Павел Барчук, Павел Ларин
Бутлегер. Книга вторая

Глава первая: Беда приходит, откуда не ждали

Обстановка внутри кабинета была почти такой же, как и вчера. Даже воздух ощущался идентично: густым, пропитанным запахом сигар. И все же это скромное, маленькое «почти» играло большую роль. Потому что теперь в атмосфере, царившей в комнате, гораздо сильнее чувствовалось напряжение. Весомое такое напряжение. Казалось, чиркни спичкой, и все здесь взорвётся к чертям собачьим.

В наличие снова имелся большой стол, диван в углу, барный шкаф, куча каких-то картин и статуэток, на которые вчера я не обратил внимания, и, само собой, унылые парни с постными квадратными физиономиями тоже присутствовали в качестве мебели.

Только теперь парней было немного больше. Четверо. Они распределились по комнате, отчего возникало ощущение, будто взрослых мальчиков кто-то поставил в угол за плохое поведение.

Четыре угла – четыре охранника. Я еле сдержался, чтоб не ухмыльнуться. Очень уж нелепо это выглядело.

Возможно, количество «солдат» увеличилось в двое, потому что сегодня за столом сидели аж семь человек. И возможно, охраны, на самом деле, было гораздо больше.

Думаю, каждый из «гостей» притащил с собой парочку сопровождающих для безопасности или, как минимум, для понтов. Просто впихнуть всех гангстеров в одну комнату было проблематично. При таком раскладе мы бы тут сейчас стояли как в трамвае, уткнувшись друг другу в затылки носом. Соответственно, на улице или в соседних помещениях могут ошиваться еще вооруженные люди. Уверен даже, что это так.

Для чего я осмысляю данную информацию? Понятия не имею. Скорее всего, лично мне она и не нужна. А вот Фредо…

Старик же сказал, что будет рядом. Типа, для подстраховки. А какая уж тут подстраховка, если по моим предварительным подсчетам, в здании должно находиться не менее десяти – пятнадцати людей, вооруженных до зубов.

Уверен, отправляясь на собрание со своими «друзьями», каждый из присутствующих взял самых лучших охранников с полным набором стреляющего и, возможно, даже колюще-режущего оружия. Репутация, как и понты, в этом деле – главное. В общем, что бы там не задумал Фредо, рискует он очень сильно.

Я спокойно прошёл в центр комнаты, замер напротив стола, затем окинул всех присутствующих оценивающим взглядом. Им, конечно, этот взгляд мог показаться слишком самоуверенным, может даже наглым. Но… На то и был расчет.

Сила признает только силу. Естественно, переходить грань нельзя, перебарщивать тоже. Все-таки я – обычный парень, который в рамках «семьи” ничего из себя не представляет. Но при этом, присутствующие здесь «боссы» должны видеть, яйца у парнишки имеются.

Сегодняшние участники собрания устроились за большим столом едва ли не плечо к плечу, заняв лишь половину мест. Соответственно все они сидели ко мне лицом, создавая полукруг.

Первым, на кого упал мой взгляд, конечно же, был сам Джо Босс Массерия. Он расположился по центру, развалившись в кресле. Вид у дона был уверенный, но я заметил легкие тени, залёгшие под глазами. Похоже, не мне одному этой ночью плохо спалось. Джо держал в пальцах сигару, но отчего-то пока не торопился ее прикуривать.

Рядом с боссом, откинувшись на спинку стула, играя зажигалкой, сидел Лаки Лучано. Его взгляд был холодным и расчетливым, словно у хирурга перед операцией. Липкий, неприятный взгляд.

Гангстер пялился на меня с таким видом, будто сейчас меня уложат на стол и начнут препарировать, как лягушку. Несомненно, Массерия кажется малоприятным человеком, но его «правая рука» вообще вызывает желание взять что-нибудь поострее и воткнуть ему… не знаю… в сонную артерию. Реально опасный тип.

С другой стороны, рядом с Массерией восседал седовласый человек лет пятидесяти. Могу предположить, мужик этот был очень небольшого роста. Даже за столом его макушка находилась едва ли не на уровне уха Джо Босса.

Если бы не обычный костюм-тройка, я бы мог принять его за священника. Аккуратная бородка, подстриженные усики… Это тип до ужаса напоминал располневшего Арамиса из старого советского фильма.

Пальцы незнакомца украшали несколько массивных перстней. При этом, в сторону Массерии «святоша» косился без подобострастия, но с уважением. Думаю, и в данном предположении Фредо оказался прав. Скорее всего, этот господин либо «капитан», либо советник кого-то из Нью-Йоркских боссов.

Рядом с неизвестным «Арамисом» сидел Сальваторе Маранцано. Его я узнал сразу. Любопытно, что этот товарищ предпочёл явится лично. Он смотрел на меня с нескрываемым высокомерием и любопытством, свойственным высшему разуму, когда тот разглядывает низшие формы жизни.

Далее – устроились остальные члены собрания. Один сидел возле Маранцано и двое – следом за Лакки Лучано. Эти трое мужчин были похожи между собой и в то же время на «святошу». Похожи не внешне, конечно. Их всех роднила некая аура власти, но не абсолютной. Я бы этих товарищей тоже назвал либо «capo», либо советниками. Молчаливые, внимательные, как гончие псы, ждущие команды. Чертов Фредо… Во всем оказался прав!

Салли Рыбы среди присутствующих не было. Чему я совершенно не удивился. Он слишком мелок для этой компании.

– Ну вот и мальчишка, – раздался хриплый голос Массерии. – Герой вчерашнего дня. Расскажи нам свою историю. Ту, что поведал мне при прошлой встрече. Только давай без прикрас и без попыток утаить правду. Мы ценим искренность.

Я сделал шаг вперед, стараясь дышать ровно. Главное – верить в свою силу и свою правоту. Главное, не ощущать себя итальянским мальчишкой на допросе у больших боссов. В конце концов, я – спец по впариванию даже самой лютой дичи. Мой козырь – не грубый напор, а способность незаметно влезать людям под кожу. НЛП нам в помощь…

Господи, кто бы знал, что однажды мне пригодятся все эти курсы и вебинары не ради хайпа и роста количества клиентов, а ради спасения собственной шкуры.

– Все просто, дон Массерия, – начал я, мой голос прозвучал на удивление твердо. – Ваш человек – Сальваторе, известный многим как Салли Рыба, решил проявить инициативу. Его план по нейтрализации Йеля был в целом логичен, но не учитывал человеческий фактор. Например – форс-мажор в лице агента Слоуна и его людей, который усложнил ситуацию. Моя задача была конкретной – доставить товар. Я ее выполнил, проявив гибкость, силу воли и некоторые задатки стратегического мышления. Я минимизировал убытки. Думаю, так будет более верно.

Я намеренно использовал сухие, деловые термины. «Нейтрализовать», «человеческий фактор», «минимизировать убытки». Пусть чертовы мафиози проникнутся. Пусть не думают, что перед ними какой-то деревенский дурачок, не способный связывать слова в предложения. По нынешним временам люди, умеющие правильно говорить, ценятся ничуть не меньше тех, кто перережет горло, не моргнув глазом.

– Подожди. Не торопись. – Дон Массерия поднял руку, этим жестом останавливая мой рассказ. – Давай еще раз вернемся к Салли Рыбе. Ты утверждаешь, что этот идиот решил сделать доброе дело. Надумал слить Фрэнки Йеля. Верно? Сам. Не согласовав решение ни с кем из моих людей?

Ах ты ж сукин сын… Подумал я. Но только подумал. Озвучивать подобные мысли точно нельзя.

Вчера Массерия не был так настойчив в поиске крайнего. Вчера его вполне устроила история, поданная в виде кучи совпадений, случайностей и недоразумений.

Сейчас же он конкретно тыкал пальцем в Салли. Мол, вот он. Тот придурок, который все заварил.

Естественно, в данном случае себя Джо Босс отодвигал в сторону. Видимо, у его «коллег» все же возникла парочка вопросов. Например, с хрена ли вообще в этой истории оказались замешаны Салли Рыба, который работает под патронажем семьи Массерии, Фрэнки Йель, который вообще не признает авторитетов, и куча полицейских под руководством с Бюро.

– Не совсем так… – Я говорил осторожно, словно на ощупь пробираясь в кромешной темноте через горное ущелье. Шагнёшь не в ту сторону, полетишь вниз на острые камни. – Салли Рыба узнал, что Йель хочет совершить налет и забрать себе одну из ваших поставок. Но информация была неточная. Салли сомневался, стоит ли беспокоить уважаемого дона непроверенными фактами. Затем, прямо в день поставки, исчез Петра, который должен был отвезти товар. Думаю, его убили люди Фрэнки. Им нужно было, чтоб груз повез кто-нибудь менее опытный. Салли хотел было связаться с кем-то из вышестоящих сеньоров, но я и мой друг заверили его, что справимся с задачей. Мы предложили отвезти груз по нужному адресу, так как время поджимало. Срывать сроки – это несерьезно. Всем известно, что репутация дона Мессерии – абсолютно чиста в этом плане. Слово дороже золота. Все работает четко, как часы. Разве могли мы поставить некрасивое, грязное пятно на эту сверкающую, как отполированный бриллиант, репутацию? Ну и заодно, только так можно было понять, действительно Фрэнки Йель сошел с ума настолько, чтоб среди белого дня грабить уважаемых людей, или это – происки недоброжелателей, которые распускают слухи, чтоб создать конфликт.

– Хм… То есть ты сознательно отправился с товаром, понимая, что это может стоить тебе жизни? – Перебил меня «Арамис». В его голосе отчетливо звучало сомнение, прикрытое сарказмом.

– Мы. Мы отправились. Нас было двое. – Уточнил я, спокойно глядя ему в глаза. Чем прямее и открытие взгляд, тем больше ощущение искренности. – А в остальном все верно, сеньор.

– И ты не боялся отдать свою жизнь за пару ящиков спиртного? – С недоверием спросил этот чертов «святоша».

И чего только прилепился, не понятно. Ясное дело, я не идиот, и если бы знал, что в процессе доставки меня могут запросто грохнуть, хрен бы куда поехал. Но… Я отвечу совсем иначе.

– Во-первых, их там было семь. Семь ящиков прекрасного самогона, сеньор. Во-вторых, я и мой друг были готовы к любой ситуации. Салли дал нам с собой «кольт». Мы держали руку на пульсе.

Глаза дона Массерии на одно мгновение расширились, обретая изумленный вид, но он тут же взял себя в руки. Дело в том, что в моем вчерашнем рассказе не фигурировали ни пистолет, ни героическое желание подставить голову под пули.

