Guzel MB
Per Tempus

1.

– Мисс Джонс, напоминаю вам в последний раз. Если до конца месяца вы не оплатите учебу, мы будем вынуждены отчислить вас из колледжа.

В голосе сухопарой женщины в очках на цепочке, декана факультета психологии, слышались нотки непреклонности. На снисхождение надеяться не приходилось, я, итак, слишком долго тянула с оплатой. Я сжала губы и поправила рюкзак.

– Хорошо, миссис Хьюз, я постараюсь успеть.

– Уж постарайтесь, мы больше не можем идти вам на уступки.

– Всего доброго.

Я вышла из кабинета преподавателя, занятия закончились, и я направилась к выходу из здания. Погода была мрачной и унылой, совсем как моё настроение в данный момент. Хотя и припомнить трудно, когда оно было прямо противоположным. Зябкий мартовский ветер проникал под куртку, проникал под кожу. Я накинула капюшон и поторопилась на остановку, куда как раз подъехал мой автобус. До начала рабочей смены оставалось тридцать минут, которые я потратила на мысленную жалость к себе и злость на свои жизненные обстоятельства. Благо необходимость выйти на нужной остановке вскоре избавила меня от полного погружения в меланхолию.

Кафе «Амбар» одарило меня работой официантом и приемлемой зарплатой вот уже почти два года назад. Контингент посетителей тут был разным и не всегда удавалось заполучить приличные чаевые. Но моя экономность позволяла мне копить нужную сумму на учебу и, если сейчас поднапрячься недели две и выйти на подработку, то денег должно было хватить на оплату, с учетом отложенных купюр, спрятанных дома. Как назло, народа сегодня было мало, отчего чаевые были очень скудными. В двенадцатом часу ночи я вышла из кафе уставшей, с головой, отяжелевшей от боли. По давней договоренности, чтобы не добираться до дома пешком, коллега довезла меня до моей улицы. Мы распрощались, я спешно пошла по узкому мокрому тротуару, освещенному тусклыми фонарями.

В этом районе города жили люди с классом дохода ниже среднего. Обычные труженики, не боящиеся тяжелой работы: водители фур, грузчики, цеховики, продавцы и так далее. Дома были одинаковые – серый кирпич, шиферная крыша, узкие дворики, окруженные сетчатым забором. Ничего примечательного. С тяжелым сердцем я дошла до своего дома под номером 15. От темных окон веяло угнетенной обреченностью. Каждый день, возвращаясь сюда, я молилась, чтобы моё прибывание тут прошло благополучно. Каждый раз я ожидала худшего. Я глубоко вздохнула и открыла входную дверь.

Меня встретили звук работающего телевизора и пьяный храп. В маленькой гостиной, на старом диване в неприглядном виде лежал отец, под ногами его валялись пустые бутылки пива. Я облегченно выдохнула. Джим крепко спал, а это значит, что я избегу его пьяного бреда и выяснений отношений. Главное нужно с утра успеть покинуть дом до его пробуждения. Я тихо прошла к себе, закрыла дверь на защелку, разделась и сразу легла спать. Уставший мозг отключился моментально.

Проснулась от резкого звонка будильника на телефоне. Неужели уже шесть утра? Я машинально села в кровати и зевнула. Надо быстрей собираться, пока отец не проснулся. Я натянула джинсы, достала из рюкзака вчерашнюю выручку и подошла к шкафу. Вынула из его глубин свой бывший школьный пиджак и положила деньги в его внутренний карман, в котором лежала отложенная на учебу сумма. Так себе заначка, конечно, надо бы завтра положить их в банк. Собравшись, я бесшумно вышла из комнаты и на цыпочках направилась по коридору к выходу. Бросила взгляд на гостиную и замерла. Диван был пуст.

– Куда ты? – услышала я злой и прокуренный бас отца. Он стоял так близко, что я ощутила мерзкий запах перегара. Сердце сжал уже привычный страх.

– На учёбу. – негромко ответила я. Я сделала шаг вперёд, но отец схватил меня за рюкзак и резко дёрнул назад. Он был не крупным мужчиной, скорее даже тощим, но сил у него всё равно было больше, плюс употреблённый алкоголь придавал свирепости.

– Стоять.

Дергаться смысла не было. Я внутренне сжалась в ожидании толчка или удара.

– Дай мне деньги. – потребовал Джим.

– У меня нет.

– Не ври! – он грубо встряхнул меня. – Ты вчера работала. Быстро давай!

Я вытащила из кармана купюры, которые планировала потратить на обед и отдала отцу. Он пересчитал и недовольно нахмурился.

– Здесь мало.

– Больше нет.

– За дурака меня держишь? – Джим приблизил своё лицо ко мне. Его воспалённые красные глаза были полны злости. Мне хотелось убежать, спрятаться, стать невидимкой, но я стояла, боясь шелохнуться. Отец поднял руку и замахнулся. Я быстро прикрыла лицо, думая лишь бы не было видимого синяка. Но удара не последовало.

– Вали давай. Никакого толка от тебя всё равно нет. – толкнул он меня в спину.

Я быстро побежала прочь и остановилась только тогда, когда очутилась далеко от дома. Сердце быстро колотилось, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, успокаивая его ритм.

В это пасмурное раннее утро улица была безлюдна. Сегодня было немного теплее, деревья не колыхались от ветра. До начала занятий было еще много времени, и я решила отсидеться в крытой беседке на детской площадке. Я села на узкую скамейку, прислонила голову к стенке и прикрыла веки. Думать ни о чем не хотелось, но мысли не оставляли меня и в тысячный раз крутились вокруг одного и того же. С какого момента моя жизнь превратилась в блёклое, безрадостное существование?

Матери не стало, когда мне было одиннадцать лет. Отец тяжело переживал утрату, заглушая боль в спиртном и поэтому бабушка забрала меня к себе. Но вскоре у неё начала прогрессировать деменция и её поместили в дом престарелых. Так в шестнадцать лет я снова стала жить с отцом. Его уволили с работы, отчего ему пришлось продать наш большой дом в хорошем районе и переехать жить на окраину города. Тогда он ещё держался и мог контролировать свою тягу к алкоголю. У него даже имелся более-менее стабильный заработок. Правда каждые выходные он проводил в баре и возвращался домой в стельку пьяный. В таком состоянии он становился весьма агрессивным. Я тихо сидела в своей комнате, боясь дышать, пока Джим орал всякую брань и бил мебель в гостиной. Тогда он ещё не отрывался на мне, тогда я ещё была в безопасности.

Первый раз он ударил меня примерно полтора года назад. Попало за то, что я не успела приготовить ему кофе. Второй раз попало за то, что я слишком долго несла ему таблетку от головной боли. Поначалу он просил прощения за свою несдержанность, но потом зелёный змий полностью овладел им и больше не отпускал. Я превратилась для отца в грушу для битья. Пинки, толчки, пощёчины – так он срывал на мне свою злость. Чтобы не попадаться ему на глаза, я стала приходить домой поздно ночью и уходить рано утром. Иногда мне удавалось целыми неделями избегать его гнева. Тогда я расслаблялась, теряла бдительность и попадалась под его тяжёлую руку. В редкие дни трезвости он искал подработки, чтобы потратить заработанные деньги на новую дозу хмельного зелья. Временами, на несколько коротких минут, я замечала в Джиме отголоски прежнего отца, каким он был до смерти мамы. В такие моменты я пыталась поговорить с ним, достучаться до него. Казалось, он слышит меня, понимает, но стоило его губам прикоснуться к горлышку бутылки и все мои старания рушились, как карточный домик.

Много раз я думала уйти из дома и снимать квартиру, но все средства, что достались мне после продажи скромного жилья бабушки, ушли на оплату двух курсов обучения в колледже. На первый семестр последнего курса я едва наскребла из зарплаты. Надеюсь, до конца установленного деканом срока я успею скопить нужную сумму. Осталось потерпеть всего четыре месяца, я получу диплом и уеду из этого ненавистного места. Может даже переберусь в столицу, где у меня начнётся новая благополучная жизнь. Только мысли об этом заставляли меня не опускать руки и стараться идти вперёд к своей цели.

– Анита!

Из задумчивости меня вывел звонкий мальчишеский голос. Я открыла глаза и повернула голову. Через всю площадку ко мне шёл Макс, мой сосед и, пожалуй, единственный мой друг в этом недружелюбном мире. Улыбчивый двенадцатилетний мальчик всегда вызывал во мне только приятные эмоции. Наверное, во всём городе не нашлось бы более добродушного ребёнка, чем он.

– Привет, Макс. – улыбнулась я.

– Привет. Знал, что найду тебя здесь. – парнишка сел рядом.

– Ты чего так рано? Тебе до школы ещё целый час.

– Я видел, как ты выбежала из дома. Подумал, может тебе нужна пом… компания. И вот ещё, захватил кое-что вкусненькое.

Макс достал из кармана шоколадный батончик и протянул мне. Моё сердце защемило от благодарности к этому зеленоглазому мальчишке, чья доброта не раз спасала меня от отчаяния.

– Спасибо. Ты мой спаситель. – проговорила я, вспомнив, что не ела почти целые сутки. Макс смущенно улыбнулся. Я раскрыла батончик и с удовольствием откусила шоколадку.

– Ну как ты? – прокашлялся парнишка. – В смысле… Он тебя не тронул?

В его взгляде промелькнули злоба и недовольство. Макс знал каков мой папаша и поэтому беспокоился обо мне. Он не раз был свидетелем агрессивного поведения Джима и часто слышал доносящиеся из нашего дома крики.

– Всё нормально, не волнуйся. – соврала я. Мне не хотелось, чтобы мальчик лишний раз переживал за меня: его жизнь и без того была нелёгкой.

Вместе с родителями и младшей сестрой, Макс переехал в наш район около двух лет назад. В его семье тоже были свои проблемы. Нехватка денег, частые ссоры матери и отца, их безответственное отношение к собственным детям, которые часто были предоставлены самим себе, отчего Максу пришлось взять заботу над сестрой в свои собственные руки. Он готовил ей завтраки, провожал в школу, помогал делать уроки и отвлекал играми, пока родители орали друг на друга в соседней комнате. Даже раздавал листовки, чтобы заработать себе на карманные деньги и побаловать сестрёнку разными сладостями. Мальчику пришлось повзрослеть раньше времени, и я удивлялась всякий раз тому, каким не по-детски серьёзным он иногда может быть.

Наши дома отделял лишь сетчатый забор и в один августовский день вскоре после переезда Макса с семьёй, мы встретились с ним во дворе и разговорились. Сначала мальчик показался мне немного стеснительным, но по мере общения он раскрылся как дружелюбный и любознательный ребёнок с нестандартным мышлением. Мы стали видеться чаще, быстро подружились и привязались друг к другу. Нам обоим нужен был кто-то, с кем было легко и просто. Мне нравились его чувство юмора и искренность, а ему – мои простота и естественность.

Изредка по вечерам, когда у меня был выходной, а Макс не опасался оставлять младшую сестру наедине с родителями, мы с ним забирались на крышу заброшенного строения и болтали обо всём на свете, кроме своих проблем. Макс показывал мне свои замечательные рисунки, мечтая стать художником и иллюстрировать книги или комиксы. Он так воодушевлённо рассказывал о своём воображаемом будущем, что у меня не было сомнений – он добьётся желаемого, благодаря своему упорству и трудолюбию. Я тоже делилась с ним своими мечтами, не страшась высмеивания и осуждения, ведь с Максом я была сама собой.

В отличие от меня когда-то, в школе у мальчика было много друзей, пусть периодически он приходил домой с синяком под глазом. В характере Макса было достаточно лидерских качеств, которые разбавлялись тягой к заступничеству, по причине чего он представлялся мне добрым и храбрым одновременно. Однажды он даже осмелился поставить на место моего отца.

В тот день Джим был непривычно буен, причиной чего явилось отсутствие выпивки в холодильнике. Я выбежала во двор, спасаясь от его гнева. Отец последовал за мной и больно схватил за плечо. Его рука уже занеслась для удара, когда мы услышали непривычно жёсткий голос Макса:

– Немедленно отпустите её, иначе я вызову полицию.

Джим замер и мутным взглядом посмотрел на мальчика, стоявшего за ограждением со сжатыми в кулаки руками.

– Пшёл прочь, сосунок! – рявкнул мой папаша.

– Макс, уходи! – воскликнула я.

– Отпустите, Аниту, если не хотите в тюрьму. – твёрдо повторил Макс.

Видимо Джим опешил от наглости мальчишки, так как его ладонь соскользнула с моего плеча.

– Как ты смеешь… – начал отец, подходя ближе, но споткнулся и упал на землю.

Я взволнованно посмотрела на Макса, радуясь, что между ним и моим отцом находится решётка забора.

– Тоже мне, защитник нашёлся. Чёрт с вами. – выругался Джим, медленно вставая, затем нетрезвой походкой побрёл в дом.

– Спасибо, Макс. Но не стоило. – произнесла я.

– Ты не должна такое терпеть. – глаза друга были полны печали.

С этого дня я полюбила этого не по годам серьёзного и смелого мальчика, как младшего брата. А прошлой осенью, на мой двадцать первый день рождения, Макс подарил мне самодельный кулон в виде металлического сердца, позади которого было аккуратно выведено моё имя. Теперь этот подарок всегда висел на моей шее. Он был бесценен, равно как была бесценна дружба Макса.

– Как дела в школе? – спросила я друга, доев батончик.

– Неважно, словил пару неудов по математике и истории. А у тебя как в колледже?

– Нормально, если не считать того, что мне грозит отчисление.

– Они не могут тебя отчислить, не должны. Ты ведь умная и способная.

– Какой в этом толк, когда ты бедная? – грустно вздохнула я.

– Хочешь я пойду к директору твоего колледжа и уговорю его оставить тебя? – с энтузиазмом предложил Макс.

– И что же ты ему скажешь? – улыбнулась я.

– Ну придумаю что-нибудь. Или скажу, как есть, что если они отчислят тебя, то страна потеряет лучшего специалиста.

– Вряд ли директор прислушается к ребёнку, но спасибо за добрые слова, Максик. – потрепала я парнишку по макушке.

– Не называй меня так. И вообще я уже не ребёнок. – проворчал Макс.

– Хорошо, хорошо, крутой пацан. – усмехнулась я. – Но лучше бы тебе подтянуть свои оценки, а не думать о моих проблемах. Это моя забота.

– Мне не всё равно, ты ведь моя подруга. А настоящие друзья всегда заботятся друг о друге, разве нет? – с вразумительной серьёзностью спросил мальчик.

– Да, так и есть. – ответила я, с мягкой улыбкой посмотрев на Макса.

Мы ещё немного поболтали о всяких пустяках, пока моему маленькому другу не пришло время идти за сестрой, а потом в школу.

– Удачи, Анита. У тебя всё получится. Ты классная. – Сказал Макс на прощание.

– Правда? – шутливо спросила я.

Мальчишка покраснел до кончиков ушей, пробурчал что-то себе под нос и быстро поспешил прочь.

Сегодня занятия закончились ещё до обеда. Моя смена в кафе начиналась только через три часа, и я решила провести оставшееся время в библиотеке, чтобы подтянуть свои знания по отстающим предметам. С библиотекарем, пожилой и приятной женщиной, я была в хороших отношениях. Миссис Андерсон даже угостила меня чаем и печеньем (видимо мои тёмные круги под глазами и голодный взгляд вызвали в ней жалость). Она спросила почему я всегда хожу одна и где мои друзья, при этом тактично умолчав о моём потрёпанном внешнем виде. Я ответила, что предпочитаю одиночество. Это в принципе было истиной, но в редких случаях так хотелось иногда оказаться среди шумной и весёлой компании и почувствовать себя живым, счастливым человеком. Да и некогда мне заводить дружбу со сверстниками, свободного времени как кот наплакал: днём учёба, вечером работа.

Я устало плелась домой в первом часу ночи. Рабочая смена в пятничный вечер была ужасно долгой и утомительной. Хорошо хотя бы чаевые сегодня были щедрыми. Едва войдя в дом, я сразу почувствовала нечто неправильно странное: полная тишина, запах гари и давящая атмосфера опасности. Липкий страх пробежал по спине. Я оставила входную дверь приоткрытой и осторожными шагами пошла по коридору. В гостиной было темно. За дверью моей спальни горел слабый свет. Я открыла её и оцепенела.

Отец сидел на моей кровати, вокруг валялись мои обгоревшие книги, тетради и порванная в клочья одежда. Джим смотрел на меня красными от ярости глазами, а в руке у него был сжат мой старый школьный пиджак.

Ужас наполнил моё тело. Пропала моя учёба. Пропала я.

Канал автора: https://t.me/GuzelMB555

2.

Всем известно книжное выражение «земля уходит из-под ног», описывающее ощущение падения в пропасть обречённости, беспомощности и непоправимости. Это ощущение сейчас наотмашь врезалось во все моё существо.

– Что ты наделал!? – воскликнула я. Паническая мысль о том, что отец обнаружил мои спрятанные деньги была сильнее страха перед ним. Я необдуманно кинулась вперёд и вырвала пиджак из его рук. Потайной карман был пуст.

Нет, нет, нет, только не это. Живот скрутил тугой узел отчаяния. Ну почему я была такой безответственной и не положила их на счёт в банке!?

– Где они? – прошептала я.

Джим медленно встал и в следующую секунду мою щёку пронзила жгучая боль. Пощёчина была такой силы, что я шатнулась в сторону, едва удержавшись на ногах. Глаза защипало от слёз.

– Маленькая дрянь. – выплюнул оскорбление отец. – И давно ты прячешь от меня деньги?

– Они на оплату учёбы. Пожалуйста верни их. – попросила я, понимая, что эта просьба лишь пустой звук, что всё пропало безвозвратно.

Щека горела огнём. Я попятилась назад, зная, что новый удар не заставит себя долго ждать.

– Конечно, верну. – зло усмехнулся Джим и этот смех не предвещал ничего хорошего. – Сначала только преподам небольшой урок о том, как плохо прятать деньги от родного отца.

Он стремительно приблизился ко мне, я кинулась в коридор, но не успела убежать. Моя голова взорвалась от боли, когда отец нещадно схватил меня за волосы и потянул их на себя. Мой крик пронзил ночную тишину дома. Я попыталась вырваться, чувствуя, как волосяные луковицы клочками отделяются от кожи. Тогда Джим со всей силы ударил меня об стену. Правую часть тела прожгла новая мучительная боль.

– Не надо… Хватит… – задыхаясь, умоляла я.

Только бы не упасть, только бы удержаться на ногах.

– Я выбью из тебя всю дурь. Вздумала обхитрить меня? Возомнила себя самой умной? Сейчас посмотрим, кто тут самый башковитый. – некогда родной голос превратился в голос безумного изверга.

Отец обхватил меня за шею и вытолкнул в прихожую. Я брыкалась как могла, не намереваясь так просто сдаваться. Умудрилась схватить какой-то предмет и треснула им по руке Джима.

– Сука! – мощный удар в живот выбил из меня весь дух.

Нестерпимая боль парализовала всё тело. Я судорожно хватала воздух ртом, оседая на пол. Не успела я прийти в себя, как отец взял меня за ворот куртки и поволок по ковру. Ноги слабо сопротивлялись.

– Опусти меня, пожалуйста. – еле слышно проговорила я.

Джим прислонил меня к стене и навис надо мной. Сквозь пелену боли я видела его налитые ненавистью глаза и лицо монстра. Сердце сковал безотчётный ужас, почти животный страх. Но я должна бороться. Должна.

– Где ещё ты прячешь бабки? Отвечай! – он грубо встряхнул меня. Затылок жёстко коснулся твёрдой поверхности.

– Нигде больше нет! – вскрикнула я, превозмогая болезненные ощущения в голове.

– Не ври!

– Клянусь!

Кулак полетел к моему лицу, я едва успела поднять руку. Удар пришёлся в ухо, которое зазвенело невыносимой болью. Крик вырвался из моего горла и в тот же миг всё моё существо охватили злость на безысходность и отчаянная решимость. Адреналин побежал по венам. Я стала яростно пинаться и извиваться, махая руками, будто мелкая пташка против хищного зверя. Каким-то образом мне удалость отползти подальше и практически встать, но ладонь отца обхватила мою щиколотку и резко потянула обратно. Я упала, нос разбился в кровь от столкновения с полом. Я попыталась ползти, понимая, что борьба закончена. Отец развернул меня к себе и надавил коленом прямо в солнечное сплетение.

– Я прибью тебя, дрянная девчонка! – слюни брызгали изо рта Джима.

Расплывчатым, помутневшим взором я увидела, как его рука стремительно приближается в, возможно, самом последнем для меня акте насилия. Я хрипло дышала, не в состоянии пошевелиться. Сил больше нет. Сознание ускользает.

Господи, помоги.

Какой-то посторонний глухой звук, словно треск сломанной ветки дерева, достигнул моего уцелевшего уха, затем послышался тихий вскрик и тело отца тяжёлым мешком повалилось на пол рядом со мной. Что произошло? Меня не ударили?

Я повернула голову и увидела чей-то невысокий силуэт. Невероятным усилием воли, игнорируя боль, я немного приподнялась и сфокусировала взгляд. С мертвенно-бледным лицом на фоне темноты, с битой в руке, в метре от меня стоял Макс. Мальчик тяжело дышал, глаза блестели огнём бесстрашия.

– Как ты? – взволнованно спросил он.

Морщась от неприятных ощущений из-за травм, я поднялась и прислонилась к стене. Голова кружилась, на губах был металлический привкус крови. Я посмотрела на обездвиженного Джима. Горькая тошнота подступила к горлу при виде человека, который всего минуту назад мог убить меня

– Ты ударил его по голове? – мой голос дрожал.

– Да.

– Спасибо.

– Нужно уходить, пока он не очнулся. – было до крайней степени странно слышать в тоне Макса нотки хладнокровной решительности.

Удушливый страх окатил новой волной. Надо бежать. Уносить ноги. Скорей.

Я сделала шаг терпеливо сжав губы, ведь малейшее движение вызывало во всём теле резкие болезненные ощущения. Друг положил мою руку к себе на плечо и помог доковылять до двери. Из-за сильного удара головой перед глазами расплывались тёмные пятна. Живот горел огнём, и я надеялась, что внутренние органы не повреждены. Мне казалось, что на мне нет живого места, хотя краем сознания я понимала, что еще легко отделалась, как бы ужасно это ни звучало в данной ситуации.

Макс отвёл меня на задний двор своего дома, где моим убежищем стал деревянный покосившийся сарай. С тихим стоном я плюхнулась на кривую табуретку, и парнишка придержал меня, пока я не удержала равновесие. По периферии рассудка промелькнула мысль – неужели бывают такие сильные двенадцатилетние мальчики?

– Сбегаю за аптечкой. Я быстро. – произнёс Макс, убедившись, что я не упаду.

Я согнулась пополам и стиснула зубы. Боль не ушла, из острой превратившись в тупую. Голова раскалывалась со всех сторон, повреждённое ухо больше не звенело, но слышало приглушённо. Носовое кровотечение прекратилось, и я боялась представить на что теперь похоже моё лицо. Я обхватила голову руками, глаза наполнились слезами.

Макс примчался через минуту и пока я беззвучно рыдала обработал мои раны и дал выпить обезболивающее. Его ярко-зелёные глаза тревожно смотрели на меня. Между бровями пролегла хмурая полоса. Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Всё это время мой друг молча и неподвижно сидел рядом, лишь рука его нервно теребила молнию на куртке. Наконец я глубоко вздохнула и вытерла слёзы салфеткой.

– Где ты научился так хорошо оказывать первую помощь? – спросила я.

– В школьном медицинском кабинете. Я там частый пациент. – криво усмехнулся Макс.

– Спасибо тебе. – этот мальчик был моим ангелом-хранителем.

– Не за что. Плохо, что это пригодилось.

Парнишка резко встал и беспокойно прошёлся из стороны в сторону. Казалось, он весь дрожит от бессильной ярости. Было горько осознавать, что он стал свидетелем пережитого мной ужаса, пусть даже меня переполняла огромная благодарность за его самоотверженный поступок. Дети не должны видеть такое. Никогда.

– Макс, мне так жаль… – начала говорить я.

– Что? Тебе жаль? Ты что такое говоришь? – вспылил мальчик. – Это он должен жалеть, он, а не ты!

– Я не хотела, чтобы ты видел. – тихо проговорила я.

Макс пнул носком кроссовки ящик с инструментами. Впервые я видела его таким угрюмым и злым. Он выглядел как маленький мужчина, который пытается решить взрослые проблемы.

– Ты больше не можешь так жить. Слишком опасно. Тебе надо уехать отсюда. – в голосе друга сквозила стальная уверенность.

– Давно надо было. Как глупо было здесь оставаться. – вздохнула я, ругая себя за слабохарактерность.

Я вспомнила что все мои сбережения, на протяжении года собираемые по крупицам, наверняка канули в омут под названием Выпивка. Даже если осталась хотя бы часть суммы, этого не может хватить на оплату колледжа. Все мои старания были зря. Всё пошло по одному месту. Слава моим тупости и небрежности!

– Этого козла надо засадить в тюрьму! – запальчиво воскликнул Макс. – Как он смеет бить женщину, тем более родную дочь?! Даже мой папаша так не поступает. Эх, было бы мне хотя бы лет шестнадцать, я бы отмутозил его как следует, чтобы он даже смотреть в твою сторону не смел.

