Алекс Коваль
Его маленький чертенок

Пролог

– Ты сделаешь так, как я скажу, Анфиса! И никак иначе! – прогрохотал отец, припечатав своим внушительным кулачищем по столешнице из красного дерева. Так, что письменные принадлежности, громко звякнув, подскочили, а бедная деревяшка жалобно скрипнула.

– Нет, – насупилась я, складывая руки на груди. Молча сверлила фигуру папы взглядом и была твердо намерена стоять на своем до конца. Желательно победного. Если же нет? Ну-у-у, свет клином на этом чертовом особняке не сошелся. Тем более, вся его семья у меня уже в печенках сидит, вместе со всеми указками, приказками и прочими “ками”.

– Это не обсуждается. Я принял решение и отступать от него не намерен.

– Ты принял решение? – фыркнула я. – Значит, так, да?

– Он очень хороший человек, – полетели в ход притянутые за уши аргументы.

– А пресса говорит обратное, – и глазом не моргнув парировала я.

– Его семья очень уважаемая в наших кругах.

– Ты меня не за “его семью” замуж выдать собрался, а за этого малолетнего пр… австралопитека!

– Анфиса! – раздалось подобно раскату грома на весь кабинет.

– Что? – и бровью не повела я.

И невооруженным глазом было видно, что нервы у батеньки сдают. Он уже буквально на грани срыва, и сейчас в ход полетят его любимые: “я лишу тебя наследства” и “ты и дня не проживешь без меня и моих денег”.

– Я главный пока еще в этой семье, Анфиса Олеговна. И советую не забывать, что ты живешь на моем полном обеспечении!

Ну вот, началось. Фразу поменял – суть осталась.

Нет, а собственно, чего он ожидал? Что я скажу “да” договорному браку с обеспеченной мартышкой, имеющей каждую мимо проходящую юбку? Как бы не так! На дворе двадцать первый век. Век технологий и свободных нравов. Расцвет феминизма, в конце концов. И уж точно не время браков по расчету! Так что да, я буду отстаивать свое до последнего вздоха. Не сдамся и не пойду на поводу у имеющего власть самодура, который своим характером уже сгубил мою мать, а теперь нацелился на меня и мою жизнь.

– А тебя никто не просил забирать меня от бабки с дедом, – сказала я, зло сверкая глазами.

– И где бы ты была сейчас, если бы я тогда оставил тебя в этой богом забытой деревне?! Доила коров и полола картошку?!

– Да хоть бы и так! Все было бы лучше, чем жить здесь под твоим неуемным надзором, выслушивать вечные упреки твоей женушки и терпеть совершенно омерзительных сводных сестер, выходки которых иногда переходят все границы!

– Лучше бы хоть раз сказала “спасибо” за тот шанс и ту жизнь, что тебе дал этот дом и моя семья.

“Моя семья”.

Омерзительно!

Запретная тема, которую мы, чаще всего, старались обходить стороной. Молча делали вид, что всех все устраивает и совершенно не имел место быть в прошлом отца другой брак. Брак по молодости, возможно, не исключаю, по глупости, но тем не менее был!

Когда-то и у моей мамы с ним была “семья”. Как она думала, крепкая и по взаимной внеземной любви. Вот только любовь та длилась недолго, и грош цена ей была. Потому что все лопнуло, как мыльный пузырь, в тот момент, когда в офисе Олега Георгиевича появилась пышногрудая секретарша Сюзанночка. Вцепилась в него своими клеш… руками и ногами, не удивлюсь, если и зубами, и сцапала себе, развалив нашу “семью” до основания.

И теперь да, “его семья” – это Сьюзи, две прищепки пятнадцати лет от роду и… и, собственно, все. А я так, приблудыш от первого брака, которому соизволили дать золотой билетик в счастливую и безбедную жизнь. Читай как: забрали от родителей умершей мамы в этот насквозь прогнивший лицемерием и выгодой особняк. Фу, одним словом.

В дверь раздался стук, вырывая меня из горьких мыслей. И тут же, следом, до моих ушей долетело тактичное покашливание. Сьюзи, как обычно, не дожидаясь позволения войти, просунула свою любопытную голову в кабинет и приторно-сладко проворковала:

– Дорогой, ты бы не мог чуточку тише ругаться? Все-таки в доме полно прислуги и незачем им слышать о наших семейных неурядицах.

Фу, как сладко, аж сахар скрипнул у меня на зубах!

– Хорошо, дорогая, – проворковал отец сквозь сжатые челюсти. И снова обратил свое “драгоценное” внимание на меня:

– Так что, Анфиса, заканчивай артачиться. Завтра будет прием, где я тебя и познакомлю с будущим мужем и его семьей. Его старший брат уже много лет один из моих главных партнеров, и ваш с Сергеем брак упрочит наше место на туристическом рынке.

Вот вам невеста, дайте нам ваш отель. Что ж, зашибись! Восхитительно, ничего не скажешь.

– Почему бы не выдать замуж за этого “прекрасного человека”, – съехидничала я, – кого-то из твоих любимых младших дочурок, м? Они и покладистей будут, и под стать бабнику женишку, швыряющемуся деньгами направо и налево. Как минимум, одно сходство у них уже есть!

– Фиса!

– Или, погоди, меня, наверное, просто не жалко? Или с рук решил побыстрее сбыть за ненадобностью?

– Потому что им пятнадцать, а этот союз нужен мне сейчас! – аж побагровел хозяин кабинета. – Заканчивай язвить и включи уже свой мозг, – прорычал отец, усаживаясь в высокое кожаное кресло. – На этом все. Разговор окончен. Можешь идти.

Олег Георгиевич демонстративно взял со стола папку с бумагами и с нарочито важным видом открыл, делая вид, что снова по уши в работе. А вот в чем я по уши, даже озвучить страшно.

Ладно, где наша не пропадала?

Я ухмыльнулась и, не прощаясь, молча покинула опостылевший кабинет отца. В коридоре демонстративно проигнорировала попытки Сьюзи поговорить. Так же, как и задирки “сестренок”, желание повыдергать жиденькие волосы которых достигло сегодня своего апогея! А оказавшись в якобы своей спальне, устало упала спиной на кровать, раскинув руки звездочкой.

Нужно было что-то решать. Я не хочу замуж. Тем более по расчету не хочу. Я по любви хочу. Большой и светлой. Может, ваша Анфиса и глупая мечтательница, но пока сама не обожгусь, в настоящие чувства верить не перестану.

– Включить мозг, говоришь? – задумчиво прошептала я себе под нос. – Я включу. Так включу, что всем мало не покажется. И гори твой бизнес синим пламенем, папуля…

В эту же ночь, дождавшись, когда “семейство” разойдется по комнатам и уляжется по своим кроватям набираться сил на новые завтрашние злодеяния (простите, свершения); я, упаковав в свой жёлтый чемоданчик самое необходимое на первое время, с чистой совестью покинула особняк. Не оглянувшись. Ушла, с твердым намерением больше никогда в жизни не переступать порог этого кричащего о своем богатстве дома.

К бабуле с дедулей я вернуться не могла, вполне осознавая, что там, охочий до денег и выгодных сделок, отец будет искать меня первым делом. А значит, наступило время еще разок кардинально поменять свою жизнь. Пусть не в шмотках от Armani и туфлях от Prada, но зато в окружении людей, от которых не будет воротить при каждом вздохе!

Глава 1

Год спустя…

Анфиса

Опаздываю.

Черт-черт-черт!

Я летела на всех парах по начищенному до блеска роскошному лобби отеля. Местами проскальзывая, местами рискуя клюнуть носом или еще чего круче – приземлить пятую точку на блестящий мраморный пол. На ходу поправляла чуть помятую юбку форменного платья горничной, мысленно отмеряя каждую секунду времени. Уже предвкушая грандиозную выволочку за появление не через вход для персонала и второе на этой неделе опоздание на планерку.

Наша супервайзер – тот еще зверь и такого категорически не приветствует. А я что могу поделать, если телефон мой работает из рук вон плохо? Подводит уже второй раз за семь дней, гад. Никак не хочет будить меня вовремя! Права Светка, пора обзавестись будильником.

Дверь, ведущая в хозблок, уже замаячила перед моим носом, когда на пути нарисовалась фигура нашего повара Нины:

– Фиска, опять опаздываешь? – поджала губы пухленькая, розовощекая женщина. – Наташка тебя покусает.

– Да-да, теть Нин, в курсе.

Наташка – это и есть та самая злобная старшая смены или супервайзер. Как не назови, факт остается фактом: она моя непосредственная начальница. Которая почему-то меня сильно невзлюбила с самого первого моего рабочего дня в отеле. Который случился, к слову, почти полгода назад! Представляете уровень ее злости?

И сейчас эта “Наташка”, стоило мне только влететь в ее кабинет и, пискнув “прошу прощения”, пристроиться за спинами других девушек в кофейного цвета платьях, так злобно зыркнула своими глазищами, что можно быть уверенной: пахать мне сегодня и пахать.

– Значит так, карточки с заданием вы все получили…

– Я, – перебила я, поднимая руку, – не получила, – добавила уже тише, выдавливая из себя извиняющийся оскал.

Наталья Леонидовна состроила кислую мину и передала мне мою карту номеров на сегодня. Я увидела и ахнула, только на этот раз молча. Про себя.

