Юлия Крынская
Любовь. Роман+Юлька

Глава 1

Роман

Задерживаю дыхание и перелезаю через бетонную перегородку на соседнюю лоджию, чуть не угодив в кадку с цветком. Плетёное кресло с белой шалью на подлокотнике. Рядом на стеклянном столике потрёпанный томик Шекспира. Светит полная луна. Из комнаты доносится тягучая музыка. Меня съедает жгучая ревность! Неужели эта мерзавка притащила кого-то и сладко отдаётся? Даже не представляю, чем ещё можно заниматься под такую музыку! Балконная дверь приоткрыта. Тяжело сглотнув, чуть отодвигаю мягкую на ощупь портьеру.

Забываю, как дышать. Посреди комнаты, под мерцающее пламя свечей, моя новая соседка, повязав на глаза чёрный шёлковый платок, изгибается под музыку в немыслимых позах на квадратном столике. Женщина-змея! Гибкое тело обтянуто трико телесного цвета, отчего в первый момент Юля кажется голой. Тёмные волосы собраны в пучок, но когда мы сегодня днём вместе ехали в лифте, с первого взгляда очаровался её роскошными локонами.

***

Я заскочил в лифт, когда двери уже закрывались. Девушка в распахнутой косухе и джинсах сунула руки в карманы и опустила глаза в пол. Взглядом я тут же утонул в роскошной копне блестящих тёмных волос, хотя никогда особо не интересовался шатенками. Локоны незнакомки переливались в холодном свете лампы и источали едва уловимый аромат. Я силился понять, что он мне напоминает, и меня невольно качнуло вперёд. Девушка вытащила из ушей белые капли наушников и испуганно прижалась к стене. Наши взгляды встретились, и словно грянул гром. Огромные серые глаза проглотили меня, как если бы я вышел без страховки в открытый космос.

– Ты… пахнешь весной! – ничего глупее за свои девятнадцать лет не изрекал.

Девчонка покосилась на панель с кнопками и ещё сильнее прижалась к стене. Явно, не увидела какую кнопку я ткнул, и только сейчас поняла, что мы вместе едем на последний этаж. Засунула руку в карман кожаной куртки. Даже с тремя высшими образованиями в такие моменты не знаешь, наверное, что сказать. Вспомнил, как за день до этого возле парадной разгружали фургон с мебелью.

– Это вы вчера переехали?

– М-мы, – девчонка немного успокаивается, но руку из кармана не вынимает.

– Тогда наши квартиры по соседству, а ты, похоже, собиралась пустить мне в глаза струю газа? – позволил себе улыбнуться. Надеюсь, малышка не примет это за насмешку.

– Собиралась, – простодушно призналась она.

– А ты не подумала, что нам обоим придётся несладко? – Я выше девчонки на голову, она совсем кроха рядом со мной, раскачанным в зале кабаном.

– Думать – это не моё, – вздохнула она обречённо. – Мама так говорила.

– Девчонкам это позволительно! – не знаю с какого перепуга, меня вдруг обуяло желание взять кроху под своё покровительство. И не только потому, что в новостройках ходить такой красотке небезопасно. Опёрся локтем на стенку совсем близко от девчонки. – Тебя как зовут-то?

– Юля, – девчонка не отодвинулась, но на её щеках вспыхнул румянец.

– Роман, – протянул ей руку.

Она вложила в мою лапищу маленькую ладонь, и пульсирующие токи ударили в центр моей пятерни. Всего-то взял Юлю за руку, а естество вздрогнуло – словно под юбкой девчонку потрогал.

– Очень приятно.

– Ты в каком классе учишься? – спросил, но мне уже было плевать на её возраст.

Юля выпятила грудь так, что куртка распахнулась ещё больше, и с пафосом заявила:

– Вообще-то, я в колледже учусь.

– Совершеннолетняя значит? – выдохнул с облегчением, пожирая взглядом её грудки, натянувшие тонкую ткань рубашки. От мысли, что Юля ходит без лифчика, бросило в жар.

Она поймала мой взгляд и запахнула куртку.

– Где-то рядом!

Лифт затормозил на нашем этаже, и я растерялся, будто сейчас не двери откроются, а земля разверзнется под ногами. Но небо словно услышало меня, и мы остались взаперти.

– Ой! – Юлю напугал притухший свет. – Что это?

– Новый дом! – пожал плечами я. – Отключили электричество.

– И часто здесь его отключают? – Юля отодвинулась от меня.

– На моей памяти за последний месяц раз пять. Так что аккуратно садись с незнакомыми дяденьками в лифт.

– Но ты ведь не дяденька, и надеюсь… Не позволишь себе лишнего? – у Юли дрожал голос.

У меня всё дрожало от острого желания поцеловать эту девочку.

– А что ты называешь лишним?

– Приставать там… Целоваться.

– Идея мне нравится. Давай попробуем! – с трудом удержал себя на месте, мысленно усаживая желанную малышку себе на бёдра.

– Тогда я всё-таки прысну из баллончика, – Юля трясущейся рукой снова полезла в карман.

– Шучу, – я нехотя нажал аварийную кнопку.

После длительного тарахтения раздался противный женский голос. Ощущение, что всех диспетчеров на свете обязывают надевать на нос бельевую прищепку.

– Аварийная, слушаю.

Назвал адрес, номер парадной и подметил, как Юля облегчённо выдохнула.

– Нет электричества, ожидайте, – проскрипела диспетчер.

– А мастера-то можно вызвать? – хмурился я, призывая всю скорбь мира на своё лицо, но внутренне безмерно ликуя.

– На вас не набегаешься, – огрызнулась диспетчер. – Сказала: сидите и ждите!

Снова шипение, и я развёл руками:

– Она в какой-то мере права! Сколько в нашем муравейнике встало сейчас лифтов?

– Не знаю, – Юля заправила тяжёлую прядь волос за ухо. – Как думаешь, долго нам здесь… Стоять?

– Почему стоять? Можем посидеть, – сел на пол и вытянул ноги. – В прошлый раз я провёл в лифте час.

Юля переминалась с ноги на ногу, и повисла неловкая пауза. Мысль, что малышка хочет в туалет меня не улыбнула. Тут уж не до сближения.

– Ноги устали, – пожаловалась она и плюхнулась рядом со мной. – Вроде чисто тут.

Отругал себя, что не предложил ей присесть ко мне, так сказать, на колени.

– А чего? Хроменькая? – промурлыкал, наслаждаясь неожиданной близостью.

– Да вроде нет, – Юля усмехнулась и сняла куртку. – Жарко здесь.

– Ты на кого учишься? – прохрипел я, заправляясь её ароматом, как нарколыга опиумом.

– На медсестру.

Уцепился за её слова.

– На медсестру? Супер! А я, прикинь, так шеей маюсь. То ли в машине застудил, то ли на тренировке потянул. Полечишь?