– И сам бы угодил в тюрьму за нанесение побоев. – попыталась охладить я пыл парнишки.

– В целях защиты не страшно. – махнул рукой он.

Мы замолчали, размышляя каждый о своём. От стресса мой мозг был словно окутан туманом, не позволявшим ясно думать. Мысли метались от одного к другому. Что теперь делать? Куда податься? На что жить?

– Давай, я разбужу родителей и объясню им, что случилось? Может они смогут помочь.

– Нет. Не надо их впутывать. Тем более тебе может попасть за то, что вмешался в чужие семейные проблемы. Не хочу рисковать тобой.

– И что ты будешь делать?

– Не знаю. – я устало прикрыла веки. – Но здесь мне оставаться нельзя. Надо уйти.

– Не бойся. – Макс сжал моё плечо в жесте поддержки. – Этот подонок сюда не придёт. И куда ты вообще пойдёшь на ночь, глядя? Не глупи, Анита.

Я пожала плечами. От навалившейся усталости, ломоты в теле и действия лекарства слипались глаза.

– Побудем тут до утра. Только сбегаю за пледом. – сказал мой маленький друг и быстро убежал.

Я сползла с табуретки на пол и прислонилась к дощатой стене. Какое жалкое зрелище я должно быть из себя представляла! Изо рта вырвался сдавленный смешок (странная реакция моей психики). Вскоре снова пришёл Макс, присел рядом и накинул на нас покрывало.

Последняя мысль перед отключкой вонзилась острой иглой, заставив вздрогнуть: а ведь Джим сегодня был абсолютно трезв.

***

На рассвете мы с Максом придумали более-менее подходящий план действий – я тихо выхожу наружу и иду через задний двор к дыре в заборе; прохожу сквозь неё и направляюсь на соседнюю улицу в противоположном направлении от жилья; где-нибудь неподалёку провожу время в ожидании звонка друга, который будет наблюдать за моим домом и сообщит мне, если отец куда-то уйдёт.

Около часа я торчала на стоянке небольшого торгового центра в квартале от моей улицы. В окнах машин я видела своё отражение и удивлялась насколько плохо может выглядеть молодая девушка, когда вся её жизнь катиться под откос. Тело в местах ударов болело, на коже появились синяки, а голова трещала от малейшего движения шеей. Я накинула капюшон, скрываясь от слабых порывов ветра, мысленно благодаря март за то, что в этом году он теплее обычного. Редкие прохожие появлялись на дороге, и я представляла как тепло и хорошо сейчас людям, которые в эту субботу сладко спят в своих постелях, зная, что им не надо ни на работу, ни на учёбу и не вздрагивая от малейшего шороха. Я же обычно в свой выходной целый день гуляла по городу то заходя выпить чаю в кафе, то сидя подолгу в публичной библиотеке. Дом, где обитал отец казался мне логовом зверя.

Наконец позвонил Макс. Я быстро примчалась к себе и, пока мальчик сторожил неожиданное возвращение Джима, без промедления собрала свои скудные пожитки в рюкзак. Я обыскала все ящики в поисках хотя бы одной денежной купюры и радостно подпрыгнула, обнаружив небольшую сумму в комоде. Уходить из дома с пустым карманом было бы плохой затеей. Без капли сожаления, но с тяжким сердцем я покинула стены этого дома, стараясь не думать, что прожитые здесь пять лет были полны боли и страха.

– Что теперь? – спросил Макс, когда мы зашли перекусить в бургерную.

– Сегодня переночую у коллеги. – ответила я.

– А потом? Что будешь делать с колледжем?

– Напишу заявление на академический отпуск. Может за год удастся накопить.

– А работа?

– Уволюсь.

– Что? Зачем? – удивлённо посмотрел парнишка.

Я не торопилась отвечать, в сотый раз взвешивая в уме непростое решение, для принятия которого нужна была или сила духа или трусость.

– Макс, я решила уехать из города. Не могу здесь жить. Слишком много негативных эмоций.

На лице мальчика отразились грусть, смятение и понимание. Мне не хотелось расстраивать его, но он был моим единственным другом, настоящим защитником и мне нужна была его поддержка.

– Ты уверена? Может просто снимешь квартиру здесь? – всё-таки уточнил Макс.

– Уверена. Хочу начать жизнь с чистого листа. Сегодня схожу на работу, получу расчёт, а в понедельник заберу документы из колледжа и куплю билет на автобус.

– Куда поедешь?

– Навещу бабушку сначала, а потом посмотрим. Может замахнусь на столицу. – пошутила я, заметив, что друг совсем скис.

– У тебя всё получиться. Ты смелая. – несмотря на своё поникшее настроение подбодрил парнишка.

– Пфф, смелая, как же. – усмехнулась я. – Смелая девушка уже бы давно сбежала от отца-тирана или дала бы ему отпор.

– Не говори так. Ты смелая, потому что не опускаешь руки. Ещё добрая, потому что не хотела оставлять этого козла одного. – произнёс Макс, а затем улыбнулся, поднял руку и сложил указательный и большой пальцы вместе, оставив между ними миллиметр расстояния. – Может только совсем капельку глупенькая, что столько терпела.

– Ну спасибо.

Доев завтрак, мы распрощались, договорившись встретиться вечером. Я пошла в «Амбар» и заявила администратору о намерении уволиться. К моему облегчению она почти сразу согласилась, не спросив причину такого намерения, но попросила отработать завтра последний день, так как директор всё равно выдаст мне расчёт только в понедельник. Я, естественно, согласилась – деньги то всегда нужны.

Около пяти часов вечера мы увиделись с Максом в парке у пруда. Мальчик приехал на велосипеде и привёз мне сок и два мандарина, которые мы разделили между собой и съели.

– Видел твоего отца. Шел по улице пьяный вдрызг. Придурок.

– Не выражайся, Макс, хоть он лишь этого и заслуживает. – мне не хотелось, чтобы друг уподоблялся неграмотным сквернословам. – Про меня не спрашивал?

– Нет, кажется, он забыл о твоём существовании под действием водки.

– Оно и к лучшему. – вздохнула я.

– Как прошёл день?

Мы поведали друг другу чем были заняты весь день, потом решили полакомиться мороженым, а после Макс попытался научить меня езде на велосипеде, но я была такой неуклюжей, что падала на ровном месте. Парнишка задорно смеялся над моими попытками и на один короткий час я ощутила себя почти беззаботной.

– Ты будешь звонить мне? – стеснительно спросил Макс, когда настало время прощаться.

– Ну конечно! Ты же мой самый лучший друг. – тепло улыбнулась я.

– А ты мой. – чуть неловко ответил мальчик, далее глубоко вздохнул, будто набираясь храбрости и выпалил:

– Анита, главное не забывай меня и дождись. Когда мне исполнится восемнадцать, я приеду к тебе и… и…

Макс стал красный как свекла. Он запнулся и замолчал. Я решила, что он хочет сказать что-то важное и ласково переспросила.

– И?

– И женюсь на тебе. – едва слышно завершил предложение парнишка.

От неожиданности я растерялась и не нашлась, что ответить. Такого я точно не ожидала. Я подумала, что ослышалась и неуместно рассмеялась, но тут же пожалела об этом. Макс поджал губы и обиженно посмотрел в мою сторону серьёзным взглядом.

– Что смешного?

– Прости, я просто растерялась. – виновато извинилась я. – Ты действительно хочешь жениться, когда тебе будет восемнадцать? На мне?

– Ну да.

– Но ведь я уже буду староватой для тебя. – я постаралась превратить всё в шутку. – Ты увидишь меня и подумаешь «зачем мне эта взрослая тётка?».

– Не подумаю. Тебе нужен защитник и я буду оберегать тебя, чтобы никто не посмел обидеть.

Нежное чувство умиления со смесью благодарности сжало моё горло в спазм и заставило увлажниться глаза. Чем я заслужила такого чуткого и доброго друга? Как быстро и незаметно этот храбрый светловолосый мальчик стал мне роднее всех. Сколько раз он спасал меня, сколько раз своим сильным характером давал мне стимул не ныть и идти вперёд. И вот я собралась его покинуть, начать новую жизнь вдали от него.

– Ох, Макс… – сдавленно произнесла я и крепко обняла его.

– И всё равно, через шесть лет ты забудешь меня. – сказала я позже.

Мы вышли из парка. Быстро стемнело, к ночи заметно похолодало. Макс катил свой велик рядом с нами, я же зябко ёжилась, мечтая о тепле.

– Ни за что! Я приеду к тебе после окончания школы, мы будем гулять, ты станешь моей девушкой…

Тут уж я не сдержалась и весело рассмеялась. Было странно слышать из уст ребёнка такие уверенные речи, касающиеся более взрослых отношений.

– Опять смеёшься! – укоризненно нахмурил брови Макс.

– Ну извини. Я подумала ты шутишь.

– Да ну тебя.

– Ну не обижайся, Максик. Вот увидишь, когда повзрослеешь, сам будешь смеяться над своими словами.

– Не буду. И не называй меня так, я не маленький.

На автобусной остановке мы окончательно распрощались, по привычке хлопнув друг друга по рукам. Глубокой ночью, лёжа на чужой раскладушке в доме коллеги, я думала о своей недолгой, но такой непростой жизни и гадала какие сюрпризы злой рок ещё подготовил мне. Затем я вспомнила слова Макса и улыбнулась. Возможно, его детская влюблённость в меня, о которой я, итак, подозревала, стала единственным светлым пятном за последние дни. Надо бы прикупить ему какой-нибудь подарок перед тем, как я уеду из этого города навсегда.

Воскресенье прошло в трудах. Наступил дождливый понедельник. Я стояла на вокзале среди других пассажиров в ожидании рейсового автобуса. В сотый раз я обдумывала своё решение уехать и сомневалась правильно ли поступаю, понимая, что назад дороги нет. Всё, казалось, складывается удачно, как по маслу, будто сама судьба благосклонно подталкивает в спину, помогая мне. Начальник выдал хороший расчёт, декан в колледже быстро и без вопросов приняла заявление, билет на автобус был куплен за полчаса до отправления. Утро началось почти успешно. Только вот свербящие сердце переживания неизбежно сворачивали живот в тугой узел волнения. Это было естественно, когда впереди маячила абсолютная неизвестность.

Вскоре подали автобус, и я достала из кармана билет, чтобы предъявить водителю. Внезапно кто-то позвал меня по имени. Я обернулась и увидела бежащего ко мне Макса, растрёпанного и запыхавшегося. Мои брови поползли вверх, ведь вчера мы с ним долго говорили по телефону, и я просила его не пропускать школу, чтобы прийти проводить меня.

– Уф, еле успел. – тяжело дыша, произнёс мальчик.

– Макс! Не надо было сбегать с уроков, тебе попадёт. – обеспокоенно сказала я.

– Пустяки! Я должен был увидеть тебя и попрощаться.

– Автобус отправляется через три минуты. – услышали мы голос водителя.

– Мне пора. – я с грустью посмотрела на друга, потом вспомнила про приготовленный для него подарок и открыла рюкзак. – Вот держи. На память.

Я протянула Максу коричневый кожаный браслет, сплетённый вручную на подобие косы. Простой, символический презент, конечно, но лучше, чем ничего.

– Спасибо.

Мы крепко обнялись. Оказывается, так тяжело расставаться с человеком, к которому ты привязалась всей душой. Будто с ним остаётся часть тебя.

– Я буду скучать. – в глазах парнишки стояли слёзы.

– Я тоже.

Я зашла в транспорт и двери тут же со скрипящим звуком закрылись за мной. Сев на кресло у окна, я помахала рукой Максу. Он провожал автобус неотрывным скорбным взглядом, будто чувствуя, что разлука будет непростительно долгой, что надежда на встречу погибнет ещё до того, как обретёт силу.

Никто из нас ещё не знал, что скоро наши жизни разрушаться в одночасье, резко и безвозвратно.

3.

Дорога до самого крупного города нашего графства заняла почти два часа. Было послеобеденное время, когда я шла от автобусной станции мимо промышленного района. Колючий ветер дул прямо в лицо, развевая по воздуху едкие запахи от заводских труб. Дождь мелко моросил и не думал прекращаться. Я быстро перебирала ногами, торопясь успеть на трамвай. Облегченно вздохнула, как только он сразу подъехал и мне не пришлось мёрзнуть на остановке.

Я ехала навестить бабушку, которая жила в доме престарелых. Мы не виделись два года, что тяжким грузом висело на моей совести. Приют для стариков был государственным и пребывание там оплачивалось за счёт пенсии. Здание было старым, не раз ремонтированным, хотя внутри всё было обустроено вполне уютно и комфортно. Персонал за пожилыми ухаживал добросовестно. Они вызывали у меня сильное уважение, ведь не каждый добровольно согласится на такую работу.

Бабушку звали Илона и когда меня проводили в её палату, она сидела в кровати, листая какой-то журнал. На ней был серый халат и тапочки, седые волосы лохмато свисали вдоль щёк, тусклые глаза смотрели в никуда. Моё сердце горестно сжалось – как непоправимо безжалостны болезнь и время, за столь короткий период превращающие деятельного человека в старую развалину.

– Привет, ба. – негромко произнесла я.

Бабушка повернула голову в мою сторону и лицо её прояснилось. Беззубый рот растянулся в улыбке.

– Линда! – радостно воскликнула она.

Так звали мою мать. Моё сходство с ней ограничивалось только цветом глаз и волос. В остальном мама была красивее, ну или я так помнила.

– Как твои дела? Прости, что долго не навещала.

Перед тем как зайти к бабушке, работник дома престарелых сообщила мне, что её деменция прогрессирует не так быстро, но в половине случаев ощутимо влияет на сознание и память.

– Девочка моя, иди же обниму! – Илона протянула ко мне свои руки.

Я очутилась в тёплых и родных объятиях. Дыхание старости не было неприятным. Наоборот, несмотря на запах лекарств, оно навевало воспоминания о далёком и беззаботном детстве. Домашние кексы с изюмом, вязанные с любовью варежки и носочки на Рождество, разговоры по душам – всё это казалось сном из другой жизни. Как же всего этого не хватало моей израненной душе!

Я села на стул и ласково сжала в руке морщинистую ладонь.

– Красавица. – сказала бабушка, поглаживая меня по волосам.

– Как ты тут? Расскажи мне всё. – попросила я.

Илона начала говорить вполне ясно, я слушала не перебивая, думая, что её болезнь не такая явная, как мне сообщили. Но вскоре рассказ бабушки стал сбивчивым и путаным. Она добавляла бессмысленные слова и фразы, закончив монолог растерянным вопросом.

– А где мои ключи от машины? Мне надо съездить в магазин.

Она встала с кровати, рассеянно озираясь по сторонам. Я приобняла её и усадила обратно.

– Ба, не надо в магазин. Я уже всё купила.

– Славно, славно. Скоро придёт дочка из школы, мне надо будет её накормить. Она любит тосты с джемом. – бормотала бабушка, пока я поправляла подушки.

– Я всё сделаю.

После моих слов Илона будто успокоилась и замолчала. Мы сидели в тишине несколько минут, когда она вдруг неожиданно произнесла серьёзным тоном:

– Линда, ты не должна выходить замуж за Джима. Он не тот, кто тебе нужен.

Я поначалу опешила от этих спонтанных слов, гадая почему бабушка их сказала. Но после сразу вспомнила, что у неё была одна странная особенность – некоторые её высказывания были настолько правдивы, что попахивали экстрасенсорными способностями. И грудь тут же сдавила душевная боль, что была намного сильнее боли физической, через которую мне пришлось пройти. Я вспомнила, что только при живой матери отец никогда на поднимал рук, а выпивал очень редко.

– Да, это правда. – наконец обдумала я свой ответ. – Но тогда бы не родилась Анита.

– Кто такая Анита? – удивлённо спросила бабушка.

Я промолчала. Действительно, кто такая эта Анита. Потерянная в себе девушка, сбежавшая из дома? Или круглая дура, позволившая издеваться над собой? А может просто никто, лишь микроскопическая серая молекула в этой бескрайней вселенной? Для чего вообще смысл моего существования?

– Это человек, который любит тебя. – прозвучал мой ответ, потом что-то щёлкнуло внутри меня, и я сумбурно заговорила со слезами на глазах:

– Ба, я не знаю, что мне делать. Как жить дальше? Мне очень страшно и одиноко. Почему вы все оставили меня? Я устала выживать, я больше не могу. Я стараюсь казаться сильной, уверенной, но не получается. Я слабая. Я не справляюсь. Зачем мне пытаться? Для чего? Я исчезну, и никто даже не вспомнит меня.

Я судорожно всхлипнула. Горло сдавили рыдания, жалость к себе затопила все остальные чувства. Я вытерла слёзы рукавом и прислонилась лбом к плечу бабушки.

– Что мне делать? Пожалуйста, скажи. – едва слышно прошептала я.

Это был вопрос без ответа, выскочивший из-за внезапного нервного переутомления. Я уже ненавидела себя за проявленную слабость, за столько лет во мне выработался иммунитет к ненужным эмоциональным всплескам. Я привыкла всё хранить в себе. Просто сейчас рядом со мной находился родной человек (пусть даже он не помнил порой своё имя) и мне хотелось ощутить настоящую поддержку.

Илона положила свою руку на мой затылок и чётко проговорила:

– Время благосклонно к тебе. Но тебя ждёт особенная и трудная участь. Ты должна бороться. Мне было видение. От тебя зависит будущее человечества.

Я подняла голову и недоуменно посмотрела на бабушку. Она опять несла полную бессмыслицу, только вот взгляд её был вполне уверенный и выразительный. Будто она сама твёрдо верила в сказанное. Я неоднозначно хмыкнула, вытерла мокрые от слёз щёки и встала.

Спустя час время приёма посетителей истекло, и я вышла из здания. На прощание бабушка обняла меня так крепко, что в душе у меня появилось тревожное предчувствие. Я пообещала прийти снова, но Илона лишь ласково сжала мою руку и покачала головой. Не хотелось думать о том, что мы могли попрощаться навсегда.

Недалеко от города жила лучшая подруга мамы Зара. Раньше она часто приезжала к нам в гости, а после трагедии стала мне огромной поддержкой. Мы не виделись пять лет, но я всё же позвонила ей и напросилась переночевать.

Зара жила одна в маленьком, уютном доме в посёлке, находившимся в десяти километрах от города. Я добралась на маршрутке до наступления сумерек. Добрая женщина тепло приняла у себя, с лёгким беспокойством оглядывая меня с головы до ног. Она сразу повела меня к столу, который был щедро уставлен разными блюдами. Мой голодный желудок радостно заурчал. Зара молча улыбалась, пока я поглощала еду, стараясь при этом не выглядеть как оголодавший зверёк.

После ужина мы сели в гостиной и мне пришлось поведать свою историю Заре. Я умолчала об избиениях отца, сказав лишь, что он одобрил моё решение уехать из родного города в поисках лучших перспектив. Женщина огорчилась из-за того, что мне пришлось бросить учёбу и, кажется, не очень поверила в то, что я уже нашла работу в столице, хотя я пыталась говорить так, чтобы моя ложь звучала убедительно. Мне просто не хотелось ни с кем делиться своими проблемами, не хотелось видеть жалость в глазах Зары.

Она сказала, что я могу оставаться у неё сколько пожелаю. Это было очень заманчиво – жить в тепле и сытости с человеком, который был очень добр к тебе. Но я не могла. Мне нужно двигаться дальше, иначе всё на что я решилась оказалось бы зря. Этой ночью я впервые за долгое время спала спокойно, без волнения и вздрагиваний.

На следующий день я собралась купить билет на поезд до столицы, но Зара каким-то магическим способом уговорила меня остаться ещё на день. И пока она готовила свои фирменные фаршированные блинчики, я решилась прогуляться по окрестностям, благо погода сегодня радовала.

День был по-весеннему чудесный. На деревьях медленно распускались почки, еле видная зелень пробивалось из-под земли, рискуя быть замороженной ночной прохладой. Безоблачное небо сияло голубизной и ярким солнечным светом. Я шла по склону холма на звук журчанья ручейка. Я дошла до неровной вершины и огляделась. Вода текла узким потоком по камням, расположенным между поляной и опушкой леса. Исток ручья находился в небольшом рельефном гроте, через широкий вход которого меня повлекло любопытство или что-то необъяснимое, словно чары, что манили пойти вперёд. Я, слегка пригнувшись, прошла каменистый проход, длиной примерно пару метров и оказалась в очень необычном, можно даже сказать чудном, месте.

Ярко-зелёный мох рос на больших камнях, стоявших полукругом у подножия высокой и раскидистой ивы, позади которой находился маленький пруд. На поверхности голубой, почти бирюзовой воды плавали огромные кувшинки. И всё это было тем страннее, что и они и трава и дерево неправдоподобно сияли летними красками. Я завороженно осмотрелась и присвистнула от удивления. Что за аномалия? Здесь даже температура была теплее градусов на пятнадцать.

Я сняла куртку и направилась к дереву. Изогнутый ствол плакучей ивы был шероховатым, ветви почти скрыты густой свисающей листвой. Меня окружил запах, наполненный зноем летнего дня и свежестью грозы. Я села на землю, закрыла глаза и умиротворенно вздохнула. Меня окутали непривычные безмятежность и покой. В голове вдруг стало пусто, все мысли куда-то испарились, а в груди образовалось счастливое блаженство. Мои губы расплылись в улыбке. Как же тут хорошо! Может это действительно какое-то волшебное место? Минуту спустя веки сонно отяжелели, на плечи будто навалился груз, голова устало прислонилась к стволу. Я задремала.

Тревога. Беда. Я бегу, спотыкаюсь. Повсюду взрывы, летят обломки. Крики людей звучат, как агония. Над городом воет оглушительная сирена. По небу летят вражеские истребители. Где мне укрыться, где спастись? Что-то тяжёлое ударяет меня в спину. Я падаю и теряю сознание. Но вот уже я снова стою на знакомой родной улице и безысходный ужас заползает мне под кожу при виде открывшегося вида. Нет ни моего дома, ни дома соседей. Нет вообще ничего. Лишь пылающие развалины и останки повсюду. Город стёрт с лица земли вместе со всеми его жителями.

Словно от удара я резко распахнула глаза и встревоженно огляделась. Солнце клонилось к горизонту, уже близился вечер. Я вскочила на ноги и накинула куртку. Перед тем как выйти из грота посмотрела назад в последний раз, думая, что в закатном свете это место кажется чрезмерно странным и даже пугающим.

Я шла в сторону посёлка, колючий холод пробирал до костей. Я мысленно ругала себя за задержку, надеясь, что Зара не очень волнуется. Почти целый день прошёл впустую, а могла бы заняться полезным делом, например, поискать в газете вакансии и объявления о сдаче комнат. Расслабляться сейчас ни к чему. Завтра же с утра еду на вокзал и покупаю билет, решила я.

Я быстро топала по тропинке, глубоко задумавшись, и не сразу заметила первую странность – настали сумерки, а на поселковой дороге не горели уличные фонари. Я споткнулась и замерла. Вечерняя темень скрыла все четкие контуры округи. До меня дошло какая неестественная тишина стояла вокруг. Не было ни звука, который исходил бы от присутствия людей, ни гула трансформаторов, вырабатывающих электричество. Лишь шум ветра в кустах и скрип. Скрип пустых окон.

Я перевела взгляд чуть правее. В нескольких метрах стоял дом, пустой, заброшенный. Оконная рама с кусками разбитого стекла слабо колыхалась на ветру. В стенах и крыше зияли дыры. Я посмотрела на следующий дом. Он был таким же. В животе зародился страх. Почти охваченная паникой я побежала к дому Зары. И поражённо вскрикнула, когда на его месте обнаружила одни развалины.

Что за галлюцинация? От шока я забыла, как дышать. Мозг лихорадочно искал ответы на увиденное. Что тут произошло пока меня не было? Может нападение террористов? Эвакуация? Только эта более-менее логичная мысль могла дать объяснение произошедшему. И всё же это какая-то бессмыслица, где тогда полиция, где люди? Я посмотрела на противоположный дом, его крыша выглядела обугленной, но не было ни сажи, ни дыма. Высокая сухая трава, что росла перед ним, выглядела так, словно никогда не знала газонокосилки. А ведь утром все лужайки были чисты и ухожены. Я схватилась за голову. Меня не было всего пару часов, а здесь всё выглядит таким… запущенным.

Надвигающаяся как лавина тревога, вот-вот была готова обрушится на меня в любую секунду. Я испуганно озиралась по сторонам, не зная, что мне делать и куда податься. Ночная мгла вступила в свои права, делая окружающее пространство чёрным и давящим своей жутью. Сердце, переполненное ужасом, забилось как бешеное. Цепкий, сжимающий горло страх сковал всё тело, пригвождая к одному месту. Истошный крик готов был сорваться из моего горла, но я до крови царапнула щёку, выводя себя из оцепенения.

Одеревенелой ногой я медленно сделала шаг вперёд, затем ещё один и ещё. Побежала. Через метров пятьдесят споткнулась и упала на холодную землю. Подняла глаза и заметила неподалёку светлый оттенок стены. Маленькое строение, похожее на гараж. Я поползла к нему на четвереньках, надеясь на укрытие. Я заползла внутрь и вжалась в угол. Меня потряхивал мандраж, каждый миллиметр кожи вибрировал от смятенного ужаса перед загадочными обстоятельствами увиденного. Я не знала, что мне думать и чего бояться.

