Саша Вандэр
Рецепт: как вернуть любовь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1. Полина

– Ребята, время вышло. Подписываем листочки и сдаем их мне, – твердо произнесла Надежда Александровна, учитель математики, окинув взглядом класс.

Класс заполнил недовольный ропот.

– Ну-у-у… Дайте еще одну минутку! – выкрикнул Пашка с задней парты.

– Я не успел решить последнее уравнение, – следом проворчал его сосед Серега. Он явно не успел списать у того решение.

– Застрелите меня на месте … – ударилась лбом моя соседка по парте Катя. – Математика – хуже любой пытки.

– Ребята! – Надежда Александровна оставалась непреклонна. – Бегом принесли и положили листочки мне на стол! Вам еще нужно записать домашнее задание на завтра.

Ученики, тяжело вздохнув, начали собирать свои работы. Учительница встала из-за преподавательского стола и, взяв мел в руку, записывала на доске номера домашних заданий. Прозвенел звонок. Класс оживился. Кто-то на скорую руку закинул в рюкзак свои тетрадки, учебник и ручку, а кто-то фотографировал на телефон записанные на доске задания.

Последний год в школе пронесется с такой бешеной скоростью, что даже этого и не заметишь. Так, а дальше что? Куда поступать? Эти вопросы просто сверлили мой мозг, не давая покоя. Кем я хочу быть? Доктором? Нет, это точно не мое. Вид крови, да и больничные запахи вызывают скорее отвращение, чем интерес. Преподавать, как отец? Тоже не вариант. Уважение к его труду безмерное, но перспектива проводить дни, объясняя одно и то же, совсем не вдохновляет. Девчачьи профессии, эти ноготочки, реснички, бровки… Нет, это тоже не мое. Не то чтобы я считала это плохой профессией, тут скорее дело в том, что не смогу угодить всем клиентам. На завод идти? Да как-то не хочется.

Что же я хочу видеть в своем будущем? Пока не знаю наверняка. Но одно знаю точно: я хочу найти себя в таком деле, которое будет приносить мне удовольствие. Хочу просыпаться по утрам с радостью и предвкушением. Надеюсь, я найду то, что мне по душе.

Я не торопилась сбегать из кабинета, потому что боялась что-нибудь забыть на парте. Попрощавшись с учительницей, мы с Катей направились в школьную столовую. Сегодня я решила взять обычное картофельное пюре, котлетку и стакан компота, а вот подружка решила пополнить запасы энергии, помимо второго, сладкой сдобой. Сев за свободный стол, я задумалась. Через две недели у моей мамулечки будет день рождения. Это такой важный день! Но каждый раз я ломаю голову над тем, что же такого ей подарить.

Я всегда относилась к подаркам с особым трепетом. И это касалось не только моей мамы, но и всех остальных близких мне людей. Хотелось, чтобы мой подарок был не просто вещью, а выражением моей благодарности и любви. Хотелось, чтобы он напоминал обо мне. Но что же подарить маме? Что-то из кухонной техники, плед, любимые духи, книгу, сертификат… Что же?

Глубоко вздохнув, я поковырялась вилкой в своей тарелке. Катя заметила мою озадаченность на лице и, прожевав кусочек сдобы, спросила:

– Полин, ты чего такая загруженная сидишь?

Отодвинув от себя тарелку, я подперла одной рукой щеку, а другой барабанила пальцами по столу.

– У мамы днюха через неделю, а я не могу определиться, что такого оригинального ей подарить, – с груди сорвался еще один тяжелый вздох.

– Хм, ну тут надо подумать… – Катя отпила глоток чая. – Может, сертификат в спа? Билеты в театр? Цветы? Может, что-то связанное с ее увлечением?

– Увлечение, говоришь…

Стоп! В голове мелькнула мысль, и я перестала барабанить по столу. Вот оно! То, что надо! Как же я раньше не догадалась? Мама как-то делилась со мной, что еще в юности хотела научиться играть на гитаре. Может, попробовать подарить ей впечатление? Однозначно стоит! Я достала из рюкзака свой телефон и тут же начала гуглить репетиторов в нашем районе. Вариантов было предостаточно, и тогда я решила, что отложу изучение отзывов до вечера.

– Смотрю, ты уже определилась, что подаришь, – радостно проговорила Катя с набитым ртом.

– Да-а-а, теперь осталось найти хороший торт, чтобы скрасить праздник чем-нибудь сладеньким, – кладя телефон на стол, я придвинула тарелку с едой обратно к себе.

– Ммм, – промычала Катя, прожевывая очередной кусочек сладкой выпечки. – А чего тут думать? Моя мама заходила в новую кондитерскую… как ее там… – Подруга пощелкала пальцами. – А, вспомнила! «Мармеладный рассвет». Она приносила нам наполеон, он был таким вкусным! Просто пальчики оближешь!

– «Мармеладный рассвет»? Ого… – интересное название, подумала я. – А где она находится?

– На Красном проспекте, недалеко от Новата.

Прямо на хвост удачи наступила! Я живу почти рядом. Относительно, конечно. Отпив глоток компота, я мысленно проговорила название кондитерской. «Мармеладный рассвет». Название и правда запоминающееся. Интересно, почему именно такое название? Может, оно связано как-то с десертами, в которые входит мармелад? Или просто красивое сочетание слов? Нужно обязательно выделить время завтра и разведать обстановку. А еще можно отведать чего-нибудь там сразу и оценить качество десертов.

– Катюх, завтра же у нас выходной? – начала я издалека.

– Ну да, – быстро ответила подруга.

– Пошли завтра в эту кондитерскую вместе со мной? – мило улыбнулась ей.

– Да без проблем! – Катя разблокировала телефон и открыла заметки. – Во сколько встречаемся?

– Давай в три часа.

– В три, так в три.

Сделав себе заметку на завтра, она убрала телефон в сумку и залпом выпила чай. После обеда, оставив грязную посуду на подносе, мы с Катюхой направились к спортзалу. Следующим уроком по расписанию была физкультура. Проходя по коридору, я заметила скопление одиннадцатиклассников. В центре толпы стоял какой-то паренек. Стас, местный красавчик, фамильярно обхватил его за шею, явно издеваясь.

– Ну что, Белоснежка, помочь тебе избавиться от твоих локонов? – произнес насмешливо Стас, а его приятели дружно захохотали.

Парень промолчал, опустив голову, но по сжатым кулакам было видно, как он был напряжен и рассержен. Я повернулась к подруге и спросила:

– Кто это?

Бросив взгляд в сторону кучки этих придурков, она ответила:

– А-а-а, это наша школьная звезда, Стас Булатов. Полин, ты чего? Разве не знаешь его?

– Да не про Стаса я! Этого самовлюбленного придурка все знают! Кого он там держит?

– Ты про блондинчика, что ли? – Катя удивленно посмотрела на меня. – Пфф, это Никита Малышев. Вроде как он из 11 «Б». Тихий, необщительный, а еще говорят, что он неудачник.

В этот момент один из дружков Стаса выкрикнул:

– Эй, чудик! Чего молчишь? – дружок отвесил блондину подзатыльник.

От этой картины мне стало не по себе. Я, конечно, не героиня, но и смотреть на эту сцену было как-то неправильно.

– Полин, пошли, а то опоздаем, – потянула меня Катя за руку, привлекая к себе мое внимание.

Подруга всегда держалась от таких конфликтов как можно подальше. А я… стояла и колебалась. Помочь или нет? С одной стороны, Стас и его дружки, а с другой – Никита… Высвободив свою руку, я сказала Кате:

– Подожди минутку, – подруга закатила глаза.

Я сделала несколько шагов в сторону компашки одиннадцатиклассников. Сердце в груди учащенно забилось.

– Эй, идиоты! – окликнула я их уверенным голосом, стараясь скрыть свой страх.

Стас обернулся и, окинув меня оценивающим взглядом, отпустил Никиту. На его лице заиграла самодовольная улыбка.

– Полинка! Какая встреча? – Стас замурлыкал, как кот, подходя ко мне поближе, нагло обнимая меня за талию. – Детка, ты соскучилась?

Он облизнул свои губы, не отрывая своего взгляда от моей груди.

– Вот это бидоны! Не тяжело с такими ходить? – загоготали его дружки.

– Рот завалили! – рявкнул на них Стас.

Да уж… Ну, что сказать. Моделью мне точно не быть. Рост у меня так себе, всего-то метр шестьдесят три. Волосы золотисто-коричневые, а еще есть курносый носик и пухлые губки. Глаза у меня мамины. Цвет у них какой-то загадочный, сразу и не поймешь, то ли карие, то ли желтые, что-то среднее. Зато моя наследственность шла впереди моего имени. Грудь третьего размера – мое проклятье. Оценивающие взгляды по моей груди этих гамадрилов обжигали не хуже солнца в полдень. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ой, как не вовремя. Сейчас нельзя им показывать, как сильно меня задевают их слова. «Бидоны». Сколько раз я уже слышала это от разных придурков. И каждый раз это ранило меня, как будто впервые. Все только видели мои сиськи, а не человека. Это очень огорчало. А вообще, я обычная, но со своими особенностями.

Глубоко вздохнув, я отшатнулась от Стаса, сбрасывая его руку со своей талии.

– Оставьте парня в покое! – спокойно сказала им. – У нас сейчас физкультура, всем пора идти на урок.

– А с чего это я должен тебя слушать, детка? – усмехнулся Стас.

– Вы хуже мартышек, – укоризненно взглянула на них. – И это не смешно. Парень ничего вам не сделал.

Никита поднял свою голову, и я могла наконец-то разглядеть парня. Его пшеничные, почти золотистые волосы длиной до плеч закрывали часть лица, а длинная челка почти полностью скрывала глаза. Обычно я не фанат такого цвета волос, но Никите он идет. Поэтому я не поняла, какого цвета и разреза они были. Кожа светлая, острые скулы и сильный подбородок, острый нос и пухлые губы. Его щеки горели, судя по всему, от злости или от смущения. По телосложению он явно отличался от Стаса и его приятелей. Худощавый, но ростом он им не уступал. Наверное, метр семьдесят с копейками, а может, больше. Но выше меня, однозначно. Я со своим метром шестьдесят три ему в пуп дышу. Хи-хи. Он не выглядит хрупким, скорее всего гибкий, как тростинка на ветру. Белая рубашка сидела на нем мешковато, как будто она была ему на один размер больше. Поверх был одет жилет, добавляющий образу немного строгости, а черные брюки и кроссовки придавали небрежности, словно он только что выскочил из дома, не особо заморачиваясь о своем внешнем виде. Рядом с его ногами лежал на полу расстегнутый рюкзак, из которого выпало несколько тетрадей.

Интересно, какой у него голос? Грубый с хрипотцой или же высокий и мягкий? Но почему у меня такое ощущение, что Никита смотрит на меня с презрением, хоть я и не вижу его взгляда из-за челки.

Я ж помочь тебе хотела, глупый.

– Ла-а-адно, Белоснежка, сегодня тебе повезло, – сказал Стас и, взяв меня за руку, потянул за собой в сторону спортивного зала.

Я все еще наблюдала за Никитой, которого пихнул один из дружков Стаса плечом, оставляя его стоять в одиночестве. Его желваки на лице ходили ходуном, и это говорило о том, что он старался скрыть всю бурю эмоций в себе. Он резко опустился на колени, собирая свои рассыпавшиеся тетрадки с пола. Закинув рюкзак на плечо, Никита развернулся и пошел в противоположную от нас сторону. Со спины он казался широким, но по напряженным плечам можно было сказать, что Никита нес на них непосильную ношу.

Катя, наблюдая за ним, покрутила у виска, мол: «Ну и тип…». Вся наша компания двинулась к спортзалу, а я высвободилась из объятий Стаса и поплелась следом, погруженная в свои мысли. Слова Кати не выходили из моей головы: «Тихий и неудачник». Несмотря на ее пренебрежительный тон, у меня складывалось такое ощущение, что Никита Малышев не так прост, как кажется. Моя интуиция подсказывала, что за внешней неприметностью скрывалось нечто большее.

Хм, Никита…

Когда уроки были закончены, мы с Катей стояли возле гардероба и ждали своей очереди. Забрав свою куртку, я вышла из школы, вдохнув полной грудью свежий воздух. Шел мелкий дождь. Катя, переминаясь с ноги на ногу, залипла в телефон. Тут же вышел Пашка, наш одноклассник, который предложил довезти нас до дома. Отказываться от его любезности мы не стали. Тем более погода еще такая пасмурная. Пока Катя устраивалась на переднем сиденье, я закинула свой рюкзак на заднее. Пашка, повернув ключ в замке зажигания, завел машину. Салон наполнился знакомой песней Rob Thomas – Lonely no More. Взглянув в зеркало заднего вида, Пашка подмигнул мне, на что я фыркнула.

Выезжая с парковки, одноклассник резко нажал на газ, и машина, подпрыгнув, окатила грязной водой из лужи прохожего. Я успела заметить, как случайным прохожим оказался Никита. Он замер на месте и принялся яростно вытирать куртку рукой. Судя по его губам, он не стеснялся в выражениях.

– Пашка! Ты только что облил Никиту! – воскликнула я. – Ты это специально сделал?

Он обернулся, делая вид, что не понимает, о ком я говорю.

– А, ты про этого… чудика? Ну, что могу сказать, сам виноват. Нечего стоять где попало, – как ни в чем не бывало ответил мне Пашка.

– Ты отвратительный!

– Полин, ты чего взъелась-то? – Паша вскинул бровь в удивлении.

– Мог бы извиниться, – я нахмурилась.

Пашка с Катей переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Да ладно тебе, Полин. Чего с ним церемониться?

Я чувствовала, как во мне закипает злость. Меня раздражала его манера говорить о людях, которые ему не нравились. Никита был хоть и странным, но он такой же человек, как и мы. И уж точно не заслуживал такого отношения к себе. Катя и Пашка начали бурно обсуждать предстоящие выходные, а я всю дорогу до дома сидела в молчании. Я смотрела в окно, наблюдая за серыми домами и мокрыми деревьями. Настроение было испорчено. Хотя, с одной стороны, почему я так расстроилась? Из-за Никиты Малышева? Или из-за идиотского поведения людей?

Да, мне было жаль Никиту, ведь он не заслужил такого отношения к себе. В голове представился образ этого странного паренька, который, придя домой, будет отстирывать грязь с куртки.

Почему же мир так несправедлив…

Глава 2. Никита

Достав из кармана куртки ключ от квартиры, я отпер замок и сбросил кроссовки прямо у порога. Стянув грязную куртку, прошел в ванную комнату и закинул ее в стиралку. На автомате потянулся к запястью, снял черную резинку и собрал волосы в тугой хвост.

Открыв кран с холодной водой, плеснул ее себе на лицо. Вода на секунду обожгла кожу, но немного стало легче. Взглянув на свое отражение, захотелось ударить по нему кулаком и разбить эту стекляшку, чтобы выплеснуть всю злость, накопившуюся за весь день, за всю неделю, за всю жизнь. Но не стал… Как обычно.

