Максим Полев
Волшебник Лукоморья. Книга 1

Глава 1. Мир Этнов.

Сумеречный лес раскинулся перед путниками мрачной, неприветливой стеной. Ветви старых елей, словно костлявые пальцы, тянулись к небу, царапая низкие облака. Туман стелился по земле, превращая каждый куст в призрачную тень, каждый камень – в неведомую угрозу.

Костёр, вокруг которого расположились двое путников, казался единственным островком света в этом царстве тьмы. Его пламя, колеблемое холодным ветром, отбрасывало причудливые тени на лица мужчин, делая их черты резкими, почти демоническими.

– Слышал про селение впереди? – голос Добромира звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. – Нечисть, говорят, совсем распоясалась.

– Да уж, – Тихон подбросил в огонь ветку, и та затрещала, будто протестуя. – Заказ не из лёгких. Местные уже который месяц в страхе живут. Говорят, она не просто так появилась.

– Что именно говорят? – Добромир подался вперёд, его глаза блеснули в отсветах пламени.

– Будто бы она приходит только по ночам, – Тихон понизил голос. Его старческие руки слегка дрожали. – Выбирает молодых парней и уводит их в болото. Никто не возвращался.

– А плата достойная? – Добромир потёр подбородок.

– Селяне собрали всё, что могли, – Тихон вздохнул. Его голос стал хриплым от дыма. – Но главное – избавление от твари. Говорят, она уже всю округу в страхе держит.

– А следы? – Добромир нахмурился. – Есть какие-то особые приметы?

– Следы босых ног, но будто бы с перепонками между пальцев, – Тихон перевёл дыхание. – И запах – гниль и тина. А ещё… – он помедлил, словно боясь нарушить тишину, которая могла услышать его слова. – Местные говорят, что слышат её смех. Холодный, пробирающий до самых костей.

Внезапно тишину разорвал хриплый крик. Стая ворон, до этого молча сидевшая на ветках, взлетела в небо, кружа над путниками тёмным облаком. Их крылья рассекали воздух с пугающим свистом, а глаза светились в полумраке, словно угольные огоньки.

– Не к добру это, – Тихон поёжился, глядя на кружащих птиц. – Плохая примета.

– Может, и так, – Добромир помедлил, глядя в огонь. Его лицо оставалось невозмутимым. – Но дело есть дело.

– А как мы её выманим? – Тихон пригладил кончики своих усов.

–Возможно, придётся использовать приманку – Добромир задумчиво смотрел в пламя. Его ум уже работал над планом.

– Какую? – Тихон насторожился.

– Пока не знаю, – Добромир мотнул головой. – Возможно это Кикимора.

Ветер усилился, принося с собой запах сырости и смерти. Где-то вдалеке раздался волчий вой, эхом отразившийся от стволов деревьев. Луна, словно испугавшись мрачных разговоров, спряталась за тяжёлыми облаками. Тени стали гуще, а лес будто придвинулся ближе к костру, словно пытаясь подслушать беседу путников.

– Две зимы уже бродим, – Тихон испустил вздох, поправляя перевязь с оружием. – Я ни разу не тревожил тебя этим вопросом… Добромир, друг мой, что мы ищем?

Добромир молчал, глядя в темноту. Его лицо, освещённое огнём, казалось высеченным из камня, в глазах читалась решимость.

– Есть кое-что, – наконец произнёс он. – То, что может изменить всё.

– И что же это? – Тихон подался вперёд. Его старческие глаза блестели от любопытства.

– Не время ещё говорить, – покачал головой Добромир.

Ветви деревьев зашелестели, будто перешёптываясь между собой. Где-то вдалеке послышался странный звук, похожий на плач ребёнка.

– Слышал я тут кое-что, – Тихон понизил голос до шёпота. – Говорят, на севере объявилась какая-то новая сила.

– Культ, – Добромир тяжело вздохнул, потирая переносицу. – Детей Нави.

– Дети Нави, значит, – Тихон нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. – И чего же они хотят?

– Власти, – коротко ответил Добромир, его голос звучал мрачно. – Нордград может стать их целью. Если они захватят власть в северном городе…

– То что? – Тихон напрягся.

– То получат ключ к северным землям, – тихо произнёс Добромир. – Захотят ли они остановиться на этом?

Пламя костра трепетало на ветру. Ночь сгущалась, словно живое существо, готовое поглотить их целиком. Но двое путников были готовы встретить то, что ждало их впереди.

*****

Солнце жарило нещадно. Июль в этом году выдался особенно знойным. Асфальт плавился под ногами, а воздух дрожал от жары, создавая вычурные миражи.

Никита и Серёжа мчались на скейтбордах по заброшенной территории старого завода. Ржавые остовы машин, поросшие травой, полуразрушенные стены и одинокое кирпичное здание без крыши создавали необычный лабиринт для их игр.

– Ну что, Никитос, – Серёжа затормозил у покосившейся стены, – скоро в пятый класс! Представляешь?

Никита пожал плечами, разглядывая трещины в кирпичной кладке:

– И что? Всё равно ничего не изменится.

– Как это не изменится? – возмутился Серёжа. – В пятом классе всё по-другому будет! Новые учителя, новые предметы…

– И возможно новые одноклассники, – добавил Никита, вспоминая, как в прошлом году в их класс уже переводились нескольких ребят из другой школы.

– Точно! – оживился Серёжа. – Может, найдём наконец нормальную компанию? А то эти все…

– Да уж, – вздохнул Никита. – Света, которая считает себя самой умной…

– И Петька, который вечно пытается всех задирать, – подхватил Серёжа. – Но в пятом классе всё точно изменится!

Мальчики присели на корточки у старого бетонного блока. Трава вокруг была выжжена солнцем, но в тени ещё сохраняла свою зелень.

– Надеюсь в нашей школе появится кто-то нормальный… – мечтательно протянул Серёжа. – Ну, знаешь, такой, с кем можно будет реально дружить.

Никита усмехнулся:

– Или девчонка какая-нибудь красивая…

– Да ну тебя! – Серёжа толкнул друга в плечо. – Я серьёзно говорю.

– Я тоже серьёзно, – Никита поднялся. – Погнали ещё разок прокатимся?

Они помчались между ржавыми каркасами старых станков, оставляя за собой клубы пыли. Ветер трепал их волосы, а смех эхом отражался от голых стен заброшенного завода. Солнце скрывалось за горизонт, бросая длинные тени на заброшенную территорию. Никита, уставший, но довольный, направился домой.

Его шаги гулко отдавались в подъезде старой хрущёвки. Пахло пылью и чем-то неуловимо родным – так пахнут только старые дома, пропитанные историей многих поколений. Лифт, как обычно, не работал. Никита поднялся на пятый этаж по выцветшим от времени ступеням. На каждой площадке стояли цветы в жестяных банках – бабушкинские, подумал он, вспоминая соседку с первого этажа.

Дверь квартиры встретила его знакомым скрипом. Мама, как всегда, была на кухне – Никита услышал звон посуды и приглушённый звук телевизора. Квартира встретила его прохладой и уютом. Типичная хрущёвка: узкий коридор, маленькая кухня и две комнаты. Стены выкрашены в бледно-жёлтый цвет, который когда-то считался модным. На полу – выцветший линолеум с узором, напоминающим паркет.

Никита прошёл в свою комнату. Здесь время словно остановилось. Письменный стол у окна. На полках вдоль стены – его сокровища: приключенческие романы, фантастика и фэнтези. Жюль Верн соседствовал с Толкином, а Джек Лондон – с Сапковским. Скейтборд он аккуратно прислонил к старому шкафу. Доска, хоть и была новой по сравнению с обстановкой комнаты, казалась частью этого уютного мира, где каждый предмет хранил свои истории. В углу комнаты стояла старенькая кровать с железными спинками, накрытая цветастым покрывалом. Над кроватью висели постеры с героями любимых фильмов.

У стены напротив окна, на крючке, висела шестиструнная гитара. Старая, с потёртым корпусом, но любимая. Подарок бабушки и дедушки на прошлый день рождения. Рядом, на самодельной полке из деревянных планок, стояли несколько нотных тетрадей и потрёпанный сборник аккордов. Никита осторожно снял инструмент. От прикосновения к лакированному корпусу в памяти всплыли воспоминания: как они с дедом учились настраивать гитару, как бабушка подпевала, когда он пытался играть впервые. Он провёл пальцами по струнам – они отозвались глухим, чуть дребезжащим звуком. Никита улыбнулся, отложил гитару и открыл книгу, лежавшую на столе. Очередной том про волшебников и драконов.

В этот момент из кухни донёсся голос мамы:

– Никит, ужин готов!

На кухне царил привычный полумрак.

Мать, ещё молодая женщина лет тридцати, торопливо накрывала на стол, стараясь успеть до того, как снова убежит на очередную подработку. Её движения были механическими, словно она выполняла давно заученный ритуал. Некогда прекрасное лицо теперь хранило следы непосильной работы: тонкие морщинки у глаз и в уголках губ, глубокие впадины от усталости под большими голубыми глазами. Прямой маленький нос и изящные черты лица подчёркивали её природную красоту. Коричневые волнистые волосы, некогда блестящие и ухоженные, сейчас казались немного потускневшими от постоянной спешки и недостатка времени на уход за собой. Она была невысокой и миниатюрной, словно фарфоровая статуэтка, её фигура, некогда стройная и грациозная, теперь казалась немного ссутулившейся от непосильной ноши забот.

Её сын удивительно походил на неё – те же большие голубые глаза, те же тонкие черты лица. Только русые волосы, доставшиеся от отца, слегка выбивались из общего сходства, а ещё – немного нелепо торчащие уши, которые придавали его облику особую задорность.

– Опять до ночи? – спросил Никита, садясь за стол. В его голосе звучала неприкрытая обида.

– Работа не ждёт, – коротко ответила мать, ставя перед ним тарелку с супом. – В этом месяце нужно особенно постараться.

– А когда ты будешь со мной? – Никита поднял глаза на мать. – Вечно ты на работе!

– Я работаю ради тебя, – её голос стал твёрже. – Чтобы у тебя было всё.

– А разве время с мамой не важнее вещей? – Никита почувствовал, как внутри закипает гнев.

Мать замерла, её рука с ложкой застыла в воздухе.

– Ты не понимаешь, – тихо произнесла она. – Я делаю это для твоего будущего.

– А как же настоящее? – Никита повысил голос. – Мы никогда не проводим время вместе!

– Хватит! – мать резко встала. – Ты не представляешь, каково это – тянуть всё одной!

– А ты не представляешь, каково это – расти без отца и почти без матери! – слова вырвались сами собой.

В кухне повисла тяжёлая тишина. Никита увидел, как в глазах матери блеснули слёзы.

– Ты не имеешь права так говорить, – её голос дрожал. – После того, что случилось с твоим отцом…

– Именно! – Никита вскочил из-за стола. – Что случилось с папой? Ты никогда не рассказываешь!

– Потому что это слишком больно! – мать схватилась за сердце. – Ты был слишком мал, когда он исчез.

– Мне уже не пять лет! – Никита почти кричал. – Я имею право знать!

Их взгляды встретились. В глазах матери читалась боль, в глазах Никиты – обида и непонимание. На этом их разговор оборвался. Мать молча собрала тарелки и начала мыть посуду, а Никита ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Дни шли один за другим, похожие как две капли воды. Никита и Серёжа всё так же проводили время вместе: гоняли на скейтбордах по знакомым улицам, обсуждали прочитанные книги, строили планы на предстоящий учебный год.

В конце августа, всего за неделю до дня рождения Никиты, он начал замечать, что с другом творится что-то неладное. Серёжа стал каким-то рассеянным, задумчивым. Его обычная весёлость куда-то подевалась, шутки звучали не так задорно, а во время катания на скейтборде он то и дело отвлекался, словно мыслями был где-то далеко.

– Слышь, Серёг, – не выдержал однажды Никита, когда они сидели в тени покосившегося заводского здания, – ты в последнее время какой-то сам не свой. Всё в порядке?

Серёжа замялся, теребя ремешок своих часов.

– Да так… – протянул он, отводя взгляд. – Просто… много всего.

– Что именно? – Никита внимательно посмотрел на друга. – Если что-то случилось, ты же знаешь, я всегда готов выслушать.

После долгой паузы Серёжа наконец решился:

– Мы… переезжаем.

Эти слова ударили Никиту словно обухом по голове.

– Как переезжаем? – его голос предательски дрогнул. – Куда? Когда?

– Через неделю, – тихо ответил Серёжа. – Родители сказали, что это временно, но…

– И ты молчал всё это время?! – в голосе Никиты послышались нотки обиды. – Почему не сказал раньше?

– Не хотел расстраивать, – признался Серёжа, опустив голову. – Думал, может, ещё передумают.

Несколько минут они сидели молча. Никита чувствовал, как внутри всё сжимается от боли. Все их планы, все договорённости – всё рушилось в один момент.

– И ты даже не знаешь, куда переезжаете? – спросил Никита, стараясь сдержать эмоции.

– Нет, – покачал головой Серёжа. – Родители пока ничего не говорят.

Остаток дня они провели как в тумане. Делали вид, что всё хорошо, смеялись, катались на скейтах между ржавыми каркасами станков, но оба знали – это их последние совместные часы в этом месте.

Когда начало темнеть, пришло время прощаться. Они стояли у старого бетонного блока, где когда-то сидели и мечтали о будущем.

– Ну, пока, – негромко произнёс Серёжа, глядя куда-то вдаль.

– Пока, – ответил Никита, стараясь не показывать своих чувств.

Но уже отойдя на несколько шагов, он вдруг обернулся:

– Серёг! – крикнул он. – Хоть позвони, когда переедете! Расскажешь, что да как!

Серёжа остановился, обернулся, кивнул, но ничего не ответил. Просто махнул рукой и пошёл прочь, а Никита долго смотрел ему вслед, чувствуя, как в горле стоит ком от обиды.

Тусклые фонари освещали пустынную улицу. Никита шёл, погружённый в свои мысли. Предстоящий учебный год, внезапный отъезд друга – всё это крутилось в его голове, словно калейдоскоп тревожных мыслей. «Как я справлюсь один? Без Серёги будет трудно…» – размышлял он.

Внезапно из-за угла вышли трое. Старшеклассники из его школы, те самые, что вечно искали повод поиздеваться над младшими. Во главе компании стоял высокий парень с наглым выражением лица.

– О, гляньте-ка, кто тут у нас! – протянул он, преграждая Никите путь. – Куда спешим, герой?

Никита остановился, стараясь сохранять спокойствие:

– Прочь с дороги.

– Ой как грубо! – нахал сделал шаг вперёд. – А кто это у нас такой смелый?

Двое его приятелей загоготали. Никита сжал кулаки, но промолчал.

– Что, язык проглотил? – не унимался задира. – А где же твой дружок, как его там… Ах да, Серёжка? Небось испугался и спрятался?

«Только не поддавайся на провокации», – мысленно приказал себе Никита, но упоминание друга задело его.

– Отстань от меня, – процедил он сквозь зубы.

– Ой-ой, какие мы грозные! – продолжал издеваться парень. – А что это у нас тут? Скейт? Дай-ка посмотреть!

Не дожидаясь ответа, он схватил скейтборд и перекинул его одному из своих дружков. Тот, ухмыляясь, начал швырять его из рук в руки.

– Верните! – Никита рванулся вперёд.

– А ну стой! – задира схватил его за плечо. – Будешь знать, как дерзить старшим!

В голове Никиты зашумело. «Только не поддавайся. Не давай им повода. Но мой скейт… Он же испортит его!»

– Отдай! – голос Никиты дрожал от ярости.

– Что, испугался? – насмехался задира. – Думаешь, мы не справимся с таким задохликом?

Его дружки снова загоготали. Никита почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. «Почему они всегда выбирают слабых? Почему не могут оставить в покое?»

Внезапно что-то изменилось. С треском лопнули стекла ближайших фонарей, погружая улицу во тьму. Только тусклый свет из окон соседних домов пробивался сквозь тьму. Никита сам не понял, как движением руки будто беря за воротник задиры тот повис в воздухе, вытаращив глаза от ужаса.

– Что… что ты делаешь? – пролепетал он.

Его приятели в ужасе отпрянули, выронив скейтборд.

– Отпусти его! – закричали они. – Мы всё вернём, только отпусти!

Никита медленно, словно во сне, опустил свою руку и расслабил пальцы. Тот, едва коснувшись асфальта, бросился наутёк, крича на ходу:

– Ты псих! Псих! Ты не жилец мелюзга!

Его дружки, не оглядываясь, помчались следом.

Никита побрёл по тёмной улице, крепко прижимая к груди скейтборд. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

«Что со мной происходит? – думал он, останавливаясь у старого дерева. – Как я смог поднять того парня? Это же невозможно! Или возможно?»

Он прислонился спиной к шершавой коре и закрыл глаза. В памяти снова и снова прокручивался момент, когда он поднял задиру в воздух, не прикасаясь к нему.

«Почему именно я? – размышлял Никита. – За что мне всё это? Сначала папа исчез, потом Серёга уезжает, а теперь ещё и это… странное умение. Кому рассказать – не поверят. Да и опасно как-то делиться такими вещами».

Он открыл глаза и посмотрел на горящие окна домов. Где-то там, за этими стенами, живут обычные люди. Они не знают, что творится в его душе, не понимают, каково это – быть одному против всего мира.

«Почему я должен справляться со всем сам? – с горечью думал Никита. – Почему мама всё время на работе? Она даже поговорить со мной толком не может. А теперь ещё и эта сила… или что это там такое».

В груди закипала обида. Обида на несправедливость жизни, на то, что приходится прятать свои чувства, на то, что нельзя никому довериться. Но вместе с обидой в нём росло и другое чувство – решимость. Решимость разобраться в том, что с ним происходит, научиться контролировать эту силу, кем бы она ни была.

Он глубоко вздохнул, словно пытаясь собрать все свои мысли воедино.

«Ладно, – решил он. – Разберусь с этим потом. Сейчас нужно идти домой. Мама, наверное, уже волнуется».

*****

В просторном зале таверны было тепло и уютно. Тусклый свет лучин освещал помещение, отбрасывая тени на бревенчатые стены. Добромир и Тихон заняли место у окна, откуда открывался вид на оживлённую площадь.

Таверна встретила путников характерным запахом жареного мяса и хлеба, который теперь казался особенно приятным после нескольких дней охоты. Вдоль стен тянулись длинные столы, покрытые чистыми льняными скатертями. На стенах, украшенных искусной резьбой, висели пучки сушёных трав и связки лука, создавая особый, пряный аромат.

В центре помещения пылал очаг, от которого расходились волны тепла. Над огнём висел котёл, из которого доносилось аппетитное бульканье. За стойкой стоял хозяин таверны – крепкий мужчина с окладистой бородой, который теперь приветствовал героев с особым почтением.

Пока Тихон поедал наваристую кашу с мясом и свежий хлеб, Добромир внимательно рассматривал детали быта селения: Узкие улочки, вымощенные круглыми брёвнами, петляли между домами, словно вены на теле земли. Деревянные избы, сложенные из цельных стволов деревьев, стояли плотно друг к другу, образуя своеобразные крепости. Крыши домов пестрили разнообразием: где-то красовалась новенькая дранка, уложенная ровными рядами, где-то золотилась старая солома, местами проглядывали заплаты из бересты. На некоторых избах виднелись резные коньки, а под окнами – замысловатые наличники с узорами.

По периметру селение окружал внушительный частокол из заострённых брёвен. Две главные улицы вели к массивным двухстворчатым воротам, над которыми возвышались сторожевые башни. На постах несли службу вооружённые стражники, зорко следящие за окрестностями.

В центре селения раскинулась просторная площадь, окружённая хозяйственными постройками. Здесь располагались колодцы с журавлями, амбары с затейливой резьбой, кузница с вечно дымящейся трубой. По краям площади зеленели молодые берёзки, посаженные местными жителями.

Вдали виднелись поля, где местные жители выращивали овощи и зелень. За полями простирались заливные луга, а ещё дальше темнел лес – мрачный и загадочный, хранящий в себе множество тайн.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. В таверне становилось всё оживлённее – селяне возвращались с работ, спешили отпраздновать избавление от ужаса, пугавшего их. Дым от лучин смешивался с паром от горячих блюд, создавая в помещении особую, уютную атмосферу.

Зал наполнялся голосами, смехом и звоном кружек. За каждым столом велись разговоры о недавнем происшествии, и в центре внимания оказался изрядно захмелевший Тихон – невысокий, но удивительно жилистый старик, в котором, несмотря на преклонные годы, чувствовалась недюжинная сила. Его голова почти полностью лишилась волос, лишь несколько седых прядей торчали на висках, словно пережитки былой молодости. Зато его усы, напротив, отличались густотой и пышностью. Седые пряди, переплетённые с редкими тёмными волосками, красиво обрамляли его рот, придавая лицу особое благородство. Его светлые глаза, обычно мудрые и проницательные, теперь искрились весельем и хмелем. Широкий нос и массивный подбородок придавали его лицу характерное, запоминающееся выражение.

Одет он был в рубаху, поверх которой была надета туника. На плече виднелось крепление для колчана, что выдавало в нем старого охотника. На кожаном поясе висел мешочек для монет, позвякивающий при каждом движении.

Его голос звучал громко и воодушевлённо.

– А как я её, как я её! – размахивал руками старик, расхваливая себя. – Прямо в самое сердце, одним ударом! Она, значит, выскочила из болота вся такая страшная, а я ей – раз! Мечом своим богатырским!

