, может, она меня убить здесь решила за этот пакет сахара.

– Ну что ты, дорогой мой, ты гость, а я напилась до твоего прихода, – села рядом со мной.

«Теперь я точно умру». Внутри я начал паниковать как не в себя. Она пожирает меня своим взглядом. Тётушка взяла меня за руки, в которых я держал кружку, и начала подтягивать их к моему лицу.

– Пей, мой мальчик, он вкусный, – она всё приговаривала. Я, смотря на неё, испытывал тревожность. «Я и отказать не могу. Или могу?»

09:54. Я старался отодвинуть её руки от своего лица и всё же решил сказать:

– Тётушка! При всём уважении! Извините, но я откажусь, спасибо за гостеприимство! – я поставил кружку на диван, так как стола там не было, либо я не увидел. «Надеюсь, эта кислота не растворяет дыру в диване». Встал с него и решил не дожидаться ответа, рванул к входной двери. Дёргаю ручку – она заперта. Видя замок, отмыкаю. Стараюсь не оборачиваться назад, боюсь, что она сзади стоит и смотрит, как я пытаюсь убежать.

09:56. – Уходишь? – раздался мужской голос с кухни. Он сидел и курил очередную сигарету за сигаретой, словно паровоз. Держась за ручку двери, я не спеша повернул голову в сторону мужика. Решаю с ним поговорить. «Не хочу слухов. Деревушка и так небольшая. Ещё скажут: Эсхил-трусишка от тётушки сбежал».

– Нет, что вы. Я просто очень занят! И меня ждут. Засиделся я тут у вас, – пытаясь набраться уверенности, высказался.

09:57. – А ведь она расстроится, если ты не выпьешь. Гости редко у нас бывают, – с прокуренным и спокойным голосом говорит мужчина, сидя за столом, даже не повернув головы.

–Неудивительно, – открыл дверь.

– Что ты сказал?! – встал со стула её муж. Я обернулся и слегка присел, прижимаясь к входной двери, не отпуская ручку. Он подошёл ко мне, сразу поднимая кулак и хватая за мой свитер:

"Ой, я это вслух?"

– Я хотел сказать: неудивительно, как у тётушки Айк так редко бывают гости! Осень, все дела. – Мне пьяного и невменяемого мужчину не переубедить, как минимум сейчас.

09:59. Он успокоился, на минуту замолчал. Взял за мою руку, которой я держал ручку двери, и закрыл её. «Чёрт, я был так близок к свободе…». Он схватил за мою куртку и потянул за собой. Повёл в гостиную, где сидела тётушка с моей кружкой. Она сделала щенячьи глазки и посмотрела на меня, протягивая её мне снова в руки:

– Эсхил, ты всё же захотел со мной побыть и попить чая!

10:00. Мужчина швырнул меня на диван, будто какую-то вещь, и сам ответил за меня грубым и командным голосом:

– Да, Айка, он очень хочет побыть с тобой, так просился у меня остаться здесь, – А сам ушёл в свою комнату и включил старый телевизор с одним каналом, который шуршал эхом на весь дом. "Бред". От услышанного я смотрел в угол гостиной с недовольным взглядом.

Она снова взяла за мои руки и поставила хлынувший чай.

10:02. – Тётушка, если я выпью, я смогу пойти домой? – с подавленной злостью спросил, смотря на своё отражение в нём.

– Конечно можешь, – заставляя его пить, протягивает кружку с моими руками к лицу.

– Понятно, – сказал я напоследок перед глотком. «Мама, я надеюсь, сахар стоит того». Сделал вид, что сглотнул, и убрал кружку.

10:03. – Эсхил, мальчик мой, ты мне врать удумал? – смотрела пристально в мои глаза. Я резко встал с дивана, пытаясь оправдаться:

– Тётушка, нет! Просто мои глотки такие незаметные, я как птичка: оп – и всё, и напился! – Я начал испытывать прилив жара от своего вранья, но делаю шаги назад, одновременно поднимая ладони, показывая, что я беззащитный. Я быстро убегаю к входной двери, выбежал на улицу, закрыл дверь, и последнее, что я услышал, – это её крик на весь дом:

– ЭСХИИИИЛ!

10:05. Свежий, хоть и ледяной воздух, но всё же есть чем дышать. «От её дома чуть рак лёгких не подхватил». Испытываю свободу, больше ни шагу к ней. Идя к себе домой, я наполнил свой рот слюнями и плюнул на землю, дабы промыть себя изнутри. «Это я точно никогда не забуду».