– Пятнадцать номеров и одни апартаменты, – присвистнула шепотом мне на ухо Светка, быстренько сориентировавшись и вставая рядом, – Наташка точно хочет тебя сжить со свету.

Я даже рта не успела открыть, чтобы что-либо ответить. Послышалось ехидное:

– Девушки, какие-то проблемы?

Естественно, о своих “проблемах” старшей горничной мы докладывать не собирались. Не жаловаться же ей на нее саму? Поэтому отрицательно помахали головами и попридержали свои возмущения до конца планерки.

– Итак, задания есть, что делать, знаете. Можете отправляться по своим рабочим местам, – продолжила Наталья Леонидовна, – и, да, Светлана, Марина, просьба отнестись к уборке “президентского люкса” с особой тщательностью. Нам нужно показать высочайшее качество работы персонала, чтобы у него даже сомнений не осталось в нашей с вами компетентности. Все-таки сегодня туда заезжает не простой гость.

А какой, интересно? – подмывало ляпнуть, уж слишком изысканно супервайзер завернула “просьбу”. Однако я благоразумно сдержалась. Только удивленно вскинула брови, покосившись на подругу. Та, в свою очередь, пожала плечами, мол, ты все успела прослушать, и шепнула:

– Потом объясню. Ты будешь в шоке.

Ну, что ж, потом так потом.

А вообще президентский люкс – это сильно. За все время моей работы здесь, туда заезжали всего раз пять. И каждый раз это была какая-то “very-very important person” или, если по-русски, очень-очень большая шишка. От политиков до звезд мирового кино. И да, отель у нас не простой, а высококлассный. Пятизвездочный, с излюбленными богачами СПА, изысканным баром, конференц-залами, рестораном с Мишленовской звездой, ну, и прочими прелестями в том же духе. Но, как правило, самому огромному номеру приезжие гости всегда предпочитают что-то поменьше, типа апартаментов или королевских сьютов. Именно поэтому любопытство внутри меня подгорало с каждой минутой все больше и больше. И я еле дожила до конца планерки, честное слово!

Правда, после сразу убежать не получилось, и как только остальные горничные покинули кабинет, отправившись за инвентарем, меня “Наташка” попросила задержаться и снова, второй раз за неделю, доходчиво и нудно объяснила:

– Опаздывать – это плохо, Анфиса. Дисциплина в сфере услуг – это наше все!

Не забыв упомянуть:

– Это твой второй промах. После третьего я буду вынуждена, – тут обязательно скорбная мина, – доложить вышестоящему начальству. А там уж, как они решат. Но вообще, таких нерасторопных горничных мы в отеле не держим.

Намек понят, намек принят. Вновь.

Вот такой стала моя жизнь после “побега” из дома, который никогда и домом-то моим не был. Но я не жалуюсь!

Да, первые полгода скитаний со съемной квартиры на квартиру и многочисленных подработок от официанток до барменов, были не самыми простыми. Брошенный универ, никаких перспектив, мрак. Де и ба помогали, как могли, но я сильно и не просила, зная, что старики сами перебиваются с копейки на копейку. А с отцом и подавно отношений не поддерживала и поддерживать не собиралась, памятуя, что меня все еще планируют сдать замуж за смазливого орангутанга. Шик, в общем.

Но зато вторые полгода стали моей отдушиной. Попав на собеседование совершенно случайно, я одним махом решила если не все, то львиную долю своих проблем точно! Да, работа горничной в пятизвездочном отеле по мировой классификации не самая легкая и простая, тем более, это “Хилтон”, но зато достаточно хорошо оплачиваемая. Да и трудиться в дружном, сплоченном коллективе, который стал мне фактически заменой семьи – предел моих мечтаний. Конечно, если не считать точащей на меня зуб Натальи Леонидовны, то почти со всеми работниками этой махины у меня сложились, на зависть “Наташке”, отличные отношения и полный коннект.

Так что, нет, я точно не жалуюсь!

Из лап супервайзера мне удалось вырваться за пять минут до начала уборки первого номера. Если учесть, что за это время необходимо добежать до подсобки и собрать весь нужный инвентарь, то времени практически нет. Но Светку я все равно умудрилась поймать в одном из коридоров, начав без предисловий, сразу с требовательного:

– Ты почему меня не разбудила утром?

Вот уже два месяца, как мы снимали на двоих уютную квартирку. Цены на недвижимость в этом городе заоблачные, поэтому мы остановили свой выбор на скромной студии, недалеко от отеля.

– Так я же, – начала подруга бойко, да тут же стушевалась и добавила тише, – у Коли ночевала…

– Опять? – закатила я глаза. – Ничему тебя жизнь не учит, Светка!

– Он обещал исправиться, – горячо возразила подруга. – Честно!

– Такие, как твой кобель Коля, не исправляются никогда.

– И ничего он не кобель, – как всегда, когда тема заходила о недопарне Светки, подруга начинала дуть губы и обижаться на сказанную ей в лицо правду. И да, я, конечно, понимаю, что иногда лучше согласиться, поддакнуть и засунуть свое мнение куда-нибудь глубоко и далеко. Но… нет. Я так делать не умею, когда дело касается не чужого мне человека.

– Вот увидишь, – сказала я, выкатывая тележку со швабрами и прочей моющей лабудой, – и недели не пройдет, ты застукаешь его за новой перепиской с какой-нибудь легкодоступной “пусечкой”.

– Злюка ты, Фиса. А все потому, что у тебя…

– Велосипеда нет? – перебила я, ухмыляясь, припоминая фразочку из старого советского мультфильма.

– Велосипед-то как раз есть. А вот отношений тю-тю. Заведи себе уже парня, наконец, и отстань от меня со своими нравоучениями.

– Парень не собака, чтобы его завести.

– Да хоть бы собаку, – фыркнула Света, – все меньше внимания будет ко мне и Коле.

Я только пожала плечами и улыбнулась на такое заявление. Даже не подумала обижаться. Просто знала уже итог таких разговоров. Сопли, слезы, слюни, истерика, и пьяное:

– Все, с этим козлом покончено раз и навсегда, Ветрова! – произнесенное непременно где-нибудь за столиком в баре.

А потом проходит пара дней, и случается снова:

– Я ночевала у Коли.

Дело в том, что он у Светки не просто кобель. А редкостный! И ее не отпускает, и сам не уходит. Всегда находит своей вертлявой натурой как, где и куда подлезть, чтобы снова подобраться к доверчивому сердцу Кошкиной.

– Ладно, – свернула я с неприятной темы, – не суть. Лучше расскажи мне, что за персона сегодня в президентский заселяется? Любопытно же!

– Наташка тебе ничего не сказала, пока в кабинете мурыжила?

Я фыркнула и отрицательно покачала головой. Я последний человек, с кем наша супер-мегера-вайзер будет чем-либо делиться.

– О-о-о, такой гость, что закачаешься, Ветрова! Сейчас он тут весь персонал по линеечке построит, чувствую, – округлила глаза Светка. И вот не пойму, это у нее маской на лице застыло восхищение или испуг?

– Так, Кошкина, а если без загадок? – закатила я глаза.

Мы как раз остановились посреди пустого коридора. Светка только открыла рот как тут – в этот самый неудачный момент – один из лифтов пиликнул, сообщая о прибытии на этаж. Да ё-моё! А так как персоналу категорически запрещается болтать или попусту терять время в течение рабочей смены, иначе могут пожаловаться, то:

– Блин! – ругнулась Светка, скорчив моську и добавив еще парочку крепких слов, подхватила свою тележку. – Давай на обеде, идет? – крикнула, уже уносясь прямо по коридору. – Все на обеде!

Идет. А что еще я могла сказать? Снова рыбка сорвалась.

Я подхватила свой инвентарь, улыбнулась показавшейся на этаже чопорной пожилой паре и двинулась в сторону закрепленных на сегодня за мной номеров. Смирившись с ожидающими меня пятью часами неуемного любопытства.

Глава 2

Демьян

– Все! С меня хватит, Демьян Романович. Я ухожу! – заявила во весь голос няня дочери, без стука и приглашения врываясь в мой рабочий кабинет.

– Постойте! Подождите, туда нельзя! – с воплями влетела следом моя секретарша.

Ну, что за день?

Я вздохнул и взмахом руки остановил секретаря. Кивнул, обозначив, что все в порядке и она может быть свободна. Карина дурой не была и тут же удалилась.

Няня же тем временем, не найдя преград, ураганом пронеслась от двери до моего рабочего стола, размахивая полами своего вязаного кардигана, и плюхнулась в кресло для посетителей.

– Это просто невыносимый ребенок! – заявила женщина в сердцах.

Я многозначительно вздернул бровь и уставился на взъерошенную, раскрасневшуюся даму преклонных лет. Ощущение, что за ней гналось стадо бизонов, не меньше.

– Что, простите? – совершенно спокойно переспросил я.

– Что слышали, Демьян Романович! Всему есть в этой жизни предел, и моему терпению в том числе! Я ухожу!

– Марья Ивановна, а вы не забываетесь ли, часом? Что значит, ухожу? Куда, в конце концов? – непонимающе уставился я на женщину, окончательно позабыв про отчеты, которые до отъезда, кровь из носу, нужно было проверить. В теории. На практике же – проще застрелиться, чем совладать с бунтующим сегодня моим женским окружением.