Это была давняя, проклятая привычка – держать все дерьмо внутри себя и копить, пока оно не начнет гнить, а потом чувствовать, как оно отравляет каждую клетку, как расползается по моим венам, сжирая меня изнутри. И я ничего не могу с этим поделать.

Пройдя в спальню, быстро переоделся в домашнюю одежду: черные спортивные штаны и синюю футболку. Завалившись на кровать, вспомнил о той девчонке, которая пыталась мне помочь. Ха! Тоже мне, спасительница нашлась! Как же она меня взбесила. Смешная такая, ей-богу! Маленькая, с двумя заплетенными косичками. Ее волосы были цвета теплого шоколада, но не простого. В каждом локоне играли золотистые искорки, придавая им объем и живое сияние. Выразительные карие глаза, не просто карие, а медового оттенка, словно в них застыл солнечный свет. Светлая кожа, как у старинной фарфоровой куклы. Курносый носик и пухлые губы, на которых поблескивал бальзам. Фигурка, конечно, у нее модельная! Грудь третьего размера, да и попа то, что надо. В общем, да, девчонка была красивая, но этот ее взгляд полный жалости, просто выводил из себя.

Почему она вообще обратила на меня внимание?! Я не в первый раз сталкиваюсь с насмешками одноклассников. Из-за своей внешности стал мишенью для всех кто хотел меня подколоть. Отрастил волосы, похудел…

Моя история началась банально. Я шел по улице после уроков и увидел, как кучка одноклассников, среди которых был Стас, наезжали на какого-то неформала. У него были длинные волосы, пирсинг, худощавое тело, да и в общем, вид, который не понравился нашим школьным звездам. Я не люблю, когда наезжают толпой на одного, поэтому и влез. Заступился. Позже, я узнал, что этот неформал перевелся в наш класс.

В итоге, сам и огреб. «Раз так печешься о таких, сам становись таким же», – бросил мне напоследок Стас. И я стал. Думал, меня на слабо, что ли, взять. Не то чтобы мне нравился такой стиль, но это был мой протест одноклассникам. Я выбрал такой способ показать, что не боюсь их.

Драться я умел, хоть и получал порой по моське. Тогда их было пятеро, поэтому пропустить удар тут было подобно смерти. Но мне не было страшно. Страшно было возвращаться домой. Отец, увидев мой фингал, разбитую губу и ссадины, начал орать как цепной пес: «Даешь себя бить, как баба! Слабак! Тряпка!». Объяснять ему что-то было бесполезно, да и в том возрасте я боялся перечить отцу. А потом я забил. Тот вечер стал переломным для меня.

По возвращении домой с синяками отец каждый раз взрывался. Ему не нравилось видеть меня таким, но вместо сочувствия я получал от него колкие замечания. Мать в то время пропадала на работе, готовилась к открытию своей кондитерской. Я помню, как одним вечером отец ворвался в мою комнату, вытащил меня с кровати силком и потащил в гостиную. Матери в тот вечер не было дома. Я стоял перед ним, опустив взгляд на ковер, и рассматривал пресловутые узоры.

– Бей! – его голос прозвучал как удар хлыста.

Я поднял глаза и увидел на лице лишь раздражение.

– Нет, – тихо ответил я.

– Я сказал, бей! – отец был в ярости.

– Я не буду бить! – выкрикнул я, глядя ему прямо в глаза.

И тогда отец ударил меня впервые. Я ожидал боли, но почувствовал лишь холод. Холод от осознания того, что человек, который должен был меня защищать, причинил мне боль.

– И теперь ты не дашь мне сдачи? – ухмыльнулся он.

– Нет, – прошептал я сквозь стиснутые зубы.

Внутри меня что-то сломалось. Я решил, что не буду играть по его правилам. Больше никаких драк. Ни для него, ни для кого-либо еще. Синяки, с которыми я возвращался, больше не вызывали во мне страх. Отец продолжал кричать, злиться, иногда он меня толкал, провоцируя к действиям, но бить перестал. Мать, занятая своей кондитерской, почти ничего не замечала. Она была поглощена своей мечтой, и я не хотел ее тревожить. Спрашивая про синяки, я отмахивался, говорил, что боролся с пацанами или просто упал. Она верила, ну или делала вид, что верит.

В школе меня продолжал задирать Стас и его прихвостни, но я не отвечал. Хотя кулаки сильно зудели, чтобы начистить каждому рожу, кто даже просто косо посмотрит в мою сторону. Но я держался и терпел унижения. Терплю до сих пор. Я просто прикидываюсь, играя свою роль неудачника и чудика.

Ненавижу…

Ненавижу всех вокруг!

Я снова закрыл глаза, пытаясь избавить себя от прошлых воспоминаний. Но образ этой девчонки не выходил из головы. Неужели она действительно хотела искренне помочь? Черт возьми! Нет, конечно! Мне не нужна ни чья помощь. Я сам справлюсь, как всегда. Как обычно.

Сделав все домашние задания наперед, я прошел на кухню и разогрел себе ужин. Я всегда стараюсь освободить свои выходные от других дел, потому что в эти дни помогаю своей маме в ее кондитерской. Да и лишние деньги никогда не помешают. Работая вместе, мы создаем не только вкусные десерты, но и уютную атмосферу в кондитерской. Послышалось, как захлопнулась входная дверь. Это значило, что домой вернулась мама.

Высокая блондинка в черном платье зашла на кухню и, накинувшись на меня, прижала мою голову к своей груди. Цветочный аромат духов ударил в нос.

– Никуся! – проговорила моя мама, но в ее голосе была слышна тревога. – Ты совсем худенький стал. Мало ешь. Ты заболел, сынок?

– Мам! Задушишь, – попытался ослабить ее хватку вокруг своей шеи. – Не болею я. Нормально ем, просто аппетита нет.

Она перебирала пальцами мои отросшие волосы, словно перебирала четки.

– Никит, ты бы подстригся, а то зарос как папуас, – прозвучал над головой мягкий голос матери.

– Я уже говорил, мой внешний вид не обсуждается, – проговорил сквозь зубы.

– Ты же у меня такой красавец, а прячешь свою красоту. И я не понимаю, зачем?

– Так надо, и не забивай себе голову. Спасибо за ужин, – буркнул я, отодвигая от себя тарелку.

Встав из-за стола, я поспешил в свою спальню. Упал на кровать, уставился в потолок, а потом перекатился на бок. Но стоило только закрыть глаза, как снова всплыла эта девчонка. Она была как назойливая муха. Ее имя, как заноза в заднице, сидело в моей голове, не давая покоя. Полина… Этот взгляд, полный непонимания, жалости и какой-то… заботы? Зачем ей это? Какое ей дело до моей безопасности?!

Как же это меня раздражает!

Солнечные лучи выдернули меня из сна. Подскочив с кровати, я отправился в ванную. Стоя под струйками воды, я воспользовался гелем для душа, пахнущим хвойным лесом. Затем я проснулся окончательно. Далее быстро почистил зубы, высушил волосы, которые я затянул в небрежный пучок, и пошел за утренней дозой кофе. Мама бегала из комнаты в комнату, собираясь на работу. Глотнув бодрящий напиток, я пошел одеваться. Сегодня выбор пал на серые джинсы, черное худи, а сверху накинул куртку, которую еще вчера постирал и высушил.

Схватив ключи с комода, я ждал маму. Да, у меня была машина – подарок отца. Но я пользовался ею редко, после нашего конфликта. Да и к чему мне лишнее внимание от одноклассников. В школе я тщательно поддерживал имидж тихого чудика и неудачника. Мама, собрав документы и сумку, вышла в коридор. На ней было строгое бордовое платье, черные колготки и ботильоны в тон. Аккуратное каре блондинистых волос обрамляло лицо, на губах – нежная розовая помада, а голубые глаза подкрашены тушью. Внешностью я походил больше на нее, нежели на отца. И это меня очень радовало. В ее чертах лица я видел что-то родное, что хотелось в себе сохранить. Кстати, моя мама не знает, что ее сын и муж не ладят друг с другом. Когда мы собираемся все вместе, то оба натягиваем на себя маски дружелюбия. Не хотелось огорчать единственного дорогого мне человека. Мама чуть ли не пылинки не сдувала с отца, и она всегда гордилась нашей дружной семьей. Мне не хотелось снимать с нее розовые очки. Я боялся, что это для неё окажется большим ударом. Поэтому молчал. Вместе мы покинули квартиру, направляясь в кондитерскую.

Пробки на дорогах стали неотъемлемой частью городского пейзажа, и, казалось, куда бы я ни отправился, они всегда меня поджидали. Особенно это ощущалось, когда едешь по главной артерии города – по Красному проспекту. Живу я, кстати говоря, в Новосибирске – городе, который никогда не спит. Когда стоишь в пробке, можно заметить детали, которые обычно ускользают от твоего внимания: уютные кофейни, музеи, театры, парки, старинные здания с лепниной, спешащих прохожих. Сидя на водительском кресле и сжимая кожаный руль, я понимал, что город просыпался и начинал жить своей жизнью, пульсировал энергией. Вот только моя жизнь, в отличие от города, стоит на одном месте еще с шестого класса…

Припарковав машину, мама уже выпорхнула из нее и открывала кондитерскую. Войдя в помещение, я приступил к подготовке открытия. Сначала убрал стулья со столов, а затем поднял жалюзи, впуская утренний свет. Вынес грифельную доску, на которой уже красовались названия тортов и скидка на неделю, написанные мелом. Проверил холодильники, убедившись, что пирожные, торты и другие сладости в порядке, обновил ассортимент.

Включил компьютер, запустил плейлист с музыкой, чтобы создать атмосферу. Вскоре на пороге кондитерской стояла моя напарница. Маша, студентка журфака. Она была ответственна за кассу. Маша, как обычно, с улыбкой на лице подбежала ко мне и обняла, приветствуя:

– Никитос! Доброе утро! Ну что, сегодня тоже хмурый?

– Привет, Маш, – отстранившись от объятий, сделал шаг назад. – Ты стоишь слишком близко.

– И, как всегда, ты такой же неприступный… Что с тобой происходит, Никит? – Маша сняла куртку и надела сверху фартук. – Знаешь же, я всегда выслушаю тебя.

– Знаю, но со мной всё норм.

Я прошел на небольшую кухню, где мог сосредоточиться на любимом деле – приготовлении десертов для посетителей. С детства мне нравилось возиться с тортами, помогая маме, делая крема и декор. Вдохнув воздух, почувствовал легкий аромат ванили, который витал от вчерашней выпечки. Оглядев помещение, приметил блестящие от чистоты нержавеющие столы, ряд духовок, которые были готовы к работе, стеллажи с аккуратно расставленными ингредиентами по моим правилам.

Сегодня в планах сделать шоколадный торт с вишней и несколько порций эклеров с кокосовой начинкой. Я начал с бисквита. Отмерил муку, какао-порошок, сахар, добавляя к ним молоко и яйца, а затем тщательно вымешивал тесто до однородного состояния. Духовка за это время уже разогрелась, и, вылив тесто в форму, отправил выпекаться бисквит. Далее занялся кремом. Взбивал сливки с сахаром и ванилью, добавляя к массе растопленный шоколад. Вскоре звук таймера заполнил кухню, и, вытащив из духовки форму, кухню наполнил восхитительный запах бисквита. Когда бисквит полностью остыл, я разрезал его на несколько коржей. Каждый корж пропитывал вишневым сиропом, потом наносил щедрый слой крема, а в конце украсил свежей вишней. Шоколадный торт получился высоким, красивым и, уверенно могу сказать, вкусным.

Пока готовил эклеры, в голове, как по щелчку пальцев, возник образ Полины. Этот медовый взгляд с золотистыми искорками не просто смотрел на тебя, а словно заглядывал куда-то глубже, прямо в твою душу… Тряхнув головой, выбрасывая навязчивый образ девчонки, в кухню влетела Маша.

– Никит, сможешь подменить на кассе? – лицо напарницы побледнело.

– Могу, – я окинул ее внимательным взглядом. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Да, я на пару минут отлучусь в дамскую комнату, похоже, я опять забыла посмотреть срок годности своего йогурта, – проговорила она, держась за живот, а потом послышалось утробное рычание в знак подтверждения ее слов. – Упс, извини. Мне пора!

Маша пулей вылетела с кухни, а я, вздохнув, поплелся к кассе. Вернувшись в зал, увидел небольшую очередь. Извинившись за ожидание, быстро обслужил покупателей, и краем глаза заметил, что Маша, которая пять секунд назад вышла, снова исчезла за дверью.

– Похоже дело серьезное, – пробубнил себе под нос. – Придется отправить ее домой.

Достав телефон из кармана джинсов, вызвал такси. А вот и Машка, легка на помине. Подойдя ко мне, она с трудом выдавила из себя улыбку.

– Кажется, все совсем плохо… – прошептала она.

– Я вызвал тебе такси, собирайся и езжай домой. Я сам тут справлюсь, – ответил я ей.

– Но как же…

– С матерью я все улажу. Скажу, что ты себя плохо чувствуешь. И, пожалуйста, в следующий раз проверяй срок годности продуктов.

– Никит, ты просто чудо!

Я усмехнулся. Чудо… а ведь для всех я просто чудик.

– За такси я тебе верну деньги, – продолжила Маша.

– Не нужно. Просто как приедешь домой, выпей Полисорб и крепкого черного чая.

– Ты такой классный! Спасибо тебе большое. Я пошла!

Маша поспешила к выходу, и когда, напарница выходила из помещения, она посторонилась, пропуская девушку внутрь. Бросив взгляд на нового посетителя, машинально выпалил заученную фразу:

– Добро пожаловать в «Мармеладный рассвет»!

Но дальше мой язык приклеился к небу. Передо мной стояла… Полина. Девчонка в расстёгнутом черном пальто на распашку, под ним яркая горчичная водолазка с горловиной, черные джинсы и ботинки на шнуровке, завершали образ. На ее плече небрежно висел рюкзак, а ее волосы были собраны в шишку, открывая тонкую шею.

Девчонка из моей школы. Та самая Полина, которая заступилась за меня. Девчонка, что раздражала меня одним своим присутствием.

Что за издевательство судьбы?!

Глава 3. Полина

В субботу я проснулась пораньше, чтобы успеть сделать уборку в доме. Поэтому уже в 9:00 в квартире царил порядок. Родители были уже на работе. Моя мама владела своим салоном красоты, а папа работал профессором в университете. Сходив в душ, я прошла на кухню, где позавтракала еще теплыми блинчиками, которые успела напечь моя маменька перед уходом в салон красоты. Помыв за собой грязную посуду, я отправилась в свою комнату, где неспеша собиралась в кондитерскую, которую посоветовала мне Катюха.

Телефон издал громкий звук разбивающегося стекла. Это пришло сообщение. Взяв с кровати гаджет, увидела, что конвертик пришел от моей подруги.

Катя:

Привет, Полин! Извини, но у меня не получится сходить с тобой в кондитерскую :( Моя сеструха привезла близнецов, за которыми она попросила присмотреть.