Через небольшое оконце под потолком я видела на угольном небесном полотне россыпь бриллиантовых звёзд, что в естественной темноте мерцали ярче привычного. Не помню сколько времени я просидела в оцепенении, может минуту, может часы. Потом то ли быстро заснула, то ли резко потеряла сознание, но, когда очнулась на полу, свернувшись калачиком, снаружи уже занимался рассвет.

Боязливо и осторожно я вышла на улицу, отчаянно надеясь, что вчерашнее мне только привиделось. Невольный хриплый крик вышел из моего рта – в утреннем свете всё выглядело куда хуже. Посёлок был абсолютно точно заброшен, словно здесь не жили уже много лет. Я плелась по дороге и смотрела то налево, то направо. Выбитые двери, разбитые окна, проломанные или треснутые стены, обвалившиеся крыши. А главное растительность. Густо заросшая, дикая, неухоженная. И нет ни единого следа пребывания человека.

– Где же все, мать вашу! – только на фоне сильного стресса я могла выругаться, не подумав.

Местами на земле лежали старые покрышки или заржавевшие велосипеды. Автомобилей видно не было. Я порывалась зайти в какой-нибудь дом и осмотреть его для поиска ответов, но страх и ступор в теле не давали на это осмелиться. Сотни бредовых, нелогичных мыслей лезли в голову, самыми нормальными из которых были, что это всё дурацкий розыгрыш или что я просто сошла с ума. Может болезнь бабушки через гены передалась и мне, начав катастрофически быстро прогрессировать и поэтому сейчас я нахожусь в собственных галлюцинациях?

Что бы ни было, оставаться здесь было бессмысленно и неразумно. Я решила выйти на трассу в надежде поймать машину и добраться до города. Как жаль, что все мои вещи пропали безвозвратно. И удастся ли мне когда-то узнать что-либо о судьбе Зары?

Я шла долго, несколько часов, и за всё это время по дороге не проехала ни одна машина, не появился ни один человек. Низкие свинцовые тучи висели над головой, вызывая ощущение давления и угнетения. Оголенные ветви деревьев и кустов шевелились на редком ветру с тихим жалостливым звуком. Я пребывала в настолько потерянном состоянии, что не сразу сообразила, как ушла в совсем противоположную от города сторону. Ноги ныли от долгой ходьбы, ужасно хотелось есть и пить. От усталости мозг не мог трезво мыслить. Было уже без разницы куда я иду.

Наконец, ближе к вечеру вдалеке показалось какое-то здание. Я прибавила шаг и вскоре подошла к нему. Это оказалась автозаправка. В цветах прояснившегося закатного неба она выглядела почти такой же заброшенной, как дома в посёлке. А ещё рядом с ней стояли пару машин. Грязные, ржавые, старые. Я неспешно обошла территорию и рискнула пройти через выломанные двери внутрь здания. В полумраке были видны пустые прилавки, мусор и осколки стекла на полу, а с потолка свисали разбитые лампы. Подошвы моих ботинок шаркали по толстому слою пыли. Почему всё здесь выглядит словно декорация фильма ужаса или фильма про конец света? Что, черт возьми, произошло с этим миром?

Острая нужда в еде и воде заставили меня обыскать каждый уголок помещения. Осипший вскрик радости сорвался с моих губ, когда за поломанным автоматом я нашла закрытую банку газировки. Осушив её почти залпом, я ощутила себя более-менее живой. Больше не найдя ничего полезного, кроме карманного ножа, я вышла наружу.

Смеркалось. Я обхватила себя руками и поёжилась. Как же не хотелось верить в происходящее, верить в то, что я действительно оказалась в такой невиданной дикой ситуации. Сознание пока отвергало бредовые теории о зомби-апокалипсисе или внезапном исчезновении всего человечества или о прибытии инопланетян, но я уже была готова поверить во что угодно. Наверняка объяснение было очевидным, только не было никого, чтобы спросить об этом. Я почувствовала себя до одурения одинокой и несчастной. Слёзы застилали глаза, хотелось отчаянно выть и кричать.

Внезапно какой-то шорох справа заставил меня подпрыгнуть на месте от испуга. Сердце ушло в пятки, внутренности сковал страх. Я обернулась и уже было собралась бежать, но замерла, увидев в нескольких шагах от себя небольшую и лохматую собаку. Она сидела на задних лапах и с любопытством глядела на меня. Я медленно выдохнула, усмехнувшись про себя своей трусости. Обычно я была равнодушна к псам и другим представителям четвероногих, но сейчас почти возликовала от присутствия живого существа. Я не одна теперь.

– Хей. – произнесла я севшим голосом. – Откуда ты?

Собака не выглядела озверевшей или бешеной, правда не выглядела и домашней. Грязная шерсть торчала, бока были тощими. Она привстала и боязливо приблизилась на шаг.

– Не бойся. Я тебя не трону.

Я протянула руку вперёд, давая понять, что хочу её погладить. Животное неспешно засеменило лапками ко мне, понюхало руку и весело замахало хвостом. Я улыбнулась.

– Будем дружить?

***

Вскоре наступила непроглядная темень, температура воздуха упала на пару градусов. Надо было искать место для ночлега. Мой новый друг негромко тявкнул, будто что-то говоря и я шутливо поинтересовалась не знает ли он где поблизости есть тёплое место. К моему удивлению, собака направилась куда-то в южном направлении дороги, оглядываясь и проверяя иду ли я за ней, затем свернула в пролесок. Через десяток метров за высокими деревьями я увидела брошенную и застрявшую в земле автомобильную фуру. Ее кузов был сломан и опрокинут, хотя кабина выглядела вполне целой, а стекло было в трещинах, но не разбито.

Я и пёс забрались внутрь, где устроились на ещё крепких сиденьях из грубой ткани. Я закрыла дверь, нашла под ногами скомканную холщовую тряпку и укрыла ноги. Осмотрелась. Несмотря на грязь, старую листву и траву, занесённых сюда ветром, кабина была практически нетронута разрушением. Приборная панель, руль, рычаг, педали – всё было на месте. Я открыла бардачок в надежде найти что-то ценное, но оттуда выпал лишь клочок газеты. В темноте прочитать написанное было невозможно. Я устало откинула голову назад. Собака свернулась возле меня, будто понимая, что вместе теплее. Она смотрела на меня своими чёрными блестящими глазами, изредка двигала ушами, наверняка улавливая какие-то недоступные для моего слуха далёкие звуки. Я же смотрела прямо перед собой. Тишина и темнота окутали со всех сторон плотным коконом. Тело моё постепенно согрелось, веки отяжелели и слипались. Усталость и слабость овладели мной до такой степени, что казалось я больше никогда не смогу встать и куда-то пойти. Да и зачем? Какой смысл? Везде пустота и разруха. Я одна. Совершенно одна.

Краем глаза, сквозь мутное окно, я уловила слабое мерцание. Резко вскочила и присмотрелась. Показалось что ли? Зрачки максимально расширились, пытаясь уловить свет. И вот оно. Вдалеке, за много миль отсюда что-то тускло сверкало. Лампа, фонарь? Значит там люди! Я рванулась с места и выпрыгнула из кабины. Собака встрепенулась и выскочила следом. В ночной мгле свет был виден немного ярче, но всё равно был далёк. Безрассудная надежда увидеть другого человека овладела мной, и я бесстрашно полезла на стоящее возле фуры высокое дерево. Мне нужно было оценить расстояние и расположение источника свечения. Он находился за холмами, на северо-западной стороне, откуда я пришла. Должно быть это был тот город, в который я приехала навестить бабушку. От досады на себя и свою невезучесть я готова была кусать локти и рвать волосы на голове. Я потеряла целый день, а спасение было так близко!

– Какая же ты лохушка, Анита! – раздражённо поругала я саму себя. Слёзы обиды навернулись на глаза.

Я прикинула приблизительный маршрут и вернулась в кабину: идти ночью было глупо и небезопасно. Полночи я следила за светом, но потом сон сморил меня. Разбудило щекотно-мокрое ощущение на руке и лай. Я встрепенулась и открыла глаза. Собака облизала мою ладонь и снова тявкнула. Я погладила её за ушком, затем вышла наружу.

Под ноги упал газетный обрывок. Странное изображение привлекло мое внимание, и я подняла листок. На фото были запечатлены случайные прохожие… в противогазах, а под картинкой шла фраза: «… уцелевших соблюдать комендантский час и не покидать бункера без крайней необходимости. Напоминаем, что продуктовые карточки выдаются с…». На этом информация обрывалась. Господи, пусть хоть это окажется чьей-то фантазийной выдумкой или злым розыгрышем! Я слишком измотана, чтобы думать ещё о людях в противогазах и о бункерах. Я выбросила листок, притаптывая ботинком в землю.

И снова унылый пасмурный день, и снова прохлада ранней весны. И почему всё это не случилось со мной в летнюю пору? Я тяжко вздохнула и, не теряя ни минуты, отправилась в путь. Перспектива встретить людей и провести следующую ночь в тепле и сытости, давала немного сил истощённому организму и подстёгивала торопливо идти вперёд, несмотря на слабость в каждой мышце тела. Мой мохнатый друг бежал следом.

Стремясь сократить дорогу, я решила пойти через поля и просёлочные дороги. В одном месте мне попались два длинных разбитых сооружения, видимо бывшие в прошлом складом зерна. Около них я увидела старую почерневшую конструкцию с рычагом и подсознание подсказало мне, что это похоже на ручной насос для прокачки воды из-под земли. Ржавый механизм поддался мне не сразу, но после упорных усилий и лопнувшей кожи на ладони, я с облегчением увидела, как из крана потекла долгожданная жидкость. Собака тут же принялась жадно лакать воду, я же подождала пока она станет почище. После набрала её в ладонь и выпила. На вкус не обратила внимание, лишь помолилась, чтобы меня минуло кишечное отравление. Вымыла лицо, не обращая внимание на то, что вода весьма холодная. Свежесть на коже немного взбодрила. Мысленно пожалев, что с собой не было бутылки, я пошла дальше.

Во второй половине дня заморосил несильный дождь. Куртка скоро промокла насквозь, ноги были по колено в грязи. Я боролась со своим изнеможением, пересиливая желание лечь и больше не вставать. Мои жизненные ресурсы почти полностью исчерпали себя. Сколько человек может прожить без пищи? Неделю? Я не ела трое суток. И если бы я встретила зомби, он бы выглядел симпатичнее меня. Казалось, я иду не часы, а годы.

Я вышла на трассу, мозг плавился стоило мне попытаться рассчитать расстояние до пункта назначения. Близились сумерки. В страхе не дойти до места с наступлением темноты, я опять забралась на высокое дерево, но на это ушло слишком много сил. В паре-тройке километров отсюда, за широкой лесопосадкой, я увидела серое возвышение. Я облегчённо выдохнула. Я почти дошла.

Минуя деревья, вязнув в сырой земле, превозмогая усталость, примерно через полчаса, я наткнулась на бетонную стену. Высота её составляла не менее двадцати метров, длина тянулась по обе стороны, а наверху торчала колючая проволока. Мои глаза расширились от изумления. Откуда взялась эта стена? Неужели я ошибочно дошла до тюрьмы? Новые вопросы без ответа. В любом случае я должна попасть туда. Я повернула направо, обходя сооружение по периметру. Вскоре я увидела яркий свет фонаря и радостно вскрикнула. Наконец-то!

Я ускорила шаг. Громкий хруст веток за спиной, резкое движение справа и вот чья-то сильная хватка крепко удерживает меня. Я закричала, но мой рот тут же накрыла рука в перчатке. Меня поймали. Я в ловушке.

4.

За последние несколько дней моей жизни я настолько привыкла жить со страхом внутри, что казалось он в прямом смысле слова впитался в мою кровь и выработал в ней собственные антитела. Наверно поэтому сейчас, находясь в тисках схватившего меня человека, я испытывала не испуг, а ярость. Я стала ожесточённо брыкаться и извиваться. Я была зла. На себя, на обстоятельства, на всё вокруг.

– А ну тихо! Не рыпайся! – услышала я требовательный бас возле уха. – Иди вперёд, иначе пристрелю.

Меня толкнули в спину, и я пошла, едва не спотыкаясь. Мы прошли несколько шагов и вышли на свет, отбрасываемый двумя прожекторами со стены. Я увидела перед собой массивную железные ворота, по краям которых стояли двое мужчин-охранников в чёрной форме и с оружием наперевес.

– Вот нашёл её бродившей возле западной стены. – сказал тип, державший меня за руки, словно преступницу. Его лица я не видела, но голос был довольно молодой.

Один из охранников подошёл ближе и пристально вгляделся в меня.

– Кто ты? Откуда взялась?

Ну точно тюрьма, подумала я. С опаской во взгляде я посмотрела на спрашивающего, раздумывая что сказать. Неожиданно из-за кустов выскочила дворняжка и начала свирепо лаять на мужчину, оскалив пасть. Мой четвероногий друг убежал от меня, когда я достигла стены, но теперь появился снова в роли моего защитника.

Охранник вскинул ружьё и нацелил на собаку.

– Нет! Не стреляйте! – в испуге крикнула я. – Она со мной!

Мужчина замешкался и тут же подал голос другой стражник. Он выглядел постарше остальных.

– Псина пригодится. Оставь её.

После он обратился к парню, удерживающему меня.

– А ты, Джон, уведи её к начальнику стражи. – мотнул головой мужчина в мою сторону, – Там разберутся.

– Постойте! Дайте объяснить! – попыталась я сопротивляться.

– Там объяснишь. – буркнул мой конвоир и грубо потащил меня через узкую дверь, встроенную в ворота. Собака отчаянно лаяла мне вслед, а затем протяжно заскулила.

Я не успела даже осмотреться, как меня сразу завели в какую-то каморку, где ещё один охранник в темной форме бесцеремонно обыскал меня с головы до ног. Он обнаружил в кармане брюк перочинный ножик и бросил его на пол. Я мысленно выругалась. Зачем я не попыталась воспользоваться им?

Когда обыск закончился, мне связали руки, затем Джон вывел меня наружу и, держа за локоть, повёл в передвижной вагончик. По пути я мало что разглядела. Было темно, но я заметила ещё несколько вооружённых людей, пару будок и свет фонарей вдалеке. На высокой стене с внутренней стороны горели красные лампы.

В вагончике парень усадил меня на стул, приказал не двигаться и вышел, заперев дверь. Меня трясло от страха и неизвестности, сердце гулко билось. В какую ещё передрягу я умудрилась попасть? И удастся ли мне выбраться отсюда невредимой? Я искала людей, забыв о предосторожности. И вот что в итоге.

Я глубоко вдохнула и осмотрелась. Грязный пол, обшарпанный стол, старый ящик для бумаг. С потолка свисала тусклая лампа. Комната для допросов? Примерно минут через пятнадцать в вагончик, отперев дверь, вошёл грузный мужчина лет сорока. Он был одет как охранники у ворот, лишь жилет, фуражка и грозный взгляд выдавали в нём начальника стражи. Он сел за стол и сложил руки в замок перед собой. Глаза исподлобья отсканировали меня насквозь. В его взоре не было опасности или явной угрозы, но я всё равно неприятно поёжилась.

– Мне некогда с тобой возиться. Отвечай быстро и правду, – свистящим голосом произнёс мужчина. – Имя.

– Анита.

– Откуда прибыла?

Я назвала свой родной город.

– Почему шастала возле стены?

– Я искала людей, я заблудилась.

– Ты из банды стервятников?

– Что? – не поняла я вопроса.

– Отвечай!

– Нет! Я не бандитка!

– Значит шпионка Фауста?

– Кого? Я не понимаю…

Командир охраны резким движением хлопнул ладонью по столу так внезапно и громко, что я невольно вздрогнула.

– Говори правду, иначе я применю менее гуманные методы допроса. – его тон повысился всего на одну ноту.

– Послушайте. Я шла три дня. Без еды и воды. Я… Я находилась в одной деревушке, там всё было разрушено. Я пошла в город, но заблудилась. Я не лгу вам. Мне пришлось…

– Если бы ты говорила правду, то знала бы, что город, который ты назвала мне, стёрт с лица земли ещё во время войны.

– Войны? Какой войны? – опешила я.

Весь этот разговор походил на какой-то сюрреализм. Я не понимала кто из нас бредит.

– У тебя проблемы с головой? – с раздражением во взгляде спросил мужчина.

– Нет. То есть да. – мысли роем метались в моей голове, и интуиция подсказала, что ради своей безопасности мне придётся пойти на обман.

– Кажется у меня потеря памяти. Я очнулась в той деревушке, но что было до этого совершенно не помню.

– Не помнишь, значит. – барабанный стук пальцами по столу вызвал во мне нервную дрожь.

– Да. Помню только своё имя и откуда родом.

Начальник стражи потёр свой подбородок и окинул меня задумчивым взглядом.

– Сдаётся мне, что ты либо лжёшь и тебя подослали к нам, либо ты случайная жертва обстоятельств. Я склоняюсь к первому варианту. – растягивая слова, произнёс мужчина.

– А я за второй. – этого типа было непросто убедить в чужой правоте.

– Разберёмся.

Он шумно встал из-за стола, намереваясь уйти, но я задержала его вопросами:

– Куда я попала? Это тюрьма?

– Нет.

– Что это за место?

– Это колония Прайм, бывший город Д.

– Что? В каком смысле? – этот дядя издевается или у него просто такие неудачные шутки?

– Мне некогда с тобой возиться. Джон!

Парень вошёл и его командир отдал приказ:

– Уведи её в камеру. Утром разберёмся.

Меня снова по-хамски взяли за руки и выволокли наружу. Сил для протеста уже не хватало, но и молча покорятся судьбе я не желала.

– Куда ты меня тащишь? Что со мной будет?

Я взглянула на Джона, лицо которого не выражало ни единой эмоции. Он смотрел прямо, двигаясь будто робот. Наверно он был моим ровесником.

– Хей, я вопрос задала! Ты будешь отвечать?

Парень упорно молчал. Мы прошли вдоль деревянного склада и зашли в двухэтажное кирпичное здание. При входе на посту сидели двое охранников и играли в карты. Джон кивнул им, провёл меня по тёмному коридору, в конце которого находилась дверь в подвал. Мы спустились по лестнице и оказались в низком проходе, справа и слева которого располагались две камеры. Мой сопровождающий снял с моих рук верёвки и завёл в один из отсеков. Прежде чем он захлопнул за мной стальную дверь, я успела выкрикнуть:

– Поесть хотя бы принеси!

Меня окутал сырой мрак. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела у потолка узкое оконце, через который внутрь проникал слабый уличный свет. На полу лежал ветхий матрас, в углу стояло железное ведро. Воняло нечистотами и плесенью.

Я устало села на подстилку и прислонилась затылком к стене. Голова слегка кружилась, а тело ощущалось разбитым сосудом, тяжёлым и лёгким одновременно. Всё представлялось сном. Кошмарным, идиотским бредом воспалённого разума. Может я попала в другую реальность? Может меня больше нет, а всё это предсмертная иллюзия? Поскорей бы это всё закончилось.

Минут через десять дверь громко отворилась. Джон поставил на пол миску и стакан, затем снова запер меня. Я жадно накинулась на еду (холодная вязкая каша и кусок чёрного хлеба), залпом выпила сладкий чай, что показался мне даром небес. После доползла до матраса и, не успев подумать о том, что ожидает меня в дальнейшем, провалилась в глубокий сон.

– Подъём!

Резкая команда заставила подскочить меня с места, как ужаленную. Сердце гулко забилось. Спросонья я не поняла, где нахожусь и кто кричал. Но при виде стоящего в дверях парня в форме, реальность обрушилась на меня как ушат ледяной воды. Нестерпимо захотелось расплакаться и захныкать от неверия в происходящий со мной невозможный бред. Меня схватили, допрашивали, посадили в камеру. И всё это меньше чем за сутки.

– На выход! – снова скомандовал Джон.

Я так быстро отрубилась на сон, что теперь голова ощущалась чугунной и мне было трудно сообразить, что от меня хотят.

– Куда теперь? – вяло спросила я, поднимаясь с матраса. Колени дрожали, мышцы казались ватными. Я покачнулась и оперлась рукой о стену. Физическое и нервное истощение давали знать о себе.

– На допрос. – чуть мягче ответил парень. И если бы не его суровый вид, я бы подумала, что у него пробудилась ко мне капля жалости.

При выходе Джон не туго связал мне руки, и я была почти благодарна ему за это. Он вывел меня из подвала, затем мы прошли коридор, поднялись на второй этаж и остановились возле обшитой плотным материалом двери. Парень открыл её и завёл меня внутрь. Я оказалась в полутемном помещении три на три метра, слева находилось зарешеченное окно, через которое пробивался тусклый утренний свет, напротив него стояли деревянный стол и два стула. На одном из них вальяжно, закинув ступню правой ноги на колено левой, устроилась молодая женщина. Она курила; сигаретный дым медленно поднимался наверх, к запыленной люминесцентной лампе на потолке.

Черты женского лица были немного грубоватыми, но приятными, короткостриженые чёрные волосы выбриты с одной стороны, кожаные штаны и армейская водолазка выгодно подчеркивали спортивное телосложение. Девушка окинула меня оценивающим прищуром, после кивнула Джону и тот вышел, плотно прикрыв за собой толстую дверь. Я осталась стоять, настороженно следя за действиями своего нового дознавателя.

– Выглядишь не очень. Садись, – низким голосом произнесла она и затушила окурок.

Я присела на свободный стул. Мне по-прежнему было страшно от неизвестности, но сейчас, зная, что в этом странном месте есть представитель моего пола, мне стало чуточку спокойнее. И даже любопытнее.

– Мне некогда с тобой возиться, так что давай кратко и по делу. Выкладывай кто ты и откуда. – отчеканила молодая женщина, не меняя позы.

Я откашлялась и повторила всё, что рассказывала вчера тому грузному мужчине – своё имя, откуда пришла и как оказалась здесь. В течении моего рассказа скептическое выражение лица девушки абсолютно не менялось. Когда я закончила говорить, она склонилась ко мне и снова прищурилась.

– Ты меня за дуру держишь? – тихо проговорила она сквозь зубы.

– Нет. Я говорю правду. – я старалась изобразить уверенный вид.

– Хмм. Тогда ты понимаешь, что просидишь в вонючей камере до тех пор, пока не вспомнишь всё?

В голосе дознавательницы не было явной угрозы и запугивания, но мне всё равно стало не по себе. Я ощутила смесь отчаяния и страха: мне совсем не хотелось возвращаться в сырой подвал и сидеть там будто преступница.

– Отведите меня к самому главному. – сказала я, пытаясь сохранить самообладание. Я выпалила эту фразу, услышанную когда-то в третьесортном боевике, так как понимала, что должна предпринять любую возможность, чтобы попытаться выбраться отсюда.

– Тебя к нему никто не пустит, пока мы не убедимся, что ты не враг. – сухо ответила молодая женщина.

– Я не враг! Клянусь вам! – выпалила я.

– Сначала проверим тебя от и до, а потом посмотрим. – меня обдало хладнокровием от её тона.

Я поняла, что могу застрять тут надолго, если не смогу достучаться до тех, кто интересуется мной. Мне пока не хотелось думать о том какая чертовщина произошла в мире, когда в одночасье всё успело так внезапно изменится. На данный момент моей первостепенной задачей было убедить допрашивающую в моей безобидности и невиновности.

– Послушайте, мисс… Как вас зовут?

– Трис.

– Послушайте, Трис. Я потеряла память и ни фига не понимаю, что вокруг творится. В моей голове полная каша. Я не помню, что было до того, как я очнулась в той деревне. Я шла три дня в поисках людей и ответов. Я даже не знала, что мой родной город разрушен. И поверьте, я не имею ни малейшего представления в каком месте сейчас нахожусь и какие у вас могут быть враги. Какой вам от меня толк?

– Может ты и про войну ничего не знаешь? – недоверчиво поинтересовалась девушка.

– Нет, не знаю.

– Значит тебе не хило так отшибло память.

– Что за война? – поспешила я задать тревожащий меня вопрос.

Трис около минуты не сводила с меня проницательного взгляда, словно сканируя моё лицо на крупицу лжи. Я надеялась, что в моих глазах она найдет ответы на свои сомнения. Несмотря на свою воинственную внешность и роль плохого полицейского, молодая женщина внушала мне некое доверие, допустимое при таких обстоятельствах. Наконец она отвернула голову и встала со стула. Затем приблизилась ко мне на шаг и слегка наклонила свой корпус. Негромко и серьёзно произнесла всего три слова, от которых по моей спине прошла волна ужаса:

– Третья мировая война.

5.

Пока я пыталась осмыслить её страшные слова, Трис прошлась по комнате, сложив руки на груди и о чем-то раздумывая. В момент, когда из моего рта готовы были сорваться новые бесчисленные вопросы, дознавательница достала из заднего кармана брюк небольшую рацию и включила её.

– Лоуренс, приём. Это Трис.

– Лоуренс на связи, приём. – ответил ей кто-то.

– Свяжись с куратором хозяйства. Скажи, что я отправлю к ней нового работника. Приём.

– Будет сделано. Приём.

– Конец связи.

Трис отключила рацию и посмотрела на меня.