Селяне слушали его рассказ, переглядываясь и улыбаясь. Кто-то понимающе кивал, кто-то украдкой посмеивался, понимая, что история обрастает всё новыми и новыми подробностями.

Добромир сидел в стороне, наблюдая за представлением. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя порой он не мог сдержать лёгкой улыбки, слушая невероятные подробности битвы. Он знал истинную картину событий, но не перебивал старого друга – пусть повеселится, заслужил.

– А потом она, значит, завыла так, что даже волки в лесу притихли! – продолжал расписывать свои подвиги Тихон. – И тут я ей – второй удар, да такой, что голова с плеч слетела в даль!

Хозяин таверны, протирая кружки, не мог не подслушать увлекательный рассказ. Он лишь качал головой, улыбаясь в бороду, и подливал медовуху разгорячившемуся рассказчику. В углу несколько молодых парней внимательно слушали повествование, раскрыв рты. Для них Тихон уже превратился в настоящего героя, победившего страшное чудовище.

Добромир изредка бросал взгляды на дверь – он был настороже, несмотря на всеобщее веселье. Его острый взгляд замечал каждую деталь: как двигаются тени, как меняется выражение лиц посетителей, как тихо переговариваются между собой некоторые селяне.

Тем временем Тихон, войдя в раж, уже рассказывал, как лично сражался с целой армией нечисти, как его меч светился волшебным светом, а сам он был неуязвим. Его история становилась всё фантастичнее, но слушатели верили каждому слову.

Когда сумерки окончательно окутали таверну, а в зале стало совсем тесно от народа, Добромир понял – пора уходить. Незадолго до того, как он произнёс: «Пора, Тихон. Завтра нас ждёт дорога», в таверну вошли стражники. Один из них, явно подстрекаемый алкоголем и самоуверенностью, решил высмеять рассказ Тихона.

– И это всё? – насмешливо протянул стражник, вытирая пот со лба. – Да мы бы и сами с этой кикиморой управились! Чего только не наплетёт старый хрыч ради славы!

Тихон, раскрасневшийся от медовухи и собственного бахвальства, попытался было возразить:

– Да что ты понимаешь! Мы не просто так её одолели… Мы… мы… особыми знаниями и умениями пользовались. Такое под силу только волшебнику или ведьмаку!

– Ты что ль ведьмак али… волшебник, старик? – издевательски протянул стражник, наступая на Тихона. – Или твой язык быстрее меча работает?

– Нет, не я… Мой товарищ… Он… он ведьмак… – заплетающимся языком произнёс Тихон, пытаясь сохранить достоинство.

– Ведьмак, говоришь? – хмыкнул стражник. – А что же этот ведьмак молчит? Или только и умеет, что из-за спины старого пьяницы прятаться?

Другие стражники загоготали, подталкивая друг друга локтями. Тихон, чувствуя, как земля уходит из-под ног, обернулся к Добромиру за поддержкой.

– Мой друг – великий воин! – настаивал он, пытаясь встать ровнее. – Он много нечисти истребил!

– Великих воинов мы знаем, – процедил стражник, наступая ближе. – А ты, старик, просто болтун. И твой дружок – такой же олух.

Добромир, высокий и крепкий телосложением, с волосами ниспадающих до плеч, небрежно откинул со лба прядь. Его щетина, отросшая за дни охоты, придавала лицу суровое выражение. Серо-зелёные глаза холодно сверкнули, до этого момента сохранявший невозмутимость, незаметно толкнул Тихона в бок – пора уходить. Он сделал шаг вперёд, пытаясь увести друга, его потрёпанные стёганные доспехи тихо заскрипели. Но было поздно. Стражники уже окружили их, преграждая путь к выходу.

Стражник не унимался:

– Слышь, ведьмак, – процедил тот же стражник, глядя Добромиру прямо в глаза. – Скоро вас всех перебьют как блудливых собак, – прошипел он, наклоняясь к Добромиру. – Культ детей Нави наведет порядок во всем Лукоморье, лишь вопрос времени. Твой жалкий меч не поможет тебе при встрече с ними.

– Я уже встречал их много лет назад, – спокойно ответил Добромир, не отводя взгляда. Его рука невольно скользнула к рукояти меча, бережно укутанного в мешковину и подвешенного за спиной на плече. – И, как видишь, жив.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда они придут за такими как ты! – оскалился стражник.

Не говоря больше ни слова, Добромир, накинув на голову капюшон дорожного плаща, слегка толкнул стражника плечом и направился к выходу, увлекая за собой пошатывающегося Тихона.

На улице их встретил прохладный вечерний воздух. Добромир крепко схватил друга под руку, уводя подальше от таверны.

– Ты слышал? – прошептал Тихон, когда они отошли достаточно далеко. – Они служат этому культу…

– Слышал, – коротко ответил Добромир. – И запомни: больше никаких рассказов о наших подвигах. Особенно в тавернах.

*****

Неделя тянулась медленно и однообразно.

После того как Никита остался без своего лучшего друга, его жизнь словно потеряла остатки ярких красок. Теперь он часто бродил один по окрестностям, находя утешение в одиночестве. Заброшенный завод, который раньше был их любимым местом для игр, теперь казался Никите чужим и немного пугающим. Но всё равно мальчик часто приходил сюда. Ржавые конструкции, которые раньше казались крепостью, теперь выглядели просто старыми и унылыми. Никита забирался по тем же лестницам, где они с Серёжей устраивали свои приключения, и вспоминал, как они вместе придумывали истории о пиратах и рыцарях. Завод стал для него местом не только одиночества, но и размышлений.

Большую часть времени Никита проводил за чтением. Книги стали его верными спутниками в эти одинокие дни. Он погружался в волшебные миры, где герои сражались со злом, совершали невероятные подвиги и находили настоящих друзей. Страницы книг уносили его далеко от серых будней. Никита представлял себя то отважным рыцарем, то волшебником, то путешественником между мирами. В этих фантазиях он мог быть кем угодно и делать что угодно, не боясь осуждения или одиночества.

И вот наступил его одиннадцатый день рождения. Утром этого особенного дня мама, как обычно, проснулась раньше всех. Она тихонько зашла в комнату Никиты и присела рядом с его кроватью.

– С днём рождения, мой дорогой! – нежно произнесла она, поглаживая сына по голове.

Никита сонно улыбнулся и сел на кровати.

– Спасибо, мам! – ответил он, потягиваясь.

– Знаешь, – мама немного замялась, – у меня сегодня снова много работы. Но я придумала! Давай ты поедешь к бабушке с дедушкой? Они уже всё подготовили для твоего праздника.

Никита немного погрустнел – он так хотел провести этот день с мамой. Но видя, как мама расстроена из-за работы, он кивнул:

– Хорошо, мам. А ты мне что-нибудь подаришь?

Мама улыбнулась:

– Подарок ты получишь вечером, когда приедешь от бабы с дедом. Обещаю, он тебе очень понравится!

Собрав небольшой рюкзачок с вещами и любимой книгой, мальчик отправился в пригород – всего час пути на автобусе. В окно автобуса он смотрел на знакомые улицы, думая о том, как будет праздновать свой день рождения в кругу семьи. Когда автобус подъехал к остановке, Никита увидел, как бабушка с дедушкой машут ему издалека. Они стояли рядом, держа в руках воздушные шарики.

– Никитушка! – радостно воскликнула бабушка, едва увидев внука. – Иди скорее к нам, мой хороший!

Дедушка подхватил его рюкзачок:

– Ну-ка, герой, давай помогу! Как доехал?

– Хорошо, дедушка! – улыбнулся Никита, чувствуя, как тепло разливается в груди от их заботы.

Бабушка приобняв за плечи:

– Ой, да ты замёрз, наверное! Пойдём скорее в дом, там уже всё готово. И пирог ждёт, и подарки!

В доме их встретил уютный запах свежей выпечки. Бабушка тут же усадила внука за стол:

– Сначала чай с пирогами, а потом всё остальное! Дедушка, неси подарки!

Дедушка торжественно вынес небольшую коробку, украшенную лентами:

– Это от нас с бабушкой, именинник! Открывай скорее!

Никита, сияя от радости, развернул подарок. Внутри оказалась новая книга с красочными иллюстрациями – его любимые рассказы про волшебство.

– Спасибо, бабушка, дедушка! – воскликнул мальчик, обнимая родных. – Это именно то, что я хотел!

Бабушка потрепала его по голове:

– А мы знали, что тебе понравится! Теперь давай зажжём свечи на пироге.

Весь день прошёл в заботе и внимании. Бабушка рассказывала интересные истории из своего детства, дедушка спрашивал про успехи игры на гитаре.

Когда наступил вечер и пришло время собираться домой, Никита начал складывать вещи в рюкзак. Вдруг дедушка остановился и внимательно посмотрел на внука:

– Никитушка, постой. У меня для тебя есть ещё один подарок.

Никита удивлённо обернулся:

– Какой ещё подарок?

Бабушка с дедушкой переглянулись, и дедушка медленно подошёл к комоду.

– Твой отец просил меня передать тебе это на твой одиннадцатый день рождение. Он приезжал незадолго до… своего исчезновения.

Никита замер:

– Почему вы молчали всё это время?

Дедушка вздохнул:

– Я уважал твоего отца и обещал сделать так, как он просил.

Он достал из ящика комода небольшой свёрток, завёрнутый в старую бумагу:

– Открой его дома, внучок. А на нас с бабулей не обижайся, мы не со зла.

Никита осторожно взял свёрток. В его сердце зародилось странное чувство – смесь волнения и любопытства. Он понимал, что этот подарок особенный, ведь его оставил отец.

– Спасибо, дедушка, – тихо произнёс мальчик.

Бабушка подошла к внуку и обняла его:

– Мы знаем, как тебе не хватает папы, Никитушка. Он очень любил тебя и всегда думал о тебе.

Никита прижался к бабушке, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он никогда не забывал отца, хотя прошло уже много времени с тех пор, как тот исчез.

Дедушка положил руку на плечо внука:

– Твой отец был хорошим человеком. Он хотел, чтобы ты получил этот подарок именно в свой одиннадцатый день рождения.

Никита кивнул, стараясь сдержать слёзы. Он понимал, что этот свёрток – единственная связь с отцом, которую он имеет сейчас.

– Спасибо вам, бабушка, дедушка, – прошептал мальчик. – Я буду хранить его как самое дорогое.

Они вместе вышли на улицу, чтобы проводить Никиту до остановки. Бабушка накинула на него тёплую куртку.

– Приезжай к нам почаще, внучок, – сказала она, целуя его в щёку.

Дедушка добавил с улыбкой:

– И не забывай учиться игре на гитаре, станешь у нас музыкантом!

Когда подошёл автобус, Никита помахал родным на прощание. В рюкзаке, рядом с вещами и книгами, лежал загадочный свёрток от отца. Мальчик не мог дождаться момента, когда останется один и сможет его открыть.

В салоне автобуса он сел у окна и смотрел, как удаляются родные, машущие ему вслед. В груди было странное чувство – смесь грусти и предвкушения. Что же скрывается в этом свёртке? И почему отец выбрал именно одиннадцатый день рождения, чтобы передать его сыну?

Не в силах больше сдерживать своё любопытство, Никита осторожно достал свёрток из рюкзака. Он огляделся по сторонам – в салоне было немного пассажиров, и никто не обращал на него внимания. Мальчик аккуратно развернул старую бумагу, и его глазам предстал небольшой медальон на тонкой цепочке.

Медальон был сделан из потемневшего от времени металла, но даже в тусклом освещении автобуса можно было разглядеть его удивительную красоту. Он имел круглую форму, а в центре находился непонятный Никите символ.

Этот символ представлял собой сложное переплетение линий, напоминающее древо жизни. В центре медальона находился большой круг, от которого расходились четыре ветви, каждая из которых заканчивалась маленьким кругом. Между ними были искусно выгравированы древние узоры, напоминающие руны. Поверхность медальона была украшена тонкой резьбой, создающей эффект объёмного изображения. Металл, из которого было сделано украшение, имел тёплый золотистый оттенок, а в некоторых местах виднелись следы искусной чеканки. Цепочка, на которой висел медальон, была выполнена из того же материала и выглядела очень прочной.

Никита почувствовал, как от медальона исходит особое тепло. Он осторожно надел цепочку на шею.

– Красивый медальон, молодой человек, – внезапно произнёс голос прямо над ухом Никиты.

Мальчик вздрогнул и резко поднял голову. Перед ним стоял высокий, стройный мужчина с аккуратно уложенными каштановыми волосами. На носу незнакомца поблескивали круглые очки в тонкой оправе, а одет он был в необычный удлиненный пиджак, ниспадающий почти до колен. Брюки мужчины были строгого покроя, идеально выглаженные.

Незнакомец внимательно смотрел на медальон. Его глаза, скрытые за стёклами очков, словно пытались проникнуть вглубь украшения.

– Вы… вы меня напугали, – пробормотал Никита, инстинктивно пряча медальон под рубашку.

Мужчина мягко улыбнулся:

– Простите, не хотел. Этот медальон… Он особенный.

Никита насторожился. Никто, кроме его семьи, не должен был знать об этом подарке.

– Откуда вы знаете? – спросил он, стараясь говорить уверенно.

Незнакомец снова улыбнулся, но теперь в его улыбке промелькнуло что-то загадочное:

– Скажем так, я разбираюсь в древних символах.

В салоне автобуса стало как будто тише. Другие пассажиры словно растворились, хотя Никита знал, что они всё ещё здесь. Только этот странный мужчина и его слова заполняли всё пространство вокруг.

– Что вы имеете в виду? – спросил Никита, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Позже, – тихо ответил незнакомец. – Когда будешь готов. А пока… береги его.

Никита оцепенел, он не понимал, что следует думать и говорить. Слова незнакомца повисли в воздухе тяжёлым грузом.

А незнакомец, пригнувшись поближе, прошептал:

– Никита, ты ведь хочешь научиться управлять своей силой? Я могу помочь.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Никита почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а в ушах зашумело. Что этот человек знает? О чём он говорит?

Не в силах больше сдерживать охвативший его ужас, Никита резко вскочил с кресла. В этот момент автобус затормозил на остановке. Не думая ни о чём, мальчик рванулся к выходу, словно за ним гнались все демоны мира.

Он вылетел из автобуса, будто пуля, и бросился бежать, не разбирая дороги. Его сердце колотилось так, будто готово выскочить из груди. Лёгкие горели от быстрого бега, но он не останавливался.

В голове билась только одна мысль: «Откуда? Откуда он знает?!»

Никита бежал, пока силы не начали покидать его. Только тогда он остановился, прислонившись к стене какого-то дома. Тяжело дыша, он пытался прийти в себя, но образ странного мужчины и его пугающие слова никак не выходили из головы.

Что это было? Кто этот человек? И главное – откуда он знает о том, что было с хулиганами? Ведь Никита никому не рассказывал о том странном событии, даже маме.

Мальчик достал медальон из-под рубашки. Тот казался теперь не просто украшением, а чем-то зловещим. Никита спрятал медальон поглубже и побрёл домой, стараясь держаться тени.

Дорога до дома казалась бесконечной. Никита брёл, погруженный в свои мысли, то и дело оглядываясь через плечо, словно опасаясь преследования. Мысли о загадочном незнакомце и его пугающих словах не давали покоя.

Когда впереди показались знакомые окна их квартиры, Никита почувствовал облегчение. Мама ждала его у подъезда с праздничным тортом в руках.

– Привет, сынок, мой именинник! – радостно воскликнула она, целуя мальчика в щёки.

Но Никита лишь машинально ответил:

– Привет, мам…

Его голос звучал отстранённо, а взгляд был направлен куда-то вдаль.

Мама сразу заметила неладное:

– Что случилось, сынок? Ты какой-то бледный.

– Всё в порядке, – выдавил Никита, натянуто улыбаясь. – Просто устал с дороги.

Он понимал, что не может рассказать маме о случившемся. Не сейчас.

В квартире мама предложила:

– Пойдём, я хочу показать тебе твой подарок.

Она повела его в комнату, и то, что Никита увидел, заставило его на мгновение забыть обо всех тревогах. На его столе у окна стоял новенький компьютер с большим монитором. Рядом лежали клавиатура, мышь и целая стопка дисков с играми.

– С днём рождения, сынок! – улыбнулась мама.

В этот момент все страхи и тревоги отступили на второй план. Никита почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он осознал, сколько сил и труда мама вложила в этот подарок, работая с утра до ночи.

– Мама… – прошептал он, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Извини меня, пожалуйста. Я и мечтать не мог о таком… Прости меня за тот грубый разговор на кухне. Я очень счастлив, но это не стоит твоих мучений, работы с утра до ночи.

Мама обняла его:

– Главное, что ты счастлив. А остальное мы как-нибудь переживём.

Никита прижался к маме, чувствуя себя одновременно счастливым и виноватым. В его голове всё ещё звучали слова незнакомца, но сейчас, в объятиях матери, они казались не такими пугающими.

*****

В разгар битвы, когда сталь звенела о сталь, а воздух был густым от пыли и запаха крови, Тихон вскинул лук. Его руки, испещрённые венами, двигались с точностью механизма, отлаженного годами практики. Стрела, сорвавшись с тетивы, прорезала воздух с пронзительным свистом. Она пролетела в волоске от лица Добромира, едва не задев его щёку.

В тот же миг раздался глухой стук – стрела нашла свою истинную цель. Головорез, торжествовавший мгновение назад, теперь лежал неподвижно, сжимая в окоченевших пальцах меч. Его глаза, ещё хранящие отблеск недавней победы, теперь смотрели в никуда. Стрела вошла точно в сердце пробив стёганный доспех на груди, и кровь медленно растекалась по земле, рисуя причудливый узор.

Добромир, успевший лишь кивнуть в знак благодарности, уже встретил нового противника. Огромная туша, сплошь состоящая из вздутых мышц и вен, ринулась на него, словно гора. Мощным толчком ноги он попытался сбить Добромира с ног, но тот, обладая недюжинной реакцией, совершил изящный кувырок. Вскочив на ноги, Добромир встретил противника молниеносным выпадом. Его меч, описав сверкающую дугу снизу вверх, отразил сокрушительный удар секиры. Не давая врагу опомниться, Добромир перешёл в наступление. Его клинок, словно живой, нашёл брешь в защите противника. Острый меч вошёл в живот нападавшего по самую рукоять. С усилием оттолкнувшись ногой от тела, сталь его клинка, алчно впитавшая чужую кровь, с противным чавкающим звуком освободилась из поверженного врага.

Добромир выпрямился, тяжело дыша, его грудь вздымалась, словно кузнечные мехи. Взгляд его, холодный и расчётливый быстро отыскал Тихона – старый охотник уже был вовлечён в новую схватку с двумя молодыми головорезами, круша их щиты своими топорами.

Старик, несмотря на свой возраст, двигался с удивительной лёгкостью. Один из юношей, не выдержав напора, совершил роковую ошибку – попытался провести слишком широкий выпад. Тихон, предугадав движение, молниеносно разрубил его щит в щепки и продолжил кружиться в смертоносном танце, отбивая атаки обоих противников. Один из молодых головорезов, получив рану в плечо, отступил, прижимая руку к кровоточащей ране. Второй, видя слабость товарища, попытался провести обманный манёвр, но Тихон был начеку, используя свой богатый опыт, он легко разгадал замысел молодого бойца.

Добромир же ринулся в самое пекло битвы. Его глаза, холодные и расчётливые, выискивали бреши в обороне врагов, пока внезапно среди этого хаоса не выхватили нечто знакомое – хрупкую фигуру в плаще, который показался ему до боли родным.

Отбив яростный колющий удар сбоку с такой силой, что клинок противника едва не переломился, он тут же перешёл в атаку. Его меч жалил врагов смертоносной серией выпадов. Первый противник рухнул с рассечённым плечом, второй получил удар в бок, третий попытался закрыться щитом, но сталь пробила дерево, словно бумагу.

Кровь фонтаном брызнула на землю, окрашивая траву в багровый цвет. Воздух наполнился криками раненых, звоном клинков и хрипом умирающих. Добромир двигался среди этого хаоса, словно призрак смерти, его движения были отточены годами сражений, каждое действие – выверено до миллиметра.

Наконец, пробившись сквозь живую стену врагов, он оказался рядом с таинственной фигурой. Перед ним стояла она – девушка в плаще цвета молодой листвы, пропитанном кровью врагов. Её волосы, цвета осенних листьев после первого инея, были заляпаны алыми пятнами. В её глазах читалась бездна тайн и загадок, а в руках она сжимала короткий меч, покрытый тёмными разводами.

«Ведунья…» – промелькнуло в голове Добромира. Ещё не успев до конца осознать природу этого озарения, как его взгляд метнулся в сторону, он увидел Тихона, спрыгнувшего с повозки и летящего обрушиться на головы противников. Головорезы, до этого момента теснившиеся в сторону от сражения, теперь оказались лицом к лицу с неистовым гневом ветерана.

–Чёрт бы тебя побрал, Тихон! – процедил сквозь зубы Добромир, и ринулся в завершающийся бой.

*****

– Елена Викторовна, вы же знаете, что я прав! – настаивал незнакомый мужской голос.

– Я не могу, он единственное, что осталось у меня, к тому же он слишком маленький, как он без меня будет, – отвечал мамин голос, в котором слышалась тревога.

