Лиза Сосновских
День и ночь в анклаве

Глава 1

«Всё, что человек хочет – непременно сбудется, а если не сбудется, то и желания не было, а если сбудется, не то – разочарование только кажущееся. Сбылось – именно то!»

Александр Блок

Глава 1

1

«Плохо, всё очень плохо», – думал Антон, всё больше раздражаясь от того, что не может найти так нужную ему вещь. Уже со злостью и нарочито громко задвинув очередной ящик, он закусил верхнюю губу и упёр руки в бока. Вновь оглядел комнату. «Ну куда могли их положить? – думал он, чувствуя, как отчаяние медленно начинает проникать в него. – Не выкинули же, они же должны где-то быть». Ещё раз окинув взглядом комнату и мысленно прокрутив в памяти все места в квартире, куда можно было убрать компакт-диски, он в конце концов крикнул: «Катя, а где у нас диски?!» «Что? Ничего не поняла», – крикнула Катя в ответ. «Блин», – со злостью подумал Антон и пошёл на кухню. С бокалом охлаждённого шардоне Катя занималась приготовлением еды на неделю. Пока дети были в летнем лагере, можно было выполнять это обязательство только один раз в неделю. Быстро нарезать и приправить салат к этому не относилось. Так или иначе бокал, другой вина всегда скрашивал этот ритуал. Катя уже давно открыла для себя, что готовить так было приятнее и быстрее.

– Катя, ты знаешь, где у нас диски?! – муж вытащил её из кулинарно-винной медитации.

– Какие диски? – она была спокойнее чем трава на освещённом солнцем зелёном лугу.

– Ну, компакт-диски, старые наши. Я туда документы одни записывал, а потом их в компьютер не перенёс. Как архив остались. В общем … – Антон стал вдаваться в ненужные для неё подробности.

– В коробках внизу смотрел? – Катя плавно нарезала картофель.

– Да, там в одной только диски лежат, но … – муж развёл руками и слегка покачал головой, – там их нет.

– Я в две коробки убирала. Посмотри всё, – она вновь ушла в медитацию монотонных помешиваний, перевёртываний и взбалтываний.

Антон вернулся к тому, с чего начинал. Несколько коробок. На одном из компакт-дисков были записаны проектные документы, которые он создавал давно. Сейчас на работе потребовалась часть данных, которые можно было скопировать и не тратить массу времени. Он вновь стал просматривать то, что уже недавно смотрел. Повторные действия стали слегка раздражать. Антон решил достать полностью все предметы и документы, аккуратно сложенные в коробки, дойти, так сказать, до самого дна. На очереди оказалась коробка с документами детей, дипломами, фотографиями и … «Блин», – Антон и обрадовался, и рассердился на себя. Под задокументированной историей детей находились несколько боксов для хранения компакт-дисков. Катя в очередной раз была права, а он, как обычно, поспешил. Расстегнув молнию первого попавшегося бокса, он стал перелистывать листы-вкладыши, читая, что написано на декоративной стороне дисков. В основном это была музыка, фильмы, пока их ещё записывали таким образом, их совместные фотографии, видео давно минувших лет, когда они были уже и не совсем молоды, но ещё и не совсем озабочены узами Семейного кодекса. Он перелистывал их, и надписи пролетали перед взором одна за другой. Одна из них, так же схваченная взглядом и закрытая следующим диском, была воспринята сознанием чуть позже. Антон перелистнул вкладыши с дисками и вновь посмотрел на тот, надпись на котором с запозданием была осознана и привлекла внимание. Красным маркером было аккуратно выведено «free-вольно и прикольно». Антон не припоминал, чтобы раньше видел этот диск. Впрочем, упаковкой таких вещей и распаковкой всегда занималась Катя. Антон достал диск, повертел его в руках и убрал обратно в карман вкладыша. Ещё раз посмотрев на надпись, он, немного поразмыслив, отстегнул лист-вкладыш с заинтересовавшим его диском и отложил в сторону. Уже более медленно он пролистал оставшиеся листы и более внимательно стал вчитываться в названия. В первой коробке нужного ему диска не было. Как это обычно и бывает, он нашёл его во втором боксе ближе к концу. Медленно сложив всё обратно, он не выпускал из мыслей интригующего названия. Убрав один компакт-диск, вызвавший больший интерес, чем тот, который он искал, в сумку, с которой он ходил на работу, Антон сел за стол, открыл ноутбук, подсоединил внешний оптический привод и погрузился в работу. Пока его никто не отвлекал, можно было посвятить себя работе в выходной день.

Когда Катя закончила семейную повинность, вечер перед началом недели был в самом разгаре. Антона по-прежнему поглощал монитор, пережёвывая его сознание. Но он был счастлив. Информация, которая была ему крайне важна и нужна, уже когда-то давно была им собрана, проанализирована и систематизирована. Сейчас он мог сэкономить массу времени на поиске и обработке данных и потратить его на то, чтобы представить эти данные в таком виде, что на работе все бы просто ахнули. Экономия времени для работы в выходной день, чтобы сделать ещё больше работы. «Более качественной работы», – подчеркнул Антон жене. «Потрясающе», – подумала про себя Катя. В принципе, она предполагала нечто подобное и ещё вчера, когда они вернулись после того, как навестили в лагере детей, договорилась встретиться с подругой на одной из узких водных артерий, стремящихся (Антон бы сказал – скованных) в граните к свободе холодного моря и просто поболтать за ещё одним бокалом, правда уже в большой походной кружке, чего-нибудь лёгкого и освежающего. В холодильнике уже всё было готово.

– Вернусь не скоро, – сказала, уходя, Катя.

– Да, хорошо. Хорошо отдохнуть. Кристине привет, – сказал Антон, не отрываясь от экрана. – Да, к детям на следующей неделе едем?

– На следующей «Да». Через неделю только ты один, – Катя уже решила закрыть дверь, но передумала. – Закроешь за мной.

– Да, хорошо, – сказал Антон и чуть было не забыл.

