Фарида Рахманова
Песнь расколотого мира

Глава 1

Вертолёт качнуло на посадке, и Елена ощутила твердую поверхность под ногами. Лёд. Только лёд и ветер, режущий лицо до боли. Бескрайняя снежная равнина уходила в горизонт, и казалось, что этот пейзаж был стёрт до белого фона нарочно, ни красок, ни жизни, без единой лишней детали.

Она спустилась по трапу, поправила сползающие очки и в который раз пожалела, что не успела купить новые. Волосы, как обычно, были усмирены и спрятаны под шапку, а пуховик, выданный экспедицией, одинаковый для всех, мешковатый, но практичный, делал ее такой же безликой, как и всех остальных.

– Добро пожаловать в край, где всё ломается, Адлер! – крикнул, перекрывая вой ветра, бородатый техник, встречавший группу. – Особенно нервы!

Елена коротко кивнула, выдавив подобие улыбки. В голове мгновенно пронеслось с десяток остроумных ответов, но вслух не вырвалось ни одного. «Надо было что-то сказать… пошутить как-нибудь», – упрекнула она себя, идя за остальными. Но слова, как всегда, застряли где-то в горле.

Внутри, за тяжелой металлической дверью станции, пахло дизелем, сухим деревом и старыми книгами. Она не знала, почему книги пахнут именно так, но запах был родным. Пока другие громко приветствовали зимовщиков и разбирали ящики, она нашла глазами свой угол. Свет над столом на мгновение мигнул и снова загорелся ровным светом. «Скачки напряжения»,– равнодушно подумала она, хотя знала, что последние пару дней это происходило подозрительно часто.

Она достала диктофон. Нажала кнопку.

– Запись один. Прибытие на станцию «Восток-7». Температура минус сорок два. Ветер стабильный. Чувствую себя как в холодильнике с гигантской вентиляцией. Аномалия в секторе С-12 стабильна, завтра выезд на точку.

Она убрала прибор в карман и присела на койку. Металл пружинил под тонким матрасом. Всё вокруг было предельно утилитарным. И всё же она чувствовала странное волнение, похожее на предвкушение.

Где-то за стеной гудел генератор. За окном выл ветер. Спустя час резкий сигнал внутреннего оповещения вырвал Елену из изучения предварительных данных.

– Всем сотрудникам. Общий сбор в кают-компании через пять минут. Повторяю, общий сбор.

Мысль о необходимости социального взаимодействия была неприятнее, чем перспектива провести ночь в палатке при минус пятидесяти. Но протокол есть протокол. Заправив выбившуюся рыжую прядь обратно под бандану, она направилась в единственное по-настоящему живое место на станции.

Кают-компания была средоточием тепла и света. Длинный деревянный стол, несколько стеллажей с книгами и журналами, потрепанные кресла в углу и большой иллюминатор, за которым теперь была лишь непроглядная полярная ночь. Здесь собралось около дюжины человек, зимовщики и члены их новой группы.

Во главе стоял Арис Торн, руководитель экспедиции. Мужчина лет пятидесяти, с выдубленной ветрами кожей и сединой в бороде, он обладал аурой спокойной уверенности, свойственной людям, которые провели полжизни в экстремальных условиях. Его взгляд был острым, как осколок льда.

– Рад видеть всех в сборе, – его голос был низким и ровным, без труда перекрывая гул вентиляции. – Завтра в шесть ноль-ноль выдвигается первая группа. Адлер, – он кивнул в ее сторону, и Елена почувствовала, как на нее устремились все взгляды. – Вы и ваша аномалия, наш главный приоритет.

Рядом с Торном сидел доктор Кенджи Танака, ведущий геофизик. Он сцепил тонкие пальцы в замок и с вежливой улыбкой посмотрел на Елену.

– Арис, мы все еще называем это аномалией? Мои сейсмографы молчат как партизаны. Никакой тектонической активности. Возможно, это просто уникальное электромагнитное искажение. Помехи.

Кенджи всегда был скептиком. Аккуратный, педантичный, он верил только в те данные, которые мог объяснить тремя разными способами. Идея Елены о "чужеродном сигнале"казалась ему ненаучной фантастикой.

– Мы едем туда, чтобы это выяснить, Кенджи, – мягко, но непреклонно ответил Торн.

С другого конца стола Елене ободряюще улыбнулась Лена Петрова, молодой техник-гляциолог. Веселая девушка с двумя светлыми косичками, она была одной из немногих, кто пытался завязать с Еленой разговор не о работе.

– Не слушай его, – прошептала она, когда Торн отвернулся к картам. – Он просто завидует, что самое интересное досталось тебе.

– Я не беспокоюсь, мне главное получить точные данные, – тихо ответила Елена, хотя в голове уже прокручивала, как могла бы отшутиться. Она опустила глаза в свою пустую кружку. Собрание продолжалось, обсуждали маршрут, погоду, технику безопасности. Елена слушала вполуха, чувствуя себя наблюдателем за чужой, хорошо отрепетированной пьесой. Эти люди были командой. Она же пока была лишь функцией, приглашенным специалистом с диковинной теорией.

Когда сбор закончился и люди разбились на небольшие группы, смеясь и обсуждая что-то свое, Елена незаметно выскользнула из кают-компании. В тишине своего крошечного отсека она легла на койку, глядя в потолок. Снова и снова она прокручивала в голове короткий разговор с Леной. «Нужно было улыбнуться шире. Сказать что-то легкое. Почему так сложно?» Эта мысль все еще крутилась у нее в голове, когда станцию сотряс первый толчок, а за окном полыхнул свет, который не был похож ни на что, виденное ею на Земле.

