Анна Ильина
Ложная слабость, настоящее сокровище

Глава 1

– «…и взяв за руку свою прекрасную пышногрудую невесту, король вошёл в замок. В тот же день влюблённые поженились, через год подтвердили свой брак и жили долго и счастливо, пока…» – пока родственники отвергнутой принцессы-злодейки не подкупили дворцового повара. Он подал беременной королеве похлёбку из испорченного мяса – отведав её, бедняжка скончалась в жутких муках. Безутешный вдовец погиб двумя годами позже: пущенная чрезвычайно метким лучником стрела угодила прямиком в прорезь шлема. Об этом автор лёгкого романчика для бедных горожанок никогда не напишет, хотя явно знает, что история реальная: имена героев лишь слегка переделаны. Читал хронику или случайно подслушал разговор каких-нибудь студентов? Интересно, а тот бюст, о котором сочинитель упоминает на каждой странице, на самом деле имел настолько выдающиеся размеры? Эх, мужчины…

Покачав головой, я аккуратно закрыла потрёпанную книжку. Её вчера принесла мне служанка – она знала, что я смогу починить рассыпающийся томик и не возьму за это платы. На восстановление ушло часа три, с содержимым удалось ознакомиться минут за сорок. После двух девушка придёт в библиотеку, поблагодарит меня за заботу, и можно будет сбегать на кухню. Сегодня на обед подадут пять или шесть блюд, бо́льшую часть которых принесут обратно нетронутыми: хозяйка поместья бережёт фигуру и ограничится салатом или супом. Когда наемся и хорошенько вымою руки, вернусь сюда и до вечера буду возиться с карточками: часть из них следует обновить. Поднявшись, я потянулась, и в этот же момент тяжёлая дубовая дверь приоткрылась:

– Госпожа Иветта, вы здесь?

– Да, Линнеа. Здравствуй. Я ждала тебя чуть позже, однако книжку уже можно забрать – клей высох. Постарайся не оставлять её на солнце и храни где-нибудь повыше, чтобы мыши не погрызли, – служанка смущённо наклонила голову, пробормотала: «Благодарю вас». Девушка очень дорожила этим стареньким томиком: он был единственной вещью, оставшейся от матери. Та погибла пять лет назад – не сумела выбраться из горящего дома. Линни повезло – она в тот момент гуляла с подружкой по лесу. Её отец тоже уцелел: пропивал жалование в деревенском кабаке. Чтобы иметь возможность и дальше заливать в себя дешёвое пиво, он привёл двенадцатилетнюю девчонку в поместье Тагида и попросил дать ей хоть какую-то работу. Гро-баронесса тогда была в отъезде, и Линнеа немедленно взяли в услужение. Папашу тоже пристроили – поселили в каморке над конюшней и велели мести дорожки. Увы, даже с этим пьяница не справился. Через полгода его выгнали, а девочке предложили остаться, и она согласилась. Научилась всему необходимому, быстро и ловко выполняла свои обязанности, ни с кем не ссорилась, не ябедничала. Выросла, немного пополнела, обзавелась поклонником – неприметный, но добрый и работящий парень-конюх был готов взять её в жёны хоть сейчас, однако служанка пока не хотела вступать в брак. Может быть, через год, когда станет совершеннолетней… Главное, чтобы не наделала глупостей. Подругами мы не были – я общалась с Линни так же вежливо, спокойно и отстранённо, как и со всеми остальными. Почему тогда знаю о девушке так много? Умею слушать, наблюдать и делать выводы. Правда, толку от этих умений мало.

От размышлений меня отвлекло вежливое покашливание. Она всё ещё здесь? Нехорошо вышло. Я подняла голову, служанка поймала мой взгляд и тихо сказала:

– Ваша матушка велела передать, что ждёт вас в своём кабинете, – неожиданно. Обычно госпожа гро-баронесса вспоминает о дочери два раза в год. Что-то случилось?

– Спасибо, Линни. Я сейчас приду, только приведу всё в порядок, – взяв со столика своё сокровище, девушка поклонилась и убежала. Закрыв окна и вернув парочку книг на полки, я заперла библиотеку на ключ и прикоснулась пальцем к резной металлической пластине, прикрученной чуть выше скважины. Металл на мгновение засиял малиновым – активировались наложенные на помещение чары. Через пять минут внутри практически не останется воздуха – это нужно, чтобы не разрушалась бумага. Не успеешь выскользнуть вслед за хранителем – задохнёшься. Наверное, поэтому сюда почти никто не ходит. Сунув связку в карман юбки, я двинулась к лестнице. На секунду замерла у большого зеркала, оценивая внешний вид: одежда чистая, пятен клея или следов чернил на лице нет, волосы почти не растрепались. Поднялась на второй этаж и несмело сунулась в дверь:

– Можно?

– Заходи, – мать сидела за рабочим столом и просматривала бумаги. Какая же она всё-таки красивая! Густые светлые волосы, идеальный овал лица, гладкая кожа без единой морщинки, большие глаза, голубые, как холодное зимнее небо… Волшебницы выглядят молодыми лет до ста пятидесяти, а ей всего шестьдесят семь – ещё долго будет радовать мужские взоры и разбивать сердца. – Ты сейчас здорова? Когда у тебя должны начаться дамские неприятности?

Ничего себе вопросы! Ей что, нужна ассистентка для колдовского ритуала? Надеюсь, обойдётся без призыва каких-нибудь потусторонних тварей:

– Я не больна, а первый день цикла у меня через неделю. Сбоев обычно не бывает, но… – спросить она не дала – небрежно кивнула и перехватила инициативу:

– Отлично, не придётся переживать за платье. Скажи, Иветта, что ты знаешь о драконах? – я чуть не закашлялась от удивления. Что вообще происходит? Она нарочно сбивает с толку или хочет навести на какую-то мысль? Ладно, думать пока рано – надо отвечать, да поживее:

– Драконы – это разумные волшебные существа. Их истинная форма – крылатый ящер с четырьмя лапами. Цвет чешуи, форма морды и размер тела крайне разнообразны. Способны принимать человеческий облик, однако перевёртышами не являются: насколько помню, механизмы трансформации сильно различаются. Интеллект высокий – большинство людей на их фоне покажутся глупыми. Могут колдовать: запас силы гигантский, и пользоваться ей они умеют превосходно. Убить дракона невозможно, однако он способен умереть по своей воле. Некоторые живут среди нас, но большинство предпочитает обитать в горах и предгорьях. Появились в нашем мире приблизительно два века назад. Тогда шла война – люди, волшебники и прочие твари бились за землю и ресурсы. После нескольких лет кошмара смысла в этом не было: население уже уменьшилось чуть ли не вдвое, но и прекращать бойню никто не собирался. Драконам такое пришлось не по душе, и они остановили беспощадную резню, причём крайне оригинальным способом: поубивали всех королей и крупных военачальников, а тем, кто остался, предложили заключить перемирие. Уцелевшие решили подчиниться: понимали, что с неуязвимыми крылатыми тварями, наделёнными волшебной силой, им не справиться. Мир был заключён, на трон взошли короли, выбранные чужеземцами. Сами они от власти отказались, однако предупредили, что будут наблюдать за правителями и чиновниками каждого из четырёх государств. Если что-то пойдёт не так, власть имущих ликвидируют в первую очередь. Решение странное, но, как показала практика, довольно эффективное: крупных столкновений не было почти двести лет, а ещё благодаря ненавязчивой поддержке и советам иномирцев скорость научно-технического развития ощутимо выросла. Жить стало проще и приятнее – пусть драконы присматривают за нами и дальше. Только бы самоходный транспорт изобрели побыстрее: меня ужасно пугают некротвари…

– О твоих страхах поговорим как-нибудь в другой раз. Почему с приходом гостей общество начало стремительно развиваться?