– Раздевайся. Я как раз сейчас массаж изучаю. – Юля, сомкнула пальцы в кольцо вокруг запястья, потёрла сначала одно, затем другое.

Меня долго уговаривать не нужно. Стянул футболку и встал перед Юлькой на колени. Вот она удача – думал мазь посоветует, а тут целый массаж светит. Юля разглядывала мою накаченную грудь и кубики пресса, а я поигрывал мышцами.

– Ты классный! Но меня больше сейчас интересует твоя спина, – Юля впервые улыбнулась, и я с неохотой развернулся.

Неожиданно сильные пальцы сжали мои плечи, и я взвыл от удовольствия. В пацанских фантазиях не единожды шпилился в лифте, но сейчас чуть не кончил тупо от простого массажа.

– Положить бы тебя! – вздохнула Юля, опускаясь на колени за моей спиной.

– Так я лягу! – готов был на всё, ради открывшейся перспективы.

– Нет, не надо. Сиди спокойно.

– Послушен, как служебный пёс.

– Расслабься! – Юля командовала, гуляя по позвонкам и впиваясь пальцами под лопатки.

С губ сорвалось нецензурное слово, и Юля замерла.

– Прости, сорвалось! – прохрипел, выгибаясь дугой и уткнулся ладонями в стену. – Только не останавливайся.

– Надеюсь, нас никто не услышит, – рассмеялась Юля.

– Звучит зловеще.

Полчаса пролетели как одна минута.

– Готово! – Юля отпустила меня и достала из сумки ноль-пять воды. Я привалился спиной к стене, любуюсь моей спасительницей. После массажа – она для меня фея, ангел, самая желанная женщина на земле. Чтобы она меня ещё раз так попользовала, готов на всё. Юля отпила пару глотков и сбрызнула из бутылки себе на руки.

– Хочу очиститься от чужой энергии.

– Она настолько плоха? – Рука моя так и тянулась погладить Юлю хотя бы по ноге. Сам бы помассировал симпатичную кроху.

– Не знаю. Но не хочу цеплять на себя чужие болячки.

Натянул футболку и сел, вновь прижавшись спиной к стене.

– Даже не знаю, как отблагодарить тебя.

– Считай, что это была промоакция.

– Готов купить абонемент, – я пожирал Юльку глазами.

– Подумаю. Деньги мне нужны.

Включился свет, и двери разъехались. Юля поспешно вышла на площадку.

– Как купить? Абонемент, – точно пьяный последовал за малышкой. – Юль, я серьёзно.

– Подумаю!

Юлька поспешно открыла замок и быстро захлопнула перед моим носом дверь.

***

Роман

Музыка пьянит, а Юлькины выкрутасы на столе сводят с ума. В комнате пока лишь кровать под белоснежной вуалью балдахина, трюмо с софитами и зеркало в человеческий рост в золочёной раме, кажущееся порталом в иные миры. Свет софитов и пламя свечей играют на белёных стенах затейливыми тенями. На открытой вешалке висят наряды моей богини.

Вот так медсестра! Музыка стихает. Юля слезает со столика. Снимает платок с глаз и садится перед зеркалом. Убавляет звук на колонке и берёт ватный диск. Снимает косметику с лица, грустно смотрит на своё отражение. Не спеша расстёгивает молнию и стягивает трико с плеч. Жадным взглядом жру её грудь с нежно-сливочными вершинками, облизываю плоский живот. Юлька, наверное, переехала сюда с родителями, но, похоже, дома сейчас одна. Может, войти?

Юля выключает софиты, оставив только свечи, и раздевается совсем. Падает в кровать на спину поверх покрывала. Мне приходится пошире раскрыть шторы, чтобы увидеть прелестницу целиком.

– Юленька, я дома! – раздаётся мужской голос.

Юля соскакивает с постели и выуживает из-под подушки пижаму. Прыгая то на одной ноге, то на другой, надевает штанишки и втискивается в футболку. Поддавшись панике, чуть не удираю на свою лоджию, но любопытство перевешивает.

В комнату входит невысокий коренастый мужчина лет тридцати пяти, а за ним следом вбегает девчушка – года три, не больше. Она обнимает Юлю за ноги, а мужчина бросает на себя взгляд в зеркало и поправляет зачёсанные назад чёрные волосы.

– Привет, Викуська, – Юля садится на корточки и целует малышку.

– Завтра посидишь с сестрой?

– А Лягушка Крокодиловна?.. – Юля расплетает девочке косички.

– Не, мать звонила – не сможет. Давление у неё и ветеранский клуб, – в голосе мужчины слышится досада. Он раздражённо добавляет: – Вика, иди в гостиную!

Малышка убегает, а Юля поднимается и быстрыми движениями подбирает трико с пола, суёт его в чемодан, который я сначала не заметил. Мужчина внимательно наблюдает за её передвижениями. Мне кажется, что для Юлиного отца он слишком молод, а для брата староват. И почему мать сидит где-то в другом месте? Или он имеет в виду бабушку? Но тогда бы так и сказал.

– Хочешь, я завтра не пойду в училище? Погуляю с Викуськой, пока строители будут работать? – Юля отступает, не глядя в глаза мужчине.

– Хочу, – мужчина обнимает Юлю. – Кто ж мне ещё теперь с ней поможет?

Юля упирается ему руками в грудь:

– Кир, пусти!

– Я читал, что детей нужно обнимать в день не меньше тринадцати раз, – смеётся он, но не выпускает Юлю из объятий.

– Своих детей, Кир! – она поворачивается к нему спиной и замирает, глядя в отражение зеркала.

– Ты тоже моя. У меня теперь и документ есть! – Кир складывает руки у неё на животе и тоже залипает на отражении. – Как ты похожа на свою мать.

Пока непонятно, но очень интересно. Не хватает попкорна. Он ей не отец. Это единственное, что я понял. Может, всё-таки старший брат? И какой документ у него есть?

– Мне скоро восемнадцать! – Юля бьёт Кира по рукам.

– И что? Ладно, тебе на меня плевать, но неужели ты бросишь сестру? – криво усмехается Кир и отпускает Юлю. Усаживается на пуф возле трюмо и вытягивает ноги. – Я нам специально квартиру побольше купил. Ты ни в чём не будешь знать отказа.

Твою ж налево! Так он её отчим! Вскипаю от возмущения.

– Ты это сейчас о чём? – хмурится Юля.

– О том, что мы – семья, – улыбается Кир. – А ты про что подумала?

– Я очень устала! Хочу лечь, – в Юлином голосе столько обречённости, что пальцы мои непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Ложись, милая, я разве тебе мешаю? Мне, конечно, было бы приятно посидеть с тобой ещё на кухне и поболтать, но если ты не в настроении…

– Я не в настроении, – цепляется Юля за слова отчима как за спасательный круг.

– Тебя кто-то обидел? – настораживается Кир. – Ты только скажи. Я ему ноги вырву и спички вставлю.