***

Утро встретило станцию гулкой, нервной тишиной. Ночной инцидент, яркая вспышка и серия подземных толчков, заставивших задребезжать инструменты в лабораториях, стал темой номер один. За завтраком в кают-компании только и было разговоров, что об этом.

– Солнечная вспышка, говорю вам, – авторитетно заявил один из зимовщиков, намазывая масло на хлеб. – Редкое явление для полярной ночи, но бывает. Вызывает полярное сияние и сбои в электронике.

– А толчки? – не унималась Лена, подливая себе кофе. – Сейсмографы Кенджи опять проспали вечеринку?

Кенджи сидевший напротив, лишь неодобрительно поджал губы.

– Мои приборы не спят. Они зафиксировали локальные вибрации, не связанные с тектоникой. Вероятно, движение ледника. Не стоит искать драму там, где ее нет.

Елена молча ела свою овсянку, слушая их споры. Она знала, что это была не солнечная вспышка. Свет исходил не с неба, а будто бы из-подо льда. И вибрации… они ощущались не как движение огромной массы, а как четкий, ритмичный импульс, который затих так же внезапно, как и начался. Но она молчала. Данных было слишком мало, а любая теория, не подкрепленная цифрами, в их мире считалась ересью.

– Собираемся через двадцать минут, – прервал споры Арис Торн, входя в кают-компанию. – Погода ясная. Доедайте и по машинам. Адлер, будьте готовы.

Сборы прошли в деловитой суете. Они загружали оборудование в массивный гусеничный вездеход, единственный оплот цивилизации в ледяной пустыне. Елена в последний раз проверяла свой портативный сканер, ее пальцы привычно бегали по кнопкам. Лена, натягивая перчатки, подмигнула ей.

– Ну что, готова к встрече с зелеными человечками?

Елена позволила себе легкую улыбку. «Зеленые? Как банально. Надеюсь, у них хватит фантазии хотя бы на флуоресцентный розовый».– пронеслось у нее в голове. – Я готова к любым результатам, – ответила она вслух.

Вездеход тронулся, оставляя позади огни станции. Внутри было тесно и шумно. За рулем сидел Арис, его лицо было абсолютно спокойным, словно он вел машину по пригородному шоссе, а не по леднику, испещренному скрытыми трещинами. Кенджи развернул свой ноутбук и демонстративно погрузился в данные, игнорируя пейзаж за бронированным стеклом. Лена пыталась травить анекдоты, но они тонули в рокоте двигателя.

Елена смотрела в окно. Белая, бесконечная пустота. Иногда на горизонте появлялись торосы, гигантские нагромождения льда, похожие на руины замерзшего города. Здесь, вдали от станции, ощущение изоляции становилось почти физическим. Они были крошечной капсулой жизни в мертвом, безразличном мире.

– Пятьсот метров до точки, – нарушил тишину голос Ариса. – Елена, готовьте сканер.

– Сигнал усиливается, – тихо сказала она, глядя на экран своего прибора. Линии на нем больше не ползли лениво, они вибрировали, складываясь в четкий, повторяющийся узор. – Он… стабильный. Ритмичный. Как сердцебиение.

Кенджи поднял голову от своего ноутбука, в его глазах впервые промелькнул интерес, смешанный с недоверием.

– Это невозможно. Покажите.

Но Елена уже не слушала. Она смотрела вперед, туда, куда указывал луч прожектора вездехода. Ледяная равнина здесь была идеально гладкой. И прямо по курсу, в самом центре луча, лед был… другим. Не белым, а иссиня-черным, словно под тонкой коркой скрывалась бездонная, темная вода.

– Стоп, – скомандовал Арис, и вездеход замер. – Мы на месте.

Двигатель затих. И в наступившей оглушительной тишине все они услышали это. Тихий, низкий, вибрирующий гул, который исходил, казалось, из самого сердца планеты. Дверь вездехода открылась с глухим шипением, впуская внутрь облако ледяного воздуха. Первым наружу шагнул Арис. Гул, который они слышали внутри, здесь, снаружи, был ощутимее, низкая, почти инфразвуковая вибрация, которая шла от земли и, казалось, проходила сквозь толстые подошвы ботинок.

Они стояли на краю неровного разлома во льду, уходящего в непроглядную тьму. Это не было похоже на обычную ледниковую трещину. Края были странно оплавлены, а лед вокруг, тот самый, что казался иссиня-черным, не отражал свет их фонарей. Он поглощал его, будто был сделан из темного бархата.

– Кенджи, остаешься в машине, – распорядился Арис, его голос звучал по рации четко и спокойно. – Следи за сейсмической активностью и держи связь. Любые колебания, даже малейшие, немедленно поднимаешь нас. Понял?

– Понял, – донеслось из динамика. В голосе Кенджи слышалось облегчение. Он получил идеальный повод не лезть в эту жуткую дыру. Вескую, научную причину остаться в безопасности.

Арис повернулся к девушкам.

– Лена, готовь ледобуры и страховочную станцию. Елена, ты идешь первой, сканер с тобой. Я буду выпускающим на лебедке. Движемся медленно. Никакой самодеятельности.

Петрова работала быстро и слаженно, ее движения были отточены сотнями тренировок. Она с шумом ввинтила в лед титановые ледобуры, прищёлкнула карабины, создавая надежную точку страховки. Лена закончила закреплять станцию, еще раз проверив каждый карабин. Она повернулась к Елене, и в свете налобного фонаря ее лицо казалось бледным и серьезным.

