Арина Вильде
Ищу мужа после развода

Глава 1

– Время прощаться с прошлым! – твердо заявляю я самой себе, уперев руки в бока и оглядев гардеробную.

Я смотрю на идеально развешенные платья, костюмы, туфли на полках – каждый предмет дорог сердцу. И не только сердцу, но и кошельку. Однако вещи не должны просто пылиться, верно? Нужно их кому-то отдать. Кому-то, кто действительно в них нуждается.

Я осторожно вытягиваю нежно-розовое платье с вышивкой. Чудесное! Правда, я его ни разу не надела. Откладываю в сторону. Потом беру обтягивающее красное. В нем я выглядела шикарно. Правда, носила всего один раз. Но вдруг пригодится?

Отправляю обратно в шкаф.

– Так, ладно, с платьями сложно, – бормочу я, – попробуем с туфлями!

Открываю коробку, а там…

Не туфли.

Телефон.

Старенький, черный iPhone мужа, спрятанный в коробке от моих дизайнерских лодочек. Мне становится любопытно – я даже не помню, когда муж пользовался им в последний раз. Я нажимаю кнопку. Экран загорается.

Телефон заряжен. Странно. Кто держит заряженным старый телефон?

Интуиция подсказывает мне, что лучше просто закрыть коробку и убрать все обратно, но пальцы уже набирают пароль.

Тот же.

Разблокируется мгновенно.

Я провожу пальцем вверх и открываю галерею. Не знаю, чего я ожидаю – старых фото с работы? Дурацких мемов, которые он когда-то скачивал? Семейных снимков? Наверное, именно их я и надеюсь увидеть. Вспомнить что-то хорошее, улыбнуться.

Но то, что появляется на экране, заставляет меня замереть.

Фотографии. Много фотографий.

Муж и моя подруга.

Я сглатываю. В висках стучит кровь, в пальцах появляется онемение. Я быстро пролистываю дальше. Там они. Вместе. В ресторанах. В номерах отелей. Он держит её за руку. Целует. Она улыбается. Он ее трахает на белых простынях.

Я не могу дышать.

Все плывет перед глазами. Меня тошнит.

Как давно это продолжается? Как давно они делают это за моей спиной?

Некоторые фото сделаны полгода назад.

Телефон чуть не выпадает из моих рук. Я сжимаю его до боли в пальцах и сажусь прямо на пол. Нужно дышать. В голове нет ни единой мысли. Я крепче сжимаю телефон в руке. Губы дрожат, но не от слез, а от бешеного, неконтролируемого гнева.

Я судорожно выдыхаю, стискиваю зубы и заставляю себя закрыть галерею. Телефон падает в коробку и я быстро закрываю крышку. В груди бушует пламя. Это не то, что я должна была найти.

Я не могу в это поверить.

Рита и Олег всегда были как кошка с собакой. Она раздражала его своими колкими шутками, он не упускал случая поддеть её в ответ. Вечно спорили, критиковали друг друга. Олег даже пытался запретить мне общаться с ней. Говорил, что она лишь попрошайка, и по статусу мне в подруги не годится.

Разве так ведут себя любовники?

Но тут я вспоминаю ее машину. Дорогую, мощную, новую.

– Подарок, – тогда сказала Рита, довольно улыбаясь и проводя пальчиками по приборной панели.

– От кого? – удивилась я.

Она лишь загадочно усмехнулась.

– Мой новый мужчина очень успешный. И богатый.

Я пыталась выведать у нее имя, но она лишь покачала головой.

– Он занимает высокую должность. Пока не хочу распространяться, вдруг не срастется.

Теперь я знаю, кто он.

Это мой муж.

Тот, кто за моей спиной разбрасывался деньгами нашей семьи, исполняя ее капризы. И, наверное, те бриллиантовые сережки, которые я так хвалила, тоже были от него.

Меня охватывает дрожь. Как он мог? Как она могла?

Я закрываю лицо руками, пытаясь сдержать слезы. Боль обжигает, пронзает до самой сути. Я задыхаюсь. Они предали меня. Оба.

– Мам, а где мои наушники? Не могу найти. – В гардероб заглядывает Лера, моя дочь.

Я вздрагиваю, но тут же натягиваю на лицо маску спокойствия.

– Я их не видела, – голос звучит ровно, даже слишком спокойно. Я продолжаю складывать вещи, делая вид, что ничего не случилось. У самой же все плывет перед глазами и руки дрожат так, что очередные туфли вываливаются из коробки прямо на пол.

Лера недовольно закатывает глаза.

– Я уже сто раз смотрела у себя в комнате! Их там нет.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с её тёмными, как у отца, глазами. В этот момент сердце сжимается от боли, но я глотаю этот ком и заставляю себя улыбнуться.

– Вот уберешься у себя, и найдутся, – говорю, поднимаясь с пола.

Лера фыркает и уходит, а я снова остаюсь одна в гардеробной.

У меня дрожат руки. Я пытаюсь глубоко вдохнуть, но внутри все клокочет от боли и ярости. Схватив пальто, накидываю его на плечи, быстрым шагом пересекаю гостиную и иду к выходу из дома.

– Мам, а ты куда? – раздается голос Леры.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Она стоит в дверях, смотрит на меня внимательно.

– Дела появились, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно. Потом смотрю ей прямо в глаза. – Не хочешь к бабушке на пару дней поехать?

Она морщит лоб, недоумевая.

– Зачем?

Я чувствую, как меня накрывает тяжесть неизбежности. Скандала не избежать. Я не хочу, чтобы она стала его свидетелем. Нужно, чтобы дочь на время куда-то уехала из дома.

– Просто подумала, что тебе будет полезно сменить обстановку, – стараюсь говорить спокойно, но голос чуть дрожит. У тебя же каникулы.

Лера пожимает плечами.

– Я уже договорилась с девчонками. В выходные у Ани буду ночевать.

Я киваю.

– Хорошо. Тогда попроси водителя отвезти тебя, ладно?

Она удивленно поднимает брови, но не спорит.

Я поправляю воротник, беру сумку и выхожу из дома.

Глава 2

Я иду по дороге, крепче сжимая пальцы в кулаки. Холодный воздух обжигает лицо, но я этого почти не чувствую. В голове крутятся мысли, воспоминания, обиды. Сердце то сжимается в тугой комок, то начинает бешено колотиться от ярости.

Олег… Черт возьми, Олег.

Как все могло так измениться?

Я помню, каким он был, когда мы только познакомились. Романтичный, безрассудный, сумасшедший в самом лучшем смысле этого слова. Он мог приехать ко мне посреди ночи с букетом роз, даже если я жила на другом конце города. Ему было все равно, что мой отец – строгий военный, который мог выставить его за дверь, или даже из окна, потому что Олег ему не нравился. Он все равно напрашивался в гости, прятался от папы в шкафу, лишь бы украсть у меня пару минут.

– Ради тебя я на все готов, – говорил он, сжимая мою руку. – Только ты мне и нужна, Ленка.

И ведь я верила.

Столько лет вместе. Мы любили друг друга безумно, без оглядки. Думала, у нас крепкий брак.

Думала, что он – моя опора.

А теперь…

Я сжимаю губы, чувствуя, как сердце обливается кровью.

И Рита…

Как можно было так поступить? Я ее из ямы вытащила. Когда у нее проблемы были, на работу по связям устроила. Денег давала, когда у нее все разваливалось. Она тогда плакала у меня на кухне, клялась, что никогда не забудет моей помощи.

И вот, пожалуйста. Как же все мерзко. Перед глазами все еще те фото и видео. Ее стоны под моим мужем. Как оказалось – у моей подруги ни стыда, ни совести. А я за сестру ее считала!

Я сжимаю кулаки, ускоряя шаг.

Я не знаю, что скажу сегодня Олегу. Не знаю, как смогу смотреть ему в глаза. Но простить ему это и молчать не смогу.

*** Я долго сижу на скамейке в парке, не чувствуя времени. Ветер пробирает до костей. Слез больше нет. Только боль. Глухая, тягучая, как ком в горле, который не проглотить.

Перед глазами снова вспыхивают те фото.

Олег и Рита.

Его руки на ее талии. Его губы на ее шее.

Гадко.

Теперь все становится до тошноты понятным.

Теперь ясно, почему он охладел ко мне.

Я вспоминаю, какой он был раньше. С бурным темпераментом, жадный до меня. Всегда хотел меня, всегда добивался. Иногда секса было даже слишком много, он мог сорваться прямо среди дня, забыть о делах, затащить меня в спальню, на кухню, в машине…

А потом вдруг – раз и все. То устал. То проблемы. То работа. То с командировки только прилетел, и сил нет.

Я даже не сразу поняла, что изменилось. Вроде бы он рядом. Вроде бы все как раньше. Но не так. Я думала, что у него просто сложный период. Что это пройдет.

Как же я ошибалась.

Я медленно встаю, чувствуя, как ломит затекшие от холода ноги. В ушах звенит тишина, в голове – пустота. Мне надо куда-то идти. Куда угодно, лишь бы не домой.

Я закутываюсь плотнее в пальто, но холод пробирает сильнее. Пора уходить.

Через двадцать минут я оказываюсь в ресторане. Уютное место, где когда-то мы с Олегом сидели за этим же столиком, смеялись, болтали о пустяках. Теперь я одна.

Слез больше нет. Их словно выжгло. Я заказываю кофе, устало откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Олег, наверное, уже вернулся с работы. Нужно вернуться и поговорить с ним сейчас же. Но сил нет. Домой не тянет. Хочется выпасть из реальности, потому что в происходящее слишком тяжело поверить.

Я прихожу домой поздно. В коридоре темно, только в гостиной горит приглушенный свет. Олег уже дома. Сидит в кресле расслабленно, смотрит в телефон, но, услышав мои шаги, поднимает голову.

– Где ты была? – спрашивает ровным тоном. – И где Лера?

Я стою у двери, не раздеваясь, просто смотрю на него. Олег красивый мужчина. Шикарный голубоглазый блондин. У него красивое тело, он регулярно занимается в тренажерном зале и играет в теннис. У него отличный вкус. Он из тех мужчин, что всегда следят за своей внешностью. Другие женщины пускают на них слюни и желают оказаться в их постели. Богатый и красивый – ну чем не мечта? И достался он мне. Повезло, – так я думала до сегодняшнего дня.

Боль внутри будто окаменела. Она больше не пульсирует, не захлестывает. Она просто есть – тяжелая, всепоглощающая, давящая на грудь, как бетонная плита.

Я смотрю на него, и перед глазами снова мелькают те фотографии.

Руки, что столько лет обнимали меня, прикасаются к ней. Губы, шептавшие мне, что любят, касаются ее кожи. Глаза, такие родные, теперь кажутся чужими.

Я жила с этим человеком. Доверяла ему. Думала, что он моя семья.

Господи, как больно.

Но я держу себя в руках. Произношу:

– Я все знаю, Олег.