Я позволил себе ответный, очень быстрый и очень насмешливый взгляд в сторону босса. В этом взгляде была заложена следующая мысль: «Ну а вы что хотели, дон Массерия? Сами начали трясти здесь грязным бельём, чтоб выставить крайним Салли. Вынужден подстраиваться под обстоятельства».

Тем более, по сути, история, которую я в данный момент с уверенным видом впаривал мафиози, не так уж далека от истины. Да, имеются несколько скромных деталей, о которых я умолчал. Например, что Фрэнки Йель захотел совершить налёт потому что ему слил информацию сам Салли. Или, например, что моя роль в сюжете была гораздо трагичнее. Роль трупа. Или что бедолагу Петру грохнули свои же. Но… Зачем портить столь незначительными деталями прекрасный рассказ.

Массерия мой взгляд оценил верно. Он поднял одну бровь, более пристально рассматривая меня. Будто внезапно заметил нечто крайне интересное, но неожиданное. Правда, наша игра в «гляделки» была замечена еще двумя людьми.

Первый, конечно же, Лаки Лучано. Он тихо хмыкнул, последний раз крутанул зажигалку в руке, а потом отложил ее в сторону, словно принял для себя какое-то решение. Вторым был Маранцано. Он слегка сморщился, будто учуял дурной запах.

– В общем-то, риск был, но не такой уж большой. Зато благодаря случившемуся, мы избежали убытков и наверняка убедились, Фрэнки Йель действительно задумал недоброе. – Продолжил я, надеясь, что на этом, наконец, будет поставлена точка.

– Избежали убытков? – едко переспросил Маранцано. – Ты говоришь, как чертов счетовод, мальчик. А по факту мы имеем гораздо больше проблем. Рядом с одним из моих складов случилась перестрелка, полицейский убит. Это ты не считаешь убытками?

Я мысленно отметил интересный нюанс, о котором не знал. Получается, засаду Фрэнки Йель устроил фактически на территории Маранцано. Совпадение? Не думаю…

– Репутационные убытки иногда бывают важнее, дон Маранцано, – парировал я. – А мы избежали очень серьезных репутационных убытков. Люди ждали поставку. Они получили свой товар. Фрэнки Йель показал настоящее лицо и обнаружил свои истинные цели. А фараон… Да, убили одного. Прямо на наших глазах. Вернее, только на наших глазах. Это более точно. Я и мой друг видели, кто выпустил пулю бедолаге в спину. Остальные в это время были заняты тем, что поливали друг друга свинцом, поддавшись на провокацию Фрэнки. Я знаю, кто убийца и готов в случае необходимости озвучить данную информацию в любом месте при любых свидетелях. Ситуация вышла из-под контроля, согласен. Но ее еще можно обратить в свою пользу.

– И как? – вкрадчиво спросил Лучано, не отрывая от меня своего пронзительного взгляда.

– То, что произошло… это вовсе не случайность. С точки зрения стратегии данный метод называется «Контролируемый хаос», – сказал я. – Мы с другом видели, как Йель убил копа. И да, это был Фрэнки. Он принял такое решение не случайно. Он добил бедолагу. Я – ключевой свидетель. Мои показания могут либо похоронить Фрэнки навечно, либо… переложить основную вину за все случившееся на кого угодно. Например…

Я выдержал паузу, а затем развернувшись в пол оборота, уставился прямо в глаза человеку, который подобного поведения от меня не ожидал.

– Например, на людей дона Маранцано. Ведь война же идет. А на войне все средства хороши, не так ли, дон Маранцано? Если детально все спланировать, можно взять одного сумасшедшего итальянца, который забыл свои корни и связался с ирландцами, подать ему идею с нападением, затем натравить фараонов и наблюдать со стороны, как твоего соперника уничтожают совершенно другие люди. Контролируемый хаос, сеньоры.

В комнате повисла гробовая тишина. Думаю, я смог не просто удивить всех присутствующих. Я поверг их в шок. Не тем, что заподозрил одного из мафиозных боссов в нечистоплотном поведении. Это как раз нормально. Все они тут одним миром мазаны. А тем, что у меня хватило наглости произнести это вслух.

Я только что совершенно откровенно намекнул на возможность участия Маранцано в случившемся. Вернее, даже не намекнул, а очень конкретно ткнул пальцем.

Эта идея, кстати, пришла мне в голову только сейчас, после слов самого мафиози о складах. По сути я дал толчок двум донам ненавидеть друг друга еще больше. Да, Массерия прекрасно понимает и знает, откуда взялись фараоны. Лучано, наверное, тоже в курсе. Но остальные… Остальные-то ни черта не знают.

Ну и сам Маранцано, конечно, пребывал в состоянии тихого офигевания. Тут еще дело вот в чем. Мафиози прекрасно понимал, вернее, думал, что понимает – обычный, мелкий сопляк не рискнул бы произнести нечто подобное вслух. А я произнёс. Значит, инициатором этого может быть Массерия, которые вот так играючи решил выставить соперника крайним.

Маранцано побагровел. Даже не так. Маранцано сначала пошел пятнами, а потом волна удушающей ярости начала медленно подниматься вверх, заливая шею мафиозного босса, его упитанное лицо малиновым цветом.

– Как ты смеешь, щенок! – Он оперся руками о столешницу и начал медленно вставать на ноги. Охранники, стоявшие в углах, еле заметно напряглись.

Однако, накалившаяся до предела ситуация внезапно свернула в сторону, которая для меня, скажу честно, стала полной неожиданностью.

Маранцано перебил один из «гостей», идентифицированных мною, как советники мафиозных боссов.

Это был мужчина, с полностью седой головой, с лицом, изборожденным морщинами. Он до этого молча курил сигару, но теперь начал вдруг пристально вглядываться в мое лицо.

– Джо, – медленно проговорил он, толкнув локтем соседа. – Ты ничего не замечаешь? Приглядись к парню. Прямо как на фотографию гляжу… Та же стойка. Тот же взгляд. Вылитый Винченцо. Винченцо Скализе. Просто жутко.

Воздух в комнате словно застыл. Все взгляды снова прилипли ко мне, но теперь в них читалось не просто любопытство, а шок и недоумение.

Глава вторая: О мертвых или хорошо, или никак

Седовласый высказался и замолчал. Остальные тоже не произносили ни слова, но при этом все взгляды, прежде выражавшие скуку, высокомерие или простую настороженность, как по команде, сосредоточились на мне.

Теперь мою скромную физиономию, которая всего лишь пять минут назад была не особо интересна некоторым из присутствующих, разглядывали настолько пристально, что мне стало максимально неуютно.

Чувствовал себя лошадью на рынке, честное слово. Даже парни, выполнявшие роль охраны, оживились в своих углах. Им явно нетерпелось увидеть продолжение этого весьма неожиданного и странного спектакля.

При этом я видел, как напряглись лица гангстеров, сидевших за столом. Они пытались переварить услышанное и понять, насколько предположение седого соответствует правде.

А вот Маранцано резко передумал гневаться. Его ярость мгновенно испарилась, сменившись жгучим любопытством. Он, так и не встав на ноги, медленно, почти театрально, опустился обратно в кресло, затем откинулся на спинку и принялся внимательно изучать мое лицо. Я чувствовал его взгляд буквально физически. Такое ощущение, будто мою физиономию щупали холодные, липкие пальцы.

Сильнее остальных, как ни странно, напрягся Лакки Лучано. Он буквально окаменел. Его скулы заострились, желваки ходили туда-сюда. По-моему, этот тип готов был схватить пистолет, и выпустить парочку пуль мне в лоб.

Лучано, в отличие от «коллег», смотрел на меня не с ожиданием, не с выражением любопытства. В его глазах плескалась самая настоящая ненависть. Не слишком ли много чести для обычного пацана, коим я по факту и являюсь?

Пауза затягивалась, атмосфера становилась все более напряжённой. Мафиози молчали, ожидая моего ответа. Я тоже молчал, ожидая знака от вселенной. Проблема в том, что вселенная вообще не торопилась мне помогать.

Просто конкретно в данный момент было непонятно, моя схожесть с дядюшкой Винни – это минус или плюс.

– Винченцо Скализе… – Заговорил, наконец, Маранцано.

Видимо, ему надоело сидеть в гробовой тишине. Жгучий интерес, распирающий Сальваторе, подтолкнул его к действиям. Он произнес имя дядюшки, смакуя его как очень вкусное вино, наслаждаясь каждой буковкой.

– Старый Винни… – Маранцано усмехнулся, – А ведь и правда… Чертовски похож. Я сразу не заметил. Тот же взгляд. Та же манера говорить… Хм…Тогда понятно, почему пацан начал раздражать меня с первых минут… Ощущение было, будто камешек попал в ботинок. Не для кого не секрет, мы с Винченцо, мягко говоря, друг друга недолюбливали. Думаю, именно поэтому лицо мальчишки показалось мне чрезвычайно наглым. Оно такое же самоуверенное, как у старины Винни.

– Эй, малец. – Седовласый тип, который первым произнёс имя дяди, улыбнулся мне по-дружески.

По крайней мере, он очень старался чтоб его улыбка выглядела именно так. Но я во всю эту позитивную хрень не особо поверил. Говорят, крокодилы перед тем как съесть свою жертву, вообще могут плакать. Чего уж тут какие-то улыбки.

– Давай-ка я тебе представлюсь. – Продолжил он, – Меня зовут Стефано Магаддино. В наших кругах и за их пределами, я известен как Гробовщик. У меня, видишь ли, небольшое похоронное бюро. Северная и западная часть штата – это моя территория, по факту я веду дела вне пределов Нью-Йорка. Буффало, Ниагара-фолс – вот моя вотчина. Зачем я тебе это говорю… Ну хотя бы потому, что приличные люди должны знать, с кем имеют дело. А мы ведь с тобой оба приличные люди, не так ли? Ну и чтоб ты понимал, я – вроде как нейтральное лицо. По сути меня сюда пригласили как человека со стороны. Но уважаемого человека. Так вот… Я задам тебе вопрос и ты ответишь. Договорились? Ответишь честно. Я хорошо знал Винченцо Скализе. Очень хорошо. Можно сказать, мы с ним были, в некотором роде, хорошими приятелями. Более того, он здорово помог мне в решении кое-каких вопросов. И конкретно сейчас, хоть убейся, я смотрю на тебя, на молодого паренька, оказавшегося в неоднозначной ситуации, но вижу его. Как только ты заговорил… Святая дева Мария! Да можно было закрыть глаза и поверить, что перед нами стоит Винченцо. А вот теперь скажи мне, малец, почему так происходит? Но хорошо подумай, прежде, чем ответить. Правда, она, знаешь ли, всегда вылазит наружу.