– Скажи, если увидишь там внизу надпись "Оставь надежду, всяк сюда входящий", – нервно усмехнулась она. – Я тогда сразу лебедку выключаю, договорились?

Елена, проверяя крепления на своей обвязке, позволила себе лишь тень улыбки.

– Договорились. Но замеры я все равно сначала проведу.

Она подошла к краю разлома. Холодный воздух, поднимавшийся из глубины, пах озоном и чем-то еще, незнакомым, металлическим. Гул здесь был громче, он будто звал ее.

– Связь проверена. Как слышно, Елена? – раздался в наушнике голос Ариса.

– Слышу отлично, – ответила она, переключая налобный фонарь в самый мощный режим. Его луч выхватил из темноты гладкую, почти отполированную стену ущелья и исчез в бездне.

– Помни, твоя задача, первичный анализ. Собрать данные о сигнале, взять пробы воздуха, если получится. Не геройствуй.

Елена кивнула, хотя знала, что он этого не увидит. Она посмотрела на Лену, которая уже была пристегнута к веревке следом за ней. Та ободряюще хлопнула ее по плечу.

– Поехали, Адлер. История ждет.

Глава 2

Елена глубоко вздохнула, шагнула за край и начала спуск в пульсирующую тьму, что поглотила её мгновенно, стоило ей перешагнуть край. Лишь луч ее налобного фонаря пронзал черноту. Лебедка Ариса работала плавно, но спуск казался бесконечным. Стены ущелья были непривычно ровными, словно их не выточила природа, а создал кто-то гигантский и аккуратный. Холод здесь был пронзительным, но при этом странно сухим, без привычной влаги полярного воздуха.

Гудящая вибрация усиливалась с каждым метром. Она уже не просто ощущалась ногами, она резонировала в груди, в костях, в самой голове, словно тело Елены было частью гигантского, невидимого инструмента. На мониторе ее сканера линии сигнала взбесились, превратившись в дикую пляску пиков и впадин.

– Данные зашкаливают, Арис, – проговорила она в микрофон, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Плотность излучения… такого я никогда не видела.

– Продолжай спуск, Адлер. Лена, ты в порядке? – раздался голос руководителя, ставший вдруг напряженным.

– В порядке, – отозвалась Лена, вися чуть выше и позади. – Только ощущения… странные. Давление в ушах.

Елена опустила взгляд. Луч фонаря, казалось, достиг дна, но это было лишь оптической иллюзией. Там, внизу, было не лед. Там было мерцание. Едва уловимое, синевато-фиолетовое свечение, похожее на далекую грозу. Оно пульсировало в ритм с гулом, наполнявшим ущелье. Вскоре ее ноги коснулись твердой поверхности. Это был не лед, не камень и даже не земля. Это была идеально гладкая, черная субстанция, источающая холод, но при этом слегка мерцающая.

– Я на дне, – доложила Елена. Ее голос прозвучал приглушенно, словно воздух здесь был гуще. – Поверхность… не похожа ни на что известное. Светится.

– Осмотрись, – приказал Арис.

Луч фонаря Елены скользнул по стенам. И тут она увидела ее. Огромную, почти прозрачную глыбу, вплавленную в черную субстанцию дна. Она была похожа на гигантский кристалл льда, но внутри него мерцало то самое синевато-фиолетовое свечение, что и на поверхности. Оно исходило из самой сердцевины глыбы, пульсируя, как бьющееся сердце. Елена подошла ближе, ее научное любопытство заглушало любые страхи. Она вытащила из подсумка контейнер для проб и небольшой геологический молоток.

– Я беру пробу, – сообщила она Арису. – Вижу небольшой, свежий скол. Идеально для образца.

– Аккуратно, Адлер, – раздался голос руководителя.

Поднеся молоток к сколу, Елена сделала осторожный удар. Вместо ожидаемого звона льда раздался тихий, почти музыкальный перезвон. От глыбы откололся крошечный, размером с ноготь мизинца, кристаллический осколок. Он ярко вспыхнул в ее руке, на мгновение ослепив. Свечение было таким сильным, что, казалось, ее кожа под перчаткой потеплела. Она поспешно поместила осколок в герметичный контейнер, защелкнув крышку. В тот же миг пульсирующий гул на мгновение стих, а потом возобновился с прежней силой.

– Образец взят. Поднимайте нас, – сказала Елена, стараясь скрыть волнение.

Подъем прошел без происшествий. Выбравшись на поверхность, под безразличные звезды полярной ночи, Елена чувствовала себя так, словно вернулась из другого мира. Лена сняла шлем, ее лицо было бледным, но глаза горели.

– Ну и денек, – выдохнула она. – Надо это отметить.

Но Елена ее почти не слышала. Она прижимала к груди контейнер с крошечным осколком, который обещал перевернуть все представления человечества о мире.

Пока остальная часть команды в кают-компании отмечала успешное завершение опасной вылазки, Елена заперлась в своей лаборатории. Снаружи доносились приглушенные голоса и смех, но для нее существовал лишь крошечный кристаллический осколок, зажатый в держателе сканера. Все ее существо, вся ее жизнь свелась к этой маленькой, пульсирующей точке света.

Две тонкие линии, прочерченные на белом, как снег, экране, медленно сходились. Елена, прильнув к монитору, едва дышала.

– Аномалия. Очевидная, но пока необъяснимая, – пробормотала она, по привычке включая диктофон. – Запись… – она запнулась, посмотрев на дату, – Запись 4. Сканирование образца из сектора С-12. Повторный анализ показывает стабильное фоновое излучение, не соответствующее известным изотопам. Энергетический профиль… нелинейный. Что-то абсолютно чужеродное.