Он моргает. Хмурится? Мои слова совсем не принимает всерьез?

– Что? О чем ты, Лена? Что за загадки? – Блокирует телефон и прячет в кармане. Выглядит уставшим. В другое время я, наверное, обняла бы его, предложила помассировать плечи, ластилась бы к нему. А сейчас… Сейчас мне хочется разорвать его на части!

Я делаю шаг ближе.

– Предлагаю развестись. Без скандалов и ссор. Ты можешь спокойно быть с Риткой.

Олег хмурится, чешет подбородок.

Меня прошибает холод. Он так спокоен. Словно не осознает, что только что наш брак рухнул из-за его измены.

– Ритка что ли не удержалась и все рассказала? – спрашивает он вдруг, и у меня внутри что-то резко обрывается.

Вот так?

Не оправдания. Не попытки объясниться. Даже не удивление.

Просто вопрос, словно это обычный разговор. Как будто я не жена, которой он изменял. Как будто все это – мелочь, ничего не значащая деталь.

– Единственное, что тебя волнует – как я узнала? – мой голос ровный, но внутри все кипит. – Ты изменял мне, Олег! С моей лучшей подругой! Как ты мог? Мы ведь столько лет вместе!

Он усмехается, откидываясь в кресле.

– Лена, не драматизируй. Это просто интрижка. Ты же понимаешь…

– Интрижка?! – я делаю еще один шаг вперед, кулаки сжаты до боли. Контролировать себя становится сложно. Я хотела уйти гордо, не показать насколько сломлена, но, похоже, этому не бывать. Все что чувствую – унижение от этого разговора. – Ты спал с моей подругой за моей спиной, а теперь так спокойно называешь это интрижкой?!

– А что ты хочешь услышать? – Олег встает, поправляя рукава рубашки. – Да, у меня были отношения на стороне. Да, это была Рита. Но ты моя жена, Лена. Всегда была и будешь. Ты – главная женщина в моей жизни.

Я сглатываю ком в горле.

– Главная? – тихо повторяю, ощущая, как меня трясет. – Ты считаешь, что можно спать с другой, но при этом я должна оставаться с тобой? А сколько их было до Ритки? Чего еще я о тебе не знаю, Олег? – качаю головой, внутри все обрывается. В груди давит от его цинизма. – Я подаю на развод. Это конец, Олег.

Он закатывает глаза. Он вообще не воспринимает меня всерьез. Мое мнение его, похоже, не интересует.

– Я не собираюсь разводиться. Это глупо. Ты ведь не собираешься рушить семью из-за такой ерунды?

– Ерунды?! – я вскрикиваю, срываясь. – А давай я тоже с кем-то пересплю за твоей спиной, раз это ерунда! Это нормально будет, Олег?

Олег тяжело выдыхает, как будто устал от этого разговора, хотя мы вообще-то только начали.

– Лена, ты умная женщина. Мы взрослые люди. Брак – это больше, чем чувства. Мы столько лет вместе, у нас общий дом, дочь. Из-за каких-то эмоций ты готова всё бросить?

Я смотрю на него и понимаю, как мой муж мог настолько измениться. Он даже не раскаивается. Не считает, что сделал что-то ужасное. Сначала засунул челн в меня, потом в мою подругу, потом снова в меня. Даже звучит мерзко!

– Да, готова, – твердо говорю я. – Я не буду жить с предателем. Я хочу развод.

– Развода не будет, – его голос становится жестким, агрессивным.

– Будет, Олег, – надавливаю я.

– Нет, – он делает шаг ко мне, его взгляд становится стальным. – Ты слишком эмоциональна, тебе нужно время остыть. Я не позволю тебе разрушить семью из-за женской истерики.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Ты правда считаешь, что можешь решать за меня?

– Конечно, могу, – спокойно отвечает он.

Меня пробирает озноб.

Он не просто предал меня, он считает, что имеет право распоряжаться мной, моей жизнью, моими чувствами. А я в этот момент должна закрыть рот на замок и не заикаться ни о чем.

Но я не собираюсь оставаться с ним.

– Я не собираюсь терпеть твои измены, Олег. Я тебе всю свою жизнь отдала, а ты вот так со мной поступил? И ни капли раскаяния на твоем лице! Это значит лишь одно – ты давно изменяешь мне. Поэтому я не вижу смысла сохранять эту семью.

– Хорошо, Лена, – голос Олега звучит спокойно. – Хочешь развода? Тогда собирай вещи и уходи. Прямо сейчас, – кивком указывает на входную дверь.

Я моргаю, не сразу осознавая его слова.

– Что?

Он скрещивает руки на груди, смотрит на меня с вызовом.

– Ты же так уверена в своем решении, да? Так вот, бери чемодан и проваливай. И не думай, что можешь утащить отсюда что-то еще. Все это куплено за мои деньги. У тебя нет права взять больше, чем влезет в один чемодан. Это все, на что ты можешь рассчитывать при разводе.

Я долго смотрю на него. Он и правда думает, что этим меня сломает?

Я улыбаюсь, хотя внутри все разрывается от боли. За пятнадцать лет брака все чего я заслужила – один проклятый чемодан? Вот как оценивает меня.

– Прекрасно, – говорю я холодно. – Сегодня же освобожу место в шкафу. Можешь Ритку в этот дом приводить. Она давно положила глаз на нашу новую кухню.

Я вижу, как его губы дергаются. Возможно, он ожидал слез, истерики, но разочарован, что ничего из этого нет. Я не собираюсь умолять его ни о чем.

– А дочь? – он прищуривается.

– Лера уже взрослая, сама выберет, с кем останется, – я пожимаю плечами.

Разворачиваюсь и иду в гардеробную. Колени дрожат, сердце грохочет в груди.

Я хватаю чемодан, кидаю туда первое, что попадается под руку. Джинсы, свитера, нижнее белье. Пальцы дрожат, но я не позволяю себе ни одной слезы.

Я открываю туалетный столик, нащупываю шкатулку с золотыми украшениями. Бросаю ее в чемодан. Рите мои украшения не достанутся, пусть даже не рассчитывает на это.

Я с силой застегиваю молнию, ставлю чемодан на колеса и гордо выхожу в коридор.

Олег стоит у двери, скрестив руки, и смотрит на меня с ледяным спокойствием.

– Если ты сейчас переступишь этот порог, Лена, – его голос тихий, жесткий, угрожающий, – то обратно не возвращайся.

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Счастливой жизни, Олег, – произношу, усмехаясь. Пытаюсь скрыть боль, которая вырывается наружу. – Надеюсь, ты не пожалеешь о своих поступках.

Я открываю дверь и выхожу. Оставляю пятнадцать лет жизни и мужчину, в которого была безумно влюблена все это время.

Глава 3

Я сажусь в машину, хлопаю дверью и замираю.

Несколько минут просто пялюсь перед собой, ничего не соображая.

Руки лежат на руле, но пальцы предательски дрожат. Грудь сжимает так, что сложно дышать. Я держалась, пока собирала вещи, катила чемодан, шла к двери.

Но теперь…

Мои губы кривятся, горло сжимает, и я больше не могу сдерживаться. Слёзы катятся по щекам, по подбородку.

Как он мог?

Как он мог вот так просто перечеркнуть всё? Выгнать меня, забрать всё, даже не попытаться объясниться?

Я провожу рукой по лицу, вытирая мокрые щеки. Чёрт с ним. С ним, с его домом, с его жалкими объяснениями.

Но меня накрывает страх.

А вдруг сейчас он прикажет охране отобрать у меня машину? Черт, стоит побыстрее убираться отсюда. Завожу двигатель, ворота разъезжаются и я выезжаю на дорогу.

Я не знаю, куда направляюсь. Просто веду машину, пока пальцы сами не скручивают руль в сторону заправки.

Выхожу, вставляю пистолет в бак, жду, пока заполняется бензобак. Ветер холодный, колет кожу, пронизывает до костей.

Когда бензин залит, захожу в магазин при заправке. Собираюсь расплатиться за топливо, и тут взгляд цепляется за полку у кассы.

Баллончик с краской.

Я хватаю его. Даже не задумываясь, зачем.

– Сколько с меня? – спрашиваю, доставая карту.

Кассир проводит ею по терминалу.

– Оплата не проходит.

Я моргаю.

– Что?

– Ошибка, – он показывает мне экран. – Возможно, у вас есть другая карта?

Я снова провожу картой, но та же надпись выскакивает на терминале.

И тут меня накрывает.

Олег.

За полчаса он уже успел заблокировать мои карты. Какой подлец!

Я сжимаю зубы, с роюсь в сумке, нахожу несколько купюр.

– Наличкой, – бросаю деньги на прилавок.

Кассир кивает, даёт сдачу. Выхожу из магазина, сжимаю в руках баллончик.

Чувствую, как злость разгорается внутри меня, оттесняя боль.

Если он так быстро избавился от меня, значит, у него всё давно было готово.

А если так…

Я забираюсь в машину, кидаю баллончик на сиденье и жму на газ.

Теперь я точно знаю, куда еду.

К дому Ритки.

*** Ритка всегда паркуется как попало. У неё нет подземного паркинга, и она бросает свою машину где придётся, едва найдя свободное место перед домом. Удивительно, как это мой муженёк не купил ей квартиру в элитном ЖК, если уж так щедро осыпал подарками.

Гнев кипит внутри, глухим потоком сжимает грудную клетку. Я знаю, что это ничего не изменит, не сотрёт предательство, не заставит Олега раскаяться, но мне плевать.

Я хочу, чтобы Ритка почувствовала хоть каплю той боли, что переживаю я. Чтобы знала, что просто так я это не оставлю. Не прощу ей. Что спокойствие с этого момента ей может только снится.

Я без труда нахожу её машину. Ту самую, что он ей купил. Ту, которой так гордилась, когда рассказывала мне о своём таинственном любовнике.

Я сжимаю баллончик в руке, встряхиваю его.

Щёлк – щёлк.

Первый росчерк.

Я не думаю. Просто действую.

Медленно, с отточенной ненавистью вывожу нецензурные слова на капоте, дверях, стекле. Линии жирные, кривые от дрожи в руках.

Готово.

Я отступаю на шаг и смотрю на свою работу.

Надеюсь, Ритка подавится злостью, когда увидит это. Да, по детски, но что еще я могу сделать? Пусть весь дом знает, как именно хозяйка этой машины заработала на нее.

Я когда-то читала в каком-то интернет-паблике историю, где жена распечатала листовки с любовницей мужа и засунула во все почтовые ящики ее дома. Тогда я поразилась, ну что за ерунда? Кто так делает? Ушла гордо и все. А сейчас я ее понимаю. По венам течет неконтролируемая злость и ненависть, а выплеснуть ее некуда.

И тут меня накрывает.