Закончив работу, Антон, вполне довольный собой, вспомнил про заинтересовавший его диск. Глаза очень болели, и он устал. «Завтра уже», – решил он и, помывшись, рухнул в кровать, завершая свой вариант проведения выходных. Блэкаут шторы полностью не блокировали приглушенный свет ночного неба, перебиваемый в отдельные часы электрическим потоком фонарей. Катя пришла, когда он уже спал, а ночное небо на короткий промежуток оказывалось во власти тьмы. Она попыталась пристать к мужу, просунув руку под трусы-боксеры и сжав его член, активно стала работать рукой. «Катя, мне завтра рано на работу», – выдохнул Антон. «Вот я тебя и заряжу на всю неделю», – сказала Катя, отбросила одеяло, стянула с мужа трусы, после чего отдёрнула шторы. Один фонарь чётко светил им в окно. Неизвестно было, видят их из окон дома напротив или нет, а дома отдаляли только четыре дорожные полосы и два узких тротуара, но ей всегда нравилось заниматься сексом с раскрытыми шторами. Сам факт того, что их могли видеть, её возбуждал. Она уже была без нижнего белья. Еще раз сжав член Антона, она пристроилась к нему промежностью. «Катя, правда…», – попытался ещё что-то сказать Антон. «Молчи, – резко сказала Катя, – возьми меня за попу, ещё сильнее, ещё. Жёстче. Да, вот так. Тебе нравится моя попа?» «Да, – ответил Антон, – очень нравится». «У меня шикарная задница?» – не успокаивалась Катя. Антон понял, что Катя в той самой кондиции захмеления, когда в ней просыпалось что-то дикое и животное, и надо было соглашаться со всем. «У тебя офигенная задница», – всё тем же голосом ответил он. Несмотря на всё, он не успел доставить ей удовлетворения, пока она была на пике. Пришлось ему продолжить рукой, чтобы закончить перед сном её оргазмом. Но это было уже так…превозмогая сон и без особого энтузиазма.

2

В первый день недели на работе у Антона пошло не так, как он думал и как он планировал. Брошенное на работу воскресенье оказалось выброшенным впустую. Внепланово всех руководителей среднего звена отправили на мастер-класс к специально приглашённому психологу по теме эмоционального выгорания. Как и полагается в такой ситуации, большинство были злы и негодовали. Кто-то, так же, как и Антон, готовился к работе в выходные, кто-то просто остро реагировал на любые изменения. Лишь несколько человек были спокойны, как трава на зелёном лугу под лучами теплого солнца. Но надо отдать должное, приглашённый психолог была профи. Сразу начала с причин и сути того, что испытывало большинство из-за внепланового изменения планов. Обнажив проблему и отпустив пару лёгких шуток, она сняла доминирующее напряжение и плавно перешла к выгоранию. Все со всем были согласны. Антону даже казалось, что большую часть сказанного она адресовала именно ему. Большинство признаков эмоционального выгорания он нашёл у себя. Постоянная усталость, плохой сон, трудности с концентрацией внимания и снижение продуктивности, дополнялись частыми простудами. А на что их ещё списать, как не на климат, который правда спасал Гольфстрим. В стадиях развития эмоционального выгорания Антон нашел себя на границе «Недостатка топлива» и «Хронических синдромов». Раздражительность, агрессия и постоянно уставший вид не дополняло разве что безразличие к тому, как он выглядит. Эмоционально истощенный работой и домом, он был всё-таки рад, что вторая и третья составляющие синдрома эмоционального выгорания (деперсонализация и редукция профессиональных достижений), пока ещё не завладели им. «Хммм, – подумал он, – ещё не всё потеряно».

Когда большая часть группы поняла и приняла, что все они в одном-двух шагах от бездушного отношения к работе и людям, которые оказываются в сфере их работы, Алёна Алексеевна, психолог, попросила их назвать те занятия, события, действия, которые заряжают их и зажигают к дальнейшей работе. Один другого опережая, как из рога изобилия, работники посыпали массой хобби, периодических увлечений и просто мероприятий, которые дают им возможность не выгореть до конца: бассейн, фитнес, мотоспорт, соревнования, пешие прогулки, походы в горы и музеи, театры, музыка, концерты, процесс отбора вин и кофе, создание прозы и картин, а также чтение книг (не электронных), конечно баня, йога и релакс – всё это, а также масса многого другого дарили всем и каждому рождение силы до её заката и снова погружение во всё, что вновь дарило радость жизни и как бы совершалось волшебство. После этого Алёна Алексеевна открыла следующий слайд, на котором были разобраны по различным блокам те направления, которые высказали они, а также дополнительные, которые сгруппировал один из отечественных арт-терапевтов. Обозначив немногочисленный ряд специфических направлений, таких как спелеотерапия и иппотерапия, психолог обратила внимание всех, а их было не более тринадцати, что никто не назвал секс как источник подзарядки. Антон даже сказал: «Я вообще про него не подумал». Двое молчунов, которые, как подумал Антон, не выгорели (что в принципе и подтверждалось их отношением к работе), но у которых почему-то всё спорилось на их участке, обозначив ряд направлений, тоже забыли про секс. Алёна Алексеевна обвела всех удивлённым взглядом и сказала, что это групповой повод задуматься над тем, над чем они сами знают. После этого был ещё один классный прием трансформации того, что в детстве доставляло радость в примерно аналогичное сейчас, чтобы их также зарядило.

Возвращаясь домой, он задумался, а когда действительно в последний раз секс не то чтобы дарил ему заряд энергии, а хотя бы доставлял удовольствие. Не в физиологическом смысле (в этом-то, как правило, никогда не было проблем, если с соответствующими заболеваниями не было проблем, а их не было), а именно в эмоциональном. Он не смог вспомнить, когда секс с Катей его бы окрылял, а само желание овладеть ею будоражило бы его как когда-то давно. Он, да и они вдвоем, уже не раз задумывались и несколько раз касались этой темы. К сожалению, они оба не избежали общей участи всех пар – эмоционально выгореть в их сексуальных отношениях. Поначалу казавшиеся в нём открытия в какой-то момент уперлись в стену, остановились и решили отдохнуть, сначала просто постояв, потом присев, а в окончании и обустроиться привалом. Однотипность прелюдий, слов, движений, поз, сюжета и его развития, а в окончании и однотипность секса, превратили его в рутину. В очередную галочку обязательства, которое надо было выполнить. На совместную жизнь неизбежно наслоились обязательства, планы, кредиты, мелкие и не очень мелкие ссоры, дети, нехватка денег, времени и многие иные атрибуты любой семейной жизни, так что на развитие в области секса уже просто не было ни сил, ни времени.