Седовласый замолчал и в комнате снова повисла тишина. Теперь присутствующие мафиози, и даже их охранники, не просто пялились в мою сторону, они буквально всем телом подались вперед, напряжённо ожидая ответа.

А я как бы, еще сам не знал, каким будет этот ответ. О дяде Винни в свете того, насколько моя жизнь с первых дней пребывания в Нью-Йорке была насыщенной, я немного подзабыл. Отложил это дело в сторону, тем более, что фамилия Скализе, произнесенная вслух, вызывала у людей странную реакцию. И вдруг, именно сейчас, именно здесь всплывает имя дядюшки Винни.

Отсюда возникает логичный вопрос… Как мне лучше всего поступить? Признаваться в родстве или нет? Потому что я вообще пока не могу понять, хорошо ли быть племянником Винченцо Скализе? Или это усугубит мою и без того непростую ситуацию?

Чтоб не выглядеть идиотом, который стоит и пялится на мафиозных боссов, я опустил голову и покачал ею, словно недоумевал с того, что происходит в кабинете. Как будто сильно удивлялся. Чему? Да черт его знает. Пусть теперь сидят и думают, что именно меня впечатлило. По сути, просто тянул время, лихорадочно осмысляя, какую линию поведения выбрать.

Получается, этот седой гангстер все же не «consiglieri», он сам – дон, но из семьи, которая держит два города за пределами Нью-Йорка. То есть, совсем уж нейтральным лицом я бы его не назвал, потому как он явно оказался здесь по приглашению либо Массерии, либо Маранцано.

Я помню, Фредо говорил, что Нью-Йорк на данный момент поделен между несколькими организованными группировками. Если говорить об итальянцах, это – Джо Босс, Сальваторе Маранцано и Сальваторе «Тото» Д'Аквила. Остальные – вольные стрелки, которые сотрудничают с кем-то из «семей». Не считая Фрэнки Йеля, конечно. Тот вообще клал большой и толстый болт на всех. Он сам по себе.

И вот, что любопытно… Этот Гробовщик о Винченцо Скализе говорил с каким-то… уважением что ли. Хотя, очевидно, мой дядюшка точно не босс. Уж эта информация давно была бы мне известна. Среди имен вольных стрелков он тоже не значится. Тогда… Почему все присутствующие здесь гангстеры, трое из которых стоят во главе «семей», так нервничают? А они очевидно нервничают. Только природа их состояния разнится.

Магаддино, к примеру, говорил со мной так, словно надеялся, что я окажусь связан с Винченцо Скализе. Пожалуй, он действительно считал его своим другом.

Маранцано… Этот словно находился в предвкушении. Ждал, когда выстрелит то самое «ружье», которое, согласно заветам Антона Павловича, появилось на сцене еще в первом акте, но заметили его только сейчас.

Массерия… Тут что-то другое. Тут именно нервозность, очень похожая на… на страх, что ли…

И Фредо… Вот ведь хитроумный тип. Он мне вчера сказал: «На встрече будут определенные люди. Они при знакомстве с тобой могут вспомнить одну историю, которую Лучано и Массерия точно мечтают забыть».

То есть рыбак знал, что кому-то моя физиономия может показаться знакомой. Он предвидел этот момент. Получается, старик должен был, как минимум, знать дядю Винни. Вод ведь жук!

Впрочем, с Фредо я разберусь потом. Нужно что-то решать с мафиозными боссами, которые сидят за столом и пялятся на меня, будто из моей головы вот-вот вырастет еще одна, например – оленья.

Отпираться? Сказать, что это совпадение? В принципе, да мало ли кто на кого похож? Не доказуемо.

К примеру, тот же Массерия вчера таращился на меня в оба глаза и тоже, наверное, вспомнил дядю Винни. То-то мне показалось, что в глазах Джо Босса мелькнуло узнавание. Но при этом, он не вскочил, не схватаил меня за руку с криком: «Я понял, ты родственник Скализе!». Соответственно, не был уверен и просто списал возможную схожесть на совпадение.

Получается, при желании, откреститься от дяди все же реально. Просто Гробовщик, наверное, и правда знал Винченцо лучше остальных. Поэтому он и прицепился к тому факту, что я так сильно похож на его приятеля.

С другой стороны, мне кажется, заявить, что никакого Винни я не знаю – будет верхом идиотизма.

Признавшись в нашем родстве, я, наконец, смогу выяснить, а что вообще произошло с дядей и где его черти носят. Тот же Магаддино действительно относится к Винченцо очень хорошо, а значит, поддержит меня и состыкует с родственником.

Как ни крути, выяснить правду я могу только назвав свою фамилию.

Ну и еще один нюанс. Допустим, я сейчас начну упираться, что никаких Скализе не знаю и вообще Магаддино напутал что-то. Однако рано или поздно правда один черт вскроется. Как же тупо я, буду тогда выглядеть. Просто идиотом. В мире сицилийских семей подобная ложь явно не в чести…

В общем, взвесив все «за» и «против» (очень быстро взвесив, потому как семь пар глаз продолжали пялиться прямо на меня, ожидая ответа), я все же решил – настал момент представится.

Я гордо задрал подбородок, а затем чётко, уверенно, едва ли не с вызовом, произнёс:

– Винченцо Скализе – мой дядя, старший брат отца. Мы потеряли связь много лет назад, когда он уехал в Америку. Я прибыл с Сицилии недавно, чтобы… найти его. Узнать о его судьбе. Дон Магаддино… – Я посмотрел на Гробовщика, который, кстати, при более детальном изучении оказался не таким уж старым. Все дело в волосах. Из-за них возникало ощущение, будто он старше, чем есть на самом деле. – Вам кажется, что я похож на Винченцо Скализе, потому что в моих жилах течёт его кровь.

В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз немного иная. То напряжение, которое ощущалось с первых минут встречи, сейчас казалось сущей ерундой по сравнению со сгустившимся ощущением опасности. Такое чувство, будто к затылку приставили ствол и он может выстрелить в любой момент.

Однако на этот раз молчание нарушил не Маранцано и даже не Массерия. Хотя, очевидно, его все происходящее касалось в первую очередь. Как только я произнёс свою фамилию, Магаддино, «Арамис» и третий, пока не известный, тип, одновременно посмотрели на Джо Босса. И взгляды у них были такие… Типа, что ты будешь делать с этим, дружище?

Тишину нарушил Лаки Лучано. Он резко вскочил на ноги, его стул с грохотом отлетел назад. Холодная маска окончательно сползла с лица гангстера, обнажив голую, неприкрытую ненависть.

– Винченцо Скализе был предателем! – его выкрик прозвучал слишком резко. Это было похоже на удар хлыста. – Сволочью, которая торговала интересами семьи! Он получил по заслугам!

Лучано буквально выплевывал каждое слово. Его только что не трясло от ярости.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вот и ответ на мой вопрос: разумно ли признавать родственные связи с Винченцо. Очевидно – не разумно. К сожалению, уже поздно, обратно не отмотаешь.

А потом, в следующую секунду, до меня, наконец, дошел один крохотный нюанс, на который я сначала не обратил внимания. Хотя стоило бы. Тогда, возможно, разговор пошел бы в другое русло.

– «Был»? – переспросил я намеренно сделав ударение на этом слове, – Почему «был»?

Маранцано усмехнулся, его лицо буквально светилось откровенным удовольствием. Этот тип кайфовал от происходящего.

– Потому что, малец, так всегда говорят об умерших. Он – «был». Он был хорошим парнем… Или он был той еще сволочью. Твой дядюшка, Винченцо Скализе, достаточно долго исполнял роль сначала «capo», а потом и «consiglieri» при доне Массерии. Они, видишь ли, когда-то оба служили капитанами у Джузеппе Морелло. Пока того не посадили. Морелло считал себя «боссом боссов», да… Но когда Джузеппе оказался за решёткой, его бывшие «capo», как с цепи сорвались, начали делить развалившуюся империю. Винченцо поддержал Массерию. А Тото Д'Аквилла… – Моранцано громко хохотнул. – Наш дружище Тото решил, что сам хочет быть боссом. А потом, внезапно, Винченцо поймали на предательстве. И мистер Лучано лично привел приговор в исполнение. Год назад. Так что искать тебе дядю негде.

Не знаю, почему у меня после рассказа Маранцано челюсть удержалась на месте, а не поехала вниз от удивления. Ибо я был охренеть, насколько удивлен!

Дядя Винченцо – советник Массерии? Убит Лучано. По обвинению в предательстве. Год назад.

А теперь перед ними стоит его племянник, который только что продемонстрировал смекалку и дерзость. Для них я – не просто напоминание. Я – угроза.

– Извините, сеньоры, но мне, пожалуй, тоже пора высказать свое мнение, – раздался громкий голос «Арамиса». – Несмотря на то, что лично я занимаю должность советника при доне Д'Аквиле, и мне, вроде бы, глубоко плевать на семью Массерия… Винченцо был человеком чести! Его предательство ничем не доказано! Не для кого не секрет, что Лучано видел в Скализе угрозу лично для себя. Все мы знаем, откуда пришёл Чарльз. На секундочку, он якшался с Арнольдом Ротштейном. И мне помнится, именно Винченцо поднял вопрос о двойной игре нашего Лаки.

– Молчи, старик! – прошипел Лучано, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. – Доказательства были! Винченцо встречался с людьми Маранцано!

– По приказу вашего дона! – Резко заявил пока еще неизвестный гангстер. – Чтобы обсудить перемирие! Мы все это помним. А потом вдруг появились «доказательства» и тут же – быстрая расправа. Очень удобно, Чарльз. Очень удобно.

Спор нарастал, грозя превратиться в самую настоящую драку. А драка людей, каждый из которых вооружён – весьма хреновое дело.

В какой-то момент, мне даже показалось, что все эти мафиозные товарищи вообще забыли обо мне и начали выплескивать скопившуюся агрессию друг на друга. Охранники, топтавшиеся в углах, напряглись, концентрация тестостерона и взаимной ненависти увеличилась в воздухе до предела. Дело шло к крови, которая вот-вот должна была пролиться.

Именно в этот момент Лучано, поняв, что словесная перепалка свернула в очень опасное русло, причем в первую очередь опасное для него, решил, видимо, прекратить все это одним решительным жестом. Он повернулся ко мне, а потом громко крикнул:

– Гнилая кровь! Племянник предателя – сам предатель! Он пришел сюда, чтобы мстить! Чтобы завершить дело дяди! Заметьте, всего лишь день, как мы узнали об этом мальчишке, а уже готовы вцепиться друг другу в глотки! Этот пацан специально провоцирует нас.