Никита приоткрыл глаза. В полумраке комнаты он не мог понять, спит он или бодрствует. До его слуха доносились приглушённые голоса из соседней комнаты.

– Хочу вам напомнить, что дети в нашу школу поступают с семи лет, – продолжал незнакомец. – Он, минуя младшие классы, будет зачислен в среднюю школу. На счёт его состояния и здоровья вам не следует беспокоиться, я лично прослежу, чтобы он освоился. Ему столько необходимо наверстать, и для него же лучше начать прямо сейчас. У нас с вами нет времени на споры и… сентиментальность.

– Я знаю… – голос мамы дрожал. – С трёх лет знала. Его отец мне всё рассказал, я не верила, до того, как сама не увидела… немыслимые… его навыки.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Незнакомец молчал, давая маме возможность собраться с мыслями.

Никита осторожно поднялся с кровати и на цыпочках подошёл к двери. Прижавшись к ней ухом, он старался разобрать каждое слово.

– Его отец хотел оградить его от всего этого, – продолжала мама. – Хотел, чтобы он рос обычным мальчишкой, как и все дети…

– Но он не обычный мальчик, и вы это знаете, – голос незнакомца стал более серьёзным, почти строгим.

В этот момент Никита похолодел. Он узнал этот голос! Это был тот самый незнакомец из автобуса, который говорил о его внутренней силе и медальоне. Страх холодной змеёй заполз в душу мальчика.

«Что ему нужно? – пронеслось в голове. – Как он нашёл нас? И почему мама разговаривает с ним так, будто знает его давно?»

Сердце колотилось как сумасшедшее. Никита отпрянул от двери, стараясь не шуметь. Его руки дрожали, а в голове крутились мысли одна страшнее другой.

– Я понимаю ваши чувства, Елена Викторовна.

Мама тяжело вздохнула:

– Я знаю… Но как же я… как я буду без него?

Никита больше не мог оставаться на месте. Тихо, на цыпочках, он вернулся к своей кровати и юркнул под одеяло, стараясь дышать как можно тише. Его глаза широко раскрылись в темноте, а мысли метались как испуганные птицы.

«Что всё это значит? – думал он. – Кто этот человек? И почему мама так послушно его слушает? А главное – что за способности во мне он имеет в виду?»

Медальон под рубашкой снова потеплел, словно живой. Никита машинально сжал его в руке, чувствуя, как от украшения исходит странное, успокаивающее тепло. Но страх не уходил. Наоборот, он разрастался внутри, заполняя всё существо мальчика.

Разговор за дверью продолжался, но Никита уже не слышал слов. В его ушах стоял гул, а перед глазами мелькали картинки вчерашнего дня: встреча в автобусе, странный незнакомец, его пугающие слова…

Некоторое время Никита не слышал никого и ничто, веер мыслей крутился у него в голове, и только мамин голос вывел его из раздумий:

– Сынок, доброе утро, ты вчера допоздна играл в компьютер, уже полдень. Вставай, завтрак готов.

Немного помедлив, она добавила:

– У нас гости. Я хочу тебя кое с кем познакомить, – в её голосе прозвучала печаль, которая заставила Никиту встрепенуться.

Мальчик медленно поднялся с кровати, чувствуя, как каждая клеточка его тела наполняется напряжением. Проходя по узкому коридору, Никита прислушивался к каждому звуку. В квартире царила странная, гнетущая тишина. Даже обычно весёлые солнечные лучи, проникающие через окна, казались сегодня тусклыми и безжизненными. Когда он вошёл в кухню, его взгляд сразу упал на незнакомца, сидящего в стуле. Тот словно ждал его появления, спокойно попивая чай. Их глаза встретились, и Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Никита, – начала мама, стараясь говорить спокойно, – познакомься. Это…

Незнакомец поднялся со стула, и его взгляд, казалось, проникал прямо в душу мальчика.

– Здравствуй, Никита, я профессор Святозар – произнёс он тем же спокойным голосом, что и вчера в автобусе. – Нам предстоит многое обсудить.

*****

Вороны сидели на ветвях деревьев, их чёрные глаза-бусины жадно следили за происходящим внизу, предвкушая скорую трапезу. Их хриплые крики разрезали воздух. Оставшиеся в живых путники каравана, следовавшего по тракту, занимались мрачной работой – собирали тела павших в битве. Одни тела, принадлежавшие тем, кто заслужил последнего покоя, готовились к погребению. Их укладывали в ряд, прикрывая плащами и тряпьём, найденным в обозе. Другие же, те, кто принёс смерть и разрушение, были оставлены там, где пали – добыча для голодных клювов воронов.

– Давно я не встречала ведьмаков, – произнесла незнакомка, и в её голосе прозвучало нечто среднее между удивлением и признанием. Её зелёные глаза на мгновение сверкнули, выдавая внутреннее напряжение.

– Ах да… спасибо, – добавила она, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая, несмотря на грязь и кровь, покрывавшие её лицо, казалась удивительно светлой и искренней.

– Как тебя зовут? – спросил Добромир, внимательно наблюдая за её реакцией. – И что ведунья делает в такой глуши? – он кивнул в сторону путников, которые уже начали собираться в группы.

Незнакомка на мгновение задумалась, словно решая, сколько правды можно открыть.

– Настасья, – просто ответила она. Затем, не дожидаясь новых вопросов, она начала указывать рукой на собравшихся в стороне своих компаньонов:

– Гордан, – Настасья указала рукой на фигуру.

Добромир перевёл взгляд, оценивая комплекцию незнакомца. Гордан оказался низким и коренастым, с широченными плечами и мощными руками. Его смугло-землистая кожа отливала бронзой, а маленькие янтарные глаза сверкали из-под массивного, выдающегося вперёд носа, борода, заплетённая в единую косу, всё выдавало в нём представителя расы Корников – потомков древних хранителей гор и пещер Лукоморья.

Заметив любопытный взгляд Добромира, Гордан, стоявший ближе всех, широко осклабился, обнажая зубы, среди которых поблескивали искусно вырезанные золотые вставки.

– А это Захир и Закир, – продолжала Настасья, указывая на двух молодых людей.

Перед взором Добромира предстали два юнца среднего роста, ещё не успевшие нарастить достаточную мышечную массу. Их кучерявые волосы цвета угля и гладко выбритые лица с медным загаром кожи, явно отличало их от коренных жителей Лукоморья. В этот момент они увлечённо о чём-то спорили.

– Не было ни дня, чтобы два брата не поспорили друг с другом, – с улыбкой добавила Настасья.

– И последний, но не менее важный наш спутник – Тенемира, – представила она следующего попутчика.

Взору Добромира предстала загадочная фигура в чёрной дорожной накидке с капюшоном, скрывающим лицо. Лишь большие карие глаза сверкали из тени, а фигура выдавала в ней искусную воительницу. Сидя в отдалении у костра и начищая свои кинжалы, она на мгновение встретилась взглядом с Добромиром, едва заметно кивнула, словно слышала весь разговор между Настасьей и Добромиром, и продолжила заниматься своим оружием.

– А это Златолюб, – широким жестом Ведунья указала на купца, вокруг которого суетились его люди, занятые починкой повозок и сбором вещей. – Это его караван и его люди.

Добромир молча наблюдал за происходящим, впитывая каждую деталь. В стороне тем временем Тихон уже успел завести разговор с могучим Горданом, и они о чём-то оживлённо беседовали, то и дело жестикулируя.

– Ещё раз спасибо за помощь, – Ведунья устало опустилась на поваленное дерево. – Вы появились как нельзя вовремя. Эти головорезы из банды Зверобоя преследовали нас с самого Междуречья.

В её голосе проскользнула тень тревоги, а в глазах мелькнуло что-то похожее на страх при упоминании этой банды.

– Добромир, – произнёс он, словно пробуя своё имя на вкус, будто размышляя о чём-то важном. – Меня зовут Добромир, а этот старик – Тихон.

– И куда же вы держите путь, Добромир? – Настасья вновь одарила его своей дружелюбной улыбкой, в которой теперь читалось искреннее любопытство.

После недолгой паузы, во время которой он словно взвешивал каждое слово, Добромир посмотрел ей прямо в глаза:

– Мы держим путь в Нордград.

– Что ж, хорошая новость! Нам по пути, – оживилась ведунья. – Приглашаю вас присоединиться к нашему каравану. Думаю, Златолюб будет рад принять искусных воинов в дорогу.

Не дожидаясь ответа, она воодушевлённо продолжила:

– Предлагаю отпраздновать нашу победу мясной похлебкой и пройти ещё пару километров. Помнится, где-то здесь должно быть отличное место для стоянки. Всем нужен отдых, а мне – приготовить целебные растворы, – она оглянулась на раненых. – Залечим раны – и в путь.

В этот момент Тихон, весело смеясь и о чём-то беседуя с Захиром и Закиром, стоял у костра. Гордан снимал котелок с огня, а Тенемира уже подготавливала кухонную утварь для общей трапезы.

Настасья, слегка приподняв бровь и кивнув в сторону костра, пригласительно двинулась вперёд. Добромир, последовав за ведуньей, лишь глубоко вздохнул, размышляя о неожиданном повороте событий.

Широкая брусчатая дорога сменила извилистые просёлочные тропы и лесные тропинки. Теперь пейзаж вокруг разительно отличался – то и дело попадались добротные трактиры и постоялые дворы, манящие путников теплом и уютом. Всё чаще встречались одинокие всадники, гружёные повозки, а порой и целые караваны, двигающиеся навстречу.

По пути то и дело попадались лесоводцы – загадочные хранители природы, живущие обособленно в лесах западных землях Лукоморья. Их называли также лесвеями, и они славились своим умением находить общий язык с лесной чащей.

– Ты же понимаешь, – одним из вечеров тихо произнёс Добромир ведуньи, глядя вдаль на дорогу, – что Гордану, как, впрочем, и тебе, сейчас опасно появляться в Нордграде. Вставший на престол Владимир ведет угнетающую политику в отношении тех, кто не принадлежит к расе Этнов. И народ его слушает. Всё начинается с косых взглядов, а потом… пройдёт не так много времени, как начнутся гонения на всех. Даже на таких, как мы.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Почти сто лет прошло с тех пор, как некогда единое Лукоморье раскололось на части. Волшебники отошли на второй план, а правители земель ведут свои политические интриги, тебе ли не знать… – закончил он.

Ведунья долго смотрела на дорогу, прежде чем ответить.

– Именно поэтому я и должна попасть туда, – произнесла она наконец.

За время долгого пути Добромир успел лучше узнать не только ведунью, но и остальных спутников. Каждый из них хранил свои тайны, каждый имел свою историю, которая, несомненно, когда-нибудь будет рассказана. В этих долгих днях пути, наполненных разговорами у костра, совместными трапезами и общими заботами, зарождалось то особое чувство товарищества, которое может возникнуть только в совместных испытаниях.

– Как ты поняла, что я ведьмак? – как-то спросил Добромир, внимательно глядя на ведунью.

– Точно так же, как и ты понял, что я ведунья, – ответила Настасья с весёлой улыбкой. – Думаю, школа волшебства оставила на всех нас свою отличительную черту.

Добромир понимающе кивнул, вспоминая те дни, когда он проходил обучение.

– Добромир, смотри! – ведунья вдруг указала рукой куда-то вдаль.

Перед взором ведьмака с возвышенности открылся величественный вид: за широкой рекой, на противоположном берегу, раскинулся огромный город. Высокие каменные стены с многочисленными башнями возносились к небу, а за ними виднелись крыши домов, покрытые красной черепицей.

– Нордград – прошептал Добромир.

Вся компания невольно приостановилась, заворожённая открывшейся панорамой.

– Старик, ведьмак, ведунья, корв, два юнца и пугающая меня Тенемира, – внезапно нарушил тишину Тихон, задумчиво глядя на своих спутников.

Его слова повисли в воздухе, словно невесомый пух, подхваченный ветром, а затем Настасья первой рассмеялась, её звонкий смех рассыпался по округе серебряными колокольчиками. Гордан громыхнул своим низким басом, его золотые зубы сверкнули в широкой улыбке. Захир и Закир, переглянувшись, тоже разразились хохотом, их кучерявые головы покачивались в такт смеху. Даже сдержанная Тенемира, позволила себе лёгкую улыбку.

– Что за нелепая компания у нас собралась, друзья! – уже открыто смеясь, продолжил Тихон, качая головой.

*****

Никита стоял в прихожей, сжимая в руках небольшой рюкзак. Мама обнимала его, и её плечи вздрагивали от беззвучных слёз. По щекам катились слёзы, оставляя мокрые дорожки на её лице.

Профессор Святозар, стоял у двери. Его удлиненный пиджак сегодня был другого фасона – более строгий, с серебряными пуговицами. Но взгляд оставался таким же проницательным.

– Никитушка, – шептала мама, прижимая сына к груди, – всё будет хорошо, обещаю. Я должна была рассказать тебе раньше… о твоей необычности, о том, кто ты на самом деле. Прости меня.

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Когда ты приедешь на летние каникулы, я расскажу тебе всё об отце. Всё, что ты захочешь узнать…

Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо:

– Ты сильный, мой мальчик. Ты справишься.

Профессор кашлянул, напоминая о времени:

– Елена Викторовна, нам пора.

Мама снова прижала Никиту к себе, словно пытаясь передать ему всю свою любовь и защиту.

– Будь сильным, – прошептала она. – И помни – я всегда буду любить тебя.

Никита чувствовал, как ком подступает к горлу. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, стараясь выглядеть храбрее, чем чувствовал себя на самом деле.

Профессор шагнул вперёд:

– Никита, пора.

Мальчик последний раз обнял маму, чувствуя, как её руки дрожат. Затем, не оглядываясь, вышел за дверь. Медальон под рубашкой стал тёплым, словно давая ему силу и поддержку.

Они проходили мимо знакомых Никите мест – здесь он играл с другом, здесь ходил в школу, здесь всё было таким родным и привычным.

Профессор Святозар шёл, не останавливаясь.

– Итак, кто я, откуда я… – начал он на ходу, его голос звучал размеренно и спокойно.

Внезапно профессор остановился и повернулся к Никите лицом. Его глаза внимательно смотрели на мальчика.

– Кто ты – мы уже обсудили, – продолжил он, придавая словам особое значение.

– Вы… вы профессор Святозар, прибыли из Лукоморья, а я… я волшебник, – пробормотал Никита, всё ещё не веря собственным словам. Его голос звучал неуверенно, словно он произносил что-то невероятно важное, но совершенно невероятное.

– Совершенно верно, – подбадривающе ответил профессор, положив руку на плечо мальчика. Его голос стал теплее, почти отеческим.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями и вновь тронулся в путь прежде, чем продолжить:

– Ты должен был поступить к нам в школу ещё пять лет назад…

На долю секунды профессор замолчал, словно подбирая правильные слова.

– Но сложились обстоятельства, не способствующие, так скажем, этому.

Никита шёл молча, переваривая всю информацию. В его голове крутились тысячи вопросов, но он не решался их задать. Мысли путались: волшебник? Школа? Лукоморье? Всё это звучало как сказка.

– А как… как и чему я буду учиться? – наконец выдавил Никита, нарушая тишину. – И… и что будет с мамой?

Профессор Святозар, не останавливаясь, кинул взгляд на мальчика:

– Учиться ты будешь так, как учатся все наши ученики. А что касается твоей мамы… Она знает, что делает всё правильно. Для твоего же блага.

Никита кивнул, хотя внутри него бушевал ураган эмоций.

Профессор снова двинулся вперёд, и Никите ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Вот мы и на месте, – сказал профессор.

Никита, будто только сейчас выйдя из своих мыслей, огляделся. Они были на старом заброшенном заводе, где он вместе с Серёжей катался на скейтбордах.

– Почему мы здесь? – не скрывая своего недоумения, спросил Никита.

– Здесь находится один из порталов, – ответил профессор, словно удивляясь вопросу мальчика.

Заметив растерянность Никиты, он решил объяснить подробнее:

– Давным-давно, Никита, мир волшебников и мир людей – этнов, как мы называем обычных людей в мире волшебства – были едины. После определённых событий, о которых ты узнаешь на уроках истории, – сказал профессор, подмигнув Никите, – было принято решение разделить эти миры. Точнее говоря, спрятать мир волшебства от мира людей.

Никита внимательно слушал, стараясь усвоить каждое слово.

– Волшебники создали порталы по всей Земле для перехода между мирами. Важно понимать, что пользоваться ими могут только волшебники с достаточной внутренней силой. Существуют также волшебники с меньшей силой – их называют ведьмаками и ведуньями.

Профессор внимательно посмотрел на мальчика:

– Обо всём этом ты подробнее узнаешь в школе. Тебе предстоит многое освоить, Никита.

Видя, что мальчик переваривает информацию, профессор подошёл к полуразрушенной стене. Его движения руки были плавными и уверенными. Он что-то тихо прошептал, и Никита увидел, как кирпичная кладка начала странно двигаться.

Кирпич за кирпичом, словно живые, стали расступаться в стороны, открывая тёмный проход в неизвестность. Никита затаил дыхание, наблюдая за этим чудом. Проход становился всё шире, пока не образовал достаточно большое отверстие.

– Готов? – спросил профессор, протягивая руку.

Никита кивнул, хотя внутри него всё дрожало от волнения.

– Помни, – добавил профессор, – страх – это нормально. Но ты должен доверять своей силе и интуиции.

Профессор сделал шаг к проходу. Никита, собрав всю свою смелость, шагнул вперёд, чувствуя, как пространство вокруг него искажается. Последнее, что он увидел, была знакомая стена завода, а затем темнота за стеной словно ожила. Она зашевелилась, заискрилась тысячами маленьких огней, и Никита почувствовал, как его затягивает в этот волшебный водоворот.

Мгновение – и он уже не в старом заводе. Перед ним раскинулся величественный двор, окружённый старинными зданиями, чьи шпили уходили в самое небо.

– Добро пожаловать в Школу Волшебства, – улыбнулся профессор.

Глава 2. Школа волшебства.

Стены Нордграда, столицы северных земель, были сложены из тщательно отёсанных каменных блоков горной породы. Белоснежная известь, которой их покрыли, слепила глаза, словно чешуя василиска в полуденных лучах солнца. Казалось, сами боги воздвигли эту неприступную твердыню, чтобы защитить город от любых посягательств.

Ворота, двустворчатые, как челюсти древнего чудовища, были обиты металлическими листами. Над ними, словно клыки, возвышались островерхие башни, а перед входом нависала кованая решётка – хитроумное изобретение, способное в мгновение ока отсечь путь любому незваному гостю. Мост, ведущий к воротам, был сооружён из мореного дуба – дерева, которое веками отстаивалось в болотах, набираясь силы и твёрдости. Брусчатка была выложена идеально подогнанной, по которой могли беспрепятственно двигаться как пешие путники, так и гружёные повозки.

Ветхие постройки пригородного района Нордграда представляли собой печальное зрелище. Покосившиеся дома с крышами, поросшими мхом, жались друг к другу. Их стены, когда-то выкрашенные в яркие цвета, теперь покрылись грязно-серыми разводами и трещинами. В центре этого запустения возвышалась старая мельница – угрюмое сооружение из потемневшего от времени дерева. Её крылья, когда-то гордо вращавшиеся под напором ветра, теперь безжизненно поникли, покрытые паутиной и птичьим пухом.

Неподалёку от мельницы журчал приток горного ручья. Его кристально чистая вода, сбегая по каменистому руслу, впадала в широкий ров, опоясывающий городские стены. Когда-то этот ров был частью оборонительных сооружений, но сейчас его воды заросли ряской и кувшинками, а берега поросли камышом и осокой.

Вокруг мельницы раскинулись заброшенные сады с одичавшими фруктовыми деревьями. Их ветви склонялись к земле под тяжестью несобранных плодов, а между деревьями пробивалась молодая поросль, стремящаяся занять пустующие участки земли. В воздухе витал особый запах – смесь прелой листвы, влажной земли и древесной смолы. Этот аромат напоминал о былом процветании этих мест, когда мельница работала день и ночь, а вода в рву была чистой и прозрачной.

– Не нравится мне это место, – проворчал Гордан. – От этих домов так и разит смертью.

Настасья лишь усмехнулась, её зелёные глаза блестели на закате солнца:

– От тебя тоже разит, здоровяк, только другим – брагой и луком.

– А я вот чувствую запах хорошего ужина в какой-нибудь таверне. – Тихон, как всегда, пытался разрядить обстановку.

Перед массивными воротами, вытянулись две бесконечные очереди – одна в город, другая из него.

– Что за дьявольщина? Почему все, кто выходит из города, нелюди? – Не смогли скрыть своего изумления братья.

И правда, в выходящей из города очереди стояли представители всех рас, кроме человеческой. Низкорослые корвы с суровыми лицами. Стройные, изящные создания – лесвеи с зеленоватым оттенком кожи. Домовичи – существа что тысячелетиями служили во благо Этнов.

Стражники у ворот, облачённые в тяжёлые доспехи, вели себя особенно надменно с теми, кто пытался покинуть город. Их грубые окрики и бесцеремонные действия доставались представителям нечеловеческих рас.

– Прочь с дороги! – рявкнул один из стражников, толкнув пожилого лесвея.

Настасья наклонилась к Добромиру:

– Похоже, в городе творится что-то серьёзное.

Добромир лишь кивнул.