Антон открыл дверь квартиры. Он, да и они вдвоём, ещё не могли привыкнуть к тишине после того, как дети уехали в лагерь. Кати ещё не было дома. Антон поставил воду для чая и ещё раз вспомнил про диск с интригующим названием. Выключив плиту, он достал диск, покрутил его в руке, вновь подсоединил оптический привод к ноутбуку и запустил процесс. Диск заскрипел, заскрежетал, но в конце концов загудел и зашумел. Дважды нажав курсором на иконке диска, Антон увидел две иконки папок – «Видео» и «Фото». Открыв фотографии и выбрав режим вида «Огромные значки», Антон обомлел и даже не понял, что происходит и как всё то, что он видит, возможно. В открытом окне были фотографии Кати, его жены, безусловно его, но моложе, чем сейчас. Сначала он посмотрел на те, что открылись сразу, а затем стал медленно листать. На этих фотографиях Катя была где-то совсем обнаженная, где-то полураздетая, где-то в откровенном виде путаны. На каких-то фото она широко раздвигала ноги, показывая всё спереди и сзади. На каких-то ей раздвигали всё спереди и сзади. Раздвигали мужские руки. Мужских рук было много. Были члены, мужские члены, на каких-то даже совсем огромные. Члены были у Кати в руках и во всех естественных отверстиях. В одном, самом узком и не предназначенном для этого, они были практически по яички. Нет, не по яички, по яйца. На фото были здоровые мужские яйца, упиравшиеся в Катю и понятно, что было в Кате. Антон открыл одну из фотографий. На весь экран были два объекта – эрегированный член, самая чувствительная часть которого была у Кати вместо леденца на палочке, а она сама как будто причмокивала от удовольствия, выставив губы и закрыв глаза. Антон смотрел на это всё и вновь, и вновь не мог поверить, что это возможно. Да, конечно, он встретил её не девственницей и понятно, что у неё были и другие мужчины, и секс, но шокировало другое. Некоторые фотографии были явно постановочные, на некоторых фотографиях в ней было несколько мужчин и …всё это кто-то специально снимал.

Антон закрыл фотографию и перешёл в другую папку. Диск снова зашумел. В открывшемся окне было десять видеофайлов. Все они были пронумерованы от 1 до 10. За каждым номером пояснение: 1. Массаж. 2. Сдача экзамена. 3. Отдел милиции. 4. На крыше. 5. В замке. 6. Палатка. 7. Спалилась. 8. Поход и залет. 9. Комиссионная сдача. 10. Это уже слишком. Антон тяжело дышал. Сердце бешено стучало. Его колотило как никогда. Он подумал и нажал на файл с названием: «1. Массаж». Диск снова зашумел, включилось приложение по воспроизведению видеофайлов. На экране появился массажный кабинет. Интерьер в белом, расслабляющая музыка, здоровый парень, явно метис, с короткими волосами. Он сидел в кресле и слушал музыку в наушниках. «Видимо, любит релакс», – подумал Антон. В дверь постучали, камеру перевели на дверь. Её открыли. На пороге стояла Катя. Летнее легкое платье светло-зеленого цвета с глубоким V-образным вырезом и открытой спиной без рукавов. Подол чуть выше колена. Платье не скрывало, а скорее подчеркивало грудь, обнажая контуры. Волосы распущены, губы подведены, на ногах сандалии на высокой подошве.

– Здравствуйте, массажный кабинет здесь? – спросила Катя.

– Простите, – сказал парень, доставая наушники.

– Это массажный кабинет? Я от доктора Петрова, – сказала Катя, улыбаясь.

Антон прищурился и всмотрелся в Катю. Оператор переводил камеру то на неё, то на массажиста, если им был парень.

– Да, массажный кабинет здесь, проходите. Чем могу помочь? – парень улыбнулся и жестом пригласил войти.

– Вот направление на массаж, – Катя протянула парню бумагу.

– У вас болит поясница? Много сидите? – он посмотрел и положил направление на стол.

– Да, спина болит … и ягодицы. Много офисной работы, – скривила лицо Катя.

– Ничего страшного, массажем всё поправим, – парень ещё раз улыбнулся и показал рукой на массажный стол. – Ложитесь.

– Вы же с маслом делаете? – спросила Катя.

– Да, конечно, массаж всегда с маслом, – парень смущённо улыбнулся.

– Ничего, если я сниму трусики? – Катя сделала наивное лицо. – Не хочу, чтобы трусики были в масле.

– Да, конечно, без проблем, как удобно пациенту, – парень сначала замотал головой, а когда стал говорить про пациента, то закивал. – И так даже лучше. Вам же надо ягодицы промассировать. Это, конечно, лучше без трусов.

Катя поставила на стул сумочку, сняла сандалии, затем медленно через голову сняла платье и осталась только в прозрачных со всех сторон розовых трусиках-слипах с низкой посадкой. Киска просвечивала. Катя медленно сняла с себя трусики и выгнулась перед парнем. Соски её набухли и нагло торчали. Катя посмотрела по сторонам, и положив трусики на рабочий стол, рассмеялась. Парень широко улыбнулся и вновь пригласил её рукой лечь на массажный стол. Она дошла до сумочки (оператор постоянно держал Катю в фокусе), достала из сумочки резинку, собрала волосы в пучок и зафиксировала их. Вернувшись к массажному столу, Катя оперлась на него руками и не сразу легла телом, а поставила колени друг за другом и выгнула спину, выставив напоказ попу. «Останьтесь в такой позе, я посмотрю», – сказал парень и пошёл мыть руки.

Подойдя к Кате, он сжал нижнюю часть каждой ягодицы. Камера была направлена только на попу Кати. На весь экран была она и руки парня, который сжимал ягодицы. Парень развел ягодицы руками в стороны сверху донизу, показывая оператору всё, что скрывали бы трусики и что скрывают большинство женщин. Промежность разошлась небольшой щелочкой. Достаточно сочной. «Опустите голову и грудь на стол, пожалуйста», – сказал парень. Катя послушалась. Оператор снял Катю сбоку, чтобы показать, как сильно она выгнулась и как подалась вверх попа, а затем снова стал снимать её. Парень ещё сильнее развел ягодицы в стороны, и оператор крупным планом показал всё, что открыли обзору руки парня. «Пирожок» набух. Волосы в этой части были коротко острижены. Катя сочилась. Капельки скапливались на волосках. Антону захотелось сжать этот сочный «пирожок».

В этот момент в замочной скважине их квартиры стал проворачиваться ключ. «Катя», – подумал Антон и в ужасе стал нажимать на паузу. Пальцы не могли толком нажать на кнопку компьютерной мыши так, чтобы воспроизведение остановилось. Наконец, пауза. Катя открыла дверь: «Антон». «Да, иду», – сказал он чуть не фальцетом и нажал на кнопку на приводе. Вращение диска прекратилось, после чего последовал характерный щелчок. Катя пошла по коридору. Сердце Антона бешено билось. Катя зашла в ванную. Антон засунул диск в карман листа-вкладыша и убрал его в рабочую сумку. Вода в ванной ещё шумела. Антон шумно выдохнул. Он быстро подошёл к ней и резко выпалил: «Привет», подняв брови и широко раскрыв глаза. «Привет, – ответила она, удивившись странному поведению мужа. – Всё в порядке?» «Да…да, – Антон не мог скрыть волнения и от увиденного, и от того, что едва не был застигнут за этим.