– Я распоряжусь, чтобы тебя определили на кухню. Будешь работать там, пока мы не решим, что с тобой делать. Но учти, в нашей колонии строгие правила, а за тобой будут присматривать круглые сутки. Учудишь что-нибудь – сразу в карцер на месяц. Поняла?

– Да.

– Молодчина. Посиди пока тут. Я велю Джону найти тебе одежду и проводить в душ, а-то в таком, как бы мягче сказать, неприглядном виде тебя даже в сарай не пустят.

Раньше я бы сгорела от стыда из-за такой обидной фразы про свою внешность, но теперь лишь невнятно хмыкнула и молча обрадовалась долгожданной перспективе помыться. За последние дни со мной произошло столько хреновых вещей, что мне было уже абсолютно безразлично, как я выгляжу и что обо мне подумают другие люди.

После ухода Трис, я просидела в комнате допросов примерно минут двадцать, находясь в каком-то ступоре, когда за мной зашёл Джон. Он развязал мне руки, сунул в них принесенную с собой одежду и велел идти за ним.

Мы вышли на улицу. День был пасмурным и безветренным. Видимо ночью прошёл сильный дождь, так как земля была сырой и скользкой, а воздух был насыщен влажностью. Парень показал рукой на стоящий за зданием белый вагончик. Там оказались уборная и душевая. Никогда бы не подумала, что элементарный душ может вызвать столько наслаждения! Вода, казалось, смыла с меня весь негатив и страхи. После тщательного отмывания, я переоделась в чистую одежду (черные брюки, серая футболка, синяя толстовка) и ощутила себя заново рожденной.

Я вышла к Джону, который едва не присвистнул при виде меня, но не удержался от реплики:

– Тебя не узнать.

– Спасибо. – буркнула я. – Теперь бы поесть.

– Поешь там, куда я тебя отведу.

– И куда же это?

– Увидишь. Пойдём.

По дороге я с любопытством осматривала всё вокруг, запоминая на всякий случай расположение зданий. Мы прошли склады, кирпичные бараки, служебные помещения. Видимо это была окраина у огромных ворот. По мере приближения к центру, начиналась жилая часть города или так называемой колонии Прайм. Мне не верилось, что всего каких-то шесть дней назад я приехала сюда на автобусе и совершенно точно помнила, что Д. выглядел совсем иначе, чем сейчас. Некоторые дома стояли полуразрушенными, обугленными, асфальт растрескался и сквозь него росла жухлая трава, не было ни ярких вывесок, ни гула транспорта. И эта стена, высоченной громадой окружившая периметр всего города. Для чего она? От чего служит преградой?

Редкие прохожие, одетые во что попало, торопливо шли по своим делам, лишь молча и уважительно кивая в сторону Джону. Мой язык чесался от расспросов, но обида на парня за его недавнее грубое обращение со мной, не давала вымолвить ни слова.

Мы передвигались закоулками, через задние дворы. Мой сопроводитель наверно таким образом хотел сократить наш путь. Один раз навстречу нам попался ещё один охранник, отсалютовал Джону приветствие и с усмешкой спросил:

– Подработка, Уотсон?

Парень только хмыкнул в ответ. Когда его коллега отошел подальше, я наконец не выдержала шума собственных мыслей в голове и задала вопрос:

– Где все машины?

Джон бросил на меня быстрый взгляд и скупо ответил после короткой паузы.

– Растаскали на запчасти.

– Ты полицейский или кто?

– Я солдат.

– Ты охраняешь ограду?

– Да.

– А для чего она нужна?

– Для защиты колонии.

– От кого?

– От врагов.

Логичный ответ.

– Кто живёт в этой колонии?

– Люди, выжившие после войны.

– С кем была война?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Я имею право знать!

– Лучше помалкивай, если не хочешь вызвать подозрений.

Я поджала губы. Моё любопытство только разрослось, сотни вопросов вертелись в уме, как волчок. Но немногословный Джон, итак, сказал больше, чем мог и расспрашивать его дальше не имело смысла.

Вскоре мы остановились у боковой двери непритязательного длинного кирпичного дома с одним этажом и с белыми рамами окон. Парень громко постучал три раза и через полминуты проём открылся. На пороге предстала низкорослая тучная женщина лет пятидесяти, в белом платке и в заляпанном фартуке.

– Что такое? – без приветствия, недовольным тоном спросила она.

– Новенькая. По поручению сержанта Трис. – ответил Джон, протягивая какую-то бумажку.

– И с каких это пор сержанты лезут в дела завхоза? – пробурчала тётка, беря листок.

Она пробежала его глазами, затем посмотрела на меня. Тяжело вздохнула и покачала головой.

– Никуда не годится. Дохлая какая-то.

– Нормальная она. – нахмурился парень. – Только накормите её.

– Ишь ты! – фыркнула женщина и махнула полной рукой. – Ладно, проходи давай.

Да уж, весьма радушный приём, подумала я.

– Удачи. – произнес напоследок мне мой, то ли добрый, то ли злой, охранник и развернулся, уходя прочь.

Едва я вошла внутрь, на меня нахлынули десятки различных ароматов готовящейся еды, означающие, что я попала в святую для меня обитель. В столовую. Мой желудок тут же сжался от острого голода, а во рту набралась слюна. Кухарка, или кем она тут работала, бесцеремонно толкнула меня в спину, чтобы я посторонилась.

– Следуй за мной.

Я бы отдала всё, что имею за кусочек жареного бекона, но увы, женщина повела меня в противоположный от соблазнительных запахов конец здания. На беседу к куратору хозяйством. Данная деятельная особа (высокая, пышнотелая дама с румяным лицом), как я поняла позже, отвечала за всё продовольствие и хозяйственное имущество колонии. В её подчинении находились работники кухни, уборщики и кладовщики. Без лишних разговоров и вопросов она определила меня на работу в посудомоечный цех. Мне выдали шапочку, перчатки и фартук. Тетка, которая встретила меня у двери, проводила меня на огромную кухню, где вовсю кипела бурная деятельность по готовке блюд, и, о благословенное чудо, дала мне тарелку омлета, булочку и чашку с какао. Я ела практически не разжевывая, а мои глаза закатывались от долгожданного насыщения. После мне показали моё место у раковины. И добрых три часа я намывала до блеска тарелки, соскребала жир со сковородок и так далее. В общем трудилась. Другие рабочие смотрели на меня с удивленным любопытством, но разговаривать не решались. А зря. У меня были готовы для них около полусотни вопросов об устройстве жизни и порядка в этом «Прайме».

Наступил перерыв на обед. По примеру остальных, я наложила себе в тарелку оставшуюся в кастрюлях еду и села есть за общий стол. Я поглотила пищу меньше чем за пять минут, затем уставилась на других в надежде что кто-нибудь заговорит со мной. От усталости и сытости слипались веки. Я положила голову на руки и моментально задремала.

– Эй, новенькая!

Кто-то потряс меня за плечо. Я вздрогнула и проснулась. Рядом со мной стояла девушка моего возраста, светлая коса свисала из-под её колпака, смешливые глаза сверкали бирюзой.

– Обед закончился, айда за работу. – чуть ли не веселясь, сказала она.

– Угу. – промямлила я, зевая.

Остаток смены завершился улиточным шагом. От количества перемытой посуды рябило в глазах. Если бы не толстые перчатки, моя кожа на руках уже покрылась бы мокрыми мозолями. Спина буквально отваливалась. Бригадир смены, та самая тучная женщина, которая назвала меня дохлячкой, велела всем идти по домам. Я собиралась подойти к ней и поинтересоваться куда мне податься, когда возле меня очутилась та веселая блондинка и предложила пожить в своей комнате, так как у неё нет соседки.

– Окей. – От такого великодушного предложения я, естественно, отказываться не собиралась. Да и девушка показалась мне славной.

Она представилась именем Вики. Мы повесили рабочую одежду на крючки, расписались в журнале и покинули общепит. На улице уже был поздний вечер, желтые фонари слабо освещали высохший от дождя тротуар. До общежития, в котором жила Вики, шли не долго, минут десять. Я решилась первой прервать молчание.

– Эта столовая единственная в городе?

– Нет. Есть еще одна на северной стороне. Там едят работники ферм и обычные жители. В нашей же кормятся рабочие завода и военные. – охотно ответила мне новая знакомая.

– А сколько людей тут вообще живут?

– Имеешь в виду в Прайме?

– Да.

– Около восьми тысяч.

– Так мало! – удивилась я, припомнив, что раньше в Д. числилось не меньше триста тысяч граждан.

– Все, кто выжил после войны и глобального кризиса. Больше населения только в столице. В других колониях и то меньше, чем у нас.

– Есть и другие колонии?! – опешила я, притормаживая на ходу.

– Ну да, еще четыре. Ты разве не знаешь? – удивилась в свою очередь Вики.

Я промолчала, обдумывая услышанное. Мне не верилось, что эта жуткая реальность происходит со мной наяву. Война, разрушенные города, колонии… Единственная верная догадка уже давно свербела в моём подсознании назойливым писком, но я как могла усердно игнорировала её. Иначе не далеко было и до сумасшествия.

Я никак не могла очутиться в будущем. Нет, нет и ещё раз нет. Это полная дичь. Нелепица. Абсурд.

Я снова отогнала эту бредовую мысль подальше от себя и попыталась найти логику в происходящем. Правда усталость в каждой мышце тела после невероятно долгого дня превратила мой мозг в вареный кисель.

– Извини за любопытство, – тактично проговорила Вики. – Но откуда ты явилась?

Я тихо вздохнула и кратко пересказала свою выдуманную легенду. Во взгляде девушки проскользнуло сопереживание.

– Мне очень жаль. Надеюсь, постепенно ты вспомнишь всё и сможешь вернуться домой.

– Уж я-то как надеюсь.

Больше расспросами мы друг друга не мучили и в полной тишине дошли до общежития.

Крохотная комната Вики по размерам больше походила на каюту, чем на жилое помещение. В ней находились узкая двухъярусная металлическая кровать, старый шкаф, пластмассовый столик и две табуретки. На стенах «красовались» выцветшие обои, потолочный светильник периодически мигал. Вики объяснила, что в этом общежитии живут только работники столовых. Есть и другие хостелы для рабочих фабрики, врачей, учителей, фермеров и так далее. У военных же имеются специальные казармы близ южных и северных ворот. Тут я попросила девушку подробнее рассказать мне про структуру общества колонии и уклад жизни её обитателей.

– Ничего сложного. Слушай и запоминай. Наша колония, как и остальные, подчиняется Метрополии, столице государства. Во главе Прайма стоит командор, которому в свою очередь подчиняются четыре сподвижника – заместитель-советник, полковник армии, главный по ресурсам и народный инспектор. А им подконтрольны различные кураторы. Куратор медицины, куратор образования, куратор правопорядка, куратор фермеров… Их много в общем, около двадцати, всех не упомнить. В свой черед кураторы следят за своими рабочими. Вот и всё, как-то так. Запомнила? Командор, сподвижники, кураторы, работники.

– Да уж, ничего сложного. – саркастично ответила я и почесала затылок, будто так информация запомниться лучше.

– Главное знай. В нашей колонии действует четкая организация и слаженная система труда, благодаря чему тут каждый человек знает своё место и всегда соблюдается порядок. За счёт этого зависит наше выживание.

– Можно сказать вы как община, только с уклоном на армейский режим?

– Ну да, аналогия близка.

– А обычные люди? Неужели все-все работают?

– Конечно. Лентяи тут не в почёте. Абсолютно у каждого есть дело. Естественно, кроме маленьких детей.

– А деньги? Зарплаты есть?

Вики коротко рассмеялась, словно я сморозила глупость.

– Эти бумажки уже не нужны. Главная наша валюта – это природные ресурсы, металл и топливо.

– Что тут производится? Ты говорила про фабрику.

Я вспомнила момент, когда, приехав в Д. и сойдя с автобуса, шла мимо заводских кварталов.

– Завод по переработке металла и резины, чья продукция в основном идет на военные грузовики и оружие. Раньше в этом городе были и другие производства, но они полностью разрушены.

– Ясно. А отдых, развлечения? Отмечаете праздники, дни рождения?

– Редко. У нас, конечно, имеется клуб, но там обычно проводятся собрания кураторов. А дни рождения и даже свадьбы каждая семья празднует по-тихому, дома. Но раз или два в год у нас бывают всеобщие гуляния на площади, когда происходит какое-нибудь значимое событие для благополучия колонии. Накрываются столы, звучит музыка, люди танцуют и веселятся. Прошлым летом мы, например, отмечали крупную сделку с колонией Вектор. Это был очень важный и выгодный обмен припасами и арсеналом.

Я встала с табуретки и подошла к полукруглому оконцу в деревянной раме. Из него было видно задний двор, на котором были развешены веревки с бельем, позади стояли другие дома, а в самой дали виднелись очертания бетонной стены. Красные огни на ней сверкали маленькими точками, напоминая глаза мифических существ. В какую чертовщину я попала? Как всё это произошло со мной? Необходимо срочно со всем разобраться.

– У меня ещё накопилась сотня вопросов… – начала говорить я, но Вики перебила меня.

– Остальное завтра. Мы уже валимся с ног, а нам вставать в пять утра. Давай спать. С минуты на минуту вырубят электричество.

Останавливать разговор на самом интересном месте не хотелось, но физическая усталость и перегруз мозга новыми знаниями сами решили отключить меня от внешнего мира. Едва голова коснулась подушки, я отрубилась.

***

Что чувствует человек, оказавшись в непонятной разуму ситуации, на которую никак невозможно повлиять? А конкретнее, оказавшись в постапокалиптическом, чужом мире, как я? Страх, отчаяние, безысходность? Поначалу да, это само собой. Но помимо этих чувств есть ещё гамма эмоций, накрывающих по мере того, сколько дней человек находится в этом мире и какие события с ним происходят за это время. Эти эмоции зависят от темперамента человека.

Я девушка спокойная и рассудительная, поэтому в первую очередь мысленно проанализировала происходящее и поискала решение исправления этой ситуации. А могла бы впасть в панику, истерить, забиться в угол и плакать круглые сутки. Но кому от этого была бы польза? Я решила просто принять случившееся как данность. Я решила жить по их правилам. До тех пор, пока не найду смысла в произошедшем. До тех пор, пока не появиться путь выхода.

Неизведанность чужого мира пугала. Очень. Реально всё это происходит со мной или нет, но вывод складывался один – мне придётся научиться выживать в нём. Придётся стать сильной.

Все эти мысли обдумывались мной в течении следующего рабочего дня. Параллельно я работала и присматривалась к коллегам, а они присматривались ко мне. Я пыталась вычислить опасны ли эти люди для меня. Хотя какой вред могут нанести кухонные работники, восемьдесят процентов из которых составляли женщины? В перерывах со мной пытались поговорить и если вчера я ещё хотела этих разговоров, то сейчас отвечала нехотя и односложно. Наверно меня посчитали странной или даже чокнутой, ведь слухи о том, как я появилась в колонии и о моих проблемах с памятью уже облетели всю столовую. Но мне было по барабану. Мне хватало общения с Вики. Не терпелось дождаться окончания смены и продолжить вчерашний вечерний разговор с ней.

– Расскажи про войну. Как она началась и кто победил? – спросила я, когда мы наконец оказались в общежитии.

– Победивших нет. В первый год войны нашей стране досталось больше всех. Экстремисты напали неожиданно, бомбы и ракеты беспрестанно летели на все крупные населенные пункты. Числом больших потерь наша армия смогла откинуть врагов от границ. Но после сброса атомных бомб на Северную Америку и в центр Евразии весь мир раскололся на кусочки. До нас ядерная волна дошла лишь в ничтожных количествах, но мы целый год жили в бункерах и выходили наружу только в противогазах. Я-то всего этого не помню, мне тогда было лишь два года. Но родители успели рассказать, до того, как их не стало.

– Боже… Мне жаль… – я легонько пожала руку девушки.

– Многие страны погрязли в гражданских войнах, экономика Европы распалась, поставки ресурсов прекратились, мировые запасы постепенно опустошались. Техногенные аварии не ликвидировались, что повлияло на экологию, а на южные прибрежные территории нахлынули природные катаклизмы. Вскоре связь между материками нарушилась. Казалось, наступил конец света…

Вики замолчала, поджав губы. Я не могла представить какой адский ужас пережила она и её близкие. Она ведь была совсем крошкой.

– Я не могу поверить… – моё горло сдавил спазм.

– Всё это случилось всего за три года. – тихо продолжила говорить девушка. – Три года и прежний нормальный мир перестал существовать навсегда. Три года и миллиарды погибших…

Я не могла пошевелиться, моё тело словно окаменело от шока. Осознать услышанное было выше моих моральных сил.

– Как же вам удалось выжить? – голос сипел и не слушался.

– Население нашей страны сократилось почти на шестьдесят процентов. Сначала из-за войны, потом из-за эпидемий и голода. Так называемый естественный отбор. Но человеческая воля к жизни сильна. Поскольку наша прежняя столица была практически стерта с лица земли, а государственный строй перестал существовать, появились новые лидеры и власть. Во главе встали военачальники. Я не сильна в политике, но кажется такая форма правления называется стратократия. Они начали поднимать страну с колен. В самом сохраненном от разрушений городов основали новую столицу, Метрополию. Остальные города разделили на колонии. В каждой из них по крупицам собирали все, что осталось ценного: технику, лекарства, домашний скот. В первую очередь наладили электроснабжение. Отстраивали дома, по старым чертежам реконструировали несколько фабрик. Люди сплотились как никогда раньше. Все пять колоний и столица сотрудничали между собой, поставляли друг другу необходимое сырье и материалы. На протяжении последних шестнадцати лет генералы и командоры восстановили страну с нуля, мы стали жить почти нормально. Но не бывает всё гладко.

Вики сделала паузу и налила себе стакан воды. Я сидела на полу у кровати, она на табуретке у столика. Электричество уже вырубили, поэтому на подоконнике неровно горела свеча, отбрасывая жуткие тени на стену. Я воображала, что сижу в школьном лагере и слушаю фантастическую историю, придуманную подругой.

Вики продолжила рассказ.

– Не все люди согласны были с новой властью. Бывшие заключенные и военные преступники, а также те, кто поддерживал экстремистов объединились в коалицию и оппозицию. Их целью стало свержение действующего режима и замена его на полную анархию. До сих пор никто точно не знает, какая у них численность. Они скрываются в бункерах под развалинами. Их главарь по кличке Фауст, настоящий кровавый диктатор, умеет перехватывать наши сигналы и периодически совершает варварские нападения на колонии со своей бандой. Мы прозвали их «стервятники». У них есть оружие и машины. Они не знают пощады и жалости. Они хитры и жестоки. Нам пришлось построить стены для защиты от них.

– Но ведь у вас есть военные. Неужели они не могут победить каких-то бандитов?

– Не так просто это оказалось сделать. Несколько раз армия всех колоний совместными силами пыталась поймать их и уничтожить. Но они неуловимы, умеют хорошо прятаться и их невозможно обнаружить даже по картам. Разведчики, которым удавалось вычислить их убежища, не возвращались живыми. А те солдаты, что сражались со стервятниками, рассказывали, что их очень трудно победить. Эти головорезы не знают ни страха, ни боли. Они похожи на терминаторов.

– Как роботы? Как это возможно? – удивилась я.

– Ходят слухи (но официального подтверждения им нет), что у Фауста имеется секретное орудие или секретная разработка. Что-то такое, что он сумел заполучить от тайных проектов довоенной власти. Поэтому этих анархистов тяжело одолеть. Не знаю, конечно, насколько эта информация правдива. Всякое может быть. Тем не менее факт остаётся фактом – они опасные враги, которые угрожают нашей безопасности.

В памяти всплыл позавчерашний разговор с начальником стражи, в тот день, когда меня поймали у стены. Теперь стало понятно почему он интересовался не шпионка ли я некоего Фауста и что означало произнесенное им словосочетание «банда стервятников».

– Вот такая история. Что знаю, я тебе поведала. – подытожила свой рассказ Вики.

– Вики, это всё так ужасно. У меня нет слов. Ты была ребёнком! Сколько тягот тебе пришлось пережить!

– Ну да. Как и тебе, впрочем. Как и всему нашему поколению.

– Да, точно. – спохватилась я: у меня же «амнезия» и мы с Вики ровесницы.

– В каком-то роде даже хорошо, что ты не помнишь всего. – усмехнулась девушка, а после короткой паузы задалась вопросом:

– Интересно из какой ты колоний? Может тебя уже ищут.

Сейчас ты должна задать главный вопрос. Хватит избегать истины. Это единственный разумный аргумент в пользу того, каким образом ты могла оказаться в мире, похожем на антиутопию.

Мой внутренний голос был неумолим.

– Вики, не сочти мой вопрос странным, – дрожащим голосом сказала я. – Просто ответь, пожалуйста.

– Да?

– Какой сейчас год?

И Вики ответила.

Двадцать лет.

Я переместилась в будущее на целых двадцать лет вперёд.

6.

Не помню сколько времени я просидела в немом ступоре, будто в вакууме, без мыслей, без чувств. Но когда очухалась, за окном уже занимался рассвет, а Вики мирно спала на верхнем ярусе кровати.

Я встала с пола. Ноги затекли и не слушались. Еле плетясь, я вышла из комнаты. Наверно двигалась на автомате, потому что осознала себя стоящей на крыше общежития лишь тогда, когда пролетающая сверху ворона громко каркнула. Я непонимающе уставилась на свои руки. Они мелко тряслись. Легкий ветер трепал мои спутанные пряди, волосы лезли в глаза, в рот. Небо неторопливо приобретало светлые оттенки. Рассветный час такой тихий, такой нежный…

Бабушка… Отец…

Их уже нет.

Макс… Мой единственный друг…

Выжил ли он?

Моя прежняя жизнь…

Её уже не вернуть.

Осмысление действительности поразило каждый сантиметр моего существа. Я на самом деле в будущем. В страшном будущем. В будущем, где больше нет спокойствия, благополучия, безмятежности. Где есть только совокупность жестокости, хаоса и выживания.

Как я смогу жить в этом враждебном мире?

Как мне вернуться домой?

Я в капкане, мне никак не выбраться из него.

Я не справлюсь, я пропаду.

Тревожное состояние достигло предела. Тело пробила судорога, будто меня ударили под дых. Я упала на землю, как подкошенная. Грудь сдавила резкая боль, стало трудно дышать. Ноги и руки начало покалывать невидимыми иглами. Голова сильно закружилась, во рту появился привкус тошноты. А после, внезапно и бесконтрольно, внутри меня возник всепоглощающий дикий страх смерти.

Меня накрыла паническая атака.

Я стояла на четвереньках и судорожно пыталась хватать воздух ртом. Но дышать не получалось. Всё тело покрыла испарина. Перед взором возникла черная пелена. О грудную клетку бешено колотилось сердце. Паника накрывала мощными волнами. Сейчас я умру. Мне конец.

И тут я услышала далекий и знакомый голос. Он звучал внутри меня. В моем подсознании.

– Анита, не сдавайся! Дыши. Дыши.

– М-а-акс… – с трудом прохрипела я. – Г-где… ты…

Слёзы полились из моих глаз и одновременно с этим в легкие начал стремительно поступать кислород.

Я задышала.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пелена слабела. Я легла на бок и свернулась калачиком. Паника стала потихоньку отступать. Я прикрыла веки, соленая влага текла по моим щекам. В голове была оглушающая пустота. Я не могла пошевелить даже пальцем: каждый мускул в моем теле захватила слабость. Я лежала на холодной крыше, ощущая запах рубероида, мокрая от пота одежда липла к телу, ноги и руки окоченели. Секунды, минуты, часы – время для меня перестало существовать. Хотелось остаться в этой позе навсегда.

Крик вороны раздался над самым ухом. Ужасно пронзительный и противный крик. Я распахнула глаза и медленно повернула голову. Два чернильных блестящих глаза уставились на меня. Птица сидела на краю парапета, голова её была обращена в мою сторону. Наблюдает что ли? Или просто хотела поживиться?

– Кыш. – еле слышно проговорила я.

Ворона даже не шелохнулась. Тогда я подняла ослабевшую руку и вяло махнула ею. Птица недовольно каркнула и улетела. Я тяжело вздохнула. Что ж, раз теперь я могу двигаться, надо вставать на ноги и идти.

Идти вперёд, навстречу чуждому, до устрашения неизведанному Будущему.

***

Всю следующую неделю я работала посудомойкой, не покладая рук. Человеческая натура штука интересная. Она может настолько быстро приспосабливаться к самым непредвиденным ситуациям и непостижимым изменениям, что иногда это не поддается никакой логике. Но как психолог (не зря же я училась в колледже) я могу объяснить этот феномен тремя факторами: сильный инстинкт самосохранения, блокировка нервной системы от потрясений и смирение перед случившимся. Также существуют пять стадий принятия, но после пережитой панической атаки моя реакция была проста – я должна извлечь максимальную выгоду из своего положения. Ведь должен быть какой-то смысл в том, что именно я попала в эту «передрягу».

А каким способом я попала в будущее догадаться было не трудно. Тот грот с нереальным, магическими прудом и ивой, который теперь припоминался мне словно декорация к миру фэнтези, возможно был неким порталом, временным изломом или кротовой норой, время в котором течёт совсем по-другому. Я находилась в нём от силы часа два, а покинула его, когда в мире прошло уже двадцать лет. От одной мысли, что творилось на свете за этот период, мне становилось до удушения дурно. И не было ни грамма вероятности, что, вернувшись в это место я окажусь в своём прошлом.