Она поправила очки и запустила следующий тест, чувствуя, как под слоями научной отстраненности пробуждается пьянящий азарт первооткрывателя. Она, доктор Елена Адлер, всю жизнь шла к этому моменту. Та самая "серая мышка". Девочка, предпочитавшая звездные карты шумным играм. Пока другие ходили на свидания, она пропадала в обсерваториях. Наука была ее единственным верным спутником, и вот теперь, на самом краю света, он привел ее к величайшей тайне в истории человечества. Романтика? Отношения? Она мечтала о них, да. Но всегда не хватало смелости сделать первый шаг, поддержать легкий разговор. Лежа в кровати, она часто прокручивала в голове прошедший день, придумывая остроумные ответы, которые так и не сорвались с языка. Но было уже поздно. Проще было с головой уйти в работу, где все подчинялось логике и фактам.

Прибор загудел, выдавая новые данные. Фоновое излучение усилилось, приобретая ритм. Медленный, нарастающий пульс. Елена наклонилась ближе, ее сердцебиение участилось. Она протянула руку к панели управления, чтобы перепроверить калибровку. В этот момент небольшой, идеально гладкий осколок чуть заметно вспыхнул. Слабым, едва уловимым светом.

– Мать моя… – выдохнула Елена, ее научный скептицизм трещал по швам.

– Адлер! Что там у тебя?! Показатели энергии зашкаливают!…

Осколок вспыхнул еще раз, ярче. Затем еще, и еще. Пульсация нарастала, переходя в непрерывное сияние. Стены лаборатории задрожали. Красные индикаторы тревоги замигали по всему периметру станции. Из динамиков донесся искаженный помехами крик Ариса.

Свет обжигал словно превратился в миниатюрное солнце, заливающее все ослепительным, нестерпимо ярким светом. Воздух вокруг него завихрился, исказился. Елена почувствовала, как ее отбрасывает назад, как ее тело охватывает невесомость. Последнее, что она услышала, был нарастающий, оглушительный гул, похожий на рев разрываемой ткани, и голос диктофона в руках, который продолжал бесстрастно записывать: "…нелинейное излучение… аномалия… возможен резонанс…". И всё поглотила белая вспышка и ледяная пустота.

***

Елена пришла в себя резко, с глухим стоном, который застрял в пересохшем горле. Вместо ледяной пустоты, обжигающее пламя. Вместо оглушительного гула, давящая, звенящая тишина. Она лежала на горячем песке, под немилосердным солнцем, которое палило сквозь закрытые веки, словно стараясь выжечь ей сетчатку. Первое ощущение, жара! Она была повсюду. В воздухе, густом и неподвижном. В песке, который обжигал сквозь толстый комбинезон. В собственном теле, которое, казалось, превратилось в кипящий котел. Из привычных минус тридцати двух она попала в какой-то адский плюс. Она открыла глаза. Над головой, бездонное синее небо без единого облачка. Вокруг волны песка, расплавленные солнцем, до самого горизонта. Ни станции, ни вездехода, ни ледяного ущелья. Ничего. Только дюны, на фоне которых редкие, корявые растения казались миражами. Комбинезон, спасавший ее от морозов Антарктиды, теперь стал пыточной камерой. Он весил на ней центнер, прилип к телу, не давая коже дышать. Пот тек ручьями, моментально впитываясь в термобелье. На голове, под намертво прилипшей банданой, нещадно чесалась кожа. А очки… очков не было. Она инстинктивно потянулась к носу, но там была лишь пустота. Мир расплывался, но она все равно видела, что привычной белой пустыни нет и в помине.

– Запись… – прохрипела она, рука машинально потянулась к карману. Пальцы нащупали знакомый контур диктофона. Чудо. Она включила его. – Запись пять. Дата… неизвестна. Местонахождение… абсолютно неизвестно. Условия: высокая температура воздуха, предположительно пустынная местность. Отсутствие станции, оборудования, коллег. Состояние: дезориентация, обезвоживание. Объективная оценка: не выжить.

Ее голос дрогнул. Не выжить. Для нее, ученого, это была сухая констатация факта. Но где-то глубоко, под этим слоем холодного анализа, поднимался панический ужас. Где она? Что произошло? Последнее, что она помнила, ослепительная вспышка и рев, разрывающий ткань реальности. Портал? Телепортация? Все теории, которые она когда-либо читала в фантастике, проносились в голове, требуя научного объяснения. Но научных объяснений не было. Только обжигающий ветер, несущий песок, и бескрайний желто-оранжевый простор.

Ее взгляд упал на ближайшее растение. Что-то вроде гигантского кактуса, но с толстым, искривленным стволом и редкими, широкими листьями, отбрасывающими хоть какую-то тень. Пусть это был не знакомый ей ледник, но инстинкт выживания, хоть и придавленный годами сидения за приборами, подсказал одно: нужна тень. Любая.

Подняться было непросто. Каждый мускул кричал от усталости, а комбинезон стеснял движения. С кряхтением, похожим на звук старого механизма, она все же встала на ноги. Голова закружилась, мир качнулся. Но она сделала шаг. Еще один. Словно робот, запрограммированный на единственную цель, добраться до этого странного, незнакомого укрытия.

Добралась она до него, скорее, ползком, чем шагом. Плюхнулась в скудную тень, прислонившись спиной к шершавому, горячему стволу. Воздух здесь был чуть прохладнее, но жара все равно душила. Она закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в единое целое.