За легким ужином Антон терялся в череде традиционных фраз. Он боялся признаться себе и просто избегал формулировки своего сознания: «Твоя жена снималась в порно». Антон отбрасывал эту мысль, но перед глазами стоял крупным планом кадр раздвинутых ягодиц Кати и всё, что в связи с этим открывалось. Сейчас эта девушка сидела с ним рядом, спокойно ела и беззаботно о чём-то говорила. И эта девушка (девушка? ЖЕНЩИНА!) – его жена и мать их детей. Он был просто потрясен и не мог не то что поверить в этот факт, он не мог даже осознать всего, что узнал. Сознание постоянно искало опровержения тому, что Катя снималась в порно, а это видео – не порно съемка, а просто баловство, пока она была с кем-то другим. Просто весёлое видео на память в годы бесшабашной юности. «Но был оператор! – кричало ему сознание и тут же находило объяснение этому. – Просто Катя была совсем взбалмошная и, возможно, у неё был секс втроём». «И кто сказал, что снимал мужчина?» – Антон пытался ухватиться за эту соломинку, но не мог, понимая, что это вряд ли так. Он находился в состоянии первого шока и с трудом понимал и воспринимал всё то, что увидел и узнал.

До сна время тянулось катастрофически и мучительно долго. Антону не терпелось возобновить просмотр, чтобы найти для себя доказательства того, что это не порно, а любительская съемка, сохраненная на память о том, что было в юности. Когда же Катя легла спать, он взял наушники, ноутбук, сумку и пошёл на кухню, сказав, что немного поработает и ему нужно прослушать рабочие записи. Катя не стала его переубеждать и выключила свет в комнате.

Антон сел за стол на кухне, подключил наушники, убедился, что звук не пойдет из динамиков ноутбука, и вновь начал смотреть первый видеоролик с самого начала. На этот раз он стал обращать внимание на отдельные детали. Грудь была немного меньше, чем грудь его жены, и бедра были немного уже. Он несколько раз отмотал до момента, когда девушка встала перед массажистом и выставила грудь. Антон нажал на паузу и внимательно рассмотрел лицо и решил ещё остановиться на сосках. К лицу, конечно, тяжело было придраться, но вот соски, да и живот, к слову сказать, были немного другие. Но немного, самую малость. Когда дошло до момента, на котором пришлось остановиться, Антон стал внимательно всматриваться дальше.

Парень попросил Катю (нет, нет, не Катю, очень похожую на неё девушку), чтобы она легла на стол, что она и сделала. На стол она не просто легла, а вытягивалась, как кошка, как будто пролезая под забором. «Раздвиньте немного ноги, чтобы удобнее было массировать, – сказал парень, и подождав, попросил ещё немного. – Просто так будет удобнее промять ягодицы со всех сторон». «Хорошо, доктор, я всецело в ваших руках», – сказала Катя очень игриво.

Парень растёр масло на голенях и бедрах и начал медленный массаж с икр. Катя произнесла протяжное и сладостное: «Мммммммм». Не долго задержавшись на них, он быстро перешёл к бёдрам и практически тут же на их внутреннюю часть, а далее – к промежности. Большими пальцами он скользил по коже, собирая небольшие её складки и фактически ими уже мягко давил на половые губы. Остальные пальцы упёрлись в ягодицы. Катя, точнее девушка, продолжала издавать прежние мурлыкающие звуки. «Сейчас расслабим мышцы нижней части ягодиц, чтобы вам было комфортнее при массаже, раз у вас начали болеть сами ягодицы», – пояснял парень. Практически тут же он начал массировать складками кожи края щелочки, активно пытаясь проникнуть внутрь.

В этот момент на кухню зашла Катя, налила воды из графина и стала пить. Антон даже не успел ничего сделать. Он просто продолжал смотреть с замирающим сердцем. Он не успел ни свернуть окно проигрывателя, ни нажать на «паузу». Компьютерная мышь была в стороне, кулаки в замке и подпирали подбородок. Он смотрел на Катю на кухне, а какой-то метис пытался войти большими пальцами в девушку, точь-в-точь похожую на неё. «Ты скоро?» – спросила его Катя. Антон тут же нажал на «паузу», свернул окно программы и снял наушники: «Что?» «Ты… скоро?» – спросила ещё раз Катя. «Да, ещё немного досмотрю…и доделаю, и спать. Немного осталось», – сказал он ей как можно более сосредоточенно. Как-никак он работал. «Не задерживайся», – Катя вышла с кухни. У Антона выступил пот. Немного посидев и придя в себя, он перемотал до того момента, когда Катя зашла на кухню.

Парень продолжал активно массировать половые губы. Камера захватывала их, ладони парня и ягодицы. Девушка начала стонать.

– Какая часть ягодиц у вас болит сильнее всего? – спросил парень.

– А-а-а-а-а, А, а, а, а, – девушка реагировала только на его прикосновения. – Внут-, внутренняя часть. А-А-А-А-А.

Парень положил ребро ладони между ягодиц и отвел одну часть в сторону, вновь открывая камере обзор открывшихся деталей. Затем тоже самое он проделал с другой ягодицей. Положив пальцы по бокам попы, он запустил большие пальцы в середину, раздвинул снова ягодицы и начал массировать вокруг ануса. Камера фактически висела над ним. Затем камера немного приподнялась. «Сейчас расслабим мышцы изнутри», – сказал парень и плавно проник двумя пальцами в Катю (в девушку). Затем тремя пальцами, и, наконец, он засунул ей все четыре, вращая их и массируя всё внутри. Девушка с наслаждением закричала. Одной рукой парень удерживал ягодицу так, чтобы всё было видно, а другой елозил внутри пациентки. Она продолжала кричать и стонать.