Тем временем очередь у городских ворот тянулась бесконечно, словно застывшее болото, в котором каждый шаг давался с трудом. Жара делала своё дело – люди изнывали от духоты, перешёптывались, но никто не решался нарушить установленный порядок. Время от времени кто-то пытался задать вопрос стражникам, но в ответ получал лишь грубый окрик или угрожающий взмах копья.

Внезапно внимание всего отряда привлёк шум у самых ворот. Стражники, вооружённые до зубов – в начищенных до блеска доспехах, с алебардами наперевес – окружили небольшую группу корвов. Это была семья: седая женщина с тяжёлым мешком за спиной, двое подростков и маленький ребёнок, который испуганно жался к матери.

– Пропустите, пожалуйста! – умоляла женщина, её голос дрожал от отчаяния. – У нас нет другого выхода!

– Назад! – рявкнул старший стражник, выступив вперёд. Его лицо было непроницаемо, словно высечено из камня. – Корвам вход запрещён!

– Но у нас есть разрешение! – подросток попытался показать свиток, но стражник лишь презрительно фыркнул.

– Фальшивка! Все ваши бумаги – ложь!

Другие стражники загоготали, их смех эхом отразился от каменных стен. Один из них, особо рьяный, толкнул мать, отчего маленький ребёнок едва не упал.

Гордан сжал рукоять тяжелого топора, висевшего за спиной:

– Да как они смеют!

– Тише. Сейчас не время. Так ты им не поможешь. – Тенемира положила руку на его плечо.

Люди в очереди замерли, затаив дыхание. Кто-то отворачивался, делая вид, что ничего не происходит, другие бросали сочувственные взгляды, но никто не решался вмешаться.

– Пожалуйста! – женщина упала на колени, её голос надломился. – У нас нет еды, мы умираем!

– А нам какое дело? – сплюнул стражник. – Следующий!

Он махнул рукой, и его подчинённые начали теснить семью прочь от ворот. Женщина пыталась защитить детей, закрывая их своим телом, но силы были неравны. В этот момент один из подростков не выдержал – он бросился на стражника с кулаками, но был тут же сбит с ног ударом древка алебарды. Ребёнок истошно закричал, увидев, как упал его брат.

Добромир, не говоря ни слова, сделал знак своим товарищам оставаться на месте. Его движения были спокойными и уверенными, словно он давно привык к подобным ситуациям. Не теряя времени, он направился к измученной семье корвов, которые сидели на земле в стороне от ворот.

– Позвольте помочь, – тихо произнёс он, опускаясь рядом с ними на колени.

Женщина подняла на него измученный взгляд, в котором читался немой вопрос. Её дети прижались друг к другу, настороженно наблюдая за незнакомцем. Добромир быстро осмотрел раны на теле подростка, которого ударили алебардой. Раны были неглубокими, но болезненными. Из своего походного мешка он достал аккуратно завёрнутую в лист подорожника мазь.

– Это поможет заживлению, – пояснил он, осторожно нанося целебную смесь на ссадины.

Пока он обрабатывал раны, женщина не сводила с него благодарных глаз. Её сын тихо шипел от боли, но не отдёргивался. Закончив с лечением, Добромир отстегнул от пояса небольшой мешочек. Его пальцы на мгновение задержались на застёжке, прежде чем он отсыпал несколько монет в протянутую ладонь женщины.

– Возьмите, они вам пригодятся в дороге, – негромко произнёс он.

Женщина ахнула, её руки дрожали, когда она брала монеты. Её глаза наполнились слезами благодарности.

– Благослови вас боги, добрый путник, – прошептала она. – Мы никогда не забудем вашей доброты.

Добромир лишь кивнул, не принимая благодарности. Он поднялся, бросив последний взгляд на семью.

– Берегите себя, – сказал Добромир и, не оборачиваясь, направился обратно к своим товарищам:

– Это пустая трата времени. В город таким путём мы не попадём. Стража явно получила приказ никого не пускать.

– Я знаю тайный ход в город. Он не совсем законный, но другого выхода нет. – неожиданно произнесла Настастья.

Добромир резко повернулся к ней:

– Что за проход? Откуда ты о нём знаешь?

Ведунья лишь загадочно улыбнулась:

– Скажем так, у меня есть свои секреты. Но сейчас важно другое – нам нужно попрощаться со Златолюбом и отправляться пока совсем не стемнело.

Захир и Закир переглянулись. В их глазах читалась тревога.

Когда отряд подошёл к каравану, Златолюб встретил их озабоченным взглядом:

– Что случилось? Почему такие лица?

Добромир коротко рассказал о том, что произошло с семейством корников.

– Это не к добру. В городе явно творится что-то неладное. – Златолюб побледнел – Может, стоит и мне развернуть караван?

Настасья покачала головой:

– Нет. Тебе незачем беспокоиться.

– Хорошо. Но обещайте, что пришлёте весточку. – Златолюб заметно расстроился – У меня в городе есть люди, которые могут помочь.

– Договорились. – Добромир кивнул – Но и ты, Златолюб, будь осторожен. В городе сейчас неспокойно.

Тихон, хлопнул купца по плечу:

– Не переживай так, друг! Мы ещё встретимся в какой-нибудь таверне и обязательно выпьем по кружке добротной медовухи!

Захир и Закир вновь переглянулись и одновременно предложили:

– Мы можем отвлечь стражу! У нас есть пара трюков в запасе. Вы все пройдете, а мы… мы догоним вас в городе.

– Нет. Слишком рискованно. – Сказал Добромир и после короткого раздумья продолжил —Идём. Но помни, Настасья – я не забуду своего вопроса.

Ведунья огляделась по сторонам:

– Тайный ход ведёт через старые катакомбы. Он узкий и местами опасный, но это единственный способ попасть в город незамеченными. Правда, придётся оставить часть вещей…

*****

Яркий свет портала постепенно угас, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе. Никита и профессор Святозар оказались посреди просторного двора. Перед ними возвышалось величественное здание школы. Его стены, сложенные из светлого камня, казались частью окружающего ландшафта. В самом центре двора возвышался величественный фонтан. Его основание было выполнено из того же белого камня, что и здания школы, а в центре располагалась скульптура древнего славянского бога Рода, держащего в руках чашу с водой. Струи воды, вырываясь из множества отверстий, создавали замысловатый танец, переливаясь в лучах солнца всеми цветами радуги. Мощёные дорожки расходились от фонтана лучами, выложенные искусной мозаикой из разноцветной плитки.

По периметру двора и в центре были установлены удобные скамейки для отдыха. Ученики часто собирались здесь, чтобы обсудить уроки, обменяться знаниями или просто насладиться тишиной. Зелёные насаждения создавали приятную прохладу и уют. Древние дубы с раскидистыми кронами давали тень в жаркие дни, а цветочные клумбы пестрели разнообразием красок.

С трёх сторон двор был ограничен зданиями школы, создавая ощущение защищённости и уединённости. Но одна из сторон открывала захватывающий вид на бескрайние просторы Лукоморья. Вдоль стен зданий росли вьющиеся растения, создавая естественную живую изгородь. Архитектурные элементы двора гармонично сочетались с природной красотой, создавая неповторимую атмосферу места, где волшебство и природа существуют в совершенной гармонии.

В центре двора кипела жизнь. Группа юных волшебников в светлых рубашках и выглаженных брюках, а кто-то и в накинутых поверх тёмных мантиях, практиковалась в телекинезе – над их головами парили книги и перья. Неподалёку несколько учеников создавали огненные шары, но вдруг один из них резко изменил траекторию полёта и устремился к цветочной клумбе. К счастью, опытная наставница вовремя создала водяной щит, превративший пламя в пар. В стороне молодая волшебница пыталась вырастить небольшой сад, но её растения то вытягивались до невероятных размеров, то сжимались до крошечных ростков.

Краем глаза Никита заметил странное движение возле скамьи в центральной части двора. Что-то маленькое и юркое промелькнуло между ног учеников. Это был дворовик – существо из расы домовичей, маленькое, с длинной бородой и хитрыми глазами. Он то и дело дёргал за брюки и мантии проходящих мимо учеников, прятал их учебные принадлежности, а потом с довольным хихиканьем наблюдал за их поисками.

– Не удивляйся, – профессор Святозар заметил изумление на лице Никиты. – Здесь всё иначе. Время течёт по-своему, волшебство здесь – такая же обыденность, как… как скажем ваше электричество. А этот проказник – это Меля, наш дворовик. Он любит подшучивать, но и помогает, если заслужить его уважение.

– Меля! – Подозвал профессор к себе дворовика – Я вижу, что ты все клумбы полынеи постриг?

Дворовик ничего не ответив, склонил голову, и с позёрством изображая печаль и досаду побрел в сарай, спрятанный от любопытных взглядов за древним дубом в углу двора.

Вдруг Никита почувствовал холодок между лопаток и обернулся. Прямо за их спинами, словно материализовавшись из воздуха, стояла высокая фигура в белоснежной мантии. Женщина с серебристыми волосами, словно лунное сияние, струились по спине, заплетённые в изящную косу, достигающую самого пояса. Тонкие брови, аккуратный нос, нежные линии скул и чувственные губы создавали образ, в котором сочетались изящество и сила характера. Проницательные фиалковые глаза внимательно осмотрели прибывших.

– Святозар! – чарующий голос зазвучал будто мелодия старинных гуслей.

– Директор Белослава! – профессор склонил голову в приветствии. – Рад видеть вас в добром здравии. Позвольте представить – Никита, мой подопечный. Он прибыл к нам для обучения.

Директриса окинула мальчика внимательным взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли.

– Добро пожаловать в Лукомор, юный волшебник, – произнесла она наконец. – Мы ждали тебя. Следуй за мной.

Она развернулась и направилась к входу в здание, её мантия развевалась за спиной, словно крылья белоснежной птицы.

– Увидимся позже приятель. – положив руку на плечо, сказал профессор Святозар.

Следуя за директрисой, Никита чувствовал, как колотится его сердце, словно пойманный в силки заяц. Перед ними воздвиглась исполинская дверь из черного дерева. Каждая деталь её поверхности была покрыта искусной резьбой – славянские узоры переплетались в замысловатый орнамент, рассказывающий истории давно минувших дней. Казалось, что древесные волокна сами пожелали принять эту форму, подчиняясь невидимой силе. Мозаичные окна, высотой в два этажа каждое, переливались всеми цветами радуги. В их прекрасных узорах оживали легенды как древние божества сотворили мир.

Когда директриса коснулась двери, та медленно распахнулась с мелодичным звоном, будто приветствуя нового ученика. Никита замер от восхищения – внутри здание оказалось ещё более величественным, чем снаружи.

В главном вестибюле царил полумрак, разбавленный золотистыми лучами солнца, проникающими сквозь витражи. Воздух был пропитан запахом старого дерева, воска и волшебства. Интерьер поражал своим величием. Каменные колонны, возвышающиеся к сводчатым потолкам, были украшены искусной резьбой. На их поверхности словно оживали стебли, обвивающие стволы, и древние лесные существа. Парадные лестницы, ведущие на верхние этажи, поражали своими коваными перилами, украшенные древними рунами. Старинные гобелены украшали стены. На них были запечатлены сцены великих сражений древних времен, где отважные воины противостояли тёмным силам, а могущественные волшебники творили чудеса. Волшебные светильники, будто парящие над головой создавали мягкое, меняющееся освещение. Их свет переливался от нежно-голубого до золотистого, подстраиваясь под время суток. Волшебные часы, установленные на противоположной стене входной двери, являлись уникальным артефактом. Их циферблат не только показывал обычное время, но и отображал фазы луны и положение звёзд на небосводе.

Коридор школы, по которому шел Никита, представлял собой настоящий музей магического искусства и истории. Книжные ниши вдоль стен хранили бесценные фолианты. Древние книги, переплетённые в кожу и украшенные серебряными застёжками, казались живыми существами. Их страницы, написанные от руки, хранили тайны веков. Некоторые книги издавали тихий шелест, словно переговариваясь между собой.

Директриса уверенно шла по коридорам, её шаги отражались от высоких потолков. Никита старался не отставать, внимательно рассматривая каждую деталь.

По стенам мелькали тени – это ученики, прибывшие раньше начала учебного года, спешили по своим делам. Многие из них решили не терять времени даром и приехали заранее, чтобы отточить знания и навыки, полученные за прошлый год. Проходя мимо одной из аудиторий, Никита увидел, как несколько прилежных учеников под внимательным наблюдением наставника оттачивали свои заклинания. В соседнем классе группа юных волшебников с сосредоточенными лицами изучала древние свитки, бережно перелистывая пожелтевшие страницы. Некоторые из них делали пометки в своих тетрадях, другие тихо обсуждали прочитанное с соседями по парте.

Коридоры школы, обычно наполненные шумом и смехом, сейчас казались более спокойными и умиротворенными. Это время было идеальным для тех, кто стремился углубить свои познания в волшебстве и подготовиться к предстоящим испытаниям нового учебного года.

Наконец, директриса остановилась перед массивной дверью с витиеватой резьбой. Её прикосновение к замку открыло путь внутрь.

– Проходи, – сказала директор Белослава.

Она сделала приглашающий жест рукой, и Никита переступил порог кабинета.

Перед ним открылась просторная комната, наполненная мягким светом. В центре помещения стоял массивный дубовый стол. На полках вдоль стен теснились древние фолианты, стеклянные колбы с жидкостями и странные артефакты, от которых исходило едва заметное сияние. В углу кабинета расположился камин, в котором уютно потрескивали поленья, создавая тёплую атмосферу. Над камином висел портрет основателя школы – величественного волшебника в старинной мантии. Его глаза, казалось, следили за каждым движением вошедшего.

Директор Белослава заняла своё место за столом, жестом пригласив Никиту присесть в одно из удобных кресел напротив. Кресло оказалось мягким и удобным.

– Я понимаю тебя, Никита, – директор Белослава говорила негромко, её голос эхом отражался от стен кабинета. Она внимательно смотрела на юношу, словно пытаясь прочесть его мысли.

Никита сидел напряжённо, сцепив руки в замок, его взгляд метался по комнате, не в силах остановиться на чём-то одном.

– То, что с тобой происходит… – продолжила Белослава, делая паузу, – это не просто совпадения. Ты думаешь, что сошёл с ума? Что всё это – плод твоего воображения?

Никита вздрогнул, но ничего не ответил.

– Ты не одинок в своих сомнениях, – мягко произнесла директор. – Каждый, кто открывает в себе дар, проходит через это. Через страх, неуверенность, отрицание.

Она поднялась из-за стола и подошла к окну. Её силуэт на фоне света казался почти нереальным.

– Знаешь, что отличает настоящих волшебников от остальных? – Белослава обернулась к Никите. – Не сила, не знания… а готовность принять свою судьбу.

Директор вернулась к столу, достала старинный фолиант и положила его перед юношей.

– Здесь записаны истории таких же, как ты. Тех, кто нашёл в себе силы принять свой дар.

Никита осторожно открыл книгу. Страницы мерцали странным светом, а буквы словно двигались, складываясь в новые узоры.

– Ты можешь отказаться, – тихо произнесла Белослава. – Никто не заставит тебя. Но знай: отвергнув свой дар сейчас, ты можешь потерять его навсегда.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Никита чувствовал, как колотится сердце, как пульсирует кровь в висках.

– Я… я не знаю, что делать, – наконец признался он.

Белослава улыбнулась:

– Это нормально. Главное – ты здесь. А остальное приложится. Мы научим тебя всему, что знаем сами.

Она протянула руку через стол:

– Добро пожаловать в семью, Никита.

Несколько мгновений юноша колебался, затем крепко пожал протянутую руку. В этот момент он почувствовал тепло от медальона, висевшего на шее.

– Теперь у тебя есть выбор, – сказала Белослава. – И помни: ты не один.

*****

В кромешной тьме катакомб, где даже свет звёзд не проникал сквозь толщу земли, двигалась странная процессия. Впереди всех шагала Настасья, держа в руках единственный источник света – мерцающий факел.

Гордан недовольно ворчал себе под нос, то и дело спотыкаясь о выступающие камни:

– И зачем только мы полезли в эту дыру? Наверняка здесь даже мышей нет.

Тихон, напротив, казался совершенно спокойным. Он тихонько напевал песню, слова которой терялись в каменных сводах:

«В темноте ночной,

Где не видно свет дневной,

Где тени пляшут впереди,

Мы идём, не зная пути…»

Добромир держался позади Настасьи, внимательно следя за каждым её движением. Его лицо было напряжено, словно он ожидал подвоха с любой стороны.

Позади него братья Захир и Закир вели тихий спор, их шёпот эхом отражался от стен:

– Я же говорил, что нужно было взять ещё факелов! – шептал Захир.

– А я говорю, что так мы бы задохнулись от угара, – возражал Закир.

Тенемира же словно растворилась в темноте. Её присутствие можно было определить только по лёгкому шороху одежды да изредка мелькнувшему в свете факела силуэту.

Каменные стены давили на путников, воздух становился всё более влажным и тяжёлым. Каждый шаг отдавался гулким эхом, а факел трепетал от подземных сквозняков, бросая тени на влажные стены подземного хода.

Внезапно Добромир остановился как вкопанный, словно почувствовав приближение опасности. Его чуткий слух уловил что-то, недоступное остальным. Он поднял руку, давая знак всем остановиться, и приложил палец к губам.

– Тихо, – прошептал он, опускаясь на корточки.

Остальные замерли, напряжённо вслушиваясь в тишину. Добромир тем временем достал из походного мешка небольшой флакон с тёмной жидкостью. Его пальцы ловко развернули мешковину, в которой был завёрнут двуручный меч. Лезвие тускло блеснуло в свете факела. Не теряя времени, он оторвал лоскут и аккуратно обмакнул тряпицу в содержимое флакона, и начал тщательно смазывать режущие кромки меча.

– Что там? – шёпотом спросил Тихон, но Добромир лишь покачал головой, не отрываясь от своего занятия.

Когда клинок был обработан, Добромир спрятал флакон обратно в мешок и крепко сжал рукоять меча обеими руками. Его глаза продолжали внимательно изучать темноту впереди, словно пытаясь разглядеть то, что тревожило его чутье.

– Идём осторожно, – наконец произнёс он.

Добромир двинулся первым, держа меч наготове. За ним следовала Настасья с факелом. Остальные члены отряда выстроились следом, готовые к любой неожиданности.

– Пахнет гнилью и кровью, – тихо прошептала Настасья, принюхиваясь к затхлому воздуху.

Добромир, будто отвечая на её слова, кивнул, не поворачиваясь. Его чутье подсказывало, что впереди ждёт нечто опасное.

Вскоре они вышли на очередную развилку туннелей. Каменные стены расходились в трёх направлениях, и каждый проход казался одинаково мрачным и угрожающим. Добромир остановился, собираясь дать указания своим спутникам…

Но не успел он повернуться к товарищам, как что-то зловещее и невидимое в темноте сбило его с ног. Мощный удар швырнул воина через весь проход, заставив его с грохотом врезаться в каменную стену. Меч вылетел из рук, прокатившись по влажному полу.

Перед ними возникло нечто отвратительное. Это был Утопленник – существо, когда-то бывшее человеком, но теперь навсегда изменившееся. Его кожа приобрела синевато-зелёный оттенок, словно он пробыл под водой не одну неделю. Тело разбухло и деформировалось, одежда превратилась в лохмотья, пропитанные зловонной водой. Длинные, тонкие пальцы оканчивались острыми чёрными когтями, а глаза… Глаза были совершенно белыми, без зрачков, но в них светился нечеловеческий разум. Из раскрытого рта, растянувшегося до ушей, сочилась мутная жижа, а из глотки доносилось бульканье – будто существо пыталось говорить, но вместо слов вырывались лишь хрипы и клокотание.

Это было создание, умершее неестественной смертью, а теперь воскресшее – порождение самой Марены, богини Нави, владычицы подземного мира. Её тёмная сила, бродившая по Лукоморью, вдохнула в мёртвое тело новую, извращённую жизнь, превратив несчастного утопленника в опасное существо.

В тот момент, когда меч вылетел из рук Добромира, Утопленник уже занёс когтистую лапу для смертельного удара. Когти существа, острые как кинжалы, были готовы разорвать плоть воина. Настасья, не теряя ни секунды, отставила факел в сторону и вскинула свободную руку. Её глаза вспыхнули внутренним светом, а между бровями появилась глубокая морщинка сосредоточения. Ведунья собрала всю свою внутреннюю силу, всю мощь. Мощный поток энергии вырвался из её ладони. Воздух вокруг ведуньи задрожал от напряжения, а волосы поднялись, словно от сильного ветра. Утопленник, который уже готов был нанести смертельный удар, вдруг замер в воздухе, а затем с оглушительным грохотом отлетел к противоположной стене туннеля.

– Быстрее, хватайте оружие! – ослаблено, полушепотом попыталась крикнуть Настасья.

Утопленник, пошатываясь, поднялся на ноги. Его тело сочилось водой, а из ран вытекала мутная жижа. Существо явно было разъярено и с нечеловеческой скоростью бросилось к Настасье. Его когтистые руки были готовы разорвать ведунью в клочья. Но братья Захир и Закир оказались проворнее. Словно единое целое, они вскинули мечи, образуя непробиваемый щит перед Настасьей. Их клинки со звоном встретили атаку монстра, отводя смертельный удар в сторону. Гордан, протиснулся между братьями. Его тяжелый топор, описав смертоносную дугу, обрушился на туловище Утопленника. Тенемира, словно материализовавшись из тени, она возникла за спиной монстра. Её клинок, блеснувший в свете факела вошёл в затылок Утопленника, дробя череп.