– Потому что драконы сбежали из мира, в котором нет волшебников, но есть предприимчивые люди, прекрасно обходящиеся без колдовства. Они придумали множество полезных вещей, и часть из них крылатые ящеры захватили с собой. Наши умельцы собрали аналоги, адаптировали к реалиям Роче и в итоге многое поняли о том, как устроен мир. Впрочем, разные диковинки нам предлагать не перестали: драконам не нужны порталы, чтобы путешествовать между мирами и привозить оттуда товары.

– Наконец-то ты об этом заговорила! Правда, странствия меня нисколько не манят, а вот различные предметы – очень даже. Один из чужеземцев держит в столице небольшой магазинчик. Там продаются принадлежности для рисования: карандаши, кисти, железные перья, чернила, краски… Последнее, как ты понимаешь, и привлекло моё внимание. Да, нашу серую ткань охотно раскупают, однако сейчас люди хотят большего – их не устраивают тёмные оттенки. Увы, окрасить полотно в яркие цвета невозможно – по крайней мере, теми веществами, которые есть в Роче. Если закупить партию иноземных красок, можно поэкспериментировать – вдруг в процессе исследований мы выясним, что какие-то из них способны победить серость? Однако для опытов нужно очень много красителей – не несколько баночек, а пара десятков вёдер. За такой объём у меня попросят целое состояние, но мы не можем себе позволить настолько крупные расходы.

– И как вы планируете поступить?

– Ты примешь краски в качестве свадебного подарка.

Я машинально кивнула, но почти сразу поняла, что именно она от меня хочет:

– Вы собираетесь выдать меня замуж? За дракона? Как? И могу ли я отказаться от этой авантюры?

Голубые глаза прищурились, голос стал резким:

– Не можешь. Более того, должна с радостью согласиться на брак. Если не понимаешь, почему, объясню: ты непривлекательная, не слишком умная, не владеющая волшебством девица двадцати одного года от роду. Ни образования, ни талантов не имеешь. Своего имущества и дохода, кстати, тоже, – о последнем я и не подозревала:

– А как же папино наследство?

– Ты отказалась от него в восемнадцать – помнишь, я принесла в библиотеку пачку бумаг и заставила тебя их подписать? – точно, было такое три года назад.

– Вот как. Выходит, я нищая приживалка без особых перспектив? Отчего же меня не выкинули из поместья, как только лишили всего?

– Ну, за библиотекой должен был кто-то присматривать, да и расходы на твоё содержание не так уж велики. Признаться, до этого года я даже не задумывалась о том, что тебя нужно куда-то пристроить, но несколько месяцев назад мне написал Итилиго. Сообщил, что женился и намерен к лету переехать сюда – в Тагиде удобно вести дела и растить детей.

– А видеть моё кислое лицо он не желает, поэтому просит избавиться от сестрицы? – на самом деле брат боится, что я разболтаю его супруге некий секрет. Зря волнуется: я никогда и ни с кем не делилась этой тайной.

– Итиль не рассказал, в чём причина его неприязни к тебе, но, полагаю, во всём виновата именно ты, Иветта, – ну конечно. Раз так, не буду молчать:

– Вы ошибаетесь. Я ничего не делала – просто оказалась не в то время не в том месте, потому и увидела, как ваш любимый сын развлекается с…

– Замолчи! – мать закусила губы, на мгновение отвернулась, коснулась уголка глаза. Выходит, ей всё-таки известно, почему мой брат не слишком жалует слабый пол. Подружки у него, конечно, были – две или три коротко стриженные, плоскогрудые девицы из ближайшего к поместью дома терпимости, однако нехорошие слухи о сыне гро-баронессы всё равно ходили. Впрочем, доказательств никто предоставить не мог, а сплетни – это просто пустая болтовня; небылицы сочиняют все и про всех. К примеру, некоторые крестьяне считают меня призраком, не покидающим стен библиотеки, хотя я достаточно часто гуляю по полям и не раз попадалась людям на глаза. Ну, скоро им придётся придумывать новые легенды: «призрак» покинет дом, а красавчик приведёт в Тагиду молодую жену и станет отцом. А пока мне следует извиниться за грубость: мать явно расстроилась.

– Простите, матушка, я не пыталась вас задеть. Но почему меня обязательно нужно кому-то отдавать? Позвольте мне перебраться в столицу – как-нибудь сумею устроиться. Пойду в компаньонки – на это у меня мозгов хватит, да и учительницей тоже могу быть. В крайнем случае уйду в монастырь – здоровье у меня крепкое, к суровым условиям привыкну быстро.

– Чтобы весь высший свет смешал меня с грязью? Ни за что! Ты станешь женой владельца лавки или попросту исчезнешь – третьего варианта не дано, – она слегка изменила позу, и стены засверкали – активировалось заклинание, превращающее комнату в запертую клетку. – И не вздумай себе вредить – вытащу с того света, прокляну и снова пришибу, чтобы ты мучилась вечно.

– Охотно верю. Что ж, раз выбора нет, мне придётся смириться с неизбежным. Правда, я вовсе не уверена, что смогу привлечь внимание дракона – они предпочитают ярких и умных женщин вроде вас. Не хотите сами попытаться соблазнить чужеземца?

Слегка улыбнувшись, матушка расслабленно махнула пальцами:

– Хватит с меня мужей. К тому же этот тип отличается от большинства. Его невеста – обычная миленькая девчушка. Недавно они поссорились и вроде бы расторгли помолвку, однако если дракон не женится в ближайшее время, ему придётся расстаться с вольной жизнью и уйти в горы. Такой исход торговца не устраивает, потому он попросил одного из приятелей организовать что-то вроде смотрин. К несчастью, сезон балов почти завершился – пока смотреть не на кого. Последний из приёмов состоится шестнадцатого апреля, через месяц, и дракон обязательно его посетит. Заметит и оценит тебя: я уже позаботилась о том, чтобы ты выделялась из толпы дебютанток. После бала ему поднесут ворох приглашений от родителей и опекунов девушек, однако моё будет прочитано первым: удалось перетянуть на свою сторону одного человека, который с этим поможет. Нам непременно нанесут визит, а дальше всё пойдёт как по маслу: гость из иного мира получит жену и кое-какую важную информацию, я – драгоценные ёмкости с красками, – рискованно, но может сработать: матушка отменный стратег, да и удача её любит. – От тебя потребуется лишь хорошо выглядеть, прилично танцевать и заговорить с ним, если вдруг столкнётесь.

– Полагаю, с первым проблем не возникнет – вы наверняка обеспечите меня всем необходимым, но вот второе…

– Я договорилась с одной из лучших столичных преподавательниц – она и мёртвого заставит плясать. К тому же в детстве вас с Идальей обучали танцам – думаю, твоё тело ещё помнит, как нужно двигаться, и не подведёт тебя.