Открыв новое сообщение, я напечатала ответ:

Полина:

Привет, Катюх! Жаль, конечно… Но я оторвусь за нас обеих.

Катя:

Ты настоящая змея))) Лучше приехала бы ко мне и помогла с этими мелкими бандитами!

Полина:

Я в тебя верю, подруга! Уверена, ты найдешь к ним подход.

Катя:

Предательница. Потом расскажи, что взяла хоть.

Полина:

Непременно!

Идти до кондитерской было недалеко, но из-за набежавших туч перспектива промокнуть под дождем совсем не радовала. Открыв приложение ЯндексGо, вызвала себе такси. Когда водитель такси проехал мимо Новата, он остановился у обочины и включил аварийку, чтобы я могла выйти. Похоже, ему не хотелось тратить свое время на разворот на оживленном Красном проспекте. Выбравшись из машины, я направилась к кондитерской.

Здание из красного кирпича сразу привлекло мое внимание своей вывеской «Мармеладный рассвет», а у входа стояла грифельная доска с названиями десертов. Войдя внутрь, я оценила интерьер.

Справа от входа располагалась касса и холодильники, заполненные сладкими соблазнами. Пирожные, эклеры, капкейки, торты – да один только их вид вызывал дикий аппетит. Что действительно меня порадовало, так это то, что здесь можно было перекусить прямо на месте. Как раз я планировала провести ближайший час за чашечкой горячего чая.

Круглые столики с голубыми столешницами создавали ощущение, будто ты сидишь на облачке, а стены были расписаны в теплых тонах рассвета. Оранжевый, розовый, желтый приятно гармонировали друг с другом. Из колонок лилась приятная музыка. Мягкие стулья и светлый кафельный пол дополняли атмосферу уюта. Мне очень понравилось это место.

В магазине пахло сладкой выпечкой. Обернувшись к кассе, я застыла на месте. Я так была увлечена изучением помещения, что даже не заметила, как за прилавком стоял Никита. Его серая футболка, припорошенная слегка мукой, подчеркивала сильные плечи, несмотря на его худобу. Такое ощущение, будто этот парень специально сидит на диетах. В прошлый раз его длинные волосы спадали на лицо, закрывая глаза, но сейчас они были собраны в небрежный пучок. И теперь я могла рассмотреть его лицо. Его глаза… Они были небесно-голубого цвета, но сейчас в них читалось что-то похожее на раздражение. Или это моя фантазия?

Непонятно почему, но при виде него мое сердечко учащенно забилось. Сделав вид, что рассматриваю содержимое холодильника, краем глаза продолжала следить за Никитой. На его скулах заиграли желваки, и он молча наблюдал за мной. Кажется, он не рад нашей встрече. Может, Никита злится из-за того, что я вмешалась в их конфликт со Стасом? Или… Он видел, как я сидела в машине Пашки, когда того окатили грязной водой? Неужели Никита думает, что я такая же, как эти мартышки, которые глумятся над ним? Мне стало неловко, и настроение испортилось.

Собравшись с духом, я спросила у него:

– Привет… Эм, кажется, мы уже встречались?

– Не припомню. Разве? – Никита прищурил свои ангельские глаза.

Неужели он действительно не помнит меня? Или притворяется сейчас?

– Ну да… наверное, я обозналась, – пробормотала я, глядя ему в глаза. – Тогда можно зеленый чай, пожалуйста… – Я запнулась, разглядывая витрину. Выбрать что-то одно казалось просто невозможным.

– Что-то еще? – прозвучал раздраженный голос Никиты. Видно, он торопился поскорее избавиться от меня.

– У Вас тут все выглядит аппетитно! Глаза так и разбегаются, – пробормотала я, стараясь оттянуть время.

– Все свежее, – буркнул Никита, не глядя на меня.

– Точно! А с вишней что-нибудь есть?

Я подалась вперед, ловя его взгляд. Никита на мгновение удивился, но тут же взял себя в руки.

– Шоколадный торт с вишней. Сегодняшний, – ответил он, откашлявшись.

– Замечательно! Беру его. Сколько с меня?

Расплатившись, я направилась к свободному столику у окна. Скинув пальто и бросив на пол рюкзак, достала телефон и стала разглядывать улицу. Как только появился Никита с подносом в руках, я сосредоточила свое внимание на нем. Высокий, правда, худощавый малость. Несмотря на отросшие волосы, он был красивым, как ни крути. Никита поставил передо мной тарелку с кусочком торта, а когда он потянулся за чашкой, я машинально сделала тоже самое. Наши руки случайно соприкоснулись. Он дернулся, резко поставил чашку на стол, затем, не говоря ни слова, развернулся и быстрым шагом направился к своему рабочему месту. Я видела, как его брови были сведены к переносице, выдавая то ли очередное раздражение, то ли замешательство.

Что это сейчас было?

Пододвинув к себе тарелку с лакомством, я отрезала кусочек вилкой, а затем отправила его себе в рот. Закрыв глаза, я наслаждалась вкуснятиной. Торт не только выглядел восхитительно внешне, но и был нереально вкусным. Шоколадный бисквит таял во рту, оставляя после себя вишневое послевкусие. Это просто гастрономическое блаженство! Открыв глаза, я отпила глоток чая из чашки. Взглянув на Никиту, я стала наблюдать за ним. Он обслуживал посетителей, потом собирал грязную посуду со столов, готовя их к приходу новых. Затем Никита упаковывал торты в коробку, и все это время на его лице не проявлялось улыбки.

Всегда ли он такой мрачный?

Никита скрылся за дверью, которая вела, скорее всего, на кухню. Он вышел с подносом свеженьких эклеров и раскладывал их на полочке в холодильнике. Неожиданно он все-таки поднял свою голову и посмотрел в мою сторону. Я аж выпрямила спину от его пронзительного взгляда. Как только последний посетитель покинул кондитерскую, помещение окутала тишина. Остались я и Никита. Музыка, кстати говоря, тоже остановилась. Он молча протирал прилавок тряпкой, а я, подперев рукой подбородок, мысленно искала повод для разговора. В голову лезла всякая ерунда, поэтому в итоге я решила спросить у него про торт для мамы. И, конечно, извиниться за вчерашний инцидент.

Скрип отодвигаемого стула нарушил тишину, и я направилась к прилавку. Никита поднял бровь, не отрывая от меня взгляда.

– Послушай, Никита, я хотела извиниться…

В ответ получила лишь тяжелое молчание и пристальный взгляд. Кажется, я совсем ему не нравлюсь.

– Тебя обрызгала машина, это был мой одноклассник, Пашка. Он нас подвозил. Это вышло случайно, и…

Грубый и резкий его голос прервал меня:

– Чего тебе надо?!

От неожиданности я замерла. Что мне надо? Да я просто извиниться хотела, а он накинулся сразу.

– Я… я хотела извиниться за случившееся.

– Сделай одолжение, – Никита взял небольшую паузу, а затем все также грубо произнес. – Отвали от меня!

Его слова, словно пощечина, обожгли мои щеки. Глаза защипало от поступивших слез, но я сдержала их. Мне не обидно, но я почувствовала себя какой-то глупой. Зачем он так? Я же ему ничего не сделала. Сглотнув, попыталась проигнорировать его просьбу. Взгляд Никиты прожигал меня насквозь.

– Я вижу, что ты на самом деле не такой… – тихо сказала я ему.

В ответ Никита зловеще рассмеялся. Или даже истерично. Странный он все-таки. Опустив голову, Никита провел рукой по лицу, а потом его голос прозвучал, пропитанный ненавистью:

– Не такой? Какой такой? Какая тебе разница, какой я? Раз у тебя такое хорошее зрение, то будь любезна, найди входную дверь и закрой её с другой стороны.

Перед тем как скрыться за дверью кухни, он обернулся и бросил фразу, которая была острее любого ножа.

– Больше не приходи сюда.

После его ухода я осталась стоять одна. Ноги приросли к кафельному полу, а в голове эхом отдавалась фраза: «Не приходи сюда…» Почему Никита такой обозленный и грубый? Что могло повлиять? Нападки Стаса и его дружков? А ведь я даже не знаю, как к нему относятся его одноклассники. Может, он терпит их издевательства уже… очень давно. Дурдом какой-то!

Накинув на себя пальто и подобрав рюкзак, я вышла из кондитерской. Пусть он думает обо мне все что хочет, но завтра я непременно вернусь сюда снова, так как мне и правда понравился их торт. Никита не сможет выставить меня просто так из кондитерской, в которой он работает. Моя мама точно оценит их сладости.

Придя домой, первым делом я плюхнулась за компьютер, где в поисковике набрала Никита Малышев. Мне нужно было узнать о нем хоть что-то. Спустя какое-то время все мои попытки оказались тщетны. Никаких профилей в социальных сетях. Ничего. Ноль. Такое ощущение, что такого человека не существовало в нашем мире. Разочарованно откинувшись на спинку кресла, я оттолкнулась ногами от пола и подкатила себя к кровати. Схватив телефон, набрала сообщение подруге.

Полина:

Кать, а ты знаешь что-нибудь о Никите?

Ее ответ не заставил долго меня ждать.

Катя:

Полин??? Тебе что ли этот чудик понравился? Он же лошок тот еще.

Полина:

С чего ты взяла?

Катя:

Да ладно, Полин, не прикидывайся. Уж меня-то не обманывай. Я знаю, когда тебе кто-то начинает нравиться, ты включаешь режим Шерлока Холмса :)

Полина:

Ну может, и понравился! Что с того? Какая в этом проблема?

Катя:

Да, в принципе, никаких. Просто, я думаю, ты себе хуже сделаешь.

Я задумалась. Если бы ребята узнали, допустим, что я с ним общаюсь, что бы они тоже на меня нацепили ярлык неудачницы? Или отвернулись от меня? Представив мысленно, что со мной перестают общаться мои одноклассники, то, к своему удивлению, меня нисколечко не задевало это. Телефон в руке завибрировал, а затем раздался звук входящего звонка.

– Полин, ты что ли обиделась на меня? – настороженно спросила Катя.

– А?

– Ты где витаешь? – возмущенно произнесла подруга. – Так выходит, это действительно правда. Тебе понравился этот экспонат?

– Катя! – прикрикнула я на подругу. – У парня есть имя, и он такой же человек, как и мы с тобой.

Ну, где элементарное уважение? Ну как так можно!

– Оу… Слушай меня внимательно, подруга, – серьезно начала Катя. – Ты в курсе, что этот… Никита какой-то совсем бесхребетный? Наши пацаны из класса, да и вообще все параллели, его постоянно гнобят.

– Нет… – тихо проговорила я.

– Так знай! Они ему отвешивают подзатыльники, оплеухи, толкают, подножки ставят, а Никита вообще ничего не делает в ответ. Обзывают его, как только в голову взбредет. А он все молчит и терпит. Разве это пацан? Да любой другой на его месте давно бы уже в драку полез, а этот…Слабак! Да и вообще он какой-то… никакой!

В словах Кати была правда только в одном: как можно было позволять другим вытирать об себя ноги? Хотя, с другой стороны, вдруг у него есть свои причины такому безразличию. Может, у Никиты что-то происходит дома? Сегодня я видела, как в его небесно-голубых глазах было столько ненависти и злобы, что они вот-вот готовы вспыхнуть черным пламенем. Я не понимала, что могло породить в нем такую бездну негатива? Голос Кати вырвал меня из размышлений.

– Многие из наших задаются вопросом, есть ли у Никиты вообще хоть какие-то чувства? – Катя тяжело вздохнула. – Какая-нибудь капля обиды или гордости в конце концов? Как можно так себя не уважать? Или ему просто наплевать на себя… А это самое страшное.

– Почему? – озадаченно спросила я у нее.

– Потому что Полин, такие как Никита, могут закончить печально свою жизнь. По крайней мере, мне так мама моя говорит.

– Ты хочешь сказать, он может совершить суицид? – внутри все сжалось от страха.

– В теории. На практике не знаю. Ну, а теперь скажи мне, Полин, тебе все еще нравится вот такое вот? – в ее голосе звучали нотки веселья, но я не понимала, что здесь смешного.

– Да какая разница, понравился или нет! Нельзя так обращаться с человеком, – со злости выпалила я.

– Да ты гонишь?! – Катя явно мне не верила.

– Я серьезно!

– Ну, ну, – расхохоталась она мне в трубку. – Если будет какой-то кипишь в школе, знай! Я на твоей стороне, подруга!

– Спасибо, конечно, за одолжение. Но о каком ты кипише говоришь? – проворчала я.

На заднем фоне раздался грохот, а затем донесся детский плач. Похоже близнецы свалились откуда-то, пока их нянька отвлеклась на разговор.

– Е-мое! Полин, я пошла, а то мне голову сестра открутит за один только синяк на ее детях, – Катя положила трубку.

Я поднялась с кресла и завалилась на кровать. После разговора с Катей ощущала себя разбитой и подавленной.

– Никита, Никита… – проговорила я вслух. – Тебе, наверное, одиноко? Правда?

Глава 4. Никита

Вернувшись в квартиру после работы, внутри меня все кипело от злости. И спасибо за это нужно сказать этой пустоголовой девчонке. Жалеть меня вздумала! Пусть подавится своей жалостью ко мне!

Следующее утро выдалось непростым. Ночь прошла для меня в беспокойном сне, а точнее, в ворчании, вызванном сновидением. Полина, с ее пышными формами, преследовала меня всю ночь. Она прижималась ко мне, шептала слова поддержки и убеждала, что я не одинок и не чудак, а прекрасный человек. Естественно, инстинкты взяли верх. Встав с кровати, я сразу почувствовал, как внизу, в паху, трусы натянулись от возбуждения. Будь она неладна!

Пришлось плестись в душ, надеясь, что холодная вода немного усмирит внезапный прилив похоти. Под ледяными струйками я пытался думать о чем угодно, лишь бы выкинуть из головы соблазнительную картинку. Но образ Полины никак не покидал мою память. Этот момент, когда она попробовала мой вишнево-шоколадный торт, совершенно меня озадачил. Полина прикрыла глаза от удовольствия, а ее пухлые губы растянулись в счастливой улыбке. А еще это тепло в груди… Оно было таким неожиданным и сильным. Краем глаза я наблюдал за ней, и в душе радовался, что смог доставить ей такое удовольствие. Ее реакция на мое изделие пьянила сильнее любого вина.

Это чувство, когда приходит весна и ты смотришь на распускающиеся почки, в ожидании и в предвкушении чего-то одновременно прекрасного и волнующего. Внутри мне хотелось позволить себе утонуть в этом тепле и сладком наваждении. Но я не мог… Поэтому пора было избавляться от этого странного чувства.

Как только я закрыл за мамой дверь, в квартире воцарилась тишина. Сегодня в кондитерскую мне придется ехать одному. Я надел темно-серые брюки чинос, белую рубашку, а поверх нее светло-голубой свитер с круглым вырезом, обулся в белые кроссовки и, накинув коричневое пальто, вышел из квартиры. Я отправился в наш маленький кондитерский рай.