Остановился, я вспомнил, что изначально уходил по своим делам. Может, маме сначала надо сообщить, что я отнёс сахар? Точно, у меня же телефон есть. От этого дыма я совсем соображать перестаю. Достал свой мобильник из переднего правого кармана своих джинс. Смотря на экран, я резко забыл, что я хотел сделать. Разум начал давать сбои, я перестаю соображать. Моё тело немеет, а ноги перестают меня держать. Стал слышать своё медленное дыхание через рот и биение громкого сердца. Оборачиваюсь назад и мутно вижу силуэт мужчины, которого видел в доме тётушки. Я потерял сознание. А мой мобильник выпал из моих рук.

Глава 2

Я очнулся на том самом месте, где и упал. На улице было очень темно. Стало холоднее, чем раньше. Пытаюсь подняться с земли, опираясь на локти, и на изгибах ощущаю резкую тянущую боль, словно меня сжимали в этом положении несколько часов без перерыва. Пока я лежал в отключке, глаза уже привыкли к темноте. Я глажу землю круговыми движениями, нащупываю мобильник.

«Я так и не позавтракал…» – единственное, о чём жалею, так это о своём нарастающем голоде и боли в области шеи. Она явно затекла. Будто мышцы там настолько стянулись, что больно поворачивать голову вправо.

Пока искал телефон, нащупал что-то влажное: на ладонях оставались крупинки грязи.

«Только не дерьмо.» – в панике я вскочил, отвёл руку в сторону так, словно она больше не моя.

«Чёрт с ним, с этим телефоном, у меня проблема поважнее!» – больше всего сейчас я хотел уйти домой и помыть руку.

Когда поднялся на ноги, меня сильно пошатнуло, и я схватился левой рукой за голову. Правую решил не трогать – ровно до того момента, пока не отмою её хлоркой до костей. Не спеша, шаркая сапогами по асфальту, пошёл в сторону дома. По пути заметил недалеко мужчину, который неуклюже шатался из стороны в сторону с бутылкой в руках.

«Не смотреть, и он не посмотрит…» – с этой мыслью я шёл, не поворачивая головы, как модель на подиуме.

– Девушка, постойте! – закричал пьяным голосом тот незнакомец.

«Девушка? Здесь есть кто-то ещё?» – от любопытства я едва заметно посмотрел по сторонам.

«О чём он? Здесь никого нет. Или у него галлюцинации?..»

Мужчина подошёл ко мне, схватил за плечо и приблизился лицом к лицу.

– Девушка, вы что, меня игнорируете?! – запивая из горла, он толкнул меня в сторону дерева. Мне стало тревожно от этой ситуации. Я сам не понимал, под чем нахожусь. Будучи прижатым к дереву,я схватил правой рукой за шею.

– Я парень, – сказал с агрессией, наклоня голову вниз, ударил его коленом в живот. Мужчину начало тошнить, опираясь о то самое дерево, к которому только что прижимал меня. Я отошёл, направился домой. Даже забыл, что до этого чувствовал себя нехорошо.

Пока шёл, вдруг вспомнил: моя правая ладонь уже не совсем грязная.

«Кажется, я вытер это о его шею… Видимо, в любой неприятной ситуации можно найти и свои плюсы.»

Спустя какое-то время я дошёл до дома без приключений. Я не знал, который час, но понимал, что поздно, и, возможно, матушка уже спит. Не хотел шуметь, поэтому аккуратно и медленно повернул ручку двери.

«Странно, открыто. Думал, придётся искать ключи… если я их, конечно, не выронил вместе с мобилой».

Я тихо вошёл, закрыл за собой , стараясь не издавать ни звука. Но не успел повернуться, как матушка ударила меня кухонным полотенцем по спине. Я рефлекторно дёрнулся.

– Эсхил, ты где был?! Я вся на иголках! Нельзя было хотя бы эсэмэску отправить, что ты с друзьями будешь?! Ну почему я должна переживать за тебя?! – продолжала бить меня полотенцем, даже когда я повернулся к ней лицом и закрывал его руками, как боксёр на ринге.

– Матушка, я всё объясню! – старался уворачиваться и отступал в ванную комнату.

– Эсхил! Скажи мне честно, ты что-то употребляешь?! – она перестала бить и, чуть ли не со слезами на глазах, завела этот странный разговор.