– Надеюсь, так и будет. А Иди приедет в Риозу? Ей всегда нравились подобные мероприятия, да и повидаться было бы неплохо.

– Увы, нет. Идалья вот-вот родит второго, ей не до развлечений. Ничего, наверстает упущенное через пару-тройку лет, когда подарит супругу третьего наследника, – боже мой! Неужели мою сестру используют как племенную кобылу?

– Беременеть так часто вредно для здоровья. Вас это не смущает?

– Нисколько. Я говорила Иди, какие травы ей стоит заваривать и пить, чтобы избежать проблем. Увы, она не последовала моему совету. А приказывать совершеннолетней дочери я не имею права, как бы сильно ни была к ней привязана.

– Вдруг это не её решение?

– Намекаешь на мужа? Что ж, в таком случае я точно не буду вмешиваться: он самый лояльный из моих кредиторов и весьма своевольный тип. Возможно, мне вообще не стоило с ним связываться, но сделанного не воротишь.

– То есть ваша дочь страдает из-за ваших же ошибок, и вы ничего не предпринимаете? – я знала, что моя мать любит себя больше всех на свете, однако не подозревала, что она настолько черства душой.

– Считаешь меня эгоистичным чудовищем? Детка, жизнь жестока, и чтобы оставаться на вершине, требуется принимать весьма неоднозначные решения. Разумеется, мне грустно оттого, что моё милое дитя без конца вынашивает, рожает и кормит – это весьма утомительное занятие, не оставляющее времени для самосовершенствования. Тем не менее ей легче, чем большинству женщин: она ни в чём не знает отказа. Помощниц чуть ли не десяток – я о таком могла только мечтать. Роскошный дом, богато убранные комнаты, большой сад: глаз радуется, душа успокаивается, – она не верила тому, что говорила. После переезда Иди неоднократно писала матери, а затем и мне – умоляла забрать её от супруга. Он не был жесток – просто относился к ней как к дорогой кукле. Украшал, причёсывал, ставил в причудливые позы, а когда надоедала – убирал с глаз долой и развлекался с другими, менее красивыми, однако восхитительно новыми барышнями. После года пробного брака сестра хотела сбежать, но муж обо всём догадался, запер её, привёл в дом священника и заставил Иди повторно сказать: «Да». Письма стали приходить редко, и жалоб в них уже не было – только усталая обречённость загнанного зверя. Весёлую жизнерадостную девушку принесли в жертву ради денег и полезных знакомств, а её матери, оказывается, всего лишь «грустно»… Осуждать я не имею права, но и становиться такой же расчётливой хищницей не желаю. Пожалуй, мне и впрямь следует выпорхнуть из родного гнезда. По крайней мере, не предам собственную дочь – у обычных людей и драконов детей не бывает.

– Я поняла вас. Возражать не стану. Когда мы отправимся в столицу? Какие вещи мне захватить?

Матушка недоверчиво поглядела на меня, но спрашивать, почему дочь потеряла интерес к разговору, не стала. Выдвинула ящик стола, протянула мне маленький футляр:

– Надень это кольцо. Благодаря ему я всегда смогу тебя найти, а ещё оно отслеживает сердцебиение. Если попробуешь причинить себе вред, сразу узнаю и приму меры. В город попадём через телепорт. Завтра утром я его настрою и пришлю за тобой служанку. Бери то, что влезет в небольшую дорожную сумку – таскать её будешь сама. Вопросы? – я покачала головой. – Тогда я тебя не задерживаю. Боже, почему беседовать с детьми так утомительно?

Глава 2

Если бы у меня были друзья или возлюбленный, я бы сходила с ними попрощаться, но таковых не имелось, поэтому я спустилась на первый этаж и открыла библиотеку. Поем потом – сейчас нужно выбрать, какие книги прихватить с собой. Карточки тоже заберу, чтобы пропажу не сразу заметили. Что же взять? Потенциально дорогое или любимое? Поколебавшись, остановилась на втором варианте: оценить стоимость старинного фолианта я не в состоянии, могу позаимствовать какое-нибудь грошовое барахло. Значит, присвою краткую историю королевства, «Общие принципы составления заклинаний» и пухлый красный томик без имени автора и названия на обложке. Вытащив из узкого длинного ящика картонные ярлычки, я покинула лучшее место в доме, занесла книги в комнату и побежала на кухню. Повариха уже ушла, однако обед для меня она оставила – три тарелки стояли в холодильном шкафу. Обращаться с плитой я умела – разогрела светло-зелёный овощной суп-пюре, говяжье рагу с рассыпчатой кашей и ореховый пирог, уничтожила всё за считанные минуты, сложила посуду в большой таз с водой. Ближе к ночи придёт Вира – старшая служанка, способная колдовать, и наведёт порядок. Куда бы ещё сходить? На улице вроде бы сухо – можно навестить отца. Завернувшись в тяжёлый плащ, я направилась к часовне. С трудом оттянула покосившуюся дверь от косяка и скользнула внутрь.

Здесь было тихо, сумрачно и прохладно. Зачарованные свечи парили над могилами, засохшие цветы лежали на плитах. Подойдя к одному из памятников, я тихо произнесла:

– Здравствуй, папа. Прости, что давно не приходила – зима была снежная, дорожку к тебе велели не расчищать, а мне махать лопатой не позволили – якобы девице моего возраста и положения не следует заниматься такими вещами. Наивные… Между прочим, мать даже не подозревает, что я умею работать руками. И о моих способностях не догадывается, в отличие от тебя. Помню, как ты в первый раз спросил: «Иви, ты что, чувствуешь, когда люди врут?». Мне тогда было пять, я считала, что так могут все, и не дала тебе внятного ответа на вопрос. Потом поняла: об этом лучше никому не говорить. Волшебницей я не являюсь, а люди не очень любят тех, кто чуть способнее большинства. Ты, наверное, тоже ощущал на себе чужую неприязнь – поймёшь, что я имею в виду. Ну да ладно, я не об этом хотела рассказать. В общем, я очень скоро покину Тагиду, и, боюсь, навсегда. Твоя жена планирует выдать меня за дракона, а если не выйдет – придушить по-тихому. Вот только как избавиться от человека, чтобы не оставить следов? Если убить в помещении, особенно с помощью чар, волшебник обнаружит это и неделю спустя. Завести в глушь и бросить? Ближайший от столицы лес в часе ходьбы… Но не думай, пожалуйста, что я собираюсь совершить преступление! Да и матушка вряд ли на это пойдёт – выгонит, и всё. В любом случае, впереди меня ждут не самые приятные дни, а то и годы. И, честно говоря, мне очень страшно. Я же нигде не бывала, кроме поместья, ближайшей к нему деревушки, полей да лесочка, в котором не заблудишься. А столица, куда мне предстоит попасть уже завтра – огромная, густонаселённая, равнодушная к невзрачным неопытным девицам. Да, выданное гро-баронессой кольцо позволит найти меня где угодно, но осмелюсь ли я вообще покинуть городской дом в одиночку? Не опозорюсь ли на балу? А если я приглянусь крылатому ящеру в человеческом облике, сумеем ли мы поладить? И что я ему скажу в нашу первую ночь? Хотя насчёт этого волноваться не стоит – мне известно, как обмануть мужчину. Так поступать нехорошо, но изливать душу незнакомцу не желаю. Ты же помнишь, почему? И знаешь, что я не виновата. А вдруг всё обойдётся? Говорят, к обычным людям они относятся довольно снисходительно. Полюбить его я, конечно, не смогу, но спорить и изменять не стану. И рыдать по ночам в подушку тоже – ни сейчас, ни потом. Я же дочь гро-барона, я должна быть сильной и стойкой, даже если это не нужно никому, кроме меня. Короче говоря, как-нибудь да справлюсь. А сейчас мне пора. Прощай, папа. Я тебя не забуду, честное слово.