Быстро наведя порядок, услышал звон ключей, и в помещение вошла Машка, свежая и отдохнувшая. Похоже, ей полегчало, раз она пришла на работу.

– Привет, Никит! – поприветствовала меня напарница, лучась энергией. – Как ты тут вчера один?

– Привет, нормально, – буркнул я.

– Как всегда немногословен, – усмехнулась Машка. – Ладно, за работу!

Я отправился на кухню, где меня ждала гора муки и сахара. Сегодня по плану «Сникерс», «Графские развалины» и всеми любимые пирожные-корзиночки. Ближе к обеду торты были почти готовы, оставалось только украсить их, и дело в шляпе. Высыпав последнюю горсть жареного и рубленного арахиса, в дверях показалась напарница.

– Никитос, там… тебя спрашивают, – с хитрой улыбкой сказала Мария.

– Меня? – удивился я.

– Ну не меня же. Выйди, пожалуйста.

Скинув фартук, гадал, кому это я мог понадобиться. Выйдя в зал, я замер. И охренел… У прилавка стояла Полина. Увидев меня, девчонка ослепительно улыбнулась, и в груди я почувствовал знакомое тепло, которое разливалось по всему телу. На минуту я забыл про Машку, про свои незаконченные торты, да вообще про все на свете. Смотрел в медовые глаза, которые сияли, словно два маленьких солнца. На ее щеках был легкий розовый румянец, а еще когда Полина улыбалась. на них у нее появлялись небольшие ямочки, делая ее еще более привлекательной.

Я же сказал ей вчера, чтобы она сюда больше не приходила.

– Привет, Никита, – девчонка пропела, словно колокольчик.

Стиснув челюсть, я вышел из-за прилавка и проворчал ей:

– Я, по-моему, еще вчера тебе всё уже сказал.

С ее лица пропала улыбка, и теперь губы сжались в тонкую недовольную полоску.

– Да, да. Слышала, но ты не можешь мне запретить сюда ходить. Ты же не владелец кондитерской? – она скрестила руки на груди.

Как же эта назойливая девчонка меня бесит! И ведь она же знает, что я не рад ее видеть здесь. Чтобы не сорваться, я глубоко вздохнул. Как говорил Карлсон: «Спокойствие, только спокойствие!» Клиент всегда прав, даже если этот клиент приносит мне лишь сплошную головную боль.

– Чего тебе еще надо? Кроме того, чтобы портить мне настроение, – хотелось заорать, но вместо этого процедил ей сквозь зубы.

Полина в удивлении выгнула свою аккуратную темную бровь.

– Так у тебя выходит, до моего прихода было приподнятое настроение?

Тут в разговор вклинилась Машка, опершись локтями на прилавок, и сказала:

– Полин, хоть по его лицу и непонятно, но Никита действительно радовался. Я даже удивилась, как резко поменялось его настроение, – напарница улыбнулась мне, а я закатил глаза.

– Эй! Иди займись делом, – рявкнул на Машку, а она, подмигнув, ушла на кухню. – Что ты хочешь? – Это уже я обратился к Полине.

Она не шелохнулась, а смотрела на меня своими большими медовыми глазами. Неожиданно Полина шагнула вперед и схватила меня за руки. Ее ладони были нежными и холодными.

– У моей мамы скоро день рождения, – выпалила девчонка, глядя мне прямо в глаза, наклоняясь еще ближе.

У меня всегда была четкая линия еще с детства. Мои границы – это мои границы, и никто не имел права их переступать. Если кто-то пытался, то я сразу делал замечания. Это была уже автоматическая реакция. Но… Тут появилась Полина, которая делает всё, что вызывает во мне раздражение. И самое странное – я ей это позволяю. Полина продолжила говорить:

– Я хочу заказать ей торт. Здесь, у вас. Но я совершенно не могу определиться с видом. Помоги мне, Никита, пожалуйста. Мне показалось, что ты разбираешься в этом.

Еще бы…

Знала бы ты, что я их еще и сам делаю.

Её взгляд был таким искренним, как в тот раз, когда она пыталась мне помочь в школе. Внутри меня приятно что-то защекотало. Я осторожно высвободил свои руки из ее ладоней, холод которых еще ощущал своей кожей.

– Хорошо, я тебе помогу, – спокойно ответил ей.

– Правда? Это здорово! – Полина хлопнула в ладоши.

– Рано радуешься.

– Это почему?

– Ты замерзла? Может, тебе чаю сделать? – зачем я это спрашиваю у неё вообще.

Полина с очередным внезапным порывом снова схватила меня за руку.

– А ты… составишь мне компанию? – на ее щеках заиграл румянец.

Я жестом пригласил Полину к столику у окна, а сам ушел на кухню, чтобы заварить ей свежего чаю. Пока я возился с заварником, Машка откуда ни возьмись встала рядом. Её любопытный взгляд изучал моё лицо.

– Никит, у тебя тут, смотрю, личная жизнь налаживается? – спросила напарница с лукавой интонацией.

Я опешил.

Что за чушь?

– Ты, кажется, еще не в себе после вчерашнего, – ответил я, стараясь скрыть замешательство.

– Да брось, – Машка хитро прищурилась. – Ты явно произвел впечатление на эту Полину. Я же вижу.

– Впечатление? – переспросил у неё.

– Ну да, Никит! А что тут такого? Я тут уже второй месяц пытаюсь добиться искры внимания от тебя, а ты всё на своей кухне пропадаешь. А тут появилась эта девушка, и ты сразу взбеленился.

– Да она меня просто бесит! – выпалил я, не понимая, почему так резко отреагировал на слова Машки.

– Не-е-ет, – протянула Машка. – Это всё потому, что она тоже тебе понравилась.

– Что за бред?! Иди лучше займись полезным делом!

Машка, смеясь, вышла из кухни. Я же, оставшись один, поставил на поднос небольшой чайник, две чашки, и, поколебавшись, отрезал кусок торта для Полины. Подняв поднос, я вдруг осознал, что радуюсь этой маленькой возможности.

Что за чертовщина!

Встав как вкопанный с подносом в руках, посмотрел на кусок торта. Полина и я. Радоваться этому? Да быть не может. Она же… Да она же просто раздражает. Полина в школе заступилась за меня, а еще вчера давай извиняться за своего дружка. Нет! Она бесила меня. Своей добротой, своей жалостью, своим… присутствием.

Я поставил поднос на стол и потер лицо руками. Если Полина меня раздражает, тогда почему я отрезал ей торт? Машка та еще провокаторша. Блин! Взглянул на поднос. Чайник. Две чашки. Торт. Это было похоже, как… на свидание? Нет, бред. Я просто хотел быть вежливым с клиентом. Вот и все. С самого детства мама вбила одно правило в мою голову: вежливость – залог успеха! До сих пор помню ее слова: «Сынок, запомни! Будь любезен с покупателями. Люди и так погрязли в суете и рутине, а заходя в нашу кондитерскую, они должны получить внимание. Для них это как эмоциональная разгрузка, а для нас – постоянные клиенты. И следовательно, прибыль. Всё просто». Поэтому-то я и предложил девушке чай, это был всего лишь жест доброй воли. Ответ был очевиден. Я не запал на эту девчонку, и моя напарница зря строила свои догадки. Просто вежливость, и ничего больше.

Взяв поднос, вышел в зал. За столиком у окна сидела девчонка, которая, повернув свою голову, встретилась со мной взглядом, а затем на её лице появилась счастливая улыбка.

Выгрузив всё с подноса, я положил его на соседний столик, а затем сходил за каталогом с фотографиями тортов. Не то чтобы я нервничал, но было как-то некомфортно, что ли, рядом с Полиной.

– Можешь взглянуть, – я пододвинул каталог к девчонке, а затем открыл его. – У нас большой ассортимент. От классических бисквитов до экзотических муссовых.

Полина приоткрыла рот в удивлении и стала пролистывать страницы, внимательно их изучая.

– Они все такие красивые, – на секунду она завороженным взглядом посмотрела на меня и вернулась обратно к каталогу.

– Как видишь, с начинками тоже большое разнообразие, – я внимательно смотрел на неё. – Но чтобы выбрать идеальный торт, нужно знать, что конкретно нравится твоей маме.

Полина перестала пролистывать каталог, и, закусив губу, посмотрела на меня растерянно.

– Она… Она, – начала Полина, но не могла подобрать слова.

– Так. Давай с простого, что нравится твоей маме? – решил ей помочь, а то это может затянуться неизвестно насколько.

– Мама любит клубнику, а еще розы.

Уже хоть что-то.

– Она любит розы. И мама любит легкие десерты, не слишком сладкие, – подытожила Полина.

– А какие цвета ей нравятся? – уточнил я. – Ну, может у нее есть конкретный цвет?

– Розовый и белый, – она выпалила, не задумываясь.

Из небольшого опроса получилось следующее: клубника, розы, легкость, в меру сладкое. Да еще и цвета нежные. Идеально! В голове уже начали складываться первые образы торта.

– Тогда, – я отложил каталог в сторону и скрестил руки на груди. – У меня есть предложение.

Полина замерла, глядя с широко раскрытыми глазами.

– Эм, и какое?

– Как насчет торта в виде корзиночки с розами?

– Но… разве такое возможно?

– Возможно, – я улыбнулся.

Более того, я сам его сделаю. Мне интересно, что из этого выйдет.

– Значит, основа будет из легкого бисквита, пропитанного клубничным сиропом. Внутри сделаем нежный мусс из маскарпоне и добавим кусочки свежей клубники. Сверху – розы из крема, розовые и белые, а еще украсим съедобным жемчугом для блеска.

Закончив делиться своей идеей, я перевел взгляд на девчонку. Её глаза еще больше раскрылись в удивлении.

– Это… Это звучит потрясающе! Ей точно понравится!

Полина улыбнулась. Эта улыбка была такой искренней и светлой, что на мгновение я засмотрелся на неё. Мы одновременно встрепенулись от раздающейся мелодии вызова. Девушка, опомнившись, потянулась к рюкзаку, который всё это время лежал возле её ног. Пошарив рукой внутри, выудила телефон, который приложила к своему уху. Спустя несколько коротких фраз её лицо изменилось. Полина вскочила, резко застегивая рюкзак.

– Блин, уже бегу! Почти на месте, собираюсь! – считай, протараторила она в трубку.

Потом, с виноватой улыбкой, посмотрела на меня и протянула купюру.

– За чай и вкусный кусочек торта.

– Не стоит, – отмахнулся я.

Застегнув куртку наспех, она на ходу закинула рюкзак на плечо и пробормотала себе под нос:

– Вот же засада! Как всегда, в неподходящий момент!

За этот короткий промежуток времени я не сдвинулся с места. Просто сидел и наблюдал за Полиной, которая второпях покидала кондитерскую. Уже перед самым выходом она обернулась.

– Никит! Спасибо! – на её лице заиграла улыбка. – Позже всё обсудим!

Вылетела, как птичка из клетки. Вздохнув, собрал наши чашки и отнес поднос на кухню. Я задумался. Полина исчезла также стремительно, как и появилась. Ну и ладно. Закончу свои дела и отправлюсь домой.

А завтра…

Завтра снова в школу.

Снова этот ад, который сам для себя создал.

Я знал, что ожидает меня там. Эти насмешки. Ухмыляющиеся лица сверстников. Задирания. И привычная злость. На них. На отца. На себя. Это тошнотворное чувство, которое никуда не уходит. Иногда я задумываюсь, а стоило ли это всего? Может, пора возвращаться к самому себе, к настоящему Никите, который может ответить на колкости и постоять за себя.

Неужели я запутался?

Глава 5. Полина

– Полина. Полина, – настойчивый шепот звучал над моей головой. Я ощутила холодок, когда одеяло начало сползать с плеч. – Вставай, а то проспишь всё на свете!

Открыв глаза, увидела сияющее лицо мамы. Повернув голову к прикроватной тумбочке, где на циферблате светились цифры: 7:00. Я проспала!

– Мам, почему ты не разбудила меня раньше? – пробурчала я.

О душе можно теперь забыть. Вскочив с кровати, я ринулась в ванную. Почистила зубы, умылась и быстро нанесла крем для лица. Влетев обратно в комнату, принялась спешно облачаться в школьную форму: лифчик, черные колготки, белая рубашка и строгая юбка. Завершающим штрихом был галстук сине-голубого цвета. Да, мне нравились галстуки, и носила я их с удовольствием.

Расчесав волосы, я затянула их в тугой высокий хвост. О макияже и речи не могло идти, лишь бальзам для губ и облачко цветочного парфюма. Всё. Готова. Схватив рюкзак, вылетела в коридор.

– Мам, подвезешь до школы? – спросила я у неё, запыхавшись в спешке.

– Конечно, дорогая, идем! – ответила мама, держа в руках ключи от машины.

Доехав до школы, я попрощалась с мамой и побежала к школьному двору. Войдя внутрь, взглянула на часы и поняла, что до урока оставалось всего каких-то десять минут. По расписанию сейчас первым уроком стояла биология. Я вошла в класс и заняла свое место. Катя уже сидела за партой и о чем-то оживленно разговаривала с Пашкой.

– Полин, приве-е-ет! – протянул Пашка, любезно отодвигая мой стул.

– Привет, ребят, – ответила я, выгружая из рюкзака учебник, тетрадь и пенал. – Я чуть не опоздала.

– Да не парься! Мы все сидим и ждем, когда придет 11 «Б». Их учитель заболел, поэтому нас объединили, – сказал Пашка.

Класс стал наполняться другими учениками. Среди них последним в класс вошел Никита Малышев.

– Что, Полин, гуляла с кем-то до позднего времени? – Катя растянулась в хитрой улыбке. – Поди, с блондинчиком зависала?

Встретившись с небесно-голубыми глазами Никиты, из моих рук выпал пенал, который я не успела положить на стол, и он с грохотом упал на пол. На нем были чёрные брюки и белая рубашка, у которой две верхние пуговицы были расстегнуты. На плече висел чёрный рюкзак, а волосы собраны в низкий хвост. Никита тут же отвернулся и направился к единственному свободному месту, где сидел Стас. Это ужас! Сердце заколотилось бешено.

Я не рассказывала Кате, что вчера снова ходила в ту кондитерскую, в которой работал Никита. Наклонившись за пеналом, дружки Стаса, сидевшие за последней партой, засвистели. Класс заполнился их мерзкими выкриками:

– Вот это жопа!

– Есть за что подержаться!

– А сиськи-то, так и прильнул бы лицом!

Хотелось провалиться под землю. Мои щеки залились румянцем. Быстро подняв пенал с пола, я старалась не смотреть ни на Катю, ни на дружков Стаса, ни на Никиту. Хоть я пыталась не обращать на это внимание, но спиной ощущала их колкие взгляды. В этот момент вошел Стас и, облокотившись на мою парту, наигранно рявкнул на своих дружков:

– Кому тут лицо разбить? Полинка моя, ясно? Эти прелести только для меня! – он перевел взгляд на меня и с улыбкой на лице подмигнул.