– То и значит. Да хоть куда, но как можно подальше от вашего неуправляемого сорванца! Я больше так НЕ-МО-ГУ! – женщину буквально трясло от злости. – Я с вашей Доминикой точно заработаю себе нервный тик, тремор и преждевременную седину!

Я скептически вздернул бровь, рассматривая уже и так значительно поседевшую шевелюру няни. И вот не припомню, она ко мне на работу уже такая устроилась или…?

– Не смотрите на меня так. Все, я сделала все, что смогла, Демьян Романович, – гордо вздернула нос нянька. – Увольте от дальнейших мучений.

– Так, – вздохнул я, откладывая ручку и папку с документами. – Вы можете мне спокойно объяснить, что произошло на этот раз? – поднимаюсь из-за стола, пряча руки в карманы брюк.

– Да ничего нового, собственно. Этот несносный ребенок совершенно не поддается дрессировке.

– Ну, она и не звереныш, чтобы ее дрессировать, – резонно заметил я.

Хотя иногда выходки у дочери такие, что хоть стой, хоть падай.

– Что Доминика выкинула на этот раз, Марья Ивановна? – потер я переносицу.

– Натравила на меня вашу охрану! Нет, вы представляете? Закричала, что я ее похищаю, видите ли! Реветь начала, брыкаться, упираться. Мне целых полчаса пришлось объяснять мужчинам в форме, что я ее няня, а не похитительница. Тогда как ваша дочь взяла и убежала. Убежала от меня! Ну, разве это дело? По этой девчонке плачет сцена. Такой талант пропадает, ей богу!

– Что-что она сделала? – переспросил я, уставившись на собеседницу в неверии. К своему стыду, признаюсь, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

Ну, Ника, ну… бандитка. Изобретательности моей занозе не занимать. Фантазия из нее таки и фонтанирует, доводя няньку за нянькой до того самого: нервного тика, тремора и седины. Это уже третья и, к чести Марьи Ивановны, самая терпеливая за прошедший год. Да уж. Отругать бы, но, помнится, я в детстве тоже был далеко не ангел.

– Вы издеваетесь что ли? У вас у всех здесь с головой непорядок, да?

– Марья Ивановна, успокойтесь, – поднял я руки, включая на максимум свое искусство дипломатии, – выдохните. Ну, случилось и случилось, ничего ведь смертельного не произошло? Вы не можете меня так подвести. Вы сейчас слишком сильно нужны мне, так как я улетаю в командировку и мне совершенно не с кем оставить дочь.

– Это сегодня не случилось ничего смертельного, а на прошлой неделе, когда я чуть не пересчитала носом лестницы в вашем доме? А две недели назад, когда она подсунула мне в кровать тарантула, Демьян Романович? Тарантула!

– Это был совершенно безобидный паук.

– Да у меня арахнофобия благодаря вашей Доминике развилась! И это в шестьдесят-то лет!

– Чтобы победить страхи, нужно смотреть им в лицо, – заметил я резонно. Нянька побагровела пуще прежнего.

– Нет… – покачала головой женщина, – я поверить не могу. И как я вообще выдержала такое вопиюще ужасное отношение целых три месяца?! Я ухожу. Увольняюсь, и точка! – решительно заявила Марья Ивановна, поднимаясь с места.

Приплыли.

Я вздохнул и ослабил галстук. Вот только этого мне сейчас не хватало! Через час самолет. Командировка. Важные встречи, которые расписаны поминутно на две недели вперед, а тут такое. Увольнение няни точно не входило в мои планы. С кем я теперь оставлю Нику?

– Давайте так: что, если я поговорю с дочерью и возьму с нее обещание не пакостить? Две недели. Мне нужно ровно две недели. Где она, кстати? – спросил, оглядываясь, будто ребенок мог через закрытую дверь просочиться в кабинет. И тут же уставился на няньку, которая, картинно передернув плечами, выдала охренительное:

– Понятия не имею.

– Что?! – прорычал я. – Что значит: понятия не имею? Это пока еще ваша работа!

– Я же говорю, что она совершенно неуправляемый сорванец! Я не смогла ее догнать.

И это кто из нас тут еще издевается? У меня внутри все моментально вскипело. Забурлило и заклокотало. Максимальная безответственность и безалаберность няни дочери мгновенно вышибла из равновесия. Огромный холдинг, сотни этажей и десятки тысяч людей вокруг! И эта четырехлетняя шпана сейчас носится где-то одна? Замечательно. Просто восхитительно, твою ж…

– Ну, что с ней может случиться, в самом деле? – как будто не понимая всего масштаба своего прокола, развела руками няня. – Это же ваш офис, здесь ваши люди, и…

– Замолчите. Лучше просто исчезните, Марья Ивановна, с глаз моих! – прогрохотал я, едва сдерживая рвущийся наружу поток нелицеприятных слов. Бросил только:

– Можете быть довольны: вы уволены! – сжимая челюсти и накидывая на ходу пиджак, помчал на выход из кабинета.

Да, возможно, еще пожалею.

Что уж там!

Скорее всего, пожалею об увольнении единственной стойкой, как оловянный солдатик, няньки своего ребенка, но такое попустительство – это край. Верх наглости!

– Но… но, Демьян Романович… – заблеяла женщина мне вдогонку, сразу потеряв всю свою спесь. Вот только я уже был не просто зол, а в настоящем бешенстве. Уже мысленно прикидывал, сколько сейчас угроблю времени на поиски своего любимого чада, бегая по этажам, вместо того, чтобы закрывать неотложные задачи перед отлетом.

Однако, на мое счастье, долго искать не пришлось. Стоило только открыть дверь и выйти в приемную, как взгляд моментально выхватил проказницу, сидящую на столе секретаря. И у нее явно все было просто восхитительно.

Доминика с самым беззаботным видом болтала свешенными с края столешницы ногами в красных кедах и уминала за обе щеки булку с повидлом. Обильно размазав последнее по своим румяным щекам. Два хвостика на макушке забавно пружинили, когда дочь вертела головой. Так она еще и умудрялась что-то напевать себе под курносый нос с набитым ртом.

– Доминика? – уставился на дочь вопросительно, упирая руки в бока.

– О, пливет, папочка! А я тут тебя зду, с тетей Калиной, – просиял ангельской улыбкой мой маленький чертенок.

– Ничего не хочешь мне рассказать, малышка?

– Лассказать? – Ника задумчиво сморщила носик, поднимая глаза к потолку. Приложила пальчик к подбородку, вроде как задумалась, и, готов поспорить на что угодно, собиралась сказать: “нет, папочка”. Но тут заметила маячившую у меня за спиной няню и выдала испуганное:

– Ой…

Права Марья Ивановна, отдам дочь в драмкружок. Актриса из нее получится непременно достойная Оскара. А то и двух.

– Ника, ты понимаешь, как сильно ты меня подставила? – спросил я, подхватывая мелочь на руки и пересаживая с рабочего стола в кресло. Как вообще она умудряется это делать? Забираться на поверхности вдвое выше и больше нее самой. Гном совсем, метра нет, а покоряет мебель с завидным рвением.

– И я уже тебе объяснял, что стол для того, чтобы на нем писать, Доминика. А стулья, чтобы сидеть.

– Мне не нлавится эта няня, – пробурчала Ника, пропуская мимо ушей мои слова.

Дело было десятью минутами позже встречи в приемной, у меня в кабинете. Няня, разобиженная на весь свет, получила чек и ушла, а Карина пошла пить сердечные капли. За поведение моей егозы перепало всему офису.

– То есть три месяца нравилась, а тут что-то резко поменялось?

– Не кличи на меня, – надула губы дочурка. А у меня в сердце совесть кольнула. От вида этой искренней детской обиды на кукольном личике перевернулось все к чертям. Я сжал челюсти от злости на самого себя и вздохнул. Мелкая манипуляторша!

Да, внешность у моего ребенка была ангельская. И все, кто ее не знал, по ошибке принимали это чадо за настоящее чудо. Вот только в реальности чудом она не была, а вот “чудить”-то она как раз умела! Так, что у людей со слабой психикой волосы на голове дыбом вставали. Уж не знаю, что это: отсутствие матери, которая оказалась той еще кукушкой, или мое постоянное отсутствие из-за работы – но характер у Доминики был тем еще подарком.

– Я не кричу на тебя, малышка, – сказал я, присаживаясь на корточки напротив разобиженного ребенка, – я просто пытаюсь тебе объяснить, что хорошие девочки так себя не ведут.

– Значит, я буду плохой девочкой! – буркнула дочь, еще больше насупившись. И махнула головой, складывая свои ручонки на груди. Хвостики снова забавно подскочили.

– Не пыхти.

– Я не пыхчу. Я дуюся! – резонно заметила дочь.

– И не дуйся. Ты же знаешь, что это плохо быть плохой девочкой.

Да уж, Нагорный, ты просто мастер по части воспитания детей. Браво.

– Почему? – захлопала в удивлении ресничками Ника.

– Что почему?

– Почему плохо быть плохой? Это же так скучно, быть холошей! – сморщила носик Ника. – Холошим девочкам низя бегать и дулачиться, низя лазать по делевьям и есть сладкую вату. Я не хочу быть холошей девочкой!