Меня вызвали на допрос ещё один раз. Сержант Трис пыталась выдавить из меня новую информацию, то заговаривая зубы, то угрожая камерой. Но я была начеку и, так как молодая женщина вызывала у меня небольшую симпатию, я старалась тоже расположить её к себе. Потом ко мне направили врача, который осмотрел меня, задал несколько вопросов и, хвала небесам, подтвердил мою «амнезию».

– Пациентке нужно время, чтобы вспомнить забытое. Восстановление памяти дело долгое и сложное. Для этого необходимы покой и устойчивая психика. А этого, увы, пока не наблюдается. – таков был вердикт доктора.

Вики, ставшая мне уже почти подругой, всячески помогала мне с привыканием к новым условиям жизни. Ориентировала в бытовых трудностях, подсказывала правильность действий в рабочих моментах, с улыбкой отвечала на все мой многочисленные вопросы и так далее. Короче она была классной и мне повезло с ней. В единственный выходной Вики сводила меня на городской рынок, где каждый мог обменять свой товар на что-то другое. Я, например, обменяла свои изношенные куртку и обувь из прошлого, на удобные, хоть и старые, ботинки и мыло.

Пару раз в столовой я встречала Джона, который посылал мне легкий кивок головой, мол, я тебя знаю и приветствую. Я тоже кивала в ответ, но до сих пор не знала как мне к нему относиться.

Однажды, на десятый день моего пребывания в колонии, на доске объявлений у входа в общежитие, появилась листовка с сообщением.

29 марта в 15.00 часов на площади состоится важное обращение командора Ресса и его сподвижников к народу. Просим всех, по мере возможности, присутствовать там. Да здравствует Прайм!

Наш куратор, миссис Тимли, отдала распоряжение сделать рабочий день коротким, чтобы все работники столовых смогли пойти на площадь.

Большая часть населения колонии собралась в указанное время в указанном месте. Возле трехэтажной ратуши, постройки середины XVII века, чудом сохранившейся в целости, стоял деревянный помост. Люди ровными рядами собрались вокруг него, тихо переговариваясь. На лицах не было тревоги или волнения, все были спокойны и даже бодры. Я рассматривала человеческие облики, подмечая различные детали. Вот женщина в залатанном фиолетовом пальто и резиновых сапогах грациозно курит самокрутку, а на руке не хватает трех пальцев. Вот худой молодой парень широко улыбается своей собеседнице, а вся голова его покрыта сединой. Особенно меня интересовали люди, которым было около сорока лет. Ведь когда началась Третья Мировая им было столько же сколько и мне. Сейчас на их лицах была видна отчетливая печать перенесенных невзгод и страданий. На лбу, в уголках глаз, в плотно сжатых ртах залегли следы непосильных утрат и суровой борьбы за жизнь. Сколько же горя им пришлось пережить!? Рядом с некоторыми стояли их дети, юные подростки, никогда не познающие беззаботной радостной жизни, которой жили подростки из моего времени. А ведь только недавно (всего две недели назад!) я гуляла по парку вместе с Максом. Мы ели мороженое, катались на велосипеде, дурачились. Совсем недавно мой маленький друг тусил со своими друзьями, играя в приставку, гоняя мяч на футбольном поле. Как сложилась его жизнь? Где же он теперь?

Как могло рухнуть всё так внезапно, жестоко и безвозвратно!?

Щемящая боль кольнула сердце, глаза увлажнились. Я прикусила губу и отпустила взгляд, прогоняя грустные мысли прочь. Спустя пару минут Вики пихнула меня в бок, а по толпе прошел единый возглас голосов.

– Да здравствует Прайм! Да здравствует Прайм!

Я посмотрела на сцену и увидела стоящих на ней трёх человек – двое мужчин и молодая женщина. Народ дружно скандировал принятое в колонии приветствие, к которому прибавились громкие аплодисменты, когда на помост вступил четвертый человек. Глава Прайма. Командор Ресс.

До сегодняшнего дня я вообще не задумывалась над тем, кого из себя представляет лидер колонии. При мне он не раз упоминался добрым словом, поэтому в моей голове возник образ опытного взрослого дяди лет пятидесяти, с залысинами, в мундире с погонами, не скрывающем пузо. А тот, кого я увидела сейчас был абсолютно полной противоположностью.

Это был мужчина чуть за тридцать, высокий, широкоплечий и подтянутый. Он был одет в обычную форму цвета хаки, хорошо сидевшую на нём, а на ногах обуты тяжелые черные берцы. Издалека мне было нечетко видно его лицо, но кажется командор был вполне симпатичным. Он вышел вперед и обратился к народу. Голос его был грудным, очень звучным и сильным.

– Ах, какой мужчина! – едва ли не благоговейно прошептала Вики.

В толпе наступила тишина. Все с огромной внимательностью, затаив дыхание, слушали своего главаря. Командор выступал весьма убедительно, красноречиво и воодушевляюще.

– Жители Прайма! Мои сограждане! Друзья! Все мы прекрасно помним, как двадцать лет назад привычный мир был уничтожен навсегда. Наша страна потеряла миллионы людей, родных, близких, любимых. На всем белом свете творился невообразимый хаос. Но на руинах ушедшего мира мы смогли сотворить новый. Наиболее тяжелые испытания мы уже преодолели: эпидемии, голод и нужда давно отступили. Теперь же вместо них нам приходится сражаться с людьми. С людьми коварными и безжалостными. В это непростое для нас время мы вместе сплотились в одно целое, чтобы преодолеть все трудности, возникшие на нашем тернистом пути и только благодаря силе духа каждого гражданина от мала до велика, мы сможем выйти победителями в этой схватке с врагом! А враг наш не дремлет. Недавно мы получили весть о вероломном нападении банды Фауста на колонию Альтер и поэтому мной было принято решение собрать отряд для доставки гуманитарной помощи нашим товарищам.

Люди снова зааплодировали, одобряя намерение командора, многие даже восхищенно вскрикнули. Ресс продолжил:

– Также я решил организовать крупную вылазку своей команды на до сих пор неизведанные, северные земли, где по моим расчетам должны были остаться важные резервы довоенного времени. Если этот поход будет успешным, мы получим новые, драгоценные ресурсы не только для нашей колонии, но и для остальных четырех тоже. Но путь будет очень опасным, бандиты могут скрываться на каждом шагу. Не стану скрывать и тот факт, что не все солдаты смогут вернуться домой.

Многозначительная пауза.

– Но я обещаю вам сделать всё возможное, чтобы защитить свой отряд! Я собираю группу из самых сильных, самых бесстрашных и выносливых бойцов нашей армии и даже целая банда «стервятников» не станет нам помехой. Я верю в нас и в нашу победу! Я верю в каждого жителя нашей непобедимой колонии! Да здравствует Прайм!

Толпа подхватила клич и, с радостными криками, бурными хлопками и громкими свистами, поддержала речь командора, которого они уважали и почитали.

Даже у меня, беспристрастного зрителя, по коже пробежали мурашки от созерцания единства многотысячной публики. Это было мощно. Овации не смолкали ещё несколько минут, пока Ресс не предоставил слово своим сподвижникам.

Вперед вышел огромный, как скала, почти двухметровый амбал. Темная кожа, военная выправка – это был полковник армии Прайма. Его речь была короткой. Он лишь объявил о дате сборов и выступления на север, а также о кадровых заменах в его отсутствие. Лицо мужчины не выражало ни единой эмоции, он говорил сухо и кратко. После него выступил народный инспектор и перечислил длинный список вещей, необходимых для укомплектования гуманитарной помощи в колонию Альтер.

И самой последней вышла молодая женщина, правая рука полковника и куратор охраны. Она была высокой и атлетически сложенной. Даже на расстоянии я увидела, что у неё хмурое, но красивое лицо и кудрявые русые волосы, собранные в хвост.

– Это сестра командора, капитан Лина. – негромко сказала мне Вики.

– Да? – удивилась я. – Выглядит очень суровой и собранной.

– Так и есть. Не зря же она начальник охраны всей колонии.

Голос капитана Лины прозвучал над толпой так же звучно, как голос её брата. Ровный и мелодичный женский говор сказал:

– Хочу объявить о начале набора парней и девушек от восемнадцати до двадцати пяти лет, желающих вступить в ряды защитников Прайма. Добровольцев ждёт месяц подготовки и тренировок, по итогу которых, после экзамена, самые лучшие кандидатуры лично мной будут отобраны на учебную службу. Те, кто сильный и смелый, это ваш шанс помочь на благо колонии. Первое занятие состоится через три дня. Записываться в штабе.

Раздались новые аплодисменты, некоторые юноши и девушки стали взбудоражено переговариваться друг с другом, видимо радуясь этой новости.

– Класс! Пойду запишусь.

–Да, я тоже. Давненько не было подобного набора.

– Видимо, много кто из охраны уходит на север вместе с командором, раз нужны новые бойцы.

– Почему только до двадцати пяти?

– Эх, жаль, что мне всего семнадцать.

– Это отличный шанс проявить себя.

– Сейчас же иду записываться.

– А я не смогу, нога ещё не оправилась после перелома.

Пока я прислушивалась к болтовне молодежи, выступления на сцене завершились, и толпа начала расходится. Мы с Вики вернулись в общежитие.

Так как вечер у нас был свободный, подруга и её знакомые соседи-коллеги решили устроить посиделки в одной из комнат. Каждый принес с собой припрятанные на такой случай вкусняшки. Самодельное пиво, жареные сухари, сушеные яблоки, конфеты и даже домашний шоколад. Велась непринужденная беседа. Собравшиеся поначалу бурно обсудили выступление командора и его сподвижников, отмечая, что сегодня Ресс был по-особенному привлекателен и харизматичен.

– Как же нам повезло с лидером! Настоящий мужчина и воин! – восхищенно произнесла одна девушка.

– О да! Когда сегодня он бросил взгляд в мою сторону, я чуть в обморок не грохнулась! – вторила ей другая.

– Неужели он тоже отправится в этот опасный поход? – спросила я.

– Конечно! Что за глупый вопрос? Он же наш предводитель, он должен вести всех за собой. – ответила мне третья девица.

– Но ведь его могут убить. Кто же тогда встанет во главе колонии?

– Уж поверь, Ресса уничтожить совсем не просто. За десять лет правления Праймом он много раз выбирался на подобные вылазки и только благодаря его навыкам и опыту, наша армия противостояла атакам «стервятников» и возвращалась с минимальными потерями. Он отличный воин. Его ранили серьёзно несколько раз, но он всегда выкарабкивался. Он очень ценится в Метрополии.

– Ему нет равных. – очаровано вздохнула Вики, и я закатила глаза, скрывая улыбку.

Потом я примерно ещё полчаса выслушивала много восторженных отзывов про командора, пока девушки не перевели разговор на другую тему.

Половину вечера я просидела молча, раздумывая над одним беспокоящим меня вопросом. Когда же мини вечеринка подходила к концу, я решилась спросить:

– Насчёт набора в отряд капитана Лины. Любой может участвовать?

– Наверно любой. Если он, конечно, обладает хотя бы элементарной физической формой. – ответила какая-то девица (я никак не могла запомнить их имена).

– А что нужно для отбора?

– Выносливость, сила духа, крепкие мышцы, скорость, умение драться. Туда не попадёт кто попало. Только лучшие из лучших.

– Но ведь, как я поняла, после экзамена их ещё будут учить?

– Конечно. Ведь охрана колонии и стены чрезвычайно ответственное дело. Патруль отвечает за безопасность всех жителей.

– А почему ты спрашиваешь, Анита? – полюбопытствовала Вики. – Ты хочешь попробовать?

– Нет, что ты. Просто стало интересно. – уклонилась я от прямого ответа.

– Ну и правильно. Чтобы не твердили про равноправие, девушкам в охране делать нечего. Это только мужская работа. – сказала одна особа, которая весь вечер сидела с недовольным лицом.

– Попробуй скажи это капитану Лине! – съязвила Вики.

– А что такого! Это просто моё мнение. И по-честному, Анита, вряд ли тебя даже записывать будут. Уж больно ты тщедушная и хилая. Да и рост у тебя маловат.

– Ну спасибо за «добрые» слова. – нахмурилась я. Не зря эта особа мне сразу не понравилась.

Ночью я долго не могла уснуть, ворочаясь на койке. Из головы всё не выходили раздумья по поводу отбора. Внутри меня дало о себе знать давно забытое седьмое чувство, которое настойчиво твердило – тебе стоит попробовать. Я мысленно взвешивала все плюсы и минусы. Последних, увы, было в разы больше. Но я понимала, что, оказавшись в другом времени, я просто не могла тупо сидеть на одном месте и ждать чуда. Может судьба не случайно подкинула меня сюда? И мне не стоит упускать ни единого шанса проявить себя? В тойжизни я была обычной девушкой, слабой и бесполезной. А здесь же представилась возможность испытать себя на прочность. Изменить себя. В этом мире, где главное достоинство – это умение выживать, глупо надеяться на кого-то другого. Мне нечего терять. Все мои близкие исчезли. Я совершенно одна. Так почему бы не рискнуть?

Назавтра я пошла в штаб и записалась на участие в отборе. Сомнения ни на минуту не покидали меня. Но я решительно поставила подпись на бланке и получила индивидуальный номер.

Назад дороги не было.

7.

Я сидела на крыше здания на краю парапета. Небо медленно приобретало цвет зари, яркий полумесяц становился всё бледнее. Время перед восходом всегда казалось мне таинственным и волшебным. Час тишины и умиротворения. Теплый весенний воздух нёс с собой смешанные запахи крокусов и нарциссов, распускавшихся в маленьком саду у общежития.

Я знала, что в эти самые минуты командор Ресс и его отряд покидают территорию колонии. Их ждала важная миссия и я мысленно пожелала им удачи. Как-никак, теперь я связана с этим местом и в моих интересах жить здесь в благополучии и достатке.

Я смотрела на ровный ряд темных домов, стоящих друг за другом. С минуты на минуту начнут просыпаться рабочие фабрики, строители, повара, учителя и другие труженики города, чтобы с первыми лучами солнца приступить к своим обязанностям. Вот в одном окне уже загорелась свеча. Мягкий, теплый свет её манил к себе, обещая покой. А ведь двадцать лет назад в этом районе кипела деловая жизнь: обшивка некоторых зданий напоминала офисные строения.

Безоблачный светлеющий небосклон прорезала стая диких уток, летевших по своим делам, свободных и не боящихся смены среды обитания. Скоро и я сделаю шаг к переменам. Шаг к изменению себя. И может этот шаг станет дорогой к освобождению?

Я тяжело вздохнула. Надеюсь, у всего того, что происходит со мной есть какое-то предназначение. Ведь я не героиня антиутопического романа (хоть злой рок делает меня ею против воли), которая ловко и легко борется с испытаниями. Я не крутая девчонка, которая ничего не боится. Я бываю нерешительной и трусливой. Я даже не могла поставить на место родного отца. И мне очень страшно. До трясучки. Но как там говорится в известном выражении? Кто не рискует – тот не пьет шампанское? Я же буду довольна и бокалом вина.

Тренировки должны были проходить днём, поэтому я попросила миссис Тимли перевести меня работать в вечернюю смену. Тут стоит отметить, что вместо зарплаты в конце месяца, каждому работнику выдают комплект вещей первой необходимости. Например, сухой паёк, мыло, одежду, лекарства и тому подобное. В зависимости от того, в чём нуждаешься. Я выпросила себе авансом футболку и брюки, которые пригодятся мне на занятиях. Когда я сообщила о своих намерениях Вики, подруга не удивилась и не осудила. От неё я услышала только слова поддержки и пожелания успехов.

Наконец наступил первый день подготовки. Я шла на место в состоянии мандража, но с уверенным настроем. Учебно-тренировочный центр располагался в большом стеклянном здании, некогда бывшим крупным торговым маркетом. Здесь даже осталось несколько тренажеров из старого фитнес-зала. Нынешние хозяева переоборудовали помещения под спортивные секции с разными дисциплинами. Зал для рукопашного боя, зал для стрельбы, зал с препятствиями и так далее. Всё было продумано, сделано профессионально, пусть и самодельно.

Без пяти восемь утра я вошла в фойе центра, в котором толпились не меньше сорока парней и девушек разных возрастов и комплекций. Почти все были крепкими и спортивными. Моя решительность немного пошатнулась, но я мысленно приказала себе собраться. Я подошла к регистратору и назвала своё имя, после чего на мою руку выше локтя завязали повязку с личным номером – 32. Теперь весь месяц подготовки я буду отзываться на эту цифру.

Ровно в восемь к нам вышли трое человек. Капитан Лина, сержант Трис и неизвестный мне мужчина. Сестра командора произнесла короткое напутствие и разделила нас на две команды по двадцать человек. Напоследок она напомнила, что будет лично принимать экзамен и выбирать лучших.

Тренером моей группы стала уже знакомая мне дознавательница. Она сразу взяла нас в оборот, велев выйти на открытую площадку и десять раз пробежаться по кругу. Затем были отжимания, прыжки через шины, бег на месте. Я выдохлась уже на середине занятия и эти два часа показались мне сущей пыткой. Благо не я одна выглядела как полуживой мертвец.

– Двигайтесь быстрее! Раз, два. Раз, два. Не сбавляйте темп! Вы бойцы или вареные креветки? Живее!

Резкие команды слетали изо рта Трис. Наш наставник не давала нам ни минуты на передышку. От физической нагрузки сердце выпрыгивало из груди, пот лился в три ручья, я дышала как рыба, выброшенная на берег. Весь мой организм получил колоссальный стресс, а ведь это только начало. Остальные ребята тоже быстро утомились, но их состояние явно было лучше, чем моё. А пара-тройка, кажется, вообще ни капли не устали и даже держались бодрячком.

– Встать в строй! Смирно! Третий, семнадцатый, двадцать второй, молодцы, показали лучший результат. Тридцать пятый и тридцать второй, очень-очень слабо. Завтра в это же время и не опаздывать! Вольно.

После я плелась домой, еле передвигая ногами. Конечно, мне было неприятно, что меня назвали слабой, но от правды не убежишь. Однако появился мотив стараться лучше, выжаться по полной. Я приняла душ, постирала потную одежду и легла отдыхать. Каждая мышца тела гудела от напряжения. А мне ведь ещё стоять у раковины до позднего вечера.

На следующий день двухчасовая тренировка прошла ещё интенсивнее. Сначала мы бегали по неработающим эскалаторам вверх и вниз раз пятьдесят, дальше были силовые нагрузки, а под конец обучение рукопашному бою. Мои вялые мышцы буквально молили о пощаде, перед глазами периодически мелькали чёрные пятнышки, лёгкие горели огнем, в теле больно кололо органы. Раз сто я ругала себя за то, что вообще решилась на это. Ожидание и реальность не сошлись даже на десять процентов.

Следующие несколько дней были похожи один на другой. После изнурительных физических нагрузок и вечерней смены в столовой, я приходила к себе ужасно разбитой и падала на кровать, как убитая. Утром, открыв глаза, с неимоверным усилием поднималась с постели и едва не плакала от боли в каждой клеточке тела. Болели даже пальцы на руках. Мышцы упрямо сопротивлялись добровольным мучениям. Синяки появлялись на тонкой коже после каждой тренировки. Не скрою, пару раз я была на грани, чтобы бросить всё это к чертовой бабушке. Но я понимала, что сдаваться не имею права, что я должна стать сильнее духом. Тем более на фоне других девушек я была в наименее выигрышной позиции.

На второй неделе подготовки стало немного легче – началось обучение стрельбе и метанию ножей. В этих дисциплинах я, на удивление, смогла хорошо преуспеть. Меткость оказалась моей сильной стороной.

– Тридцать второй, так держать! Наконец у тебя что-то начало получаться. – подначивала Трис. – Одиннадцатый, куда ты наставил нож!? Хочешь зарезать тут всех?

Большим плюсом всего положения было то, что люди в моей группе были вежливы и нейтральны друг к другу. Среди нас не было зависти, злости, буллинга, насмешек. Молодежь этого времени была совершенно другой. Она обладала исключительной ценностью к жизни, не была избалованной и наглой. Их поколение выросло в, пожалуй, самый тяжелый период в истории современной Земли. Они дорожили каждым днём и умели радоваться мелочам. Мне стоило многому научиться у них. В группе, конечно, присутствовал легкий дух соперничества, но он не мешал мне чувствовать себя почти своей.

На завершающей неделе обучения мы учились работать в команде, соревнуясь с другой группой. Проходили эстафеты, преодолевали различные баррикады на скорость, прикрывали спины товарищей. Это было почти весело. Мой организм уже привык к постоянным тренировкам, и я даже перестала страдать отдышкой в конце занятий. Пусть мои общие показатели были ниже среднего, но я всё равно очень гордилась собой.

Один раз ко мне подошла Трис и сказала, по привычке прищурив глаза:

– Знаешь, а поначалу ты показалась мне настоящей рохлей. Не думала я, что у тебя есть решимость и упрямство. Ты, конечно, далека от требующихся навыков, но всё равно молодец. Стараешься.

– Спасибо. – только ответила я. Оказывается, под маской сурового сержанта и требовательного тренера, скрывается вполне себе нормальный человек.

Наконец наступил день экзамена. Каждому претенденту предстояло на время преодолеть полосу препятствий, стрелять по мишеням и показать себя в драке. Для этого оборудовали просторную площадку на открытом воздухе. За столом экзаменаторов сидели капитан Лина, начальник стражи (тот грузный дяденька, что допрашивал меня в первый день) и ещё какой мужчина. Участников вызывали согласно номерам. Я с остальными дожидалась своей очереди в отдельном помещении. К некоторым парням и девушкам пришли близкие люди, чтобы поддержать их.

До меня оставалось пять человек. Я сидела на скамейке, положив локти на дрыгающиеся от волнения коленки, когда услышала за спиной голос:

– Привет.

Я обернулась и увидела Джона. Хотя он был одет в свою солдатскую форму, поза его была вполне расслабленной.

– Привет. Что ты здесь делаешь? – спросила я, немного удивившись его появлению тут.

– Пришёл подбодрить младшего брата. – парень указал на молодого юношу из другой группы.

– Здорово.

– Не ожидал увидеть тебя здесь. – с полуулыбкой сказал Джон.

– Да. Я сама от себя не ожидала. – тоже улыбнулась я.

– Волнуешься?

– Ещё бы. Надеюсь, не свалюсь в лужу при первом же испытании.

– У тебя всё получится. В любом случае ты молодец, что рискнула.

– Да, наверное.

– Я проходил этот экзамен три года назад и могу кое-что посоветовать.

– Давай.

– Когда будешь взбираться на стену, поочередно двигай руками и переставляй ступни синхронно каждую сторону. Так быстрее.

– Окей.

– Автомат перезаряжай сразу после выстрела, пока бежишь к другой мишени. Соперника в драке старайся как можно раньше повалить на пол; ставь подножку, бей в живот. Ты мелкая и проворная, у тебя должно получиться.

– Хорошо, спасибо. – я была немного обескуражена тем, что Джон решил помочь мне подсказками.

– Ну, удачи. Буду держать за тебя кулаки.

Парень немного покраснел, махнул на прощание рукой и скрылся. Я задумчиво почесала бровь, решив, что Джон просто проявил ко мне элементарный акт вежливости.

Время текло очень медленно, пока я сидела в ожидании вызова. Но когда до меня остался всего один человек, я чуть не запаниковала от того, что время прошло очень быстро. Волнение достигло кульминации. Я до крови искусала нижнюю губу, сердце билось где-то у горла. Живот скрутил тугой спазм страха.

– Тридцать второй!

Глубоко вздохнув, я вышла наружу. Настал момент истины. Боец я или нет – сейчас всё решится.

Первый этап я прошла довольно неплохо. Препятствия преодолела быстро и даже ни разу не упала, пули и нож попали прямо в центр мишеней. Но вот во втором дала слабину. Моих рукопашных умений и ударных маневров оказалось слишком мало, чтобы победить соперника, чьи кулаки разбили мне скулу, ушибли правый бок и чей локтевой захват обвил шею так крепко, что я почти перестала дышать. Я упала на землю первой. Я проиграла. Это было ожидаемо, я ведь не супергерой.

Результаты объявили через час. Из сорока человек было отобрано двадцать пять самых лучших кандидатур.

Меня среди них не оказалось.

***

Что я почувствовала, когда узнала, что не прошла отбор? Естественно разочарование, естественно обиду. Сожаление. Умом я понимала: если посмотреть правде в глаза – я не подходила на роль охранника колонии. Честно говоря, я даже всерьез не рассматривала эту перспективу. Мне было важно просто доказать себе, что я справлюсь. Я стала выносливей, сильней, чем была, тело окрепло, мышцы обрели тонус. Даже нервы стали крепче. Я гордилась собой. В прошлой жизни я точно на такое не решилась бы. Но всё же поражение остро било по самолюбию, я немного злилась на себя.

После объявления результатов ко мне подошёл Джон. Его брат попал в число счастливчиков, и я поздравила парня с этим. А он сказал, что я выложилась по полной, что я молодец, несмотря на проигрыш. Я поблагодарила Джона за тёплые слова и поторопилась уйти. Хотелось поскорее покинуть учебно-тренировочный центр и побыть одной. Вечером Вики похвалила меня за упорство и смелость. Чтобы порадовать меня она стащила из кухни два куска торта и пакет с соком. Мы устроили мини пир, который немного улучшил моё подавленное настроение.