Сидя в скудной тени, Елена чувствовала, как ее мозг буквально плавится от жары. Комбинезон превратился из спасительной брони в раскаленную печь. «Нужно его снять», – мысль была простой и логичной. «Иначе я получу тепловой удар и умру здесь, так и не поняв, где это "здесь"находится».

С трудом, борясь с непослушными молниями и собственным обессиленным телом, она стащила с себя тяжелый, дутый комбинезон. Под ним были еще одни штаны, утепленные, экспедиционные и плотное термобелье. Сбросить их тоже не составило труда. И вот, ее кожа ощутила не холод, а горячий, сухой воздух. На мгновение это было почти блаженством. Легкий ветерок, которого она раньше не замечала, коснулся влажной от пота кожи, принося мимолетное облегчение. Она осталась стоять в одной майке и трусиках. Одежда, которую никто, кроме нее, не должен был видеть. И тут же, несмотря на то, что вокруг на километры простиралась безжизненная пустыня, ей стало неловко. Чувство уязвимости, голой, незащищенной кожи перед этим огромным, чужим миром оказалось почти таким же невыносимым, как и жара.

«Идиотизм какой,– выругалась она про себя. – Кого я стесняюсь? Скорпионов? Ящериц?».

Но логика не помогала. Чувство было иррациональным, глубоко сидящим внутри. Она была ученой, доктором наук, но сейчас чувствовала себя просто голой женщиной посреди нигде. С тяжелым вздохом она снова натянула термобелье. Без комбинезона было все еще невыносимо жарко, но это было меньшее из зол. Штаны хотя бы защищали ноги от раскаленного песка и палящего солнца. Это было невыносимо, но терпимо. Почти. Она снова села, прислонившись к стволу. Облегчение было минимальным, но оно позволило ее мыслям снова заработать. Итак, она жива. Одета хоть и не по погоде, но все же не голая. Что дальше? Вода. Ей нужна была вода. И как можно скорее. Но где ее взять в этом раскаленном аду? Она откинула голову назад и прислонилась к стволу дерева, под которым сидела. Ее взгляд, лишенный привычной резкости из-за отсутствия очков, сфокусировался на растении. Ствол был не просто шершавым. Он был покрыт узором из шестиугольных пластин, похожих на панцирь черепахи, твердых и теплых на ощупь. Листья, широкие и кожистые, росли прямо из стыков между этими пластинами. Она вспомнила лекции по ботанике, в пустынях Земли есть съедобные кактусы, богатые влагой. Но это… это не было похоже ни на один известный ей вид. И все же, в ее положении выбирать не приходилось. Она дотянулась до ближайшего листа и с трудом оторвала небольшой кусочек. Лист был упругим, почти резиновым. Поколебавшись секунду, она отправила его в рот. Горечь ударила по языку мгновенно, сводя челюсти. Это была не просто горечь, это был едкий, химический вкус, от которого во рту все онемело. Она рефлекторно выплюнула зеленую массу, откашливаясь и отплевываясь. Вкус хинина, смешанного с желчью. Черт. Очевидно, несъедобно и, возможно, ядовито.

Ладно. План Б. Сам ствол. Если он похож на кактус, внутри может быть влажная мякоть. Она попробовала отломить одну из шестиугольных пластин, упершись в нее плечом. Бесполезно. Пластина была твердой, как камень. Тогда она попыталась найти ветку или сучок, что-то, что можно было бы отломить. Но ствол был монолитным. Елена даже достала из кармана свой мультитул, подарок коллег, но лезвие лишь со скрежетом скользнуло по поверхности, не оставив и царапины.

Она откинулась назад, тяжело дыша. Неудача. Полная. Это растение было таким же чужим и враждебным, как и вся эта проклятая пустыня. Нужно было идти. Оставаться здесь, значит медленно умирать от жажды. Но куда? Вокруг, насколько хватало глаз, была лишь бесконечная рябь дюн. Она заставила себя встать и, прикрывая глаза ладонью от слепящего солнца, медленно осмотрелась. Далеко на горизонте, почти на границе неба и земли, виднелась гряда облаков. Не перистые, не тонкая дымка, а настоящие, плотные кучевые облака. Для Елены, климатолога, это был не просто водяной пар. Это был знак. Знак того, что там, в той стороне, другой воздушный фронт, другая влажность. А где влажность, там может быть и вода.

Надежда, слабая и тонкая, как паутинка, зародилась в ее груди. Это была единственная зацепка во всем этом аду. Единственное осмысленное направление. Но солнце все еще висело высоко, безжалостно сжигая все живое. Идти сейчас было бы самоубийством.

«Нужно подождать,– решила она. – Как только оно начнет садиться, я пойду. Прямо на эти облака».

Она снова села в тень, экономя каждое движение, каждую каплю влаги в своем теле. Теперь у нее была цель. Оставалось только дожить до вечера.

Часы тянулись медленно. Елена сидела неподвижно, став почти частью пейзажа, экономя энергию. Наконец, огненный шар солнца коснулся горизонта, и пустыня преобразилась. Небо на западе вспыхнуло палитрой немыслимых цветов, от багрового и оранжевого до нежно-лилового. Длинные тени протянулись от дюн, и изнуряющий жар начал медленно спадать, сменяясь долгожданной, хотя и все еще теплой, прохладой. Пришло время двигаться. Она поднялась, разминая затекшие мышцы, и еще раз посмотрела в сторону далеких облаков, чтобы убедиться, что не ошиблась с направлением. И когда косые лучи заходящего солнца скользнули по песку под новым углом, что-то блеснуло. Всего на мгновение. Слабый, едва уловимый отблеск в нескольких метрах от того места, где она очнулась. Елена замерла. Ее сердце, до этого бившееся ровно и медленно, пропустило удар, а затем заколотилось с новой силой.