Я улыбаюсь почти удовлетворённо смотрю на чертову машину, а потом сразу же чувствую, как изнутри что-то ломается. Я задыхаюсь. Слёзы текут, неконтролируемые, горячие. Я опускаюсь на землю прямо рядом с машиной, сжавшись в комок. Наконец-то позволяю себе проявить слабость. Как жить дальше? Что теперь делать?

Всё, что я строила столько лет, разлетелось в прах.

* * *

К утру я добираюсь до серой пятиэтажки, которая когда-то принадлежала маме.

Я давно не была здесь. Проезжала мимо, пару раз думала: «надо бы продать», но так и не смогла. Эта квартира – часть меня. Здесь прошло всё моё детство, каждая стена пропитана воспоминаниями. Как можно было избавиться от неё?

И вот, видимо, настал её час.

Я выхожу из машины, беру чемодан из багажника и поднимаю голову. Дом выглядит ещё хуже, чем я его помнила. Лифта здесь нет, стены подъезда кажутся ещё более облезлыми. Запах сырости и старости бьёт в нос, когда я открываю дверь.

Боже, как я от этого отвыкла. Но ехать к родителям не вариант. Пусть я и выросла, даже в свои тридцать пять я для них все еще ребенок. Сейчас начнутся «я же тебе говорил» от отца и «перетерпи и все наладится» от матери. Ну уж нет, увольте. Лучше здесь в одиночку, чем уютной просторной новой квартире родителей.

Я привыкла жить в роскоши. В доме, где свежие цветы стояли в вазах каждое утро. Где уборку делала прислуга, а я могла себе позволить тратить дни на спа-салоны, магазины, вечеринки. Мне не нужно было думать о пыли, о сломанном кране, о грязных подъездах. Я готовила только тогда, когда сама хотела, в основном это были неудачные попытки испечь эклеры или печенье.

Но теперь я здесь.

Я медленно поднимаюсь по лестнице. Чемодан тяжёлый, каждая ступенька даётся с трудом. К третьему этажу меня уже бросает в жар, к четвёртому – ноги начинают ныть.

На пятом я замираю перед дверью.

Старый облезлый номерок на двери, знакомая ручка, которая шаталась еще когда здесь жила я.

Я достаю ключ, вставляю в замок, пробую повернуть. Ключ не проворачивается. Я дёргаю его сильнее.

О, нет!

Меня пробивает холодный пот. Я снова пробую, но замок будто заклинило.

Что за чёрт?

Эта квартира ведь моя. На меня ее отец переписал. Приданное как никак. Я не продавала её и уж точно не меняла замки. Я в отчаянии толкаю дверь плечом. Может, замок просто заедает? Здесь же столько времени никого не было.

Я всё ещё дёргаю дверь, когда слышу скрип соседней. Из квартиры выходит мужчина. Я замираю.

Высокий, накачанный, с татуировками, которые выглядывают из-под футболки. Волосы взъерошены, лицо слегка заспанное, но в глазах читается что-то опасное. Что-то, от чего по спине пробегает холодок.

На зэка похож, если честно. Меня аж пробирает от его вида.

Он стоит в дверях, смотрит на меня так пристально, что у меня по коже мурашки бегут.

– Ты кто такая? – его голос хриплый, низкий. – Чего так поздно скребешься в чужую дверь?

Я сглатываю, но стараюсь выглядеть спокойно.

– Вообще-то это моя квартира, – отвечаю твёрдо.

Он усмехается, наклоняет голову, разглядывая меня.

– Если твоя, то почему не заходишь? – спрашивает с откровенной насмешкой. – Врёшь, да? Вскрыть замок пытаешься?

– То, что здесь никто не живёт, не значит, что у квартиры нет хозяина, – я скрещиваю руки на груди, хотя внутри всё сжимается от страха. Откуда вообще смелости набралась с ним так разговаривать? – Просто замок заело.

Он медленно делает шаг вперёд. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отступить.

– Дай посмотрю, – говорит он.

Я не двигаюсь, но он уже рядом.

Слишком близко.

От него пахнет чем-то терпким и табаком. Я чувствую жар его тела и невольно съёживаюсь.

– Ну? – его бровь вздёрнута.

Я молча отхожу в сторону.

Он берёт мои ключи, вставляет в замок, пробует провернуть. Немного давит на дверь плечом, снова крутит.

Щелчок. Дверь распахивается. Он удивлённо смотрит на меня.

– Реально что ли хозяйка?

Я нервно киваю, не находя слов. Господи, вернуться сюда уже не кажется мне такой уж хорошей идеей. По соседству когда-то милая добрая старушка жила, а сейчас какие-то криминальные личности. Вдруг он что-то со мной сделает?

Мужчина пялится на меня, потом хмыкает.

– Просто силы приложить надо, – спокойно говорит он. – Видимо, давно замком не пользовались, вот и запылился.

Я сглатываю, чувствуя, как сжимается мой желудок от страха. Ночь, ни одной живой души и рядом со мной этот… амбал…

– Спасибо, – выдавливаю я и, не дожидаясь ответа, быстро прошмыгиваю внутрь.

Закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажмуриваюсь.

Господи…

Кто этот человек? И почему он живёт в соседней квартире? Куда делась та старушка? Неужели квартиру продала или померла?

Глава 4

Я щёлкаю по выключателю, и свет, на удивление, загорается. Здесь пыльно до ужаса.

В воздухе висит тяжёлый, затхлый запах, от которого першит в горле. Всё такое же, как я помнила, но одновременно чужое, заброшенное.

Я здесь прожила до пятнадцати лет. Потом отец закончил строительство дома и мы перебрались за город. А когда родилась Лера, отец продал дом и купил квартиру неподалеку от нас, чтобы мама могла мне с дочкой в любое время помогать.

Я подхожу к окну и с усилием распахиваю створки.

Холодный ночной воздух врывается внутрь, пробираясь под одежду. Пусть хоть немного проветрится, а то дышать совсем нечем.

Я стою у окна, вглядываясь в темную улицу.

Вчера я жила в роскоши, где мне не нужно было ни о чём заботиться. Сегодня я стою в старой, пыльной квартире, которая давно перестала быть мне домом и понятия не имею, что меня дальше ждет.

Я не снимаю куртку. Просто заворачиваюсь в неё сильнее, кутаюсь, будто это может хоть немного согреть.

Потом поворачиваюсь, оглядываю комнату.

Пыльный диван, с продавленными подушками, но это сейчас не имеет значения.

Я опускаюсь на него, даже не снимая обуви, запрокидываю голову, закрываю глаза. Я слишком устала. И понятия не имею, что делать. Не возвращаться же к родителям в тридцать пять?

Не погорячилась ли я, уйдя от мужа вот так спонтанно? Был ли он серьезен насчет того, что я не смогу вернуться и забрать свои вещи? Я одна. Без дома, без привычной жизни, без уверенности в завтрашнем дне.

Я чувствую, как ком в горле становится всё плотнее.

Что же мне теперь делать?

*** Меня будит звонок телефона.

Я резко открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. В квартире холод жуткий, я так и уснула с открытыми окнами. Ночью это казалось хорошей идеей, но сейчас тело ломит от холода, пальцы замёрзли, а куртка практически не спасает.

Я всматриваюсь в экран. Лера.

Принимаю вызов.

– Мам, что происходит? – в её голосе напряжённость. – Я приехала домой, а тебя там нет. И папа весь день ходит злой, как черт. Вы поссорились? Я спросила, где ты, а он наорал на меня, – жалобно пищит она.

Я молчу, пытаясь собраться с мыслями, но она продолжает:

– И еще к нам тётя Рита приехала и закатила истерику с самого утра. Что-то про машину кричала, что её испортили. Говорит, что это ты, что камеры всё засняли. О чем она вообще? Что происходит, мама?

Ком в горле становится плотнее, но я сглатываю и отвечаю спокойно:

– Солнышко, я не хотела говорить тебе это так, но… Мы с папой разводимся.

В трубке секундная тишина.

– Что? – голос дочери звучит ошеломлено. – Ты серьёзно? Что значит разводитесь?

– Да, – выдыхаю я. – У него роман с тетей Ритой.

Лера резко вдыхает.

– Это шутка, да?

– Нет.

Она молчит, и я представляю, как она пытается это осознать. Моей дочери всего тринадцать лет. Она еще многого не понимает, но она уже достаточно взрослая, чтобы понять такие вещи.

– Лер, я хочу, чтобы ты собрала самое необходимое и переехала ко мне, – говорю я твёрдо.

– Папа нам квартиру снимет? Почему ты не попросишь, чтобы он дом нам оставил? Мы же только в моей комнате ремонт сделали, – спрашивает она с надеждой.

Я сжимаю зубы.

– Нет, он ничего нам не снимет.

– Тогда где мы будем жить, мам?

– Пока что в квартире бабушки. А потом что-то придумаем.

– Мама, ты с ума сошла?! – в её голосе появляется паника. – Я в тот клоповник ни ногой! Я тогда пока что с папой останусь, а ты как найдешь что-то в хорошем районе, тогда к тебе приеду.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать вспышку боли.

– Лера, вообще-то я выросла в этой квартире, и ничего.

– Мам, ты что, не понимаешь? У папы теперь другая женщина. Это значит, что он тебя терпеть не будет любить! И денег давать не будет.

– И тебя тоже, – напоминаю я. Логика у дочери конечно железная.

Она резко замолкает, слышу в трубке ее частое дыхание.

– Давай спокойно во всём разберёмся, – говорит она с нажимом. – Я не хочу никуда переезжать. Я останусь с папой. Я уже достаточно взрослая, чтобы решать с кем жить, правда? Я в фильме видела, что даже в суде при разводе ребенок может сам сказать с кем из родителей остается.

– Лера, это не обсуждается.

Она понятия не имеет как сильно ее слова сейчас меня ранят.

– А как я подруг домой буду приводить, если с тобой жить буду? Со стыда же сгорю! – в её голосе каприз, раздражение. – Анька – дочка певицы, Катька – депутата.

Я зажмуриваюсь. Сердце сжимается от боли. Она не понимает меня. Не хочет понимать.

– Ладно. Вернемся чуть позже к этому разговору. Ты права, мне нужно сначала обстроится, – оглядываюсь по сторонам, понимая что я и в самом деле не могу сейчас привести сюда дочь. Я даже не знаю есть ли здесь горячая вода. – Держи меня в курсе того, что происходит дома.

– Хорошо, мам. Мне уже пора. Люблю тебя.

– Пока.

Отключаюсь и чувствую внутри пустоту.

Глава 5

Я закрываю окна. В квартире сразу становится тише. Словно весь мир замер, оставив меня наедине с мыслями.

Проверяю радиаторы – тёплые. Значит, хотя бы не замёрзну насмерть. Иду в ванную, включаю бойлер. Панель загорается. Работает. Хорошо.

Пока всё выглядит не так уж безнадёжно.

Но потом я захожу на кухню. Открываю один шкафчик. Пусто. Другой – пусто.

Холодильник…

Абсолютный ноль.