Спустя два дня по колонии пронеслась прекрасная новость. Командор Ресс и его отряд возвращаются в Прайм. Их поход прошел успешно, с минимальными потерями. Весь город гудел от радости. На площади собирались устроить всеобщее празднование. По периметру установили длинные столы с угощениями, возле украшенной гирляндами сцены поставили большие музыкальные колонки, оставшиеся с довоенных времён. Для детей организовали самодельную детскую площадку с каруселями и качелями. Всё было устроено просто, можно сказать по-семейному.

Я с коллегами пришла на место пораньше. Мы накрывали столы, разносили посуду и расставляли угощения. В воздухе витала без малого праздничная атмосфера. Все только и говорили о удачной вылазке командора, о том, что, преодолевая расставленные ловушки «стервятников» и трудный подъём через скалы, на севере они обнаружили большие запасы сырья и материалов (нефть, уголь, зерно, семена, соль, ткани), чудом сохранившиеся в подземных складах, встроенных в горные породы. Ресс сразу связался с властями столицы, которые отправили на место единственный в стране грузовой электропоезд, курсирующий из Метрополии, чтобы загрузить найденное богатство и распределить его по колониям. Банда Фауста много раз пыталась захватить его, но их попытки всегда заканчивались неудачей, потому что главарь анархистов не ставил цель разрушить железную дорогу. Она была нужна ему самому.

На обратном пути отряд командора поджидала засада «стервятников». Бой был недолгим, но жестоким. Враги напали внезапно, их оружие ничем не уступало нашему. Двое солдат колонии пали, многие получили ранения. Благодаря быстрой реакции и чётким приказам Ресса, удалось избежать больших жертв. Бандиты не рассчитывали на ожесточенный отпор и ретировались прочь. Их потери были немного больше.

Я слушала пересказы людей, воспринимая их как сводку новостей по телевизору. Вроде эти события происходят рядом, но вроде и не со мной. Осознание, что они связаны с местом, где я теперь живу, пока не достигло моего полного понимания.

Праздник начался ближе к вечеру. Апрельский день был на редкость тёплым. Растущие возле ратуши деревья уже окрасились в раннюю зелень. Из-под разбитого асфальта то тут то там пробивались дикие одуванчики. Неспешно опускавшееся к горизонту солнце, окрашивало небеса в насыщенные оттенки оранжевого, розового цветов. Народ заканчивал свои ежедневные дела и подтягивался на площадь. Многие улыбались и смеялись.

Вскоре толпа начала скандировать имя командора. Все хотели его видеть.

– Ресс! Ресс! Ресс! – стройный хор голосов нарастал громче с каждой минутой.

– Да здравствует, Прайм!

– Хвала командору!

А когда мужчина всё-таки появился на помосте, оглушительные овации сотрясли весь воздух в ближайшем километре. Я едва не зажала уши ладонями. В этот раз я стояла ближе к сцене и мне удалось рассмотреть Ресса повнимательнее.

Его точёное лицо, покрытое светлой щетиной, выглядело уставшим. Лоб бороздила глубокая морщина, под глазами пролегли тёмные круги. Он казался очень утомленным. И только красивая улыбка скрашивала резкие черты и скрывала изнеможение. Видимо, только он сам знал, насколько тяжело далось ему это путешествие.

Он махнул рукой, и зрители разом умолкли. Он начал говорить, а в голосе проскальзывала хрипотца.

– Дорогие друзья. Сегодня я не буду говорить длинных речей, хочу лишь сказать главное. Мы добились поставленной задачи. Нам удалось преодолеть опасный путь. И в первую очередь я выражаю бесконечную благодарность нашим павшим бойцам. Френк Иствуд и Алекс Моррисон. Они были настоящим примером мужества, они были героями с большой буквы. Низкий поклон от лица всех жителей города. Мы никогда вас не забудем. Их имена будут навсегда увековечены на нашей Алее Славы. Давайте почтим их память минутой скорби.

Люди склонили головы вниз в знак почтения. Этот сильный момент так неожиданно разбередил мою трогательность, что в глазах скопилась влага. Минуту спустя Ресс продолжил:

– Также хочу отметить небывалую храбрость остальных солдат, которые ни секунды не колебались, прикрывая спины друг друга. За счёт вашей отваги нам удалось избежать больших жертв. И самым важным, почему мы все здесь собрались, является то, что наша колония единственная из всех смогла пройти чрезвычайно опасный маршрут на север и опередить картель врагов. Мы первые нашли то, что искали. Мы помогли обеспечить наше государство первостепенными резервами на ближайшие годы. Спасибо каждому из вас! Да здравствует Прайм!

Народ вторил своему главе, бурные аплодисменты переросли в радостные крики. Когда гул утих, командор дал устное разрешение на начало праздника и застолья.

Я стояла за столом, неподалеку от помоста и подавала людям тарелки с едой и напитки. Меню было неприхотливым: жареное мясо, овощи гриль, вареный картофель, компот из яблок. Где-то на другом столе разливали домашнее пиво и вино, а также угощали сладостями. На сцене выступали участники художественной самодеятельности. Танцоры и певцы. Из колонок звучали мелодии довоенных, мирных времён. От узнавания старых песен сердце моё сжималось невыносимой тоской, воспоминания о прошлом (для меня совсем недавним) бередили душу.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я стала украдкой поглядывать на деревянный помост, на правом краю которого, подальше от музыки, сидели командор и его сподвижники. Меня изумило то обстоятельство, что многие жители Прайма могли запросто подойти к своему главе и пожать ему руку. При этом в облике Ресса не было ни капли надменности и высокомерия, он улыбался каждому и охотно отвечал всем на рукопожатие. Я видела на лицах людей неподдельное уважение и восхищение своим лидером.

Вскоре к брату присоединилась сестра в сопровождении красивой рыжеволосой девушки. Последняя, к моему удивлению, подсела рядом с командором и соблазнительно улыбнулась ему. Он ответил на её улыбку и склонился ближе. Она что-то проговорила ему в ухо, пока её пальцы неприлично долго поглаживали его плечо.

– Хей, Вики. Что это за рыжая девица рядом с Рессом? – решила удовлетворить я своё любопытство.

– Оу, это подруга капитана Лины. Кажется её зовут Бренда, и она работает на полковника, курирует производство оружия вроде. Ходят слухи, что между ней и командором что-то есть.

– Роман? Интрижка?

– Даа, типа такого. Крутят шуры-муры, короче. Видишь, как она липнет к нему? – подруга недовольно зыркнула на рыжеволосую. – И что он в ней нашёл?

– Ну она привлекательная и фигуристая. – ответила я, улыбнувшись неуместной ревности Вики.

– Лучше бы он выбрал меня. – печально вздохнула подруга, подавая тарелку человеку в очереди.

– Нуу, будь ты куратором или подругой капитана, то может быть сейчас ты бы сидела возле него. – пошутила я.

Солнечный диск почти полностью скрылся из вида. Включились подвесные гирлянды и фонари. Пространство перед сценой заполонил танцующий народ. Веселье и пиво текли рекой. Люди, привыкшие жить в напряжении и страхе, в этот день забыли обо всех своих проблемах и расслабились, отдаваясь куражу и развлечениям. Они имели на это полное право.

Вики тоже потащила меня на танцпол. Я особо не любила это дело, но задор подруги был такой заразительный, что я забыла о стеснении. Все плясали как хотели и как умели. Кто-то показывал один элемент, а остальные дружно подхватывали, повторяли и так поочередно. Было забавно, я давно так не смеялась.

Когда я выдохлась и подошла к столу за выпивкой, то встретила возле него Джона. Парень широко улыбнулся при виде меня.

– Привет! – радостно поприветствовала я его.

– Привет. Кажется ты хорошо освоилась в нашей колонии, – сказал Джон, кивая в сторону танцующих.

– Ну да, пришлось. – пожала я плечами.

– Красиво танцуешь, кстати. – чуть смущаясь, похвалил парень.

– Спасибо. – тоже смутилась я. – А ты почему не пляшешь?

– Ты что, солдатам это не к лицу. Да и ноги давить никому не охота. – пошутил он и я посмеялась.

– Не думаю, что всё так плохо. Кстати, а кто патрулирует стену, если ты тут? Вдруг там бродит новая беглянка, которую надо схватить, связать руки и таскать на допросы? – съязвила я.

Джон чуть не поперхнулся напитком, но потом уловил мой сарказм и кивнул головой, намекая, что понял о чём я.

– Дуешься, что я был груб с тобой. Но ты ведь понимаешь, что это моя работа и я должен добросовестно выполнять её? А вдруг ты бы оказалась опасной преступницей?

– Да конечно! Мелкие, грязные и испуганные девчонки обычно бывают так похожи на злых бандиток! – ухмыльнулась я.

– Ну не обижайся. Я привык выполнять приказы. Извини, если обидел. – в карих глазах парня была неподдельная искренность.

– Ладно, забей. Я уже не обижаюсь. – я примирительно улыбнулась ему.

Мы поболтали ещё немного, затем Джон ушёл к своим приятелям. Я допила пиво и поставила стакан на стол. Мой взгляд мелькнул по помосту, и я тут же остолбенела.

На меня пристально и неотрывно смотрел командор Ресс.

8.

Несколько секунд я стояла, застыв на месте, потом очухалась и отвернула голову. Посмотрела за спину, решив, что командор смотрит на кого-то позади меня. Но за мной никого не было. Я снова украдкой взглянула на Ресса. Мужчина сверлил меня глазами, лицо его выражало то ли недоумение, то ли ошеломление. Рядом с ним сидела сержант Трис и что-то объясняла ему, тоже поглядывая на меня. Я почувствовала, как по спине прошла волна неприятного озноба, колени подкосились.

Она рассказывает ему про меня! Сейчас меня снова схватят и посадят в камеру! Снова будут допрашивать! Я попала!

Передо мной прошли люди, разрывая зрительный контакт между мной и командором. Я мигом спохватилась и дернулась прочь, скрываясь в толпе. Почти бегом покинула пределы площади. Боялась оглядываться назад, мне казалось, за мной последует погоня. Лишь когда дошла до своего общежития, остановилась на передышку. Сердце билось в ускоренном темпе, дыхание сбивалось. Я устало присела на бордюр, пытаясь успокоиться.

Издали, до ушей доносилась праздничная музыка. Близилась ночь, но народ не торопился возвращаться по домам. Я осмотрела округу, рядом было совершенно безлюдно. Судя по всему, меня никто не преследовал. Я хмыкнула, ругая себя за пугливость. Может в сумерках, при нечётком свете фонарей мне вообще всё показалось? С чего бы вдруг самому лидеру колонии интересоваться обычной девушкой из кухни? А может Трис просто докладывала ему про меня, чтобы узнать, как следует поступить со мной? Ну ладно, возможно это и к лучшему. Хотя я больше склоняюсь к варианту того, что мне померещилось в темноте.

Я поднялась и направилась ко входу общежития. Через час, ложась спать, я уже и думать забыла о переглядках с Рессом, сославшись на свою бурную фантазию.

Назавтра, за час до окончания смены, бригадир сообщила мне, что меня ждут в коридоре. Удивлённая, я вышла туда и увидела среднего роста мужчину в форме.

– Мисс Джонс? – спросил он.

–Д-да. – неуверенно ответила я.

– Капрал Лоуренс. Я из личной охраны командора. Мне велено доставить вас к нему.

– Меня? Зачем? – обомлела я, чувствуя, как холодеют руки.

– Все вопросы на месте. Собирайтесь.

Вот черт! Значит, не показалось.

Дрожащими пальцами я сняла с себя фартук, платок и пригладила волосы. Затем вышла из столовой и последовала за охранником. Мы шли минут пятнадцать, в течении которых я успела передумать кучу мыслей и догадок. Вполне вероятно меня ведут на новый допрос. Это неоспоримо. Вопрос – какая причина в этом, что я сделала не так? А может вчера я где-то допустила оплошность? Например, здесь запрещено болтать с солдатом на виду у всех? Или я прокололась на мелочи, и они узнали, что я из будущего?

Минуя полуразрушенные, исторические улицы города, частично восстановленные жилые кварталы, покрытое коррозией колесо обозрения и дымящиеся трубы фабрики, мы дошли до самого высокого здания в колонии. Наверно в прошлом этот небоскреб был частью финансово-коммерческого центра; в нем было не меньше двадцати этажей, он был выполнен из стального каркаса и стен из полированного камня. В дни, которые я просиживала на крыше своего общежития, это здание было видно невооруженным глазом. Не думала я, что оно является военным генштабом Прайма и что скоро окажусь в нём.

В холле я прошла через металлодетектор, что не избавило меня от ручного обыска, и мне выдали пропуск. Как тут всё серьёзно, подумала я. Капрал проводил меня к стальному лифту, внутри которого я ощутила эффект дежавю, видимо навеянное моим «нормальным» прошлым. Мы поднялись на последний этаж с длинным коридором, в конце которого находилась одна единственная дверь. Возле неё стоял ещё один стражник с кобурой на поясе. Он проверил мой пропуск и кивнул.

– Стукните два раза и после разрешения входите.

Я сглотнула комок в горле, несмело подняла кулак и постучала. Волнение гулкими ударами отдавалось в рёбра, по спине потекла капля пота. Что бы меня не ждало за этой дверью, это не должно быть хуже того, что я уже пережила. Терять мне нечего.

– Войдите. – услышала я приглашение.

Глубоко вздохнув, я открыла тяжёлую дверь и без колебаний вошла.

Я оказалась в кабинете начальника колонии. Беглым осмотром заметила окно на всю стену, лакированный стол с креслом, полку с документами и стеллаж с оружием. Минималистичный интерьер был сделан в тёмных тонах. Потом мой взгляд уткнулся в Ресса.

Мужчина стоял лицом к окну и курил. При моём появлении он слегка повернул голову, затушил сигарету о пепельницу и неторопливо развернулся всем корпусом. Между нами было чуть больше двух метров, и я могла рассмотреть его более детальнее. Светло-русые волнистые волосы, волевое лицо с правильными, чётко очерченными линиями бровей, носа и скул. Средние губы сжаты в тонкую полоску, а глаза… Насыщенно-зелёные, гипнотизирующие, они пристально смотрели на меня со странным выражением изучения и подозрения. Взгляд командора проникал под кожу, вызывая еле уловимое покалывание.

Он был одет в черную футболку и брюки цвета хаки. И если бы не моё беспокойное состояние, то я бы подумала, что в этой одежде его тело выглядит весьма привлекательным. Мне было трудно определить возраст мужчины – он выглядел молодым и взрослым одновременно.

Первой тишину нарушила я:

– Здравствуйте.

Ресс едва заметно дёрнулся и нахмурил брови. После приблизился к столу и пружинисто сел в своё кресло.

– Присаживайся. – указал он рукой на стул напротив.

Я присела, стараясь держать спину прямо и настороженно глядя на него.

– Как твоё имя? Возраст? – спросил мужчина и положил свои локти на стол. Его глаза смотрели на меня в упор.

– Анита. Двадцать один год. – ответила я.

На лице командора мелькнуло лёгкое замешательство.

– Мне сообщили, что тебя обнаружили возле стены с месяц назад. Откуда ты явилась?

– Я очнулась в деревушке неподалёку отсюда, потеряла память. Бродила по округе почти три дня, потом дошла до стены, где меня и схватили.

Брови Ресса ещё сильней сошлись на переносице. Он будто изучал каждый миллиметр моего лица, сканировал насквозь. Я невольно поёжилась.

– Я знаю, что ты говоришь неправду, – сказал он, как отрезал. Мои внутренности похолодели.

– Но…

– Я могу сегодня же изгнать тебя из Прайма.

Я вздрогнула, кровь отхлынула с моего лица. Мне надо было что-то сказать, что-то сделать, но язык словно онемел. Я опустила взгляд в сторону, чтобы мужчина не заметил в моих глазах плескавшийся страх. Неужели мне придется снова скитаться по лесам и заброшенным городам? Неужели этот человек так поступит? Мне не раз говорили, что он милосердный и справедливый, а выходит, наоборот. Не стоило мне вчера появляться на этом празднике!

– Но я не буду этого делать. Пока. – я резко вскинула голову, не веря в услышанное. – И не буду допытываться почему ты скрываешь правду.

В мужском голосе звучали интонации, наполненные каким-то тайным смыслом. Зелёные глаза же пронизывали прямолинейностью.

– Думаю ты сама расскажешь всё, когда придет время.

– Спасибо. – еле слышно проговорила я, не понимая радоваться мне или расстраиваться.

– Также мне сообщили, что ты пробовала вступить в корпус охраны, но не прошла экзамен. Так?

– Да, так. Я провалила рукопашный бой.

– Но остальные испытания ты прошла успешно.

– Вроде да. – промямлила я.

– Больше уверенности. На первом этапе ты справилась на 80 баллов из ста.

– Откуда вы знаете? – удивилась я.

– Просмотрел твоё личное дело.

Черт, кажется, он взялся за меня всерьёз.

– Ответь мне, Анита. – Ресс откинулся на спинку кресла и провёл рукой по своему подбородку. – Ты всё ещё хочешь стать бойцом или тебе по душе мойка посуды?

– Нет! Я больше не хочу работать на кухне! – пожалуй, слишком запальчиво воскликнула я.

Мужчина приподнял один уголок рта в подобии ухмылки. Я заправила прядь волос за ухо, скрывая неловкость.

– Тогда у меня есть к тебе предложение. Я дам тебе ещё один шанс сдать экзамен на профпригодность и, если ты пройдёшь его успешно, попадёшь в отряд капитана Лины.

– А если не сдам?

– Покинешь колонию навсегда. – негромко и непоколебимо ответил Ресс.

Я поджала губы. Внутри меня начал происходить бурный процесс отрицания, злости и смирения. Почему в моей жизни вечно происходит какой-то трындец!? Не понос, так золотуха! Нет, я не могу согласиться на его предложение! Какова вероятность что в этот раз всё получиться? А может рискнуть? Или работа посудомойкой или пятнадцатипроцентный шанс попасть в охрану. Просто зашибись! Как теперь быть?

Я нервно дрыгала ногой и чесала внутреннюю сторону ладони. Мысли в голове сталкивались между собой, не находя общий знаменатель. Согласиться или нет? Если не пройду экзамен, можно ли будет попросить отправить меня в другую колонию? А, к чёрту! Была не была.

– Хорошо, я согласна. – чуть осипшим голосом сказала я.

Мужчина почти довольно улыбнулся. Радуется, что я скоро покину город? Или ожидал именно такой ответ?

– Похвально, что рискнула. У тебя будет одна неделя для тренировок, начиная с завтрашнего дня.

Хоть на этом спасибо, подумала я.

– Где и во сколько?

– В этом здании в восемь вечера. Тренировать тебя я буду сам.

Вот тут я конкретно обалдела и вообще перестала понимать логику Ресса. Что за странный и непонятный мужчина! Даёт мне второй крохотный шанс проявить себя, но при этом пугает изгнанием и тут же предлагает свою помощь. Зачем ему это? Лидер Прайма будет лично тренировать обычную девушку, которая провалила экзамен? Неужто он на самом деле такой великодушный?

– Вы? Сами? – недоверчиво переспросила я.

– Да.

– Но почему? Я… Я ведь простая кухарка. – не лучший, но на данный момент наиболее правдивый аргумент.

– Ну, во-первых, я хорошо разбираюсь в людях и вижу в тебе скрытый потенциал. Тебе просто нужно очень постараться, чтобы раскрыть его. А во-вторых…

Ресс поднялся с кресла, взглянул на меня задумчивым, долгим взглядом, затем отошёл к окну и тихо произнёс, будто погружаясь в омут своей памяти:

– Ты необыкновенно сильно напоминаешь мне одного человека из моего прошлого. Он был очень дорог мне. В память о нём я помогу тебе.

Что ж, в этих доводах имеется свой смысл. Но всё же вся эта ситуация была весьма непостижимой и трудной для моего понимания. Правда я сразу отмела все сомнения прочь: упускать удачный случай было бы невероятно глупо.

– Ясно. – проговорила я.

Командор молча стоял у окна, о чём-то размышляя или вспоминая. В профиль он казался ещё более увереннее и авторитетнее. Я вдруг осознала какой честью может казаться моё положение для других людей, но не чувствовала от этого восторга или утешения. Меня вдруг накрыла полная апатия.

Я поёрзала на месте и тихо кашлянула, привлекая внимание мужчины. Ресс скосил глаза в мою сторону, достал из кармана зажигалку с сигаретой и снова закурил.

– Ты свободна. Можешь идти. – сухо сказал он и отвернулся.

– До свидания. – попрощалась я, встала со стула и направилась к двери.

За секунду до её закрытия, мне привиделось, что Ресс смотрел мне вслед.

***

Едва я зашла в свою комнату, ждущая меня Вики тут же накинулась с расспросами.

– Зачем командор вызывал тебя? Что сказал? Всё плохо?

– Всё нормально. Всего лишь обычный допрос.

– Но к главе Прайма вызывают только по исключительным поводам! Что случилось? Что ты скрываешь?

– Успокойся, Вики. Просто мой случай заинтересовал его. Вот и всё.

– И что теперь с тобой будет? – на лице подруги отразилась тревога.

– Ничего. Буду работать, как прежде.

Рассказывать правду мне не хотелось. Лишние вопросы и навязчивое любопытство совершенно ни к чему.

– Что он спрашивал? О чём вы говорили?

– Стандартные вопросы и стандартные ответы. – лаконично ответила я.

– А как он вблизи? Ещё лучше и красивее? – с сияющими глазами поинтересовалась Вики.

– Мужчина как мужчина. – пожала я плечами.

– Да ну тебя! Скучная ты. – недовольно проворчала подруга.

Утомлённая этим днём, я не стала спорить с ней и рухнула в кровать. Мне приснился полубред, полукошмар, и наутро я проснулась совсем разбитой.

На работе почти каждый посчитал своим долгом подойти ко мне и завалить расспросами. Я отвечала односложно, а под конец едва не послала их всех в известном направлении.

Вечером я вошла в Башню (так я назвала генштаб) на десять минут раньше назначенного времени. Охранник выдал мне спецпропуск и сказал куда идти. Я села в лифт, спустилась на цокольный этаж, где в одном большом зале располагались спортивные секции. В них обычно занимались офицерский состав армии и начальники охраны Прайма. В данный час внутри никого не было. Я прошла по залу, осматривая его. Тут был и ринг, и несколько силовых тренажеров, и стена для скалолазания.

Я остановилась возле резинового манекена и несколько раз ударила по нему кулаками, вспомнив, как нам показывала сержант Трис. Костяшки тут же засаднило, и я сморщилась от боли.

– Тебя не учили надевать перчатки или ты специально хочешь повредить руки? – услышала я позади глубокий голос командора.

Я вздрогнула от неожиданности и выпрямилась. Ресс вышел из тёмного коридора и неспешно приблизился. На нём были белая футболка и серые штаны, сидевшие на его фигуре, как влитые. Я ощутила себя замарашкой в растянутой футболке и потерявших цвет лосинах.

Ну и пофиг, перед кем тут красоваться, подумала я, а вслух ответила:

– Я просто решила попробовать набить удар.

– Хорошо. Сначала надень перчатки, а затем покажи мне свою технику. Я понаблюдаю.

Я выполнила, как он сказал. Хотя я пыталась выложится по максимуму, мне было немного некомфортно под внимательным взглядом такого тренера, и я чувствовала себя неуклюжей.

– Достаточно. – остановил меня мужчина.

Он больше ничего не говорил, только смотрел на меня слегка задумчиво. Я не выдержала его молчания и выпалила:

– Всё плохо?

Ресс приподнял одну бровь и сложил руки на груди.

– Не совсем. Но работать придется много. Недели будет маловато.

– Тогда учите! Я готова. – с обидой и злостью почти потребовала я.

– Хвалю твоё рвение, но сперва запомни одно важное правило: в бою ты должна быть хладнокровной и собранной. Эмоции и излишняя вспыльчивость только навредят.

Он бросил многозначительный взгляд, как бы говоривший – не забывай с кем ты тренируешься. Я отвернулась, скрывая смущение, и поправила перчатки.

– Итак, первое чего тебе не хватает это скорости и силы удара. Ты должна не только двигаться стремительнее своего соперника, но и думать с удвоенной быстротой, просчитывая его возможные действия, варианты развития событий и пути отхода в случае опасности для жизни. Что касается ударов, то они также должны быть очень быстрыми и сильными. Лучшим вариантом являются обычные прямые хуки и апперкоты в голову. Помни о том, что, чем большую скорость разовьет кулак, тем сильнее достанется конкуренту. Это понятно?

– Да.

– Второе. Боевая стойка.

Командор подошёл ближе и встал рядом со мной. Он выставил левую ногу вперед, а правую руку вертикально согнул в локте, прижимая к корпусу.

– Встань прямо, ноги на ширине плеч. Левой ногой сделай небольшой шаг вперёд. Вес распредели между ногами примерно поровну, правая нога на носке. Ноги чуть согнуты в коленях. Голова немного опущена, взгляд на соперника исподлобья. Это важный момент, опущенная голова позволяет уберечь подбородок от летящего кулака противника. Правый локоть прижат к корпусу, закрывает печень, а кулак закрывает челюсть, желательно и нос. Левую руку полусогнутой выводим перед собой. Локоть внутри контура, определяемого плечами. Если локти держать широко, между ними пролетает нога, что может привести к неприятностям. Левый кулак также перекрывает подбородок.