«Можно лечь на спину, сейчас расслабим другие мышцы», – сказал парень и помог ей сделать это. «Раздвиньте ноги шире, ещё шире, ещё немного. Да, вот так, – говорил он ей, и она всё выполняла. – Теперь немного согните левую ногу, ещё чуть-чуть. Да, вот так, отлично. И отведите ещё немного колено в сторону. Да, вот так». Девушка показала на камеру всю себя. Камеру навели прямо на то, где была рука парня. Она проникла в Катю и начала елозить внутри. Большим пальцем он стал гладить, а потом и массировать клитор. Девушка снова закричала, и крик этот был полон наслаждения. Ладонь парня стала входить и выходить из девушки, большой палец то напирал на клитор, то отпускал его. Девушка стала резко выдыхать короткое, но мощное «А», когда ладонь погружалась в неё. Объектив перешёл на лицо девушки и близко заснял её крики, а затем снова общий план и снова детали в промежности, и снова плавный отъезд. Девушка наощупь ухватила парня за штаны, резинка была слабая и стянула их с него. У парня стоял. Рукой она обхватила его крайнюю плоть, отвела и принялась за поступательные движения кулаком. Она вела руку вниз, парень входил в неё ладонью. Она поднимала руку вверх, к концу члена, его ладонь выходила из неё. Они синхронно и в такт стали работать руками. Большой палец парня постоянно массировал клитор поступательными движениями. Постепенно движения ускорились, девушка уже орала во всю. Парень вскрикнул и застонал. Катя моргнула, потом ещё раз, крепко сжала веки, чтобы ничего не просочилось в глаза и стала оргазмировать. Когда она успокоилась, камера крупным планом стала снимать лицо Кати. Она слизывала языком с губ следы крика и стона парня. Последнее, что было, это её гортанный выдох наслаждения и улыбка.

Антон сидел молча какое-то время и смотрел на экран. В голове не укладывалось всё то, что он увидел. Он перемотал до того места, где Катя лежала на животе и была отчётливо видна её поясница. По центру была выбита татуировка. Антон нажал на паузу и посмотрел на неё. Тату в виде контура сердца, образованного небольшими красными сердечками. В верхней части рисунка они были небольшие, и к низу увеличивались. Такая же татуировка была у Кати.

Антон всё выключил, убрал диск в сумку и пошёл спать. Катя лежала на боку, спиной к нему. Он лёг на спину и положил руку ей на попу и стал ощупывать. «Все на месте?» – спросила Катя. «Да», – только и ответил он. «Давай спать», – сказала Катя в полусне.

Глава 2

3.

Весь следующий день Антон никак не мог сконцентрироваться на работе. Мыслями он постоянно возвращался к увиденному. Образ, где Катя показывала всем свою промежность и своё лицо в конце ролика, стоял перед ним очень отчётливо. Он пытался найти доказательства того, что это был не порнофильм. В смысле, конечно, это был порнофильм, но Антон пытался найти доказательства, точнее, убедить самого себя, что это порно не фильм для распространения, а домашнее любительское порно. Так сказать, на память о бурной молодости, чтобы в старости было что вспомнить, попивая ром и покуривая сигару, когда надо будет посидеть с внуками. Антон пересмотрел достаточно порно, как и любой парень, и теперь он придирчиво рецензировал ролик с Катей, считая, что тот не годится для публичного показа. Антон решил оценить здраво: «Во всех порнофильмах, тех самых порнофильмах, которые имеются в виду, девушке обязательно куда-нибудь вставляли. Это факт, – насколько он мог судить по имеющемуся багажу знаний. – Кате же никто никуда не вставлял. Просто засунули руку в неё, сбрызнули на лицо и показали всему миру её ВСЁ. Блииин». Антон хлопнул ладонью по столу.

Неужели его жена снималась в порно? Это не укладывалось в голове. Если такое было, то это было явно до того, как они стали жить вместе. «Интересно, где это всё снималось, как распространялось, сколько человек и, главное, в каких странах видели его жену?» – думал Антон. «А что, если её видели и запомнили те, кто живут в этом же городе?» – ужаснулся Антон. «Блииин, какой позор, – он закрыл лицо ладонями, – что о нём подумают окружающие? Да какие окружающие? Мужики, которые видят их вместе на улице, в метро, в магазине? Смотрят и говорят: «Смотри, эта девка в порнухе снималась. А этот лох даже не знает, сколько концов знали её дырки. Нашла телёнка и нежно целует в щёчку перед сном: «Спокойной ночи, милый». Ха-ха-ха». «Позор, это просто позор», – крутилось у Антона в голове.

Он не знал, что делать. Сразу предъявлять всё жене он не хотел. Что это даст? Раскрытие того, что она точно не хотела ему говорить. И что дальше? Лучше пока не обнажать проблему, если не знаешь, как с ней дальше жить вдвоём, когда оба знают о ней и выхода из неё в принципе нет. Кроме того, как ни ужасался Антон ситуации, он хотел посмотреть и остальные ролики. Если же всё сразу рассказать Кате, то будет выглядеть глупо предъявление к ней каких-либо претензий и дальнейший просмотр видео. Антон решил пока ничего не говорить. Во всяком случае, пока не посмотрит всё.

Вечером дома он старался вести себя как обычно, но мимолетом взглянул на неё и, что называется, смотрел на Катю и пытался представить её порноактрисой. Не получалось. Да, конечно, она была очень любвеобильной, среди её знакомых было много мужчин. В общем кругу знакомых она достаточно раскрепощённо общалась с теми, чьи жены не входили в общий круг: она сразу притягивала внимание мужчин, даже если были и другие девушки; позволяла обнимать себя, а также лёгкий флирт, который явно был наигран. Когда она возвращалась с вечеринок или корпоративов, где были мужчины с её работы, она всегда была хорошо навеселе и говорила, как она отжигала танцы с кем-нибудь или как страстно её обнимали под медленную музыку, уже изрядно подпив.

Однажды она принесла с работы мыло в виде женских половых органов и сказала, что ей подарил один коллега, который вернулся из отпуска в одной из южных стран. Она при всех сказала: «Зачем мне это? Я же девушка. Вот если бы в виде члена, тогда можно в руках потереть, а так». Коллега, как она сказала, только этого и ждал, тут же достал из кармана мыло в виде мужского полового органа. «Вот это по мне», – сказала она при всех и попросила её сфотографировать вместе с коллегой и его подарком. Фото, конечно, было забавное, но всё-таки…

Антон никогда не препятствовал такому поведению с её стороны и ничего не говорил ей по поводу этого. Да, в глубине души, его немного коробило. В большей части не из-за самого поведения, а из-за того, что подумают или что думают о нём другие. Но ему нравилось, что его жена была центром мужского внимания. Он даже гордился тем, что у него такая женщина. И вот этот диссонанс каким-то необъяснимым образом делал её всегда желанной и привлекательной. Но с годами, увеличивающимся бытом и рутиной, таких сексуальных зарядов становилось всё меньше. Меньше стало встреч, вечеринок, общих празднеств. Все погрузились в себя, свои дела, семьи, в свой маленький мир.