– Нет, матушка, ничего я не употребляю, – дошёл до раковины, смотрел на руки, пытаясь понять, в чём они были испачканы. Но, как ни странно, оказалось, что это вовсе не то, о чём я думал всю дорогу.

– Эсхил, от тебя несёт алкоголем. Ты пил?! Тебя со вчерашнего утра не было, и ночью явился. Что с тобой происходит? – подошла ко мне, смотря прямо в глаза.

– Я не пил, честно. Матушка, посмотри на мои ладони, в чём они могли быть? – будучи задумчивым, ждал ответа.

Матушка отказалась смотреть, отвернулась и ушла вытирать слёзы. Её уход не помог мне разобраться. Ведь я видел на руках странные кляксы, напоминающие тягучую массу фиолетового цвета.

«Может, чернила или краска? А разве оно не должно было высохнуть за такой промежуток и на холоде?»

Я начал отмывать руки: намыливал и смывал три раза. Чувство тревоги и неизвестности не отпускало. Всё, что я продолжал ощущать, – это странная атмосфера холода, будто я нахожусь в пещере, где прячется колдун. Запах сожжённой бумаги и сырость камней от долгого дождя.

Вытерев руки полотенцем, я снял куртку, положил её на тумбочку в прихожей, разулся и пошёл искать матушку. Думал, что она в своей комнате, но её там не оказалось. Сам же направился в гостиную. Опустив взгляд, я заметил, что начинаю тонуть в какой-то чёрной жидкости. Она поглощала меня, как зыбучие пески.

В ушах стало шуметь и звенеть всё громче и громче. Я не провалился сквозь пол, но жидкость поднялась до моего роста и начала поглощать. Зрение стало затуманиваться, словно снова предобморочное состояние. Но больше всего меня волновало только одно: где моя матушка? Тело начало дрожать изнутри, а челюсть с шеей неметь.

Я очнулся на диване у тётушки Айк.

«Это был сон?»

Какие-то дети гладили моё лицо, а девочка водила по нему куриным пером. Я не мог пошевелиться, ничего сказать, только двигал глазами и слушал. В гостиную вошла тётушка Айк в одежде своего мужа. Села всем своим стокилограммовым весом на мои колени. Я почувствовал, как они вот-вот сломаются и провалятся в диван.

– Эсхил, мальчик мой, испробуй новый чай, – сказала она, открыв мой рот и залила внутрь что-то фиолетовое.

Привкус был ужасен: словно измельчённую кору дерева смешали с цветком, добавили морской соли и грязи от шины. Я не хотел глотать, но дети, их было двое – мальчик и девочка лет трёх-четырёх, – зажали мне ноздри.

Я снова очнулся, но уже у себя дома, в кровати. Меня пронзил жар. Матушка готовила что-то на кухне. Судя по солнцу, было раннее утро. Я смог двигаться и был переодет в пижаму. Первым делом я сел на кровать, посмотрел на ладони. Они были идеально чистые.

«Что это, мать твою, было?!»

Я решился встать, опираясь руками о край кровати. Тело ужасно болело: каждая мышца была натянута, как струна.

«Я правда проснулся? То есть я не ходил вчера и не относил сахар? Погоди… а какое сегодня число? А мобильник? Лучше бы я не просыпался…»

Не обувая тапки, я пошёл босиком на кухню. Там стояла матушка и готовила мясной суп. Запах был аппетитным, но во рту пересохло.

– Матушка, доброе утро, – пожелал я с вялым и усталым лицом, с бледными губами и синеватым оттенком мешков под глазами. Я налил воду из бутылки в свою кружку с моим именем и звёздами. Пока пил, матушка внезапно спросила:

– Эсхил, ты ночью где был? Ты кому-то должен? Или состоишь в какой-то группировке? – она не смотрела на меня, продолжая шинковать картофель на разделочной доске, и говорила с абсолютно спокойным голосом.

Сделав четыре больших глотка, я снова ощутил прилив тревожности в животе.

Я поставил стакан на стол рядом с матушкой.

– Матушка, что ты такое говоришь? Нигде я не состою. Я вчера, как отнёс сахар тётушке Айк, потерял сознание. Честно, – нервно сглотнув, я отошёл и сел на стул у стола.

– Врёшь, Эсхил. Откуда тогда у тебя по всему телу ужасные синяки?! Это ты, хочешь сказать, упал и ударился?! – матушка посмотрела на меня, повышая тон, в её голосе слышалось и ругань, и переживание.