Даже пакетика чая нет. Даже забытой банки кофе или упаковки макарон.

Чёрт.

Я глубоко выдыхаю, медленно опуская руки на столешницу. Голод давит изнутри. Живот скручивает в тугой узел. Нужно идти в магазин. Но, блин, так не хочется выходить. Тем более, что мой внешний вид просто отвратительный. Волосы растрепанны, лицо не умытое.

Да и вообще, кто мне мешает снова завернуться в одеяло и объявить день тотального игнорирования реальности?

Но, видимо, есть хочется сильнее, чем страдать.

Я беру ключи, направляюсь к двери.

В подъезде до жути холодно. Воняет гарью, сигаретами и чем-то тухлым. Вставляю ключ в замок, чтобы запереть дверь, проворачиваю и тут же слышу, как открывается соседняя дверь.

Я поворачиваю голову.

Тот же мужчина, что и ночью.

Но сейчас он выглядит иначе. Не заспанный, не угрожающий. Побрит, волосы аккуратно уложены, одежда чистая, опрятная.

Я даже могла бы назвать его красивым.

Широкие плечи, высокий, сильный. Интересная внешность: чуть раскосые глаза, густые чёрные волосы, жгучий брюнет.

Ему явно не больше тридцати пяти. Может, даже младше меня. Чёрт, после тридцати я вообще перестала точно определять возраст мужчин.

Он чуть приподнимает бровь, и я понимаю, что все это время откровенно на него пялюсь.

Меня накрывает неловкость.

– Доброе утро, – говорю, откашлявшись.

Он смотрит на меня и ухмыляется.

– Вообще-то уже обед.

– Да, точно, – пробормотала я, чувствуя, как по щекам поднимается жар.

Вот позорище. Я проспала до часу дня. Впрочем, неудивительно – приехала под утро, долго не могла уснуть, ворочалась, злилась, пыталась не реветь от обиды.

Закрываю дверь, прячу ключи в карман, и мы одновременно направляемся вниз.

Я краем глаза наблюдаю, как он уверенно идёт к чёрному джипу.

Заводит мотор, бросает на меня короткий взгляд через лобовое стекло и уезжает.

А я зябко кутаюсь в куртку и направляюсь к маленькому магазинчику под домом.

Надо хоть что-то купить. Булочку. Чай. Хоть какой-то завтрак после такой кошмарной ночи и не менее приятного утра.

Я словно вернулась в прошлое. Район за эти годы почти не изменился. Те же серые дома, те же облупленные лавочки у подъездов, знакомые до боли витрины магазинов.

Я помню каждую улицу, каждый закоулок. И от этого становится как-то странно на душе. Как будто я снова та самая Лена, которая бегала по этим дворам с подружками. Которая лазила на гаражи, разбивала коленки, возвращалась домой с грязными руками и вечно рваной одеждой.

Та, которой ничего не надо было бояться.

Я захожу в магазинчик. Маленький, как раньше. Всё так же пахнет хлебом, сыром и чем-то мясным.

Выбор – не то чтобы большой, но для бутербродов хватит. Подхожу к холодильнику, беру нарезку – сыр, ветчину. Задумываюсь над молоком. Ставлю обратно. К чёрту молоко. Я даже чайник ещё не проверяла, работает ли.

Встаю в очередь к кассе.

Передо мной бабушка с пакетом картошки, за ней парень в рабочей форме с бутылкой пива. Всё такое же, как было когда-то.

Только я теперь другая.

Опускаю глаза в корзину, вижу сыр и пачку колбасы, и что-то внутри меня ломается. Ещё вчера я жила в шикарном доме. На завтрак мне подавали омлет с трюфелями и авокадо. А теперь я стою в прокуренном магазинчике, считаю копейки и выбираю, какой сыр подешевле. Но это лучше, чем закрыть глаза на мужа-предателя и жить, словно ничего не произошло.

Я вздыхаю. Надо бы убраться.

Я оглядываюсь. Пыль лежит толстым слоем на полках, окна мутные, полы липкие. Здесь давно никто не жил.

Ничего, первое время как-нибудь переживу. Главное – дожить до развода. Мне всё равно что-то достанется.

Олег за время брака накупил кучу недвижимости. Деньги на счетах тоже не маленькие. Половина из этого – моя, и я не собираюсь отступать.

Я закатываю рукава и начинаю уборку.

Сначала протираю пыль, потом мою полы. Открываю все шкафчики, выбрасываю старые вещи, стираю занавески. Час за часом квартира начинает оживать.

Я не замечаю, как проходит время. Очнувшись, смотрю на часы – уже вечер.

И тут раздаётся звонок в дверь.

Я машинально вытираю руки о футболку. Наверное, соседи. Может, кто-то узнал, что я вернулась, решил поздороваться.

Я открываю и замираю.

На пороге стоит Олег.

Я не сразу осознаю, что это реальность.

Он выглядит спокойно. Как будто ничего не произошло. Как будто он не выкинул меня из дома, не предал, не уничтожил наш брак.

Я чувствую, как внутри снова вспыхивает гнев.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит жёстко, и я даже не пытаюсь его смягчить.

Олег выглядит хмуро и раздраженно. В его взгляде нет раскаяния, только злость и усталость. Он звонил мне несколько раз, но я раз за разом сбрасывала вызов. О чем нам с ним разговаривать? А теперь он здесь. И как только догадался где меня искать? Неужели Лера сдала?

– Сколько я ещё должен бегать и искать тебя по городу? – его голос низкий режет по ушам. – Что за дела, Лена? Что за детские поступки и истерики ты устраиваешь?

Я невольно делаю шаг назад, когда он заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения. Он весь какой-то угрожающий сейчас – напряжённые плечи, прищуренные глаза.

– О каких истериках ты говоришь? – мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Ты сам сказал, что я могу уйти. Я ушла. В чём проблема?

– Проблема в том, что пора заканчивать этот цирк, – рычит он. – Пошли домой.

Я качаю головой.

– Я никуда не собираюсь.

Он сжимает челюсти, подходит ближе, и я инстинктивно отступаю ещё на шаг.

– Лена, – его голос стал ещё ниже, никогда не боялась своего мужа, но вот сейчас впервые осознаю, что вся сжимаюсь при виде его. – Ты прекрасно понимаешь, что это всё временно. Ты не создана для этой нищеты. Я даю тебе шанс, так что перестань ломаться и собирайся.

Я сжимаю кулаки.

– Я тебе уже всё сказала.

Олег хмыкает, качает головой, а потом резко хватает меня за руку.

– Не тупи, Лена, – его пальцы больно впиваются в кожу.

Я дёргаюсь, но он сжимает сильнее.

– Пусти меня, Олег!

Я пытаюсь вырваться, но он удерживает меня, давит, словно проверяя, когда я сломаюсь. Гнев закипает в груди, но в тот же момент в незакрытую дверь заходит кто-то ещё.

Резкий шаг. Чужая рука грубо хватает Олега за плечо и резко оттягивает его назад.

Олег едва удерживается на ногах, но не успевает ничего сказать, как кулак с силой врезается ему в живот.

Он хрипит, сгибается пополам, судорожно хватает воздух.

Я моргаю, не сразу осознавая, что произошло.

Передо мной стоит мой сосед.

Тот самый.

Лицо холодное, выражение непроницаемое. Он явно готов ударить Олега ещё раз.

– Не надо! – резко выдыхаю я, бросаясь вперёд. – Это мой муж!

Я только сейчас понимаю, что так и не знаю его имени.

Сосед приподнимает бровь. На его лице явно написано удивление.

– Бывший, – поправляю себя, обхватывая пульсирующую от боли руку.

Олег с трудом выпрямляется, с ненавистью глядя на незнакомца.

– Ты ещё кто, блядь, такой?

Сосед усмехается, будто этот вопрос его даже не интересует.

– Тот, кто твои выходки терпеть не будет, – спокойно отвечает он.

Глава 6

Сосед стоит напротив Олега, его взгляд холодный, спокойный, без тени страха. Он даже не напрягается, словно перед ним не разъярённый муж, а кто-то незначительный, не стоящий его времени.

– Ты вообще охренел, мужик? – голос Олега звенит от злости, и я вижу, как его лицо заливает краска гнева. Он делает шаг вперёд, широкие плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. – Я вообще-то её муж. Ты здесь лишний!

Я сглатываю, чувствуя, как спазм сжимает горло. Чёрт, Олег в бешенстве, его просто так не остановить. Моему соседу не стоило его бить. Это было глупо, опасно. Олег никогда не оставляет такие вещи без последствий. Из-за меня этот мужчина может пострадать.

Но сосед даже не дрогнул. Он смотрит на Олега с какой-то ленивой скукой, и в его голосе скользит сталь:

– Мне плевать, что ты её муж.

Олег делает ещё один шаг, но сосед даже не отступает.

– Я ненавижу мужчин, которые не уважают женщин. Так что лишний здесь ты, и тебе лучше уйти.

Гнев в глазах Олега вспыхивает ещё ярче, он выпрямляется, словно пытается стать выше, мощнее, устрашающе. Но этого не достаточно. Не против моего соседа. Сейчас мой муж выглядит как напыщенный индюк рядом с ним.

– Ты хоть знаешь, кто я? – Олег ухмыляется, пытаясь сохранить видимость контроля. – Да я тебя закопаю, ты, блядь, даже не представляешь, с кем связался.

Сосед демонстративно зевает, прикрывая рот ладонью, будто вся эта сцена – не более чем фарс.

– Плевать, – бросает он, небрежно пожимая плечами.

Я ощущаю, как меня всю трясёт. Это не просто страх – это паника, сковывающая каждую клеточку моего тела. Сердце грохочет в груди так громко, что, кажется, слышно всем. Я боюсь пошевелиться, боюсь дышать, боюсь спровоцировать взрыв, который явно зреет внутри Олега.

Он выглядит так, будто готов броситься на соседа, его мышцы напряжены. Но сосед даже не двигается, просто смотрит, ожидая.

А потом его взгляд смещается на меня.

– Или ты хочешь, чтобы он остался?

Я резко мотаю головой, ощущая, как к горлу подступает тошнота.

– Нет, – мой голос дрожит, я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь хоть как-то совладать с эмоциями.

Сосед кивает, словно этого ответа достаточно.

– Тогда ты всё слышал, – говорит он, снова поворачиваясь к Олегу. – Вали отсюда.

Олег тяжело дышит, его взгляд мечется между мной и соседом. Он явно оценивает ситуацию, взвешивает шансы. А они не в его пользу. Сосед выглядит как чемпион бокса в тяжелом весе, а Олег – как легкоатлет, которому лучше не ввязываться в драку.

Челюсти мужа сжимаются, он расправляет плечи, будто пытаясь сохранить достоинство, и медленно пятится назад.

– Ты ещё пожалеешь об этом, Лена, – бросает он зло. Голос полон угрозы, но в нём слышится и что-то ещё – нотка поражения. Он кидает на соседа злобный взгляд, потом снова на меня. – Мы ещё поговорим.