Пока я беседовала сама с собой, погода испортилась. Задул ветер, пошёл дождь. До дома пришлось бежать, чтобы не слишком промокнуть. Плащ хотела оставить в холле, но потом передумала – собственной верхней одежды у меня нет, а на роскошные накидки и сюртуки матери рассчитывать не стоит: очень уж разные у нас параметры. Она высокая, с тонкой талией, большой грудью и объёмными бёдрами, а я на десять сантиметров ниже, тощая и практически плоская. Говорят, бабка по отцу была такой же худенькой, причём до самой старости. Подобный тип фигуры считается некрасивым, и в ближайшее время общественное мнение вряд ли поменяется. Однако мой потенциальный супруг, кажется, плевать на него хотел. Что ж, ему можно – он абсолютно неуязвим, умеет колдовать и может летать сквозь пространство и время. Интересно, а какие книги этот дракон держит дома? Задумавшись, я не глядя двинулась вперёд и очнулась, только когда упёрлась в большое окно в конце коридора. Похоже, ноги принесли меня в «хозяйственную» часть дома. Здесь располагалась кухня, столовая для господ и прислуги, приёмная и несколько маленьких комнаток, в которых селили служанок и наёмных работников вроде садовника или мастеров, занимающихся ремонтом. Гостиная, библиотека и наши комнаты находились в другой половине – той, что по правую руку от входа. Никаких парадных залов, позолоты и лепнины тут не имелось. Толстые стены, тёмное дерево, простые обои, немного картин и зеркал – это здание строили, чтобы жить, а не демонстрировать уровень дохода владельцев. Впрочем, меня всё устраивало: мрачновато, зато тепло и уютно. Из кухни доносился звон и грохот – судя по всему, стулья взлетали на стол, а посуда сама собой перемещалась в ёмкость с кипятком. Ужина придётся подождать – значит, мне стоит заняться сборами. Через несколько минут я отперла замок и вошла в свою берлогу. Повесила одёжку на крючок – до утра просохнет, окинула взглядом небольшое помещение. Сумку мне ещё не выдали, но никто не запрещал прикинуть, сколько смогу унести, не рискуя сорвать спину. Для начала выберем одежду. Летние платья и блузки останутся здесь, тёплые шерстяные поддёвы тоже. А вот тонкий пёстрый платок из смеси волокон возьму: им и голову замотать можно, и на плечи набросить, к тому же он хорошо греет и в сложенном виде почти не занимает места. Юбок у меня немного, все поношенные, тёмно-синие или серые. Уложить одну на замену? Пожалуй. Пара сорочек, бельё, халат, одежда для сна – на первое время хватит, а потом меня обеспечат приданым. Скупиться мать не будет, чтобы не опозориться перед будущим зятем. Лекарств я не принимаю, косметикой не пользуюсь, щётки для волос и зубов ещё понадобятся – не забыть бы захватить с собой. Оставив записку с напоминанием на письменном столе, выдвинула ящики и перенесла их содержимое на кровать. Какие из этих безделушек пригодятся мне в дальнейшем? Красивые камушки, куколка из бумаги, деревянная фигурка, приятно пахнущая вязким маслом из можжевелового куста, сплетённый одной из служанок браслет… У каждой из вещей была своя история, но чтобы её вспомнить, мне не требуется смотреть на предметы – оставлю милые мелочи в поместье. Личный дневник, который я вела года два, и вовсе следует сжечь: ничего, кроме обычных подростковых жалоб, в нём нет. Первый выпавший зуб, растрепавшиеся вышитые закладки, каменные чётки… Я покрутила шарики и решила забрать аксессуар – в основном потому, что мать терпеть не может религиозные атрибуты. Больше ничего не приглянулось – вытащив на середину комнаты обитый растрескавшейся кожей сундук, откинула крышку. Старые вещи, поеденные насекомыми игрушки – отдам прислуге, пусть сами решают, выкинуть или использовать. Ну, раз уж решила разбирать всё, проверю и коробки под кроватью. В воздух поднялась пыль, я расчихалась, однако ревизию не прекратила. Часам к семи закончила, навела порядок и спустилась поужинать. На этот раз ела в «людской» столовой, а компанию мне составила Линнеа. Я без подробностей рассказала девушке о своём отъезде, и она тут же поинтересовалась, кто теперь будет хранителем библиотеки. У меня не хватило духу сказать Линни, что скоро хранить будет нечего: скорее всего, две трети книг попросту продадут. Итилиго оставит себе и потомкам только современные учебники да справочники, а от исторических хроник и художественных произведений избавится. Девушка истолковала моё молчание неправильно: вообразила, что дочь хозяйки раздумывает, кому передать бразды правления, и принялась убеждать меня, что никто лучше Виры с этим не справится. О самой гро-баронессе она и не вспомнила. Я заверила Линнеа, что без присмотра томики не останутся, и поспешила удалиться. Позволила себе полежать в ванной, долго расчёсывала волосы, а когда усталость всё же взяла своё, переместилась в кровать. Уснула, едва сомкнув веки, и пробудилась, как всегда, около семи. В комнате было чересчур свежо, вылезать из кровати не очень хотелось, но привычка взяла своё – я откинула одеяло, прикрыла форточку и, дрожа, отправилась умываться. В коридоре столкнулась с личной служанкой матери. Ко мне она относилась весьма прохладно – окинула надменным взглядом, поморщилась, процедила сквозь зубы:

– Госпожа приказала отдать вам это. В девять я приду за вами, – сунула мне в руки бесформенный баул из светло-коричневой кожи и удалилась. Никак не отреагировав на презрительный тон, я сделала всё необходимое, побросала вещи в сумку, затянула шнурок. Туда могло бы влезть ещё несколько книг, но посещать библиотеку уже не хотелось. А вот украшения мне бы пригодились… Их дарили нечасто и запрещали надевать – вдруг потеряю или сломаю. Десяток серебряных браслетов и комплект из золота на совершеннолетие – немного, но если сдать скупщику, можно обзавестись хоть какими-то деньгами. Вчера я об этом не подумала, однако сегодня вспомнила и была настроена весьма решительно. Дошагала до покоев матушки, уверенно постучала, дёрнула дверь. Заперто. Впрочем, ничего удивительного – госпожа гро-баронесса работает по ночам и редко встаёт раньше одиннадцати. Кричать и ломиться опасно: может проклясть, не просыпаясь. Ладно, спрошу о драгоценностях чуть позже, а пока надо плотно позавтракать – неизвестно, есть ли в городском доме запасы продуктов. Заправившись как следует, вернулась к себе. Старенькие настольные часы показывали без десяти девять. Идти куда-либо смысла не было – сидела на кровати, думая обо всём понемножку. Минутная стрелка переползла на отметку «двенадцать», и ещё через шестьдесят секунд меня повели в подвал. Чертёж телепортационного круга мать выполнила сама, и она же несколько суток контролировала рабочих, вырезающих буквы и знаки на огромной мраморной плите, привезённой с Западного континента. Такую же установили в подвале городского дома. Чтобы активировать портал, требовалось вложить в специальную выемку особый артефакт и прочитать сложное заклинание. Об этом рассказывал отец – он не был волшебником, но много знал о чарах и искренне восхищался талантом матери. Она действительно очень хорошая колдунья, а вот родительница весьма посредственная. Ну, каждому своё.