Господи, моя дочь иногда даже меня удивляет своей разумностью.

– И ничего не скучно, Доминика. Хороших девочек все хвалят и любят. А плохих девочек никто не любит и с ними никто не дружит, кнопка.

– Совсем-совсем никто?

– Ну…

– И даже ты меня любить не будешь, если я буду плохой девочкой, да? – полюбопытствовала дочь, а в уголках ясных зеленых глаз выступили слезы. Губка задрожала, и послышался громкий “шмыг” носом. Видимо, очень сложно сделать выбор между любовью папы и любовью к “плохому”.

– Ника, – вздохнул я, сгребая дочь в охапку и крепко к себе прижимая. – Конечно, я буду тебя любить, но ты бы очень мне помогла, если бы перестала так себя вести. Или хотя бы попыталась.

Вот так. Эта маленькая женщина с завидной регулярностью могла крутить мной так, как ей того пожелается. Многие мои бывшие пассии искренне бы Доминике позавидовал. Она единственная в моей жизни женщина, которой прощается абсолютно все. Сходит с рук если не каждая проказа, то процентов девяносто точно. И главное головой то понимал, что разбаловал своим безволием. Но черт!

Не умею я на нее злиться. Просто потому, что буквально чуть меньше четырех лет назад мир мой с появлением этой зеленоглазой девчонки перевернулся. Раз и навсегда. И случилось это, когда очередная бывшая любовница явилась в мой дом, заявив, что это моя дочь. И воспитывать ее придется мне. Всучила люльку с крохой и благополучно отвалила восвояси с новым ухажером. Мне было тридцать два года, у меня было выше крыши работы, огромный бизнес, совершенная любовь к отношениям без обязательств и полное отсутствие навыков общения с детьми. Да что там, я даже и думать не собирался о том, чтобы обзавестись потомством! И да, первые месяцы превратились в сущий ад, когда хотелось все бросить по сотни раз на дню. Бессонные ночи, постоянные смеси, подгузники, игрушки и прочая лабуда, которая одним свои видом загоняла в панику. Няньки с грудничком не справлялись, подруг в своем окружении я не держал, а мать на тот момент строила из себя бизнес-вумен. Я был на грани того, чтобы вот-вот свихнуться.

Однако потом что-то поменялось. И с первой улыбкой, первым осмысленным взглядом и произнесенным “па-па”, я понял, что все эти круги ада проходил не зря. Доминика росла, с каждым годом отвоевывая в моем сердце все больше места, в конечном счете, единолично им завладев. Все. У других просто без вариантов.

– Вот что мне с тобой прикажешь делать, принцесса? – спросил, подхватывая дочь на руки, параллельно доставая мобильник. Есть у меня, конечно, идея. Но почему-то она мне уже заранее кажется провальной.

– Любить и купить новый скейтболд, – просияла улыбкой хитрюга.

– Купить скейтборд за то, что ты довела няню?

– За то, что я люблю тебя, папочка, – довольно проговорила дочурка, повисая у меня на шее, как обезьянка. – Пойдем, я покажу, какой хочу скейтболд, м?

– Я тоже тебя люблю, но мы никуда не пойдем, и скейтборд ты не получишь, Доминика. Считай, что это наказание за твое поведение.

– Хм, – пожала плечиками дочь, – ну, и ладно! – спрыгнула на ноги, деловито обходя стол и не без труда заползая и усаживаясь в мое кресло. – Я у бабули поплошу.

Я на это только закатил глаза. Без толку что-то говорить. Плавали, знаем.

Кстати, о бабуле. Я только занес палец над кнопкой вызова матери на мобильном, как дверь в кабинет распахнулась. Опять. Без стука и без предупреждения. Что за проходной двор, мать твою?!

Обернулся. И на этот раз в кабинет не влетела разъяренная няня, а продефилировала Камилла. Я окинул девушку взглядом с ног до головы, как бы для галочки подмечая, что она, как всегда, идеальна. На платье не единой складки, прическа волосок к волоску, яркий макияж, одним словом, ни шанса на промах. И даже сказать ничего не успел, как мой рот заткнули этим бесящим до искр из глаз “чмоком” в губы.

– Привет, любимый, – проворковала Кэм.

– Мы тут не одни.

– Да? – взлетела идеальная бровь. – А с кем? – девушка огляделась вокруг и не сразу, но сообразила, что в высоком кожаном кресле притихла Ника. – О, привет принцесса!

– Здласте, здали вас тут…

– Доминика! – осадил я дочь. – Что за выражение? Где ты вообще его услышала?

– От бабули, – невинно захлопало ресницами чадо. – Она тоже так говолит, когда Камилла плиходит к нам в гости, – сдала с потрохами “сообщницу” дочь.

Собственно, как я сам не догадался? Эти две женщина семьи Нагорных однажды точно доведут меня до ручки.

– Забудь такое выражение. Поняла?

– Да, папочка.

– Я еще и с бабулей на эту тему пообщаюсь. Она переходит все рамки приличия.

Дочь беззаботно пожала плечами и схватила ручку с бумажкой. Высунула язычок и увлеченно начала что-то вырисовывать на, очень похоже, моих документах.

Зашибись!

– Кхм, – кашлянула Камилла, снова обращая мое внимание на свою персону. – Что здесь делает Доминика? Где няня, Демьян? И вообще, – окинула меня взглядом девушка, – ты готов?

– К чему? – засунула свой любопытный нос дочурка.

– К командировке, принцесса. Ты же знаешь, что такое командировка? – улыбнулась Кэм, чем разозлила Нику еще больше.

– Знаю! А еще я знаю, сто папа тебя не любит, он меня любит!

– А я знаю…

– Вы закончили? – перебил я Камиллу, смотря поочередно то на одну, то на вторую даму. – И нет, я не готов. И у меня проблема, мне не с кем оставить дочь.

– Как же, а няня? Как ее там…

– Марья Ивановна буквально десять минут назад уволилась. Ну, или я ее уволил, тут как посмотреть.

– Что?! Какой ужас, Дема! – охнула девушка. Я же скрипнул зубами от злости. Это ее “Дема” раздражает неимоверно, и Камилле я это говорил уже не раз и не два. Но, видать, именно эта информация совсем не желала задерживаться в ее отнюдь не глупой голове!

– Я не могу дозвониться матери, – посмотрел я на телефон, зажатый в руке. – Выкидывает на автоответчик.

– И как быть? У нас через полчаса начнется посадка на рейс. Мы не можем не лететь.

– Слушай, Ками, – отложил я телефон и сжал ладонями плечи девушки, – может, ты с ней останешься? Посидишь с Доминикой, вы…

– Нет! – выпалили обе “дамы” одновременно. И начали наперебой:

– Я с ней не останусь, папочка.

– Я с ней не справлюсь, Демьян.

– Я хочу поехать с тобой, папочка!

– Я должна быть с тобой на встрече с инвесторами, Демьян!

– Так, все, стоп! Я понял. Понял! – схватился за голову, перекрикивая гул женской половины присутствующих в кабинете. – Хватит. У меня сейчас голова взорвется, девочки!

Ника с Камилой притихли и переглянулись.

Да уж, угораздило же в невесты выбрать ту, которую моя дочь крайне недолюбливает. Хотя я и уверен, что в Доминике просто играет чувство собственности, и не более того. Но оставить их вместе – еще более дурацкая затея, чем оставить Нику с бабушкой и без присмотра.

– Ты прекрасно знаешь, что меня тоже ждут на встрече, как представителя папиной компании, – как бы подводя итог, лаконично заметила Камилла, поправляя невидимую складку у меня на отвороте рубашки, – я не могу не ехать.

– Ну, и что мне делать?

– Мозно взять меня с собой, папочка, – заметила дочурка, спрыгивая с крутящегося стула.

– Даже не обсуждается.

– Я чесно-чесно буду слушаться! – протиснулась между нами мелочь, беспардонно отодвигая от меня Камиллу. – Обещаю, папочка! – кивнула дочурка, цепляясь пальчиками за штанины моих брюк.

– И что ты будешь делать целыми днями? У меня совершенно не будет времени гулять с тобой, играть или ходить по магазинам игрушек, Ника.

– Я буду смотлеть мультики и сидеть, как мыска, в номеле, – бросил на меня очаровательный взгляд из-под ресниц этот чертенок и улыбнулся, показав свои умилительные ямочки на щеках.

Нет. Нет, Нагорный! Нет и нет. Нельзя брать дочь в командировку. Это будет полный провал. Фиаско. Крах всех рабочих планов.

– Не думаю… – начал я, но тут встряла Камилла, которая явно была недовольна, что ее “подвинули”.

– Вообще-то у тебя все равно вариантов немного, Дема. Придется брать Доминику с собой. А уже там подыщем ей няньку или позвоним Флоренции.

Надо же, хоть в каком-то вопросе эти девушки оказались солидарны.

Я посмотрел в голубые глаза Камиллы, глянул сверху вниз на притихшую дочурку и, будучи искренне уверенным, что я об этом своем решении еще пожалею, сказал:

– Хорошо. Ника, ты летишь со мной и с Камиллой. НО!

– Но?! – охнула Кэм.

– Но. Ты, Камилла, будешь приглядывать за ней, пока я буду работать.

– Но, Демьян!

– Но, папочка!