Дверь хлопает.

Только после этого я понимаю, что больше не сдерживаю дыхание. Резко выдыхаю, прислоняясь спиной к стене. Меня накрывает волна истощения, ноги слабеют, и если бы не опора, я бы, наверное, осела прямо на пол.

В комнате повисает напряжённая тишина.

Сосед стоит напротив, скрестив руки на груди, и изучает меня взглядом. В его глазах нет сочувствия, только спокойствие.

– Всё нормально? – спрашивает он сухо.

Я поднимаю на него взгляд и усмехаюсь. Нормально?

– Ничего не нормально, – произношу хрипло.

Но внутри всё же становится легче. Хотя бы потому, что в этот раз меня было кому защитить.

Сосед кивает в сторону двери, за которой только что исчез Олег. А я только сейчас понимаю, что не знаю его имени. Но и спросить как-то неудобно.

– Ну, если что – обращайся.

Он не ждёт ответа, просто разворачивается и уходит, оставляя меня одну в прихожей. Я медленно опускаюсь на низкую обувную полку, пытаясь отдышаться.

И в этот момент подо мной раздаётся громкий треск.

Я даже не успеваю вскрикнуть – старая полка ломается под моим весом, и я с глухим ударом падаю на пол. Боль пронзает ягодицы.

Секундная тишина.

Я сижу среди обломков, глядя в потолок, и что-то внутри меня рвётся окончательно.

Последняя капля.

Меня накрывает волна истерики, которую я больше не в силах сдерживать. Я рыдаю. Громко, безудержно, до дрожи, до сжатого от боли горла.

Как же я любила Олега. Он был всем моим миром. Я отдала ему всю себя – каждую эмоцию, каждую мысль, всю свою жизнь. Я жила им, верила в него, смотрела на него с восхищением, с безграничной любовью.

А он вот так.

Я сжимаю руками лицо, но слёзы текут без остановки.

Меня предали.

Меня выбросили как ненужную вещь и я не знаю, как с этим жить дальше.

Я не знаю, сколько времени проходит. Я все еще сижу на полу, уставившись в потолок, пока боль раскатывается внутри волнами, смывая остатки сил.

И тут вдруг раздаётся звонок в дверь.

Я вздрагиваю от неожиданности, резко замолкаю, прислушиваясь. Вдруг Олег вернулся?

Снова звонок.

А потом глухой, низкий голос:

– Это ваш сосед.

Я моргаю, медленно сажусь, чувствуя, как ломит тело.

– Сейчас, – отвечаю громко, хотя голос всё ещё дрожит. Никого видеть не хочется, но я не могу быть настолько неблагодарной, чтобы прогнать его. Все же он не должен был мне ничего, но несмотря на это пришел на помощь.

Бросаю на себя взгляд в зеркало. Господи, какой ужас. Глаза красные, лицо опухшее, волосы торчат в разные стороны, будто я лично вступила в схватку с торнадо и проиграла. Пытаюсь привести себя в порядок – провожу руками по щекам, стирая следы слёз, приглаживаю волосы, надеясь, что хотя бы на пять процентов стану менее похожей на печальную опоссума.

Глубокий вдох.

Я открываю дверь. На пороге стоит мой сосед. В руках у него бутылка виски. Мои брови взлетают вверх.

– Решил, что вам это нужнее, – говорит он спокойно, протягивая бутылку.

Я удивлённо смотрю на бутылку, потом на мужчину.

Потом снова на бутылку.

Он слегка ухмыляется.

– Стены тонкие.

Я замираю. Понимаю, что он все слышал. Ох, замечательно. Просто чудесно. То есть он всё слышал. Как я ревела, как всхлипывала, как в какой-то момент, возможно, даже вслух посоветовала себе «взять себя в руки, тряпка».

Позор.

Я сглатываю, опускаю взгляд.

– Простите, – выдыхаю я, опуская взгляд. Как же стыдно-то! – И… спасибо.

Тянусь к бутылке, надеясь, что он быстро уйдёт и мне не придётся терпеть эту неловкость перед ним.

Но тут, конечно, Вселенная решает, что мне слишком хорошо живётся.

Резкий хлопок. В коридоре и во всей моей квартире гаснет свет.

Полная темнота.

Мы оба застываем.

– Скорее всего, предохранитель выбило, – спокойно говорит сосед, щурясь в темноте.

Ага. Или это судьба тонко намекает, что дно, на которое я опустилась, оказалось ещё глубже.

– Почему? – хмурюсь я, пытаясь разглядеть его выражение в темноте.

– Пару месяцев назад в подъезде перегорела проводка, – поясняет он. – Вместо того чтобы нормально заменить её, аварийная служба просто перекинула всех на одну фазу. Теперь система не выдерживает нагрузки, и по вечерам выбивает свет.

– Ясно, – я устало вздыхаю. – И что делать?

– Дайте мне стул, – он делает шаг вперёд, и я непроизвольно отступаю. – Щиток находится над дверью моей квартиры.

Я достаю телефон, включаю фонарик, освещаю себе путь до кухни. Там, наощупь, ставлю бутылку виски на стол и хватаю первую попавшуюся табуретку.

Возвращаюсь в коридор и протягиваю её соседу.

Он забирает, ставит под дверь и без лишних слов взбирается наверх.

Я поднимаю руку с телефоном, направляя свет на него, пока он щёлкает чем-то в щитке. Через секунду в коридоре и квартире вспыхивает свет.

Он поворачивается ко мне, ухмыляется.

– Я же говорил, что…

Договорить он не успевает. С глухим треском старая табуретка под ним разваливается.

Он не успевает сориентироваться, падает вниз вместе с ней. Я вскрикиваю, отскакивая в сторону, все происходит как-то слишком быстро и неожиданно.

Грохот, удар.

Он падает прямо передо мной на спину, коротко выдыхает сквозь сжатые зубы и остаётся лежать, прикрыв глаза.

– Чёрт… – пробормотал он, стиснув зубы.

Я зависаю на секунду, силясь переварить произошедшее, потом кидаюсь к нему, опускаясь на колени рядом.

– Вы в порядке?!

Господи, как же неловко! Он ведь на моей табуретке чуть не убился!

Он открывает один глаз, смотрит на меня, потом глубоко вздыхает.

– Вроде да… Но табуретка точно нет.

Я нервно хихикаю, но тут же наклоняюсь ближе.

– Вы точно ничего не сломали? Встать сможете?

– Только свою гордость, – сухо отвечает он, потирая затылок. – И давайте на «ты».

Я протягиваю руку, он ловит её и легко поднимается на ноги.

И вот теперь, когда мы стоим так близко, я впервые осознаю, насколько он высокий.

Огромный.

Притягательный.

Опасный.

Его взгляд скользит по моему лицу, а я внезапно осознаю, что задыхаюсь. Не из-за паники. Не из-за неловкости. А просто потому, что рядом с ним воздух становится гуще, насыщеннее, почти осязаемым.

Глава 7

Он морщится, потирая затылок, а я вдруг замечаю тёмное пятно на его белой футболке.

– Ты поцарапался! – ахаю я, когда понимаю, что это кровь.

Он бросает на меня взгляд, потом смотрит на своё плечо и пожимает плечами.

– Пустяки.

– Это не пустяки, рану нужно обработать, – твёрдо заявляю я со знанием дела.

Он хмыкает, явно не привык к такому беспокойству, но спорить не собирается.

– Ладно, – кивает он.

Так он оказывается у меня в квартире.

– Садись, – указываю я на стул.

Он скептически на него смотрит.

– Ты уверена, что этот выдержит?

Я смеюсь, впервые за долгое время.

– Этот точно надёжный.

Он садится, и я автоматически тянусь к полке, но застываю, когда открываю дверцу.

Чёрт.

Я совсем забыла, что здесь ничего нет. Закрываю глаза, тяжело вздыхаю.

– У меня нет аптечки, – виновато говорю я. Неловко-то как! – Я сейчас сбегаю в аптеку, а ты подожди.

– Не надо, – спокойно отвечает он. – У меня дома есть всё.

– Но… – я чувствую себя виноватой. – Ты из-за меня пострадал.

– Это пустяки, – пожимает он плечами, явно не придавая этому значения.

Я тереблю край свитера, не зная куда себя деть.

– Спасибо за помощь, – говорю искренне. – Меня Лена зовут.

Наверное, самое время представиться.

Он смотрит на меня слишком внимательно. Я бы даже сказала заинтересованно. Черт, как я раньше этого не поняла? Он же наверняка втрескался в меня с первого взгляда! Поэтому и ходит вокруг моей квартиры и пытается помочь. И, нет, у меня не завышенная самооценка. Просто я и в самом деле красотка. Мужчины всегда сворачивали шеи при виде меня. Поэтому мне до сих пор непонятно чего не хватало Олегу? Как он мог повестись на Ритку?

– А я Демьян, – он называет своё имя и я повторяю его про себя.

Мне оно нравится.

Демьян возвращается через пару минут, небрежно бросая на стол аптечку. Хотя честно говоря, я думала он ушел с концами.

– Держи, тут всё есть, – говорит он, потакая моему рвению помочь обработать рану.

Я открываю крышку, достаю антисептик и стерильные салфетки. В этот момент он без лишних слов снимает футболку и кидает её на спинку стула.

Я замираю.

Боже.

Этот мужчина явно проводит немало времени в спортзале. Крепкие плечи, рельефный торс, широкая грудь, сильные руки с натянутой на них кожей. И никакого смущения! Слово специально дает мне возможность рассмотреть товар!

Я сглатываю, стараясь не пялиться слишком откровенно, но ощущаю, как щеки заливает лёгкий румянец.

Как-то странно осознавать, что я сижу в своей квартире наедине с практически голым мужчиной, которого знаю всего несколько часов.

Но Демьян ведёт себя так спокойно, будто это совершенно естественно.

– Ну? – он приподнимает бровь, замечая моё бездействие.

– Да, конечно… – я встряхиваю головой, сосредотачиваюсь на ране.

Он поворачивается ко мне спиной, слегка наклоняя голову, чтобы я могла лучше видеть повреждение.

Ничего страшного, просто царапина, но глубокая. Я беру салфетку, смачиваю антисептиком и осторожно провожу по ране.

Демьян вздрагивает.

Я замираю, чувствую, как напрягаются его мышцы.

– Больно? – спрашиваю я, нахмурившись.

– Нет, просто холодно, – отвечает он, но голос звучит чуть ниже обычного.

Я прикладываю пластырь, кончиками пальцев ощущая его горячую кожу.

Чёрт… Он действительно очень тёплый.

Словно огонь под кожей.

Мой пульс предательски ускоряется.

Я резко отстраняюсь, убираю руки и откашливаюсь, пытаясь прийти в себя.

– Всё, готово, – выдыхаю я.