– Не надо никому ничего рвать, – Юля перешагивает через ноги отчима и с вызовом заявляет: – А я сегодня с парнем в лифте застряла!

– Что? Ты села в лифт с незнакомым человеком? Тебя сразу отшлёпать или в пятницу?

– За что? – округляет Юля глаза. – Он вскочил в лифт в последний момент. И, вообще, он наш сосед. Чуть старше меня. Прикольный такой.

Кир вскакивает с пуфа и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Юля падает на кровать лицом в подушку, и худенькие плечи сотрясаются от рыданий.

Стою и не знаю. Уйти или остаться. Хочется забрать Юлю отсюда. Совсем! Она нуждается в защите. Ещё днём я собирался защищать Юльку от местной гопоты, но, похоже, её нужно защищать от семьи. А это значительно сложнее.

Глава 2

Юлька

На детской площадке Вика как заведённая катается с горки. Откуда в сестре столько энергии? После общения с Киром вечно ощущаю себя увядшим кабачком. Он вроде и плохого ничего не делает, заботится о нас с Викой. Но его намёки, мол, как он ждёт моих восемнадцати, пугают. Читала, что варан кусает жертву и ждёт пока она сдохнет, чтобы полакомиться. Вот этой самой жертвой я себя и ощущаю последний год.

Конец апреля на дворе, а холодно, как в марте. Всегда любила весну, но на днях мой день рождения и от этого ещё больше бросает в дрожь. Зябко прячу руки в карманы кожанки, натыкаюсь на баллончик, и губы невольно расплываются в улыбке.

Ромка! Рома-Рома-Роман! Чуть и правда не прыснула ему в лицо газом. Он так странно смотрел на меня в лифте, словно съесть хотел. Испугалась сначала. Кир тоже жрёт меня глазами всё время, но Роман… У него глаза добрые и смешинки в них прыгают. Глупо, наверное, но мне понравилось сидеть с ним в лифте. И сам он понравился. Сама себе удивилась, когда предложила ему массаж сделать.

Дверь подъезда открывается, и мой вчерашний знакомый выходит на улицу. С трудом сдерживаюсь, чтобы не окликнуть его. Что это у него в руках? Шлем? Ух ты! Роман оказывается хозяин начищенного до блеска чёрного мотоцикла. Не разбираюсь в моделях, но этот явно крутой.

– Юля, смотри! – окликает меня Викуся, и я, забыв про Романа, бросаюсь к горке.

Сестра залезла на перила и скатывается прямо мне в руки.

– Викусь, ты чего! – Сердце в груди танцует джигу. Прижимаю сестрёнку к груди. Руки-ноги не переломала и хорошо.

– Привет, маленькая, – раздаётся за спиной знакомый голос, запуская стаю мурашек мне под футболку.

Спускаю Вику с рук и поворачиваюсь, как в замедленной съёмке. Роман подошёл так близко, что мне приходится отступить, чтобы не уткнуться лицом в его грудь.

– Это ты ей? – киваю на Вику и кричу ей вслед: – Не вздумай больше лезть на перила.

– Тебе! – Роман берёт мои руки в тёплые ладони. Подносит одну к губам и согревает дыханием. – Чего руки такие ледяные?

– Не слишком ли смело для второго дня знакомства? – возмущаюсь больше для приличия и рук не отнимаю.

– Ты вчера вылечила мне шею, я сегодня согреваю твои руки, – Роман улыбается, и на щеках проступают ямочки. – Ты почему не в училище, прогульщица?

– А ты почему не… Где ты там учишься?

– В институте я учусь. Вот как раз собирался смотаться на пару. Но ты с темы не съезжай. Почему пропускаешь занятия? Мама разве не может с сестрой погулять?

– У нас нет мамы. – До сих пор не могу привыкнуть к этой мысли. Не верю, не хочу верить.

Смешинки в серых глазах Романа растворяются, и он кивает на скамейку:

– Пойдём сядем.

Пожимаю плечами и возвращаюсь на насиженное с утра место. Помимо нас с Викусей на площадке гуляют ещё четыре мамашки со своими шалопаями, но дамы стоят, будто постовые. Кто возле горки, кто возле качелей.

Рома садится рядом со мной, по-хозяйски раскинув руки по спинке скамейки. Закидывает ногу на ногу.

– Пожалуй, тоже заделаюсь в прогульщики сегодня.

– Дурной пример заразителен? – оборачиваюсь, чтобы вновь взглянуть в его красивое лицо. Широкие скулы, брови вразлёт. Не парень, а картинка.

– Нет. Просто девчонка мне одна понравилась, – подмигивает Роман. – И – искушение.

К щекам приливает кровь, язык прилипает к нёбу. Не знаю, чем ответить. Роман срывается с места с криком:

– Вот шаложопая!

Несусь за Романом к горке. Теперь Вика приземляется к нему на руки. Рома, держа мою сестру на вытянутых руках, встряхивает её:

– Почему Юлю не слушаешь?

Вика похожа сейчас на шкодливого котёнка. Шапка с ушками сползла на лоб, тёмные косички растрепались, глаза горят озорным огнём. Сестра бойко отвечает вопросом на вопрос:

– Ты кто?

– Роман.

– Пузан! – тут же придумывает Вика рифму.

– Ничего я не пузан, – Роман ставит Вику на землю. – У меня знаешь какой пресс!

– Ты думаешь, она знает, что это такое? – меня разбирает смех.

– Знаю, – обижается Вика. – Это кубики такие. Только они на животе. У папы тоже есть.

При воспоминании о кубиках Кира сникаю. Он любит расхаживать по квартире в одних спортивках. Его навязчивая идея, что детей надо обнимать тринадцать раз в день, скоро доведёт меня или до безумия, или до преступления. Вчера утром готовила омлет, а он подкрался, обнял меня, прижимаясь этими самыми кубиками и жарко прошептал на ухо: «Раз!» Если Вику он обнимает, как своего ребёнка, то меня так, как раньше маму обнимал.

– У, какая ты продвинутая! – заигрывает Роман с Викой. – А мороженое сможешь шоколадное от крем-брюле отличить?

– Смогу, я бруле не люблю.

– Тогда приглашаю вас с Юлей в кафешку. Я угощаю.

– Ей обедать скоро, – достаю телефон. – И нам Кир сказал не уходить со двора.

– Кир?

– Это мой… Наш папа, – мне не хочется лишних вопросов. Про мать Роман больше не спрашивает, про Кира тоже не стоит рассказывать. Это только моя боль. Никогда не делилась ею, не стоит и начинать.

– Кафешка за углом, Юль! Пышки, мороженое.

– А для пресса не вредно? – усмехаюсь я.

– Я буду просто чай. – Ямочки снова проступают на щеках Романа, и я сдаюсь.

– Пышки, пышки, пышки! – скачет Вика.

– Так и быть! – Беру сестру за руку.