– Это не обсуждается. Либо так, либо вы обе остаетесь в городе. Только так и никак иначе. Да и посмотрите на это с другой стороны: у вас обеих будет время, чтобы наконец-то подружиться.

Ника с Камиллой переглянулись. Дочь нахмурила свои светлые бровки и топнула ножкой. Камилла же с трудом, но сдержалась. По ее тонким губам пробежала недовольная улыбка, и девушка кивнула.

– Хорошо. Я присмотрю за ней, любимый.

Хоть одной проблемой меньше, уже хорошо.

В аэропорт мы домчали в считанные минуты. А вот с вещами Ники, которые везла домоправительница с водителем из нашего загородного дома, все обстояло куда сложнее. И уже буквально на последних минутах нам передали, что сумка дочери на борту, а нас встретила машина, которая доставила прямо до трапа самолета.

– О-о-о, – восхищенно округлила глаза дочурка. – Это маленький самолетик? Мы полетим на маленьком самолетике? – захлопала в ладоши Ника.

– Полетим. Нравится? – улыбнулся я, подхватывая дочь на руки.

– Очень нлавится! А мозно, я буду сидеть у окошка?

– Можно.

– Ула! Мы полетим на маленьком самолетике!

Ну, насчет “маленького” Доминика явно преуменьшила, но я уже давно предпочитаю летать чартерными рейсами на частных арендованных самолетах. Тут, как правило, сервис лучше, людей меньше и возможностей для работы в драгоценные часы, что занимает перелет, больше.

Дочери так летать со мной еще не доводилось, поэтому ее неописуемый восторг на мгновение заставил забыть, какие проблемы на свою голову я с собой везу.

Я люблю свою дочь. Больше жизни люблю. Но ее ежи в одном месте и шило там же практически никогда не дают ей сидеть ровно на месте. Более того, заверению, что она будет смотреть мультики и сидеть, как мышка, я не поверил ни на мгновение.

Просто, трезво оценив ситуацию, понял, что выбора-то у меня и нет. Доверить дочь абы кому я себе не позволю. Оставить с матерью – тоже не самый лучший вариант. Просто потому, что не возьмусь сказать, кто в паре внучка-бабушка разумней и мудрей. Мать у меня та еще… затейница.

– Папочка, а тут есть телевизол? – спросила, крутясь юлой в кресле Ника.

– Есть.

– А мозно вкучить мультики, да? – начала тыкать по сенсорной панели дочь.

– Можно.

– А ты купишь мне скейтболд?

– Нет. И даже не пытайся.

– Ну, ладно, – переключила свое внимание на вид из иллюминатора Доминика.

– Нам нужно будет обязательно сходить в наш с тобой ресторан, Демьян, – сказала Камилла, занимая место в кресле напротив меня. – Я забронировала нам столик на двоих.

– Боюсь, наши планы поменялись, и нас летит трое, – непрозрачно намекнул я на сидящую по левую руку от меня дочь.

– Папочка, а почему со мной ты в палк не сходишь, а с Камилой в лестолан сходишь?

– Никуда я не пойду, Ника. И у нас просто не будет времени, чтобы ходить по ресторанам, Камилла, – добавил я многозначительно, глянув на невесту. Она понятливо кивнула, но в глазах проскочило разочарование. На доли секунды. После чего Кэм открыла планшет и с головой ушла в работу.

Я откинул голову на подголовник и украдкой рассматривал сосредоточенное лицо, несомненно, красивой девушки.

Вот что мне в Камилле нравилось, так это то, что по десять раз ей повторять не было необходимости. По крайней мере, в таких вопросах. Понятливая, собранная, серьезная, понимающая, что такое бизнес и жизнь бизнесмена. Младшая сестра моего хорошего друга и дочь партнера моего холдинга. Камилла была хорошей партией, разумной, я бы даже сказал.

Официально предложение я еще не делал, но уговор с отцом Камиллы на словах имел место быть. Сколько с того момента прошло? Год? Два? Не помню, честно говоря. Но и штамповать свой паспорт не тороплюсь. Хотя этот вопрос уже железобетонно решенный.

Наш брак должен был стать исключительно выгодным и по расчету. По крайней мере, с моей стороны. Я Кэм не любил, и она это знала. Я вообще в это глупое мифическое “люблю” не верил. Дурость. Сказка, выдуманная для впечатлительных идиотов. Она же… понятия не имею, но Никита говорил, что Камилла втрескалась в меня, будучи еще ребенком. Так это или нет, девушка мне не озвучивала, да и это мало бы что изменило в плане моих чувств и отношения к ней. Уважение, доверие, удобство – на этих трех китах держались наши партнерские отношения. Отличный секс и полное совпадение характеров. Разве не идеально?

И все было бы просто прекрасно, если бы не Ника, которая мою будущую жену непременно принимала в штыки. Уж не знаю, чем ее так раздражала Камилла, но эти две дамы в обществе друг друга были, как атомная бомба. Фиг поймешь, когда рванет. И ладно бы Ника, она ребенок, который, к слову, умеет иногда так ввернуть слово, что дар речи пропадает. Но зачем и почему с ней бодается Камилла, я понять не могу.

– Что-то не так? – взлетела аккуратная бровка перехватившей мой взгляд Кэм.

– Все прекрасно. Ты замечательно выглядишь.

– Ой, уволь меня от своих дежурных комплиментов, Нагорный, – ухмыльнулась девушка, но слова ей польстили. Готов поспорить на что угодно. – Кстати, где мы остановимся? – спросила, когда самолет начал движение по взлетной полосе.

– В моем отеле.

– Это удобно?

– А почему нет? При месте все конференц-залы, рабочий кабинет, да и мне давно было пора нагрянуть туда с проверкой. Последние полтора года там всем заправляют мои замы.

– А что с номером?

– Президентский люкс. Комнат будет достаточно. Я удовлетворил твое любопытство?

– Да, вполне, – улыбнулась девушка.

– Папочка, а что такое плезинентский люс? И зачем нужны конфеленские залы? – забавно коверкая слова, повернулась и спросила Ника.

Я улыбнулся, целуя дочурку в макушку.

Ох, чувствую, во время этого полета, как в старые добрые времена, поработать будет не судьба. Зато в достатке общение с дочерью мне обеспечено. А с моим сумасшедшим графиком такие моменты на вес золота.

Глава 3

Анфиса

– Ну вот, – улыбнулась я, – готово, – прошептала, оставшись довольной проделанной работой. Легким движением руки поправила складочки на шелковом, кофейного цвета покрывале и разложила по местам чистенькие подушки, слегка взбивая их. Смахнула парочку невидимых пылинок с картины на стене и… вуаля!

Глянула на время. Без десяти минут двенадцать. Всего. А у меня еще один номер готов. Итого пять из пятнадцати до обеда – не такой уж и плохой результат! Ай, да я, ай, да молодец. И пусть злая Наташка утрет себе нос своей карточкой с заданием.

Я еще раз пробежала взглядом по номеру, проверяя, ничего ли не забыла, и, подхватив тележку, “покатилась” на выход. Закрыла за собой дверь, тут же пряча ключ-карту в карман фартука. Все быстро, четко, без лишних промедлений. Сейчас.

Помнится, поначалу, когда судьба только подкинула мне вакансию горничной, при одной мысли о масштабах отеля и работы, что предстояла, бросало то в жар, то в холод. Казалось, где я, а где уборка номеров? Первые дни и подавно от волнения путала элементарные вещи, вроде очистителя для стекол и моющего для пола. Светка, которая была моей наставницей, охала и искренне хохотала над моими проколами, покорно подчищая косяки за нерадивой стажеркой.

Со временем стало проще. Я набила руку, изучила тонкости и нюансы “профессии” и уже относилась к своей работе как к некоему виду извращенной медитации. Кто-то, успокаивая свои нервишки, занимается йогой, а кто-то тряпкой машет. Да еще и деньги за это получает. Приличные. Ну, разве не сказка? Тем более, белоручкой я никогда не была и маникюр испортить совсем не боялась.

Так что вместе с Наташкой пусть нос утрет себе и мой “любимый многоуважаемый” папочка, с его договорным браком и деньгами, который он может засунуть себе туда… ну, в общем, вы поняли, куда.

– Фиска, – услышала за спиной и притормозила, оборачиваясь. С другого конца длинного коридора ко мне спешила взмыленная Светка.

– Ты на обед?

– Угу. Ты тоже уже все?

– Почти. Через десять минут в столовой? – не притормаживая, на ходу крикнула подруга, проносясь мимо меня с тележкой грязного белья.

–Так точно! – крикнула ей вдогонку и покатилась себе дальше, раскланиваясь с проходящими мимо гостями отеля, которые непременно улыбались в ответ. Хоть Наталья Леонидовна и говорила нам, что мы для постояльцев должны быть словно тень: бесшумные и невидимые, – но это ее “правило” я благополучно умудрялась игнорировать.

Перед перерывом я оставила весь инвентарь в подсобке и сдала ключи от уже чистых номеров старшей горничной. После обеда убираться предстоит в пустующих люксах и торопиться там уж точно некуда. А если все пойдет по плану, я намерена затащить Светку вечером на покатушки на великах в Центральный парк. И никакие ее отговорки в виде Коли меня не интересуют.

Да, так и сделаю!