Он поворачивается, ловит мой взгляд. Демьян усмехается, берет футболку и медленно натягивает её обратно на свое идеальное греховное тело.

– Спасибо, – коротко бросает он.

Я киваю, пытаясь вести себя так же спокойно, как он.

Но сердце в груди всё ещё стучит слишком быстро.

Он явно привык к женскому вниманию. Он знает, что хорош собой и пользуется этим напольную. Вот же наглец! Но и в тоже время есть в нем что-то такое… Когда чувствуешь, что рядом с ним ты под защитой. То, что желает получить каждая женщина от мужчины. То, чего я ждала от Олега…

Я закрываю аптечку, пытаясь не думать о том, как только что прикасалась к горячей коже Демьяна. Голова всё ещё немного кружится, но не от алкоголя, который я даже не успела пригубить, а от слишком насыщенного дня.

– У меня есть конфеты, – неожиданно говорю я, стараясь разрядить напряжённую атмосферу. – Может, вместе выпьем? Ну, за встречу.

Он смотрит на меня, чуть прищурившись.

– Давай.

Я вновь удивляюсь его быстрому согласию. Нет, ну точно у него есть ко мне интерес. Поэтому мне стоило отправить его домой, вместо того, чтобы предлагать посидеть вместе. Но мне так не хочется оставаться одной в этой квартире. Мне стоит продать что-то из своих украшений и арендовать хорошую квартиру.

Но вместо этого я достаю две кружки – стеклянных бокалов здесь, конечно, нет, – и открываю конфеты, которые купила в магазине.

Демьян откупоривает бутылку.

Я понимаю, что почти ничего не ела весь день, поэтому алкоголь быстро ударяет в голову. Демьян пьёт медленно, расслабленно откидываясь на стуле, а я – нет. Я все еще сжата и напряжена. Но с каждой новой порцией виски мой язык становится всё легче, а мысли – всё откровеннее.

И вот я уже говорю то, что, наверное, не стоило бы.

– Муж изменил мне с подругой, – выдыхаю я, хмурясь. Мне бы вообще-то хотелось выговориться подруге, но в данной ситуации это не вариант.

Демьян молчит, просто слушает, не перебивает.

– Я разбита. У меня ничего нет. Кроме этой квартиры. Даже работы нет, – смеюсь я, кручу перед собой чашку. – И где я её сейчас найду?

Не знаю почему меня вдруг потянуло в эти дебри. Я должна сидеть и спокойно ждать развода, после которого мне достанется часть совместно нажитого имущества, а не думать о том, что мне придется делать то, чего я ни разу в жизни не делала!

Демьян хмыкает, ставит кружку на стол.

– Хочешь, пошли работать к нам?

Я моргаю.

– Куда это «к нам»?

– В МЧС, – отвечает спокойно. – Мы как раз диспетчера ищем. Наша в декрет уходит. Зарплата, конечно, небольшая, но это лучше, чем ничего.

Я смотрю на него, не сразу понимая, шутит он или говорит серьёзно.

– Ты что, реально в МЧС работаешь?

Он ухмыляется.

– А на кого я, по-твоему, похож?

Я прикусываю губу.

Ну, определённо не на спасателя.

– Мне… я ведь никогда не работала, – признаюсь я, смущаясь. – Вдруг не получится?

– Ну, подумай, – пожимает плечами он. – Место неплохое. Тем более, тебе сейчас всё равно что-то придётся искать.

Я глубоко вздыхаю, закидываю в рот конфетку.

А ведь он прав. Нужно бы еще немного выпить, чтобы отключить все чувства и мысли.

*** Резкий звонок в дверь вырывает меня из сна.

Я едва разлепляю веки. Голова гудит, рот пересох, а мысли путаются.

Что за чёрт?

Звук не прекращается. Как же бесит! Почему здесь все в таком ужасном нерабочем состоянии, а звонок работает, словно его только установили?

– Блин… – стону я, с трудом выбираясь из-под одеяла.

Накидываю халат, быстро завязываю пояс, приглаживаю волосы и, шатаясь, направляюсь к двери.

Открываю.

На пороге стоит Демьян. Одетый, побритый, пахнущий приятным парфюмом.

Я тупо смотрю на него и моргаю, всё ещё не до конца осознавая что он делает на пороге моей квартиры так рано. Ой, погодите, а чем вообще вчерашний вечер закончился? Мы же не…

– Ты что, ещё не собралась? – его взгляд скользит по мне сверху вниз.

Я замираю.

– В смысле? – смотрю на него с недоумением.

– В семь выезжаем, – спокойно напоминает он. – Мы же вчера договорились.

– Куда?.. – я морщусь, пытаясь сообразить. Боже, почему мне так плохо?

Он хмурится.

– Ты серьёзно?

Я напряжённо вглядываюсь в его лицо, в попытке выловить хоть какой-то намёк. Память предательски молчит.

– Лена, – вздыхает он, сверля меня взглядом. – Я же обещал тебя на работу устроить. Или ты передумала? Если передумала – так и скажи. Мне некогда в игры играть.

И тут меня словно молнией прошибает.

Боже.

Я же вчера, напившись, реально это обсуждала с ним. Но я думала, что его предложение было несерьезным, просто так между слов… Ну, типа «подумаешь потом»…

А он, оказывается, был серьезен!

Я чувствую, как лицо заливает жар.

Как же неловко!

Он от всей души мне помочь хотел, а я получается просто ляпнула сгоряча.

– Эм… – я сжимаю губы, нервно обхватываю край халата. – Дай мне десять минут.

И захлопываю дверь прямо перед его носом. Я что реально собираюсь работать в МЧС? Чем я вообще сейчас думаю?

Глава 8

Я собираюсь с максимальной скоростью.

Хватаю первую попавшуюся кофту, натягиваю узкие джинсы, быстро привожу волосы в порядок. На макияж нет времени, только пудра и тушь.

Набрасываю меховое пальто, надеваю сапожки на каблуке и вылетаю в коридор.

Демьян стоит, оперевшись на перила, скрестив руки на груди. Вид у него совершенно спокойный, будто мы не на работу едем, а просто решили прогуляться.

– Готова? – спрашивает он, когда я запираю квартиру и прячу в сумочку ключи.

Я киваю, хоть внутри все сжимается от неловкости. Я же не наговорила ему вчера лишнего? Черт, я даже не помню как до дивана добралась. Не к добру это! Хорошо, что мужчина оказался порядочным и не воспользовался ситуацией. Совсем я потеряла бдительность!

Мы вместе спускаемся вниз.

– Поедем на моей машине, так удобней, – бросает он, открывая дверь подъезда.

Я молча следую за ним, пока он направляется к своему джипу. Прикидываю в уме, что эта машина стоит где-то как его квартира. Мужики воистину странные существа. Вместо того, чтобы квартиру в новом доме и хорошем районе купить, они все деньги на тачки спускают.

Я зябко кутаюсь в пальто, сажусь на пассажирское сиденье.

Меня всю колотит от нервов.

Черт, ну и как я влипла в такую глупую ситуацию?

Я столько всего наплела ему по пьяни, а теперь приходится за это отвечать.

Вообще-то я планировала дождаться развода, заняться разделом имущества, а не устраиваться работать. Но вот я здесь.

Он заводит мотор, выезжает со двора, и я наконец собираюсь с духом:

– Демьян, я вообще-то ничего не умею делать, – признаюсь честно.

Он усмехается, не отрывая взгляда от дороги.

– Там ничего сложного, – спокойно произносит он. – Просто отвечать на звонки и передавать информацию.

Я сжимаю губы, кручу в руках ремешок сумки. Похоже, он даже представить себе не может, насколько сильно я обречена. Не уверена, что даже неделю продержусь.

Мы подъезжаем к зданию МЧС. Демьян паркуется, глушит мотор и бросает на меня быстрый взгляд. Кажется, он хочет мне что-то сказать, но решает промолчать. Может, вид у меня чересчур потрепанный? Или он вспомнил что за бред я несла вчера?

– Пошли, – коротко командует он, выходя из машины.

Снаружи – типичное серое строение. Мимо нас пролетает высокий парень в форме и, едва заметив Демьяна, резко тормозит.

– Доброе утро, Демьян Леонидович, – бодро бросает он, но взгляд тут же цепляется за меня, и в его глазах вспыхивает любопытство. – А это кто?

Леонидович? Он что, начальник здесь?

– Новенькая, – буднично отвечает Демьян, даже не останавливаясь. – Диспетчер.

Мы проходим мимо нескольких кабинетов, затем поднимаемся по узким ступенькам и оказываемся перед дверью с табличкой «Оперативно-диспетчерская служба». За дверью приглушённый шум голосов, короткие сигналы вызовов, чей-то резкий голос:

– Принято. Бригада направлена, ожидайте!

Демьян распахивает дверь, и я встаю как вкопанная.

Помещение просторное, но заполненное техникой и людьми. Вдоль стены стоит несколько рабочих мест, каждое уставлено мониторами, пультами связи и телефонными аппаратами. На стене – большой экран с картой района, где мигают отметки происшествий.

За пультами сидят трое диспетчеров, одетых в форменные рубашки. Один из них – мужчина лет сорока, с залысинами и сосредоточенным взглядом, что-то быстро записывает в журнал. Молодая девушка рядом с ним, судя по всему, еще не проснулась и напряженно втыкает в экран. Третий диспетчер – крупная женщина с низким голосом, переговаривается по рации.

Демьян проходит внутрь, и разговоры на секунду затихают.

– Это новенькая, – коротко бросает Демьян.

– Диспетчер? – первым реагирует тот самый мужчина с залысинами. Он смотрит на меня, как на школьницу, пришедшую сдавать экзамен. – Опыт есть?

Я открываю рот, чтобы честно признаться, что понятия не имею, как работать, но меня опережает Демьян:

– Будет, – спокойно отвечает за меня. – Всему научат.

Мужчина явно собирается сказать что-то колкое на это, но вдруг дверь открывается, и в помещение входит девушка. Молодая, светловолосая, с округлившимся животом, явно очень глубоко беременна.:

– Доброе утро, Демьян Леонидович, – улыбается она, садясь за стол.

Демьян кивает в ответ – сдержанно, суховато, без лишних эмоций.

– Доброе, Лиза. Вот, знакомься, это Лена. Она заменит тебя. Объясни ей все, научи, что делать.

Я моргаю. Заменит?

То есть это уже решено? Даже без собеседования? Просто так?

Где вопросы про опыт, тестовые задания, хотя бы какие-то проверочные вопросы?

Демьян явно чувствует мое немое возмущение. Он смотрит на меня выразительно. В этом взгляде некое молчаливое предупреждение: не спорь, я тебе помог и теперь ты моя должница.

А потом он просто разворачивается и уходит, даже не давая мне возможности открыть рот. Оставляет меня одну на растерзание этим предвзятым взглядам со стороны его сотрудников.

Я чувствую, как к горлу подкатывает раздражение, но быстро беру себя в руки. Поворачиваю голову к беременной девушке.