Мы успеваем лишь дойти до угла нашего дома, а я уже знаю, чьи шаги гремят за спиной. Кир хватает Вику на руки и смотрит то на меня, то на Романа. Крылья носа отчима хищно вздрагивают.

– Кто разрешил уходить со двора?

– Мы замёрзли… – оправдываюсь, но Роман обрывает меня на полуслове:

– А вам не кажется, что Юля уже достаточно взрослая?

– Не кажется! – Кир кусает губы. Он ниже Романа, но не думаю, что уступает ему в силе. – И вообще, молодой человек, держитесь подальше от моей дочери.

– На младшую я не претендую, а старшая…

– Ты не услышал меня? – Кир суёт мне Вику в руки и наступает на Романа.

Тот стоит, как скала.

– Я женщин и стариков не бью, – в голосе Романа звучит металл, – но бывают исключения из правил.

– Ты где старика увидел? – вскипает Кир.

– Не надо драться! – втискиваюсь между ними. – Кир, прости. Мы идём домой.

Роман кладёт мне руки на плечи:

– Юля, останься!

Глава 3

Роман

Желание втащить Юлькиному отчиму распирает так, что в ушах эхом отдаётся пульс. Доктор Гумберт¹ нашего времени выискался! Останавливают лишь испуганные глаза Вики.

– Рома, извини, но мне надо идти! – Юля цепляется за мои руки, на мгновение сжимает их. На её худеньких плечах они смотрятся лапищами.

Отпускаю неохотно. От досады готов шлем об асфальт кокнуть. Небеса, Юля же себя перед всеми считает виноватой и обязанной! Кир с видом победителя удаляется, а она, с поникшей головой, бредёт за ним. Вика держится за сестру, но всё время оборачивается. Меня прошибает пот. А вдруг этот мудак сейчас поколотит Юльку? Или ещё чего хуже? Дожидаюсь пока странная семейка скроется в подъезде и бросаюсь следом. Пока лифт медленно ползёт вверх, я, перепрыгивая через ступени, несусь на двадцать первый этаж. Ворвавшись в свою квартиру, пробираюсь налаженным путём на соседскую лоджию. Дверь закрыта, окна зашторены, но одно из них приоткрыто. Замираю возле него, превращаясь в слух.

Голоса слышно плохо, да ещё кто-то сверлит в их квартире. Вспоминаю про строителей и с облегчением выдыхаю. Вряд ли при посторонних Кир тронет Юлю. Возвращаюсь на свою лоджию и грузно опускаюсь в кресло-качалку. Как быть? Пропадает девчонка.

Шорохи шагов и звук открываемой балконной двери выбрасывают меня из кресла. Прижимаюсь спиной к перегородке между нашими лоджиями.

– Юля, давай спокойно поговорим, – Кир взволнован, но не взбешён.

– Нам не о чем говорить. Уйди, пожалуйста!

– Куда это я должен уйти из своего дома?

– Хотя бы с балкона, – Юлин голос дрожит. – Из моей комнаты, в конце концов! Ты запретил мне заниматься пластикой и теперь я тренируюсь дома. Не даёшь встречаться с друзьями… Вообще не разрешаешь гулять одной. Мне скоро восемнадцать!

– Да, родная! Тебе скоро восемнадцать, – мурлычет Кир.

– Я тебе не родная!

– А какая же? Самая что ни на есть родная! Да не брыкайся ты!

Непонятная возня за стеной. Я уже готов выглянуть, но Кир вскрикивает и слышится звук пощёчины.

– Получила? Неделю на улицу не выйдешь. Чтоб даже из комнаты не высовывалась!

Хлопает дверь и до моего слуха доносятся тихие всхлипывания.

– Привет, Малыш! – выглядываю из-за перегородки. – Я Карлсон. Хочешь полетать со мной?

Юля хлопает глазами и поспешно вытирает слёзы.

– П-привет! Ты всё слышал, да?

– Уши не затыкал. Перебирайся ко мне!

– Что значит перебирайся? – Юля в одной футболке и ёжится от холода.

– Этот утырок тебя наказал? – сгораю от желания согреть мою кроху в объятьях.

– Да.

– В комнату к тебе в ближайшее время не сунется, – констатирую как факт.

– Нет. У нас рабочие сегодня весь день возятся. Кир сам сейчас пойдёт гулять с Викой.

– Значит, я могу тебя похитить. Пропеллера у меня нет, но я и не на крыше живу. Варенье и конфеты можешь не брать. У меня всё есть. Посидим кофе попьём.

– А вдруг Кир сейчас опять придёт?

– Дождись пока свалит и приходи ко мне.

– Он входную дверь на ключ запирает.

– Тогда, как я и предложил. План А. Перелезаешь через перегородку и всего делов.

– И часто ты так… В гости ходишь?

– Теперь буду часто, – отвечаю уклончиво. – А сейчас быстро в комнату и надень свой самый тёплый свитер. Поболтаем пока тут.

Юля убегает с лоджии, а я томлюсь в ожидании. Минута кажется вечностью.

– Ром, он никуда не пойдёт, – возвращается Юля. – Я боюсь уходить.

– Тогда праздник идёт к вам! – в мгновение ока перебираюсь к Юле.

Неведомая сила бросает нас друг к другу. Стоим, обнявшись, не в силах вымолвить ни слова.

– Мне казалось, – шепчет Юля, – я никогда больше никого не обниму.

– Кроха моя. Никому тебя в обиду не дам.

Окрик Кира из комнаты заставляет меня прижать к себе Юлю ещё крепче.

– Ты будешь обедать?..

***

Юлька

Не знаю, что произошло в объятьях Ромки. Но, заслышав голос Кира, я впервые не съёжилась, а взбунтовалась. Словно из моего копчика дракона выпустили, и он, промчавшись по позвонкам, поджёг каждый нерв и с огненной лавой вырвался наружу.

Глянув на Ромку, я прыгнула с лоджии в комнату:

– Да ты можешь оставить меня в покое? Два часа! Дай мне два часа! И тогда я, быть может, с тобой сегодня поужинаю у телевизора. – Хватаю одного за другим плюшевых медведей, которых мне Кир дарит по поводу и без, и швыряю в него. – Изображу любящую дочь и пай-девочку. А если не будешь лезть ко мне часа три, то надену гольфы и юбку-шотландку!

Кир, уворачиваясь от игрушек, отступает к двери. К нашему с Ромкой счастью, он не успел дойти и до середины комнаты.

– Юль, хорошо. Ты успокойся только. У нас же рабочие там… Я перегнул палку, извини… А ты реально со мной сегодня поужинаешь?

– Три часа! Тишины и покоя! Чтоб ни тебя, ни Вики! У меня зачёт завтра!

– Как скажешь, родная! Мир?

– Три часа!

– Не вопрос. Муха возле двери не пролетит.

– Мир, – выдыхаю с облегчением.

Кир подходит, и я позволяю себя обнять пятый раз. Я, как и он, тоже теперь считаю «обнимашки».