Довольная и решительная, я спустилась на первый этаж и, воодушевленная предстоящим обедом, юркнула в дверь. Да у нее же и зависла. В служебных помещениях творилось что-то неимоверное.

Стоило мне только переступить порог длинного коридора, который, в отличие от этажей с жилыми номерами, не отличался особым изыском, меня буквально сшибла с ног царящая вокруг суета. Весь обслуживающий персонал от мала до велика, в прямом смысле, стоял на ушах! Все куда-то бегут, летят, ползут. Отовсюду слышатся приказы, крики, ор. Кто-то переговаривается, некоторые умудряются переругиваться, споря на весь коридор. И со всех сторон, как из потревоженного осиного улья, жужжит:

– Приехал!

– Ох, сейчас начнется!

– У нас же ничего не готово!

Что не готово? Кто приехал? Ничего не понимаю!

Или неужели все так переполошились из-за того самого “гостя” из “президентского”? Но у нас в “подсобках” никогда не было такого жуткого кипиша! Даже когда мировые звезды, будь то кино или политика, удостаивали своим вниманием наш отель. Что, кстати говоря, было не редкостью. Да тут вообще все к этому были привыкшие! И что началось-то?

– Анфиса, ты почему здесь стоишь? – летела прямо на меня Наташка, крепко прижимая к своей пышной четверке планшет, сверкая недовольным взглядом. Сузила свои и без того небольшие глаза в щелочки.

– Так обед…

– Какой обед! – рыкнула супервайзер. – У нас начальство приехало, а ты мне про обед!

– Ничего не пойму! Наше начальство и не уезжало же, – развела я руками. – Я их буквально утром видела!

– Я про генерального, Ветрова. А ну, марш за работу!

– Какого генерального? – вылупила я свои глаза от удивления, но ввернуть в ответ что-нибудь язвительное насчет моей “сообразительности” Наталья Леонидовна не успела. Женщина, уничижительно зыркнув в мою сторону, собиралась выйти в дверь, расположившуюся у меня за спиной, уже схватилась за ручку, как эта самая дверь резко открылась внутрь. И благополучно врезала начальнице прямо в ее длинный нос.

У-у-упс.

Я втянула голову в плечи, охнув от неожиданности. Вот это конфуз! А Наташка ойкнула, схватившись за ушибленную часть физиономии, на глазах багровея от злости. Собственно, так же стремительно багровел и ее нос.

– Вы… как…

– Здласте, тетеньки! – послышалось откуда-то снизу.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Перевела взгляд с закипающей начальницы на…

Ребенок?!

В техническом помещении?!

Я, выпучив глаза, уставилась на появившуюся в открывшемся дверном проеме девочку лет четырех. Точно не знакомую мне девочку! Два задорных хвостика, два розовых бантика, белая футболка с Мини Маус, пышная розовая балетная пачка, красные кеды и синий скейт. Офигеть!

Мелочь перевела свой задорный зеленый взгляд с меня на растерянную от такой наглости супервайзера. Улыбнулась и выдала непосредственное:

– До свидания, тетеньки! – вскочила на свой синий скейт и, отталкиваясь второй ногой, лихо понеслась прямо по коридору, распугивая отшатывающийся к стенам персонал своим звонким:

– Постолони-и-ись!

Мы с Наташкой переглянулись. Ребенок, да еще и в помещениях, отведенных для персонала, – вопиющее нарушение рабочей этики! За такие “проколы” полагались приличные штрафы. Неужели какой-то смертник решил притащить с собой на смену дочь? Я очень сильно не завидую этому бедолаге, начальство ему все косточки пересчитает!

– Это что за… недоразумение?! – первой в себя пришла начальница.

– Дочь… видать.

– Чья? Кто посмел?! – звонко заголосила женщина на всю “подсобку” и почему-то на меня посмотрела. Будто это ангельски наглое создание могло быть моим чадом, в самом деле! Еще вчера не было, а сегодня – вуаля – и сразу четырех-пяти лет. Магия, не иначе. Бли-и-ин, еще секунду такого взгляда Наташки, и невиноватая, я начну чувствовать себя виноватой!

– Ветрова?!

– Да понятия не имею я, чья!

– Немедленно разобраться! У нас начальство на пороге, проверка, а тут творится какой-то кош… – договорить женщина не успела. У нее дернулся глаз. Все в коридоре замерли. А с его другого конца донесся оглушительный звон бьющейся посуды, полетевшего стекла и треск свалившихся на пол железных разносов. А следом за звуковой какофонией раздался возмущенный вопль поварихи Нины.

– Кухня! – оглянувшись, завопили мы одновременно с начальницей и подорвались с места.

Правда, надолго Натальи Леонидовны не хватило. Она пробежала полметра и заныла, что переломает себе все свои изящные ноги на высоких каблучищах. На кой черт, спрашивается, она вообще их на работу надевает, непонятно. Но первая “преследовательница” отвалилась на подходе к кухне со словами:

– Останови ее, Ветрова! Немедленно! Не дай боже, Демьян Романович увидит этот ужас, уволю!

После слова “уволю” ногами я начала перебирать в два раза быстрее. Еще бы “лодочки” на бетоне не проскальзывали, цены бы им не было!

Я залетела на кухню, оглядела ошарашенных работников с глазами по пять копеек, злую тетю Нину и хаос, учиненный девчушкой, и взглядом выхватила край уносящей все дальше от меня розовой пачки.

– Стой! – крикнула, но ребенок меня или не услышал или напрочь проигнорировал, скрываясь за поворотом в соседний коридор.

– Анфиса, что происходит? – услышала окрик, прилетевший мне в спину, но времени объясняться не было. Я, ловко лавируя между хрупкими полками и десятками работников, припустила в ту сторону, где скрылась девчонка на скейте.

Коридоры, коридоры, коридоры.

Люди, тележки, шкафы…

Сердце бухало в груди. Дурацкая узкая юбка платья мешала бежать в полную силу, а обувь, как маслом намазанная, безбожно скользила, норовя переплести мои ноги и устроить встречу моего носа с бетонным полом.

– Стой! Подожди! – кричала я малышке, но та, словно в издевку, только больше начинала хохотать. Оглядываться и ускоряться на своем четырехколесном друге. Размахивая своими светлыми хвостами и улепетывая от меня прямо…

Твою бабушку! Нет-нет-нет!

Это же дверь, ведущая в лобби отеля!

– Туда нельзя! Эй! Да постой ты! – крики не помогли, скорость моя черепашья тоже. Девчонка влетела в открытую официантом прямо перед ее носом дверь и понеслась дальше по огромному, отделанному темным мрамором лобби. Шикарному. Дорогому. Вопиюще роскошному “лицу отеля”, шелестя своими колесиками борда и тряся пачкой! Разгоняясь и только чудом не врезаясь в гостей, которые бросались по разные стороны от возмутительницы спокойствия.

Но это все были цветочки. Ягодки начались, когда я поняла, что не могу остановиться. Я честно попытался затормозить! Замахала руками в попытке уцепиться за пиджак ошалевшего от неожиданности парнишки-официанта, но тщетно. Косяк – тоже мимо. На полном ходу, на прямых ватных от страха ногах, я выкатилась следом за бандиткой. Эпично проскальзывая балетками по полу огромного помещения с разодетыми в дорогие шмотки гостями, под укоризненные взгляды персонала. Удерживая из последних сил равновесие и с криком:

– Ой, посторони-и-ись!

Выцепила взглядом прямо перед собой в паре метров внушительную мужскую фигуру в черном костюме. Траектория моего “полета” прямо вопила о том, что еще пара секунд – и я влечу прямехонько в этот мощный разворот плеч, сшибая дяденьку с ног. И только в последний момент, когда в голове сформировалась мысль: “допрыгалась, Фиса”, я вижу, как “черный костюмчик” оборачивается. Лицо рассмотреть не успеваю, а вот его широкую грудь с белой рубашкой вполне.

Пятой точкой чую – это и есть тот самый генеральный! Но сделать что-либо уже не могу. Только запаниковать. Дыхание перехватывает, глаза лезут из орбит, а с губ срывается:

– Че-е-ерт!

И я влетаю прямехонько в раскрытые в последний момент объятия мужчины.

– Твою…! – рыкнул низкий баритон, пробирающий до мурашек.

Спаситель схватил меня за талию. А я, засуетившись и замахав руками, как лопастями сошедшего с ума вертолета, теряю равновесие. Нога подворачивается, и я валюсь на пол, как мешок с картошкой, в последний момент цепляясь пальцами за отворот пиджака “костюмчика”. Машинально тяну его за собой.

Мгновения сыр-бора.

Момент паники.

И мужчина, рухнув на пол, крепко прижимая мое дрожащее тельце к своему упругому спортивному телу, перенес всю силу удара мраморного пола на свои сильные плечи, позволяя мне приземлиться верхом.

Весь удар пришелся на спину спасителя.

Ну, и пятую точку.

Ой, кажется, он еще и затылком нормально приложился.

– Простите, ради бога! Я не хотела, я… – все, что я успела выпалить до того, как подняла взгляд и онемела. Забыла все слова напрочь, когда глаза сфокусировались на лице невинно пострадавшего.

– Да быть того не может… – выдохнула ошарашенно.

Вот только его здесь не хватало!

– Анфиса?! – прогрохотал знакомый голос.