Я старалась схватывать на лету, всё что говорил Ресс. Повторяла его действия чётко и слаженно. За два часа занятия мы даже успели выучить прямой и боковой удары рукой. Основной упор был на скорость, но с ней у меня пока не срасталось. Мужчина похвалил меня за усердие, и я изо всех сил сдержалась, чтобы не зардеться от робости. Ведь моим личным инструктором был не абы кто, а сам глава колонии.

Назавтра мы повторили пройденное и начали изучать крюк локтем, прямой и косой удары ногой. Оказывается всё, чему меня научили в период подготовки в учебно-тренировочном центре, была лишь малая и недостаточно углубленная часть того, чего умел Ресс. Когда он показывал какое-то движение, я смотрела на него, едва не разинув рот. Настолько он был быстр, ловок и крут. А его реакция на мои замахи была просто молниеносной.

Иногда я ловила на себе неясные для меня вдумчивые взгляды мужчины, в которых читалась смесь озадаченности, изучения и вопроса. Словно смотря на меня, он решал в уме серьёзную и сложную задачу.

Третье и четвертое занятия прошли в том же темпе. Мужчина с каждым разом становился всё требовательнее ко мне и перестал делать поблажки. Он пытался выработать мою быстроту и рефлексы до предела возможного. На пятой тренировке Ресс заставил меня выйти на открытую площадку, позади Башни, где под майским проливным дождём принялся обучать меня технике защиты.

– Она включает в себя сбивы, уклоны и нырки, блоки, подставки и так далее. – он продемонстрировал все эти приёмы. – Сейчас я буду атаковать тебя прямыми ударами, а ты старайся сделать уклон или защиту подставками.

Командор сыпал на меня кулаками, я не всегда могла увернуться или контратаковать, и мне весьма ощутимо попадало то в плечо, то в ухо, то в живот. Я ужасно злилась, психовала из-за погоды и мокрой насквозь одежды. Какого лешего надо было проводить занятие под открытым небом!?

– Давай, соберись! Враг не будет ждать пока кончится дождь, моргнуть не успеешь, как он наброситься на тебя. – прокричал Ресс сквозь шум ветра, будто прочитав мои мысли.

Влага стекала на мои глаза, которые, итак, не могли разглядеть что-либо в темноте. Костюм отяжелел и неприятно прилипал к телу. Обувь скользила. Я успела нырнуть под руку мужчины и только собралась нанести ему удар в район печени, как он бессовестно подставил мне подножку. Я упала на землю, распластавшись спиной по грязи.

– Эй, так нечестно! – воскликнула я, снова забывая о субординации.

– Где твоя интуиция? Забыла, что необходимо всё время просчитывать возможные варианты развития событий и удачные моменты для контратаки?

Ресс подал руку и помог мне встать. Он был выше на голову и весил в два раза больше. Наверно он и одной четвёртой части своей силы не вложил в атаки на меня. С этого ракурса его лицо мне смутно напомнило кого-то, но я откинула это предположение прочь, перекладывая вину на игру воображения.

– На этом закончим. Пойдём, я дам тебе сухую одежду.

На следующий день командор решил поучить меня основам самообороны. Мой влиятельный инструктор позволил отрабатывать на себе разные эффективные приёмы самозащиты (удар в голень, удар в солнечное сплетение, апперкоты и тому подобное). Я била сильно, а он будто бы и не ощущал этого.

– Вам что не больно? Или вы сделаны из железа? – с удивлением спросила я.

– За столько лет боевой практики у меня уже выработался иммунитет к боли. – усмехнулся мужчина.

Мы стояли на матах посреди зала с борцовскими грушами. Было немного душно, пот лился по моей груди и спине, волосы взмокли, в отличие от Ресса, который был свеж и сух, как ни в чём не бывало.

– Давай отработаем выходы из захвата шеи и корпуса. Подойди ближе, сначала покажу на тебе. Обхвати меня сзади одной рукой за шею, другой за грудь.

Это было легче сказать, чем сделать. При своём среднем росте, рядом с командором я ощущала себя почти карликом: кое-как сжала его широкие плечи своими руками.

– Смелей. Вот так. Теперь следи за моими действиями. Со всей силой хватаешь одну руку противника своими двумя и тянешь вниз. Одновременно тянешь ногу назад и ставишь заднюю подножку, подсекаешь, рывок на себя и в сторону, бросок на землю.

Ресс делал всё медленно, но я так и не поняла, как уже лежала на полу. Он снова и снова показывал мне правильность действии, затем мы поменялись местами.

– Обычно, если соперник слабее, его можно запросто перекинуть со спины на землю и заломить предплечье. Для тебя предпочтительнее другая техника. Повторим теперь на мне.

Естественно, у меня не получалось, но я упрямо не сдавалась. И вот примерно с пятнадцатой попытки, мне удалость сделать всё быстро и правильно. Мужчина очутился лежащим на мате, а я, не рассчитав силу инерции, повалилась за ним следом. Падая, я извернулась всем телом и оказалась валяющейся сверху Ресса. От усилий тяжело дышала, левая рука была возле головы командора, правая на его груди, под которой ощущалось гулкое сердцебиение.

– А ты оказывается гибкая. – произнес командор, улыбаясь одними глазами.

Я улыбнулась в ответ, мне не верилось, что я смогла (ну почти) одолеть своего сильнейшего тренера.

– Кажется у меня вышло неплохо. – сказала я.

– Только в следующий раз нанеси на поверженного соперника контрудар, а не просто лежи на нём.

И тут я осознала в каком двусмысленном положении нахожусь. Осознала, что тёплые мужские ладони обхватили мою талию, осознала, как близко моё лицо находится от его лица. Я видела радужку его глаз, отливающую густой зеленью, длинные прямые ресницы, заветренную кожу губ, едва пробившуюся щетину на бронзовых щеках. И ощущала его запах. Терпкий, дымный аромат мускуса. Внезапный жар прилил к моим щекам, сердце увеличило темп. Взгляд Ресса едва уловимо потемнел и изменился.

Поднимайся! Зачем ты продолжаешь лежать на нём!?

– Что здесь происходит? Ресс! – вдруг услышали мы звонкий и истеричный голос.

Я повернула голову и увидела стоявшую в нескольких метрах рыжеволосую девушку.

Бренда. Подружка командора.

Канал автора: https://t.me/GuzelMB555

9.

Бренда смотрела на нас обжигающим яростью взглядом, красивое лицо её скосила гримаса недовольства. Весь вид и поза выражали самоуверенность, смешанную с чувством превосходства.

Я стремительно поднялась, не зная куда себя деть. Ресс встал следом.

– Здравствуй, Бренда. – невозмутимо сказал он.

– Кто это? – девушка буквально указала на меня пальцем. – Что ты делал с ней тут в такой час?

В требовательно-властном тоне звучали нотки пренебрежительности.

– Анита, ты можешь идти. – обратился ко мне мужчина.

Я кивнула и, немедля ни секунды, пошла прочь. Искоса глянула на Бренду, которая презрительно скривила губы, когда я проходила мимо неё. И даже несмотря на это выражение лица, подружка командора выглядела очень колоритно. В моё время ей бы легко досталась карьера модели.

– Я задала тебе вопрос! – услышала я позади, едва отошла на несколько метров.

Вот стерва, даже не подождала пока я уйду, чтобы выяснять отношения, подумала я.

– Для начала сбавь тон. – стальной голос Ресса резал слух.

– Я вроде нормально спросила. – чуть сбавила гонор Бренда.

– У меня была индивидуальная тренировка.

– С каких это пор ты стал тренировать индивидуально? Почему я не знаю? И кто эта девица?

– Не к чему тут устраивать бестолковый допрос и вообще…

Дальнейшие слова оборвались, так как я вышла из зала и больше не слышала их разговор.

Ночная мгла окутала тёплым дыханием весны и ароматом цветущей сирени, растущей вдоль улицы. Я шла по тротуару, то сбавляя шаг, то ускоряя. Моё настроение колебалось словно волны в бушующем море. Я не смогла бы описать своё состояние в двух словах, и причина его неустойчивости была мне не ясна. С минуты на минуту должны были отключить электричество, я заторопилась к общежитию, чтобы скорей забраться на его крышу и побыть в уединении.

Свет вырубился, как только я села на парапет. Темнота накрыла весь город, но через пару минут в окнах начали появляться отблески свечей. Я обхватила колени руками и положила на них голову.

Внутри живота образовалось странное ощущение душевной пустоты и растеклось по всему телу ноющей тоской. Чувство глубокого одиночества навалилось как тяжёлый ком, заставляя содрогаться от озноба.

Я чужая в этом мире. Я одинока и потеряна. В чём смысл моего существования? Где мне найти силы, чтобы жить?

Тяжелые, меланхоличные мысли завладели разумом. Я не заметила, что из глаз полились давно сдерживаемые слёзы, что до боли прикусила губы. Глубоко засевшая, скрытая апатия вырвалась наружу.

Без понятия, что стало толчком к этой хандре. Может усталость последних дней, может переизбыток новых эмоций, а может осознание того, что у меня никогда не будет рядом человека, способного любить меня…

Даже взять эту Бренду. Пусть у неё стервозный характер, пусть она приревновала Ресса ко мне (как бы смешно не звучало), она всё равно по-своему любит его. А он её, раз они вместе. Они есть друг у друга, они не одиноки.

А кто есть у меня? Вики, которую я не видела неделю и которая скоро может отдалиться от меня? Джон, с которым я болтала всего пару раз?

Рука коснулась металлического кулона на шее, единственной и самой важной вещи из прежней жизни.

Я так скучаю по Максу…

Что с ним стало? Увидеть бы его хотя бы на мгновение… Но мы потеряны друг для друга навсегда…

Я одна. Совершенно одна. И в мире прошлого, и в мире будущего.

Так зачем мне пребывать здесь? Ради ничтожного шанса остаться в этом городе и жить словно в тюрьме? Ради вероятности скитаться по уничтоженной войной земле, где мародерствуют преступники?

Подвинься к краю. Всего несколько сантиметров и ты свободна.

От страшных, манящих слов внутреннего голоса тело покрылось мурашками ужаса, я отшатнулась в сторону крыши и свалилась с парапета, ушибив бедро. Это немного отрезвило меня. Я зло вытерла слёзы и пару раз шлепнула себя по щекам. После долго смотрела на звёзды, утопая в их бессмертном сиянии, и ушла к себе.

Ночью я немного поплакала в подушку, утром же депрессия на время спряталась в свою нору. Я перебарывала своё уныние, как могла, но внешняя бравада не могла скрыть внутреннюю надломленность.

Сегодня должен был быть заключительный день занятий. Я медленно плелась в сторону Башни, мне не хотелось идти туда от слова совсем. Я не находила больше цели и понимания в том, что делаю. Зачем мне эти тренировки? К чему эта работа в охране? Для чего я стараюсь? Что изменится? Я стану крутой и сильной? Вряд ли. Сумею постоять за себя в драке? Вероятно. Меня будут ценить? Возможно один, два человека. А может я спасу мир? Ха-ха-ха, очень смешно.

А если провалю экзамен и вылечу за стену? Тогда вернусь в ту деревушку, найду то странное место с прудом и деревом, побуду там час, а затем окажусь в будущем ещё на двадцать лет вперед. При условии, конечно, что мир вообще будет существовать.

Войдя в зал, я сразу заметила там нового человека. Это был подросток лет четырнадцати, чуть выше меня, коренастый и темнокожий парень.

– Здорово. – махнул он мне рукой.

– Привет.

– Я Нейт.

– Анита.

– Давай разогреваться. Сейчас подойдет мистер Ресс.

– Он тоже тебя тренирует?

– Иногда он, иногда отец. Я сын полковника Сеймура.

– Оу. Понятно.

Вскоре явился командор и объяснил, что позвал Нейта на тренировочный бой со мной.

– Вы в одной весовой категории и тебе, Анита, будет проще довести свою технику до нужного уровня. Тем более Нейт пока тоже новичок. Проведите несколько спаррингов, я понаблюдаю и после выскажу все ваши недочеты.

– Но ведь он ребенок. – сказала я, не представляя, как смогу ударять несовершеннолетнего мальчишку.

– И что? Я сделаю тебя на раз! – звонко возмутился Нейт. – Или ты струсила?

– Нет, просто не хочу, чтобы ты потом плакал от боли.

– Мы ещё посмотрим кто тут будет плакать. – парнишка показал мне язык, и я рассмеялась.

– Ну хорошо, боец. Только потом не ной.

– Ты тоже. Ладно уж, сильно бить не буду, а то ты вон какая тощая.

– Хоть на этом спасибо. – усмехнулась я и встала в стойку.

Драться с Нейтом было даже весело. Он был болтливым, прытким и смекалистым. Мы боролись быстро, нарабатывая скорость; пробовали смешанные связки, контратаки под джеб и двойку руками. У нас получалось предугадывать действия друг друга и от этого бой становился интереснее.

Ресс наблюдал за нами с полуулыбкой, временами делая замечания или подсказки. Мы с Нейтом перебрасывались добрыми подколами, дурачились. Копировали между собой новые приёмчики, но старались чересчур не навредить друг другу.

Мой напарник предложил попробовать клинч и когда я выбиралась из его захвата низким приседом и быстрым оборотом, из кармана моих спортивных штанов выпала цепочка (подарок Макса, который я всегда снимала перед тренировкой) и отлетел в сторону командора.

Мужчина тут же поднял его, присмотрелся и выражение его лица вдруг резко изменилось. Но пока я отвлекалась на шутки Нейта по поводу моих «нефиговых трюков», а потом подошла к Рессу, он снова был невозмутим. Только в брошенном на меня взгляде промелькнуло странное напряжение. Я взяла у него свой кулон и поблагодарила.

Спустя полчаса занятие завершилось вердиктом нашего серьёзного наставника:

– Итак. Краткий итог. Нейт, твоя техника пока сыровата, тебе надо доработать удары рукой с разворотом, уклоны и комбинацию с участием задней ноги. В остальном всё нормально. Анита, твои навыки стали лучше, чем неделю назад, но над силой ударов и захватами надо ещё поработать. После сдачи экзамена займись тренажерами с упором на мышцы рук. На этом всё, свободны.

Ресс скорым темпом направился в секцию со штангами, но я нагнала его и спросила:

– Сэр, а когда мой экзамен?

– На днях. Точное число и время тебе сообщат. – слегка повернув голову, на ходу ответил он.

– Значит, мы с вами больше не будем видеться?

Мужчина резко остановился, а я чуть не врезалась ему в спину. Затем развернулся и внимательно посмотрел в мои глаза.

– Нет. Но ты можешь приходить сюда два раза в неделю и заниматься сама.

– Спасибо. – пробормотала я, а потом затараторила. – Вы… Вы отличный учитель, точнее тренер. Спасибо, что помогли мне. Не знаю, как бы справилась без вас. Спасибо ещё раз.

Командор приподнял одну бровь, я начала неуместно краснеть, быстро попрощалась и пошла прочь.

Я подошла к Нейту, мы немного поболтали, собрали вещи и вышли из зала. На первом этаже мы разошлись – парень поднялся повидать отца, а я вышла на улицу.

Я топала по дороге, глубоко задумавшись. Отчего-то сегодняшняя тренировка заставила мою хандру спрятать свои мерзкие щупальцы куда подальше. Но на сердце всё же было немного грустно: прошедшая неделя запала мне в душу. Ресс сумел выжать из меня по максимуму, ни разу в жизни я не чувствовала себя такой уверенной в своих способностях. И мне было жаль, что всё так быстро закончилось.

Я вошла в подворотню, как в ту же секунду услышала за спиной чей-то оклик.

– Эй, ты!

Обернувшись, я увидела два тёмных силуэта, едва различимых в неосвещённом проходе Их лица были скрыты капюшонами, а позы выражали враждебность.

– Что вам? – настороженно спросила я.

– Мы тут по поручению. Тебе просили кое-что передать.

Голос был приглушённым, но явно женским. И тон его совсем не внушал доверия. Лёгкий испуг острыми мурашками пробежал по спине.

– Вы ошиблись. – сказала я и только собралась развернуться, как заметила, что один из силуэтов стремительно кинулся на меня.

Благодаря отученной на зубок реакции, я рефлекторно дернулась в сторону и удар прошёлся мимо. Пока нападавший не успел понять свой промах, я с размаху зарядила его боковым ударом в голову.

– Ах, ты, сука!

Второй человек бросился ко мне, я успела встать в стойку и сделать прямой выпад ногой. В темноте было очень плохо видно, но я, кажется, попала противнику в область туловища. Женщина зашипела от боли, матерясь сквозь зубы. Мне не хватило пары секунд, чтобы определить откуда будет следующая опасность, а меня уже схватили за оба локтя и крепко удерживали. Страх побудил к отчаянному сопротивлению.

– Давай, бей! – услышала я чуть грубый, но тоже женский голос.

Сильнейший удар в живот выбил из меня весь дух. Боль мучительным взрывом пронзила всё моё нутро, заставляя упасть коленями на землю. После чей-то кулак попал мне по лицу, рассекая скулу. Державшая меня негодяйка, отпустила мои руки и схватила за волосы.

– Вот что тебе просили передать! – выпалила она, наклонившись ко мне. Я разглядела на ней чёрную маску, прикрывавшую нижнюю часть лица.

Я воспользовалась моментом и, превозмогая боль, царапнула её по щеке с таким рвением, что маска осталась в моих пальцах. Женщина закричала и отпустила меня. Другая не растерялась и тут же влепила мне пощечину такой силы, что я почувствовала на губе привкус крови. Адреналин стремительно побежал по моим венам, я замахала руками, попадая наугад и сдирая кожу на костяшках. Новый нестерпимый удар по ребрам лишил возможности защищаться. Я упала на бок и закрыла голову руками. Меня начали пинать ногами, разбавляя это дело благой руганью.

– Дрянь! Тварь! Кем ты себя возомнила?

– Будешь знать теперь к кому лезть не стоит!

– Посмей ещё тереться возле командора, сучка!

Я подумала, что могу потерять сознание, когда вдруг нападавших что-то или кто-то резко спугнул. Они замерли, потом быстро ринулись бежать прочь, видимо боясь быть пойманными. Я осталась лежать, прощупывая своё тело на наличие травм. Затем медленно приподнялась и слабо вскрикнула от острой боли в правом боку.

– Хей, кто тут? – услышала я неподалёку знакомый голос.

– Нейт? – прошептала я.

Парень возник рядом почти сразу.

– Господи, Анита! Что с тобой? – воскликнул парнишка в ужасе. Даже в темноте я заметила, как его лицо побелело прямо на глазах.

– На меня напали.

– Кто? Стой! Дай я тебе помогу.

Нейт поддержал меня за руку, помог приподнять корпус и прислониться к стене. Перед моими глазами сверкнули искры от вспышки боли. Я замычала и закрыла глаза.

– Я сейчас приведу помощь! Только, пожалуйста, держись! – в голосе подростка была слышна паника.

– Хорошо. – еле ответила я. Не хотелось бы, чтобы зрелище побитой меня повлияло на его неокрепшую психику.

Минут пять я просидела, не шевелясь и ожидая, когда болевые ощущения немного ослабнут. Потом попыталась встать, но сильнейший прострел в правом боку заставил меня сморщиться и остановится. В этот момент до слуха донёсся чей-то торопливый бег и спустя миг я увидела перед собой взволнованное лицо Ресса.

– Анита! Тебя ранили? – его руки быстро прошлись по моим ногам, животу, груди и голове в поисках серьезных травм.

– Кажется ребро сломано. – ответила я, держа ладонь на больном месте.

– Кто это сделал? Я сейчас же отправлю погоню. – его голос дрожал от напряжения.

– Они уже скрылись, и я без понятия кто это был.

– Я всё равно найду их. – мужской взгляд блеснул яростью. – Сможешь обхватить меня за шею?

Ресс с аккуратной легкостью поднял меня на руки. Мне стало неловко, и я бы попыталась отказаться и пойти сама, будь у меня силы. Он понёс меня в сторону Башни, от которой до места нападения, оказывается, было не так далеко. Я прикрыла веки, впадая в забытьё. До ушей доносились неразборчивые для моего восприятия приказы командора кому-то из охраны, испуганный голос Нейта, гул лифта, скрип дверей. Лишь когда моя спина коснулась мягкой поверхности, я решилась открыть глаза.

Я лежала на заправленной кровати, напротив висел стенной турник, чуть дальше виднелась балконная дверь и часть шторы. Мужчина склонился ко мне, я спросила:

– Где я?

– В моей квартире.

– Ох, не стоило… – мне стало неудобно, что я вынуждена обременять его.

– Лежи спокойно. Мне надо осмотреть твой бок. Сможешь приподнять футболку?

Я выполнила просьбу, хотя любое движение вызывало болезненный дискомфорт. Ресс бережно ощупал пальцами каждый сантиметр ушибленного места, выискивая повреждения. Я старалась не шипеть от боли, прикусив губы. Краем глаза взглянула на правую сторону тела и увидела огромный фиолетовый синяк под грудью.

– Перелома нет, но возможно трещина. – сказал Ресс. – Я сделаю тебе тугую повязку для фиксации.

– Ладно. – сипло ответила я.

Командор отошел в сторону, я услышала звук открываемого ящика, шорох предметов. Затем он принес прозрачный медицинский контейнер и поставил его на столик возле кровати. Налил воды в стакан.

– Выпей обезболивающее.

Мужчина помог приподнять мне голову, и я приняла лекарство. Потом он развернул широкую ленту из плотного материала и принялся туго обвязывать ею мою грудь и ребра. Его движения были ловкими, быстрыми, но осторожными. На мне был старый спортивный лифчик, отчего я старалась подавить чувство стеснения и не думать о том, что лежу перед командором в нижнем белье.

– Надо было отнести меня в медпункт. Зачем вы утруждаете себя? – тихо проговорила я, когда он завершил перевязку.

– Не говори глупостей. – отрезал Ресс, поправляя подушки таким образом, чтобы я лежала полусидя. При каждом наклоне ко мне, я ощущала его густой аромат.

– Сейчас я обработаю твои раны на лице и руках, а ты расскажешь, что произошло, а также приметы преступников.

Я пересказала, что помнила. Упомянула, что нападавшие женщины были в масках и что одной из них я оставила отметину на щеке.

– Они говорили тебе что-нибудь конкретное? – спросил мужчина, обрабатывая мои содранные костяшки заживляющим раствором.

– Да. Что-то типа «знай своё место» и «не трись возле командора». – я смущенно поджала рот.

– Ясно. – на лице Ресса промелькнуло выражение злости и догадки.

– Их что подослала ваша подружка? – не удержала я своё любопытство. В конце концов я имела право знать кто напал на меня.

– Не исключено. Но сначала я должен во всём разобраться.

Он сидел на краю кровати, касаясь своей ногой моего бедра. Я внимательно следила за всеми его действиями и думала, что рядом с таким человеком не страшны никакие беды. Меня накрыло приятное ощущение покоя и комфорта.

– Теперь лицо. – произнес мужчина, склоняясь ближе.

Моей разбитой скулы коснулся влажный бинт, я вздрогнула от чувства жжения и поморщилась от боли.

– Тише-тише. Потерпи. – неожиданно ласково утешил Ресс.

Я бросила на него быстрый взгляд, но тут же отвела его. Мужское лицо будто манило посмотреть снова, поэтому я не могла контролировать свои глаза, которые постоянно возвращались к нему. Чтобы отвлечься от этой глупости, я спросила:

– Как Нейт? Кажется, он сильно испугался.

– Он будет в норме, не волнуйся. Будущему солдату и не такое предстоит увидеть.

– Вы сердитесь, что я не смогла постоять за себя? Наверно я плохая ученица.

– Видимо ты ещё и головой ударилась, раз несешь ерунду. – нахмурился командор.

– Но ведь я не смогла защититься. – слабо возразила я.

– Их было двое, и ты смогла постоять за себя. Не растерялась, среагировала сразу, попала прямо в цель, тем более в таком тёмном проулке. Они тоже не остались без травм. Ты молодец.

– Спасибо. – покраснела я. Похвала Ресса много стоила.

– Не сомневайся, они получат по заслугам. – его тон был решительным, а в зеленых глазах мелькнул стальной блеск.

Мужчина перешёл на обработку повреждённой губы. Он оказался теперь настолько близко, что я могла разглядеть изгиб каждой ресницы, небольшие морщинки возле глаз, хмурую полосу меж бровей. Как же он привлекателен, подумала я, и эти необычные, будто знакомые глаза…

Словно из прошлого…

Внезапно он поймал мой взгляд, и я забыла, как дышать. Ресс смотрел настолько проникновенно и глубоко, что я буквально могла утонуть в изумрудном омуте. В животе появилось едва ощутимое нежное трепетание. Жар прилил к моим щекам. Лишь острая боль в боку смогла вернуть меня в реальность, и я опустила веки. Да что это со мной?

Мужчина молча отстранился, поднялся с кровати. Собрал использованные бинты и лекарства, унёс аптечку. После принёс тонкий плед и накрыл им мои ноги.