Ненавижу это… Я была ничьей. И уж точно не Стаса. Кто-то из класса выкрикнул:

– Стас, делиться надо!

Я же ненадолго задержала взгляд на Никите. Он смотрел прямо на меня, а на его щеках забегали желваки. Да и вообще его лицо было напряженным.

– Полиночка, котёнок, с добрым утром, – промурлыкал Стас, пытаясь коснуться моих волос.

– Ты бы лучше уроки так делал! – я резко отдернула его руку. – И вообще, отвали от моей парты.

– Ой, какая злючка, – Стас ухмыльнулся, присев на край парты. – Кто тебя обидел, мой котенок?

Он попытался приобнять меня, а я почему-то не могла отвести взгляд от Никиты. Он сжал руку в кулак так сильно, что я увидела, как его костяшки побелели. Никита резко отвернулся к окну, делая вид, что ничего не замечает.

– Не трогай меня, – прошипела я сквозь зубы Стасу.

Он ненадолго замер, а затем проследил за моим взглядом. Стас тут же расплылся в улыбке.

– Ладно, ладно, не кипятись, Полиночка, – он поднялся с парты и направился на свое место. – Опа, Белоснежка! Неужто сам ко мне пришел?

Оставляя меня в покое, Стас переключил свое внимание на Никиту. В класс зашла учительница, но его нисколько не смущало её присутствие. Он демонстративно приобнял Никиту, а потом по-дружески похлопал его по щеке рукой. Но я-то понимала, как и все одноклассники, что это был не дружеский жест.

– Ну что, Белоснежка, соскучился по своим товарищам? – прозвучал голос Стаса, а его дружки хихикали с задних парт.

Учительница то ли сделала вид, что ничего не замечает, то ли она не понимает, что над Никитой издеваются. Она начала перекличку, а после стала объяснять новую тему. Я же наблюдала за сценой, когда наши сверстники наслаждаются страданиями другого человека. И это очень меня злило. Катя ущипнула меня за локоть, и я повернулась к ней.

– Об этом я и говорила, – прошептала она мне на ухо. – Это чудило просто терпила.

От её слов меня затошнило. Я сидела и думала, как могут все спокойно на это смотреть. Я не понимала… Никита точно скрывал настоящие эмоции за маской безразличия. Ведь я-то знаю, что он может злиться. На себе прочувствовала его гнев, тогда ещё в кондитерской. Уверена, что за той маской спрятана буря эмоций. И все они негативные.

Прошла половина урока. А Стас и его дружки всё продолжали цепляться к Никите. То они плевались в него жеванной бумагой, выпуская её из корпуса ручки. То они по очереди отвешивали щелбаны. То, поднимаясь со своих мест, пока учительница писала что-то на доске, скидывали на пол его тетрадь. Стас пока не трогал его и лишь откинувшись на спинку стула, наслаждался этим цирком. Потом он стянул с волос Никиты резинку, и светлые пряди рассыпались по его лицу. Меня это настолько взбесило, что, не выдержав, я запульнула свою ручку в Стаса. Тот от неожиданности вздрогнул и сначала не сразу понял, что произошло.

– Может, хватит уже! – встав со своего места, привлекла к себе внимание всех, в том числе и учительницы.

– Знойная! – прикрикнула она. – Что ты себе позволяешь?

– Действительно, котёнок, что такое? – Стас поднял брови, и в его глазах плескалась злость.

Рядом раздался тихий голос Кати:

– Полинка, ну ты и дурочка.

Никита сжимал уже обе руки в кулаки, а потом взглянул на меня убийственным взглядом. И тут я поняла, что влезла, похоже, опять туда, куда меня не просили.

– Что, Стас, себе равного найти не можешь? – я вздернула свой подбородок вверх, глядя ему в глаза. – Или ты только и ищешь для себя тех, кто послабее тебя?

Послышался свист, а затем в классе раздались подколки, уже направленные в сторону Стаса. Переведя взгляд снова на Никиту, я готова была сбежать с урока, потому что его глаза метали молнии в мою сторону. Да что я не так сделала? Я же помочь хотела? Прекратить этот цирк.

– Так! Все успокоились! – проворчал учитель биологии. – Знойная, неси дневник, напишу тебе замечание!

Я достала дневник из рюкзака и подошла вместе с ним к учительскому столу. Раздался звонок, после которого одноклассники начали активно собираться на следующий урок. Забрав дневник из рук учительницы, я схватила рюкзак и вышла из класса. В коридоре возле кабинета истории толпились мои одноклассники и то и дело перешептывались, смотря на меня. Заметив владельца длинных блондинистых волос, который стоял один в коридоре, почему-то на душе стало легче. Значит, Стас отстал от него. Но на долго ли?

Тут меня резко развернули лицом к себе. Стас. Кому же еще понадобилась я. Он зажал мой галстук между указательным и средним пальцами, а затем произнес:

– Котёнок, ты сильно огорчила меня. Нужно срочно исправлять ситуацию.

– Стас, это тебе мозги поправить надо, – огрызнулась я, схватив его за запястье, чтобы убрать руку с моего галстука.

Гад. Он оказался проворнее меня. Перехватив мою руку свободной, Стас сжал ладонью несчастный галстук и потянул вверх. Пришлось встать на носочки, чтобы не задохнуться. Страшно? До усрачки! Но нужно было держать лицо перед этим имбецилом и теми, кто сейчас наблюдал за нами.

– Не лезь туда, куда тебя не просят, – угрожал Стас с улыбкой на лице. Я сглотнула и промолчала, не найдя на это ответа. – Слабаков, котёнок, надо учить, как жить правильно – прошипел одноклассник, наклоняясь к моему лицу так близко, что я почувствовала его фруктовое дыхание от жвачки. – Так что, Полиночка, сиди и помалкивай. А будешь огрызаться, пустим и тебя по кругу. Уяснила?

Он отпустил мой галстук, который сжимал рукой, и направился к своим дружкам. Я стояла в оцепенении от страха. Стас не шутил. Он мог запросто разрушить мою спокойную жизнь одним своим приказом. Его фраза «Пустим и тебя по кругу…», произнесенная с такой легкостью, заставила меня содрогнуться. В голове сразу начали всплывать лица одноклассников. Ухмыляющиеся. Злорадные. От одного представления меня затошнило. Оглядев коридор и лица ребят, я увидела другую сторону школы –враждебность.

Развернувшись, я медленно побрела в сторону туалета. Хотелось ненадолго побыть наедине с собой. А еще смыть с лица страх, который въелся в кожу. Взглянув на себя в зеркало, увидела свое испуганное лицо. Зрачки расширены, губы слегка дрожали… И тут я вспомнила о Никите. Задумалась, каково ему было находиться под этим гнетом? Каждый день к нему придирается Стас со своими гиенами. А он один… казалось, против всей школы.

Сжав бумажное полотенце, я со злостью кинула его в мусорное ведро. Нет! Ну уж нет! Я не позволю Стасу меня запугивать, и уж тем более не дам сломить себя! Пора давать отпор наглецам.

После последнего урока нас собрали в актовом зале. Здесь были все 10-е и 11-е классы. Катя окликнула меня и энергично помахала рукой, подзывая к себе. Я поспешила к ней и, плюхнувшись на свободное место, заметила знакомую копну блондинистых волос. Никита сидел в ряду перед нами, у самого окна. В зал вошла завуч по воспитательной работе и, встав по центру, окинула нас взглядом.

– Ребята, я собрала вас по важному вопросу, – начала она. – Как вы уже можете догадываться, впереди у нас осенний бал! Нужно, чтобы вы определились, какой класс будет ответственным за дискотеку, и в ближайшее время предоставили мне ответственную кандидатуру. Это раз! Идеи для конкурсов тоже приветствуются. Это два!

После того как обязанности были распределены по классам, мы попрощались с завучем и начали расходиться по домам. Едва переступив порог дома, я обнаружила, как телефон разрывается от сообщений в нашем чате. Все кипели идеями, какой бы интересный конкурс придумать. Я предпочла после сегодняшнего напряженного дня проигнорировать всех. Вытащив из рюкзака учебники, приступила к выполнению домашних заданий.

***

Никита

Объединение нашего класса с 11 «А» ничего хорошего не предвещало. Переступив порог кабинета биологии, я увидел, как Полина выронила из рук пенал. Она, похоже, ждала, что я с ней поздороваюсь, но я проигнорировал её. Да и зачем мне с ней здороваться? Мы что, друзья с этой девчонкой? Пройдя на единственное свободное место, я понял, что все эти сорок минут мне предстоит провести в непосредственной близости от Стаса Булатова и его компании. Это будет самое неприятное соседство за всю мою школьную жизнь.

Однако эти уроды переключили свое внимание на Полину и отпускали оскорбительные шуточки, комментируя её формы. Они не стеснялись в своих выражениях, а потом в класс зашел Стас и, как благородный рыцарь, приказал закрыть рты своим псам. Уставившись в одну точку, я еле сдерживался, чтобы не вмазать каждому по роже. Издеваться над девушкой – это просто отвратительно. Ну, по крайней мере, я так считаю.

Когда Стас озвучил, что Полина якобы «его», я не смог сдержать ироничную ухмылку. Этот тип, как обычно, возомнил себя хозяином всего вокруг. Честно, еле сдержал себя, чтобы не расхохотаться. Но больше всего меня вывело из себя поведение этой дурочки, Полины. Ну зачем она вновь полезла заступаться за меня? Куда она лезет? Её разве кто-то просит об этом? Что у неё творится в голове? Мои разборки с этими… тварями, её вообще никак не касались. Какого черта она вмешивается туда, куда ей лезть не стоит?

Когда я спускался по лестнице, после окончания биологии, краем глаза заметил, что Стас схватил девчонку за галстук и с мерзкой улыбкой что-то сказал Полине, от чего её лицо исказилось от страха. Немного замешкавшись, я напрягся всем телом и продолжал за ними наблюдать со стороны. Отпустив девчонку, Стас оставил её в покое, и только тогда я отправился на следующий урок.

Терпеть не мог никакие школьные праздники. И сейчас выслушивать завуча кто будет организовывать предстоящий осенний бал, не вызывало во мне никаких эмоций. Мысленно я прокручивал в голове предстоящий заказ для корпоратива. Торт в честь открытия какого-то там магазина, я не вдавался в подробности. А еще к нему нужны были капкейки с черничной начинкой. Нужно было продумать всё до мелочей, чтобы покупатель остался довольным. И работы, похоже, будет не мало. Что касается торта для Полины, мы так и не определились, к какой дате начать его делать. Не то, чтобы это было для меня супер важно, но если ей действительно нужен торт, думаю, она без проблем найдет где-нибудь еще.

Когда завуч отпустила нас, я забрал куртку из гардероба и, закинув рюкзак на плечо, направился к автобусной остановке. Выйдя со школьного двора, меня поджидал Булатов вместе со своими гиенами. Проходя мимо них, один из его дружков грубо схватил за плечо, а второй без предупреждения врезал мне по лицу.

– Ну-ну, парни, где же ваше воспитание, – Стас бросил окурок на асфальт, и затушил его подошвой, выдыхая струйку табачного дыма изо рта. – Никита, не ожидал такого «теплого» приема?

Боль пронзила снова, когда последовал еще один удар, но уже с другой стороны. Во рту почувствовал привкус крови. Стас подошел вплотную, глядя на меня с презрением. Сплюнув на асфальт, он процедил:

– Что, Белоснежка, нашел себе защитницу?

Я посмотрел на него, слизывая языком кровь с разбитой губы, и поправил лямку рюкзака на плече, сжимая ее рукой.

– Молчишь? – прорычал он, хватая меня за воротник куртки. – За тебя баба заступается, Белоснежка. Не стремно?

– Она глупая и не понимает, во что ввязывается. У тебя какие-то вопросы ко мне, а не к ней. Не цепляйся к девчонке, – впервые я ответил этим козлам. Спрашивается, почему?

Стас отпустил мою куртку и удивленно посмотрел на меня.

– Опана, у кого-то прорезался голосок? – сказал один из его приятелей.

Стас сделал шаг вперед, и в его глазах появился какой-то странный огонёк предвкушения.

– Думаешь, если ты заговорил, то я вдруг испугаюсь? – насмешливо спросил он.

И зачем мне впрягаться за эту девчонку?

Что за морока?

– У тебя проблемы со мной, вот и решай их со мной. А девчонку оставь в покое, – мой голос звучал твердо.

Стас усмехнулся.

– Ну, что ты, Белоснежка. Какие проблемы? У меня нет с тобой никаких проблем. Просто… ты мне не нравишься. Ты тряпка, слабак, за которого бабы заступаются. Верно, парни?

Его приятели поддержали слова Стаса, как по команде, дружно поддакивая и кивая. А ведь я мог уже с этим покончить… Раз и навсегда. Поставить жирную точку и жить в свое удовольствие. Но вместо этого я, как проклятый мазохист, стою и выслушиваю эти бредни, которые несут эти тупорылые бараны. И ради чего? Ради отца, который только и делает, что принижает меня, заставляя чувствовать себя ничтожеством.

Глядя на них, я понимал, что они не понимают, как наши миры различаются, где отец – опора и гордость, а не источник боли и унижения. Им неизвестно, каково это – просыпаться каждый день с мыслью, что ты недостаточно хорош для своего отца. И вот стою я в кругу лицемерных лиц, чувствуя себя одиноким. Одиноким в своей боли, в своем отчаянии. Молчу, потому что этим парням не понять меня. И чем больше я нахожусь с такими мразями, тем сильнее растет во мне желание сбежать от этого города, от этих людей, от проклятого отца, которому я своим существованием отравляю жизнь.

А может… Может быть, я действительно мазохист? Может, мне нравится страдать? Ведь как объяснить то, что я до сих пор терплю насмешки и издевательства над собой? Почему не послал всех к черту?

Стас приблизился ко мне и резко схватил за руку, выворачивая ее так сильно, что я почувствовал боль. Стиснув зубы, терпел её. Мне нельзя показывать свою слабость.

– Раз ты уж решил поиграть в героя, то я не против поразвлечься, – прошипел он, глядя мне в глаза. – А это только начало…

Что он имеет в виду?

***

Полина

Осенний бал…

Как только прозвенел звонок, одноклассники радостно завопили:

– Ура! Урок закончился!

Катя, схватив меня за руку, потащила в туалет. Там мы переоделись в свои платья, превращаясь из обычных школьниц… в осенних фей. А дело в том, что старшеклассникам взбрело в голову ввести дресс-код на предстоящую дискотеку. И сообщили они нам об этом за пару дней до осеннего бала. Возле входа в актовый зал висел плакат, который гласил, что каждый ученик должен прийти в платье, костюме или хотя бы в одежде, намекающей на осеннюю пору.