У-у-упс! Похоже, Демьян тоже меня узнал.

Я выпуталась из мужских объятий и подскочила на ноги. Дерганно поправляя задравшееся платье и поднимая взгляд на грациозно поднявшегося на ноги мужчину.

Нагорный, собственной заносчивой персоной!

Попадос, Фиса!

Краем глаза выцепила ту самую бандитку на скейте, за которой я так рьяно гналась. Девчушка притормозила рядом с Демьяном, и картинка в голове встала на место. Дочь. А рядом с ней сногсшибательная блондинка точно сошедшая с обложки глянца. Невеста? Жена? Подруга? Вот это я влипла!

– Так что ты здесь делаешь, Анфиса? – требовательно спросил мужчина, выжидательно на меня уставившись своим пронзительным темным взглядом из-под бровей.

Внушительный. Высокий. Впечатляющий. Пугающий до дрожи. И настолько же самовлюбленный сноб!

– Работаю, вообще-то. Работа…ла.

Не уверена, что буду дальше, в свете наших с мистером Нагорным взаимоотношений. Чую, выпрут меня пинком под пятую точку. Да еще и направление в сторону навязанного брака поддадут.

Демьян молча скользит по мне взглядом и заламывает бровь, картинно так и, зараза, красиво. Спрашивает ехидно-спокойно:

– Горничной? Да еще и в моем отеле? Ты сбежала от обеспеченного отца, чтобы работать горничной, серьезно?

Его отель?! Вот это новости. Если бы я была хоть чуточку дальновидней, то побеспокилась бы о нужной информации. Но добрая тетушка Флоренция настолько меня очаровала, что я даже пальцем не пошевелила в свое время. Дура-а-а!

– Я бежала не от отца, а от навязанного мне брака с твоим младшим братцем! – задрала я нос. – И буду премного благодарна, если ты благополучно забудешь, что видел меня здесь. У себя. В отеле.

В холле повисла звенящая тишина. Все зеваки присмирели и, мягко говоря, офигели от такой дерзости горничной. А Демьян просто молча сверлил взглядом, слишком уж пристально изучая от макушки до пят.

Правда, длилась эта заминка недолго. Дочка большого босса подхватила свой синий скейт и сказала, громко, с ангельской улыбкой:

– Папочка, я лешила. А давай, Анфиса будет моей мамочкой, м?

Вот теперь дар речи потеряли все. Пассия Демьяна подавилась воздухом, а самому Нагорному, кажется, и подавно поплохело.

Глава 4

Демьян

Свою челюсть я поднимал не с пола. Сразу с цокольного этажа. Куда она лихо спикировала после максимально невинной просьбы любимой дочери. А уж скольких трудов стоило, чтобы удержать маску беспристрастности на лице! Про ушибленный затылок и живописную картинку с растянувшимся мною на полу в лобби отеля я вообще напрочь позабыл.

– Демьян Романович, вы в порядке? – тут же подлетел управляющий, зыркнув на свою нерадивую горничную, как на врага народа. – Это какое-то вопиющее недоразумение! Мы приносим свои глубочайшие извинения за этот инцидент. Девушка сейчас же будет наказана по всей строгости правил! – я с трудом подавил в себе желание кивнуть, тем самым свершив маленькую месть в сторону этой занозы Анфисы. Просто поднял руку, останавливая поток слов управляющего.

– Не стоит, – одернул пиджак и стряхнул пыль с рукавов, приводя помятого себя в человеческий вид. Бросил еще один внимательный взгляд на девушку, чуть дольше положенного задерживаясь на упрямо поджатых губах. Зачем-то. Задерживаясь.

– Никого мы наказывать не будем, – добавил я, – просто кто-то за свои выходки останется без сладкого, – посмотрел я на дочь, которую совсем угроза не проняла. Доминика только вздернула свой носик и улыбнулась, будто это не она тут пару минут назад своим феерическим прокатом на стареньком скейте устроила заварушку. Вообще талант моей дочери выходить сухой из воды был бесспорным от рождения. И вместо того, чтобы в данный момент опустить нос и почувствовать хоть немного себя виноватой, она решила додавить:

– Ну, так что, папочка? Давай мы Камиллу на Анфису поменяем, м?

Поменяем? Зашибись.

Управляющий охнул. Анфиса хохотнула. А вот Кэм поменяла. Цвет лица. С бордового на серый. Моя дочь, по-моему, думает, что мы в магазин игрушек пришли. И тут можно, как на витрине в “Детском мире”, тыкать пальцем на понравившуюся куклу и закатывать истерику, когда тебе ее не купили. Дожились.

– Хватит, – поправил я галстук, который в данный момент на шее удавкой висел. – Выкинь эту мысль из головы, Ника, –мне еще только в роли жены этой взбалмошной особы не хватает.

– Ну, пап!

– Доминика, прекращай. Это так не работает.

– А как? – оживилась дочурка. – Как лаботает?

– Никак. Все, закончили спектакль. Еще раз убежишь, я тебя накажу, и скейт свой ты больше не получишь. Ясно?

Дочь насупилась.

– Доминика?

– Ясно, – пропыхтел ребенок.

– Вот и отлично. Наш номер готов? – переключил я свое внимание на управляющего, который с неподдельным интересом наблюдал за происходящим со стороны. Собственно, не он один. Я оглянулся, половина постояльцев таращились на нашу “компанию”, развесив уши. Да уж, фурор, ничего не скажешь.

– Мистер Смит?

– Да-да, уже готов, – закивал управляющий. – Давайте, я вас провожу?

– Не стоит. Отправьте вещи в номер, – кивнул я беллбою, – ты, Кэм, забирай Нику, и давайте тоже в номер. Располагайтесь, и очень прошу, потерпите общество друг друга хотя бы пять минут. Доминика?

– Угу… папочка.

Я обвел взглядом притихших вокруг зевак.

– Спектакль окончен. Все по рабочим местам, – отчеканил я, и публика тут же рассосалась. – Ну, а с вами, мистер Смит, мы пообщаемся у вас в кабинете.

Управляющий коротко кивнул.

– Прошу за мной, – и припустил вперед.

Однако я уходить не торопился. Бросил еще один взгляд на мнущуюся от нетерпения Анфису. Он явно не сильно рада, что стала участницей всего произошедшего. Посмотрел и поймал себя на мысли, что и в первую нашу встречу и вот, во вторую от этой задиры очень тяжело отвести взгляд. Любопытная, как ни крути.

– Я уволена, да? – прикусив губу, пробубнила девчонка.

Я удивленно заломил бровь. Где-то внутри зудело дикое желание ответить “да”. Показать свою власть и потешить эго. Но если бы я пользовался положением каждый раз, когда предоставлялся случай, я бы не стоял сейчас на это месте. Поэтому к вопросу с увольнением придется подойти разумно. И для начала разузнать у Смита, каким образом она вообще оказалась здесь.

Подумать только. Граф!

Анфиса Олеговна Граф. Несостоявшаяся жёнушка моего раздолбая братца. Разрушительница планов, своевольная задира и языкастая представительница золотой молодежи, и где? В моем отеле. Да еще и в другой стране. Но самое фантастическое – кем? Горничной! Дабы убедиться в этом еще раз, снова прохожу взглядом по стройной, даже чересчур, фигурке девчонки в кофейного цвета платье. Да натыкаюсь на ясные карие глаза. Колючие. Обжигающие даже. Готовые откусить голову в любой момент. Ну, или испепелить, там как пойдет. Глаза цвета крепкого кофе в предрассветной дымке. Большие и стремительно затягивающие в свой омут. Не личико, а загляденье. Еще такой колючей бы не была – цены бы этой Граф не было. А то, памятуя нашу встречу на приеме, я не возьмусь назвать эту малышку ангелом…

Анфиса

Два года назад…

Ску-у-учно!

Ну, что за дьявольская скукотища, эти званые приемы? Зачем вообще они нужны? Разве что выгулять свои новые дорогие шмотки и показать многокаратные цацки, которые украшают шею и уши абсолютно каждой присутствующей здесь женщины. А перстни и кольца, вы их видели? Как у дамочек потом пальцы не сводит от такой тяжести на тонких фалангах! Ужас, одним словом. Чопорно, высокомерно, роскошно, идеально до тошноты.

Ненавижу.

Я брела вдоль стены огромного полукруглого зала и таращилась по сторонам, преимущественно разглядывая стены. Толстосумы, слетевшиеся на новый тендер, меня совершенно не впечатляли. Прислушивалась к играющему инструментальному трио, где-то сиротливо примостившемуся в углу залы, и проклинала весь белый свет. Отец со своим “курятником” где-то остался в толпе, а я шла и гадала, как скоро это все закончится и я наконец-то смогу оказаться в тишине своей спальни.

Никогда терпеть не могла такие вечера. И главное, не раз говорила об этом отцу, но абсолютно каждый в ответ получала:

– Надо, Анфиса. Ты моя старшая дочь и поехать со мной на встречу обязана.

Что обязан мне он, я тактично не напоминала. Хотя следовало бы. Помнится, когда он забирал меня от бабки с дедом, клятвенно обещал, что я буду держаться в стороне от его мира “большого бизнеса” и его работа никоим образом меня не коснется.

Но, увы и ах.