В то же время, Тихон, сбросив свой лук и колчан, проскользнул между сражающимися товарищами. Его глаза были прикованы к двуручному мечу Добромира, который лежал на полу, всего в нескольких шагах от схватки. Молниеносным движением Тихон схватил оружие. Не теряя ни секунды, он с силой метнул тяжёлый меч.

Существо захрипело, его тело содрогнулось, но раны, из которых сочилась чёрная жижа, начали стремительно затягиваться. Словно живое существо, плоть монстра срасталась прямо на глазах, деформируя его тело и голову в ещё более жуткую форму. Утопленник поднял когтистые руки, готовясь к смертоносной атаке. Белые глаза без зрачков пылали нечеловеческой яростью. Время, казалось, замедлилось. Каждый мускул монстра напрягся для броска, каждая капля воды на его теле замерла в воздухе. Настасья инстинктивно отступила назад, братья Захир и Закир вскинули мечи в защитной позиции, а Гордан поднял топор над головой.

Могучая фигура Добромира возникла за спиной монстра. Острый клинок, описав дугу, рассёк шею Утопленника. Голова монстра, словно перезревший плод, отлетела в сторону. Она ударилась о каменный пол с влажным стуком, а тело, лишённое управления, рухнуло следом. Её черты продолжали искажаться, словно сама смерть не могла принять эту жуткую форму. Тело существа начало чернеть, превращаясь в зловонную жижу.

– Всего лишь раствор из желчи волколака и крови упыря, – спокойно сказал Добромир, уже вытирая меч о тряпку, – Старинное средство против мертвяков, – посмотрев на ведунью добавил. – Жаль, что в школе волшебства такому не учат.

*****

Никита лежал на спине, уставившись в потолок своей новой спальни. Мысли кружились в его голове. Мир волшебства, о котором он так много читал в книгах, теперь стал реальностью. А его мама… Как она там? Она осталась там, в том мире, и это осознание причиняло лёгкую боль в груди.

Спальня была просторной. По обеим сторонам комнаты располагались ещё две кровати – такие же широкие, но уже не пустовали. Они были аккуратно заправлены, на них уже виднелись первые признаки того, что здесь живут люди: на одной кровати красовалась стопка книг с загнутыми страницами, на второй – лежала небрежно брошенная мантия. Также у изножья каждой кровати стояли дорожные сумки.

У каждой кровати возвышались окна от пола до потолка, через которые открывался потрясающий вид на закатное небо. Вдоль стены напротив окон выстроились старинные шкафы. Их массивные дверцы были украшены замысловатой резьбой, а потемневшая от времени древесина хранила секреты многих поколений учеников.

Время шло, и первые звёзды начали появляться на темнеющем небе. Вдруг дверь спальни распахнулась, и в комнату вошли двое юношей примерно одних лет с Никитой.

– О, а мы думали, что будем жить как всегда вдвоём! – воскликнул первый парень, с рыжими вихрами и веснушками на носу. Его синие глаза искрились от любопытства. – Привет! Я Данияр! Можешь звать меня Даня.

Второй, темноволосый и более сдержанный юноша, лишь молча кивнул, внимательно разглядывая нового соседа.

– Привет, – немного смущённо ответил Никита, поднимаясь с кровати.

– Круто! – оживился Данияр. – А я смотрю, ты уже расположился! Кстати, это Агний, – он указал на своего друга, который начал аккуратно раскладывать вещи из сумок. – Он немногословен, но отличный парень.

Агний наконец заговорил, его голос оказался глубоким и спокойным:

– Привет. Рад новому соседу. Надеюсь, мы поладим.

Пока Данияр с энтузиазмом распаковывал свои вещи, весело комментируя каждый предмет и периодически размахивая руками, Агний подошёл к своей кровати и начал аккуратно раскладывать книги на полке, словно каждая из них имела особое место в его системе. Никита наблюдал за ними, чувствуя, как постепенно рассеивается его одиночество.

– Так ты откуда? – поинтересовался Данияр, заметив на тумбочке Никиты несколько обычных, не магических книг. Он присел на край кровати. – Я вижу, ты любишь читать.

Никита на мгновение замялся, глядя в окно.

– Из другого мира… где… нет волшебства, – признался он, наконец повернувшись к собеседникам.

– Ого! – глаза Данияра загорелись от любопытства. Он даже привстал от волнения. – И как там… в том мире?! Правда, что железные повозки едут сами без лошадей? А в небе летают железные птицы, и люди в них сидят?!

Никита замялся, не зная, с чего начать рассказ. Но в этот момент Агний неожиданно вмешался:

– Дай ему время адаптироваться. Может, сначала покажем Никите школу? Через пару дней ведь начнётся учёба.

Данияр кивнул, соглашаясь с другом, его веснушчатое лицо выражало понимание.

– Точно! Завтра мы покажем, что да как. За завтраком я расскажу, кто с кем общается, кто кого недолюбливает!

Никита почувствовал, как внутри него зарождается надежда на настоящую дружбу. Он улыбнулся, глядя на своих новых соседей.

Тем временем Данияр, не в силах сдержать своё возбуждение, продолжал:

– Парни, в этом году мы наконец-то начнём изучать заклинания! Уже так не терпится! Представляете, настоящие боевые заклинания, преображение, заклинания стихий!

Агний, который к этому моменту закончил расставлять книги, повернулся к Данияру:

– А ты не боишься идти на уроки боевых заклинаний? – спросил он, его тёмные глаза внимательно смотрели на друга. – Все старшеклассники боятся профессора Некраса. Говорят, он очень строг и не прощает ошибок.

Данияр на мгновение задумался, его рыжие брови сошлись на переносице.

– Ну… может быть, – признался он. – Но зато потом мы сможем защищаться! И вообще, разве не ради этого мы сюда пришли?

Никита улегся на кровать и слушал их разговоры, чувствуя, как его волнение постепенно уходит, а глаза смыкаются.

Он стоял в огромном зале, где стены растворились в кромешной тьме. Только высоко над головой виднелся серебристый диск луны, словно тонкий луч прожектора, освещал лишь то место, где застыл Никита.

Холодок пробежал по спине, из темноты начали появляться фигуры. Они словно парили над полом, бесшумно скользя в своих чёрных мантиях. Капюшоны скрывали лица, а там, где должны быть черты лица, виднелись белые маски с изображением безликого.

Никита озирался по сторонам, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее. Фигуры окружали его со всех сторон, образуя зловещий круг. Их губы беззвучно шевелились, но до его ушей доносился шёпот:

– Марена… Вий… Марена… Вий…

Слова эхом отражались от невидимых стен, становясь всё громче и отчётливее. Никита попытался отступить, но обнаружил, что не может сдвинуться с места. Фигуры приближались, их шёпот превратился в хор.

– Марена… Вий… – звучало со всех сторон, и в этих словах чудилось что-то древнее, пугающее.

Холодный пот выступил на лбу Никиты. Он чувствовал, как страх сковывает его тело, как воздух становится густым и тяжёлым. Фигуры были уже совсем близко, их мантии почти касались его одежды…

Он проснулся в холодном поту, тяжело дыша. За окном уже брезжил рассвет, окрашивая небо в нежные розовые тона. Никита огляделся, убеждаясь, что находится в знакомой спальне, а не в том пугающем зале из сна. Его сердце всё ещё колотилось, но постепенно дыхание стало ровнее.

Соседи Никиты уже давно проснулись и теперь надевали школьную форму, готовясь к завтраку.

– Наконец-то ты проснулся, вставай, друг! Пора на завтрак! – бодро произнёс Данияр, подходя к кровати Никиты.

Агний, который в это время заправлял свою кровать, повернулся к Никите. Его тёмные глаза внимательно изучали лицо соседа.

– Что ты там шептал во сне? Кошмары? – спросил он.

Никита сел на кровати, потирая заспанные глаза.

– Да… приснился странный сон, – признался он, всё ещё находясь под впечатлением от ночного кошмара. – Какой сейчас час?

Данияр взглянул на старинные часы, висевшие над дверью:

– Уже почти семь. Там на шкафу висит школьная одежда, полагаю это твоя. Расскажешь нам свой сон за едой?

*****

После долгих часов блуждания по извилистым туннелям, группа наконец-то почувствовала, как воздух становится свежее. Начали пробиваться знакомые звуки. Настасья остановилась и подняла факел выше. Перед ними открылось просторное помещение с множеством других ходов туннелей, словно паутина, расходились от этого зала во все стороны. В центре потолка виднелась решётка, сквозь которую пробивались тусклые лучи лунного света. Оттуда доносился целый спектр звуков: грохот колёс, топот множества ног, приглушённые голоса и лязг металла.

– Мы в городе, – негромко произнесла ведунья.

Все с облегчением вздохнули, словно сбросив с плеч невидимый груз. Напряжение, царившее в катакомбах, постепенно рассеивалось, уступая место чувству облегчения и предвкушения.

– Наконец-то свежий воздух! А то я уж начал забывать, как пахнет свобода. – сказал Гордан потянув носом воздух.

Тихон, улыбнувшись, добавил:

– Бьюсь об заклад, что твои предки и рыли эти туннели!

Добромир, всё ещё оставаясь настороже, внимательно осматривал пространство вокруг:

– Нужно быть осторожными.

В этот момент, в одном из множества туннелей:

– Кто здесь?! – раздался резкий голос.

Настасья мгновенно напряглась и ответила:

– Западный тролль.

В ответ послышалось приглушённое шуршание – будто кто-то осторожно перебирал звенья тяжёлой связки ключей. Затем раздался протяжный скрип несмазанной петли и противный скрежет медленно отодвигающейся металлической решётки. Всего мгновение спустя в проёме показалось лицо незнакомца. Его черты, освещённые тусклым светом факела, произвели неприятное впечатление: резкие линии скул, глубоко посаженные глаза, в которых отражался отблеск пламени, и густые брови, нависающие над внимательным взглядом.

– Ведунья? Я ожидал увидеть тебя пару дней назад, – произнёс он, вглядываясь.

– Непредвиденные обстоятельства, – коротко ответила Настасья, стараясь сохранить спокойствие.

– И, как я понимаю, эти обстоятельства… мертвы? – спросил незнакомец, и в его голосе появились более дружелюбные нотки.

Добромир, стоявший за спиной ведуньи, незаметно положил руку на рукоять меча. Братья Захир и Закир заняли позиции по бокам, готовые к любой неожиданности. Тенемира растворились в тени, превратившись в молчаливую охрану.

Гордан, не теряя времени, прошептал:

– Кто это такой?

– Пока неясно. Но ведёт он себя, словно знает Настасью. – тихо ответил Тихон, внимательно изучавший незнакомца.

– Я вижу, ты не одна, – заметил незнакомец, обводя взглядом собравшихся.

– Мои спутники, – коротко ответила Настасья, её взгляд оставался спокойным и уверенным. – Сейчас не время для представлений. Веди нас.

Добромир бросил на ведунью вопросительный взгляд, но та лишь едва заметно качнула головой, беззвучно прошептав:

– Позже, всё объясню позже.

Незнакомец кивнул и направился в туннель. Группа последовала за ним, стараясь держаться вместе в полумраке. Когда все прошли через отверстие, мужчина аккуратно закрыл решётку. Он достал свой факел, осторожно поднёс его к огню Настасьи. Пламя вспыхнуло, рождая второй источник света.

Тихон, шедший рядом с Добромиром, тихо спросил:

– Думаешь, стоит ему доверять?

– Ведунья знает, что делает. Пока будем следовать за ней. – лишь пожал плечами Добромир.

Гордан, замыкавший процессию, пробурчал себе под нос:

– Если это ловушка… я лично ему шею сверну.

Туннель постепенно менялся – стены становились более гладкими, свод поднимался выше. Впереди забрезжил свет, и вскоре группа вышла в более просторное помещение.

– Почти на месте, – негромко произнёс их проводник – Помните, выходите по одному. И не делайте резких движений. Там, наверху, нынче неспокойно.

Ночная тьма окутывала Норград плотным покрывалом. Лишь редкие фонари бросали тусклые круги света на мощёные улицы. Высокие дома из серого камня и красного кирпича возвышались мрачными громадами. Их крыши, покрытые красной черепицей, поблескивали в слабом свете луны. Окна, зашторенные или плотно закрытые ставнями, казались пустыми глазницами. В разных частях города то тут, то там виднелись зловещие костры. Они горели ярким пламенем, выбрасывая в ночное небо клубы чёрного дыма. В их языках пламени можно было разглядеть обломки мебели, выломанные двери и окна – всё, что осталось от домов нечеловеческих рас, которых успели выгнать из города.

Между зданиями тянулись тёмные проёмы переулков, где мелькали подозрительные силуэты – то ли тени от фонарей, то ли настоящие грабители, выжидающие момента для нападения. В тени домов прятались нищие – сгорбленные фигуры в лохмотьях, которые изредка протягивали грязные руки к редким прохожим. Их шёпот и бормотание добавляли городу ещё больше мрачности.

Вдали, на главной площади, темнели силуэты дворца и храма с остроконечными крышами. Но даже оттуда не доносилось ни звука – только редкие окрики ночной стражи нарушали тишину. Ночные запахи города – дыма из печных труб, гари от костров, пряностей из трактиров, конского пота и смолы – смешивались в тревожную симфонию.

На перекрёстках стояли усиленные патрули. Их доспехи тускло отблескивали в свете фонарей и костров, а копья были направлены в стороны жилых домов. В воздухе витало напряжение. Редкие прохожие, попадавшиеся навстречу, шли быстро, опустив головы, словно боясь привлечь к себе внимание. Некоторые украдкой озирались по сторонам, другие прижимались к стенам домов. Норград, обычно оживлённый даже ночью, сейчас напоминал настороженного зверя, готового в любой момент броситься в атаку или убежать.

Внутри таверны, где разместились герои, царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием масляных ламп и огнём в большом камине. Тяжёлые дубовые столы и лавки были отполированы множеством спин до блеска. В воздухе витал густой аромат жареного мяса, хмеля и дымного очага. У дальней стены располагалась барная стойка, за которой суетился полноватый трактирщик, ловко разливая напитки по кружкам. В углу несколько молчаливых посетителей играли в кости. На стенах висели старинные щиты с гербами давно забытых родов, охотничьи трофеи. Между окнами были развешаны пучки чеснока и чертополоха – защита от нечисти, как поговаривали местные.

Добромир сидел, погружённый в свои мысли, изредка бросая взгляды на Настасью. Ведунья, казалось, была поглощена своими мыслями, её пальцы нервно перебирали бусины на шее. Остальные члены отряда тихо переговаривались между собой, делясь впечатлениями о недавней схватке.

В этот момент трактирщик принёс новое блюдо – жареного кабана с грибами и картофелем. Аромат еды наполнил пространство.

Добромир закончив с трапезой, отодвинул тарелку с недоеденным мясом. Не отрывая пристального взгляда от Настасьи:

– Ведунья, хватит отмалчиваться. Кто был тот несчастный в туннелях? И как ты узнала о потайном ходе? – его голос звучал твёрдо и требовательно.

Настасья тяжело вздохнула, её плечи поникли под тяжестью невысказанных слов. Было видно, что использование внутренней силы далось ей нелегко – бледное лицо, дрожащие руки. Она опустила голову, вновь перебирая пальцами бусы:

– Прошу, Добромир, не сейчас, – тихо произнесла она. – Схватка с этим чудовищем забрала слишком много сил.

В таверне повисла напряжённая тишина. Остальные члены отряда переглянулись, чувствуя напряжение между своими товарищами. Захир и Закир обменялись обеспокоенными взглядами, а Гордон нахмурился, но промолчал.

Тихон, не выдержав гнетущей атмосферы, вскочил со своего места и с восторгом в глазах воскликнул:

– А вы видели, как Тенемира проткнула голову этому монстру?! – его голос звенел от восхищения. – И каким образом она вообще появилась за спиной у утопленника? Это было… было… просто невероятно!

Он сделал театральную паузу, изображая на лице крайнее удивление, а затем добавил с притворным страхом:

– Чёрт возьми, друзья, я её ещё больше боюсь!

Его слова вызвали оживление за столом. Братья расхохотались, а вслед засмеялся и Гордан.

– Да уж, – хмыкнул Захир, – Тенемира умеет удивить.

– Это точно, – поддержал его Закир.

Тенемира, обычно державшаяся в тени, слегка улыбнулась:

– Просто знаю, как использовать преимущества темноты.

Настасья тоже позволила себе улыбнуться, хотя её взгляд то и дело возвращался к Добромиру. Но Добромир оставался невозмутимым. Он продолжал наблюдать за ведуньей.

*****

В большом обеденном зале царила спокойная атмосфера. Учеников было мало не из-за раннего часа, а потому что до начала учебного года оставалось ещё два дня. Школа словно затаила дыхание перед грядущим событием.

Отсутствие учеников младших классов было объяснимо – большинство из них приедет только завтра. За столом волшебников старших классов сидела группа учеников, решивших приехать заранее для подготовки. Они, разбившись на компании, тихо переговаривались между собой, иногда бросая любопытные взгляды на новичка. В секции для ведичей тоже было немного учеников – несколько человек, погружённых в свои занятия.

За преподавательским столом беседовали двое учителей. Их торжественные мантии переливались в свете волшебных светильников, а голоса, хоть и негромкие, отчётливо доносились до ребят. Видимо, педагоги тоже готовились к предстоящему наплыву учеников.

Трое друзей заняли свободные места.

Внезапно Никита заметил движение – маленькие, с метр ростом, существа в передниках и колпаках бесшумно скользили между столами. Домовые, хранители кухни школы, ловко расставляли тарелки, чашки и блюда с едой. Их быстрые, почти незаметные движения создавали впечатление, будто предметы появляются сами по себе. На столе, словно по волшебству, появились тарелки с кашей, свежие булочки и травяной чай. Домовые, закончив свою работу, так же незаметно исчезли, оставив после себя лишь лёгкий аромат свежеиспечённого хлеба.

– Ну, так что там за сон? – шёпотом спросил Данияр, оглядываясь по сторонам.

Агний, как всегда серьёзный, пододвинул Никите тарелку с едой.

Никита, чувствуя себя немного неуютно, начал рассказывать о своём ночном видении:

– Я был в огромном зале без стен… Только тьма вокруг и лунный свет прямо надо мной. А потом появились они – люди в чёрных мантиях с белыми масками… Они шептали какие-то странные слова: «Марена», «Вий».

Данияр заметно побледнел:

– Марена и Вий? Это же древние боги из наших легенд!

Агний нахмурился:

– Такие сны не снятся просто так.

В этот момент один из учителей поднял голову и посмотрел в их сторону. Ребята замолчали, чувствуя себя неловко под его внимательным взглядом.

Резко на плечо Никиты легла тяжёлая рука. Обернувшись, он увидел профессора Святозара.

– Ну как, Никита, освоился? – голос профессора звучал тепло и дружелюбно. – Я вижу, ты уже успел завести друзей. Так держать!

Он подмигнул юноше и, не дожидаясь ответа, направился к преподавательскому столу.

В этот миг медальон, спрятанный под новой школьной формой, вдруг потеплел. Никита инстинктивно прикоснулся к нему рукой.

– Знаешь, – тихо произнёс Агний, – профессор Святозар один из самых могущественных волшебников в Лукоморье.

– Ну что, доел? – спросил Данияр, отодвигая тарелку. – Самое время для экскурсии по школе!

Агний кивнул в знак согласия, и все трое поднялись из-за стола. Проходя через полупустой зал, Никита заметил, как домовые снова появились, чтобы убрать посуду.

Данияр, как самый разговорчивый из троицы, взял на себя роль гида.

– Вот здесь у нас главный коридор, – начал он, указывая на разветвляющиеся проходы. – Слева – учебные классы для младших классов. Кстати, волшебники и ведичи учатся вместе до пятого класса. Спросишь зачем? Сам не знаю. Вон там, за поворотом, библиотека.

Никита заинтересованно поднял бровь:

– А кто такие ведичи?

Агний, до этого молча следовавший за ними, неожиданно вмешался в разговор:

– Это особая категория… волшебников, – пояснил он. – По сути, это ведьмаки и ведуньи. Они тоже обладают внутренней силой, но она отличается от нашей, не такая сильная.

Данияр кивнул, подтверждая слова друга.

– Да, верно. Ведичи не могут использовать заклинания в привычном нам понимании. У них другой путь – они работают с природной энергией, своими инстинктами и интуицией. Их сила более… органичная, что ли.

Никита задумчиво почесал затылок:

– Получается, они как бы… природные волшебники?

Агний улыбнулся:

– Можно и так сказать. Они больше полагаются на врождённые способности и связь с природой, чем на выученные формулы и древнеславянские наречия.

Они прошли через несколько залов, и Данияр указывал на каждую дверь:

– Здесь кабинет зельеварения, а тут – кабинет теории волшебства. А вот это святая святых – аудитория для практических занятий!

Вскоре они вышли в оранжерею. Высокие стеклянные стены пропускали солнечный свет, создавая идеальную атмосферу для редких волшебных растений.

– О, а вот и теплица! – с гордостью произнёс Агний. – Здесь проходят уроки ботаники. Некоторые растения здесь настолько древние, что помнят основание школы.

Пройдя через сад, они вышли на просторную площадку, окружённую защитным барьером.