– Синяки?.. – от её слов меня пронзил резкий прилив жара. Я поднял рукава своей светло-голубой пижамы до плеч и увидел тёмно-синие, местами фиолетовые с красным оттенком синяки. Они располагались на изгибах и были размером до пятнадцати сантиметров. Испугавшись, я быстро одёрнул рукав обратно. Посмотрел на лицо матери: она сильно переживала за меня.

– Матушка, я правда не знаю, откуда они. Честно, – я продолжал наблюдать за её реакцией, но от её взгляда мне самому стало не по себе.

– Я тебе поверила, что ты вчера действительно потерял сознание. Ночью ты снова упал прямо в гостиной, – отводя взгляд, сказала она и пошлапродолжать готовку. По пути достала тюбик лекарства, напоминающий валерьянку. Налив в мою кружку воду, накапала туда шесть капель и протянула мне. – Пей, тебе должно полегчать.

Я жалобно посмотрел на неё, одним взглядом пытаясь сказать, что не хочу. Но вслух смог вымолвить только:

– Ладно… но что это? – надеялся услышать, что это какие-то витамины.

– Снотворное. Я подумала, ты плохо спишь, и решила достать тебе его. Думаю, ты выспишься до завтра, если примешь сейчас, – сказала она, закидывая картофель в кипящий бульон.

– А разве его можно пить на голодный желудок? Матушка, я со вчерашнего дня ничего не ел. Не думаю, что это хорошая идея, – поставил кружку на стол и с волнением сказал об этом.

– Эсхил, я знаю, как тебе будет лучше. Выпей сейчас, – не удержавшись, она посмотрела прямо на меня и приказала командным голосом.

«И почему меня все пытаются чем-то напоить?»

– Я понял, матушка, – всё же решил послушаться. Взял кружку правой рукой, не касаясь ручки, и выпил залпом. Поспешив, я пролил воду на губы и подбородок. «На вкус неприятно… как смола». От одного глотка меня чуть не вырвало, но я подавил рвотный рефлекс.

Матушка довольна моим послушанием, улыбнулась и через десять минут, закончив готовку, налила суп. Она поставила тарелку передо мной. Но едва я взял ложку, как живот скрутило, а силы начали стремительно покидать тело. Челюсть и шея снова начали неметь.

«Может, это просто лекарство начинает действовать, и я должен уйти в глубокий сон?»

Не успев поесть, я резко встал из-за стола и побежал в ванную комнату. Поднял крышку унитаза, встал на колени и начало тошнить желудочным соком. Меня рвало несколько минут без остановки, я не мог дышать. Всё тело трясло, а разум мутнел. Эти ситуации за два дня мучений показали мне, что нужно быть осторожнее.

Когда рвота прекратилась, я встал, умылся и почувствовал облегчение. Сразу появилось ощущение прилива сил. Я решил поговорить с матушкой. Вернувшись на кухню, сказал:

– Матушка, я отравился твоим снотворным, – говорил слегка грубым и недовольным тоном.

Она не смотрела на меня, словно я бедный и несчастный сын. В её взгляде появилась злоба.

– Эсхил, у нас в доме нет никакого снотворного.

– Чем ты меня напоила?! – я испытал недоумение и хотел разобраться в происходящем.

– Пока ты спал, к нам пришла тётушка Айк. Она сказала, что нашла тебя лежащим возле их дома. Что никакого сахара ты не относил. А дальше тебя избивали прохожие, считая, что ты пьяница и заслужил такого отношения.

– Даже если так, зачем она приходила?! – я чувствовал, как сердце наполняется недоверием.

– Она требовала вернуть долг – пакет сахара, который ты ей так и не отнёс. Поэтому я отдала его сама. А ты должен извиниться перед ней, – грубо сказала мать.

– За что я должен извиняться?! – напряжение в воздухе росло.

– Она сказала, что ты швырял бутылки в её окна. И одолжила свой отвар, чтобы успокоить твой пыл. Будь благодарен ей! Вырастила на свою голову… – она бросила полотенце на стол, ушла в комнату.

– Матушка! Я не пил! Я сделал всё, как ты и сказала! Она пыталась напоить меня каким-то паршивым чаем! Матушка, да выслушай же ты меня, пожалуйста! – я шёл за ней до самой двери, пока она не захлопнулась. Меня не хотели слышать.