Он продолжал пристально смотреть на Катю. Она заметила это. «Что?» – то ли встревоженно, то ли испуганно спросила она. «Всё хорошо, – ответил он. – Любуюсь тобой». Катя улыбнулась, подошла к нему и поцеловала. «Я сейчас посмотрю кино и спать, очень устала», – сказала она. «Хорошо, – ответил Антон, – я поработаю немного».

Он действительно дождался, пока Катя не ляжет спать. Фильм хотелось посмотреть без напряжения, без страха, что она просто не спит и может в любой момент прервать процесс. Антон запустил диск и включил «2. Сдача экзамена».

На экране был класс. За столом преподавателя сидел взрослый мужчина, не тот, что в первом сюжете, другой. За одной из парт сидела Катя и писала что-то на бумаге. Волосы были заплетены в косички. Поверх – белая короткая футболка. «Девушка, вы последняя остались», – преподаватель грозно посмотрел на Катю. «Ой, да. Простите, конечно», – сказала она впопыхах и встала из-за стола, смотря на лист бумаги. Сделав шаг по направлению к преподавателю, она остановилась и, развернувшись к нему боком, положила листок на другую парту, наклонилась, прогнувшись в пояснице, и вновь начала писать. «Простите, ещё немного», – она посмотрела на него и выпятила таз. На Кате была юбка плиссе красного цвета, подол которой был чуть ниже ягодиц. На ногах были белые чулки с кружевным верхом. Из-за позы Кати кружевной кант был отчётливо виден. Преподаватель бегал взглядом по её телу, как с горки на горку. Он не торопил её, но она уже буквально через минуту подошла к его столу, и положив перед ним исписанный и исчерканный лист, встала в такую же позу, только уже лицом к нему. Чуть шире расставив ноги и с мольбой посмотрев на преподавателя, она сказала: «Скажите, где и в какое время. Я готова на всё. Я просто не знаю, но если сейчас не сдам, то это конец».

Преподаватель пристально посмотрел на Катю, затем взял исписанный ею лист и стал разбирать написанное. «Дорогая моя, – сопровождал он чтение своими комментариями, – вы не сдали мне первый раз экзамен, сейчас говорите, что не готовы, но готовы на всё. Зачем нам такие студенты?» Он взглянул на Катю и продолжил свой поучительный монолог. Стол преподавателя был без переднего щита и стоял отдельно от первой в ряду парты. Преподаватель уставился в лист, пытаясь разобраться в почерке. Катя нагнулась, встала на четвереньки, тут же оказалась у ширинки брюк преподавателя. Сделав всё неожиданно и быстро, она не дала строгому цензору её каракуль разобраться в ситуации и что-либо предпринять. Вцепившись одной рукой в край брюк, второй она молниеносно расстегнула пуговицу пояса и молнию ширинки, затем оттянула как можно ниже край трусов, ухватилась за его член, и он исчез за её щеками. Преподаватель сдавленно выдохнул: «А-а-а-а». Катя как можно сильней потянула за край штанов, чтобы освободить место для манёвров. Голова и рука, сжимавшая член, работали быстро.

Преподаватель закрыл глаза, откинул голову и тихо простонал. Кате пришлось шире открыть рот. Она заработала им ещё быстрее.

В первом видео ролике не было резких переходов и, соответственно, монтажа. В этом же, со сцены, когда Катя решила заслужить оценку и отработать отсутствие знаний, монтажа было достаточно. В основном, как это и водится в подобных сценах, начинается детальная съемка с нескольких ракурсов. У преподавателя на удивление оказался достаточно большой член. Катя с ловкостью фокусника за несколько секунд прятала его у себя целиком и тут же показывала, что вот он, с ним всё в порядке. Антон округлил глаза, когда увидел, какие трюки проделывала Катя.

Периодически она причмокивала, когда доставала его. Крупным планом снимали, как Катя поступательно быстро работает то головой, то рукой. Камера показала лицо преподавателя. Он закатил глаза и открыл рот. Показали лицо Кати. Она вся была в вожделении. Когда работала рукой, то губами нежно целовала.

Антон стал мять свой член. Он у него уже стоял. В голове промелькнула мысль, что это чудовищно – смотреть, как собственная жена делает минет другому, и возбуждаться. Антон убрал руку и продолжил просмотр. Катя увеличила скорость. Преподаватель стал протяжно стонать, сильнее, ещё сильнее. Катя не останавливалась. Сделав пару поступательных движений рукой, она провела языком и вновь проглотила ЕГО. Преподаватель начал отрывисто вскрикивать. Катя стала активно работать рукой и позволила принять всё в себя, но в какой-то момент открыла рот, так что стало понятно, что преподаватель кончил. Камера крупным планом сняла рот Кати. Он был до губ заполнен оргазмом преподавателя.

Тот улыбался. Неожиданно он резко вскочил и, вытаращив глаза на Катю, прошипел ей в лицо: «Даже не смей сплевывать! Кто это потом всё будет убирать?! Поняла меня?!» Катя закрыла рот и вытерла рукой подбородок. «И вообще, – продолжил преподаватель, – вы спровоцировали меня, я ни о чём таком не просил. Предмет вы не знаете. Приходите на комиссионную пересдачу. До свидания».

Ролик закончился. Последние кадры с наполненным Катиным ртом потрясли его. Он молча и неподвижно смотрел на экран. Никаких мыслей, никаких эмоций. Просто шок. Он не знал, как на это реагировать. Одно дело, когда это делает какая-то девушка или женщина, другое дело, когда это делает (пусть и делала) твоя жена. И одно дело, если она это делала с тем, с кем хотела, чтобы доставить удовольствие, как, например, ему в первые годы их совместной жизни, когда весь его оргазм она принимала в себя, и совсем другое дело, когда она это делала с абсолютно незнакомым человеком, чтобы показать это массе незнакомых мужчин.