– Люблю тебя, малышка.

Проглатываю и это.

– Купить что-то ещё на ужин? – трётся Кир об мою щёку щетиной.

«Бритву и намордник», – прошу мысленно, а вслух произношу:

– Вике мороженое.

– Но ведь это будет ужин для двоих? – уточняет Кир.

– Непременно. – Выбираюсь из объятий отчима и дарю ему улыбку Моны Лизы. Не знаю почему, но я уверена, что мой новый друг Карлсон что-нибудь придумает. – Но Вику тоже нужно покормить. А сейчас дай мне три часа.

– Даже если в твоей комнате что-нибудь взорвётся, я не войду! – Кир вздёргивает мой подбородок, и я, впервые без страха, встречаю его обжигающий взгляд:

– Договорились.

Кир уходит довольный, а я, осмысляя свои нелепые обещания, бреду на балкон и утыкаюсь носом Ромке в грудь. Он молча обнимает меня. Я благодарна, что он не задаёт вопросы, на которые вряд ли есть вразумительный ответ.

– Пойдём ко мне, Юль.

– А если он всё-таки зайдёт?

– После тех пряников, что ты пообещала? Да не в жизнь. Но можем оставить ему твой дубликат.

– Это как?

– Сейчас, – Роман входит в мою комнату и сдёргивает покрывало с кровати. Скрутив его, запихивает под одеяло. Расправляет балдахин. – Это скорее для твоего спокойствия. Идём.

Рома ловко перебирается к себе на лоджию, а у меня дух захватывает, стоит глянуть вниз.

– Ромка, я боюсь! – прижимаю руки к груди.

– Вот тебе на! Я ж держать тебя буду. Для начала ногу наружу перекинь, а потом ко мне сюда. Видела, как я делал?

– Видеть и делать…

– Юль, не томи! Ты мне доверяешь?

– Да! – решительно перекидываю ногу через перила, но, глянув вниз, тут же возвращаюсь назад. Топаю ногами: – Боюсь!

Рома молча смотрит на меня. Примирительно бурчу:

– Ладно. Давай ещё раз.

– Только вниз не смотри больше, – предупреждает Роман.

– А куда мне смотреть?

– На меня!

Со второй попытки всё проходит гладко. Роман втаскивает меня на свой балкон. Сердце шарашит, как взбесившийся заяц в клетке, руки-ноги трясутся.

– Получилось, – шепчу восторженно.

– Моя ты кроха! – смеётся Роман и кружит меня. – Видишь, теперь у тебя есть аварийный выход.

В комнате Романа на светлом кожаном диване дрыхнет рыжий кот. Даже ухом не ведёт в нашу сторону. Чёрный котяра развалился на письменном столе, поверх курсовой работы.

– Ты каким спортом занимаешься? – рассматриваю кубки в стеклянной витрине, возле уютного кресла из такой же кожи, что и диван.

– Рукопашный бой, – Роман стягивает с плеч куртку, и я залипаю на его крепких бицепсах. Мне снова хочется прикоснуться к ним. Почувствовать их мощь. – У меня тепло, а на кухне вообще жара. Хочешь, сними свитер.

И тут же сам стягивает его с меня. Берёт за руку и тащит на кухню.

– Блины с мясом будешь? – Лезет в холодильник и достаёт контейнеры. – Так, что тут у нас?

У этой кухни есть хозяйка, судя по сухоцветам в голубой вазе, куколкам в этнических костюмах и чайным сервизам за стеклянными дверцами. Порядок идеальный. Присаживаюсь на уголок стула.

– Ты с родителями живёшь?

– С мамой. – Роман включает кофеварку.

– А кем она?..

– Юль, давай сначала о тебе поговорим.

Сникаю тут же.

– А что про меня говорить? Ты уже и так всё понял.

– Где твоя мама?

– Пропала она. В Египте, год назад. Поехала с Киром на дайвинг и не вернулась.

– Тело нашли? – Роман ставит на стол кофе.

– В том-то и дело, что нет. Мать сертифицированный, очень опытный дайвер. Не могу поверить до сих пор.

– А Кир? – Роман дует на пальцы, обжигаясь тарелкой с блинами.

– Тоже. Они познакомились на Бали несколько лет назад. Как раз на дайвиннге.

– И что? Он так к тебе все годы и приставал?

– Нет, что ты. Хотя ему всегда нравилось играть в радушного папочку. Но где-то месяца за три до исчезновения матери, я почувствовала его пристальное внимание к своей персоне. После того, как маму признали погибшей, Кир оформил опекунство.

– А почему он? Бабушки, дедушки. Где все эти люди? И где твой родной отец?

– Отца я не знала никогда. А мамины родители – океанологи и давно уже живут в Австралии. С мамой они мало общались. У неё характер неуживчивый. Кир её четвёртый муж.

– Надеюсь, ты не такая ветренная, – подмигивает Роман, уминая блины.

Вздрагиваю от хлопка входной двери.

– Кто это? – шёпотом спрашиваю.

Роман удивлённо смотрит на часы.

– Мама моя! Только что-то рано она сегодня.

На кухню входит светловолосая высокая женщина. Её можно было бы назвать красивой, если бы не тонкие губы и высокомерный взгляд. От него кусок блина застревает в горле, и я захожусь кашлем. Рома хлопает меня по спине.

– Здравствуйте, – наконец нахожу силы поздороваться.

– Мама, познакомься, это наша новая соседка. Юля.

– Почему ты не в институте? – Ромина мать рассматривает меня, как беспризорного щенка.

– У меня сегодня одна пара.

– И поэтому ты её решил пропустить?

– Мам, – осаживает Роман родительницу. – Это невежливо. Юля с тобой поздоровалась, а ты ей даже не ответила.

– Здравствуйте! – бросает мне Ромина мать и кивает сыну: – Пойдём поговорим.

Рома улыбается мне и подмигивает:

– Сейчас приду.

Из-за закрывшейся двери доносится высокий голос матери:

– Значит, девок таскать начал? Весна в голову ударила?

– Мама, успокойся! Это не то, что ты подумала.

– А что я должна думать? Пришла разок пораньше.

– Мама, я думал, ты доверяешь мне. И не кричи!

Судя по звукам, Рома увёл маму в комнату. На автомате навожу на кухне былой порядок. Слёзы душат – радость была короткой.

Рома дёргает дверь на себя и цокает языком:

– Оу! Ты уже тут фэн-шуй навела. Идём в мою келью.

В коридоре опять сталкиваюсь с Роминой мамой. Она проходит мимо с видом оскорблённой добродетели. Рома кланяется ей вслед:

– Доброго тебе вечера, королева-мать.

Она оставляет кривляния сына без ответа.

– Не обращай внимания, – обнимает меня Роман за плечи и распахивает дверь в свою комнату. – Мама отходчивая. Переживает за мой диплом.

– А на кого ты учишься?