Лучано рывком выхватил из-под пиджака компактный, изящный «Маузер» и направил его прямо мне в лицо.

Время замедлилось. Я смотрел вперед и видел только белый костяной упор на рукоятке, холодный блеск ствола, палец Лучано, напрягшийся на спусковом крючке.

А вот мысли мои, наоборот, неслись со скоростью света: «Твою ж мать… какая несусветная глупость, сдохнуть в теле, которое мне уже дали на замену исходному варианту. Конец истории. Макс Соколов, криптокоуч, убит в 1925 году из-за давних разборок мафии».

Самое любопытное, что среди всей этой вакханалии, только Массерия сидел неподвижно. Его лицо было каменным. Мне показалось, он наблюдал, взвешивал, решал, стоит ли спасать наглого мальчишку или позволить Лучано устранить потенциальную проблему.

Щелчок взведенного курка прозвучал оглушительно громко, но выстрела не последовало. И звук этот донёсся откуда-то из-за моей спины, что немного не совпадало с реальностью. Лучано стоял ровно передо мной, нас разделял только этот чертов стол.

А потом, оттуда же, из-за моего плеча, со стороны входа раздался спокойный, полный уверенности голос Фредо:

– Опусти оружие, Чарльз. Или я отправлю твою душу в ад прямо сейчас. Раньше, чем ты успеешь понять, что произошло.

Глава третья: Хорошая мина при плохой игре

Пожалуй, ради этого момента стоило пережить все, что было «до». Никогда в жизни я не видел настолько охреневших лиц, какими в данную минуту являлись физиономии гангстеров.

Их удивил не сам факт появления непонятного мужика. А судя по ошарашенным взглядам, Фредо был для мафиози максимально непонятен и незнаком. Гангстеров до глубины души поразило то, что кто-то осмелился вот так запросто прийти на собрание самых опасных людей Нью-Йорка и размахивать оружием перед их носом, когда тут и без того вполне хватает вредных для здоровья предметов.

– А я не понял… – Протянул Маранцано. Он сегодня явно претендовал на роль главного оратора. – Какого дьявола здесь шляются какие-то посторонние оборванцы? Мы что, на городской площади заседаем? Джо! Это и есть твоя хваленая безопасность?

Массерия в ответ промолчал, хотя, очевидно, камешек в его огород прилетел приличный. Даже не камешек, а булыжник.

Я обернулся и посмотрел в сторону, куда пялились все присутствующие. В дверном проеме, широко расставив ноги, замер Фредо. И это был не тот Фредо, которого я знал – неприметный, неразговорчивый рыбак в пропахшей селедкой одежде. Ни черта подобного.

Сейчас на пороге кабинета стоял вполне себе крепкий, уверенный мужик. Мне кажется, Фредо даже как-то помолодел. Его спина была прямой, взгляд – острым, как лезвие бритвы, а на губах играла лёгкая ухмылка. В руке Фредо держал армейский «Кольт» M1911, и ствол пистолета был направлен ровно в смазливую физиономию Лучано.

Не то, чтоб я великолепно разбирался в оружии и мог с одного взгляда определить, что это. Просто один из охранников шепотом произнёс:

– «Кольт» М1911…

Не знаю, кому предназначались его слова, но интонация «солдата» весьма фонила уважением. Видимо, в отличие от меня, он как раз был знатоком оружия и выбор Фредо произвел на него впечатление.

В общем-то, ситуация пришла в некоторое равновесие. Да, чертов Лаки целился в меня, но на него точно так же смотрел ствол «Кольта» Фредо. И если сравнить «Кольт» с «Маузером», дыра в башке Лучано может выйти поинтереснее, чем в моей.

– Это что за minchia (хрен)? – пробормотал кто-то из мафиози.

Судя по голосу, высказывание принадлежало «Арамису», советнику Д'Аквиллы. Причем, он задал вопрос с такой интонацией, словно отказывался верить своим глазам и реально очень хотел услышать пояснения.

– Minchia… Ну в принципе, так меня тоже называли. – Ответил Фредо, не переставая при этом совершенно хамски усмехаться, – Другой вопрос, что обычно после подобных высказываний наглецы жили не особо долго. Однако сейчас я стал более лояльным. Подобрел. Поэтому просто уточню, не обращая внимания на грубость. Я был бы не против, если бы вы называли меня Федерико Бонасэра, или Скала. Думаю, так вам будет понятнее, с кем имеете дело. Вы все молоды, но тем, кто постарше, я известен под этим именем. Я носил его, когда был правой рукой «capo dei capi» («босс босов»4) в Сицилии.

Честно говоря, я уже и не думал, что какие-то новые факты могут сделать сегодняшнюю вечеринку более оригинальной, чем она уже была. Однако, после слов Фредо в комнате повисло ошеломленное молчание, а глаза некоторых гангстеров натурально полезли на лоб.

Например, у того мужика, имя которого пока еще не звучало и я пока ещё не понимал, кто он такой, буквально случился приступ «рыбной» болезни. Его глазища округлились, грозя просто-напросто выскочить на свободу, будто он не человек, а какой-нибудь мопс. Рот гангстера открылся, губы шевелились, но оттуда, из этого рта и этих губ, не доносилось ни звука.

Со стороны казалось, будто имя, которое назвал Фредо, как и обозначенный титул его босса – «capo dei capi», обладали магической силой. В одну секунду эти два «заклинания» лишили гангстеров дара речи. К счастью, не всех. Потому что лично я уже немного утомился от затянувшейся паузы, переходящей периодически в тишину, а потом взрывающуюся криками и угрозами всяких итальянских придурков, грохнувших моего дядю Винни.

И по хрену, что чисто юридически дядя не мой, потому что чисто юридически, я – Макс Соколов, а не Джованни. Как говорил товарищ Верещагин, за державу обидно. В данном случае, не за державу, конечно. За родню. Но суть осталась прежней.

В общем, единственным, кто не впал в очередной ступор, оказался снова Маранцано. Он вскочил на ноги, его лицо побелело, затем покраснело, а потом снова пошло белыми пятнами. Говорю же, чистая магия. Впервые за время нашего чу́дного междусобойчика сеньор Сальваторе реально вышел из себя.

– Ты врешь! Врешь! Бонасэра? Бонасэра Скала? Под этим именем и прозвищем известен только один человек! И да, он был правой рукой самого Витто Кашо Ферро! Того самого, что заставляет баронов целовать ему руку и хоронит своих врагов заживо! Того, кто больше двадцати лет является настоящим «capo dei capi» для всей западной Сицилии! Но Скала… он исчез очень давно. Очень! В 1909 после убийства того идиота полицейского, Джо Петрозино, который на полном серьезе собирался арестовать дона Витто. Вся Сицилия в курсе, что Фредо Скала «убрал» фараона по приказу своего босса. Громкое было дельце. О путешествии этого Петрозино в Италию трубили все газеты, обещая полный разгром мафии. Но потом Брнасэра исчез. Испарился. Все думали, его убили! Прошло четырнадцать лет! И поверь, я бы знал, если бы Фредо действительно был жив! Здесь, в Америке, я – правая, рука дона Ферро. Он отправил меня сюда. И если бы его советник, ставший легендой, прославившийся своими деяниям, был жив, я об этом знал бы наверняка.

Фредо, дождавшись, пока Маранцано заткнется, усмехнулся еще шире, и в его улыбке не было ни капли тепла.

– Для начала, Сальваторе, позволь уточнить, а кто ты такой, чтоб дон Витто отчитывался тебе о своих прошлых решениях? Люди, наподобие меня, редко уходят на отдых. Обычно, если это и случается, то покой им достаётся вечный. Меня же дон Витто отпустил с миром. Думаю, не нужно объяснять, почему здесь, в Нью-Йорка, я предпочёл вести неприметный образ жизни? Ну а во-вторых, как видишь, Сальваторе, слухи о моей смерти несколько преждевременны. Трупы не размахивают «Кольтами» перед лицами живых.

Фредо медленно сделал несколько шагов вперед, фактически, поравнявшись со мной. Теперь мы с ним стояли едва ли не плечо к плечу. Пистолет, который старик не торопился опускать, смотрел Лаки Лучано прямо между глаз.

Сам же гангстер словно завис. Он не убирал «Маузер», но при этом явно утратил весь свой пыл. Думаю, оружие, направленное ему в лоб, оказало успокаивающе действие похлеще пары литров валерианы.

– Так вот… Продолжим… – Фредо обвел взглядом мафиози, дольше всего задержавшись на Массерии, – Я отошел от дел много лет назад. Все верно. Переехал сюда, в Америку и предпочел тихую жизнь. Но я всегда следил за тем, что происходит вокруг. И я знал Винченцо Скализе. Я очень хорошо его знал. В прежние времена, когда я еще находился при доне Витто, Винченцо работал на меня. Он был…как младший брат мне. Здесь, в Америке, он в первую очередь нашёл меня. Потому что Винни единственный, кто знал, кто я на самом деле и где нахожусь. Даже дон Витто, когда мы прощались, сказал, что не желает владеть этой информацией. Для личного спокойствия она ему не нужна. А Винченцо знал. И он не был предателем. Его убрали, чтобы расчистить дорогу для новых, более гибких понятий о чести.

Фредо сделал паузу и снова посмотрел на каждого из мафиозных боссов по очереди. Они, кстати, под его взглядом, как-то стушевались, сдулись. Пожалуй, только Маранцано еще держал плечи широко расправленными, а голову высоко поднятой. Остальные внезапно стали похожи на провинившихся школьников.

– Впрочем, оставим уже эту историю в покое. Что сделано, то сделано. – Продолжил Фредо. – Сейчас речь идет о Джованни Скализе. Я здесь, чтобы поручиться за этого мальчика. Его слово – это мое слово. А мое слово… мое слово все еще кое-что значит. Надеюсь, с этим никто не хочет поспорить?

Судя по загрустившим гангстерам, оспаривать авторитет Фредо никто из них не хотел и не планировал. Я бы даже сказал, что Магаддино, «Арамис» и неизвестный мафиози, вообще очень сильно сейчас жалели, что вписались в это «собрание».