«Не может быть»,– пронеслось у нее в голове. Она сделала несколько шагов в сторону блеска, щурясь и пытаясь сфокусировать зрение на расплывчатом пятне. Снова блеснуло. Металл. Или стекло.

«Мои очки!»

Надежда ударила в голову, как адреналин. Забыв про усталость и жажду, она бросилась к тому месту, почти падая на колени. Она начала разгребать еще теплый песок руками, пальцы лихорадочно просеивали его, ища твердый, знакомый предмет. На секунду ей показалось, что это был лишь обман зрения, игра света на каком-нибудь кварцевом камне. Но потом ее пальцы наткнулись на что-то тонкое и изогнутое. Дужка. Она осторожно, словно величайшую драгоценность, извлекла их из песка. Это были они. Ее простые, немного поцарапанные очки в тонкой оправе. Одно стекло было цело, а вот второе, левое, треснуло, покрывшись тонкой паутиной трещин. Но они были целы.

Елена смахнула с них песок и надела. Мир мгновенно обрел фокус. Размытые пятна превратились в четкие песчинки, корявый ствол, в сложный узор из шестиугольных пластин, а далекие облака в различимую гряду с четкими очертаниями. Это было сродни чуду.

Возвращение зрения вернуло ей и часть самой себя. Она снова была не просто беспомощной жертвой, а доктором Еленой Адлер. Наблюдателем. Исследователем. Человеком, который анализирует, а не паникует. Трещина на левом стекле была досадной помехой, но это была мелочь. Главное она снова могла ясно видеть. Она встала, в последний раз оглянувшись на странное дерево, которое дало ей тень, и на место своего пробуждения. С наступлением сумерек, под огромными, незнакомыми звездами, которые начали проступать на темнеющем небе, Елена сделала свой первый шаг в неизвестность. Она пошла на запад, к далеким облакам.

Глава 3

Пустыня ночью оказалась совсем не такой, как днем. Жара сменилась прохладой, которая заставляла ежиться в промокшем от пота термобелье. Небо над головой превратилось в бархатный купол, усыпанный миллиардами ярких звезд, близких и совершенно незнакомых. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь шуршанием ее шагов по песку и тихим свистом ветра.

Елена шла, ориентируясь на гряду облаков, которая теперь казалась темной полосой на фоне звездного света. Она шла уже несколько часов, монотонно переставляя ноги, и в этом ритме ее мозг, оправившись от первоначального шока, вернулся к привычному режиму, анализу. Она достала из кармана диктофон.

– Запись шесть, – ее голос звучал тихо и немного хрипло. – Пытаюсь определить местоположение. Визуально типичная песчаная пустыня. Сахара? Аризона? Возможно, Гоби? Чёрт, надо было все-таки согласиться на ту экспедицию в Намибию. Может, разобралась бы быстрее.

Она остановилась и зачерпнула горсть песка. Даже в тусклом свете незнакомых созвездий он странно блестел. Она поднесла его ближе к лицу, пытаясь рассмотреть сквозь треснувшее стекло очков.

– Анализ образца… визуальный, – продолжила она запись. – Песчинки необычно крупные, с острыми гранями. Не похоже на результат ветровой эрозии. Присутствует слабая металлическая блестка. Не кварц. Не слюда. Неизвестный минерал.

Она высыпала песок и посмотрела по сторонам. Флора. Тот странный "кактус", под которым она сидела, был не единственным. Попадались и другие, еще более причудливые растения, низкорослые кустарники с черными, как уголь, листьями и что-то похожее на перекати-поле, но светящееся изнутри слабым фосфорическим светом.

– Растительность не соответствует ни одной известной земной биосистеме, – ее голос стал жестче, протокольнее. – Ксерофиты, да. Адаптированы к засухе, да. Но морфология… абсолютно чуждая. Ничего общего с суккулентами или эфемерами.

Она подняла голову к небу. И это стало последним гвоздем в крышку гроба ее надежд. Она знала звездное небо. Знала его с детства. Полярная звезда, Орион, Большая Медведица, это были ее старые друзья. Но здесь, на этом небе, не было ни одного знакомого созвездия. Звезды складывались в незнакомые, причудливые узоры, а по небу медленно плыли две луны, одна большая, серебряная, и вторая, поменьше, багрового цвета.

Холод пробежал по ее спине, не имеющий ничего общего с ночной прохладой. Это был первобытный, экзистенциальный ужас. Осознание.

– Заключение… – она сглотнула, голос предательски дрогнул. – Созвездия. Их нет. Я… я не на Земле.

Диктофон записал долгую, тяжелую паузу. Все ее знания, вся ее наука разбились о простую, невозможную реальность.

Песок, песок и еще немного песка для разнообразия. Елена уже потеряла счет времени. Она инстинктивно вскинула руку, чтобы посмотреть на часы, старый, проверенный G-Shock, который пережил с ней погружения, восхождения и одну очень неудачную попытку приготовить чили. Экран был мертв. Тонкая трещина пересекала его наискосок. Видимо, тот самый "прыжок"оказался для него фатальным. Как она тут оказалась? Вспышка. Рев. Разрыв ткани пространства? Тот осколок. Он был не просто аномалией, не просто источником энергии. Он был ключом. Дверью. И она, доктор Адлер, повернула этот ключ, не зная, что он откроет. Она выключила диктофон. Теперь вопрос был не "где я?", а "что это за место?". И главный вопрос оставался прежним: как выжить? Сжав зубы, она пошла дальше. Теперь она шла не просто к облакам. – Отлично, – пробормотала она в пустоту. – Просто великолепно. Наверное, я иду часа четыре. Или пять. Или двенадцать. Может, я вообще хожу по кругу и скоро наткнусь на собственные следы и очень удивлюсь.