Мы с Катей долго думали над нашими нарядами. Мне больше всех повезло. Поделившись с мамой новостью о предстоящем осеннем бале, она достала из своего гардероба платье, которое ей довелось надеть всего один раз. У нее была фотосессия для рекламы тортов, как раз с осенней тематикой. Это было легкое красивое платье, имеющее вид и расцветку пламени. Оно было украшено сложными деталями, напоминающими языки пламени разных красных и оранжевых цветов, плавно переходящих в желтый. Верх платья выполнен в виде корсета с узорами, и только на одном плече была лямка, украшенная языками пламени. А еще у него была пышная юбка. В общем, платье фантастическое! Катя сходила в ателье и купила шифоновую ткань от ярко-желтого до багряно-красного цветов. Она вырезала кленовые листья разных размеров и аккуратно пришила к своему черному платью, а еще сделала из них небольшой венок на голову. Он красиво выделялся на ее черных волосах. Сделав прически и макияж, мы направились в актовый зал.

Уже прошел час, как праздник во всю разгорался, но Никиты нигде не было. Похоже, он не пришел или посчитал не нужным тратить на это свое время. Подошла очередь нашего класса проводить конкурс. Название у него, правда, подозрительное: «Есть контакт!». Что там у наших гениев в голове? Поди разбери!

Катя вышла в центр и начала объяснять правила конкурса. Ученикам нужно было разбиться на пары. Мальчик и девочка, конечно же! Они танцуют под музыку, и когда она перестает играть, пара должна прикоснуться к той части тела, которую выкрикнет ведущий.

– Пара, которая не успевает схватиться, к примеру, за руку, – выбывает. Итак, до победителя, которых мы сделаем королями бала, – закончила говорить Катя.

Додумались же… Зал наполнился восторженными криками и свистом. Пока все разбивались на пары, я обвела зал взглядом в поисках Никиты. Вдруг передо мной встала фигура.

– Полиночка, котёнок, давай будем парой, – промурлыкал в своей обычной манере Стас.

– Чё? – недоуменно посмотрела я на него. После того как он мне угрожал в прошлый раз, быть его парой на этом дурацком конкурсе особого желания у меня не было.

– Да, ладно тебе. Не дуйся, – Стас взял меня под локоть, ведя к центу зала. – Я тогда пошутил.

Ничего не ответив ему, я проследовала за ним. Хотя мое нутро твердило, что-то тут не чисто: «Уходи, Полина!» Катя скомандовала всем приготовиться и, кивнув головой школьному диджею, заиграла музыка. Стас взял меня за руку, притягивая к себе, и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Полин, ты сегодня по-особенному красивая, – растянулся он в улыбке.

– Ага, – ответила я ему, разглядывая зал.

Тут закричала Катя:

– Нос!

Стас и я одновременно схватили друг друга за кончик носа. Как только Катя выпроводила проигравшие пары, музыка снова заиграла. Стас положил руки на мою талию и прижался ко мне. Мне были неприятны его прикосновения.

– Котёнок, заметил я тут одну вещь, – произнес Стас.

– Я вроде тебе говорила не называть меня так, – я закатила глаза. – И что же ты заметил?

– Ты весь вечер высматриваешь кого-то, – он хитро улыбнулся. – Неужто чудика ищешь среди всех?

– Вообще-то у него есть имя, – проворчала я.

И снова Катя заорала во все горло:

– Ла-а-адонь!

Стас сжал мои ладони, а потом из динамиков полилась музыка. Вот только сердце было не на месте. Что же не так? Стас опять издевался над Никитой?

– Полина, Полина. С тобой танцую я, а ты думаешь о другом, – он сжал мою руку сильнее.

– Знаешь, Стас. Лучше бы я танцевала с Никитой, чем с таким придурком, как ты, – выпалила я ему в лицо.

Конечно, сказала я, не обдумав. Но мне так хотелось осадить этого выскочку, чтоб знал свое место. Его лицо приобрело недобрые черты. Ой, похоже, задела его. Катя в привычной манере выкрикнула:

– Плечи!

Стас и я положили руки друг другу на плечи и он, наклоняясь к моему лицу, злобно прошептал:

– Да ты потаскуха. А я ведь предупреждал тебя уже, что пущу по кругу.

В следующее мгновение я почувствовала, как ткань моего прекрасного платья рвется под его грубым рывком. Оглушенная звуком разрывающейся ткани, я не сразу осознала, что одна моя грудь обнажена. В зале раздался мерзкий хохот. Я увидела, как Катя, шокированная, прикрыла рот руками, а вокруг дружки Стаса стали щелкать меня на камеры телефонов. Похоже кто-то успел насладиться моим обнаженным соском. Уроды…

Я попыталась подтянуть платье, прикрывая себя обрывком. Это унижение жгло не только кожу, но и душу. Собрав всю свою волю и подавляя слезы обиды, я подошла к Стасу и со всей силы ударила его по лицу. Не в силах больше оставаться в этом ненавистном актовом зале, выбежала, чувствуя, как слезы душат меня. Забежав в класс, забрала рюкзак, а затем спустилась со второго этажа, прошла к гардеробной, где накинула на себя куртку и покинула школу.

На улице моросил дождь. Вытирая ладонью слезы, я добежала до автобусной остановки. Залетев в первую попавшуюся маршрутку, села на свободное место и уставилась в окно. Я чувствовала себя грязной, словно меня облили помоями. Слезы градом лились из глаз, а тело дрожало от тихих всхлипов. Когда я посмотрела в окно, увидела, что маршрутка проезжала по Красному проспекту.

Может, Никита на работе?

Глава 6. Никита

Мама позвонила и просила после уроков заехать в кондитерскую. Туда должен прийти посетитель и объяснить, какой ему нужен торт. Поэтому, когда уроки закончились я, не раздумывая, отправился домой, чтобы переодеться. Надев песочного цвета свитер и темные чиносы, схватил ключи от машины и покинул квартиру, направляясь в сладкую обитель. На осенний бал я не пошел. Да и что мне там делать? Я вообще ни на какие дискотеки не ходил. Не до них мне, вот если честно…

Подъехав к кондитерской, я припарковал машину и направился к входу. Машка во всю уже работала. Взглянув на меня, она быстро обслужила посетителя и направилась следом за мной на кухню. Я снял куртку и прошел к раковине, чтобы помыть руки.

– Никита! Что с твоим лицом? – Машка обеспокоенно рассматривала меня.

Подняв голову, я посмотрел на себя в зеркало, отражение которого не радовало. На скуле расплылся синяк и ссадина, на переносице алела царапина, а припухшая разбитая губа ныла. Ну, как говорится, шрамы украшают мужчину. Вытирая руки о полотенце, я повернулся к Машке, а затем затянул волосы в пучок.

– Да ерунда, – буркнул я, несмотря ей в глаза.

– Ты видел себя? Кто это тебя так избил? – Маша рылась в аптечке, доставая антисептик и пластырь. – Ты чуть ли не каждый день ходишь с синяками. Так не может продолжаться! Я все расскажу твоей маме.

– Только попробуй! – Она вздрогнула от моего рявканья, но тут же я смягчился. – Не надо её волновать из-за пустяков.

Маша, не обращая внимания на мои протесты, ловко обработала царапину и заклеила ее пластырем. Покачав головой, она усмехнулась.

– Ты нам всех клиентов распугаешь. Хоть немного прикроем твои следы «пустяков». Там в зале ждет тебя женщина.

Она вздохнула и, убрав антисептик обратно в аптечку, покинула кухню. Да-а-а уж… Заставила Мария понервничать меня. Взбрело же ей в голову наябедничать моей матери. Выйдя в зал, я прошел за прилавок, чтобы взять с собой каталоги и предложить их посетительнице. Но она меня опередила.

– Добрый вечер. Это же вы Никита Малышев? – спросила элегантная женщина в черном брючном костюме.

– Здравствуйте. Верно. Чем я могу вам помочь? – любезно подтвердил я её слова.

Оказалось, что ей нужен был торт на день рождения племянника. Мы устроились за столиком, и женщина подробно стала описывать свои пожелания, которые я фиксировал в телефоне. Закончив обсуждать детали, я записал ее контактные данные и дату, чтобы мог связаться с ней, когда торт будет готов.

Внезапно, входная дверь распахнулась, впуская струйку прохладного воздуха, а подвесной колокольчик заполнил помещение мелодичным звоном, привлекая к себе внимание. Я перевел взгляд на вошедшего посетителя и… кажется, открыл рот от изумления. Полина в растерянности оглядывала помещение. Но меня шокировал не столько ее приход, сколько ее внешний вид.

Мокрые волосы от дождя, по щекам потекшая тушь, которая превратила девчонку в подобие панды. Расстегнутая куртка открывала вид на яркое, красно-оранжевое платье, которое было соткано из языков пламени. Оно было восхитительным и очень шло Полине. Но лямка предательски свисала, и это говорило о том, что она порвана. Куртка, к счастью, прикрывала ее пышную грудь, не давая оценить объем повреждений. Полина крепко прижала свой рюкзак к груди. Машка тоже была шокирована нашей посетительницей. Она поспешно вручила сдачу покупателю, и, вылетев из-за прилавка, направилась к Полине.

– Ужас какой, – пробормотала элегантная дама в черном, глядя на Полину. – Никита, я пойду, надеюсь, что ваш торт подарит праздник моему племяннику.

– Да… конечно, – запнувшись, ответил я клиентке.

В тот момент, когда элегантная дама проходила мимо меня, направляясь к выходу из кондитерской, Полина встретилась со мной взглядом. В её глазах стояли боль и слезы, но она изо всех сил пыталась их скрыть. Несмотря ни на что, Полина улыбнулась мне.

Что с ней произошло?

Её состояние напомнило мне треснувшее стекло, через которое пробивался слабый луч света. Маша, подлетев к Полине, затараторила:

– Полина? Боже мой, что случилось с тобой? Да ты вся промокла! Иди скорее садись. Сейчас я сделаю тебе горячего чаю. Да ты вся дрожишь! Точно! Полотенце.

Машка усадила Полину за столик и побежала в служебное помещение за полотенцем. Я встал, как вкопанный. Может, спросить, что случилось? Почему она в таком виде? Полина же должна быть на осеннем балу? Да что, черт возьми, произошло?

Пока я мысленно ломал себе голову, тихий и дрожащий голос Полины привлек к себе мое внимание.

– Никита, можно мне где-нибудь умыться? – по ее щеке катилась слеза.

Я протянул руку и осторожно вытер ее.

Какого хрена я сейчас делаю???

Не говоря ни слова, я взял ее холодную ладонь в свою и потянул за собой.

– Идем на кухню, – прошептал я Полине.

На кухне я включил воду, настроив комфортную температуру. Взяв полотенце в руки, ждал, когда она умоется. Полина сняла куртку и бросила ее на пол, и тут я заметил, что ее платье еле держится на одном плече, почти обнажая грудь. Я сглотнул. А на плече виднелись багровые полосы от ногтей.

Что за хрень?

Когда она начала смывать с лица остатки макияжа, я решился спросить:

– Что случилось?

Полина замерла. А потом… разрыдалась. Её плечи затряслись, и она рухнула на пол, закрывая лицо руками. Я опустился на корточки рядом с ней, и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным. Что сказать? Как утешить? Я не понимаю, что делать. Тут в кухню вбежала Машка и накинулась на меня:

– Никитос! А ну-ка пошел отсюда! Ты зачем обижаешь девушку?

– Да я ничего не сделал, – возмутился я.

Маша опустилась к Полине, а затем кивнула мне головой, чтобы я вышел и оставил девчонок одних. Выйдя в зал, я увидел, что напарница моя заварила чай, и на столике стояли три чашки и чайник. Открыв холодильник, я достал арахисовый трайфл. Может, хоть он сможет поднять немножечко настроение Полине. Я облокотился на стену спиной и, скрестив руки на груди, стоял и ждал, когда Маша выведет Полину из кухни. Минут через десять девчонки, наконец-то появились в зале. Маша держала за плечи Полину и вела к столику.

Плюхнувшись на стул, Полина обхватила горячую чашку ладонями и жадно отпила глоток. Потом ее взгляд скользнул по десерту, и она озарилась неподдельной радостью. И почему при виде моих изделий у нее такое счастливое лицо? Полина полезла в рюкзак за кошельком.

– Не надо, – сказал я, присаживаясь рядом, – просто захотелось тебя угостить.

– Спасибо, – она улыбнулась, пряча кошелек обратно.

–Никитос, у нас сегодня сама забота? – Машка ехидно подмигнула.

Я лишь закатил глаза и старался не обращать внимание на её подколки. За нашим столиком повисло молчание.

– Что с твоим лицом? – вдруг спросила Полина.

– Что с тобой случилось? – выпалил я в ответ.

В её медовых глазах плескалось беспокойство. Она сжала руки в кулаки, и в ее голосе послышалась угроза:

– Это они, да?

Машка, словно хищник, замерла, наблюдая за моей реакцией. Я молча стиснул зубы.

Ну вот зачем она опять лезет не в свое дело?

Наше молчание затянулось. Я не хотел говорить об этом. И уж точно не в присутствии Машки, а то сразу побежит ябедничать моей маме. Похоже, этой девчонке стоит доходчиво объяснить, чтобы она прекратила вмешиваться в чужие дела.

– Ты была на балу? – я решил сменить тему, и тут ее лицо мгновенно помрачнело.

– Извините, что я побеспокоила вас. Мне пора домой, – ответила Полина, поднимаясь.

Очевидно, что-то случилось на осеннем балу… Иначе, она сейчас бы не сбегала от разговора. Я встал следом за ней и окликнул Полину:

– Давай я тебя подвезу, – забирая трайфл со стола, прошел к прилавку.

Достав из холодильника еще три стаканчика, упаковал их в коробку и положил в пакет. Взяв свою куртку и прихватив пакет, я вышел в зал, где увидел, как Машка торопливо прятала свой телефон в карман. Я прищурился на неё, но она лишь невинно развела руками. Попрощавшись с ней, я взял Полину за руку, и мы вышли на улицу, направляясь к моей машине.

Открыв дверь, я ждал, когда девчонка сядет на переднее сиденье. Она неуверенно забралась в мою машину, и, обойдя ее спереди, я уселся за руль.

– Где ты живешь? – спросил я, открывая навигатор, чтобы вбить туда адрес.

Полина сказала название улицы, и я тут же вбил его в навигатор, а электронный голос проложил маршрут. Запустив двигатель, выехал с парковочного места.

– Не знала, что ты умеешь водить, – проговорила Полина.

– Я не кричу об этом на каждом углу, как некоторые твои знакомые, – ответил я, вспоминая неприятный инцидент с грязной лужей.

– Они мне… не друзья, – отрезала она.

В её голосе прозвучал лед. Я бросил на неё быстрый взгляд, и дальше мы ехали молча. Полина, не отрываясь, смотрела в окно, а я украдкой поглядывал на неё. Подъехав к ее дому, она вдруг спросила:

– Почему Стас к тебе цепляется?

Отстегнув ремень безопасности, я достал с заднего сиденья пакет с трайфлами и протянул ей.

– Вот, возьми к чаю, – сказал я, уходя от ответа.