Я вернулся на кухню и решил доесть суп. Набравшись сил, переоделся в чёрные джинсы, чёрный свитер, кожаную куртку и белые носки. Напоследок быстро почистил зубы в ванной. Подойдя к входной двери, я крикнул:

– Матушка, я ушёл! – и, закрыв за собой дверь, направился на поиски мобильника и ответов в этой странной путанице.

Глава 3

Выходя, я всё же хотел понять, кто за этим стоит. Не понимаю чего-то я или не понимают меня? Поправляя вновь рукава, застегнул куртку по пути к тётушке Айк. «Вчера не зря испытывал тревожность. Может, наши чувства не напрасны?»

Слышны мужские голоса толпы неподалеку. Я схватился за свой левый бок от резкой колющей боли. «Ей-богу, меня что-то кольнуло как ножом». Случайно подслушал разговор по пути:

– Да я тебе говорю.

– Чё ты несёшь, старый?

Начал смотреть прямо, даже глазом не повёл. Сегодня стало холоднее. Чувствую, как нос с ушами замерзают. "Надо было шапку надевать."

Иду быстрее – не хотел замёрзнуть. Ощущаю покалывания в районе ступней. Спустя 7 минут дошёл до её дома. Вижу, что стёкла окон действительно разбиты. «Что здесь произошло?»

Больше всего мне не хотелось снова видеть эту тётушку. Но желание разобраться и поставить всё на свои места брало контроль надо мной.

В этот раз я полон уверенности и решимости. Поднялся по трём ступеням, постучал сильнее по двери правой рукой, ладонью к её дому. «Снова не открывают». Я постучал вновь – четыре раза, стараясь, чтобы мой стук был слышен даже у их соседей.

Вчерашний мужик открывает деревянную дверцу, с сигаретой во рту, смотрел на меня своими полумёртвыми зеленовато-карими глазами.

– Чё пришёл? – поприветствовал в грубой форме мужчина.

– Доброе утро, я бы хотел выяснить: по какой причине тётушка Айк порочит моё имя моей матушке? – говорил я с заложенным носом.

– Пацан, уйди по добру-поздорову. Если моя бабка узнает, что ты приходил, она твой дом в покое не оставит, – закрывает дверь перед моим лицом.

Я быстро среагировал, вытащил руку в щель, но её защемило. Было больно, словно кости кисти сломали. Мужчину это остановило, он открыл дверь. А я резко убрал руку и схватился за неё другой, прижимая её к своему торсу. По моему лицу было видно, что свои эмоции сдерживал. «Я готов обругать весь мир».

– Пацан, – закатил глаза.

– Я не отступлю, – посмотрел из-под лба на него, говоря с нарастающей агрессией.

– Меньше знаешь, крепче спишь.

Я оттолкнул его и решил ворваться в дом силой. Он пытался меня остановить. Я понимал, что от меня что-то скрывают. Её муж заорал на весь дом, держа за мою куртку:

– АЙКА! ОН ЗДЕСЬ!

После его слов в моё сердце что-то резко кольнуло. У меня перехватило дыхание, и я остановился.

У меня перехватило дыхание. В глазах почернело. Я медленно упал на колени, сгорбившись, приложился лбом об пол. Не получается думать. Держась за сердце, слышу шаги, что приближаются ко мне. Мой разум отключился.

Частично я открывал глаза, когда силы возвращались. Через узкую щель век я видел ноги тётушки Айк. Моё тело словно было подвешено руками вверх. Я уверен, ноги не касались пола. Я сморщился от резких касаний холодных капель на лицо. Меня чем-то стали брызгать, я стал слышать шёпот на другом языке, который я не понимал, но старался напрячь слух и запомнить:

«Эсто… эсто… ми-хи… эсто ми-хи суб-йект-ум…»

Я проговаривал про себя, думая, что запомню, даже если снова буду без сознания. «Пожалуйста, мозг, помни».

Она взяла меня за лицо, сжала челюсть и открыла рот. Стала заливать что-то похожее на вкус крови. И судя по всему, оно было свежим. Моя гортань расслабилась, кровь залилась без всяких усилий. «В такие моменты мне хочется поверить в чудо…»

Меня снова отключило. Перестал слышать, видеть. Я мог только думать. Ко мне пришло осознание: я отрёкся от своего тела. Будто отлетел и вижу себя со стороны.