– Это ты пыталась до меня добраться? – вдова гро-барона Тагида легко запрыгнула на площадку, встала в центр круга и установила короткий жезл куда полагалось. – Иди сюда. Потом скажешь, что хотела, а пока не издавай ни звука. Не двигайся – заденешь активатор, и нас выбросит неизвестно куда. Если будешь держать глаза открытыми, может укачать.

Я тут же зажмурилась и замерла, вытянувшись в струнку. Зазвучали длинные рифмованные фразы на древнем общем наречии – в наше время его используют исключительно для составления заклинаний. На первый взгляд логично: если чародеи не будут разделять рабочий и повседневный языки, кто-нибудь может случайно спалить полквартала, пытаясь приготовить яичницу. На самом же деле это работает немного по-другому: без хорошего воображения и умения концентрироваться заклинание не подействует, что бы ты ни говорил. А вот если заставить себя сосредоточиться и почувствовать собственную силу, нарисовать в уме несколько стандартных матриц, «наложить» на них желаемый образ, вполне можно добиться желаемого. Потому-то я и полюбила «Общие принципы…» – даже обычный человек разберётся, в чём дело. Честно говоря, год назад сама тайком попыталась составить простенькое заклинание для глажки одежды. За несколько вечеров сочинила формулу, попросила Виру сделать всё необходимое, и у неё получилось! Правда, хорошо разглаживались только салфетки и скатерти…

Мать закончила декламировать, неизвестно откуда потянуло холодом, на мгновение стало очень тихо, а потом она обычным тоном приказала расслабиться и следовать за ней. Я сделала шаг, другой и почти свалилась на пол: плита оказалась чуть поменьше нашей. К счастью, успела в последний момент извернуться и удержаться на ногах. Завертела головой, принюхалась. Подвал как подвал: сыровато, холодновато, голые серые стены, под потолком светильник. Скрипнули петли, матушка обернулась:

– Долго будешь озираться? Здесь нечего рассматривать. Запомни, без меня в подвал спускаться нельзя.

– А куда мне вообще можно?

– Дай-ка подумать… Особнячок совсем небольшой – два этажа и нежилая мансарда-кладовая. В мансарду ходить тоже запрещено. На первом этаже кабинет, где я работаю и принимаю посетителей, гостиная-столовая для дружеских посиделок, кухонька и уборная. Отвлекать меня от гостей и работы не следует – сама понимаешь, почему. В кухню заходи, когда захочешь: ломать и портить там нечего. На втором этаже моя спальня, гардеробная, ванная и комната, в которой ночуют друзья – в ней ты и будешь жить. Ванную я принимаю с одиннадцати до двенадцати утра или вечером, часов с восьми.

– Поняла. Чем я могу себя занять? Или мне надлежит сидеть у себя и не высовываться? – судя по лицу, госпожа гро-баронесса именно этого и хотела, но я помешала ей озвучить заманчивое предложение. – Боюсь, добровольное заточение не пойдёт мне на пользу. Я и так не очень общительная – вдруг совсем одичаю?

– Предлагаешь тебя развлекать? Водить за ручку по паркам и театрам?

– Вовсе нет. Давайте представим, что я не ваша дочь, а хорошая приятельница по переписке, приехавшая в гости на несколько недель, но не желающая докучать хозяйке. Куда может сходить скромная незамужняя девица, чтобы не попасть в передрягу?

– Все мои приятельницы способны колдовать, однако разумное зерно в твоих словах есть. Нужно всё обдумать. Завтра в час зайдёшь в кабинет, выдам тебе расписание, а пока держи ключ от комнаты. Туда никто не заходил уже несколько лет – не разбирай вещи, чтобы не испачкать их в пыли. После полудня придёт служанка, она поможет тебе обустроиться. Ах да, тебя же надо чем-нибудь покормить… Пошлю ей ворона с просьбой зайти в ближайшую харчевню. Кстати, идём-ка во внутренний дворик: вас следует познакомить, – знакомиться с питомцами матери я не желала, но отказа она бы не приняла. Дверь чёрного хода сама собой распахнулась, мы пересекли крохотное пространство между двумя высокими каменными стенами и остановились у просторной клетки из толстого металла. Сидящая на жёрдочке птица повернула ко мне голову. Блеснули мёртвые белые глаза. Распахнув клюв, некроворон хрипло и немелодично заорал. Его собрат замахал крыльями и спрыгнул на пол.

– Они такие большие. Сколько еды им нужно и где вы её берёте? – какие же мерзкие твари! Кому вообще пришла в голову идея использовать в быту мёртвые тела, поднятые некромантом?

– Они среднего размера, просто ты впервые видишь их вблизи. Кормлю крысами, которых специально для этих целей разводит один знакомый. Каждую неделю приносят дюжину – живут в ящике на кухне, жрут траву и зерно. Хватает дней на десять, если часто переписываться. Тебе следует поработать над мимикой: приличная девушка не должна корчить таких рож.

– Прошу прощения. Буду стараться держать лицо. А вас эти существа никогда не пугали?

– Не имеет значения. Тебе не стоит бояться восставших: людей поднимать запретили, а животные неспособны нанести серьёзный вред взрослому человеку. Воспринимай их как некий механизм, – я осмелилась возразить:

– Механизмы не заглатывают живую добычу, чтобы функционировать.

– Однако они потребляют дрова или уголь. Деревьев в Роче едва хватает, чтобы удовлетворять текущий спрос, запасы полезных ископаемых весьма скромные. Пока мы не обнаружим в недрах земли универсальное топливо и не найдём альтернативный способ связи, придётся передвигаться на каретах, запряжённых некролошадьми, и посылать письма с помощью некроптиц. Да, их необходимо кормить кем-то, в ком теплится жизнь, зато воскрешённые не болеют, быстро восстанавливают сломанные кости и служат в полтора-два раза дольше обычных животных. Выращивать крыс или куриц несложно и не слишком дорого. Для проведения обряда привлекают студентов волшебных академий – им польза, владельцам экономия. Лично меня всё устраивает. А теперь протяни руку и позволь ему тебя клюнуть, – как только моя кровь попала на ворона, мать резко выкрикнула какую-то фразу. Птица упала на спину и задёргалась, не издавая ни звука. Я испуганно отвернулась, но меня заставили проделать то же самое со вторым питомцем. Пару минут спустя оба пришли в себя и заняли прежние места. Хозяйка тварей глянула на моё побелевшее лицо и соизволила объяснить:

– Боль – универсальный язык, его понимают даже немёртвые. Вороны в состоянии связать новый запах и последовавшее за ним наказание. Больше они тебя не тронут. Потом покажу, как посылать письма. Здесь мы закончили. Мне надо поработать и кое-что уладить – иди к себе и не мешай, – я кивнула и ушла в дом, гадая, какие ещё сюрпризы будут поджидать меня в столице.