Она остановилась, чтобы перевести дух. Жажда превратилась из неприятного ощущения в главного врага. Рот был набит ватой, а каждый глоток отчаянно сглатываемой слюны ощущался, как наждачка, скребущая по горлу.

– Запись семь. Субъективная оценка: я хочу пить. Нет, не так. Я хочу нырнуть в бассейн с ледяной минералкой и пить прямо из него, пока не лопну. Объективная оценка: если я в ближайшее время не найду источник воды, моя экспедиция в этот дивный новый мир закончится, толком не начавшись. Что будет крайне непрофессионально с моей стороны.

Она убрала диктофон и раздраженно пнула ближайший светящийся кустик. Ну почему пустыня?! Из всех возможных биомов, куда ее могло закинуть в горы, леса, даже океан, а ей досталась гигантская песочница с подогревом.

«Серьезно? – мысленно возмущалась она, продолжая свой путь. – Я люблю океан! Я бы сейчас с таким удовольствием разбиралась в приливах и отливах этих двух лун. Или изучала бы горные породы. Я бы даже согласилась на джунгли с ядовитыми пауками размером с мою голову. Но пустыня! Тут даже спрятаться негде. Идеальное место, если ты верблюд или хочешь снять продолжение "Безумного Макса". Я ни то, ни другое!»

Она споткнулась, едва не упав, и зло посмотрела на свои ботинки, которые уже были полны песка.

– Ну спасибо, Вселенная. Отличный выбор. Пять звезд. Рекомендую всем, кто мечтал похудеть за счет полного обезвоживания организма.

Эта короткая вспышка злого юмора немного помогла. Она вытряхнула песок из ботинка, зашнуровала его потуже и снова посмотрела на горизонт. Облака, казалось, не приблизились ни на миллиметр. Но они и не исчезли. А значит, нужно было идти. Стиснув зубы, Елена побрела дальше, упрямо переставляя ноги. Монотонный хруст песка под ногами стал единственной реальностью, единственным звуком в безмолвной вселенной. Елена брела, опустив голову, глядя лишь на свои ботинки, которые тонули и снова выныривали из сыпучей тьмы. Она была уже на грани, когда усталость переходит в безразличие. И тут что-то нарушило гипнотический ритм пустыни. На гребне соседней дюны, на фоне усыпанного звездами неба, появилось движение. Неровная, медленно плывущая линия, двигающаяся в том же направлении, что и она. Елена замерла, и ее сердце, до этого бившееся устало и глухо, застучало быстрее. Это не были тени. Это не была игра света. Это было что-то живое. Забыв о жажде, забыв об усталости, она, пригибаясь, бросилась к дюне, чтобы лучше разглядеть. Она взобралась на гребень и затаила дыхание.

Внизу, в ложбине между дюнами, двигался караван. Но это были не верблюды и не люди. Десятки существ, похожих на гигантских, приземистых ящериц, медленно и неотвратимо ползли по песку. Они шли ровной цепочкой, один за другим, и их движения были плавными, почти гипнотическими. На их широких спинах были закреплены тюки и корзины, сплетенные из незнакомого темного волокна. Но не это поразило Елену. Их чешуя. Она не просто отражала свет. Она, казалось, вдыхала его. Серебряный свет большой луны и багровые отблески ее меньшей сестры играли на спинах существ, превращая их в живые драгоценности. Каждая чешуйка переливалась всеми оттенками перламутра, от нежно-голубого и зеленого до глубокого фиолетового. Они мерцали, как россыпь опалов, двигающаяся по черному бархату пустыни. Зрелище было до того неземным и прекрасным, что на мгновение Елена забыла, что это может быть опасно.

Она подползла чуть ближе, прячась за гребнем. Существа были огромны, каждое размером с небольшую лодку. У них были короткие, мощные лапы, которые почти не оставляли следов на песке, и длинные, мускулистые хвосты, медленно волочащиеся сзади. Их головы были плоскими, змеиными, с большими, темными глазами, в которых не отражался свет. Они двигались в полной тишине, не издавая ни звука, кроме едва слышного шороха песка под их весом.

Научный ум Елены заработал на полную мощность. «Рептилоиды? Биолюминисценция чешуи? Нет, это отраженный свет. Строение чешуек… кристаллическая структура? Караван? Торговля? Миграция?»

Она так увлеклась наблюдением, что не заметила, как одно из существ в середине каравана остановилось. Оно медленно повернуло свою плоскую голову и посмотрело прямо на гребень дюны, туда, где пряталась Елена. Ее сердце рухнуло вниз. В его темных, немигающих глазах не было ни любопытства, ни угрозы. Лишь древнее, нечеловеческое знание. Елена вжалась в песок, надеясь, что ее не заметили. Существо смотрело еще несколько секунд, а затем так же медленно отвернулось и продолжило свой путь, догоняя остальных. Она лежала, не смея пошевелиться, как только последний переливающийся силуэт скрылся, Елена перестала думать. Анализ закончился. Включился чистый инстинкт. Оставаться здесь, в одиночестве, было гарантированной смертью от жажды. А там, впереди, была жизнь. Может быть, опасная. Может быть, враждебная. Но жизнь. Она соскользнула вниз по склону бархана, вязкий песок мягко принял ее, почти поглотив ботинки. Не обращая на это внимания, она выпрямилась и бросилась вперед, туда, где исчез караван. Ее шаг быстро перешел в трусцу, а затем в тяжелый, изматывающий бег по сыпучей поверхности. Она старалась держаться на некотором расстоянии, чтобы ее не заметили, но при этом не упустить их из виду.