И снова напряжённую тишину, повисшую после вопроса Фредо, нарушил Маранцано. Он вдруг плюхнулся обратно на свое место, откинулся на спинку стула, громко расхохотался, а потом повернулся к Массерии и язвительно произнес:

– Как забавно, Джо… Ты, босс «семьи», понятия не имел, что на твоей территории, под самым твоим носом, все эти годы жил такой pezzonovante (большая шишка). И что возит твой товар племянник человека, которого по твоему же приказу Чарльз, – Маранцано кивнул на Лучано, – Сначала объявил предателем, а потом убил. Интересная у тебя организация, Джо. Очень интересная…

Массерия снова промолчал, но по расурасневшимся щекам было видно, насколько сильную ярость он сдерживает. Его только что унизили. Причем не единожды. Сначала – мальчишка, оказавшийся племянником Винченцо Скализе. Потом – скромный рыбак, под личиной которого скрывается настоящий лев. А теперь еще и конкурирующий босс высказал то, что, в принципе, почти у всех присутствующих было на уме.

Уверен, так же думали и остальные гангстеры. Пожалуй, в расчет можно только не брать охранников и Лучано. Первые слишком глупы, чтоб размышлять о подобных вещах, а второй – наоборот, слишком умён.

Кстати, про Лучано. Он все еще не опускал оружие. Ненависть в его глазах стала менее заметна, но этот тип явно переживал внутренний кризис. В нем инстинкт самосохранения боролся с диким желанием грохнуть и меня, и Фредо.

– Чарльз, ради всего святого! – Магаддино легонько стукнул кулаком по столу. – Убери ты уже свою пушку!

– Он угрожает нам в нашем же доме! – Процедил Лаки сквозь зубы. – Джо! Ты спустишь это ему с рук?!

Массерия покачал головой, а потом медленно поднял указательный палец, привлекая внимание. Похоже, босс принял решение.

– Опусти оружие, Чарльз. Ты вырос здесь, в Нью-Йорке. Ты не понимаешь, кто такой Фредо Бонасэра. И что значит его репутация. – Массерия выговаривал каждое слово едва ли не по буквам, будто вся эта речь давалась ему с трудом. – Гарантия, данная Бонасэро Скалой, действительно имеет вес. Мальчик находится под его защитой. Значит, и под моей. История с Винченцо… – Джо Босс тяжело вздохнул, – Будем считать, что она была трагическим недоразумением. Мы все можем ошибаться.

Массерия откровенно лгал, и каждый из присутствующих в кабинете, это понимал. Но его высказывание, его решение, которое он принял под давлением обстоятельств – единственный выход из тупика, в который всех загнал Фредо своим появлением. Это тоже было вполне понятно. И в первую очередь самому Массерии.

Я заметил, как нервно дернулся глаз у Лучано. Чарльз находился в шаге от того, чтобы начать стрельбу, но он был прежде всего прагматиком. Один против всех, включая внезапно воскресшего легенду сицилийской мафии, – это верная смерть. Резко втянув воздух сквозь сцепленные зубы, он убрал «Маузер» обратно в кобуру.

Фредо тоже медленно опустил свой «Кольт», но не спрятал его.

– Джованни говорит правду о вчерашнем дне, – заявил старик, и в его голосе не было места возражениям. – Йель убил полицейского. Мальчики действовали в интересах «семьи», спасая товар. Все остальное – интриги и последствия чьих-то амбиций.

Казалось, дело закрыто. Ситуация исчерпана. Хотя внутри моего естества, в глубине души, все кипело. Это странно, но убийство дядюшки Винни задело меня сильнее, чем должно. Однако я, как и Массерия, понимал, сейчас нужно угомониться. Сделать вид, будто поставлена жирная точка и претензий ни у кого нет. Играть в покорность – на данный момент единственно верная тактиктика.

Я опустил голову, изобразив смирение и даже некоторую скорбь, а затем голосом, полным сожаления, произнёс:

– Если мой дядя действительно был виновен… мне горько и стыдно это слышать. Я приехал искать семью, а не вражду. У меня нет претензий к сеньору Лучано. Он… выполнял свою работу. Я готов отказаться от мести, если это поможет забыть прошлое и доказать мою преданность новой семье.

Мои слова вызвали одобрительный гул со стороны мафиози. Им понравилась эта короткая речь. Ни один из них не знал и не понимал, что я, точно так же, как и Массерия, всего лишь подыгрываю обстоятельствам, подстраиваюсь под них.

На самом деле ни черта я не забуду. Все, что было сказано сейчас, это блеф, главная цель которого – усыпить бдительность, чтобы выиграть время. Чтобы понять, какую игру ведут Массерия и Лучано.

Черт… Это на самом деле странно, но меня прямо выворачивало от мысли, что прилизанный, мерзкий итальянец грохнул дядю Винни. Наверное, сработали инстинкты настоящего Джованни.

Массерия ухватился за мои слова, как за соломинку, способную вытащить всю ситуацию из бурной пучины на берег. Потому что именно сейчас, после моего маленького выступления, он снова мог выглядеть великодушным и мудрым доном.

– Заблуждения молодости и горячая кровь… – он покачал головой, изображая сожаление. – Мы все через это проходили. Ошибки Винченцо не должны падать на твои плечи, Джованни. Семья должна быть едина. Я принимаю тебя. Забудем о прошлом.

В общем-то, это был момент, когда по всем законам жанра нам с Массерией нужно было обняться и заплакать скупыми мужскими слезами. Но… Атмосфера семейной идиллии была нарушена самым беспардонным образом.

Дверь снова распахнулась и на пороге, к всеобщему изумлению, возникли двое охранников. Они тащили, почти волокли за шиворот… Патрика.

Лицо ирландца было землистым от нервного напряжения, в одной руке он с безумной решимостью сжимал пистолет – тот самый, что украл у Томазино, а второй судорожно цеплялся за косяк, пытаясь затормозить свое вынужденное движение. Ну и еще, конечно, я сразу понял, что Патрик на грани. На грани своего перехода в состояние берсерка. Его глаза метали молнии, в них плескалась ярость.

– Дон Массерия! – один из охранников с силой отодрал пальцы Патрика от дверной рамы и легонько толкнул вперед, при этом продолжая держать за шиворот. – Этот ублюдок-ирландец! Пытался вломиться через черный ход! С криками «Джонни, я иду!». Тыкал в нас оружием. Idiota (идиот)… А оно у него даже не заряжено.

В комнате на секунду уже привычно повисла гробовая тишина, но ее тут же разорвал хохот Маранцано.

– О, святой дух! – закатился он, хлопая себя по колену. – Джо, я просто обожаю твою безопасность! Сначала к тебе в кабинет, как на семейный праздник, заходит живая легенда сицилийской мафии. А теперь вот… ковбой из Дублина! Может, позовем еще цирк шапито? Или ты решил окончательно переквалифицироваться в дом терпимости?

Патрик резко лягнул охранника в ногу, ниже коленной чашечки, а потом, пользуясь тем, что тот взвыл и ослабил хватку, рванул вперед. Оказавшись рядом со мной и Фредо, он замер, озираясь по сторонам бешенным взглядом.

– Патрик, чтоб тебя… – Тихо прошептал я. – Скажи спасибо, что твой пистолет оказался чист. А я скажу спасибо, что Томазино вместе с оружием не оставил патронов. И что тебе больше нечем его зарядить…

– Джонни? – Так же шёпотом произнёс ирландец, – Ты… в порядке? Я переживал, что они тебя забрали… а потом Фредо куда-то побежал… я думал…

– Черт, Патрик… Думать – не твой конек. – Оборвал я товарища, а затем, шагнул вперед и громко обратился к гангстерам, которые от всего происходящего пребывали уже даже не шоке.

Шок – это слишком слабое определение. Массерию вот-вот мог хватить удар. Маранцано, не скрываясь, ржал, аки настоящий полковой конь. Магаддино и «Арамис» смотрели на нас с Патриком, как на нечто крайне любопытно, но явно опасное в силу своей непредсказуемости.

– Это мой друг. – Решительно заявил я. – Мы вместе плыли на корабле и пережили первые трудности. Сейчас он явился сюда, потому что думал, что мне нужна помощь. Ничего плохого Патрик не хотел. Сделал глупость по недоразумению.

– О! – сладким голосом протянул Лучано. В его взгляде мелькнул интерес. Но это был хреновый интерес. Только что гангстер понял, что у меня есть слабые места. – А это что за милый щенок? Твой личный ирландский телохранитель, Джованни?

– Он мой друг, – Снова повторил я, глядя прямо на Массерию, игнорируя при этом Лучано. – Он проявил глупость, но из верности. Разве наша семья не ценит верность? Именно Патрик и есть тот второй человек, который вместе со мной спас товар. Он был рядом, когда началась заварушка с Фрэнки Йелем. Он не спасовал, не испугался.

Массерия слушал меня, не перебивая. На Патрика он смотрел так, будто тот был насекомым, приползшим на его обеденный стол.

Еще один удар по репутации Джо Босса. Новоиспеченный член семьи якшается с ирландцем. И главное, что в этой ситуации теперь ни черта не сделаешь. Не может Массерия меня сейчас обратно вернуть в ряды предателей или выкинуть из клана. Это совсем уж глупость. Пять минут назад только приняли.

Маранцано не унимался:

– Смотри-ка, Джо! Теперь у тебя в семье и сицилийские легенды, и ирландские головорезы! Настоящий интернационал! Может, еще коммунистов позовешь?

Вообще, конечно, мне даже немного стало жаль Массерию. По-моему, он был на грани. Ему пришлось «проглотить» мою историю, явление Фредо, а теперь еще добавился идиот-ирландец, который явился с какой-то крайне нелепой целью.

Джо Босс с силой выдохнул, сжав кулаки, а затем обманчиво спокойным тоном произнёс:

– Забери своего ирландского щенка, Джованни. И чтоб я его больше никогда не видел. Особенно вблизи этого дома. Если ты за него ручаешься, хорошо. Пусть работает вместе с тобой. Но на глаза мне не попадается. Понятно? А насчет дружбы… тебе стоит пересмотреть круг общения. Мы тебя приняли в семью. Начинай жить как часть семьи.

Не дожидаясь новых виражей этого непредсказуемого дня, я повернулся к Патрику, выхватил у него из ослабевших пальцев пистолет, и решительно взял его под локоть:

– Пошли, герой. Твое приключение окончено.

Буквально через пять минут Патрик, Фредо и я уже стояли на улице, щурясь от яркого солнца.

– Idiota! – Рявкнул старик, а затем со звонким щелчком отвесил ирландцу подзатыльник. – Зачем приперся сюда?! А главное, как?!

– Эй! Несправедливо! Я пошел за тобой, если что, Фредо! – Возмутился Патрик, – Ты молча выскочил, как только Джованни увели. Я сразу понял, что ты отправился ему на помощь. Ну и двинулся следом. Скажи, у меня отлично все получилось?! Ты даже не заметил, что я крался за тобой!