– Спасибо, – она взяла пакет и случайно прикоснулась к моей руке. Я вздрогнул. – Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Слушай, – не выдержал я, и в моем голосе прозвучало раздражение. – Я уже говорил тебе, хватит меня жалеть и заступаться. Ты что, святая?! О себе лучше подумай!

Полина поджала губы и, глядя на пакет, тихо произнесла:

– Я не жалею тебя. Просто… не понимаю. Почему ты позволяешь им себя бить?

Я отвернулся и уставился на руль. Что она не понимает? Почему Стас ведет себя как конченный придурок? Или почему я взрываюсь каждый раз, когда она пытается их остановить?

– Да какое тебе дело?! – грубо ответил я ей.

Щеки загорелись то ли от стыда, то ли от злости. Конечно, я злился: на себя, на Стаса, на всю эту долбанную ситуацию, на Полину. Но вот её помощь – как соль на открытую рану. Я сам разберусь, что мне делать и как! Без её вмешательства. Сделав глубокий вдох, я решил: пусть думает, что хочет. Главное, чтобы она оставила меня в покое.

– Ладно, – открывая дверь, сказала девчонка. – Спасибо за сладости и за то, что подвез до дома.

Полина вышла из машины, не оглядываясь. Я провожал её взглядом до подъезда, пока фигура не растворилась в полумраке. Когда дверь закрылась за ней, я откинулся на спинку, прикрывая глаза. Почему после неё мне становится только хуже? Неужели Полина видит во мне не слабака и не тряпку, об которую все постоянно вытирают ноги?

Я завел машину и поехал прочь со двора. В голове эхом пронеслись её слова: «Почему ты позволяешь им себя бить?» Ответ был прост. Я сам сделал из себя мишень для насмешек, для издевательств и унижения. Припарковавшись возле своего дома, я еще долго сидел в машине и прокручивал наш разговор с Полиной. Возможно, пора что-то менять? Но как?

Выйдя из машины, я взглянул на ночное небо, на котором между тучами мерцали звезды. Мало того, что Полина разворошила мой улей страданий, пробудив во мне бурю эмоций, так еще и оставила меня в полном неведении. Направляясь к подъезду, в моей голове крутился один и тот же вопрос.

Что же, черт возьми, произошло на этом гребаном осеннем балу?

Глава 7. Полина

Открыв дверь в квартиру, я обрадовалась, что родителей ещё не было дома, но совсем скоро они должны были прийти. Не теряя времени, я прошла в свою комнату и, закрыв за собой дверь, быстро освободилась от платья. Переодевшись в домашнюю розовую пижаму в белый горошек, я достала телефон и написала сообщение Маше.

Полина:

Маша, спасибо большое за поддержку! Не знаю, как бы я одна справилась с этим…

Маша с кондитерской:

Полин, да не за что! Не благодари. Эти уроды ещё поплатятся за то, что сделали.

Полина:

Маш, у тебя есть номер Никиты? Хочу его поблагодарить за помощь.

Маша с кондитерской:

Есть. Сейчас скину. Лови ;)

На телефон следом прилетел конвертик, в котором находился номер Никиты. Сердце учащенно забилось. Вспомнив синяки и ссадины на его лице, я возненавидела Стаса, его дружков, да весь класс. После того, что сделал этот мерзавец, никто даже и пальцем не пошевелил, чтобы как-то помочь мне. А хотя… Должны ли они были заступиться за меня?

Открыв наш школьный чат, я раскрыла рот от изумления. Одноклассники выкладывали фотки, где крупным планом красовалась моя обнаженная грудь. Темный сосок стал изюминкой на снимке и поводом для обсуждения. Пролистывая чат дрожащими пальцами, я видела мерзкие комментарии и пошлые шуточки. Холодный пот прошиб меня мгновенно. Моя грудь стала объектом для грязных сплетен. Я чувствовала себя грязной, поэтому, схватив чистое полотенце, побежала в душ, чтобы отмыть мерзкие прикосновения пальцев Булатова. Тварь!

Вылив на мочалку побольше геля для душа, я терла тело до тех пор, пока не почувствовала сильное жжение. В голове пролетела мысль, что, может, стоит рассказать обо всем родителям? Нет. Я должна справиться с этим сама. Да, я смогу. Просто обязана показать всем этим выродкам, что меня не сломить этой ситуацией. Выбравшись из ванной, я прошла снова в спальню и забрала пакет с кровати, который дал мне Никита.

Отправившись на кухню, включила чайник, а когда он вскипел, заварила себе чай с мелиссой. Открыла коробочку и достала тот стаканчик, который Никита поставил передо мной в кондитерской. Набрав ложкой десерт, отправила её в рот. Арахисовый трайфл был нереальным на вкус. Почему-то все десерты «Мармеладного рассвета», мне казалось, были сделаны с душой и любовью. Разблокировав телефон, я решилась написать Никите. Я просто поблагодарю его за сладость.

Полина:

Ваши десерты не только вкусные, но еще они умеют поднять настроение :) Спасибо еще раз!

Отложив телефон в сторону, я наслаждалась трайфлом. Через несколько минут пришло сообщение.

Никита:

???

Хихикнув, я принялась строчить ему сообщение. Похоже, кое-кто не догадывался, кто ему пишет.

Полина:

Хочу еще раз сказать тебе спасибо, что довез меня до дома)

Никита:

Полина! Откуда у тебя мой номер???

И как обычно, он не в духе. Следом пришло еще одно сообщение.

Никита:

Это Маша дала номер. Мог бы сразу догадаться…

Полина:

Прости… Хотела просто сказать тебе спасибо…

Никита:

Что-то ты слишком часто благодаришь меня.

Полина:

Так если есть за что! И вообще, это говорит о моем хорошем воспитании.

Никита:

Раз тебя хорошо воспитали, есть просьба. Удали мой номер!

От неожиданности у меня из рук выпала ложечка, которая с грохотом свалилась на пол. Я не понимала, что такого сделала этому парню, чтобы получить от него такую реакцию.

Почему он такой невыносимый…

Полина:

Я не удалю твой номер телефона! Даже и не мечтай! И вообще, ты говорил, что можешь сделать торт для моей мамы.

Я нашла повод не только для разговора, но и для того, чтобы сохранить номер. Хе.

Никита:

Когда?

Полина:

Что когда?

Никита:

К какому числу нужен торт?

Ура! Попался на крючок!

Полина:

Через неделю у мамы будет день рождения. Вы же успеете его сделать? Мне правда нравятся ваши сладости. Они не просто вкусные, в них чувствуется душа, тепло рук и особое отношение к деталям.

Входная дверь открылась, а это значит, кто-то из родителей вернулся домой. В кухню зашла мама с полными пакетами в руках. Она улыбнулась, увидев меня, и спросила:

– О, Поля. Ты уже дома? Я думала ты еще на осеннем балу, – мама начала разбирать пакеты.

От одного упоминания об осеннем бале меня выворачивало от злости. Благо, что мамочка не видела моего лица, когда интересовалась о школьном празднике.

– Да, я почувствовала себя неважно. Вот и решила пораньше уйти домой, – соврала я ей.

– Ну, как тебе мое платье? – она села за стол и удивленно посмотрела на коробочку, в которой находились трайфлы. – А это?

– А-а-а! Пей чай с этой вкуснятиной. Меня угостил один… – запнулась я на слове. – друг.

– Друг? – мама повторила за мной, расплываясь в улыбке. – И как же зовут твоего друга?

– Никита, – ответила я ей, пожав плечами. – Он работает в кондитерской.

– Интересный у тебя появился друг, – сказала она, похлопав меня по руке.

Мама продолжила разбирать продукты, а я взглянула на телефон. Увидев сообщение от Никиты, встала из-за стола, помыла за собой кружку и ложку. Сказав маме, что пойду отдохну, поспешила в свою комнату. Завалившись на кровать, я прочла сообщение.

Никита:

Успеем. Давай договоримся: тебе его нужно доставить или ты сама придешь и заберешь? Накануне или прямо в день праздника?

Полина:

Замечательно))) Лучше в день, и да, доставка тоже понадобится. Спасибо :)

Никита:

Я записал себе в заметки. Жди свой торт.

Полина:

Ты мой спаситель! :)

На этом наша переписка закончилась. Я открыла другое сообщение, которое было от Кати. Она спрашивала у меня, в порядке ли я, но отвечать не решалась. Слишком свежа рана, чтобы спокойно обсуждать эту тему. Не хочу портить себе настроение. Мне было приятно пообщаться с Никитой, хоть он вначале и грубил. Возможно, его грубость появилась из-за этого придурка Стаса? Я до сих пор пребывала в недоумении от того, какая у Никиты должна быть выдержка, чтобы терпеть все нападки. Ну, не может он быть бесчувственным? Верно? Комнату снова наполнил звук бьющегося стекла. Взяв телефон в руку, увидела еще одно сообщение от Никиты.

Он решил сам написать?

Никита:

Ты как?

Вроде, казалось бы, простой вопрос, но… Эти два слова встали как кость в горле. По щекам снова полились слезы. Стало горько от того, что произошло со мной на этом чертовом осеннем балу. Почему все так обернулось? Хорошо, что Никиты там не было… Иначе и его я бы сейчас ненавидела.

Хотя. Он ничего не смог бы сделать… Стоп. О чем я сейчас вообще думаю? Быстро напечатав ответ, я выключила телефон и отвернулась к стенке, накрываясь одеялом.

***

Никита

Полина:

Благодаря Маше и тебе, я чувствую себя лучше.

Сидя за кухонным столом, я крутил в руках телефон. То, что Полина мне написала, меня ошеломило. Разумеется, первым делом позвонил Машке и вставил ей по первое число, но она же сама невинность и прикинулась дурочкой. А еще как обычно врубила старую пластинку, что я понравился этой девчонке и мне стоит приглядеться. Понравился? Да она вообще с башней своей не дружит! Ей как стукнет в голову, и хрен же докажешь, что она не права. Ай, пошло оно всё!

Перед тем как мама пожелала мне спокойной ночи, она спросила у меня в очередной раз, откуда на лице ссадины. Как обычно ответил ей, что боролся с друзьями и мы слегка перестарались. Она оставила меня в покое, а я чувствовал себя последней сволочью, обманывая своего дорогого человека. Упав на кровать, я провалился в сон.

На следующее утро, собравшись в школу, я зашел в класс, где за моей партой сидел мой давний товарищ, которого когда-то защитил от Стаса. Егор Марцев расплылся в улыбке, как только я уселся на свое место. Из мальчика неформала он превратился в нормального пацана. Короткий ёжик заменил длинные черные волосы, а его взгляд всё также искрился озорством в голубых глазах. Тот же нос с горбинкой, взлетающие брови, высокие скулы и худощавое телосложение. Мы не были закадычными друзьями, но именно он знал всю подноготную про меня. Пожав друг другу руки, Егор, вернувшийся с отдыха, произнес:

– Никитос, я только вчера вернулся, а у нас тут такое творится…

Я достал из рюкзака тетрадь и учебник по русскому, вопросительно на него посмотрев.

– Ты о чем?

Егор наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

– Да тут твой, а точнее наш друг, совсем, похоже, берега потерял. Он уже до девчонок опустился.

– И?

– Эх ты, Никитос, говорил же я тебе: заглядывай на наши дискотеки, тогда был бы в курсе всех событий. Ладно, сейчас покажу.

Он быстро что-то начал искать в телефоне, а потом протянул его мне. На первом снимке Стас обнимал Полину за талию, и они оба сияли от счастья, словно влюбленная парочка. Я перевел недовольный взгляд на Егора, но тот тут же считал, что я хочу ему сказать.

– Ты смотри дальше, – ответил он.

Проведя пальцем в сторону, открылось второе фото – Стас шептал что-то ей на ухо, но в ее глазах читался ужас. А вот третья фотка повергла меня в шок. Полина стояла в разорванном платье, обнажающем её темный ореол соска. Она была не просто напугана, а сломлена. В её медовых глазах застыли слезы, но она не плакала.

Вон оно что…

Выходит, Полина направилась в нашу кондитерскую сразу после происшествия? А зачем? Егор продолжил, не отрывая от меня глаз:

– Пацаны говорят, это наш Стасик постарался. Типа девчонку решил так поставить на место.

В голове сразу всплыли фразы: «Решил поиграть в героя, то я не против по развлечься», «Это только начало…» Внутри всё закипело от ярости. Глупая девчонка! А ведь я предупреждал её, чтобы она не лезла. Руки сжались в кулаки. Стас возомнил себя вершителем судеб!

– Ты уверен, что это он? – спросил я у Егора.

Сосед по парте пожал плечами.

– Ну, Никитос, я же тебе говорю, что пацаны так говорят. Кто же еще? Поговаривают, что Стас на девчонку глаз положил, а она ему отворот-поворот дала. Вот он и взбесился. Хотя, девчонка-то ничего такая. И попочка, и сисечки, и личико. Всё при ней. В общем, симпатичная она.

Я отвернулся, глядя в окно. Эта девчонка с медовыми глазами, хотела как лучше, а в результате сама стала жертвой унижения. В голове сразу всплыло заплаканное лицо Полины. Она пыталась улыбаться через силу, когда пришла в нашу кондитерскую. Но зачем она пришла к нам? Почему сразу не уехала домой? Если так подумать, меня это никак не касается. Пусть сами разбираются между собой. Но… Почему меня эта ситуация так злит?

Прозвенел звонок, прервавший мои мысли. Класс начал заполняться учениками. Одноклассники, галдя и смеясь, усаживались по своим местам. Когда учитель русского языка попросила нас открыть учебник на определенной странице, буквы перед моими глазами сливались в неразборчивую массу. Тяжело было сосредоточиться на том, как учитель объяснял что-то про причастия и деепричастия. В голове творился полный хаос, мысли метались между Стасом, Полиной и злополучным балом.

После окончания урока Егор что-то оживленно рассказывал про свой отдых, пока мы шли к кабинету истории. Слушал я его вполуха. Мой взгляд скользил по лицам в коридоре, выискивая знакомую фигуру. Но вместо Полины я заметил Стаса и его компанию, спускавшихся по лестнице на первый этаж. К концу дня стало очевидно, что Полины сегодня не было в школе. Наверное, ей не хватило сил появиться после всего, что произошло.

Последний урок тянулся очень медленно. Барабаня пальцами по парте, я достал телефон и начал набирать сообщение.

Никита:

Привет. С тобой все в порядке?

Я просто хотел убедиться, что с ней всё хорошо. Просто из вежливости. Полина так и не ответила. Убрав телефон в карман, я не переставал думать о ней. Наверное, девчонка сидит дома, уткнувшись в подушку и плачет. Внутри появилось непонятное чувство вины. По сути, ей досталось из-за меня. Ведь так? Если бы не я со своей слабостью, то Полине не пришлось бы заступаться за меня, и тогда бы Стас не прицепился к ней.

Все начали куда-то собираться, а я всё сидел на своем месте. Егор толкнул меня в плечо.