– На врача. Мы с тобой коллеги. – Роман поворачивает собачку на замке и, подхватив меня на руки, падает в своё кресло. – Тут нам точно никто не помешает.

– Рома, мне неловко, – пытаюсь выбраться.

– Из этих лап ещё никто не вырывался, – удерживает меня Роман.

– А многих эти лапы держали? – не сразу понимаю, что впервые в жизни мне всадила укол ревность.

– Юлька, не бузи! Давай лучше подумаем, что нам делать?

– Нам?

– Да, нам. Считай, я тебя под защиту взял.

– Ром, меня Кир убьёт, если ты меня так защищать будешь.

– Тебе когда восемнадцать?

– Да вот на днях. Тридцатого апреля.

– Ух ты, – чешет Роман подбородок. – Вот почему этот перец вокруг тебя такие танцы с бубном устраивает. С другой стороны, твои руки будут развязаны. Свалишь от него и всё.

– А Вика? Как я её оставлю? – пальцы сжимаются в кулаки.

– Она его дочь?

– Да.

– Ну и чего ты паришься? Он же своего ребёнка не тронет, – Роман подносит мой кулак к губам и целует его.

– Кто знает. Кир точно безумный последний год ходит. Не хочу думать плохо, но мне почему-то кажется, что не всё чисто в истории с гибелью матери. – Мне странно говорить об этом с человеком, которого я едва знаю. Давно никому не доверяла.

– На этот вопрос могут ответить только двое, – вздыхает Роман и треплет мою коленку.

– Кто второй?

– Твоя мать. Ведь ты тела не видела?

– Не видела.

– А значит, есть надежда её найти! – Роман хитро смотрит на меня. – Как ты смотришь, чтобы отметить день рождения в Египте?

– Уф! Это как?

– Я куплю нам билеты. Видишь ли, у меня тоже есть сертификат дайвера. Я с родителями долгое время каждый год на морях бывал. И у мамы есть знакомые дайверы в Хургаде.

– А деньги?

– На поездку найду.

Хватаюсь за голову, пытаясь уложить в сознании грандиозные планы.

– Ну что? Согласна? – подбрасывает меня на коленях Рома.

– Согласна, – киваю. – Только дожить бы до поездки.

– Ах, да! Похотливому папочке мы хвост прижмём. Не переживай.

– Как? Я сдуру сегодня такого наобещала.

– Да, я тоже прибалдел. Эх, не тому ты парню перцем в глаза прыснуть хотела. С Киром на его языке разговаривать надо. Осталось продержаться несколько дней. Давай думать, как день простоять да ночь продержаться.

Глава 4

Роман

Не ожидал такого от матери. Почему она на Юльку сходу взъелась? Сама мне презики по карманам распихивает, а тут чуть ли пена изо рта не пошла от возмущения. Моей крохе дома достаётся, измучилась вся. Вон, задремала, у меня на коленях. Сижу боюсь пошевелиться и потревожить её сон.

Сказала, что последнее время боится засыпать раньше отчима, а он поздно, подлюка, ложится. Замок в комнате не решит проблемы. Валить ей нужно из дома, как я и сказал. Лезу в телефон, глянуть билеты до Каира. Паспорт у Юльки есть, только документы Кир у себя в сейфе держит. Устроим ему сегодня романтический ужин. Мало не покажется.

Мои коты Чип и Дейл проснулись и обнюхивают гостью. Рыжий Чип запрыгнул на подлокотник, а черныш Дейл, как всегда, подбирается снизу. Может мне кажется, но коты смотрят на меня так, будто одобряют выбор. Сам сижу балдею, вдыхая аромат Юлькиных волос. Чипа и Дейла я нашёл замерзающими прошлой весной в коробке в мусорном баке. Чип ещё мог мяукать, а Дейла думал потеряем в первую ночь. Выкармливали с мамой их из шприца.

Сегодня у меня ощущение, что я принёс домой ещё одного израненного котёнка. Тихонько целую кроху в макушку. Но дело, конечно, не в жалости. Она родилась позже. Прокручиваю в памяти, как ввалился в лифт и погиб. Всматриваюсь в тонкие черты Юлькиного лица. Не видел девушки красивее. Чип запрыгивает Юле на живот, прежде чем я успеваю его поймать.

– Вот засранец! – срывается с моих губ.

– Ой, я уснула, что ли? – сонно мурлыкает Юля и гладит Чипа. – Какой хорошенький!

Дейл тут же присоединяется к брату и тянется носом к Юлькиному рту.

– Э, дружище, такого себе даже я ещё не позволял, – осаживаю наглеца, а Юлька довольно смеётся.

– Обожаю кошек. У нас был раньше кот, – её зелёные глаза грустнеют.

– Почему был? – не знаю почему, но мне кажется и здесь не обошлось без Кира.

– У отчима аллергия, и мама отдала Чуню.

Какой я догадливый сегодня. Внутри всё вновь клокочет от гнева. Мне, конечно, ещё много лет учиться на врача, но этого мудака я вылечу без диплома. От всего. Вслух произношу:

– Чуня – смешное имя. А это балбесы Чип и Дейл. Они, похоже, серьёзно вознамерились заменить тебе утрату. Даже ко мне проявляют обычно меньше интереса.

– Рома, сколько времени? – тревожится Юля. – Мне пора, наверное.

– Да, надо идти. Помнишь о чём мы договаривались?

– Всё сделаю, как ты сказал.

Пальцами, словно гребнем, прохожусь по Юлькиным волосам. Коты спрыгивают с неё и, потянувшись, оккупируют с двух сторон автокормушку.

– Ромка, пора, – Юля смущённо отводит глаза.

– Ты очень красивая, – тихо шепчу. – Тебе кто-нибудь говорил об этом?

– Каждый день слышу, – вздыхает она.

– Убить его мало.

– Он того не стоит, – выбирается Юля из моих объятий.

Лезу в ящик стола и достаю блистер с таблетками.

– Держи.

Юля прячет лекарство в карман джинсов. Я наставляю её:

– И ничего не бойся. Я буду рядом. Главное, дверь не закрывай.

Юлька надевает свитер, и я помогаю ей вернуться домой. Перелезаю следом, и не в силах сдержаться, обнимаю.

– Не хочется отпускать тебя.

Юлька поворачивается, и её зелёные глаза вспыхивают огнём:

– Поцелуй меня, пожалуйста.

***

Юлька

Пугаюсь собственной просьбы. Ромка смотрит на меня широко открытыми глазами.

– Хочу, чтобы ты был первым, – ищу оправдание своей импульсивности. – И… И ты делаешь меня сильнее.

– То есть не всё так плохо с моей энергией? – Роман улыбается, и на душе светлеет от его взгляда. Не думала, что парня так зацепили мои слова в лифте. Растворяюсь в ласковом шёпоте: – Я буду твоим первым. Во всём.