Лиза скрещивает руки на груди, откидывается на спинку стула и прищуривается. Проходится взглядом по моим дорогим дизайнерским сапожкам, меховому пальто. Наверное, ее оно тоже покорило, как и меня в момент покупки, иначе почему она так долго на него глазеет?

– Вы что, из-за Демьяна сюда пришли?

Я ошарашено моргаю.

– В смысле?

Она ухмыляется.

– Если думаете, что устроившись сюда будете к нему ближе, то ошибаетесь. Куча девиц пытались с ним роман завести, но ни у одной не получилось. Он не заводит отношения на работе.

Я раскрываю рот, но не нахожу, что сказать.

Это что, такая встреча новичков?

Я моргаю, всё ещё пытаясь переварить слова этой девушки.

– Подожди, – я поднимаю руки, словно в защитном жесте. – Я вообще не заинтересована в Демьяне. Он просто мне помог.

Лиза усмехается и скрещивает руки на груди.

– Правда? – она оглядывает меня с головы до ног. – Тогда зачем так вырядилась?

Я моргаю ещё раз.

– Вырядилась? – я даже смеюсь от недоумения. – В смысле?

– Ну, меховое пальто, каблуки, укладка… Ты явно не похожа на человека, который собирается батрачить здесь за скромную зарплату, – Лиза скептически прищуривается.

Я пожимаю плечами. Смотрю на нее, не понимая как по моему внешнему виду можно было сделать такие выводы. Женщина вообще-то всегда должна выглядеть хорошо, даже если она на грани развода. Разве не к этому мы все стремимся?

– Я так всегда одеваюсь, – расстегиваю пальто и ставлю его на спинку свободного стула.

Лиза закатывает глаза, явно не веря ни единому моему слову.

– Все так говорят. А на самом деле по Демьяну тут многие сохнут.

Она усмехается, явно наслаждаясь моментом, и наклоняется чуть ближе, словно собирается поделиться страшной тайной.

– Но такие куколки, как ты, явно не в его вкусе. Так что даже не надейся.

Я прищуриваюсь, не зная, как реагировать. Меня словно втягивают в какую-то нелепую игру, в которой я даже не собиралась участвовать. Да и вообще какая этой глубоко беременной девице разница пришла я сюда по душу Демьяна или чтобы денег на жизнь заработать?

– Я же сказала, – выдыхаю спокойно, – мне неинтересен Демьян.

Но прежде чем Лиза успевает ответить, в разговор вмешивается женщина постарше.

– Лиза, хорош болтать, – она бросает на девушку недовольный взгляд. – И прекрати распускать слухи о начальнике.

Начальнике, значит. Моя догадка насчет Демьяна подтвердилась. Надо бы побольше о нем узнать. Лиза закатывает глаза, но всё же отступает.

– Ладно, садись, – указывает рукой на стул рядом. – Раз уж пришла.

Я сажусь, но чувствую себя неуютно под чужими взглядами.

Лиза вздыхает, берёт кружку с чаем, медленно делает глоток, а потом снова смотрит на меня.

– Честно говоря, я не уверена, что тебя стоит чему-то обучать, – наконец говорит она.

– Почему? – я напрягаюсь.

– Ясно ведь, что ты тут не надолго, – хмыкает она. – У тебя сапожки стоят больше, чем моя месячная зарплата.

Меня передёргивает от её тона.

– Ну, спасибо за тёплый приём, – саркастично бросаю я.

Лиза пожимает плечами.

– Просто я реалистка.

Я молча смотрю на неё, а внутри закипает злость.

Ну уж нет.

Если она думает, что я вот так просто сбегу, то сильно ошибается.

Глава 9

День тянется бесконечно.

Работа диспетчера оказывается куда сложнее, чем я себе представляла. Это не просто «передавать информацию», как уверял Демьян.

Я слушаю, как Лиза объясняет мне всё, начиная от того, как правильно принимать вызовы, и заканчивая тем, как передавать их спасательным группам. Надо быть предельно внимательной, быстро разбираться в ситуациях, успокаивать людей на линии и одновременно заполнять все данные.

К обеду голова у меня идёт кругом.

Я чувствую себя не просто чужой здесь – я словно случайно попала в другой мир.

То, что ещё пару дней назад казалось важным – салоны красоты, вечеринки, покупки, обсуждения с подругами, кто кого бросил и кто что купил – вдруг стало каким-то чужим и ненастоящим.

Я смотрю на экран компьютера, но не могу сосредоточиться.

Как вообще моя жизнь так изменилась за два дня?

Вчера я жила в особняке. Сегодня – работаю диспетчером в МЧС.

В груди сжимается тревога.

И тут меня осеняет.

Лера!

Я со вчерашнего дня вообще не заглядывала в телефон! Как там моя доченька? Все ли хорошо? Мне все еще тяжело на душе за то, что я ушла от Олега, а фактически и ее там бросила.

Резко открываю сумку, достаю смартфон, разблокирую экран…

Чёрт.

Десятки непрочитанных сообщений.

Но больше всего мне бросаются в глаза не голосовые от Леры, которая сообщает мне о том, что ей срочно нужно купить костюм для праздника в школе.

А Ритки.

Мельком пробегаю взглядом по первым строкам.

«Ну наконец-то ты свалила. Я думала, что не дождусь уже этого дня.»

«Я всегда знала, что Олегу нужна нормальная баба, а не истеричка. За машину еще ответишь, тварь.»

«Как там твоя клоповня? Нравится? Привыкай. Потому что этот шикарный дом теперь мой, ты и так тут засиделась.»

Я судорожно вдыхаю, пальцы сжимаются вокруг телефона.

Но дальше – хуже.

Последнее сообщение.

«А вот и клубничка на тортик для тебя, дорогая.»

И фото.

Я даже не успеваю понять, что это, прежде чем экран передо мной вспыхивает неприличными кадрами.

Ритка и Олег. Оба голые. Я узнаю нашу супружескую спальню. Вот как! Он притащил ее в дом в тот же день, что я ушла, а потом пришел требовать, чтобы я вернулась? Какая же тварь! Как он мог такое сделать, когда дочь дома? Как он себе представлял нашу дальнейшую семейную жизнь? А может он собирался мне выделить отдельную комнату, а сам с Ритой в нашей спальне жить?

Какая же мерзость!

Я слышу, как у меня перехватывает дыхание, пальцы предательски дрожат. Кажется, меня вот-вот вырвет. Я стою в коридоре, моя смена закончилась, мне нужно вызвать такси, ехать домой, а я и шагу сделать не могу. Слезы душат, но я не позволяю себе разреветься.

Ладно если бы это была какая-то левая баба. Я бы поняла эти нападки в свою сторону. Но не лучшая же подруга! Не человек, которого я так долго опекала! Я даже не намека ей ни разу, чтобы она деньги мне вернула, которые я ей на ремонт ванной комнаты одалживала в ее старенькой квартире!

Столько раз она приходила ко мне жаловаться на своих любовников, когда я выслушивала часы нытья про ее несчастную судьбу, когда она просто использовала меня, как жилетку, в которую можно поплакаться.

Я покупала ей подарки, когда у нее не было денег даже на себя, угощала в кафе, когда мы выходили вместе, потому что знала, что у нее туго с финансами.

Я была той самой, кто давал ей крышу над головой, когда она плакалась, что не может жить со своими родителями, той, кто бегал с ней по магазинам, помогая выбрать дешевую, но приличную одежду для собеседований.

Я была рядом, когда ее бросал один мужик за другим, когда она стенала, что все мужчины – козлы, я утешала, поддерживала, убеждала, что всё наладится.

А в итоге что?

Она всадила мне нож в спину так глубоко, что я до сих пор не могу вздохнуть.

Как можно быть такой неблагодарной, такой подлой, такой мерзкой?

Она пользовалась моей косметикой, потому что «ой, у тебя столько всего, а у меня даже тоналки нормальной нет»!

Она ездила со мной отдыхать, потому что я платила за нее!

И вот так она отблагодарила меня?

Увела мужа и смеет мне такую мерзость писать?

Мне хочется завыть от обиды. От ярости. От бессилия.

Господи, за что мне это? Пригрела змею на груди. Теперь уж точно понимаю смысл этих слов.

Грудь сдавливает, пальцы дрожат. Я не позволю себе заплакать. Ни слезинки не пророню из-за этой мрази!

– Ты готова?

Я вздрагиваю, слишком погружённая в свои мысли, и едва не роняю телефон.

Резко блокирую экран, сжимаю его в руках и поднимаю взгляд.

Демьян стоит рядом, смотрит на меня спокойно, но мне кажется, что он замечает, что со мной что-то не так.

Я киваю.

– Да, – голос звучит хрипло, но я тут же откашливаюсь, стараясь взять себя в руки.

Настроение испорчено. Меня будто снова переехало катком.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь удержать эмоции под контролем.

– Тогда пойдем? – Демьян кивает в сторону выхода.

Я следую за ним, хотя по-хорошему мне стоило вызвать таки такси.

Демьян молча открывает передо мной дверь машины. Я сажусь, пристёгиваюсь, опускаю голову, чувствуя, как внутри снова закипает боль.

Он садится за руль, заводит мотор. Машина плавно трогается с места, оставляя позади здание МЧС. Я не говорю ни слова. Горло словно спазмом сдавило. Кажется, что пламя, раздутое этими проклятыми сообщениями, только разрастается, сжигая изнутри.

Я опускаю взгляд, сжимаю пальцы в кулаки. Ладони вспотели. Грудь ходит ходуном, но я заставляю себя дышать ровнее. Не сейчас. Не при нём.

Демьян ведёт машину спокойно, взгляд сосредоточен на дороге. Он молчит, но я чувствую его внимание. Будто ему хочется спросить, но он не знает, стоит ли, а я не в состоянии сейчас что-то обсуждать.

Я откидываюсь на спинку сиденья, глядя в окно, но перед глазами всё равно стоит экран телефона. «Как там твоя клоповня? Привыкай.»

Я прикусываю губу, чтобы не разреветься прямо здесь, в машине. Злясь на себя за эту слабость, отворачиваюсь ещё сильнее, чтобы Демьян не увидел слёз, которые предательски наворачиваются на глаза.

– Всё нормально? – Не отрываясь от дороги, спрашивает он, когда мы почти доехали до дома.

Я сжимаю пальцы на коленях, глубоко вдыхаю. Мне стоит сосредоточиться на чем-то другом. Найти способ отвлечься от этого всего.

– Да, – отвечаю быстро, но мой голос выдаёт меня. Хриплый, слабый.

Он явно слышит это, потому что бросает на меня короткий, оценивающий взгляд.

В машине тепло, даже немного душно, но меня всю колотит. Будто мороз пробирается под кожу.

Я сглатываю, поворачиваюсь к нему, заставляя себя выглядеть расслабленной.