– Это место для занятий телекинезом, – пояснил Данияр. – Тут же отрабатывают боевые заклинания. Только не пытайся практиковаться без присмотра учителя – барьер может и не выдержать.

Последней остановкой стала величественная арена, окружённая трибунами. В центре арены Никита заметил массивные цепи, чьи крепления были намертво забиты металлическими штырями прямо в основание арены.

– А вот здесь проходят соревнования между факультетами волшебников и ведичей, – с гордостью сказал Агний. – Каждый год устраиваем настоящие волшебные баталии!

Никита, заметив цепи, не смог сдержать любопытство:

– А эти цепи… для чего они?

Данияр загадочно улыбнулся:

– О, это самое интересное! Ты всё увидишь сам, когда начнутся занятия. Скажу лишь, что они играют важную роль в испытаниях.

*****

– Тихон, вставай, – прозвучал голос Добромира.

Тихон открыл глаза – солнце уже заливало своим светом комнату на втором этаже таверны, в которой расположились Добромир с Тихоном. Гордан с братьями были в соседней комнате, а Настасья с Тенемирой – на третьем этаже.

Тихон потянулся, чувствуя, как мышцы наполняются силой после крепкого сна. Вставая с постели, он заметил, как Добромир проверяет своё оружие – двуручный ведьмачий меч.

– Пора собираться, – тихо произнёс Добромир, заметив, что Тихон проснулся. – У нас сегодня много дел.

Тихон быстро оделся, натянув свою кожаную тунику поверх льняной рубахи. Он тщательно проверил свой лук, пробежав пальцами по тетиве, и колчан со стрелами.

Спускаясь по лестнице, они услышали голоса с первого этажа – там уже завтракали другие постояльцы таверны.

В зале было шумно и людно. Хозяин таверны, добродушный толстяк, приветливо кивнул им, когда они вошли.

– Доброе утро! – пробасил он, вытирая руки о передник. – Что будете заказывать?

– Два завтрака и горячий взвар. – ответил Добромир. – Мои спутники уже спускались сегодня?

Хозяин таверны, вытирая руки о передник, с улыбкой ответил:

– О, твои друзья поднялись с первыми лучами солнца. Они расплатились за еду и ночлег, и уже давно покинули таверну. Кажется, у них были какие-то срочные дела в городе.

Добромир на мгновение задумался, его брови слегка нахмурились, но он быстро вернул себе спокойное выражение лица.

– Понятно, – произнёс он. – Спасибо за информацию.

– Они ушли, – произнёс Добромир, усаживаясь за стол и глядя на Тихона.

Тихон замер, не сразу осознав услышанное.

– Кто ушёл? – переспросил он, а затем, опомнившись, добавил: – Как ушли?

– Вот так, Тихон. Иногда лучше держать ухо востро и не доверять первому встречному.

Тихон заметно расстроился. Его лицо выражало искреннее недоумение.

Спустя мгновение Добромир наклонился к нему:

– Не забывай, зачем мы здесь.

В этот момент появился хозяин таверны с завтраком. Ставя тарелки на стол, он вдруг остановился и обратился к Добромире:

– Ваша подруга оставила это и просила передать Тихону.

Добромир едва заметно кивнул, давая понять, что Тихон – это его спутник.

Толстяк положил свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. Тихон осторожно развернул его и замер – перед ним лежал один из кинжалов Тенемиры.

Улыбка медленно озарила лицо Тихона. Он провёл рукой по кончику усов и не смог сдержать довольного возгласа:

– Ну Тенемира, ну бестия!

В ответ на это уголок рта Добромира едва заметно дёрнулся вверх, выдавая его скрытую улыбку.

Дневной Нордград предстал совсем иным городом. Улицы кишели народом – пестрая толпа текла в обоих направлениях нескончаемым потоком. Городская стража несла службу, хотя и не столь бдительно, как в ночные часы. Нищие больше не прятались в тени домов – они вольготно расхаживали по улицам, протягивая руки за подаянием и распевая жалостливые песни. В темных переулках теперь можно было заметить фигуры, похожие на наёмных убийц и головорезов. Ночная суматоха почти улеглась: костры догорали, оставив после себя лишь серые кучки пепла, которые уже спешили убрать дворники. Лишь кое-где еще тлели последние угли, напоминая о ночных событиях.

– Повтори ещё раз свою часть плана, – сказал Добромир, стараясь перекричать городской шум.

Они шли по одной из главных улиц, где грохот повозок, крики торговцев и топот множества ног создавали такой гул, что спокойно поговорить было невозможно. Но в этом была своя выгода – никто не стал бы подслушивать разговор двух путников, затерявшихся в людском потоке. Каждый был занят своими делами. Вдоль улицы тянулись прилавки с товарами: здесь торговали всем – от свежих овощей до искусно выделанных мехов. Торговки в ярких платках расхваливали свой товар, а их помощницы ловко взвешивали покупки на старинных весах.

– Если кратко, я должен выйти на след так называемого короля крыс и проникнуть в их круг, – ответил Тихон, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о выбоины в мостовой.

В этот момент перед ними неожиданно выскочила гружёная повозка, запряжённая двумя взмыленными лошадьми. Кучер, толстый мужчина с красным лицом, что-то раздражённо прокричал, хлестнув лошадей кнутом так, что те испуганно заржали. Добромир и Тихон едва успели увернуться, резко свернув за угол на более тихую улочку.

– Добромир, не сомневайся во мне, – Тихон остановился, глядя другу прямо в глаза. Он машинально потрогал спрятанный под одеждой кинжал.

– Во всём Лукоморье нет человека, которому бы я доверял больше, чем тебе, – Добромир наконец-то искренне улыбнулся и, приблизившись, дружески положил руку на плечо Тихона. – Просто… будь осторожен. Эти крысы – не только воришки с базара. Они куда опаснее.

Глава 3. Профессор Некрас.

В зале царило оживление. Сотни учеников сновали между столами, занимая свои места. Никита заметил, как пространство зала было чётко разделено на зоны. В центре проходил широкий проход, а по обеим сторонам тянулись длинные ряды столов.

Ученики младших классов занимали ближние к входу столы – здесь было шумно и весело, юные волшебники делились впечатлениями от проведенных каникул. Первоклассники с любопытством озирались по сторонам, напоминая Никиту в его первые дни в школе. Далее располагались столы для учеников-волшебников старших классов, где беседы велись уже более степенным тоном. А в самых дальних рядах сидели ученики-ведичи. За преподавательским столом, возвышающимся в противоположном конце зала, уже заняли свои места наставники в торжественных мантиях.

Трое друзей заняли места за столом своего потока. На полированном деревянном столе их ждали традиционные угощения: пышные блины с мёдом и сметаной, пироги с грибами и ягодами, жареная дичь, украшенная зеленью, мочёные яблоки и брусника в меду. В центре стола стоял серебряный кувшин с медовым взваром, от которого поднимался душистый пар.

В зале появилась директор Белослава. При её появлении весь зал словно замер. Ученики, как один, поднялись со своих мест. Даже шумные ученики младших классов затихли, чувствуя важность момента. Директор медленно обвела взглядом собравшихся и её глаза остановились на каждом ученике. Её голос, сильный и чистый, разнёсся по всему залу:

– Дорогие ученики! Сегодня начинается новый учебный год, полный открытий и испытаний. Помните, что сила не только в знаниях, но и в дружбе, взаимовыручке и чести…

Пока директриса говорила, Никита почувствовал на себе множество взглядов. Некоторые старшеклассники, сидящие за соседними столами, перешёптывались и украдкой поглядывали в его сторону. В их взглядах читался немой вопрос.

– Пусть этот год станет для каждого из вас особенным, пусть он откроет перед вами новые горизонты и поможет раскрыть ваш истинный потенциал.

Зал взорвался аплодисментами. Громкие хлопки создавали торжественную атмосферу. Ученики хлопали искренне, с воодушевлением.

Директор Белослава, улыбаясь, подняла руку, призывая к тишине. Когда шум немного утих, она добавила:

– И ещё одно, дорогие друзья. Хочу особенно тепло поприветствовать юных учеников, поступивших в этом году в нашу школу. Вы – наше будущее, наша надежда. Добро пожаловать в семью!

Эти слова вызвали новую волну аплодисментов. Теперь хлопали все: и младшие ученики, и старшеклассники, и даже преподаватели за своим столом. Некоторые первоклашки, воодушевлённые такой тёплой встречей, начали подпрыгивать на месте, радостно хлопая в ладоши.

Директор, удовлетворённая произведённым эффектом, медленно направилась к преподавательскому столу.

Неожиданно воздух наполнился алым свечением. Один из преподавателей, седовласый волшебник с длинной бородой, произнёс заклинание, и в воздухе материализовалась настоящая жар-птица. Её оперение переливалось всеми оттенками пламени – от нежно-золотого до ярко-алого. Птица грациозно парила над столами, словно танцуя в воздухе.

Младшие школьники восторженно захлопали в ладоши. Некоторые даже привставали со своих мест, пытаясь лучше разглядеть волшебное создание. Огненные перья, казалось, едва касались голов учеников, вызывая у детей радостные возгласы и смех.

Старшеклассники, хоть и старались сохранять серьёзный вид, тоже не могли скрыть своего восхищения. Они продолжали есть, но теперь оживлённо переговаривались между собой, делились впечатлениями о летних каникулах и строили планы на новый учебный год.

Никита, как и многие, был полностью поглощён этим волшебным зрелищем. Он не мог оторвать глаз от прекрасной птицы, которая словно играла с учениками, то поднимаясь к сводам зала, то опускаясь почти до самых столов.

Из этого зачарованного состояния его вывел голос Данияра:

– Никит, ну ты что? Попробуй вот эти блинчики с икрой златопёрки, просто объедение! – друг с улыбкой пододвинул к нему тарелку с угощением.

За пару дней, проведённых в стенах школы, Никита успел побывать практически в каждом уголке. Вместе с Данияром и Агнием он исследовал бесконечные коридоры, заглядывал в классы и лаборатории. Особое внимание друзья уделили библиотеке. Под руководством Агния, который отлично ориентировался в её лабиринтах, они нашли целую стопку книг о волшебстве и истории Лукоморья. Толстые фолианты с пожелтевшими страницами и старинными иллюстрациями должны были помочь Никите догнать своих одноклассников в знаниях.

Данияр с удовольствием показывал, как проходят уроки телекинеза. Он терпеливо объяснял тонкости управления предметами внутренней силой, демонстрировал базовые приёмы и давал Никите возможность попрактиковаться под своим присмотром. Агний, в свою очередь, раскрыл перед другом основы зельеварения. Он рассказывал о свойствах различных трав, правилах смешивания ингредиентов и важности точности в приготовлении волшебных составов.

Друзья старались подготовить Никиту к предстоящему учебному году как можно лучше. Они делились своими знаниями, рассказывали забавные истории из школьной жизни и давали ценные советы.

После церемонии, сидя в уютной гостиной вместе со своими новыми друзьями, Никита наконец смог выразить им свою благодарность:

– Кстати, парни, – обратился он к Агнию и Данияру, – спасибо вам. Без вас я бы, наверное, не смог разобраться что к чему.

Данияр улыбнулся:

– Да ладно тебе, мы же друзья. К тому же, с тобой точно не заскучаешь.

Агний, взглянув на часы, поднялся с дивана:

– Ребята, нам пора на первое занятие. Время не ждёт.

Данияр заметно побледнел и, нервно сглотнув, произнёс:

– Только не говорите, что первым уроком будут боевые заклинания… Я как-то не готов к такому старту.

Никита удивлённо посмотрел на друга:

– Даня, только не говори, что ты боишься! Ты же сам так хотел попасть на эти уроки. Помнишь, как рассказывал, что мечтаешь научиться защищаться?

Данияр тихо произнёс:

– А вы видели сегодня в зале профессора Некраса? Весь в чёрном, с этими странными бледно-зелёными глазами… У меня аж мурашки по спине пробежали от того, как он смотрит. Будто ненавидит всех учеников.

Никита пожал плечами:

– Может, он просто строгий? Говорят, самые лучшие учителя всегда требовательны.

Данияр покачал головой:

– Не знаю… У меня от него какое-то нехорошее предчувствие. Как будто он видит тебя насквозь и знает все твои страхи.

Агний, хлопнул друга по плечу:

– Ладно, хватит пугать друг друга. Пойдёмте, опоздаем на занятие.

Аудитория профессора Некраса располагалась в подземелье школы – в мрачном помещении на самом нижнем уровне старинного здания. Спускаясь по винтовой лестнице, Никита слышал, как его шаги эхом отражаются от каменных стен. Воздух здесь был заметно холоднее и влажнее, чем наверху. Полумрак освещали лишь волшебные светильники, встроенные в стены.

В передней части класса стояли парты, рассчитанные на двоих учеников. Между партами оставалось достаточно места для передвижения, хотя пространство казалось тесным из-за низкого потолка. Далее находился массивный преподавательский стол, на нём лежали свитки с заклинаниями и древний фолиант в кожаном переплёте.

После учительского стола располагалась просторная площадка, окружённая защитным барьером. Это было место для практических занятий, где ученики будут отрабатывать боевые заклинания. На стенах вокруг площадки висели тренировочные мишени, а в углах стояли странные артефакты. Вдоль стен тянулись полки с книгами по боевой магии и различными волшебными предметами. По периметру зала были установлены специальные волшебные щиты, способные поглотить даже самые мощные заклинания. В воздухе витал характерный запах сырости и озона, словно после недавней грозы.

Никита заметил, что большинство учеников держались настороженно, перешёптываясь между собой. Атмосфера в зале была напряжённой.

За преподавательским столом возвышался профессор Некрас. Его чёрная мантия словно поглощала свет, а бледные глаза, казалось, видели каждого ученика насквозь. Профессор, не говоря ни слова, обвёл взглядом собравшихся, и от этого взгляда у Никиты по спине пробежали мурашки.

– Уберите свои тетради и перья! – громогласно заявил профессор Некрас.

Ученики переглянулись между собой. Медленно они убрали письменные принадлежности. В воздухе повисла напряжённая тишина.

Профессор неторопливо спустился по ступеням, оставив свой стол позади. Остановившись перед рядами парт, он сцепил пальцы перед собой.

– Вы здесь не для того, чтобы стать писарями! – его голос звучал жёстко и отрывисто. – Здесь вы научитесь защищать себя и тех, кто вам дорог!

Ученики слушали затаив дыхание. Кто-то с восхищением, кто-то со страхом, но все – с напряжением.

– Начнём с самого важного! – сделал он многозначительную паузу. – С защиты!

Резко развернувшись, профессор подошёл к специальной доске у стены. В зале воцарилась абсолютная тишина. Все глаза были прикованы к фигуре учителя. Одним плавным движением он взмахнул рукой. Кончиком пальца он начертал в пространстве невидимые линии и на доске появилась надпись.

«ОЦЕПЕНѢТИ».

Профессор Некрас вернулся на своё место перед партами.

– Внимание! – продолжил он. – Резким движением кисти сверху вниз, чётко и уверенно, произнесите заклинание.

Профессор сделал паузу и медленно, с расстановкой произнёс:

– О-ЦЭ-ПЭ-Н-ТИ!

Ученики замерли.

– Повторяйте за мной! – скомандовал он. – Движение должно быть резким! А слова – чёткими!

Резким жестом руки профессор вызвал с потолка тренировочный манекен. Механическая фигура начала автоматически двигаться в сторону преподавателя, словно живой противник.

Некрас вскинул руку в том самом движении, которое только что показывал ученикам. Его голос прозвучал чётко и властно:

– Оцепенти!

Из его вытянутого запястья вырвалось тусклое тёмно-синее свечение, похожее на дымку. Волшебный импульс достиг манекена, и тот словно налетел на невидимую стену. Фигура поднялась и застыла в воздухе, не завершив движение. Вокруг неё на мгновение проявилась едва заметная тёмно-синяя энергетическая оболочка, будто кокон. Даже воздух, казалось, замер в этом месте.

Профессор выдержал паузу, давая ученикам возможность рассмотреть результат заклинания.

– Вот что делает это заклинание! – произнёс он, обводя взглядом класс. – Противник буквально застывает на месте, словно время для него останавливается. Это ваш первый защитный навык, который может спасти жизнь в настоящем бою.

Ученики переглянулись между собой. Даже самые скептически настроенные теперь понимали, что боевые искусства в школе – не просто теория.

– Теперь вы попробуете повторить это самостоятельно, – продолжил Некрас, возвращая манекен на место. – Но помните: только чёткое произношение и уверенное движение руки способны вызвать настоящую силу.

– Каждый! – его голос звучал властно. – Повернитесь к своему соседу по парте!

Ученики поспешно выполнили команду, переглядываясь и перешёптываясь. В воздухе витало напряжение, смешанное с предвкушением.

Некрас обвёл взглядом класс, убедившись, что все правильно расположились.

– Каждый ученик, сидящий слева… – он сделал паузу, давая время ученикам сориентироваться. – Резким движением руки, направленной на своего соседа по парте, произнесите заклинание!

Ученики, сидящие слева, начали медленно поднимать руки, готовясь к выполнению задания. В их глазах читалась смесь волнения и решимости.

– Начали! – прозвучала команда, и первые робкие попытки произнести заклинание разнеслись по залу.

*****

Осенний ветер трепал края плаката, развевающегося на холодном воздухе центральной площади Нордграда. Его яркие краски уже потускнели от дождя и времени, но золотые буквы всё ещё сверкали в лучах заходящего солнца. На афише была изображена грандиозная арена – место, где отважный воин в доспехах противостоял жуткому созданию из мира нечисти. Надпись гласила: «Примите участие в великом сражении! Станьте чемпионом арены Нордграда!»

Добромир застыл перед доской объявлений, погрузившись в свои мысли. Его взгляд скользил по строкам. Толпа вокруг него текла своим чередом – спешащие по делам горожане почтительно обходили застывшую фигуру ведьмака, словно чувствуя исходящую от него силу. Кто-то недовольно бурчал, толкался, пытаясь протиснуться мимо, но он не замечал ничего вокруг.

Внизу плаката, словно манящее обещание, было написано: «Станьте гостем дворца!» Эти слова пульсировали в его сознании, рисуя картины возможного будущего.

Внезапно грубый толчок в плечо вывел его из размышлений.

– Эй, ты загораживаешь проход! – проворчал раздражённый прохожий, спешащий по своим делам.

Добромир отступил в сторону, но его взгляд по-прежнему был прикован к афише. Решение уже созрело в его сознании. Оторвав от плаката небольшой кусочек с датой и местом проведения регистрации, он спрятал его за пазуху и побрел дальше по площади.

Его шаги были размеренными, а взгляд устремлён вдаль, когда вдруг его окликнули:

– Добромир!

Он остановился и медленно обернулся. Перед ним стоял Златолюб – хозяин каравана, богато одетый торговец с пышной бородой, в которой уже проглядывала седина. Его глаза светились искренней радостью, а на лице играла широкая улыбка.

– Добромир, рад видеть тебя в здравии! У вас получилось! – Златолюб раскинул руки, словно готовясь заключить ведьмака в объятия.

Добромир приблизился к нему, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Как там Тихон? – поинтересовался Златолюб, нервно поправляя свой богатый пояс, украшенный драгоценными камнями.

Добромир на мгновение задумался, его лицо оставалось непроницаемым, словно маска.

– Давно его не видел, – ответил он коротко, не проявляя никаких эмоций.

Златолюб явно растерялся от такого ответа. Между ними повисла тяжёлая пауза, которую нарушали лишь крики торговцев, продающих свои товары, и цоканье копыт усталых лошадей по мощёной мостовой.

– А Настасья? Гордан? – не унимался Златолюб, пытаясь завязать разговор, его голос звучал с надеждой.

– Наши пути разошлись, – так же кратко ответил Добромир, а затем, словно через силу, добавил: – Рад, что у тебя всё в порядке, Златолюб. Бывай.

Не дав собеседнику шанса на ответ, он развернулся и зашагал прочь. Златолюб лишь с неприязнью покачал головой, глядя ему вслед. В его глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с недоумением. Он явно не ожидал такой холодности от бывшего попутчика.

В тени трёхэтажного дома, чьи стены были выложены из тёмно-красного кирпича, испещрённого выбоинами и трещинами, примостился нищий старик. Его лысая голова, покрытая коркой дорожной грязи, казалась частью мрачного пейзажа. Нечёсаная борода, напоминала спутанную метёлку из сухих травинок. Вместо одежды на нём были какие-то грязные лохмотья.

– Подайте старику, добрые люди, – прохрипел он сиплым голосом, обращаясь к двум хорошо одетым горожанкам, которые проходили мимо, высоко задрав носы. Их дорогие платья с вышивкой сверкали в лучах заходящего солнца, а украшения на шее и пальцах переливались всеми цветами радуги.

Женщины, одетые в наряды, достойные королевских особ, лишь презрительно скривились, бросив на нищего брезгливые взгляды. Их губы искривились в отвращении, а ноздри раздувались, словно они чуяли невыносимую вонь. Одна из них даже отступила на шаг, словно боясь заразиться от его вида.

– Ишь, разлёгся тут, дармоед! – прошипела одна из них, её голос дрожал от гнева и отвращения.

Вторая лишь фыркнула и поспешила за подругой, держась подальше от нищего, словно он был прокажённым.

В этот момент из лавки вышел мясник. Его массивная фигура, словно скала, заполнила дверной проём, а на лице читалось явное раздражение. Его руки, покрытые шрамами и пятнами крови, были уперты в бока, а фартук был заляпан мясными соками и жиром.