Глава 3

День и вечер прошли относительно спокойно. Комната, куда меня поселили, оказалась довольно просторной и не такой уж грязной. С прислугой мы быстро поладили – статная седовласая дама, назвавшаяся Доной, выглядела как вдовствующая королева, однако не позволила себе ни единого презрительного взгляда или жеста. Собрала заклинанием пыль, распахнула окна, вывесила проветриться подушку и одеяло. Я попросила тряпку и ведро с водой, чем несказанно её удивила:

– Вам не нужно мне помогать – испортите кожу на руках. Посидите на кровати, я быстро управлюсь.

– Нет уж, я так не могу. Давайте хотя бы на стол накрою, пока вы моете. Вы же не откажетесь вместе пообедать?

Поразмыслив над моим предложением, она пожала плечами:

– Если вам это доставит удовольствие.

Сбежав по узкой винтовой лестнице вниз, я проникла на кухню. Нашла плиту – она оказалась дровяной, затопила, вывалила в кастрюльку нечто красно-оранжевое с большим количеством белого мяса, нарезала овощи и свежий серый хлеб. Дона вошла, когда я разливала по чашкам лёгкий травяной сбор, пахнущий кислыми ягодами и луговыми травами, взглядом оценила качество сервировки и степень чистоты. Я мило улыбнулась:

– Не переживайте, ничего не разбилось и не пригорело. У меня были очень хорошие учителя.

– Вас что, планировали отдать кому-то в услужение?

– Нет, просто хотелось как-то разнообразить свою жизнь, – когда сестру выдали замуж, я осталась в компании дюжины служанок, двух конюхов и управляющего, который вечно носился по поместью и в дом заходил редко. Все книги из библиотеки были прочитаны, новых не покупали, а переписывать карточки я могла не более четырёх-пяти часов подряд: пальцы начинало сводить, в глазах темнело, нижняя часть тела буквально отваливалась. Летом можно было отдохнуть, гуляя по полям, однако зимой меня не выпускали за ворота – приходилось слоняться по коридорам или бездумно валяться на кровати. Вира заметила, что молодая хозяйка грустит, и решила развеять мою печаль. Особой деликатностью она не отличалась – завалилась в мою комнату и проворчала: «Чего лежать без дела, идёмте вещи перебирать». Проводить с ней время мне неожиданно понравилось: пожилая женщина была неглупой и любила порассуждать вслух, не требуя от собеседника активного участия в беседе. Со временем я научилась аккуратно направлять разговор в интересующее меня русло, параллельно выполняя какую-нибудь несложную монотонную работу. Коротко пересказав эту историю Доне, получила логичный вопрос:

– И что ещё вы умеете делать помимо сервировки стола?

– Дайте-ка подумать… Стирать платья и блузки меня не заставляли, однако мне известно, как и чем очищать разные ткани. Гладить пробовала, но выходило не очень – велели оставить это специально обученным людям. С уборкой справлялась хорошо, но не слишком быстро: настоящая служанка наведёт порядок за двадцать минут, я буду ковыряться втрое дольше. За малышами не смотрела: в поместье брали бездетных или тех, чьи отпрыски были подростками, – сердце на мгновение сжалось, я замешкалась, однако почти сразу продолжила рассказ. – Ещё я в состоянии приготовить десяток-другой несложных блюд – повариха поделилась секретами с расторопной ученицей.

– Как необычно…

– Правда? Я как-то не задумывалась над этим. Любопытно было узнать что-то новое, вот и согласилась стать на время помощницей кухарки. Оказалось, это целая наука, и её основные законы достаточно просты. Есть несколько групп продуктов, несколько способов их обработки, несколько видов специй. Если выучить, что с чем сочетать, точно следовать инструкции и выкинуть первые десять блюд в помойное ведро – освоишь ремесло на приемлемом для жизни уровне. Пригодится ли мне когда-нибудь подобное? Может, и нет, зато не буду чувствовать себя совсем уж бесполезной. Меня ведь не назовёшь одарённой, потому и стараюсь учиться всему понемножку.

Дона покачала головой:

– Рассуждаете весьма прагматично и трезво. Юные аристократки мыслят совсем иначе – точнее, вовсе не думают наперёд. Впрочем, от дочери волшебницы и не такое можно услышать. Всё-таки вы очень похожи, – я опустила чашку так резко, что отвар выплеснулся на столешницу.

– Не могу с вами согласиться: мы во всём разные. Внешность, образование, поведение, – служанка протянула мне тряпку и спокойно закончила:

– Речь не о том, что снаружи. Обдумайте это, – она указала глазами наверх. Намёк был недвусмысленный – я встала из-за стола, поблагодарила за беседу и поднялась к себе. Разложила вещи по местам, опустилась на застеленную чистым покрывалом кровать, закинула руки за голову. Красотка-волшебница, привыкшая идти по головам ради собственного блага, и ничем не примечательный книжный червь с тихим голосом, не совершивший ни подвигов, ни подлостей за свою короткую жизнь… Не вижу ничего общего. Служанка, конечно, имела в виду внутреннее сходство, но я понятия не имею, что может твориться у матери в душе. Лично у меня там тишина, бесконечная серость, кучи книг с яркими переплётами, чужие мысли и чувства. Возможно, кроме них ничего и не осталось. А вдруг и самой Иветты Тагида уже не существует, и на постели валяется лишь невзрачная оболочка, наполненная красивыми фразами и выдумками талантливых писателей? Вздрогнув, я потёрла лоб рукой. Кажется, стоит прекратить копаться в себе и искать истину – так и рассудок потерять можно. Подумаю лучше о насущных вещах вроде нового гардероба. Мне позволят выбрать что захочу? Только вот чего я хочу? Да не прямо сейчас, а в целом? Ну, от нескольких удобных платьев и прочных ботинок не отказалась бы. Если же дать волю фантазии… Небольшой постоянный доход, возможность попробовать себя в различных профессиях, собственный маленький домик недалеко от крупного города, личная библиотека… Читать, учиться, размышлять, иметь возможность проводить время с кем угодно и при этом ни от кого не зависеть… В висок стукнуло, и я внезапно поняла, на что намекала Дона. Это же очевидно! Почему я раньше не догадалась?

– Любовь к знаниям. Желание развиваться, несмотря ни на что. Тяга к независимости. Боже, где была эта мудрая женщина десять лет назад? – соскочив на пол, я некоторое время нервно ходила туда-сюда, пытаясь осознать, как теперь строить отношения с матерью. Пару часов спустя с огорчением признала: в сущности, ничего не поменяется. Она не воспылает ко мне любовью, я не перестану держаться на расстоянии. Общаться станет чуть легче, и только. Успокоившись, дождалась ночи, воспользовалась хозяйской ванной и легла спать. Женихов не видела – провалилась в темноту, из которой вынырнула чуть позже обычного. Несколько часов отчаянной скуки – и мне вручили лист плотной бумаги, заполненный чётким крупным почерком:

– Как видишь, свободных дней не так уж и много. Послезавтра ты отправишься на встречу книжного клуба – девушки твоего возраста обсуждают современные романы. Все умненькие, тихие, из хороших семей – быть может, обзаведёшься подругой. Разговаривать будут об этих произведениях, – я жадно уставилась на два небольших томика, лежавших на краю стола. – Но для начала тебе следует прочитать вот это.