Это место я не видел. Здесь нет света, кроме фиолетовой подсветки. Стоит тётушка Айк с ещё двумя женщинами над моим, подвешенным за руки верёвкой, телом. Но это длилось не больше двух секунд.

Спустя ещё долгое время я очнулся в своём теле у себя в комнате. Свет был выключен. Я лежал на полу, лучи лунного света проникали сквозь окно. Я не спеша поднялся с пола, опираясь на ладони. Как же меня пронзила резкая боль в них! Я вскрикнул.

Паника дала мне свою дозу адреналина, из-за чего я вскочил как не в себя. Быстро включил свет. Всё, что я увидел, – это кровавые следы на полу и глубокие порезы на ладонях, параллельные друг другу.

Кровь не переставала течь. «Как я вообще смог прийти в себя? Я же столько крови потерял?!»

Приступ паники продолжал владеть мной. Моё дыхание стало слишком глубоким и частым. Я жадно пытался поглотить весь воздух, что окружал меня. Пошёл шатаясь в ванную комнату, пытаясь отмыть руки от свежей и засохшей крови.

Моё лицо стало показывать эмоции, не присущие мне. Я стал нервно улыбаться во все зубы и плакать. Мне было больно, её нельзя было просто описать словами. Эта боль была сравнима со вкусом смерти. Словно я стою на грани. Один неверный шаг – и меня здесь уже не существует.

Я боялся смотреть на свои дрожащие руки, думая, что увижу кости. Не знаю, насколько сильные порезы. Пытался сам себя успокоить мыслью, что всё заживёт и это не конец моей жизни.

Вскоре я сжал ладони в кулак и пошёл в гостиную за аптечкой. Так как я разжимать руки не мог, приходилось еле как открывать всё кулаком, подбородком и немного помогать мизинцем. Чувствую, как капли тёплой крови начали стекать по локтю. Я оттопырил мизинец правой руки и открыл ручку тумбочки. Нашёл антисептик в виде порошка для заживления открытых ран, толкая остальные лекарства кулаком. Двумя мизинцами рук я вытащил антисептик, прислонил к подбородку и зажал нижней челюстью к своей шее.

В таком неудобном положении и с выключенным светом по дому дошёл вновь до ванной комнаты. Зубами открыл крышку лекарства, раскрыл ладони и начал сыпать каждый порез.

Как оказалось, порошок действует без всякой боли. Скорее, в нём был обезболивающий эффект. Рядом с зеркалом над раковиной открыл дверцу шкафчика и достал бинты. Поставил порошок на раковину, зубами держал бинт и забинтовывал каждую руку. Взяв мамины маникюрные ножницы, что лежали возле зеркала, отрезал уже обмотанную на ладонях бинтовую повязку.

Первую помощь я себе сделал и был одновременно напуган и доволен собой. Ведь понимал, что все пятна крови с комнаты убирать мне самому. А на вопрос, как я дома оказался и где моя матушка, ответов не было.

Я отыскал резиновые перчатки для мытья полов и еле как просунул туда свои руки, пытаясь не задеть бинт. «Это и зря, и гениально одновременно. Понимаю, что риск усиления крови есть. Но в таком виде я не занесу инфекцию от воды».

На полу взял ведро и тряпку для полов. Налил в ведро холодную воду из душа в ванне и отправился в свою комнату. Взяв тряпку в руки, аккуратно намочил её и выжимал. «Не хочу, чтобы матушка очнулась посреди ночи».

Встал на колени и начал всё тщательно драить. Сделал глубокий вдох и с каким-то осадком на сердце отмывал.

Спустя 20 минут получилось отмыть. Вода в ведре стала красной. Вернулся в ванную комнату, выжал тряпку, вылил воду из ведра в унитаз, ополаскивая его водой, вновь наливая с душа.

Снял перчатки и, как я думал, бинты налиты кровью. Взял снова их из шкафчика и повторил процедуру. Сделал второй слой бинта сверху и сжал руки в кулаки.

Я сильно устал. Выключив свет в ванной комнате, пошёл в свою. Снял с себя куртку, остался в свитере и джинсах. Носки остались в сапогах у входной двери. Одежду положил на стул в своей комнате. Выключил свет и упал на кровать.

Подушка и постель казались для меня чем-то воздушным и приятным, откуда не хотелось уходить.

Я глубоко уснул.

Глава 4

На позднее утро, пр

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.