– Опять ты здесь! – пробасил он. – Сколько раз тебе говорить, чтобы не сидел у моей лавки?

Старик даже не поднял головы. Мясник, немного помедлив, развернулся и скрылся внутри помещения. Через пару минут он вернулся, держа в руках небольшой кусок копчёного мяса, от которого исходил аппетитный аромат.

– На, подкрепись, – буркнул он, небрежно бросая мясо рядом с нищим. – Но знай, сидеть здесь – пустая трата времени. Местные жильцы скупы как никогда. Лучше иди на ближайшую площадь, там больше подающих, и народ пощедрее.

Старик поднял угощение дрожащими руками, его пальцы были покрыты грязью и мозолями.

– Спасибо тебе, Борис, – тихо произнёс он, глядя на мясника. – Ты всегда добр ко мне.

– Добр, как же, – проворчал мясник, но в его голосе уже не было прежней злости, лишь усталость и забота. – Только не серчай, но место это тебе не подходит. Уходи отсюда, пока цел.

– Нет, Борис, – мягко возразил нищий. – Здесь-то мне и место. Здесь я нужен.

Мясник хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и вернулся в лавку, бормоча себе под нос:

– Ну как знаешь… Только не удивляйся потом, что деньжат не наберёшь. И смотри, чтобы не нажил себе неприятностей на свою старую голову.

Дверь лавки с грохотом закрылась, оставив старика наедине с его мыслями и с куском мяса.

Солнце давно скрылось за горизонтом, погружая улицы в густую, почти осязаемую тьму. Лишь редкие фонари бросали тусклые круги света. С наступлением ночи город ожил новой, опасной жизнью – то тут, то там мелькали тёмные фигуры, прячущиеся в тенях, словно хищники в засаде. Мясник давно закрыл свою лавку, заперев ставни и погрузив витрину в непроницаемую тьму, но нищий всё так же сидел на своём привычном месте.

– Слышь, старик, – из темноты выступили две фигуры в глубоких капюшонах, чьи очертания казались размытыми в полумраке. Их плащи шуршали при каждом движении, а в руке одного из них тускло блеснуло лезвие ножа при свете одинокого фонаря, висевшего на лавке мясника.

– Две седмицы место оттираешь у лавки. Пора вносить взнос, – прохрипел один из них.

– Кому же, добрые люди, платить прикажете? – спросил нищий с какой-то странной усмешкой на лице.

– А это уже не твоя забота, немощный, – ответила вторая фигура, голос которой был низким и гортанным.

– Нечем мне платить, – спокойно ответил старик.

Первый громила, не выдержав, с силой пнул нищего носком сапога:

– Значит, завтра сядешь на место, которое я тебе укажу, пёс!

– А плату утроишь! – добавил второй, его голос дрожал от ярости. – А не то Крыса тебя на вывеске этой самой лавки развесит!

Не теряя ни мгновения, старик молниеносным движением выхватил из своих лохмотьев кинжал. Сверкнуло лезвие, и ближайший головорез с душераздирающим воплем рухнул на мостовую, хватаясь за рассечённую ногу, из которой фонтаном била кровь, окрашивая камни в багровый цвет.

Второй головорез, не успев осознать происходящее, получил точный удар в живот. Старик, двигаясь с неожиданной для его возраста ловкостью, завершил дело одним точным движением – клинок вспорол горло врага. Хлюпающие звуки и бульканье крови наполнили вечернюю тишину.

Жильцы начали выглядывать из окон, их лица в свете свечей казались бледными масками любопытства. Кто-то приоткрыл входную дверь, с жадным интересом наблюдая за кровавой сценой через узкую щель.

Старик, покончив с первым противником, неспешно приблизился ко второму. Наклонившись над раненым, он произнёс:

– Передай мой поклон уважаемому королю крыс.

Отойдя на пару шагов, он развернулся и добавил:

– Скажешь от Тихона. Буду завтра на этом же месте.

*****

Никита, сидевший справа от Агния, медленно приходил в себя. В голове до сих пор стоял лёгкий звон. Последнее, что он помнил – это как смотрел на друга, как тот занёс руку для заклинания… А потом – пустота.

Оглядевшись по сторонам, он увидел картину, достойную удивления. Некоторые ученики всё ещё находились под действием заклинания, застыв за партой в нелепых позах. Другие пытались произнести заклинание, но без особого успеха.

Внимание Никиты привлекла странная сцена за одной из парт в дальнем ряду. Там сидели два ученика, застывшие в нелепом объятии. Как позже выяснилось, они не смогли договориться, кто из них сидит слева: один считал от позиции профессора, другой – от их собственной точки зрения. В результате оба попытались применить заклинание одновременно, и оба попали друг в друга.

– Теперь твоя очередь, – сказал Агний, ободряюще улыбнувшись Никите.

– Я не смогу, – прошептал Никита, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Пока не попробуешь – не узнаешь, – твёрдо ответил Агний, в его глазах читалась искренняя поддержка.

Никита глубоко вздохнул и, собравшись с духом, произнёс заклинание:

– Оцепенти!

Но ничего не произошло.

– Попробуй закрыть глаза, настройся, – посоветовал Агний. – Когда будешь готов – сразу действуй.

Никита прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он представил, как волшебная энергия течёт по его венам, как сила собирается в кончиках пальцев. Но мысли предательски разбегались.

«Мама… одна… как она там?», – промелькнуло в голове. Мгновенно сознание затопили образы из недавнего сна: зловещие фигуры в чёрных мантиях, белые маски, жуткий шёпот.

 Эти видения словно пробудили что-то глубинное внутри Никиты.

Он резко открыл глаза, его рука сама собой взметнулась вверх, и прежде, чем он успел осознать происходящее, произнес заклинание.

В этот раз всё было иначе. Никита отчётливо почувствовал, как по его телу пробежала волна энергии. Она начала собираться в кончиках пальцев, становясь всё более плотной и ощутимой. Синее свечение, едва заметное, но реальное, вырвалось из его ладони, устремившись в сторону Агния.

Друг поднялся в воздух и замер, словно время для него остановилось. Его тело окутала тонкая тёмно-синяя пелена, такая же, как та, что демонстрировал профессор.

В зале повисла мёртвая тишина, ученики оглянулись на зависшего в воздухе волшебника. Даже профессор Некрас, казалось, был удивлён произошедшим. Только сейчас Никита осознал, что его первое успешное заклинание было вызвано настоящим страхом и инстинктом защиты.

Профессор произнёс контрзаклинание, и Агний медленно «оттаял», возвращаясь к жизни.

– Как ваша фамилия? – наконец нарушил молчание Некрас, обращаясь к Никите.

– Князев, – нерешительно ответил Никита. – Князев Никита.

Второй урок, посвящённый истории Лукоморья, прошёл в совершенно иной атмосфере – спокойной и размеренной. В просторной светлой аудитории профессор Бажен, тот самый старец, что создал жар-птицу, неторопливо рассказывал о древних временах, а Никита старательно записывал каждое важное замечание в тетрадь. Преподаватель методично расписывал карту древнего мира, объясняя, как формировались границы Лукоморья, какие народы населяли эти земли, и как развивалась их культура. Никита с удивлением обнаружил, что за сухими фактами скрывается удивительная история.

– Какая скукота! – зевнул Дарьян, выходя с друзьями из класса. – Если прямо сейчас не поедим, я усну на ходу!

– Да ладно тебе, – возразил Никита. – Разве было не интересно?

– Не бери в голову, – вмешался Агний. – Он с первого класса терпеть не может писать от руки.

– Мне больше по душе практика, – с улыбкой заметил Дарьян.

– Эй, Этн! – раздался громкий голос позади.

Ребята обернулись. Перед ними стоял одноклассник с другого потока – высокий, крепкий, заметно превосходящий их габаритами.

– Слушай, говорят ты классно заклинанием подбросил в воздух Агния, – обратился он к Агнию. – Без обид, да?

– Явий, – представился он, протягивая руку. – А это Богша и Сбыня, – кивнул он в сторону двух парней за спиной.

– Никита, – ответил на рукопожатие.

– Точно, Никита! – осклабился Явий. – Но Этн – звучит круче!

Агний нахмурился, но промолчал.

– А ты, значит, тот самый новичок, о котором все говорят? – не унимался Явий, его взгляд стал пронзительным, почти хищным. – Слышал, ты не просто перевёлся из другой школы, а явился сюда прямиком из того мира?

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – выдавил Никита, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Да ладно тебе, – оскалился Явий, его глаза блеснули. – Вся школа только об этом и говорит. О том, как ты появился словно из ниоткуда.

Сбыня и Богша переглянулись, в их взглядах читалось явное любопытство, смешанное с жадным интересом.

– Это не твоё дело, – резко вмешался Агний, его голос прозвучал твёрдо и уверенно.

Явий медленно повернулся к Агнию, его лицо исказила ухмылка:

– О, защитник выискался.

Затем он снова обратил внимание на Никиту, его тон стал более вкрадчивым:

– Слушай, у меня намечается классная вечеринка в честь начала учебного года. Будет весело, много интересного. Приходи.

Богша и Сбыня оживились, переглянувшись между собой.

– Что скажешь? – продолжал Явий, пристально глядя на Никиту.

Никита, неожиданно для себя самого, ответил:

– Мы придём.

Его слова повисли в воздухе, и он сам удивился своей решимости. Но в то же время он дал понять, что его друзья пойдут с ним.

Явий улыбнулся, его лицо просветлело:

– Отлично! И вы тоже приглашены, – обратился он к Агнию и Дарьяну.

Сделав вид, что шутит, он легонько толкнул Дарьяна в плечо:

– Только чтобы никто из преподавателей не узнал об этой вечеринке, ясно? Это будет наше маленькое секретное мероприятие.

Агний и Дарьян переглянулись. В их глазах читалось явное беспокойство, но они не стали возражать вслух.

– Договорились, – выдавил из себя Агний, хотя было видно, что ему это не по душе.

Явий хлопнул в ладоши:

– Отлично! Тогда до встречи на вечеринке. Будет весело, обещаю.

Он развернулся и пошёл прочь, его спутники последовали за ним.

Когда троица скрылась за поворотом, Дарьян повернулся к Никите:

– Ты с ума сошёл? Зачем согласился?

Агний кивнул, его лицо выражало явное недовольство:

– Это плохая идея.

Никита пожал плечами, хотя внутри он и сам сомневался в правильности своего решения:

– Может, это шанс узнать его получше?

– Шанс попасть в ловушку, – мрачно ответил Дарьян. – Будь осторожен, Никита. Очень осторожен.

Никита пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо:

– Да ладно вам, парни. В прошлой жизни я вообще на вечеринках не бывал. А теперь оказалось, что я волшебник, и для меня это вообще немыслимо. Так почему бы не попробовать что-то новое? Хуже точно не будет.

Агний и Дарьян переглянулись. Они поняли, что не смогут отговорить друга.

– Уговорил, – нехотя согласился Агний. – Но я буду следить за каждым его движением.

Дарьян кивнул:

– И я тоже. Только давайте договоримся: если что-то пойдёт не так – сразу уходим.

*****

В тускло освещённой комнате, где единственной роскошью был пыльный канделябр с оплывшими свечами, Добромир стоял перед худощавым помощником распорядителя арены. Тот сидел за покосившимся столом, на котором громоздились стопки бумаг, и старательно скрипел пером.

– Как вас записать? – спросил служащий, не поднимая взгляда от пергамента. Его непропорционально большая голова едва умещалась на тонкой шее.

– Добромир.

– Хорошечно, – пробормотал чиновник, выводя каракули на листе. – Какое орудие будете использовать?

– Двуручный меч.

Служащий на мгновение замер, его глаза наконец встретились с глазами ведьмака. В них промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

– Двуручный меч, понятненько… – протянул он, делая пометку. – А вы, случаем, не из благородных кровей? С таким-то выбором оружия.

Добромир лишь молча пожал плечами, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь стену комнаты.

– И ещё, – чиновник снова уткнулся в пергамент, – взнос за участие. Пять златых.

Ведьмак молча выложил монеты на стол. Металл глухо звякнул о деревянную поверхность.

– Принято, – кивнул служащий, быстро сгребая монеты. – Ваше имя в списке участников. Ждите дальнейших указаний.

Он протянул Добромиру свиток с печатью.

– Здесь время и место сбора участников. Не опаздывайте.

Ведьмак взял пергамент, даже не развернув его. Его взгляд оставался холодным и сосредоточенным.

– Благодарю за участие, – чиновник попытался изобразить вежливую улыбку.

Но Добромир уже повернулся к выходу.

На выходе из конторы распорядителя арены Добромир едва не столкнулся с незнакомцем, который резко возник в проходе. Тот был высок и крепок, как и сам ведьмак, но его внешность выделялась среди прочих – совершенно лысая голова была покрыта древними рунами, нанесёнными искусной рукой мастера.

– Куда прёшь болван! – прорычал незнакомец, сверкнув глазами из-под густых бровей. В его голосе слышалась явная угроза, словно он искал повод для ссоры.

Добромир лишь мельком взглянул на хама и продолжил свой путь. Незнакомец проводил его взглядом, полным недоумения. Он явно не привык к такому пренебрежению – обычно его грозный вид заставляли людей трепетать. Но в фигуре уходящего ведьмака было что-то такое, что заставило его прикусить язык и сдержаться от дальнейших действий.

В тёмном переулке, где даже луна словно боялась заглянуть, царила гнетущая атмосфера. Ветхий двухэтажный дом, стоящий особняком от главных дорог на окраине города, казался призраком прошлого. Его стены, покрытые трещинами и плесенью, хранили множество тайн. Окна, заколоченные досками, не пропускали ни единого луча света, а вокруг валялись старые доски и дырявые деревянные бочки.

Массивная дубовая дверь, покрытая глубокими вмятинами, казалась входом в преисподню. Её тяжёлые петли заскрипели, когда здоровенный амбал распахнул её перед Тихоном.

– Оружие! Всё оружие оставляешь снаружи! – прорычал громила, маленькие поросячьи глазки буравили Тихона насквозь.

– Даже этот? – Тихон медленно достал из-за пазухи кинжал, подаренный Тенемирой.

Амбал лишь молча буравил его взглядом, его массивная фигура словно стала ещё больше, а ноздри раздувались от гнева. Тихон помедлил, словно взвешивая все «за» и «против». Затем медленно положил кинжал на грубо сколоченный стол. Амбал продолжал молчать, но его тяжёлое дыхание и угрожающий взгляд говорили больше любых слов. Он обошёл Тихона, проводя руками вдоль его тела в поисках спрятанного оружия.

Внутри дом оказался ещё более удручающим, чем снаружи. Паутина покрывала каждый угол, пыль толстым слоем лежала на полу. Сломанная мебель, перевёрнутые стулья и столы создавали впечатление, будто здесь недавно прошёл ураган.

За Тихоном следовал его проводник – молодой парнишка, едва ли старше пятнадцати. Худощавый, с тёмными, небрежно растрёпанными волосами, он двигался бесшумно. Его глаза, привыкшие к темноте, легко различали путь в этом мрачном лабиринте.

– Сюда, – прошептал проводник, останавливаясь у старой двери в конце коридора.

Он осторожно приоткрыл скрипучую дверь, за которой обнаружилась лестница, ведущая в подвал. Ступени, покрытые вековой пылью, уходили вниз, в кромешную тьму. Откуда-то снизу доносились приглушённые голоса и странный металлический звон, словно там ковали железо.

Тихон помедлил у входа в подземелье, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Он знал, что этот путь может привести его либо к успеху, либо в ловушку, из которой не выбраться. Но отступать было поздно.

– Следуй за мной, – тихо произнёс проводник, начиная спускаться по лестнице.

Тихон с проводником спустились в просторное подвальное помещение. Обстановка здесь разительно отличалась от того запустения, что было наверху – подвал кишел жизнью, словно муравейник.

В углу помещения расположилась группа головорезов. Они сидели за грубо сколоченным столом, заваленным кружками и игральными костями. В воздухе витал запах браги, смешанный с дымом самокруток. Мужчины азартно играли, то и дело переругиваясь и выкрикивая что-то друг другу. В другом конце подвала находилась импровизированная мастерская. У верстака несколько фигур усердно трудились над каким-то оружием, время от времени звякая металлом о металл. Повсюду были разбросаны инструменты, отполированные до блеска клинки и различные приспособления. Остальные члены банды занимались своими делами: кто-то чинил одежду, кто-то перематывал бинты на руках, а некоторые просто о чём-то перешёптывались, сидя в тени.

При появлении Тихона и его проводника все как по команде обернулись. В помещении воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов в железных держателях на стенах.

– Вадик, кого на этот раз ведёшь? – спросил один из головорезов, поднимаясь из-за стола. Это был коренастый мужчина с шрамом через всё лицо, его глаза внимательно изучали новичка.

Тихон почувствовал, как напряжение сковывает его мышцы. Он стоял неподвижно, стараясь не показывать своего беспокойства. Проводник, которого, как оказалось, звали Вадиком, выступил вперёд.

– Это тот старый немощный старик, что обитал у лавки мясника на Заводской улице, – произнёс Вадик, его голос звучал спокойно, но в нём проскальзывала нотка вызова.

– Это тот, что Шмыге ногу спорол? – прорычал один из головорезов, его голос был пропитан сарказмом.

По подвалу прокатился громогласный хохот.

– Ты привёл его, чтоб сдернуть шкуру с него? – процедил головорез, облокотившийся у стены, его голос сочился ядом.

Новый взрыв хохота сотряс помещение. Бандиты хлопали себя по ляжкам, некоторые едва не падали со стульев от смеха.

Вадик, не обращая внимания на насмешки, твёрдо произнёс:

– Я веду его в грот. Распоряжение самого Крысы.

Смех мгновенно стих. Лица головорезов посерьёзнели, переглядывания стали напряжёнными. Имя Крысы действовало как холодный душ на разгорячённые алкоголем умы.

Один из головорезов, до этого стоявший у дальней стены, шагнул к массивной металлической двери. С громким скрежетом он повернул заржавленный ключ в замке, толкнул тяжёлую створку.

– Туда, – коротко бросил он, кивком указывая на тёмный проход за дверью.

Вадик жестом пригласил Тихона следовать за собой. Старик-нищий, теперь уже не выглядевший таким беспомощным, шагнул вперёд.

Металлическая дверь за их спинами начала медленно закрываться, отрезая от шума и гомона подвала. Впереди простирался тёмный коридор, освещённый лишь редкими факелами.

Коридор постоянно разветвлялся. Некоторые проходы уходили влево, другие – вправо, а третьи вели ещё глубже вниз. Проводник уверенно шагал вперёд, словно знал каждый поворот этого лабиринта. Тихон старался запомнить дорогу, но вскоре понял, что это бесполезно – подземелье было устроено так хитро, что даже опытный следопыт мог заблудиться.

Наконец их путь привёл к массивной металлической двери, в центре находился небольшой заслон, открывающийся только изнутри. Вадик остановился и трижды постучал в определённом ритме – два быстрых удара, пауза, один протяжный.

За дверью что-то зашевелилось. Тихон почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда в проёме появился пристальный взгляд – чьи-то глаза внимательно изучали их из-за приоткрывшегося заслона.

Несколько томительных секунд царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием за дверью. Затем послышался скрежет открывающихся засовов, и дверь медленно начала отворяться внутрь.

В проёме показался человек в тёмной одежде, его лицо скрывала полумаска. Он окинул Тихона оценивающим взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли.

– Кто это? – негромко спросил страж, обращаясь к Вадику.

– Новичок, – коротко ответил проводник. – По распоряжению Крысы.

Охраник кивнул, будто получил все необходимые ответы. Дверь открылась шире, приглашая их войти.

За порогом простирался длинный коридор, отделанный полированным мрамором с золотыми прожилками. Справа и слева от него располагались два отдельных помещения.

В левой части находилось нечто вроде роскошного кабака. Десятки небольших столиков с мягкими стульями были заняты головорезами, которые с удовольствием наблюдали за представлением. На небольшой сцене, освещённой волшебными светильниками, танцевали полуобнажённые девушки в изысканных нарядах. Их движения были плавными и завораживающими, а музыка, исполняемая небольшим оркестром из балалайки, дудки и гуслей, создавала атмосферу изысканного развлечения.

Справа располагалось другое помещение. Здесь находились массивные столы из тёмного дерева, инкрустированные золотом, и удобные кожаные диваны. За столами сидели важные персоны, погружённые в серьёзные разговоры. Их одежда выдавала в них не простых головорезов, а влиятельных людей, привыкших к роскоши и власти.

Впереди коридор переходил в просторный зал. Это помещение оказалось поистине впечатляющим – совершенно не таким, как можно было ожидать в логове головорезов. Пол был выложен изысканной мозаикой, а в воздухе витал аромат благовоний, смешиваясь с запахом дорогих вин и специй. Потолок, теряющийся в полумраке, украшали массивные хрустальные люстры.

В самом центре зала, на возвышении, украшенном колоннами из редкого чёрного мрамора, находился трон. Это было настоящее произведение искусства – массивное кресло, сплошь убранное золотом и драгоценными камнями. На подлокотниках сидели резные фигуры грифонов. По периметру стены за троном стояли стражники, их доспехи были украшены гравировкой герба, который Тихон не смог разглядеть с его места.

Проводник жестом указал вперёд, приглашая следовать за собой вглубь помещения.