– Пособие по этикету? В детстве мы учили его наизусть.

– И ни разу не применяли выученное на практике. К тому же твоя задача – не бездумно воспроизводить вызубренные правила, а сделать хорошие манеры частью личности, будто ты впитала их с молоком матери. Прекрати ехидно улыбаться – я кормила тебя всего два месяца, потому что случайно забеременела. Твой отец всегда был желанным гостем в моей постели, мы не смогли вовремя остановиться, и в результате на свет появилась Идалья, – я опустила глаза, щёки запылали, однако она не прекратила вспоминать. – Как же мне не хватает его объятий… В сущности, мы и сошлись-то из-за того, что идеально подходили друг другу в этом плане. Уважение и привязанность возникли куда позже.

– О любви, полагаю, речи не шло?

– Верно. Рада, что тебя это не шокирует, – матушка врала, но мне отчего-то не хотелось уличать её во лжи. – Запомни, девочка: браки заключаются в первую очередь ради выгоды родителей, нежные чувства между супругами могут никогда не возникнуть, и это нормально. Мне повезло: я была круглой сиротой и могла выбирать сама, но тебе придётся пойти обычным путём. Впрочем, твой будущий муж добр, великодушен и умеет обращаться с женщинами – по крайней мере, о нём ходят именно такие слухи. Вероятно, лет через пять ты поблагодаришь меня за прекрасного супруга.

Если этот дракон не убьёт меня после первого же контакта… Забрав книги и список, я покинула кабинет и приступила к выполнению задания. Разбираться с правилами было не очень-то весело, однако кое-каких успехов я добилась: систематизировала всё, что смогла, составила несколько табличек, а самые нелогичные и глупые указания попросту заучила. Утром повторила пройденное, а ближе к обеду Дона отвела меня в покои гро-баронессы. Туда я заходила впервые и слегка удивилась: комната была обставлена скромно. Мебели мало, на стенах ни картин, ни гобеленов, даже обоев нет – только штукатурка. Матушка сидела у туалетного столика и подводила глаза тёмно-серым карандашом. Закончив рисовать чёткую изогнутую линию, она заговорила:

– Вечером ко мне придёт один хороший друг. Я хочу, чтобы ты с нами поужинала, – быстро же она решила меня проверить. Вслух я, конечно, спросила другое:

– Как быть с одеждой? Мои юбки и блузки сильно заношены, их стыдно показывать уважаемому человеку, да и украшений нет.

– Подаренные родственниками драгоценности получишь после свадьбы. Пока придётся носить кольцо-маячок и недорогое серебро. Насчёт костюма не переживай – я приобрела кое-что у своего портного. Чуть позже Дона отдаст тебе коробку со всем необходимым. Постепенно докупим несколько платьев, а после помолвки оденем тебя с ног до головы в новое. С причёской справишься?

– Сделаю низкий пучок – это самая простая и уместная укладка для ужина в узком кругу, – а пачку шпилек наверняка найду среди новых вещей. Задав ещё несколько вопросов, я попросила разрешения удалиться и поспешила в свою комнату. Было ужасно любопытно, кто будет меня экзаменовать. Какой-нибудь знаток этикета? Пожилой аристократ, чьи ботинки всегда начищены, а брюки идеально выглажены? Или нас посетит вредная злобная волшебница, а роль проверяющего возьмёт на себя сама гро-баронесса? Она могла сказать «хороший друг», чтобы меня запутать… Гадая, в чьей компании предстоит трапезничать, я с лёгким трепетом откинула крышку коробки с обновками. На самом верху, как и ожидалось, лежали заколки, под ними – две белоснежные рубашки. Прямой покрой, отложной воротник, никаких кружев и оборок. Ни складок, ни заломов: гладили с применением чар. Следом я извлекла на свет божий нежно-салатовый жилет, расшитый узором из листьев. В самом низу было нечто тёмно-зелёное и плотное. Расправив свёрток, ахнула от неожиданности: в руках у меня оказались широкие брюки! Хотя, если подумать, удивляться тут нечему. Мать уже несколько лет носит узкие кожаные штаны, а летом многие крестьянки, да и молодые служанки тоже, повязывают на талию большой кусок тонкого хлопкового полотна, пропускают его между ног и затягивают второй узел спереди. Зимой и осенью женщины всё ещё отдают предпочтение длинным шерстяным юбкам, но, может, через несколько лет столичная мода дойдёт и до Тагиды. Эти брюки не летние, но и не зимние – подойдут для середины весны. Ткань жёсткая, форму держит хорошо, шерсти в составе нет. В пояс вставлена узкая ленточка – затянешь её, и можно не переживать, что штаны упадут. Переодевшись, я попыталась рассмотреть себя в маленькое зеркало. Спереди всё было пристойно и даже элегантно, но вот сзади… Вещичка облегала ягодицы куда сильнее юбки, и жилет почти ничего не прикрывал. Не слишком ли вызывающе? С другой стороны, матушка не стала бы приобретать откровенно вульгарные вещи: вкус у неё прекрасный. Собрав волосы в тяжёлый, слегка небрежный узел, я зафиксировала его десятком шпилек и ещё раз повторила основные правила. Оставалось только дождаться Дону и постараться не ударить в грязь лицом.

Около девяти в дверь постучали. Служанка осмотрела меня и довольно улыбнулась:

– Обновки вам очень идут. Глаза стали совсем зелёные – я думала, они у вас обычные, светло-серые.

– Меняют оттенок в зависимости от освещения и цвета одежды. Гость уже здесь? – вопрос был самый обыкновенный, но она отреагировала странно: поджала губы и, едва сдерживая раздражение, процедила:

– Прибудет с минуты на минуту. Встретите его вдвоём. Прислуживать за ужином буду я, – жестом приказав мне держаться позади, Дона вышла из комнаты и поплыла к лестнице. Сунув ноги в подаренные вчера домашние туфельки, я засеменила следом. Не бежать, не подпрыгивать, держать спину прямо… Жаль, что корсеты уже не в моде – с ними не приходилось следить за осанкой.

Мы чуть-чуть опоздали: незнакомец в ярко-синем плаще уже склонился над рукой госпожи гро-баронессы. Что делать в таких ситуациях, в учебнике сказано не было, но я не запаниковала – опустила глаза, склонила голову и убрала руки за спину.

– Эльгуэро, позволь представить тебе мою дочь Иветту. Иветта, это мой друг, господин Эльгуэро Блан, – голос матери звучал непривычно тепло. Нехорошее подозрение закралось в душу, я придала лицу вежливое доброжелательное выражение и растянула губы в лёгкой улыбке:

– Рада знакомству, господин Блан, – он был высоким, крупным, но не полным, и грубовато-красивым. Смуглая кожа, густые чёрные волосы, крупный нос с лёгкой горбинкой, тёмные, чётко очерченные губы. Карие глаза прищурились:

– А уж я-то как рад! Признаться, не верил, что ты вообще существуешь. Теперь понимаю, отчего тебя никому не показывали, – подвинувшись влево, он подставил моей матушке согнутую руку, на которую она незамедлительно оперлась. – Выходит, Альви, она целиком и полностью пошла в папашу? Он ведь тоже был неприметным заучкой с невыразительной физиономией.