– Погоди, дружище… – Я оттеснил ирландца плечом, а затем посмотрел на рыбака, – Бонасэра Скала? Черт возьми, Фредо… Ты мог бы предупредить?

Старик, снова сгорбившись, хрипло рассмеялся.

– А что бы ты сделал по-другому? Стал бы умнее врать этим сеньорам? Вряд ли. Ты и так справился. Дерзко, но… сносно. А этот болван, – он кивнул на Патрика, – Полный идиот, но преданный. Редкое явление в наше время.

– Они убили его, да? Моего дядю. – это был не вопрос, а констатация факта. Сам не знаю, зачем я снова спросил то, что и так очевидно.

Фредо посмотрел на меня своим привычно суровым взглядом, а потом ответил:

– Винченцо был честным человеком. Слишком честным для нового мира, который строили Массерия и его щенок Лучано. Он был против союза с ирландцами и евреями, против наркотиков, против того беспредела, что они сеют. Он был последним из старой гвардии. Его убрали. А теперь… – Фредо ткнул пальцем мне в грудь, – Теперь они будут следить за тобой. Вдруг яблочко от яблоньки недалеко упало. И решат, что лучше перестраховаться.

Старик резко замолчал, развернулся и зашагал в сторону, где находился наш дом.

Я остался стоять на улице среди шума большого города, который вдруг начал казаться бесконечно чужим и опасным.

Я только что получил пропуск в высшую лигу. Меня «приняли в семью». Но я понимал – это была не победа. Это было лишь начало новой, куда более опасной игры. И теперь моими противниками были не мелкие шишки вроде Салли Рыбы, а самые настоящие боссы мафии, один из которых – убийца дяди Винни.

Глава четвертая: Время – разбрасывать камни

Мы вошли в каморку, я молча снял куртку, кинул ее на стул, затем прислонился спиной к прохладной стене, пытаясь взять под контроль все те эмоции, которые продолжали бурлить в моем юном сицилийском сердце.

Кровь пульсировала в висках, отдаваясь в ушах тяжёлым, неровным стуком. Такое чувство, будто где-то внутри моей башки тикали огромные часы. Часы… Блин… Главное, чтоб не бомба с часовым механизмом, которая уже начала отсчет в обратную сторону.

Чертов Джованни! Это сто процентов его сицилийская кровь разгулялась. Какое мне вообще дело до Винченцо Скализе?! Почему меня так плющит от ненависти к Джо Боссу и особенно – к Лаки Лучано?

Прошло чуть меньше часа с момента, когда наша троица покинула компанию мафиози, а легче мне не стало. Руки буквально чесались от желания взять «томми-ган», вернуться в кабинет и покрошить там всех этих уродов в мелкие опилки. К счастью, «томми-ганы» на дороге не валяются, а мой разум все же сильнее горячей крови Джованни.

Патрик, бледный и по-прежнему возбуждённый после случившегося, сходу метнулся к закопчённому чайнику на плите, собираясь устроить нам чаепитие.

Фредо переступил порог самым последним. Он никуда не прислонился, никуда не метался. Он то и дело кидал в нашу с Патриком сторону тяжелые мрачные взгляды и явно не разделял ни возбуждения ирландца, ни моего желания кого-нибудь прибить. Особенно, если у этого «кого-нибудь» будет смазливое лицо, прилизанные волосы и прозвище Лаки.

Всю дорогу старик топал молча, вообще не говоря ни слова. А лицо у него было настолько мрачное, будто произошло нечто ужасное.

Догнали мы его с Патриком едва ли не за пару кварталов до нашего дома. Пристроились рядышком и шли так – ирландец справа, я слева. Со стороны, наверное, это смотрелось, будто дед выгуливает провинившихся внуков.

– Чай? – тихонько спросил Патрик, больше чтобы нарушить тягостное молчание, чем из-за реальной жажды.

– Сам его пей, идиот, – прошипел Фредо, снимая свою потрёпанную куртку. Он швырнул её в угол с такой силой, будто вымещал зло на ни в чем не повинной вещи. – Чай… Тебе бы молитвы читать, что живой остался! Или мозги вправить, наконец! Это ж надо было додуматься! Спасать он нас пошел… Нашёлся мне, спасатель.

Старик высказался, затем повернулся ко мне, и его взгляд, всего час назад принадлежавший легендарному сицилийскому мафиози, снова стал просто усталым, суровым взглядом старого рыбака. Хотя в глубине глаз всё ещё тлели угольки былой ярости.

– Ну вот, Джонни. Поздравляю. Тебя официально приняли в лоно семьи. – Фредо тихо хмыкнул, но хмык этот у него вышел горьким. – Ты теперь как цыплёнок, которого засунули в клетку к стае голодных лисиц. Только лисицы ещё и между собой грызутся. Расслабляться нельзя. Ни на секунду. Они будут следить за каждым твоим шагом, за каждым словом. И ждать. Ждать, когда ты оступишься. Или когда станешь слишком опасен. Как твой дядя.

Я молча кивнул. Осознание масштаба возможных проблем и глубины ямы, в которую мы с Патриком так лихо рухнули, давило сильнее любого груза. Ну и конечно, я был полностью согласен с Фредо. В моем случае не выйдет затеряться среди членов «семьи», потому что я для Лаки Лучано как кость поперек горла. Он непременно будет следить за мной и ждать, когда я споткнусь, чтоб подойти и выпустить пулю в затылок.

– Это все понятно. – тихо сказал я. – У меня ни на секунду не возникло заблуждения, будто Массерия и его цепной пёс были искренними. Они просто решили держать меня поближе к себе, чтоб я не натворил дел, которые могут принести Джо Боссу и Лучано проблем. Я это прекрасно осознаю. И… Еще… Спасибо, Фредо. Если бы не ты…

– Да ерунда это, – Старик махнул рукой. – Дело сделано. Теперь надо думать, как правильно разыграть все карты, что имеются на руках.

Его взгляд упал на Патрика, который неуклюже пытался разжечь плиту. Лицо Фредо смягчилось на долю секунды.

– А ирландец наш… Преданный дурак. Редкое, но весьма опасное сочетание. Потому что с теми, кто предан тебе, по-другому нельзя. Тоже придётся быть преданным. А когда двое молодых парней доверяют друг другу больше, чем себе… такие либо спасают мир, либо гибнут идиотским образом. Постарайтесь выбрать первый вариант.

Патрик обернулся, на его простодушном лице расцвела улыбка.

– Фредо, почему тебя так удивил мой поступок? Ты уже дважды говоришь об этом. Джонни поддержал меня на корабле, он не бросил меня в Нью-Йорке, встал на мою сторону, когда кучка сицилийских задавак хотела набить мне морду. Разве может быть иначе? Разве мог я оставаться в стороне, когда решалась судьба Джонни? Он мой друг! Я сказал – мы с ним до конца!

– Хм… Такими темпами конец-то очень даже скоро нарисуется. Вы же прям в самое пекло лезете. – проворчал старик, но уже беззлобно. – Ладно, хватит раскисать. Утро вечера мудренее. А ты чего тут чаи собрался распивать? У тебя, кажется, свидание с той… Роззи? Вчера вечером все уши прожужжал, а сегодня, что? Передумал?

В одну секунду лицо Патрика изменилось. Его словно изнутри озарил теплый, согревающий огонь, но тут же, следом, физиономия ирландца вытянулась, а взгляд испуганно метнулся к «ходикам», весевшим на стене каморки.

– Чёрт, я едва не забыл! Времени осталось совсем чуть-чуть. Опоздать могу.

Он засуетился, принялся вытаскивать из шкафа вещи, которые мы с ним успели приобрести. В итоге через пять минут,(вещей было не особо много), на кровати лежали две пары потрёпанных брюк и три такие же, прошедшие Крым и Рым, рубахи. Патрик застыл рядом, как воплощение скорби и уныния, с явным сожалением разглядывая шмотки.

– В чём мне идти на свидание? Я же выгляжу как последний босяк… – Простонал он, потом запустил пальцы в свою шикарную рыжую шевелюру и несколько раз дёрнул себя за волосы.

Мы с Фредо переглянулись. После всех сегодняшних событий эта бытовая проблема показалась вдруг дико смешной и по-своему спасительной. Настоящей. Нормальной.

– Да ладно тебе, – фыркнул я. – Она знает, что ты работяга. Сейчас пока так. Главное – уверенность. Главное, чтоб Роззи увидела в тебе потенциал. Поверь мне, женщины любят не богатых, а перспективных. И тех, кто ведет себя так, будто при желании готов положить весь мир к ее ногам.

– Ага… – Усмехнулся Фредо. – Но малец прав. Когда у тебя на жопе заплатка, а ботинки помнят еще Авраама Линкольна, сложно выглядеть перспективным. Да и с миром тоже не очень убедительно выйдет. Какой он мир ей положит? Мир нищеты и бедности? Нет… Встречают по одёжке…

Фредо еще раз окинул оценивающим взглядом Патрика, затем нарнул в шкаф и, кряхтя от усердия, вытащил оттуда… сундук. Тому факту, что в шкафу находился здоровенный ящик, я не удивился. Потому как шкаф был огромный. Туда можно нас троих засунуть и еще останется место. А вот тому, что у Фредо есть еще что-то, кроме вечно воняющей рыбой рабочей одежды – очень даже.

– На… Померяй… – Произнес старик, встряхнув отличную мужскую рубашку темно-синего цвета и протягивая ее Патрику.

Следом из сундука появились черные брюки. Вещи были практически новые. Но что самое главное, размерчик явно не подходил Фредо, а значит, они не его. Конечно, мне до ужаса было любопытно, чьи это шмотки, но я промолчал. Думаю, на сегодня более чем достаточно откровений и раскрытых секретов. Начну что-то выпытывать у Фредо, он точно мне по башке надаёт.

– Отлично… Повернись! – Велел старик, разглядывая Патрика, который в одно мгновение натянул предложенный наряд. – Да. Село идеально. Вот и носи. Только смотри не угробь сразу. Это дорогие вещи. Они «на выход». И воротник подними. Сейчас модно.

Следом из сундука появилась маленькая баночка с загадочной густой массой странного вида.

– Вот, волосы пригладь. – Распорядился Фредо, протягивая Патрику банку. – Да не к голове, не к ушам, балда! Вверх. Вверх их… Ага… Вот так… Это бриолин.

Мы с Патриком переглянулись, даже не пытаясь скрывать недоумение. Фредо и бриолин – это было даже круче, чем Фредо и легенда сицилийской мафии.