– Просто вчера… перепила, – выдыхаю я, стараясь улыбнуться. – Голова трещит жутко, а день был весьма насыщенным.

Демьян продолжает смотреть на дорогу, но в уголках его губ появляется лёгкая усмешка.

– Бывает, – коротко комментирует он.

Мы несколько секунд молчим, потом он вдруг говорит:

– Если нужна будет помощь – обращайся. Мы же всё-таки соседи.

Я смотрю на него, на его профиль. Спокойный, уверенный. Меня пробирает странное ощущение. Я привыкла, что мужчины в моём окружении либо врут, либо предают, либо что-то от меня хотят. А Демьян просто есть. Без лишних слов, без фальшивых обещаний.

Я отвожу взгляд, машинально провожу ладонями по бёдрам, будто стираю с себя всю эту нервозность.

– Как твоя спина? – спрашиваю я, чтобы хоть чем-то заполнить молчание.

– Всё в порядке, – спокойно отвечает он. – Почти не беспокоит.

Я киваю. Больше не о чем говорить.

Глава 10

Мы поднимаемся на пятый этаж, и я уже собираюсь сказать Демьяну спасибо за всё, но…

Я вижу свою дверь.

И замираю.

Она распахнута настежь.

Грудь сжимает ледяной страх.

– О нет… – вырывается у меня.

Я бросаюсь внутрь и в ужасе останавливаюсь. Всё перевернуто. Шкафчики открыты, вещи разбросаны по полу, диванные подушки разорваны, на полу валяются книги.

Меня охватывает шок.

Что здесь произошло?!

Демьян заходит следом, осматривается.

– Следов взлома нет, – хмуро говорит он.

Я сжимаю кулаки, в груди закипает злость.

– Это Олег, – выдыхаю я. – Решил, что после этого мне не будет где жить, и я вернусь к нему, – догадываюсь я и бросаюсь к месту, где спрятала дорогущие украшения, которые забрала из дома.

Сердце почти остановилось при мысли, что это конец. У меня теперь даже на адвоката денег не будет! Но, нет, все на месте. Эти придурки не додумались заглянуть под гардероб. Нужно завтра же отнести все это в ломбард, снять банковскую ячейку и положить туда наличку.

Я чувствую опустошение. Поднимаю с пола стул, собираю вещи, но тут горячие пальцы обхватывают мою кисть.

Я застываю.

Медленно поднимаю взгляд.

Демьян смотрит прямо на меня.

– Оставь это, – говорит он спокойно. – Пойдём. Сегодня у меня останешься, завтра разберёшься со всем.

Я открываю рот, но он не даёт мне вставить слово.

– А ещё лучше – подай на мужа в полицию.

Я качаю головой.

– Бесполезно. Он депутат. Полиция ему ни по чём.

Я судорожно вдыхаю, чувствуя, как по спине пробегает холод. До каких пор Олег будет считать меня своей собственностью, которой можно распоряжаться, ломать, запугивать, выбивать из неё покорность?

Я осматриваю разгромленную квартиру и понимаю, что внутри меня ни одной эмоции не осталось.

– Даже на таких можно найти управу, Лена. Ты же понимаешь, что он будет держать тебя в страхе до тех пор, пока ты не сделаешь как он желает? Неизвестно каких придурков еще он к тебе может подослать.

– Спасибо за помощь, Демьян, – я выпрямляюсь, стискивая пальцы в кулаки, стараясь дышать ровно. – Но мы никто друг другу. Ты не обязан мне помогать. Я сама справлюсь.

Я опускаюсь на колени, начинаю собирать вещи, но не успеваю даже дотянуться до рассыпанных бумаг, как его рука резко хватает меня за запястье и тянет меня вверх.

– Эй! – я пытаюсь выдернуть руку, но он не отпускает.

– Пойдём. Считай, что на мою личную линию поступил вызов, – спокойно говорит Демьян, без усилий поднимая меня с пола. – И я тебя спасаю.

Я замираю, дыша часто, глядя на него снизу вверх. Его взгляд холодный, непоколебимый.

– Демьян…

* * *

Я захожу в квартиру Демьяна, и первое, что меня удивляет – тут чисто и уютно.

Простая, но стильная обстановка: деревянные полки с книгами, удобный диван, на кухне полный порядок.

– Ты один здесь живёшь? – спрашиваю я, снимая пальто. Он кивает, закрывая за мной дверь.

Я глубоко вздыхаю. Что я здесь делаю? Чужая квартира. Чужой мужчина.

– Голодная? – спрашивает он.

Я киваю, и он ведёт меня на кухню. Демьян открывает холодильник, смотрит внутрь и чертыхаетcя.

– Прости, у меня ничего готового нет.

Я пожимаю плечами.

– Не страшно.

– Зато есть мясо, – он достает упаковку. – Может, приготовишь что-то, пока я за овощами сбегаю?

Я сникаю.

– Эм… – я мнусь, чувствуя себя неловко. – Вообще-то… Я умею готовить только пирог с вареньем. Ну и печенье.

Он поднимает бровь, явно пытаясь понять, это шутка или нет.

– Ты серьёзно?

– Да, – я выдыхаю, опираясь на столешницу. – У нас всегда были домработницы, они всё делали. Я в последний раз готовила… лет пятнадцать назад.

Демьян не сводит с меня глаз. Должно быть я сейчас показалась ему избалованной барышней, но дело в том, что даже до того как я замуж за Олега вышла и мы разбогатели, я никогда не готовила. Просто так получилось. Дома кухня всегда была на матери. Она это дело любила, а Олег предпочитал ужинать в ресторанах, надобности стоять у плиты и готовить у меня не было.

– Ясно.

Он закрывает холодильник и пожимает плечами.

– Тогда просто посиди, а я сделаю ужин.

Мне стоило остаться в своей квартире. А ещё лучше – поехать к Олегу и высказать ему всё, что я о нём думаю. Но ехать к нему страшно. Олег всегда был жёстким, властным, сильным. Он не любил компромиссов, не прощал ошибок.

Раньше я никогда не давала ему повода для ссор, но прекрасно знала его отношение к окружающим. Деньги испортили его, как и многих других.

Но я всё равно любила его. Такого, какой он есть. До этого момента.

Я даже понятия не имею, была ли Ритка первой.

Оказалось, что моя жизнь – это красивая иллюзия, которую я сама себе нарисовала.

От этих мыслей меня передёргивает. Я поджимаю губы, пытаясь переключиться, со стороны раздаются шаги.

Я поднимаю взгляд.

Демьян переоделся. Успел по-быстрому принять душ – его волосы ещё мокрые, капли воды стекают по шее.

Он спокойно разворачивается к плите, достаёт сковороду, мясо, специи и начинает готовить.

А мне становится ещё более неловко. Я ничем не могу ему помочь. Я смотрю на свой безупречный маникюр, потом снова на него. Потом снова на руки. Руки женщины, которая никогда не чистила картошку, не месила тесто, не драила полы.

Я была женой успешного человека. Должна была соответствовать. Разбираться в дорогих брендах, носить дизайнерские сумки, обсуждать последние новинки в косметологии.

И вот теперь я сижу в чужой кухне, смотрю, как мужчина готовит для меня ужин, и не понимаю, что делать с этим знанием.

– Ты так на меня смотришь, будто я могу подсыпать тебе что-то в еду, – вдруг говорит Демьян, не отрываясь от готовки.

Я моргаю, чувствуя, как смущение тут же прокатывается по телу.

– Нет, просто… – я запинаюсь, даже не знаю, что сказать. – Я немного подавлена случившимся. Кухня наполняется запахом прожаренного мяса и я чувствую как рот наполняется слюной.

У него красивые мужские руки – не гладкие и ухоженные, а сильные, с твёрдой хваткой.

Он ловит мой взгляд на себе и меня прошибает жар. Я быстро отворачиваюсь, но чувствую, как его губы чуть дёргаются в ухмылке.

– Готовить не умеешь, работать не приходилось… Как ты вообще жила?

Я поджимаю губы. Он что сейчас насмехается надо мной?

– Замужем была.

– И что, этого достаточно?

Я вдыхаю, скрещиваю руки на груди.

– Мне не нужно было работать. Или готовить. Или делать что-то ещё. Муж меня полностью обеспечивал.

– А теперь? – вдруг спрашивает он.

Я моргаю.

– Что теперь?

– Теперь, когда рядом нет богатого мужа. Что будешь делать?

Я замираю. Нет, он точно издевается надо мной!

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Я резко встаю.

– Мне нужно в ванную комнату.

Демьян смотрит на меня чуть прищурившись, но ничего не говорит. Я прохожу мимо, и чувствую его взгляд на своей спине. Чувствую его тепло в этом маленьком пространстве. И впервые за долгое время моё тело реагирует.

Не на мужа, а на этого мужчину.

Глава 11

Я захожу в ванную, закрываю за собой дверь и опираюсь на неё спиной.

Влажный воздух всё ещё пропитан теплом после недавнего душа. Стёкла на зеркале запотели, а в воздухе витает слабый аромат мужского геля для душа.

Я разглядываю полку с его средствами.

Самые обычные бутылки из магазина.

Ни дорогих люксовых брендов, ни премиальных флаконов с золотыми крышками, как у Олега. Только гель для душа, шампунь, дезодорант.

Я провожу пальцами по одной из бутылочек, машинально считывая дешёвый логотип.

Я уже не помню такой жизни. Я давно стала элитой.

Люксовая косметика, дизайнерская одежда, поездки на шопинг в Италию, дорогие салоны красоты – всё это было нормой. А теперь я стою здесь, в чужой ванной, окружённая совершенно другим миром.

На мгновение внутри зарождается сомнение. Я правильно сделала? Смогу ли жить вот так? Я ведь не самостоятельная.

Закончила экономический университет, но это было так давно… Как быстро пролетела жизнь.

Олег всегда был моей опорой. Опорой, которая в один момент рухнула. Я начинаю понимать свою подругу Иру, которая год назад укатила за границу. Она всегда выступала за то, что женщина должна самореализоваться в любых условиях. Даже если у нее муж олигарх. Потому что в любой момент он может притащить в дом любовницу.

Я тогда смеялась над этими разговорами. И ни в какую не велась на ее уговоры купить франшизу у Итальянского ресторана и начать ресторанный бизнес. На деньги мужа, конечно, но бизнес ведь будет мой.

А теперь жалею.

Ирка вся в бизнесе, при деньгах, которые даже после развода останутся с ней, а я… мне даже положиться не на кого.

Я закрываю кран, вытираю руки. Когда возвращаюсь в кухню Демьян уже почти закончил с ужином. Пахнет вкусно. Не зря говорят, что мясом должен заниматься мужчина.

Он стоит у плиты, а я не знаю, куда себя деть. Отодвигаю стул, сажусь за стол. Первый шок от погрома в квартире прошел. Правда теперь у меня вырисовывается больше проблем. Так как Олег узнал где я живу и не оставит меня в покое, мне стоит куда-то переехать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.