Антон ещё раз посмотрел названия файлов. Тот, что с названием «9. Комиссионная сдача», навёл его на определённые мысли. Но перед ним было ещё шесть файлов, и он не хотел нарушать порядок просмотра. «Катя –студентка», – подумал он, и его посетила одна мысль. Он посмотрел в «Свойствах» файла дату создания мультимедиа. Закусив верхнюю губу, Антон задумался. «Та-а-ак, – Антон стал считать, – значит, Кате был двадцать один год, таа-а-ак». Он посмотрел даты создания мультимедиа всех видеофайлов. Все они были созданы в течение одного года с небольшим разбросом по датам. Антон задумался снова. «Я с ней познакомился, когда ей было двадцать четыре. Она, как сейчас помнится, говорила, что работала в разных местах, в том числе в каком-то клубе. Надо будет между делом расспросить её более подробно… так, невзначай», – подумал про себя Антон.

Он отключил всё, сложил как обычно медленно и аккуратно, чтобы ничего не забыть и не поцарапать диск. «Надо, кстати, на флешку записать, а то вдруг чего», – решил он и пошёл в комнату. Катя уже спала. Он лег рядом с ней и смотрел в потолок. «Жена-порноактриса», – в груди он почувствовал одновременно и смятение, и волнение от предвкушения чего-то не то чтобы возбуждающего, но осуждаемо-приятного. Он закрыл глаза. Перед ним стоял кадр с переполненным Катиным ртом.

Глава 3

4.

– Когда у тебя зарплата, Антон? – Катя стала накладывать ужин по тарелкам.

– Должна, по идее, на этой неделе быть, – Антон вытянул голову и посмотрел на тарелку. – Мне чуть-чуть совсем. Считай, вчера экватор месяца был. Думаю, до пятницы придёт.

– Хорошо, надо распланировать расходы с учётом того, что я на следующей неделе в отпуск ухожу, – Катя поставила тарелки на стол. – Ты кофе сейчас или потом?

– Сейчас. Вот кофе хочу, а есть не особо, – он полил овощи наршарабом. – Вы со Златой летите?

– Да, но билеты пока я одна взяла, – Катя присоединилась к нему, поставив турку на плиту. – Надеюсь, у неё всё получится. Отдыхать приятнее не одной, хоть там и клёво, но всё-таки вдвоём веселее.

– По мне, так и одному нормально, – Антон задумался и посмотрел на Катю, вспомнив вчерашнее видео.

– Ну-у, ты мужчина, – Катя ела не спеша. – Вам всё проще, даже отдых.

– Я так понимаю, вам этот городок прямо зашёл? – посмотрел на Катю Антон.

– Не то слово. Маленький, старинный, красивый, м-м-м, – Катя посмотрела вверх и погрузилась в воспоминания. – Если бы ты только знал, как там клёво было отдыхать. Я прямо уже жду не дождусь. Квартиру уже тоже сняла, на весь период. Я тебе фото покажу – закачаешься. Двухэтажный дом, квартира на втором этаже, две комнаты, балкон во двор. Хата – огонь. По цене тоже отлично. Деньги, конечно, есть. Можно и дороже, но зачем?

– Да, если в отпуск, то обязательно улетать, уезжать и в отрыв, – утвердительно покивал Антон. – Иначе отпуск – не отпуск.

– Это опять же, если средства есть, – Катя задумалась. – Я как вспомню, как после института было. Просто жесть. Пока нормальную работу нашла… Какой там отпуск, на что бы поесть, да где бы поспать следующий месяц.

– Ты же в клубе каком-то ночном работала? – Антон прищурился и стал вспоминать, что говорила Катя. – Или в баре?

– Бар в ночном клубе, – сказала Катя и сама прищурила глаза. – Ох, как вспомню…Та ещё работёнка. Без договора, тупо что заплатят и что сама сберегу, недоливая и разбавляя. А иначе никак.

– Ты, помнится, говорила, вы там с сестрой работали, – Антон насадил на вилку брокколи и стал собирать соус.

– Да, она мне предложила, – Катя смотрела перед собой, но как будто в пустоту. – Она уже там работала и предложила мне. Я, конечно, согласилась, хоть какая-то работа … и деньги. Ух-х, да, время было …

– Стриптиз был? – Антон как можно беззаботнее спросил её.

– Конечно, кому нужен ночной клуб без стриптиза в то время, – Катя уставилась в тарелку, собирая соус. – Да и сейчас, наверно, тоже.

– Вам предлагали? – Антон стал внимательно изучать остатки в тарелке.

– Да-а, – не сразу протянула Катя, – всем предлагали. Я же уже говорила тебе об этом.

– Ну-у, мы же общаемся, – шутливо ответил Антон. – Я что-то забыл, ты что-то вспомнила.

– Нечего больше вспоминать, – Катя опять смотрела, как будто в никуда. – Просто работа, трудно, но жить-то охота было. Обидно, что ни стажа, ни трудовой, ни больничных, ни-че-го.

– Ты и про сестру вообще практически не рассказывала, – Антон с любопытством посмотрел на Катю.

– Нечего рассказывать и нечего вспоминать. Позвонит раз в год и ладно, – Катя встала из-за стола и убрала тарелку в мойку, повернулась, взяла пустую тарелку Антона и тоже положила её в мойку.

– Э-э-э, я ещё соус не весь доел, – Антон протянул по направлению к Кате руку.

– Завтра доешь, – Катя включила воду и рассмеялась. – Кофе наливать?

– Завтра попью, – улыбнулся Антон. – Да, наливай.

Выпив кофе, они распланировали расходы с учетом того, что в отпуске Катя улетает. Потом она предложила вместе посмотреть какой-нибудь фильм. За фильмом и разговорами время перевалило за девять вечера. Катя сказала, что ещё почитает и пропала в смартфоне. Антон традиционно сел за работу, грубейшим образом нарушая правило – не нести работу домой и не смешивать их. Он был бы и рад, но система управления большинства организаций в государственном масштабе как будто специально ставила задачи в таком количестве и с такими сроками исполнения, что закрадывалось ощущение, что кто-то специально создает условия для массового профессионального выгорания населения. Как можно было соблюдать рекомендации по научной организации труда, если в самой организации труда отсутствовал научный подход и действовали только принципы «Неожиданно», «Срочно» и «Это оставьте, необходимо другое»? И волей-неволей приходилось подчиняться. А что, как говориться, делать? У всех, ну или у большинства, были дети, кредиты, да и просто хотелось нормально жить, есть, отдыхать и заниматься любимым делом. «Мы все трудовые проститутки, – сказала однажды Катя. – И часть будет прогибаться, так как у ряда из нас выбора-то особо и нет. Почему? Потому что выбор тебя приводит примерно в такое же болото. Ну-у, плюс-минус».

Когда он закончил работать, Катя уже спала. Или, точнее, он работал, пока Катя не уснула. Выполнив обычную процедуру, Антон запустил файл «3. Отдел милиции».