– Что? – огрызнулся старик, заметив наши взгляды. – Все это осталось от сына…

– У тебя есть сын?! – Одновременно, хором спросили мы с Патриком, вытаращившись при этом на старика так, будто он внезапно заговорил на межгалактическом наречии.

– У меня был сын. – Коротко поправил Фредо, но тут же перевел тему в другую сторону. – Да ты пальцами чуть волну сделай! Вот так!

Он шагнул к Патрику и принялся что-то изображать на его голове. Я, решив, что стоять в стороне глупо, тем более, когда на кону личная жизнь друга, присоединился к этому процессу.

Минут пятнадцать мы коллективно наводили красоту ирландцу. Причём наше с Фредо видение этой красоты немного отличалось. Я пытался придать волосам Патрика некий «бунтарский» вид, типа художественного беспорядка. Старик грубо критиковал предложенный мной стиль и упорно пытался создать «волну», при этом, зачесав волосы ирландца назад, «как у джентельмена».

Патрик вообще уже хотел ни одного, ни второго. Он сильно нервничал из-за того, что время неумолимо бежало вперед, а мы с Фредо вместо того, чтоб закончить процесс наведения красоты и отпустить парня восвояси, упорно соревновались в своих талантах стилиста. Которых, чего уж скрывать, на самом деле не было ни у меня, ни у Фредо.

Патрик психовал, краснел и подпрыгивал на месте. В итоге, когда мы его выпроводили за дверь, он выглядел… своеобразно. Рубашка имела несколько пятен, потому как ирландец раз двадцать вспотел, волосы липли к голове с одной стороны и торчали вихром с другой, но на лице сияли такая уверенность и счастье, что любой недостаток внешности сразу переставал иметь значение.

– Не дерись и постарайся никуда не влезть! – крикнул ему вдогонку Фредо.

– А если предложат выпить – отказывайся! – добавил я. Сам не знаю, почему. Наверное, это было чувство, похожее на заботу старшего брата.

Патрик лишь махнул рукой и пулей помчался в сторону трамвайной остановки, оставив нас с Фредо стоять возле дома.

– Ну что, сеньор Скала, легенда сицилийской мафии, – я не удержался от лёгкой ухмылки. – Теперь ждём новых гостей? Массерия, к примеру, с визитом вежливости? Или Лучано заскочит на огонёк, извиниться? Вон ты, оказывается, какой уважаемый человек.

Фредо посмотрел на меня сурово.

– Шути, шути, Джонни… Пока язык на месте, чего бы не блеснуть остроумием? Лучше выпить предложил бы. Чай – это хорошо, но после такого дня нужно что-то покрепче. А гости… – Фредо вдруг замолчал, уставившись вдаль, куда-то в самый конец улицы. Он даже голову слегка наклонил к правому плечу, будто прислушивался к послеобеденной тишине, которую нарушал лишь отдалённый гул города. – Гости, к нам, по-моему, уже едут…

Я не успел осмыслить его слова до конца, как из-за поворота донёсся приглушённый рокот мотора, а в конце улицы появился автомобиль. Чёрный, блестящий «Паккард» медленно, почти крадучись, двигался к нашему дому. Представить не могу, что за слух у старика, если он определил приближение тачки, когда ее еще не было видно.

Машина подъехала к нам, рыкнула несколько раз и остановилась. Ледяная игла кольнула меня под ложечкой. Неужели мои новые члены «семьи»4 всё-таки решили не ждать и убрать проблему в лице Джонни Скализе сразу.

Инстинктивно я отступил в тень, а взглядом начал искать палку или железку, которую можно использовать как оружие.

Фредо наоборот, даже не шелохнулся. Он стоял возле ступеней, ведущих в наше полуподвальное помещение, освещённый тусклым светом предвечернего солнца. Его лицо выглядело как каменная маска.

Передние дверцы автомобиля открылись. Из машины выбрались двое. Увидев гостей, я с облегчением выдохнул, хотя расслабляться, наверное, было рано. Черт его знает, зачем их принесло.

Как оказалось, к нам в гости пожаловали Лу́ка, тот самый толстяк, который требовал с Фредо двести баксов, и Томазино-крыса собственной персоной. Если Лу́ка выглядел немного растерянным, но относительно уверенным, то вытянутая физиономия Томми была бледной и слегка перекошенной. Я бы сказал, что Томазино просто до одури чего-то боялся. Его только что не трясло от страха.

Они медленно, словно шли на эшафот, приблизились к нашему порогу. Лука без конца облизывал и покусывал губы, а Томазино все время дёргал левой щекой, будто у него приключился нервный тик. Хотя я точно помню, что подобных проблем у него прежде не было.

– Сеньор… Сеньор Бонасэра… – Начал Лука, опустив голову. – Мы… мы приехали…

Толстяк высказался и замолчал, озадачив нас со стариком своей «речью». Было совершенно не понятно, это он не в силах договорить мысль до конца или сообщает Фредо вполне очевидный факт.

– Приехали. Вижу. – Согласился старик, когда спустя пару минут кроме тяжелых вздохов и тихих стенаний ничего не последовало.

Лу́ка поднял голову, посмотрел на Фредо и выдал:

– К вам. Мы приехали к вам.

Это все, на что его хватило. Так и не договорив до конца, оба мафиози замерли в унизительном, почти рабском поклоне.

Фредо стоял не двигаясь и ничего не говорил. Я тоже молчал, хотя очень сильно хотелось прокомментировать все происходящее.

Эти «великие и ужасные» гангстеры прибежали вымаливать прощение, потому что уже успели узнать, кто такой Фредо. Собственно говоря, тот факт, что тайна рыбака больше тайной не была, не удивлял. Вполне ожидаемо. К тому же он на секретности и не настаивал.

Томазино, не говоря ни слова, сделал шаг вперед, а потом вдруг плюхнулся на колени прямо в пыль и грязь у нашего порога.

– Простите! – Взвизгнул он. – Мы не знали! Клянусь всеми святыми, мы не ведали, кто вы!

Лука, в отличие от товарища, бить поклоны челом о землю не торопился, но при этом склонился в три погибили.

– Да, сеньор Скала! Мы слепые идиоты! Мы… мы хотим искупить вину! – Толстяк судорожно полез во внутренний карман пиджака и вытащил толстую пачку банкнот. – Вот! Это всё, что у нас есть! Берите! Или скажите – сколько? Мы достанем!

Я смотрел на эту картину: двое взрослых парней, гангстеров, униженно кляняющихся старому рыбаку, которого они совсем недавно пинали ногами, и чувствовал в душе чувство злорадного удовлетворение. Могу себе представить, что было с Лу́кой и Томми, когда им рассказали, кого именно они избивали. То-то Крысу так перекосило. Не иначе, как на нервной почве.

Фредо тоже смотрел на развернувшуюся перед нами драму, но взгляд его был холодным, безразличным, наверное, даже полным презрением.

– Вставай, – тихо, но твёрдо сказал Фредо Томазино. – Ты меня своим видом оскорбляешь. Я тебе девка, что ли, ползать передо мной. Имей гордость. Хоть какую-то…

Крыса тут же вскочил на ноги, отряхивая колени с таким усердием, будто хотел сам себе переломать ноги.

Фредо перевёл взгляд на деньги в руках Лу́ки.

– Спрячь это. Мне не нужно. – Велел он толстяку.

– Но мы должны как-то искупить… – начал Лука по второму кругу.

– Кровью! – выкрикнул Томазино, его глаза загорелись фанатичным блеском и он снова плюхнулся на колени. – Прикажите, сеньор Скала! Я принесу вам голову вашего врага! Скажите только чью!

Лука помрачнел и бросил на напарника сердитый взгляд. Он явно планировал отделаться только деньгами и ни на какие кровные долги точно не рассчитывал.

– Заткнись, дурак! – прошипел толстяк. – Не неси чушь. – Затем снова обратился к Фредо: – Мы понимаем, сеньор Бонасэра. Мы просто солдаты. Мелкие сошки. Но мы можем быть полезны. Мы можем быть вашими глазами и ушами. Мы знаем всех в округе. Мы… Молю, ответьте!

Фредо молчал, и эта тишина давила на гангстеров сильнее любых криков. Рыбак изучал эту парочку придурков, как сотрудник научной лаборатории изучает редких, но абсолютно бесполезных жуков.

Томазино же, напротив, смотрел на Фредо с обожанием, ожидая любого приказа, даже самого безумного. Я бы сказал, что во взгляде Крысы читалось неприкрытое обожание.

И тут я заметил, как в одну секунду изменилось выражение лица Фредо. Он понял. Понял, что эти двое – не просто трусливые хамы. Они – фанатики. Идиоты. Но из их идиотского фанатизма, можно извлечь пользу.

Судя по тому, как Томми пялился на Фредо, от них просто так все равно не отделаться. Они будут преследовать старика, вымаливать прощение, и своим поведением могут привлечь ненужное внимание. Но если дурость этой парочки направить в нужное русло…

Расчётливость, холодный ум старого волка взяли верх над отвращением. Фредо сделал маленький шаг вперед и медленно, чтобы придать своим словам больше веса, произнёс:

– Хорошо, – его голос снова приобрёл металлический, безжалостный оттенок. Тот самый, что я слышал в клубе. – Вы хотите служить мне? Искупить вину?

Оба закивали с такой силой, что казалось, вот-вот свернут себе шеи.

– Так знайте. Ваши жизни теперь принадлежат мне. Вы – мои. Я не прощаю вас. Я беру вас в долг. В нужный момент я пришлю за вами. И вы сделаете всё, что я скажу. Без вопросов. Без сомнений. Понятно?

– Да, дон Скала! – хором выдохнули оба гангстера. На их лицах читалось не столько облегчение, сколько гордость. Они получили то, что хотели. Они были замечены легендой.

– А сейчас, – Фредо указал пальцем на машину, – Исчезните с моих глаз. И запомните: я к вам не обращался, вы сюда не приезжали. Вы вообще, начиная с сегодняшнего дня, меня не видели. Вы ничего не знаете. Ждите моего сигнала.

Лу́ка и Томазино поклонились ещё раз, а потом практически побежали к своему «Паккарду». Машина рванула с места так резко, что из-под колёс взметнулись комья грязи. Через мгновенье она уже скрылась за поворотом.

Я проводил автомобиль взглядом, а потом обернулся к Фредо. Рыбак снова сгорбился, постарел на десять лет и смотрел в землю.

– Ну что, Джонни, поздравляю, – хрипло сказал он, – Теперь у нас есть своя маленькая армия. Два идиота с пистолетами. Шикарный расклад.