Мы трёмся носами, закрываю глаза, и мои губы обжигает первый в жизни поцелуй. Сама просила, но всё равно это случилось неожиданно. Ромка нежен и неспешен, а у меня подкашиваются ноги. Словно бурная река подхватила меня течением и понесла. Цепляюсь за Ромкину шею, руки беспомощно скользят по его плечам, забываю, как дышать. Вкус настойчивых губ пьянит.

Стук в дверь заставляет нас прижаться друг к другу сильнее. Поднимаю глаза на Ромку, его дыхание прерывисто.

– Ещё немного, и я просто убью его, – шепчет он.

– Не надо, – встаю на цыпочки, касаюсь последний раз манящих губ и выбегаю с лоджии.

Кир вваливается в комнату, с подозрением обходит меня. Тянет носом:

– Что это ты всё время на балконе торчишь? Курить начала?

– Н-нет! – Усаживаюсь за трюмо и в отражении вижу скорее наркоманку, чем курнувшую девчонку. Глаза по пятаку, волосы всклочены! Хватаю расчёску и быстрыми движениями прохожусь по кудрям.

Кир наклоняется надо мной и упирается руками в трюмо:

– Ну-ка дыхни!

Поднимаю к нему лицо и выдыхаю.

– Вроде не пахнет ничем, – Кир выпрямляется. – Но выглядишь ты более чем странно.

Он разминает мне плечи.

– Я заказал твои любимые суши и саке.

– Это же алкоголь!

– Рисовая водка. Но она всего восемнадцать градусов.

– Градус за каждый год? – с моих губ срывается нервная усмешка.

– Да! Выпьешь немного? До дня рождения осталось всего ничего. Так что уже можно.

– Что можно? – поднимаюсь я, лишь бы избавиться от противных касаний.

Кир резко меняет тему.

– Иди посмотри, как красиво у нас в гостиной стало. Завтра попросил рабочих не приходить. Хочется выспаться. – Кир тянет меня за руку. – Пойдём, Юль.

Страшно покидать свою территорию. Ведь здесь у меня теперь есть охрана.

– Потом, пусти, – высвобождаю руку. – А Вика где?

– Ты же просила тишины, и я таки уболтал мать взять Викуську к себе на пару дней. Зря ты её Лягушкой Крокодиловной ругаешь. В этом году она обещала вообще забрать Вику на дачу.

– А меня? – ни под каким соусом не поехала бы к матери Кира, но сегодня я просто Мисс Провокация.

– А чем тебе дома плохо? – Кир садится на мою кровать и пружинит на ней. – Как тебе новый матрас?

– Нормально. Но для меня одной эта кровать слишком широкая.

– У тебя теперь отдельная комната. Всё лучшее – для моей принцессы.

Звонок в домофон выманивает Кира из моей комнаты. А я бегу на лоджию за очередной дозой персонального наркотика. Роман сидит в кресле, закинув ногу на ногу.

– Замёрз? – замираю возле него по стойке смирно.

– Пусти уши погреть. – Роман обнимает меня и, нырнув с головой под мой свитер, утыкается лицом в живот.

– Щекотно, – смеюсь. – Ты слышал? Он Вику отправил из дома.

– Угу, – выныривает Роман. – И строителей. Судя по всему, у него далеко идущие планы.

– Ром, вместо вина Кир купил водку. Она же прозрачная. Не заметит Кир лекарство?

– Там порошок в капсулах. Нужно немного времени, чтобы растворить. Или поставить непрозрачные рюмки.

Окрик Кира отбрасывает меня к двери:

– Юленька, всё привезли! Я накрою, а ты переоденься и приходи.

– Не забыл про гольфы и юбку, – усмехается Роман. – Давай, Юль! Твой выход.

– Чтоб ему пусто было, – в комнате лезу в чемодан и достаю подаренные Киром на восьмое марта одеяния. Но вместо рубашки надеваю гимнастический купальник, чтобы этот урод не смог подобраться ко мне ни с какой стороны. Остальное – как обещала.

Достаю из блистера две капсулы и засовываю их в лифчик. Крашу губы красной помадой – покупала для выступлений. Тихо выхожу из комнаты и прижимаюсь спиной к косяку. Гостиная и правда преобразилась. Рабочие сегодня поклеили изумрудные обои, наворотили поверх них вставки из белого кирпича. Стеллажи из гипсокартона пока пустуют, а телевизор стоит на полу. На журнальном столике источает тонкий аромат угощение из соседнего ресторана: на чёрных тарелках разложены всевозможные суши. Я их правда очень люблю, но сейчас вряд ли что-то полезет в рот. Напряжена до предела. Вместо рюмок на столе красные керамические пиалы. Одной проблемой меньше. Только бы улучить время и всыпать туда незаметно порошок. Ощущаю себя героиней детектива. Этакая соблазнительница-отравительница.

Кир суетится возле стола. Завидев меня, сдёргивает полиэтилен с зелёного дивана.

– Обмоем хоть новоселье по-человечески, – Кир выпрямляется и с восхищением взирает на меня. Разве что слюни не текут, и глаза не вывалились на пружинах, как у диснеевского кота. – Ты такая красивая, малышка. Такая сек… Нарядная.

– Зато ты в честь торжественного ужина даже не удосужился надеть футболку, – морщу нос. – Запах тут, конечно…

– Сейчас выпьем, расслабимся, – Кир поигрывает мышцами на груди, – и будет плевать на всё. Какое кино хочешь посмотреть?

– «Лолиту», – бью не в бровь, а в глаз.

– Любой каприз. Сейчас найдём, – усмехается Кир. – Присаживайся.

Устраиваюсь на диване.

– Что-то дует, – Кир скрывается ненадолго в моей комнате и тут же падает рядом со мной. Пультом выбирает нужные буквы, а я выдумываю предлог, чтобы отправить отчима на кухню. Неужели он закрыл дверь на лоджию? Первая порция саке улетает в Кира чистой.

– Я только глоточек, – сопротивляюсь как могу, сжимая маленькую пиалу дрожащей рукой.

– Да что тут пить! До дна, Юль, – уговаривает Кир.

– Принеси с кухни… Соль!

Кир удивлённо смотрит на меня. Сама не знаю зачем мне соль.

– Пей давай! – приказывает он.

Послушно выпиваю. Может, в голову мысли поумнее придут. Дальше молча поглощаем суши, наблюдая, как доктор Гумберт всячески избегает ненавистной жены. Я заинтересовалась этой историей Набокова после маминого исчезновения. Но Кир первое время вёл себя идеально и с ролью безутешного мужа справлялся на ура. Подозрения вернулись после Нового года.

Кир наливает нам ещё водки. Снова пытаюсь отправить его на кухню. Неожиданно в голове гулко приземляются вертолёты. Язык заплетается.

– Кир, при-принеси воды, – мне не выбраться из мягких подушек дивана. Даже не заметила, как неведомая сила прибила меня к нему.

– Что с тобой, Юленька? – Кир хитро смотрит на меня и обнимает за плечи.