Легкие горели, во рту пересохло еще сильнее, но адреналин гнал ее вперед. Одной рукой она придерживала сползающие очки, а другой достала диктофон.

– Запись… восемь, – выдохнула она, ее голос срывался от бега и волнения. – Обнаружена… местная форма жизни. Передвигаются организованной группой… караван. Похожи на гигантских панголинов, но… строение чешуи иное. Движение… невероятно эффективное, скользящее, почти не оставляет следов. Признаков агрессии… пока нет. Но один из них… он посмотрел на меня. Я уверена.

Она перепрыгнула через невысокую дюну, едва не упав, и снова увидела их впереди. Мерцающая цепочка огней в ночи.

– Они не используют источники света, – продолжала она надиктовывать, задыхаясь. – Но при этом сами не светятся. Их чешуя… она как-то преломляет и накапливает звездный свет. Биологические фотоэлементы? Невероятно… Это… это могло бы изменить всю нашу энергетику…

Она осеклась, осознав всю абсурдность своих мыслей. Какая, к черту, энергетика? Она сейчас гналась за инопланетными ящерицами по чужой пустыне, чтобы не умереть от жажды.

– Я… я иду за ними, – прошептала она в диктофон, и в ее голосе смешались отчаяние, страх и неудержимое любопытство первооткрывателя. – Это мой единственный шанс. Конец записи.

Она убрала диктофон и сосредоточилась на беге. Теперь она была охотником, идущим по следу, еще минут сорок, а может, и целый час, сломанные часы на запястье были бесполезным куском пластика. Ноги двигались на автомате, а разум погрузился в вязкое, безразличное отупение. И именно в этот момент, когда надежда почти иссякла, она увидела вдалеке, на самой границе горизонта, дрожащую гору огней.

Это не был мираж. Это не были светящиеся кусты. Огни были слишком многочисленны, слишком ярки, они мерцали и переливались, как россыпь бриллиантов на черном бархате. Это был город. Несомненно.

– Город! – выдохнула Елена, и само это слово показалось ей самым сладким на свете. – Ура! Наконец-то!

Адреналин ударил в кровь, смывая усталость. Она побежала. Неуклюже, спотыкаясь, проваливаясь в песок, но она бежала, не отрывая взгляда от спасительных огней. В голове уже роились мысли: «Люди! Там точно есть люди! Или кто-то разумный. Надеюсь, они поймут меня. Надеюсь, у них есть вода. О боже, вода!..»

Она бежала, глядя только вперед, на свою цель. И поэтому нависающую тень она заметила не сразу. Краем глаза она уловила, как что-то огромное и темное промелькнуло слева, заслонив свет двух лун. Она оглянулась, не думая ни о чем страшном. Может, это просто облако странной формы. Но тень была не сбоку. Тень была сверху. Елена остановилась как вкопанная. Ее бег оборвался на полушаге. Медленно, с каким-то животным страхом, который сковал шею, она подняла взгляд в небо. Это был…

– Дракон?

Слово вырвалось само, хриплое, полное абсолютного, невозможного изумления. Над ней, бесшумно рассекая ночной воздух, летела гигантская рептилия. Нет, не рептилия. Нечто иное. Величественное и ужасающее. Его чешуя была цвета полуночи и аметиста. Под светом двух лун она не блестела, а будто впитывала его, переливаясь глубокими фиолетовыми и индиговыми оттенками, словно расколотый обсидиан, в прожилках которого текла звездная туманность. Два огромных, изогнутых рога венчали его изящную, хищную голову, напоминая темную корону. А крылья… Боже, эти крылья. Два бархатных полотна, которые, казалось, могли накрыть все небо. Их размах был таким огромным, что каждый мощный, неспешный взмах через секунду доносился до земли ураганным порывом ветра, вздымая песок вокруг Елены, словно подол невидимого платья. Перепонки были тонкими, как темный шелк, и сквозь них тускло пробивался свет далеких созвездий. Вдоль его хребта и по кромке крыльев пробегали легкие, едва заметные разряды лавандовой энергии, оставляя в воздухе едва уловимый запах озона.

Ее мозг отчаянно пытался найти файл, папку, хоть какое-то объяснение. Птерозавр? Нет, слишком огромен и элегантен. Неопознанный летающий объект? Слишком живой. Массовая галлюцинация на почве обезвоживания? Слишком, блядь, эпично.

Она так и стояла, задрав голову, пока огромное существо не пролетело над ней по направлению к тому самому городу.

Истерический, почти безумный смех вырвался из ее груди. Она повалилась на песок, глядя в небо, и хохотала. Она смеялась над абсурдностью всего. Над тем, что она, стоит посреди инопланетной пустыни и смотрит на настоящего, мать его, дракона! Это было страшно до дрожи в коленках. Это было смешно до колик в животе. И это было самое офигенное, самое невероятное зрелище, которое она когда-либо видела.

– Ладно, – выдохнула она, вытирая слезы, выступившие от смеха. – Пустыню я тебе прощаю, Вселенная. Это было… это было сильно.

Глава 4

Страх никуда не делся, но к нему примешалось новое, пьянящее чувство. Чувство, чт

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.