– Отдыхай.

– Здесь? Нет, я лучше пойду.

– И куда ты пойдешь на ночь глядя? Да ещё с поврежденным ребром? Не глупи, Анита.

Неописуемо яркое ощущение дежавю возникло в моём мозгу, будто в нём поменяли светофильтр. И тут же в голове проявилось ясное воспоминание. Всего каких-то пару месяцев назад (показавшихся мне вечностью), в моём времени, в такую же позднюю ночь, после похожего избиения меня отцом, прекрасный мальчик и мой лучший друг по имени Макс, так же сидел рядом со мной и так же осторожно обрабатывал мои раны. А затем так же бережно укрыл меня пледом.

Господи, какое удивительное совпадение!

Я задумчиво посмотрела на Ресса, который поднял покрывало повыше, поправляя его. Мой взгляд переместился на мужское запястье, на котором была изображена татуировка тёмно-коричневого цвета в виде браслета, сплетённого наподобие косы. Почему я раньше не обращала на неё внимание?

Снова странное совпадение: ведь Максу на прощание я дарила подобный кожаный браслет.

– Спокойной ночи, Анита. Я буду неподалёку, если что. – сказал Ресс и вышел из комнаты.

Я прикрыла веки и постаралась расслабиться. Лежала минут двадцать и пыталась ни о чем не думать. Но одна навязчивая и беспокойная мысль засела в голове, всё время ускользая от меня, не давая зацепиться.

Что же не так? Что же не даёт мне покоя?

Так, надо построить логическую цепь. Первое звено. Сильный эффект флешбэка выявил два одинаковых сходства прошлого времени с настоящим. В следствие чего следует второе звено. В тот холодный мартовский день, когда я подарила Максу браслет, я видела друга в последний раз. Отсюда выявляется третье звено. Мальчику тогда было двенадцать лет, соответственно, сейчас могло бы быть чуть за тридцать.

Одновременно с этой мыслью подсознание отправило мне новое чёткое видение.

У Макса тоже были зелёные глаза…

Щелчок! Озарение!

Я распахнула веки и резко села в постели. Притуплённая лекарством боль колкой иглой прошлась по телу. Я тихо выругалась и снова прилегла. Но от безумной догадки в голове творился самый настоящий хаос. Мне хотелось встать или убежать, но я лишь беспомощно вертела головой, а взгляд мой нервно метался по комнате.

Может ли Ресс быть Максом? А Макс Рессом? Мой милый, дружелюбный мальчик и суровый, воинственный мужчина один и тот же человек?! Нет, нет, нет. Это бред. Это чушь. Макс не мог вырасти солдатом, убивающим людей. Это невозможно. Хотя если он рос в условиях жестокой войны…

Но ведь Ресса зовут по-другому! Или же он решил поменять имя? И тот факт, что у него тоже есть младшая сестра… Так же, как и у Макса. Как же звали малышку? Эйлин? Алина? Лина! Боже, ещё одно совпадение!

Ресс и Макс… Одинаковый цвет волос и глаз, похожие черты лица, знакомая улыбка и жесты. Почему я не замечала этого раньше!? Почему не сложила два на два? И этот странный взгляд, когда командор впервые увидел меня. Неверие, шок, узнавание…

Боже, О Боже. Он узнал меня! Тогда, на празднике. Он вспомнил меня!

Я застыла с широко распахнутыми глазами и начала судорожно вспоминать каждую деталь того вечера и следующего дня. Ресс ведь так и сказал при личной встрече – ты невероятно сильно напоминаешь мне одного человека из прошлого. Он имел в виду меня…

И сегодня, когда при виде кулона выражение его лица из спокойного переменилось в ошеломлённое. Наверно он вспомнил, что дарил похожий своей подруге! Но не мог понять откуда это украшение появилось у меня.

Ох, всемогущие небеса… Какие непередаваемые эмоции должно быть испытал Ресс, когда увидел двойника друга из своего прошлого! И спустя столько лет возможно ли, что он до сих пор, пройдя труднейшие жизненные испытания, мог помнить меня?

Я тревожно заёрзала на месте, не в силах поверить в открывшуюся нереальную правду. Теперь обстоятельства и причины нападения на меня, и даже то знание, что я переместилась на двадцать лет вперед не шли ни в какое сравнение со знанием, что Макс мог быть лидером целой колонии. Это казалось невероятным. Немыслимым.

Ресс – это Макс. Мой Макс, который всегда переживал за меня. Мой Макс, который всегда защищал меня. Тот, которого мне больше всего не хватает в этом страшном будущем. Неужели я нашла его?

10.

Около часа я сидела в одном положении, вновь и вновь прокручивая в голове всю информацию, способствовавшую ошеломительному открытию. Я позабыла о своей физической боли, ранах, усталости. Мне хотелось вскочить, побежать на поиски Ресса и выяснить всё прямо сейчас. Убедиться, что я не брежу. Но что я ему скажу?

Привет, я и есть твоя подруга Анита из прошлого. Просто я переместилась во времени и поэтому не постарела. Ничего необычного, короче. Ну, как ты сам? Как выживал эти двадцать лет?

Полная ахинея. Меня выкинут из города или, того хуже, упекут в дурку. Но как же вести себя дальше, зная, что мой лучший друг, выросший в настоящего предводителя, ходит совсем рядом и я не смогу запросто поговорить с ним?

Я ворочалась на кровати, прислушивалась к звукам, которые подскажут, что мужчина вернулся. Мне бы позвать его, окинуть взглядом хоть один раз. Но вокруг царила глухая тишина. В конце концов разрядившийся организм решил отключить кнопку питания, и я заснула.

Звук посуды завершил мой сон поздним утром. Я разлепила глаза и увидела у постели Нейта, ставившего поднос с чашками на столик. Мальчик заметил моё пробуждение, весело улыбнулся.

– Доброе утро, соня! Как самочувствие?

– Пойдёт. – отозвалась я, старательно приподнимаясь с кривой гримасой на лице. – А что ты тут делаешь?

– Командор велел принести тебе поесть. Давай, налетай.

– А где он сам? – От мысли о вчерашнем открытии, моё сердце ускорило свой ритм.

– Разбирается с твоими обидчиками. – серьезно ответил Нейт.

Я спустила ноги на пол, подросток присел рядом. Аромат мятного чая коснулся моих ноздрей. Я взяла с тарелки булочку и поделилась половиной с новым знакомым.

– Их поймали? Кто они?

– Подговоренные напасть на тебя женщины, вроде они работают на складе или на ферме. Но кто им велел это сделать я не знаю. Кажись ты заимела врагов. – задумчиво произнёс юноша.

– Похоже на то. Но как Ресс нашёл их?

– Оо, он вчера поднял на уши весь корпус охраны. Ну и кипиш тут был из-за тебя! Мистер Ресс метал гром и молнии и не успокоился пока не нашёл преступников. Вроде поймать их по горячим следам было не так уж и трудно. Тем более ты, говорят, оставила на лице одной отметку?

– Да, припоминаю такое. И что теперь с ними будет?

– Обычно при каком-либо правонарушении четыре сподвижника собираются вместе на заседание и выносят приговор. В несерьезных случаях это общественные работы или пару недель в камере. А при серьезных преступлениях грозит выселение из колонии и тюрьма в столице.

– Что думаешь будет с этими женщинами и с тем, кто их натравил на меня?

– Командор был в страшном гневе, так что думаю им грозит как минимум год заключения.

Вряд ли Ресс отправит свою девушку в тюрьму. Хотя лично я бы привязала её к позорному столбу и повесила на шею табличку с надписью «ревнивая, психбольная дура, которая вершит разборки чужими кулаками над невинными людьми». Нет, серьёзно. Какой нормальный человек будет организовывать нападение на другого, не разобравшись в ситуации? Либо мерзкая злодейка, либо особа, возомнившая себя безнаказанной. И что командор в ней нашёл?

– Надеюсь их рассудят по справедливости. – сказала я.

– Интересно, кто же стоит за этим? Кому ты насолила? Я видел раньше избитых людей, но чтобы с такой дикостью… – произнёс Нейт, в раздумьях почесывая затылок. – Кхм, я, конечно, совсем не трус, но вчера знатно перепугался за тебя.

– Спасибо, что пришёл на помощь, что спугнул преступниц. Ты мой герой. – похвалила я его и улыбнулась.

Парнишка зарделся и гордо выпрямил спину.

– Обращайся. Храбрый Нейт всегда придет на подмогу.

Мы допили чай, после Нейт собрался уйти, передав от Ресса послание, чтобы я оставалась здесь до его возвращения. Даже если бы мне не было велено этого, я бы все равно дождалась прихода мужчины. Мне буквально жизненно необходимо было узнать ответ на свой главный вопрос про теорию «Макс=Ресс». А вопрос про то, кто приказал напасть на меня был уже второстепенным.

Я медленно поднялась на ноги, привыкая к ощущениям в теле. Благодаря тугой повязке ноющая боль в рёбрах немного притупилась. Я неторопливо прошлась по комнате, где помимо кровати и столика, стоял черный шкаф для одежды. На полу постелен темно-серый ковролин, на потолке висел декоративный светильник. Из спальни я сразу попала в просторную гостиную, но, прежде чем осмотреть её, посетила ванную комнату. С зеркала над раковиной на меня смотрело побитое лицо с рваной раной на скуле и опухшей синюшней губой. Волосы торчали в разные стороны, под красными белками глаз залегли тёмные круги.

– Ну и видок. – пробормотала я.

Сделав свои дела и кое-как приведя себя в порядок, я вернулась в гостиную. В ней стоял большой кожаный диван, перед которым лежал однотонный ковер с густым ворсом. У одной из стен располагался книжный шкаф. (Настоящая сокровищница, так как в этом мире книги считались уникальным дефицитом). Из высокого окна, занавешенного плотными портьерами, был выход на балкон. А в противоположном конце находилась мини-кухня. В принципе, обстановка квартиры для главы города была не слишком вычурной. Лаконично и с удобствами. Следы женского присутствия обнаружены не были.

Я вышла на открытую лоджию. Там стояло плетёное кресло и пепельница. А вид открывался впечатляющий: отсюда был виден практически весь Прайм. Стена плавным овалом шла по всему периметру города. За её пределами, на юго-восточной стороне рос лес, а на западной виднелись густо заросшие растительностью развалины покинутого района. На территории колонии тоже, то тут, то там, стояли разрушенные здания и даже местами были заметны следы давних обстрелов и бомбардировок. С высоты пятнадцатого этажа всё было видно, как на ладони. Справа дымящиеся трубы фабрики, слева фермерские земли, теплицы и коровники. Прямо главные ворота и стоянка для военных машин. Между домами виднелась зелень деревьев, кустов. Солнце мягко освещало силуэты людей, сновавших туда-сюда по своим делам. Жизнь в колонии шла своим ровным порядком.

Видимо не зря Ресс выбрал себе эти апартаменты. Вся колония под наблюдением. Интересно, о чем он думает, когда стоит здесь, окидывает взглядом свои владения? Каким невероятным и несомненно сложным образом он достиг таких высот! В голове промелькнули воспоминания с Максом, которые я могла выудить из памяти. Он всегда представлялся мне особенным мальчиком. Храбрым, справедливым, добрым. И я даже не представляю через что ему пришлось пройти, чтобы стать тем, кем он теперь является. Жестким, неприступным, хладнокровным.

Тысячи вопросов вертелись в уме, адресованные Рессу, себе, а особенно своей судьбе. Моя жизнь превратилась в нервный клубок из смятения, неизвестности, риска. Я не представляла к чему всё идёт и где этому будет конец. Как долго я смогу продержатся среди бесконечного опасения за себя, среди равнодушия окружающих, не имея ни малейшей надежды на лучшие времена?

От яркого дневного света разболелась голова и я зашла внутрь. Взяла с полки сборник рассказов Филипа Дика, села читать. Только боль в боку мешала сосредоточиться. В обед снова явился Нейт, неся с собой пакет с едой.

– Ну, что-нибудь новое выяснил? – тут же спросила я.

– Да всё так же. Командор с остальными ещё в ратуше, допрашивают причастных, очевидцев. Я хотел поспрашивать отца, но заседание закрытое, поэтому меня не пустили.

– Очень радует, что не стали затягивать с процессом. Даже удивительно.

– А что удивительного? Командору ты нравишься, раз он сам взялся за расследование. А виновные должны быть наказаны сразу, чтоб другим уроком было.

– С чего ты взял, что я нравлюсь командору? Глупости. – зацепилась я за первое высказывание парнишки.

– А как иначе? Я вчера впервые видел его таким взволнованным. А ведь он немало ужасов вынес за эти годы и характер у него закалённый.

– Если заседание закрытое, значит про случившееся никто не знает? – перевела я тему. О симпатии Ресса ко мне подумаю в одиночестве.

– Пока тишина. Но увидишь, к концу дня каждый житель будет знать об этом. Слухи здесь разносятся быстро.

– Весело. Больше всего я мечтаю о славе слабачки, побитой двумя женщинами. – саркастично произнесла я.

– И никакая ты не слабачка. Ты дралась с ними на равных, не дала себя в обиду. Мистер Ресс хорошо тебя обучил.

Нейт чуть склонился ко мне и заговорщически прошептал:

– Скажу по большому секрету. Когда мы с тобой боролись, я тебе даже не поддавался.

Я приподняла брови, изображая деланное изумление.

– Да ты что? А я-то думала…

– Ладно. Мне надо возвращаться в школу. Когда поправишься заходи в гости. Мы с отцом живем на десятом этаже.

– Хорошо. Но вряд ли я задержусь тут надолго.

После ухода парнишки, я вернулась в комнату, выпила обезболивающее и прилегла подремать. Проснулась на закате. Длинные тени уходящего дня очертили пространство густым янтарным цветом и симметричными линиями. Я встала, прошла в гостиную. Там никого не было. Наверно, Ресс должен прийти с минуты на минуту. Я умылась, причесалась и, думая, что из-за синяков похожа на разрисованного клоуна, села на диван в ожидании мужчины.

Вот только от нахлынувшего волнения усидеть на одном месте было трудно. Я прошлась по комнате, вышла на балкон. Минут двадцать наблюдала за случайными прохожими, за окнами в домах. Закрыла глаза, глубоко вдыхая запах свежего воздуха, который за столько лет очистился от выхлопов бесконечных машин и губительного воздействия химических элементов.

Щелчок открывшейся двери заставил меня вздрогнуть. В груди взволнованно забилось сердце. Я вцепилась в перила балконной решетки, не решаясь обернуться.

– Анита? – позвал Ресс из гостиной.

– Я здесь. – чуть хрипло откликнулась я.

Шаги за спиной приблизились и остановились в паре метров от меня.

– Как твоё самочувствие? Получше?

Я не спеша повернулась, мой взгляд плавно скользнул по крепкой мужской фигуре. Остановился на красивом и строгом лице. Я смотрела на него во все глаза, а в горле образовался спазм. Теперь этот недосягаемый мужчина предстал передо мной совершенно другим человеком. Потому что я знала его.

Это Макс! Это точно он! Он живой и настоящий. Мой маленький друг…

Теперь в каждой черте, в выражении глаз, в любой позе я видела только его. Как же я не замечала этого раньше?! Ведь знакомые манеры так и проскальзывали в нём! В наружности Ресса всё вроде было как прежде: стать, серьёзность, уверенность. Но в глубине него, я точно знала, ещё жил тот чудесный мальчик, каким я его помнила. Тот Макс, что не раз спасал меня от тирании отца. Тот Макс, что всегда поддерживал меня в любой ситуации. Тот Макс, в глазах которого стояли слёзы, когда мы прощались навсегда…

– Что с тобой? Ты в порядке? – немного обеспокоено спросил мужчина, выводя меня из задумчивости.

Наверно я слишком странно пялюсь на него.

– Да. Да, всё нормально. – я отвела взгляд в сторону и понадеялась, что не выгляжу нелепой.

– Нейт приходил? Ты поела? – теперь в каждой фразе Ресса мне слышались интонации Макса. Это было мучительно и радостно одновременно.

– Да. – я была в силах говорить лишь простые ответы.

– Хорошо. Сегодня снова переночуешь у меня, а завтра посмотрим на твоё состояние.

– Не… Не стоит. Я в… – голос не слушался меня и дрожал.

Мужчина сделал шаг ближе и тревожно спросил:

– Что такое, Анита? Ты сама не своя. – его участливый тон ещё более вывел меня из равновесия.

Мои глаза увлажнились, дыхание сбилось. Я чувствовала, что вот- вот потеряю контроль над собой. Видимо моё нервозное состояние не укрылось от наблюдательного взора Ресса. Он предложил мне присесть на кресло, а затем принес стакан воды.

– Подыши, закрой глаза и постарайся расслабиться. Я пока отлучусь в душ, а ты подожди меня здесь. – успокаивающим тембром проговорил мужчина.

Я кивнула и прикрыла веки. Вскоре я смогла вернуть своё самообладание, непреклонно приказав себе не раскисать и собраться. Я должна держать себя в руках. Макс не должен знать, что я узнала его. Это только навредит.

Примерно минут через десять он вернулся, окутывая меня ароматом свежести и мужского одеколона. Я не смогла не посмотреть на него. Влажные короткие волосы, новая футболка, сильные загорелые руки – всё это так и грозило снова выбить меня из колеи.

Я отвернулась, откашлялась и задала логичный вопрос:

– Как прошло заседание? Вы наказали виновных?

Ресс подошёл к перилам, достал из кармана спички с сигаретой и закурил. С ответом не спешил.

– Этих женщин подослала Бренда, не так ли? – снова спросила я.

– Да.

– Почему она это сделала? Чем я ей помешала?

– Скажем так, у неё болезненная привязанность ко мне. Она собственница.

– И что ей будет? Вы простите её?

– С чего вдруг? – с недоумением на лице нахмурился мужчина.

– Нуу… Вы же вроде… вместе?

– И что это меняет? Или ты думаешь, что я могу закрыть глаза на преступление, если человек близок со мной? Ты такого обо мне мнения?

– Нет. Я не это имела ввиду. – смутилась я. Наступила неловкая пауза.

– Мы с Брендой уже давно не вместе, но ей угодно думать по-другому. Она и её сообщницы получат одинаково строгое наказание. – холодно произнёс командор.

– Какое? – думаю, я имела право знать.

– Выселение за стену.

– То есть их отправят в столичную тюрьму? – уточнила я.

– Нет. Просто выгонят из колонии.

– Но куда они пойдут? Там же опасно! – воскликнула я.

– Это уже будут сугубо их проблемы. – равнодушно сказал Ресс, докуривая.

– По-моему этот приговор слишком жестокий. – я с сомнением покачала головой.

– За жестокий поступок всегда следует равносильная плата. – почти сурово проговорил мужчина. – Я не допущу в своей колонии подобного варварства.

Я промолчала, не зная, что сказать. С одной стороны я была удовлетворена торжеством справедливости, но с другой – такой вид расплаты за содеянное вызывал даже жалость и опасение за жизнь виновных.

– Спасибо, что позаботились обо мне. Что так быстро отреагировали. – Тем не менее со всей искренностью поблагодарила я Ресса.

Он окинул меня долгим, пристальным взглядом, затем сказал:

– Не за что. А теперь, может быть, ответишь, что так взволновало тебя ранее?

Я прикусила губу, мысленно молясь, чтобы спокойствие и выдержка не покинули меня.

– Это уже не важно. – пробормотала я.

– Точно? Мне показалось, наоборот. – чуткость мужчины снова напомнила Макса. – Тебя что-то тревожит?

– Нет. То есть да. – я утомленно, протяжно выдохнула. – Я просто кое-что вспомнила.

– Из своего прошлого?

– Угу. – промычала я, рассматривая свои ногти.

– Расскажешь?

Да что он пристал с расспросами!? Какой пытливый.

Мой взгляд быстро скользнул по Рессу. Он стоял в расслабленной позе, уперевшись локтем на перила и вытянув одну ногу вперед. Мне вдруг необъяснимым притяжением захотелось оказаться рядом с ним. Не успела я одуматься, как мои ступни решили предать меня, и вот я уже нахожусь в метре от мужчины.

В индиговом сумеречном свете он виделся мне таинственным, заманчивым своими глазами цвета молодой зелени, которые завлекали и располагали к себе. Привычная хмурая полоса меж бровей сейчас исчезла, уступив место почти безмятежному выражению лица. В данную минуту Ресс был похож на Макса, на себя, сильнее обычного. Моё сердце защемило от горького знания, что наше общее прошлое в мире и дружбе потеряно навсегда. Нас разделили годы, разделила война, разделило время.

Но всё же оставалось одно. То единственное, светлое и нежное, что оставила нам судьба-злодейка.

Воспоминания.

Я смотрела на мужчину сосредоточенно, словно искала в глубинах его сознания отголоски былых времён, когда он был беззаботным двенадцатилетним мальчиком с открытым сердцем, который теперь был забыт и утерян в самых пыльных уголках своей души. Смогу ли я достучаться до него?

– Вы не поверите если я расскажу. – едва слышно произнесла я.

– Главное веришь ли ты. – в ответном взгляде мерцали внимание и заинтересованность. Благожелательный вид Ресса придал мне уверенности.

Я отвернула голову и поглядела вдаль, на бордово-бархатный горизонт. Тёплый ветерок ласкал мои разгоряченные щеки, мягко касался волос. Он как будто подбадривал меня. Будь что будет!

Слова полились сами собой. Это говорило моё сердце, переполненное счастливыми воспоминаниями.

– Я вспомнила своего друга. Замечательного доброго мальчика. Встреча с ним и наша дружба сделала мою серую жизнь лучше, придала ей смысл. Он умел ободрить, развеселить меня. Своим примером помогал справится с трудностями, старался защищать меня от пьяного отца. Мы часто сидели на крыше, делились своими секретами. Я помню, как он говорил, что мечтает стать художником, что хочет рисовать комиксы. А я поведала, что планирую стать известным психологом и помогать людям. И он не смеялся, нет. Он верил в меня, верил, что у меня всё получится. Он был таким добрым и смелым! Однажды он спас мне жизнь, бесстрашно рискуя собой. Я никогда этого не забуду. Наверно, он был послан мне, в качестве ангела-хранителя. Мы были сильно привязаны друг к другу. Но я оставила его, уехала в поисках лучшей доли, и мы разлучились навсегда. Как же мне его не хватает сейчас! Моего самого лучшего и единственного друга. Макса.

Моё волнение достигло пика. Слезы застилали глаза, дыхание сбилось, когда я решилась посмотреть на Ресса.

Его лицо было бледным, в глазах застыло немое потрясение. Мужчина смотрел на меня точно увидел привидение. Он выпрямился и машинально отстранился.

– Это невозможно… – шокированный тон был полон неверия. – Как ты узнала?

– Просто это я, Макс. Я. – мой голос срывался, звучал как далёкое эхо из-за шума крови в ушах.

– Нет. Это не правда. – он покачал головой и нахмурился, как будто убеждая себя, что я лгу.

Я подняла руку к шее, дотронулась до кулона.

– Эту цепочку ты подарил мне на мой двадцать первый день рождения. Ты сделал её сам. И сказал: «Всегда носи её и не снимай, чтобы ты никогда не забывала обо мне».

– Как такое возможно? Что за чертовщина? – прошептал Ресс, схватился за голову и нервно прошелся из стороны в сторону.

Наверно он счёл меня сумасшедшей, сейчас он выгонит меня и всё будет кончено.

Мои ноги ослабли от предельного перенапряжения. Я ощущала моральное истощение и душевное бессилие. Как же сильно желалось просто забыться и никогда не возвращаться в реальность! Я незаметно стёрла скатившуюся по щеке слезу, пальцы до посинения вцепились в прутья ограждения. Пропасть безнадежности вот-вот должна разверзнутся подо мной.

Мужчина подошел ближе, обе руки его сжали мои плечи. Взгляд был наполнен смятением и… надеждой?

– Анита?.. – несколько мгновений сомнения сменились прозрением – Анита! Это ты!

Макс прижал меня к себе. И тут плотина моего самоконтроля, сдерживающая весь тяжкий груз последних месяцев, раскололась на мелкие части и выпустила на волю все мои крепко замурованные чувства и эмоции. Волна безмерного облегчения смыла все страхи, переживания, принося за собой долгожданный просвет в череде мрачных и одиноких дней.

Я беззвучно заплакала. Слёзы лились непрерывным потоком, очищая разум и заглушая сердечную боль. Я обняла мужчину в ответ, но до конца не верила, что всё это не волшебное сновидение.

– Наверно это безумный сон. – вторил моим мыслям Макс. – Непостижимо.

Он обхватил моё лицо ладонями, стирая большими пальцами солёные капли на щеках.

– Анита, как такое возможно? Откуда ты явилась? – От сурового командора осталась лишь оболочка, сейчас со мной говорил мой друг.

– Ты не поверишь мне. – я дышала через раз.

– Нынче я готов поверить во что угодно.

– Я… Я… – от влажной пелены рябило в глазах.

– Прошу, не плачь. Я искал тебя столько лет и наконец нашёл. Теперь ты будешь рядом, под моей защитой. Я никуда тебя не отпущу. Слышишь?

Я кивнула не в силах произнести и звука: бездну былого отчаяния заменило сокрушительное счастье, наполняющее сердце легкостью и эйфорией. Наконец-то я нашла кого-то близкого и родного! Наконец я не одна!