– Что-то… Голова… Ноги…

– Маленькая моя! Иди ко мне. Это с непривычки.

Глава 5

Роман

Подозрительная возня заставляет заглянуть в гостиную. Хвала небесам, что я, окоченев на лоджии, влез под кровать. На моих глазах Кир валит Юльку на диван и стаскивает с её плеч купальник. Подлетаю к насильнику и, схватив его за шею и штаны, впечатываю в пол. Придавив коленом, несколько раз шандарахаю Кира мордой о бетон. Кир затихает. Юлька в полуобморочном состоянии испуганно смотрит на меня.

– Малышка, ты в порядке? – хлещу её по щекам.

– Н-нет.

– Ключи? Где ключи и сейф?

– Там, – Юля кивает в сторону коридора.

Ключи лежат на тумбочке, хватаю безразмерные розовые вязаные перчатки и натягиваю на руки. Сейф нахожу в соседней комнате. Кир совместил в ней спальню и качалку. Кровать в комнате явно не для скорбящего вдовца. Торопливо подбираю ключ и открываю сейф. Здесь у Кира порядок: документы стопочкой, деньги в тугих пачках. Парень не бедный. Пихаю Юлькины документы в карман куртки. Складываю ровненько оставшиеся бумаги и кладу обратно. Шерлок Холмс гордился бы мной, вроде я всё предусмотрел.

Возвращаюсь в гостиную. Кир стоит на четвереньках и мычит. Отвешиваю ему пинок под зад, и Юлькин отчим, пролетев вперёд, вновь вытягивается на полу. Подхватываю Юльку на руки и понимаю, что через лоджию нам путь заказан. Выношу кроху на лестничную площадку и звоню в дверь своей квартиры. Мать открывает и успевает лишь отскочить в сторону. Тащу Юльку в комнату и, уложив на диван, падаю в кресло.

Мама входит следом и хватает ртом воздух.

– Дверь закрыла? – спрашиваю. Сам еле отдышался.

– Закрыла. Ты, может, объяснишь, что произошло и почему ты в розовых перчатках?

– Если тебя интересуют только перчатки, значит, не всё так плохо, – нервный смешок срывается с моих губ. Перчатки снимаю и сую в карман.

– Кто это?

– Юля. Соседка.

Мама кусает губы и смущается:

– Зачем ты принёс её домой? Мне обязательно знать, с кем ты пьёшь и спишь?

Юлька садится на диване и затыкает ладонями рот. Подхватив её с дивана, тащу в туалет. Смотав её волосы в хвост, помогаю удержаться над унитазом.

Мать распахивает дверь:

– Пошли вон отсюда! Оба!

– Мам, мне нужна твоя помощь.

– Ты слышал, что я сказала?

– Мам, услышь меня, пожалуйста!

Но она уже несётся по коридору в мою комнату. Швыряет вещи из шкафа на пол.

– Вон, вон, вон!

Подхожу и сгребаю родительницу в объятия.

– Мам, успокойся. Я не пьян.

Она замирает и медленно поворачивается:

– Ты очень разочаровал меня. Пусть эта девушка уйдёт немедленно.

Терпению моему приходит конец. Достаю из ящика стола документы и выбегаю из комнаты. Юлька стоит в прихожей, испуганно таращась на меня. В короткой юбке и белых гольфах моя кроха моментально замёрзнет на улице. Надеваю на неё свою куртку и беру два шлема. Мать плачет навзрыд в моей комнате. Захожу, и родительница затихает. Только плечи вздрагивают.

– Мам, у меня большая просьба. Если кто-то будет спрашивать, ты меня этой ночью не видела.

– Что ты натворил? Хочешь сесть, как твой отец?

– Я спас человека. – Разворачиваюсь и ухожу. Беру Юльку за руку и выглядываю на лестничную площадку. – Идём! Давай на крышу.

Юлька, спотыкаясь, послушно карабкается по крутым ступенькам. Выходим на улицу через соседний подъезд и идём к мотоциклу.

– Как ты? Сможешь за меня держаться?

– Мне уже лучше, – глотает Юлька слёзы.

– Всё будет хорошо. Я знаю, – вытираю ладонями её мокрое лицо и одеваю на наши горячие головы шлемы. – Только держись крепче.

***

Юлька

Холодный ветер обгладывает ноги до трусов. Прижимаюсь к Ромке и неумело молюсь небесам за посланное мне спасение. Не знаю, куда мы едем и что ждёт нас завтра, но это самый счастливый день в моей жизни. «Я свободна, свободна», – пульсирует в висках и разносится азбукой Морзе по всему телу. В моей жизни больше не будет страшного отчима. Только Ромка. Он – мой ангел-хранитель, он – моё всё. Теперь есть только я и он. Прижимаюсь к его спине, хочется покрывать её поцелуями, но мешает шлем.

Роман тормозит возле здания, похожего на общежитие. Слезаем с железного коня и избавляемся от шлемов.

– Попробуем сунуться в эту гостиницу, – кивает Роман на мерцающую красными буквами вывеску «Отель». – Думаю, в таких местах не спрашивают документы.

Киваю, стуча зубами. Согласна на любое пристанище сейчас. Ни о чём так не мечтаю, как о стакане кипятка. Согреть руки и напиться. Почему-то хочется именно горячей воды.

Ромка тащит меня за руку мимо подвыпившей компании, расположившейся с бутылкой прямо на ступеньках. Дёргает на себя скрипучую дверь, и мы входим в тепло. Уют не про эту гостиницу: выкрашенные серой масляной краской стены, поддатый администратор за разбитым стеклом облезлой стойки:

– Номеров дешевых свободных нет! – возвещает местный решала. – Только люкс.

– То, что доктор прописал, – соглашается Роман. – Сколько?

– Пять косых.

– Без документов?

– Ещё штукарь, – кивает администратор и вытягивает шею, чтобы рассмотреть меня. – Восемнадцать есть?

– Есть! – не моргнув глазом, подтверждает Роман. – Надеюсь в вашем клубе джентльменам принято верить на слово?

– Натюрлих! – отвечает по-немецки администратор. – Наличка приветствуется.

– А на карту?

– Валяй!

– Погоди, у тебя там бельё, чай – всё включено?

– Да. Шампанское – ещё штукарь.

– Нет, мы уже грохнули нормально по пути.

– Бойлер на этаже, остальное в номере, – понимающе кивает администратор.

– Заветные цифры?

Администратор диктует номер телефона и протягивает ключ с брелоком, похожим на бочонок пива. Про электронные ключи тут ещё не слышали. Роман переводит деньги.

– Третий этаж, сразу направо, – благословляет нас администратор.

Пошарпанный лифт, скрежеща, едет на третий этаж.

Ромка открывает дверь и пропускает меня вперёд:

– Прости, кроха! Это лучшее, что могу предложить здесь и сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Персонаж романа В. Набокова «Лолита», 1955г.

Вернуться