На экране был мужчина (опять другой), сидевший за столом в форменной рубашке с коротким рукавом, на плечах – погоны полковника. Судя по названию файла, Антон догадался – полковника чего. Лицо и тело не то тучное, не то массивное. Чересчур волосатые руки. В дверь его кабинета постучали, монтаж, фокус на двери, она открылась, и заглянула Катя: «Разрешите?» «Да, входите», – ответил полковник. Катя зашла и закрыла за собой дверь. У Антона член сразу встал. Хорошо уложенные вьющиеся волосы, на голове – фуражка, губы ярко-красно накрашены. На теле – только китель, застегнут, рубашки под ним не было. На плечах – погоны майора. На ногах – чёрные чулки и черные туфли на высоком каблуке. Катя подошла к полковнику. Было видно, что чулки заканчиваются кружевным кантом. Вид у Кати был не то что возбуждающим. Она была идеальная секси, она была «бомба», и Антон уже захотел её.

– Так, вы подавали ходатайство на присвоение вам досрочно следующего специального звания, – сказал полковник Кате, изучив её и остановился на кружеве чулок, которые выступали из-под подола кителя (оператор передал направление и внимание взгляда полковника).

– Да, так точно, – сказала Катя, – я считаю, что достойна досрочного присвоения звания.

– Чем вы можете это подтвердить? – полковник показал на Катю кистью руки.

– Встаньте, пожалуйста, к стене, товарищ полковник, – Катя достала из каждого кармана кителя наручники. – Вот там, у окна, между батареей и столом.

Полковник ухмыльнулся и подошел к стене. Катя подошла к нему и пристегнула один наручник к вертикальной трубе батареи и левой руке полковника, а второй наручник – к металлической ножке массивного стола и правой руке полковника. Затем она отошла от него на пару шагов, пристально посмотрела в объектив камеры, изобразила воздушный поцелуй, томно прикрыв глаза, расстегнула китель и отвела его края в стороны, уперев руки в бока. Было видно, что под кителем были только просвечивающие чёрные трусики и чёрный бюстгальтер. Катя расставила чуть шире плеч ноги, опустила руку в трусики и стала вращать тазом, приоткрыв рот и прикрыв глаза. Затем она повернулась к полковнику спиной, выгнула спину и приподняла подол кителя. На Кате были стринги. Она повращала попой, а затем медленно сняла их, выставила попочку, развела ягодицы руками и показала полковнику всё. «Неплохо, – сказал он, – продолжайте, майор». Катя повернулась к нему и подошла вплотную. Оператор сфокусировался на приближающемся лобке. Катя положила трусики в нагрудный карман форменной рубашки полковника, затем нагнулась, присела, расстегнула брюки полковнику, сняла их и трусы полностью. Он остался только в рубашке и туфлях, пристегнутый наручниками.

Катя взяла в руки половой член полковника и, неспешно, но страстно массируя рукой, придала ему твёрдость. Всё это время крупным планом были показаны в профиль Катина голова с милицейской фуражкой и то, что она делала с полковником. Затем Катя сняла фуражку, отбросила её в сторону и, поцеловав край того, что сжимала её рука, стала быстро погружать всё остальное, наклоняясь к телу полковника. Размеры исчезнувшего у Кати во рту были представительными. Полковник застонал. Монтаж. Камера оператора наведена на его лицо. Затем снова на рот Кати и что она делала. Действия Кати оператор показывал со всех сторон. Она работала то рукой, целиком двигаясь по члену или небольшими короткими движениями только у самого края, то практически полностью погружая его в рот. Антон возбудился сам и уже начал мять свою головку, отбросив в сторону мысль, что на экране – его жена.

Затем Катя плавно остановилась, поднялась, подошла к напольной тумбочке и пододвинула её к полковнику. Она катила её за собой, так что камера постоянно фокусировалась на попочке Кати. Она подошла к полковнику, повернулась к нему спиной, нагнулась, вновь раздвинула ягодицы, и оператор показал всё крупным планом. Прогнувшись в пояснице, Катя прижалась к полковнику попочкой и покрутила ею, поле чего своей рукой помогла ЕМУ войти в себя. Затем немного отодвинула тумбочку от себя, так, чтобы было расстояние упереться и при этом быть максимально близко к полковнику. Опираясь руками о тумбочку, Катя стала работать тазом, то погружая полковника в себя, то немного извлекая. Она запрокинула подол кителя на спину, чтобы было видно её попочку.

ОН входил в неё, но активной была она, как если бы сидела на нём в постели. И опять крупные планы того, как полковник проникал в Катю-майора. «Кем ты хочешь быть?» – в предоргазменном состоянии спросил полковник. «Я хочу быть под полковником», – ответила Катя, явно специально выдержав паузу. Она уже работала с такой скоростью, что тумбочка начала немного раскачиваться, а тело полковника впечатываться в стену от каждого Катиного толчка. Наконец полковник громко застонал, и вместе с ним закричала Катя. Оргазм одного поглотил оргазм другой (ну, или предполагаемый оргазм Кати). Катя выпрямилась и повернулась лицом к полковнику. Тот, отдышавшись, сказал: «Вы доказали, что ваше ходатайство может быть рассмотрено. Но это только начало, впереди ещё много согласований в разных инстанциях, и все очень придирчивы к тому, что женщина получает звание досрочно. Если вы готовы проходить все согласования, то я не против». «Всегда готова», – ответила Катя. Видео закончилось.

Антон продолжал мять свою головку. Быстро всё достав, отсоединив и выключив, он ушёл в ванну, закрылся и включил душ. Сняв с себя боксеры и закрыв глаза, он начал мастурбировать, представляя себе кадр, где Катя в кителе майора долбит своей попой полковника. Он представил себе то, чего не было в кадре. Как камера наведена прямо на её довольное лицо с приоткрытым ртом и закрытыми глазами, в тот момент, когда она долбила полковника. Антон представил себе вчерашний кадр с переполненным Катиным ртом, из уголков которого стекала удовлетворенность экзаменатора. Антон представил себе довольные глаза Кати, когда она закрывает рот и почувствовал мощнейший оргазм. Какое-то время он ещё постоял с закрытыми глазами. Такого сильного возбуждения у него уже давно не было. Он возбудился и достиг пика экстаза, представляя себе кадры с женой-порноактрисой, когда она была порноактрисой. И ему это нравилось. Он пошёл в постель, плотно прижался к ней со спины, обнял за грудь, поцеловал между лопатками и закрыл глаза.