Больше всего на свете мне хотелось провалиться под землю. Пригласить бесцеремонного любовника, чтобы проверить, насколько хорошо дочь владеет собой? Отличный план, ничего не скажешь. Может, плюнуть на всё, нахамить им и сбежать в ночь? Увы, мать не дала мне высказаться:

– Мой покойный муж был гениальным изобретателем и очень достойным человеком. Мне приятно слышать, что Иветта на него похожа. Надеюсь, она тоже этим гордится и когда-нибудь научится пользоваться умом так же хорошо, как её отец.

Волна злости пошла на спад. Да, комплиментом это не назовёшь, но и порочить имя гро-барона она не дала. Ладно, попробую продержаться ещё немного. Сладкая парочка двинулась в гостиную, я последовала за ними, делая вид, что не слышу воркования и смешков. Рассевшись по местам, мы приступили к трапезе. Подавали лёгкий салат из свежей зелени, политый душистым острым маслом, нарезанное тончайшими полосками вяленое мясо, выдержанный сыр, запечённые грибы и телячьи медальоны с нежным сливочным соусом. От красного и белого вина я отказалась – девушкам надлежит пить только игристое и не более одного бокала за вечер. Возлюбленный матери вёл себя на удивление пристойно, правил не нарушал, однако держался очень свободно и легко. Видимо, господина Эльгуэро позвали, чтобы я поняла, к чему следует стремиться. Впрочем, расслабляться раньше времени не следовало: между основным блюдом и десертом обычно делают короткий перерыв, который положено заполнять вежливой беседой, и этот тип явно не собирается сдерживать свой язык. Предчувствия не обманули: закончив с телятиной, он обратился ко мне:

– Альвана рассказывала, что ты много времени проводишь в библиотеке. Все книжки успела прочитать?

– Приблизительно две трети от общего количества. Судя по каталогу, это около тысячи томов.

– Однако! Пожалуй, я за всю жизнь столько не осилил. И сколько из них оказались по-настоящему полезными?

– Точно не считала. Полагаю, в каждой при желании можно было найти что-то стоящее. Недаром говорят: книги – пища для ума, – похоже, я допустила ошибку: собеседник гаденько ухмыльнулся и расправил плечи:

– По тебе не слишком заметно, что ты хорошо питаешься. Полагаю, ты проглатывала том за томом от скуки, не вникая в текст, иначе давно бы нашла применение полученным знаниям.

И что мне ответить? Соглашусь – выставлю себя дурой, начну спорить – провалю проверку. Долго молчать тоже нельзя, но импровизация всегда давалась мне тяжело… Эх, была не была:

– Чтение – не самый плохой способ провести время. Незамужней девушке надлежит всеми доступными способами избегать соблазнов – чтобы не грешить даже в мыслях, я читала и размышляла на тему прочитанного, а так же чинила старые книги и переписывала карточки, – уф-ф-ф, вроде выкрутилась. Господин Блан помолчал полминутки и негромко рассмеялся.

– Вот как. Ну, это лучше, чем проводить дни и ночи в церкви, моля неизвестно кого о прощении. А как ты отнесёшься к тому, что твои труды пойдут прахом? Коллекцию скоро продадут.

С этим я уже смирилась и ответила максимально обтекаемо:

– Я стану с теплотой вспоминать дни, проведённые в библиотеке, и надеяться, что новые хозяева будут относиться к книгам аккуратно и бережно.

– Прямо как хорошая жена к своему мужу, верно? Не дёргать за что попало, не совать пальцы куда не следует, – грубая провокация не сработала: я удивлённо приподняла брови, делая вид, что ничего не поняла. – Прошу прощения, увлёкся. Об этом тебе только предстоит узнать. Ничего, на заседании книжного клуба всё расскажут. Слышала, как обычно проходят такие встречи?

– Пока нет.

– Тогда не буду портить тебе сюрприз, – он отпустил ещё пару сомнительных острот – задеть меня не вышло, а потом наконец подали десерт и фрукты. Отправив в рот пару ложек восхитительного лимонного мусса (доедать его, к сожалению, не полагалось), я промокнула губы салфеткой и подняла глаза на мать:

– Позвольте удалиться в свою комнату.

– Можешь идти, Иветта, – кивнула она. Поклонившись обоим, я вышла в коридор, добралась до лестницы, но подниматься не стала – постучала туфельками по ступенькам, оставила обувь в углу и тихонечко прокралась в тёмный кабинет. Запирать его при гостях считалось оскорблением, и я решила воспользоваться ситуацией. Нужно было добраться до межкомнатной двери – её никогда не открывали, но и не закладывали проём. Лавируя между столом и стеллажами, достигла цели, отодвинула гобелен и приложила ухо к тонким деревяшкам. Слышно было неплохо – почти сразу начала различать фразы:

– … не такая уж она и страшная. Волосы странного цвета, глаза и губы тускловаты, голосок тихий и печальный, грудь маленькая, зато личико правильное, нос ровный, кожа без прыщей, зубы не гнилые. Жирка и мышц маловато, но, если присмотреться, видно, что сложена неплохо. Плечи и бёдра примерно одной ширины, талия есть, ноги не короткие. Задница мне даже понравилась – шлёпнуть бы по ней, чтобы определить, насколько упруга…

– Хочешь сказать, моя тебя уже не устраивает? – в голосе матери была явственная угроза, и её кавалер поспешил оправдаться:

– Дорогая, для меня ты идеал женщины! Не обижайся, – они ненадолго замолчали. – В общем, девочка блёклая и неухоженная, но отнюдь не уродливая. Привести в порядок шевелюру, подобрать одежду, научить нормально улыбаться – и можно выпускать в свет. Если дракон любит молоденьких, хрупких и нежных – она ему понравится, не сомневайся. Проблема в другом.

– Что именно тебя беспокоит?

– Ты недооцениваешь её интеллект и силу воли. Эту малышку нельзя ломать – взбрыкнёт и смешает тебе все карты. Может, познакомишь её со своим осведомителем? Он кого угодно завербует.

– Исключено. До бала – никаких смазливых молодчиков рядом. Вдруг ляжет под первого встречного красавчика и забеременеет? Куда я её потом дену?

– Думаешь, дочурка настолько непривередлива? Кстати, ты собираешься разговаривать с ней о цветочках и пчёлках?

– В этом нет смысла: с теорией она ознакомилась, когда читала романы и учебник анатомии, практические знания получит от мужа.

– А я сегодня получу что-нибудь? – ещё одна пауза. – Намёк понял. Сейчас отнесу мою богиню в спальню.

О нет! Они вот-вот выйдут из гостиной! Так, Иви, без паники. Быстро, но тихо разворачиваемся, идём к выходу, бесшумными прыжками добираемся до лестницы – не забыть прихватить туфли! – взмываем вверх и бежим в комнату. Сердце стучало как бешеное, однако мне удалось скрыться за дверью до того, как в коридоре зазвучали голоса. Отдышавшись, открыла окно и выставила наружу пылающее лицо. Насыщенный выдался вечер. Надеюсь, они догадаются поставить звуконепроницаемый барьер и мне не придётся спать с подушкой на голове.