Фредо развернулся и зашёл в дом, хлопнув дверью.

Я остался стоять на пороге, глядя в одну точку. Пахло приближающимся вечером, угольной пылью и далёким, едким дымом фабрик. Где-то там, в этом городе, за карточными столами в прокуренных клубах, мои новые «друзья по семье» решали мою судьбу. А здесь, в грязи, пресмыкались наши новые «солдаты».

Армия из двух человек. Против целого города. Ну что ж… Не такой уж это плохой расклад.

Глава пятая: Карьерный рост

Утро встретило нас дождём и пронзительным ветром, пробирающимся сквозь щели в маленьких окошках. Главное – окошки маленькие, а щели огромные. Надо, что ли, заклеить их. По старинке, газетами. Интересно, в Нью-Йорке кто-нибудь додумался заклеивать окна газетами или мне выпадет честь стать родоначальником нового веяния в обустройстве быта?

Я снова спал плохо. Почти всю ночь ворочался на жестком матрасе и прокручивал в голове минувший день. Перед тем, как вырубиться, для себя решил, нам с Патриком необходимо купить кровати. Потому что спать на полу, на этих тюфяках, набитых соломой, может, конечно, экономно, но охренеть как неудобно. Такое чувство, что внутри не сухая трава, а камни.

Ну или постепенно приближается момент, когда нужно будет съехать от Фредо. Мы за это время отложили немного денег. Думаю, на аренду комнаты должно хватить. Старик, конечно, неимоверно нам помог, имею в виду с жильём. Но черт его знает, как он отнесется, если я начну закупать мебель для собственных нужд. Так-то он поселил нас к себе на время.

В голове, помимо бытовых вопросов, крутились, конечно произошедшие события. Легендарный мафиози, живущий под видом рыбака. Убитый дядя Винни. Принятие в «семью». Два придурка-гангстера, готовые на все ради искупления.

Честно говоря, складывается ощущение, что моя жизнь в Нью-Йорке движется со скоростью гоночного автомобиля, и я едва успеваю цепляться за его колесо. Мотыляюсь на этом колесе, как сопля на ветру. Что ни день, то какие-то неожиданности.

Патрик, в отличие от меня, дрых крепким, здоровым сном. Его вообще никакие переживательные мысли не беспокоили. Позавидуешь человеку. Возможно, это – эффект молодости, вернее ее пофигизма. Наверное, лет в семнадцать, и мне было плевать на все.

Ирландец храпел на своем матрасе в позе «морской звёзды», раскинув руки и ноги в стороны, с блаженной улыбкой на лице. Судя по тому, что эта улыбка вообще не сходила с его губ, снилось Патрику что-то крайне приятное.

Видимо, свидание с Роззи прошло более чем успешно. Говорю «видимо», потому что никаких подробностей мы с Фредо добиться не смогли. Хотя, скрывать не буду, пробовали. Не то, чтоб нас интересовали детали личной жизни ирландца, но в общих чертах, конечно, хотелось узнать, как все прошло.

Патрик, вернувшийся домой уже ночью, только томно вздыхал, закатывал глаза и улыбался. Как влюбленный дурачок, честное слово. Я даже позавидовал его способности настолько легко переключаться с поганых событий на счастливые мечты.

В любом случае, мой товарищ дрых всю ночь без задних ног, а мне сон не шел почти до самого утра. Зато, когда вырубился, словно в бездонную яму провалился. Ни снов, ни видения, ничего. Но проснулся сам, без посторонней помощи. Причём, так же резко, как и заснул.

Только открыл глаза и посмотрел на мрачные, серые, залитые дождем окошки, в которые, кстати, попадал не только ветер, но и крупные капли, раздался стук в дверь, резкий и требовательный. По факту я проснулся буквально за пару минут до этого стука. Как чувствовал.

Я перевел взгляд на часы. Семь утра. Здесь, конечно, активная жизнь начинается достаточно рано, но для гостей все же еще неподходящее время.

– Эй, дружище… – Я тихонько толкнул Патрика в бок. Хотел предложить ему подняться и открыть дверь. А то он какой-то слишком счастливый. – Патрик! Прием!

Ирландец издал нечленораздельное мычание и совершенно по-хамски повернулся на другой бок, игнорируя мои тычки.

– Джованни! Слышишь?! Сдохли вы все там что ли… Открывай! – раздался грубый голос снаружи, а затем последовало еще несколько ударов в створку. Голос, кстати, показался мне знакомым.

Большой крючок, на который мы закрывали дверь изнутри, обиженно лязгнул, грозя оторваться.

– Кто там такой настойчивый? – Высказался я себе под нос. Затем поднялся с матраса, натянул штаны и рубаху.

Фредо, как и Патрик крепко спал на кровати, не реагируя на шум. Старик сегодня решил не выходить на «работу». Обычно в это время он уже возвращается с уловом, но после вчерашнего насыщенного дня, похоже, устроил себе выходной.

Я подошел к двери, открыл ее. На пороге стоял тот самый «провожатый», который вчера вез меня на встречу. Тот, что грыз спичку. Сейчас его рот снова был занят очередной спичкой.

– Смотрю, легкая промышленность Соединённых штатов работает отлично. – Буркнул я, намекая на нескончаемый спичечный конвеер в его зубах.

Провожатый молча окинул меня презрительным взглядом с ног до головы. Шутка, видимо, не зашла. Потом заглянул через мое плечо в каморку, увидел спящего Патрика.

– Собирайся. – Велел он. – И своего рыжего приятеля поднимай. Вам работёнка светит. Через пятнадцать минут на улице. Не задерживайте. Не хотелось бы дважды повторять приглашение.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и двинулся по ступеням вверх. Я закрыл дверь, прислонился лбом к прохладному дереву и глубоко вздохнул. Началось. Новая жизнь в новом амплуа. Ну хоть вонючей рыбы больше не будет, на том спасибо. По крайней мере, очень хотелось бы верить, что ее не будет.

Другой вопрос, что за работенку нам предложат? Надеюсь, не закапывать трупы и не отправлять людей, «обутых» в тазик с цементом, в Гудзон.

Я подошел к ирландцу, присел на корточки и достаточно резко тряхнул его за плечо.

– Патрик! Вставай! Нас ждут!

– Роззи… – буркнул он во сне. – Не сейчас… спим… Скоро все будет…

– Какая, не хрен, Роззи! – рявкнул я, стаскивая с него одеяло. – Подъем! Работа!

Минут через десять, проклиная все на свете, мы уже стояли у подъезда под холодным дождем. Вообще, сейчас на дворе была в самом разгаре весна. Май. Но по ощущениям – больше похоже на октябрь. Хреновый такой, дождливый октябрь. Еще и долбаный ветер наяривает, как в последний раз.

К тротуару, разбрызгивая грязные лужи, подкатил тот самый черный «Паккард», в котором меня отвозили вчера на встречу. Вообще, заметил, у местных мафиози прямо какая-то любовь к этим тачкам.

Спичечный грызун сидел за рулем и с нескрываемым раздражением жестикулировал руками из-за стекла, намекая, видимо, чтобы мы садились. На этот раз он был один, без сопровождения громил.

– Куда нас? – спросил я, устраиваясь на заднее сиденье.

Рядом плюхнулся сонный Патрик. Он успел умыться и одеться, но еще не до конца взбодрился.

– Скоро узнаешь, – буркнул спичечный грызун и резко тронулся с места.

Мы ехали молча. Патрик клевал носом, я смотрел в запотевшее стекло, пытаясь угадать районы, мелькавшие за окном. Докеры, склады, фабричные трубы – пейзаж не менялся. Значит, кружим где-то рядом.

Наконец, мы свернули в глухой переулок и остановились у неприметных ворот большого кирпичного здания, больше похожего на заброшенный завод.

– Выходите. Вам туда. – Провожатый махнул рукой в сторону ворот. – Внутри спросите Рикки. Он знает, что ему добавилась парочка работников. Ждёт вас.

Мы вылезли из машины. «Паккард» тут же рванул с места, оставив нас с Патриком под дождем перед массивной металлической дверью.

Я толкнул сторку, и мы оказались в огромном, плохо освещенном помещении. Воздух был густым и спертым. Высоко под потолком тускло горели несколько лампочек, отбрасывая длинные тени на штабеля ящиков, бочек и тюков. Десяток человек молча, с автоматической точностью, занимались погрузкой и сортировкой.

– Еще один склад… – Тихонько протянул я. – Черт… Сколько же их? Вот уже реально «золотое дно»…

Патрик, ничего не сказав в ответ, пожал плечами. Хотя я рассуждал сам с собой. Ирландцу конкретно сейчас, по-моему, было плевать на все. Он бы с огромным удовольствием вернулся, бы в постель. Видимо, Роззи вчера знатно его вымотала.

В этот момент к нам направился мужчина. Невысокий, коренастый, с лицом настолько грубым, что казалось, его физиономию высекал из гранита какой-то очень жопорукий мастер. Большой нос, квадратный подбородок, острые скулы. Даже губы у него были какие-то большие, острые и квадратные одновременно. Мужик шел в нашу сторону, изучая то меня, то Патрика холодным, пустым взглядом.

Несмотря на некоторую угловатость, которая прослеживалась не только в чертах лица, но и во всем его теле, двигался он легко, почти бесшумно. На мужике была простая рабочая одежда, но по тому, как замирали работяги, когда он проходил мимо, становилось ясно – здесь этот тип за главного.

– Джованни? – Спросил мужик сходу. Его голос был низким, хриплым, без единой нотки интереса или радушия.

– Я.

– А это что за рыжая моль? – он кивнул на Патрика.

– Мой напарник. Патрик.

Рикки – а это несомненно был тот, к кому нас отправил спичечный грызун – оценивающе посмотрел на ирландца.

– Дон Массерия сказал, что ты будешь таскать с собой этого… пэди. Не могу сказать, будто меня радует данный факт. Моего брательника убили около двух месяцев назад эти ублюдки из «Белой руки». Сначала прострелили ему обе ноги, потом сломали пальцы, потом запястья, потом…Ну ты понял. И только спустя пару часов пустили пулю в затылок. Так что… – Рикки снова окинул Патрика мрачным взглядом, – Не люблю ирландцев. Но решение дона не обсуждается. А он велел пристроить к делу вас обоих. Вам нужно запомнить одно. На моем складе я устанавливаю свои правила. Понятно? Ты делаешь, что я говорю. Он, – Рикки ткнул пальцем в грудь Патрику, – делает, что скажешь ты. И если он накосячит, отвечать будешь тоже ты. Головой. Вопросы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.