*****

Первая учебная неделя пролетела незаметно. Никита с энтузиазмом погрузился в насыщенную программу школы. Его дни были заполнены разнообразными занятиями: от теоретических основ волшебства до практических занятий по телекинезу, от изучения звёздных карт на уроках астрономии до освоения тайн волшебной флоры на занятиях ботаники.

На уроках теоретических основ волшебства профессор Онагост рассказывал об истории развития волшебства, величайших волшебниках и их открытий. Никита с упоением записывал все в свою тетрадь, стараясь не упустить ни единой детали.

Уроки астрономии проходили в специальной башне, где огромные телескопы позволяли наблюдать за движением звёзд и планет. Преподаватель Ведана учила их читать небесные знаки и составлять волшебные прогнозы по расположению светил.

На занятиях ботаники они исследовали волшебные растения в обширной оранжерее школы. Никита узнал от профессора Майи о целебных свойствах редких трав, научился распознавать опасные растения по едва заметным признакам и даже попробовал вырастить свой первый волшебный цветок.

Особое место занимали уроки зельеварения, где каждый ингредиент требовал точности и внимания. Никита с интересом смешивал компоненты, следя за изменением цвета и консистенции зелий, а преподаватель Всеволод делился секретами правильного сочетания ингредиентов.

За это время он не только наладил контакт со своими одноклассниками, но и сумел познакомиться с учениками из других потоков.

Особенно запоминающимся стал последний урок телекинеза в эту учебную неделю под руководством профессора Ратко. Занятия проходили на специальной открытой площадке, окружённой защитным барьером, который мерцал в воздухе, создавая невидимую стену безопасности. В воздухе витало предвкушение предстоящих выходных – первого настоящего отдыха после напряжённой учебной недели.

На площадке собрались не только ученики-волшебники, но и целый класс ведичей. Их присутствие добавляло особую атмосферу занятиям.

Под ярким солнцем, на фоне голубого неба, Никита отрабатывал навыки перемещения каменных глыб. Его внутренняя сила переплеталась с энергией камней, создавая своеобразные каменные узоры в воздухе. Но в этот момент один из ведичей, решив продемонстрировать своё превосходство, вмешался в процесс тренировки и резко изменил траекторию летящего камня.

Не успев среагировать, Никита оказался в опасной ситуации – массивная глыба устремилась прямо ему на голову. Только своевременное вмешательство профессора Ратко, который молниеносно создал защитный купол, предотвратило серьёзную травму.

Инцидент вызвал издевательский смех среди ведичей, наблюдавших за происходящим с безопасного расстояния.

– Невзор, как тебе не стыдно?! – воскликнула девочка, резко толкнув задиру-ведича. В её голосе звучала искренняя тревога.

Не теряя ни секунды, она бросилась к Никите, который всё ещё лежал на земле.

– Давай помогу подняться, – мягко произнесла ведунья, протягивая руку.

Никита, всё ещё ошеломлённый произошедшим, лишь молча смотрел на неё. Её удивительные изумрудные глаза, в которых читалась забота, и изящные локоны каштановых волос словно осветили всё вокруг.

– Спасибо тебе большое, – наконец смог выговорить он, принимая её помощь.

– Меня зовут Мелания, – представилась девушка, помогая ему встать.

– А я Никита, – ответил он, чувствуя, как румянец заливает щёки.

– Не стоит обижаться на Невзора, – с лёгкой улыбкой произнесла Мелания. – Он просто глупый мальчишка. Большинство ведичей совсем другие.

Никита молча смотрел на неё, заворожённый её глазами. Он будто потерял дар речи, любуясь каждым её движением.

Мелания на мгновение задумалась, словно решая, что сказать дальше.

– Поняла, – кивнула она, заметив его смущение. – Что ж, Никита, надеюсь, мы ещё встретимся в более приятной обстановке.

С этими словами она вернулась к своей группе.

Никита всё ещё стоял неподвижно, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры Мелании, когда почувствовал, как кто-то хлопает его по плечу.

– Так-так-так… – протянул Дарьян с ехидной ухмылкой. – Наш парень влюбился!

Агний, подошедший рядом, лишь покачал головой, не разделяя веселья друга.

– Даня, – произнёс он серьёзно, – Эти ведичи… Посмотрим на них, когда встретимся на арене. В этом году, говорят, будет особенно опасное существо.

Никита наконец очнулся от своих мыслей и обернулся к друзьям.

– О чём вы? – спросил он, всё ещё находясь под впечатлением от встречи с Меланией.

– Как о чём? – удивился Дарьян. – О ежегодных соревнованиях, конечно! Ты что, забыл? Через пару месяцев начнутся отборы в команды, все потоки будут соревноваться в волшебных поединках, и ведичи – одни из главных соперников.

Агний добавил:

– И знаешь что? Говорят, в этом году наставники приготовили для нас что-то особенное. Какое-то древнее существо, с которым придётся сражаться.

Никита нахмурился, пытаясь сосредоточиться на словах друзей. Мысль о предстоящем поединке с ведичами не радовала его, особенно после того, как он познакомился с Меланией.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – пробормотал он, всё ещё думая о девушке с изумрудными глазами.

– До чего не дойдёт? – усмехнулся Дарьян. – До победы? Или до того, чтобы показать этим ведичам, кто здесь главный?

Агний положил руку на плечо друга:

– Слушай, я понимаю, что ты впечатлён ведуньей, но не забывай, кто они такие. Ведичи всегда были соперниками, а не друзьями.

– Кстати, чуть не забыл! – воскликнул Дарьян, хлопнув себя по лбу. – Завтра же вечеринка у Явия, на которую кое-кто согласился пойти…

– И он устраивает её за пределами школы, в «Бивне».

Никита удивлённо поднял брови:

– Погоди, разве ученикам разрешено покидать Лукомор?

Дарьян рассмеялся:

– Ах да, я и забыл, что ты не из нашего мира. У вас что, даже на выходные из школы не выпускают?

Агний, заметив замешательство Никиты, решил пояснить:

– В неучебные дни мы вольны передвигаться по окрестностям. Конечно, есть определённые границы, за которые лучше не заходить, но в пределах безопасной зоны – пожалуйста.

– И где же эта вечеринка будет? – поинтересовался Никита, всё ещё пытаясь осмыслить новую информацию.

– О, это совсем недалеко! – оживился Дарьян. – В одном из ближайших селений есть таверна «Бивень». Там часто собираются старшеклассники. Хозяин таверны – настоящий делец, он прекрасно понимает выгоду от того, что будущие волшебники проводят время у него.

В этот момент кто-то нарочно громко покашлял, привлекая к себе внимание. Парни обернулись и увидели профессора Ратко, который с лёгкой улыбкой наблюдал за их разговором.

– Молодые люди, – произнёс он, – позвольте прервать вашу увлекательную беседу.

Друзья переглянулись.

– Профессор Святозар просил передать вам, молодой человек, – Ратко посмотрел прямо на Никиту, – что после уроков он ожидает вас в своём кабинете. Просил непременно заглянуть к нему.

– Спасибо за сообщение, профессор, – ответил Никита. – Я обязательно зайду к нему.

– Вот и хорошо, – кивнул Ратко. – А теперь, если позволите, мне нужно проверить, как справляются с упражнениями другие ученики.

Профессор удалился, а друзья остались в молчании.

– Интересно, что понадобилось от тебя профессору Святозару? – задумчиво протянул Агний.

– Это профессор Святозар привёл меня в эту школу… Может быть, он хочет что-то рассказать… Или даже передать весточку от мамы? – Никита почувствовал, как сердце забилось чаще при мысли о возможной новости от матери.

*****

Добромир медленно шагал по выжженной земле, вслушиваясь в тихий шорох песка под сапогами. Песчаное поле простиралось перед ним – девяноста шагов в длину и тридцать в ширину. Казалось бы, немного, но сколько судеб решалось на этой площадке. Каждая песчинка здесь была пропитана потом и кровью бойцов.

По периметру арены возвышались трибуны – массивные конструкции из потемневшего дерева. Добромир мог представить, как они заполняются толпой в дни больших состязаний. Как кричат зрители, как гудят их голоса, сливаясь в единый рёв. Вдоль стен тянулись служебные коридоры – мрачные проходы, ведущие к местам подготовки участников. Здесь, в этих коридорах, многие проводили последние минуты перед выходом на бой. Здесь они прощались с жизнью или готовились к победе. Особое внимание привлекали массивные ворота с кованой решёткой, ведущие с арены на отдельную площадку, окружённую высокими стенами. Эта площадка казалась обособленной от основного пространства, словно скрывая свои тайны от любопытных глаз. Добромир заметил, что решётка на воротах была не просто украшением – каждый прут был выкован с особой тщательностью, а петли выглядели настолько прочными, что, казалось, могли выдержать натиск разъярённого зверя. За этими воротами, располагалось место удержания нечисти перед поединком.

Вдалеке на трибунах виднелось отдельное ложе – место для почётных гостей и судей. Оттуда открывался превосходный вид на арену, словно на шахматную доску, где фигурами были живые люди.

Внезапно его окликнули. Добромир повернулся – перед ним стоял старик, чьи черты лица на мгновение напомнили ему Тихона, которого он не видел уже больше месяца.

– А-а-а… Новый боец пожаловал… М-да… – протянул старик, будто застыв в нерешительности. – Меня зовут Ведислав.

Он неловко улыбнулся и продолжил:

– Так вот, я это… ну да… слежу за порядком и чистотой.

После неловкого молчания старик заговорил снова:

– Знал бы ты, знал бы… сколько тут убирать после поединков… А я это… ну да… я один тут всё делаю.

Добромир, почувствовав к старику сочувствие, решил поддержать разговор:

– А скажи мне, Ведислав, – произнёс он, указывая на трибуны, – вон то ложе, не там ли будет наблюдать сам Владимир?

Старик почесал свою лысую голову:

– Правитель-то наш? Так на этом… на этом ложе-то и сидит всегда наш Владимир… Ну да.

Добромир внимательно посмотрел на старика.

– Можешь звать меня Добромиром, – наконец протянул руку старику ведьмак.

– Так это… Ведислав меня звать, – пожал руку ведьмаку старик, чуть пригибаясь под тяжёлой ладонью нового знакомого.

– Ведислав, услужи новому бойцу, покажи мне здесь всё, что да как, – положил руку на плечо старику Добромир.

– Ну да… это мы можем… а как же, – закивал старик, направляясь к массивной двери – входу во внутренние помещения арены.

– Откудова будешь, Добромир? – спросил Ведислав, шагая рядом.

– Из далёких земель, – кратко ответил Добромир, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Старик повёл его мимо служебных помещений, время от времени останавливаясь и указывая на различные уголки арены.

– Тут у нас склад, – махнул рукой Ведислав, – а там, за поворотом, тир. Вон там, видишь, – он указал на небольшое строение, – раздевалка. А здесь, – старик открыл тяжёлую дверь, – подсобные помещения.

Добромир внимательно осматривал всё вокруг, отмечая про себя расположение выходов и укромных мест. Его взгляд скользил по стенам, запоминая каждую деталь.

– А здесь, – Ведислав остановился у старой двери, покрытой пылью, – тут у нас… тут получается… – он замялся, словно сомневаясь, стоит ли говорить дальше.

– Что здесь? – спросил Добромир, заметив нерешительность старика.

– Да так… тут у нас получается ничего особенного, – отмахнулся Ведислав.

Добромир почувствовал, что старик что-то скрывает, но решил не давить. Сейчас было важнее изучить саму арену и её особенности.

Они обошли почти всю территорию, когда Ведислав вдруг остановился.

– Ну вот, ну да… пожалуй, и всё… что нужно знать новичку, – сказал он, вытирая пот со лба. – Если что – обращайся, помогу чем смогу… ну а как ещё.

Добромир кивнул, оценивая полученную информацию. Арена оказалась куда сложнее и запутаннее, чем казалось на первый взгляд. И старик Ведислав, похоже, знал об этом месте гораздо больше, чем показывал.

– Спасибо за помощь, Ведислав, – произнёс Добромир, разворачиваясь к выходу. – Твоя помощь оказалась бесценной.

Старик лишь кивнул в ответ, провожая взглядом фигуру ведьмака, растворяющуюся в сумерках.

Тихон медленно продвигался вперёд, впитывая каждую деталь этого удивительного места. Контраст между внешним запустением дома и роскошью подземелья поражал воображение. Он чувствовал, как учащённо бьётся сердце – не от страха, а от предвкушения.

Когда они приблизились к трону, внимание Тихона привлекла фигура, восседающая на нём. Человек был облачён в богатые одежды, украшенные драгоценностями. Его лицо скрывала полумаска, а в осанке чувствовалась такая власть, что даже воздух вокруг него казался иным.

– Вадик, ты вернулся, – голос незнакомца был мягким, почти мелодичным, но в нём слышалась сталь. – И привёл гостя.

Тихон остановился в нескольких шагах от трона, не склоняя головы. Он знал – здесь это может быть расценено как слабость.

– Ты уверен в своём выборе, Вадик? – незнакомец медленно поднялся с трона, обходя его кругом. – Этот старик выглядит не слишком впечатляюще.

– Внешность обманчива, – ответил Вадик, и в его голосе впервые прорезалась сталь. – Я наблюдал за ним достаточно долго.

Незнакомец остановился напротив Тихона, изучая его пристальным взглядом сквозь прорези маски.

– Что ж, – наконец произнёс он, – проверим, насколько верны твои слова.

Один из стражников шагнул вперёд, протягивая Тихону какой-то предмет. Это оказалась простая деревянная чаша.

Внимание Тихона невольно привлекло украшение на его доспехах – странный герб, от которого по спине пробежал холодок. В центре композиции виднелось жуткое существо с когтистыми лапами и оскаленной пастью, а от его тела, словно корни древнего дерева, расходились извивающиеся линии. Казалось, что само создание выросло из недр земли, став частью этого жуткого древа.

– Выпей, – приказал незнакомец. – Это покажет, достоин ли ты находиться здесь.

Тихон взял чашу, чувствуя вес жидкости. Он знал – отказываться нельзя. Сделав глубокий вдох, он поднёс чашу к губам и выпил содержимое.

Жидкость обожгла горло, но не огнём, а каким-то странным, холодным пламенем. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвучал странный звон. На мгновение ему показалось, что он видит сквозь стены, различая каждый камень в их кладке.

Когда зрение начало возвращаться к Тихону, мир вокруг словно преобразился. Стены зала, казалось, источали странное голубоватое сияние, а воздух наполнился металлическим привкусом. Его чувства обострились до предела – он слышал, как бьётся сердце каждого присутствующего в зале, как трепещут крылья невидимых насекомых в углах, как течёт кровь по его собственным венам.

Незнакомец, наблюдавший за его состоянием с нескрываемым интересом, разразился хриплым, гортанным смехом. Этот смех, похожий на карканье ворона, эхом отразился от стен, заставляя даже стражников у трона насторожиться.

– Ха-ха-ха! Ты прав, Вадик, – произнёс он, когда смех немного утих. – В этом старике ещё течёт сила, которой иной раз позавидуют молодые.

Он снова рассмеялся, и смех его прозвучал как-то неестественно, будто доносился сразу со всех сторон.

– Зачастую от одного глотка этой жидкости падают замертво даже самые могучие воины! – продолжал незнакомец, в его голосе слышалось явное удовлетворение.

Повернувшись к Вадику, он достал из кармана несколько золотых монет и, не глядя, бросил их в сторону проводника. Тот, проявив удивительную ловкость, поймал все монеты на лету, его глаза блеснули жадным блеском.

– Ты свободен, – бросил незнакомец, не глядя на Вадика.

Когда проводник исчез в тени, он вновь обратил своё внимание на Тихона. Его глаза, скрытые маской, казалось, видели насквозь.

– А теперь, уважаемый гость, – произнёс он, медленно приближаясь к Тихону. – Давай поговорим о том, зачем ты здесь. И о том, какую пользу ты можешь принести мне. Всех кого-то ты сегодня увидел – мои крысы, а я их король!

Тихон, всё ещё ощущая последствия напитка, выпрямился.

– Я готов… мой король, – ответил он, голос его звучал твёрдо, несмотря на всё происходящее. – Говори, что от меня требуется.

*****

Никита остановился перед массивной дверью кабинета профессора Святозара. Его сердце билось чуть быстрее обычного – предстоящий разговор вызывал неясное беспокойство. Вдруг медальон, спрятанный под школьной рубашкой, начал нагреваться. Сначала тепло было едва заметным, но с каждой секундой оно становилось всё ощутимее, словно кто-то положил на грудь небольшой уголёк.

Мальчик поднял руку, будто хотел коснуться медальона через ткань, но заставил себя опустить её. Он уже собирался постучать, когда изнутри раздался голос профессора:

– Входи, Никита.

Собравшись с духом, он толкнул тяжёлую дверь. Кабинет встретил его полумраком и запахом старых книг. Но сегодня здесь было что-то не так.

– Добрый день, профессор… – начал Никита и осекся, увидев не только Святозара за столом, высеченного из белого камня, но и второго человека – профессора Некраса, который стоял у окна, опираясь на подоконник.

Его присутствие оказалось настолько неожиданным, что Никита замер на пороге, не зная, как себя вести. Два опытных волшебника, два учителя – и оба смотрели на него с каким-то особым, изучающим выражением.

Медальон под рубашкой нагревался всё сильнее, теперь он почти обжигал кожу, посылая по телу странные импульсы. Никита машинально сделал шаг назад, но голос профессора Святозара остановил его:

– Проходи, не стесняйся. Мы как раз говорили о тебе.

Профессор указал на кресло перед столом, но Никита всё ещё колебался. Его взгляд то и дело возвращался к медальону, который теперь пульсировал теплом в такт биению сердца.

Некрас оторвался от окна и сделал шаг вперёд. Его пронзительные глаза словно пытались проникнуть в самую глубину души мальчика:

– Что же ты застыл, Никита? Присаживайся.

Никита послушно сел, не понимая темы предстоящей беседы. Его пальцы непроизвольно теребили край рубашки, а медальон под ней всё ещё сохранял тепло, будто прислушиваясь к разговору.

– Никита, – начал профессор Святозар, – профессор Некрас похвалил твои способности. Нет, не то, чтобы я был удивлён – твои успехи очевидны, – но, честно признаться, я не думал о таком скором усвоении новой для тебя… скажем так, информации.

Никита просто сидел и слушал, пока не понимая, к чему приведёт эта беседа. Его взгляд то и дело метался между учителями.

– Поэтому, – продолжил Святозар, бросая быстрый взгляд на Некраса, – профессор Некрас, в порядке любезничества, предложил мне, как куратору твоего потока, а в особенности тебя… – он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова, – добавить внеучебные занятия по урокам боевых заклинаний.

Профессор Некрас отошёл от окна и теперь стоял чуть позади кресла Святозара, скрестив руки на груди. Его взгляд был внимательным, почти изучающим.

– Это большая честь, Никита, – добавил Некрас своим низким голосом. – Не каждый ученик удостаивается такой возможности. Особенно в пятом классе!

Никита почувствовал, как внутри него разгорается любопытство, смешанное с настороженностью.

– Но почему именно я? – наконец решился спросить он. – У нас в классе есть и другие способные ученики.

Святозар улыбнулся, но его улыбка вышла немного напряжённой.

– Дело не только в способностях, Никита. Есть ещё кое-что… – он снова замолчал, словно решая, стоит ли продолжать.

Некрас сделал шаг вперёд.

– Твой потенциал, Никита, выходит далеко за рамки обычного волшебного дара. И этот медальон… – он кивнул на грудь мальчика, – он тоже играет свою роль.

Никита инстинктивно прикрыл медальон рукой.

– О нём мы поговорим отдельно, – поспешил добавить Святозар, заметив реакцию ученика. – Сейчас главное – твоё согласие на дополнительные занятия. Что скажешь?

Никита понимал, что это предложение может изменить всё. Но что-то в глубине души подсказывало ему быть осторожным. Медальон пульсировал теплом, словно соглашаясь с этим предчувствием.

– Я… согласен, – медленно произнёс он. – Но у меня есть условие.

Оба профессора удивлённо переглянулись.

– Какое же? – поинтересовался Некрас, его бледные глаза сверкнули любопытством.

– Я хочу знать правду, – твёрдо ответил Никита. – Всю правду о медальоне.

Профессор Святозар медленно кивнул, словно принимая решение.

– Конечно, Никита, – произнёс он, глядя прямо в глаза ученику. – Правда – это важно. Но помни: всему своё время.

Никита лишь кивнул, хотя внутри него бушевал целый ураган вопросов. Он чувствовал, что от него что-то скрывают, но понимал – настаивать сейчас было бы ошибкой.

Святозар встал из-за стола, и его движение словно послужило сигналом к окончанию разговора.

– Поздравляю с завершением первой учебной недели, Никита! – воскликнул он, но в его голосе проскользнула нотка формальности. – Теперь ты можешь идти отдыхать.

Никита пробормотал что-то невнятное в ответ, его мысли уже крутились вокруг загадочных слов профессоров и таинственного медальона. Он уже направился к выходу, когда голос Святозара остановил его:

– Ах да, чуть не забыл, Никита! Желаю хорошо провести время в «Бивне».

Мальчик резко обернулся, его глаза расширились от удивления.

– Как вы… – начал он, но профессор перебил его.

– Увидимся в понедельник на уроке преображения, – произнёс он, возвращаясь к своим бумагам, словно разговор был исчерпан.