– Эй, ты чего застрял? Урок уже закончился. Пошли домой, – он стоял возле парты, поторапливая меня.

Я слабо улыбнулся и поднялся со стула. Собрав учебник и тетрадь, поплелся за ним.

– Слушай, Никит, – Егор обернулся и внимательно посмотрел на меня. – Ты сегодня весь день где-то витаешь. Ты из-за Стаса? Или дело в девчонке? Я что-то пропустил?

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

– А?

– Погоди-ка, – Егор расплылся в широкой улыбке. – Ты че, втюрился что ли?

– Совсем идиот! – огрызнулся я.

Что за придурок. Втюрился… Ага, как же. Прям с первого взгляда! Будто мне до любви сейчас.

– Да ладно тебе, – Егор подмигнул, одевая куртку.

Я проигнорировал его, накидывая на себя парку. На улице опять было пасмурно. Накинув капюшон на голову, мы с Егором направились к автобусной остановке. Пока товарищ делился своим впечатлением о каком-то боевике, название которого я пропустил мимо ушей, за его спиной я заметил наших «друзей». Стас Булатов, этот самодовольный тип, поймал мой взгляд и расплылся в улыбке, как Чеширский кот. Он что-то сказал своим прихвостням, и вся эта стайка моментально уставилась на нас, оскаливаясь в хищных улыбках. Кто-то из них даже издал свист, и как раз вовремя подошел автобус. Егор уже собирался обернуться на этот звук, но я резко схватил его под локоть и затолкал внутрь.

– Никита! Ты че творишь?! – завопил он.

Дверь автобуса закрылись, оставляя меня одного на остановке наедине с компанией Стаса. Егор, осознав, что я сделал, яростно заколотил по стеклу кулаком.

Это для твоего же блага…

Я усмехнулся. Как всегда, спасая товарища, сам оказываюсь в гуще неприятностей. Стас подошел ко мне вплотную.

– Белоснежка, смотрю, ты всё играешь в героя, – процедил он с издевкой.

Его дружки тут же разразились хохотом, а я сжал руки в кулаки. Внезапно один из его прихвостней со всего маху нанес мне удар в живот, от которого я согнулся пополам. Стас воспользовался моментом, схватил меня за шею и, наклонившись, прорычал:

– Это тебе аванс. За неформальчика, – он сплюнул. – Скажи мне, Белоснежка, где ты был вчера, когда твоя помощь была так нужна одному человечку, а?

Он говорил о Полине. Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь не сорваться сейчас.

– Она весь вечер кого-то высматривала в зале… Интересно, кого же? – слова Стаса как яд, который медленно разъедал меня изнутри.

Мне нельзя драться!

Нельзя!

Лучше бы уже отметелили, чем болтовней занимаются.

– Ах, Белоснежка, – Стас ухмыльнулся. – Неужели ты ничего не знаешь?

И тут его шакалы стали выкрикивать мерзкие слова:

– Баба-то твоя порвана!

– Все-таки сиськи у нее, зачёт!

– Пальцы так и помацали бы!

Стас отпустил мою шею и отступил на шаг назад. Я почувствовал, как кровь начинает закипать от ярости. «Только не сейчас, Никита, только не сейчас…» – сказал я сам себе мысленно. Если начну драться, всё пойдет прахом.

– Мне плевать на девчонку, – выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

А всё равно ли мне?

Нужно притвориться, что мне действительно всё равно. В кармане завибрировал телефон. Может это Полина ответила? Или Егор обсыпает меня матом? Мысли помогли немного успокоиться. Выпрямившись, я посмотрел на Стаса.

– Ну и что дальше? – сказал я, глядя ему в глаза.

Его ухмылка стала еще шире, а затем он кивнул головой своим шакалам, и они по очереди начали наносить удары, пока какой-то мужчина не разогнал их. Стас со своими дружками ржал на всю улицу, а я наклонился, чтобы подобрать рюкзак с асфальта.

– Парень, ты как? Кости целы? – поинтересовался прохожий мужчина.

– Да, всё нормально, – ответил я.

– Вот хулиганье! Совсем оборзели! – разорялся мужик.

Автобус плавно подъехал к остановке, и я запрыгнул внутрь. Выбрал место у окна и достал телефон из кармана. Увидев новое уведомление, как и предполагал, это была Полина.

Полина:

Привет) Да, а что такое?

Слава богу, что с ней всё в порядке. С души прям камень упал. Я быстро набрал ответ.

Никита:

Я не видел тебя сегодня в школе. Вот и подумал, что, может, случилось чего…

Полина:

Ааа! Я заболела :( Проснулась с утра и поняла, что горло болит. Еще и температура.

Похоже, из-за того что она пришла в нашу кондитерскую вся промокшая, дало о себе знать.

Никита:

Ох… Чем лечишься?

Зачем я веду с ней диалог?

Полина:

Мама дала жаропонижающее, а еще заставила полоскать горло какой-то дрянью. Брр! Пью чай с лимоном и вашим арахисовым трайфлом :)

Представив, как Полина морщится, полоская горло, я рассмеялся. За окном автобуса мелькали однообразные серые здания, но даже их цвет сейчас казался не таким унылым как раньше.

Стоп. Я что, смеюсь над её сообщением?

С чего вдруг мне взбрело в голову переписываться с ней???

Я нахмурился и потер переносицу. Похоже, меня знатно приложили по голове, раз я начинаю творить всякую дичь. Вспомнив заплаканное лицо Полины, порванное платье, а ещё то, как она, заплакав, опустилась на пол в кондитерской, прикрывая лицо руками, я снова разозлился. Хотелось проучить каждую гиену, кто посмел над ней насмехаться. Её обидели, а защитить Полину было некому… Мрази!

Никита:

Выздоравливай!

Я убрал телефон в карман и попытался отвлечься от навязчивого образа Полины. Её медовые глаза полны слез и слабая дрожащая улыбка, которой она хотела сказать мне, что с ней все в порядке. Но тем вечером я же видел, что это не так. Полина скрывала боль под этой маской дружелюбия. В груди всё сжалось, что тогда и сейчас. Хотелось подойти к ней и просто обнять, а ещё сказать, что все будет хорошо. Хоть и верилось теперь в это с трудом.

Да что со мной такое!

Стас не оставит нас в покое. Эта мысль пугала меня. Потому что новая цель Булатова – Полина Знойная.

Глава 8. Полина

Считай я проболела до маминого дня рождения. В групповом чате все ещё перемывали мне косточки, но почему-то меня больше не задевало. Странно… После того как мне написал Никита, я пребывала в повышенном настроении. Он волновался о моем здоровье, и пока я лечилась на дому, Никита периодически давал советы, как быстро встать на ноги.

Мелочь, а приятно!

Завтра наступит важный день – день рождения моей мамы. Она уже сегодня начала готовиться к празднику. Мы с ней сделали несколько салатов, а потом налепили манты. Ммм. Закуски решили сделать завтра, чтобы ничего не отсырело. Папа пропадал в универе, но в день рождения своей жены перенес пары у студентов. Он всегда посвящает в этот день всё своё время. И это круто! По крайней мере я так считаю.

Никита ещё днем написал, что мой торт уже собирают, и я очень обрадовалась этому. Я отправила ему целую кучу восторженных стикеров, но он никак не отреагировал на них. Занят, наверное. Кстати, с Машей мы стали активно переписываться и созваниваться. Она оказалась клевой девчонкой. От неё я узнала, что она учится на журфаке, любит вредную еду, такую как дошики, чипсы, фаст фуды и газировку. Целый набор прямо. Машка рассказала, что эта уютная кондитерская принадлежит Евгении Владимировне, маме Никиты. Но это еще не всё! Самое невероятное, что все эти потрясающие сладости готовит не только его мама, но и сам Никита! Я была в шоке. Никогда бы не догадалась. У Никиты однозначно был талант, потому что его торты – просто что-то неземное. Теперь я понимала откуда такое волшебство вкуса. А ещё… Машка поделилась со мной, что он почти всегда приходит на работу побитым. Никита в основном всегда молчит. Мне от полученной информации стало грустно. Я не хотела говорить ей, кто Никиту избивает, потому что боялась разрушить небольшой фундамент нашего с ним общения.

Катя тоже писала и звонила мне, но… я не отвечала на её звонки, лишь односложно отвечала на сообщения. И всё. Я понимала, что Катя здесь ни при чем, но почему-то не могла переступить через себя. Она знала, что я болею, и сильно мне не докучала. Хоть на этом спасибо.

Оправившись от болезни, я сразу же отправилась за подарком для мамы. Школа игры на гитаре, где я приобрела подарочный сертификат, находилась в паре шагов от нашего дома. Забрав его, я по дороге домой заглянула в канцелярский магазин. Там я купила красивый конверт, чтобы положить в него подарочный сертификат и открытку. Спрятав всё это в ящик стола, решила привести свою комнату в порядок. День пролетел незаметно в хлопотах.

На следующее утро я встала пораньше, чтобы вместе с папой выбрать цветы для мамы. Он остановился на классических алых розах, а я выбрала нежные розовые хризантемы, разбавленные несколькими оранжевыми розами. Вернувшись домой, мы застали маму уже бодрствующей и сразу же вручили ей букеты. Она очень обрадовалась цветам, а её глаза сияли от счастья. Одарив нас с папой поцелуями, мама попросила помочь накрыть праздничный стол. Вечером родители должны будут пойти в ресторан с друзьями, поэтому ближе к полудню мы решили отметить мамин день рождения дома, в кругу семьи.

Я переоделась в черное мини-платье с длинными рукавами-фонариками, а шею украсила черным бархатным чокером с овальным и опять-таки черным камнем. Волосы оставила распущенными, правда, с одной стороны закрепила их несколькими невидимками. Когда стол был готов, я начала волноваться из-за задержки торта. Никита написал мне, что курьер немного задержится из-за пробок на дорогах. Я с облегчением выдохнула. Главное, что он уже в пути. Вскоре зазвонил телефон. Взглянув на незнакомый номер, я ответила:

– Алло?

– Знойная Полина? – раздался мужской голос.

– Да, это я, – неуверенно ответила незнакомцу.

– Вам доставили торт. Скажите номер вашей квартиры, чтобы я мог его занести.

Продиктовав номер квартиры, я побежала в коридор, сгорая от нетерпения. Мне было ужасно интересно, какой же получился торт в исполнении Никиты. Раздался звонок в дверь, и, крикнув своим, что открою сама, распахнула ее.

На пороге стоял Никита с большой коробкой в руках. На нём была черная шапка и серая парка. Следы прошлых синяков почти исчезли, но появились новые, в других местах. Неужели Стас не может утихомириться?

– Никита? – я уставилась на него удивленными глазами.

– Принимай свой заказ, – он улыбнулся и протянул мне коробку.

Сердце бешено заколотилось о грудную клетку. Я взяла коробку дрожащими пальцами, которыми случайно соприкоснулась с его горячими ладонями.

– Но почему ты? – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. – Ты сам привез торт?

– Курьер подвел, и пришлось везти его самому. Не мог же я оставить вас в день рождения без торта, – Никита пожал плечами.

В коридор вышла моя мама, и ее любопытный взгляд метался между нами.

– Поля, а кто этот молодой человек? – с улыбкой спросила она.

– Мам, это Никита. Он мой… друг! – Никита изумленно посмотрел на меня. Ну а что мне оставалось? – Он работает в кондитерской и сделал для тебя торт. Никита помог мне устроить сюрприз!

– Очень приятно, Никита! Я мама Поли, Ксения Игоревна. Но можешь обращаться ко мне просто Ксения. Что же ты стоишь в дверях? Проходи, мы как раз собираемся к столу, – мама радушно подтолкнула его вглубь, закрывая за ним дверь.

– Я поздравляю вас с днем рождения, но, к сожалению, мне пора, – растерянно пробормотал он.

– Никита, у меня сегодня день рождения. Не огорчай именинницу, – мама весело рассмеялась. – Я настаиваю.

На его щеках появился легкий румянец. Мама забрала с моих рук коробку, а я просто стояла и ждала, когда Никита снимет свою парку, чтобы проводить его на кухню. Пока он возился с молнией, я почувствовала, как мои щеки начали гореть.

Ой, неловко-то как…

Ещё ляпнула, что он мой друг. Ой, дурында! Взглянув на Никиту, рассмотрела его одежду. Серые джинсы, хвойного цвета толстовка, вон даже носочки белые у него. Он стянул с запястья резинку и убрал волосы в хвост. От него пахло ванилью и мужским парфюмом. Его голубые глаза, как два летних озера, остановились на мне, и я, застигнутая врасплох, поперхнулась слюной и закашляла.

– Ещё болеешь? – с легкой насмешкой спросил он.

– Эмм, нет. Это, видно, остаточное, – нагло соврала я. – Прости мою маму за упрямство, но тебе придется потерпеть наше общество хотя бы ненадолго.

– Ладно, переживу как-нибудь, – Никита закатил глаза, но в них не было той злости и раздраженности, как при последней нашей встрече.

– Знаешь, – я приблизилась к нему и заглянула в лицо. Он выгнул бровь, ожидая продолжения. – Я думала, что меня разорвет от любопытства все эти дни, пока ты делал торт.

– Откуда ты… – он ошарашенно смотрел на меня.

– Маша, – хитро улыбнулась я, наслаждаясь его замешательством.

Никита недовольно цокнул языком, а потом опустил голову, и тут я увидела, как уголки его губ растягиваются в улыбке. Кажется, он не сильно и разозлился. Прогресс прям-таки!

– Теперь, когда ты знаешь, что я пеку торты, перестанешь кашлять? – Никита поднял голову, все еще улыбаясь.

У меня от удивления раскрылся рот, а щеки загорелись еще сильнее. Передо мной точно стоял Никита? Или у меня галлюцинации? Или температура поднялась, и я сейчас брежу? Ведь сейчас я вижу совсем другого парня. Он умеет улыбаться, разговаривать без злобы и смотреть без ненависти. Кто такой Никита Малышев?

– Это никак не связано, – я попыталась отмахнуться. – Пошли уже, а то нас заждались.

На кухне царила праздничная атмосфера. На подоконнике стояли вазы с цветами, наполняя комнату нежным ароматом. Стол, застеленный красивой белой скатертью, манил своей изысканной сервировкой. Мама сидела рядом с папой, и они о чем-то хитро перешептывались. И я, по-моему, догадываюсь о чем…

– Пап, познакомься с моим другом, – я аккуратно взяла его под локоть, а Никита напрягся всем телом, посмотрев на меня. – Никита, это Виталий Иванович, мой папа.

– Здравствуйте, – Никита протянул руку, и отец ответил на его рукопожатие.

– Здравствуй, здравствуй, – произнес папа с теплотой. – Ну, Никита, рассказывай, что за чудо ты сотворил?

Никита проявил галантность, отодвинув мой стул, а затем занял место рядом со мной.

– Да, в общем, ничего особенного, – непринужденно ответил он. – Просто постарался сделать что-то красивое и вкусное. Полина сориентировала меня, что Ксении Игоревне нравится, и я попытался это учесть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.