Единственное, что мне удалось отвоевать, – дозволение одеваться как я сама того захочу. Вечерние платья, высокие туфли, обильно залитые лаком прически и тонны косметики на лице – все это было не про меня. Совершенно. Отцу был поставлен ультиматум, и деваться ему было некуда. Будь то купальник или шорты, его никоим образом это не должно волновать. Конечно, до таких крайностей я не опускалась, но заменить платье в пол на джинсы с футболкой со Стичем – всегда пожалуйста. А в таком наряде я могла сойти на этом вечере, скорее, за официантку или заблудившуюся сиротку, но никак не за дочь Олега Георгиевича Графа. Однако комплексов я по этому поводу не испытывала. Даже наоборот.

Было.

Пока не столкнулась лицом к лицу с одним из гостей вечера.

Уже обойдя в сотый раз весь зал по кругу, я нырнула в коридор и держала путь на балкон. Хотела вдохнуть свежего, не отдающего парфюмом воздуха и сбежать от шума, от которого на второй час начала гудеть голова. Но планы мои провалились, когда еще на подходе к цели я услышала голоса. Их было двое. Женский и мужской. Первый чересчур высокий и возмущенный, даже слегка визгливый, в вот второй буквально обволакивал своей невозмутимостью. Низкий, рокочущий, приятно ласкающий слух мужской голос, который хотелось слушать и слушать…

– И все равно я не понимаю, почему я должна все это терпеть! – вопила дамочка.

– Выдохни, Кэм. Ничего из ряда вон выходящего не произошло.

– Конечно, не произошло. Не успело, Демьян! А если бы я не появилась? Да она же буквально на шее у тебя повисла! Эта малолетняя пигалица!

– Ты преувеличиваешь.

Я притормозила за углом, неловко пряча ладони в задние карманы джинсов и оглядываясь. Пусто. Вокруг в коридорчике ни души. Все “сливки” в главном зале.

М-да, ситуация.

Что делать-то? Уходить? Судя по всему, у парочки были разборки и третий лишний им явно был не нужен. Но еще даже десяти минут в душном зале я просто не переживу!

– Скажи, ты совсем меня не любишь, да? Твое ледяное сердце совершенно глухо к каким-либо чувствам, Нагорный? – не желала успокаиваться дамочка.

– Не неси чушь, Камилла. Хватит! Еще сцен ревности ты мне не закатывала на пустом месте!

Ох, кажется, мужчина тоже начинал злиться. В тоне проскочили нотки раздражения и нетерпения.

– А как иначе?! Если только такими сценами из тебя можно вытащить хоть жалкую каплю каких-то эмоций!

– А что еще ты ожидала, Кэм?! Что я буду тебе в любви клясться? – закипел окончательно собеседник возмущенной дамочки. – Ты знаешь, что нет! И в красивых признаниях я тоже рассыпаться не умею. Промах. Я не романтик. Я не влюбленный зеленый юнец и никогда таким не буду. Ясно? И если тебя это не устраивает, то ты можешь прямо сейчас пойти к отцу и сообщить, что свадьбы не будет. Я тебя не держу.

Да этот мужик с красивым голосом, оказывается, та еще кочерыжка бесчувственная. Сочувствую этой бедной Кэм или как ее там.

Ой, Фиса, не туда ты свой нос суешь!

– Уважения! Я прошу просто уважения, Демьян!

– Как по мне, так его в достатке. Ты раздуваешь из мухи слона. Угомонись.

Парочка замолчала. Видать, продолжают ожесточенную схватку, только уже взглядами. И, в конце концов, звучит:

– Ты просто бессердечный чурбан, Нагорный!

Слышится раздраженный цокот каблуков, и уже в следующую минуту с балкона вылетает разъяренная блондинка, лица которой я не вижу. Девушка пулей проносится мимо меня и скрывается из виду. И мне бы сейчас уйти. Но ноги не хотят. И вроде ужасно стыдно, что я бессовестным образом стояла и подслушивала чужой разговор. Но и не менее любопытно, кто этот Демьян, который свою дамочку догонять не торопится.

В общем, отсутствие чувства самосохранения сказывается. И в итоге я, не выдержав накала чужих страстей, выглянула из-за угла. Посмотреть хотя бы одним глазком. Да тут же провалила свою миссию, оказавшись под прицельным взглядом того самого Демьяна, который смотрел на меня в упор. Локатор у него в мозгу, что ли, встроен? Ибо по-другому я не могу себе объяснить, как он меня почуял!

Вот теперь стало не просто стыдно, а захотелось сквозь землю провалиться. Я даже было дернулась сбежать, но с места сдвинуться не успела. В пару размашистых шагов мужчина подлетел ко мне и схватил за руку, разворачивая к себе лицом. Больно сжимая пальцы у меня на локте и гневно сверля дыру своим черным взглядом в моей бедовой голове.

Он был зол. Даже не просто зол, а в ярости. Буду лгуньей, если скажу, что я не прониклась его гневом.

– Ты что здесь делаешь? – прорычал мужчина, стреляя своим взглядом свысока. – Тебя не учили, что подслушивать плохо?

– Я… – язык мой от неожиданности онемел, ворочаться отказался, капитулировав вместе с мозгом. Предатели!

– Ты. Зовут как?

– А… Анфиса.

– Твое место на кухне, А-Анфиса. А работа – подносы разносить и тряпкой махать, а не совать свой длинный нос в чужие дела, – прогрохотал мужчина пугающе спокойно, ни на грамм не повысив голос, но запугав меня этим до звездочек в глазах.

Погодите: что там было про мой нос? Я второй ладошкой машинально нащупала упомянутую часть и прикрыла. И ничего он не длинный! Аккуратный, чуть вздернутый, даже горбинки нет. От мамули достался!

– Я понятно объясняю?

Я кивнула, сглатывая вязкую слюну. И почему-то так в этот момент обидно стало! Так защемило в груди от того, как презрительно и высокомерно этот холеный красавчик в дорогом костюме смотрел на меня, будто я грязь у него под ногами. Щеки сами собой порозовели, и меня опалило изнутри горячей волной негодования.

– Вообще-то я не… – начала, но меня просто наглым образом перебили, потянув за руку вон с балкона.

– Понаберут персонал по объявлениям, потом лови их за каждым углом, греющих уши, – зазвенела сталь в голосе мужчины. – Еще раз попадешься мне на глаза, вылетишь с работы и пискнуть не успеешь. А сейчас шагом марш на свое рабочее место и, не дай бог, я узнаю, что ты кому-то треплешься об услышанном здесь. Ясно выражаюсь? – дернул меня за руку этот бессердечный злюка, подталкивая в сторону служебной двери, откуда только что вышел официант с подносом закусок.

– Чего молчишь, язык проглотила? И чтобы немедленно сняла этот ужас и надела униформу. Фартук где? Рубашка? Нечего мне тут гостей распугивать, дресс-код еще никто не отменял. Я еще потом с твоим начальством пообщаюсь на тему подбора персонала.

Я упрямо поджала губы и кивнула. После чего мой локоть наконец-то выпустили из захвата, и я опомниться не успела, как высокомерного говнюка и след простыл.

До меня медленно, но верно начал доходить смысл услышанного. А кровь в венах начала с бурлением закипать. Это меня он на место отправил? Это я “понаберут по объявлениям”? А это “шагом марш на место” что вообще значит?! Я ему не собака какая-то! И ничего на мне не ужас надет, а любимые синие джинсы! Вот же… заносчивый козел! Ну, я ему еще покажу, кто тут по объявлению, а кто тут шишка важная!

Прежде чем успела опомниться, что творю, я влетела в банкетный зал. Огляделась вокруг и нашла поднос с соком, который только что приземлился на фуршетный стол. Десяток разъяренных шагов под оценивающие взгляды ранее не замечающих меня гостей, и напитки у меня в руках. Пару поворотов головы, и я нахожу среди гостей спину унизившего меня гада. Не думая о последствиях, несусь к мужчине.

Демьян, значит?

Нагорный?

Прелестно!

Кем бы ты ни был – Демьян Нагорный – никому не позволю мне хамить! Я вообще натура мстительная и злая!

Я, покрепче перехватив поднос с пятью стаканами сока, как танк, решительно пру на мужчину. И уже в паре шагов мистер большой босс наконец-то замечает меня. Мгновение, когда его лицо вытягивается от удивления просто бесподобно! А в следующуюу секунду я уже, как бы “упс-неловко” пошатнувшись, переворачиваю весь поднос говнюку на белую рубашку и дорогой костюмчик. Стаканы бьются, разлетаясь по полу, а я с удовлетворением наблюдаю, как охнувшая публика вокруг нас замирает, а живописные капли томатного сока кроваво-красными пятнами стекают по хлопковой ткани, безбожно ее уничтожая.

– Вот так-то! – улыбаюсь я, вручив поднос в руки какого-то стоящего рядом мужика, потирая ладони. – Это тебе за весь обиженный в моем лице обслуживающий персонал, придурок! – победно сверкнула я довольным взглядом. – Кстати, да, Анфиса Олеговна Граф, – протянула я ладонь разъяренному мужчине, – будем знакомы?

Глава 5

Анфиса

И что это только что было?

Я стояла, провожая взглядом высокую фигуру Нагорного. Таращилась ему прямехонько между лопаток, высверливая дыру в его до зубного скрежета идеальном развороте плеч, и пыталась унять колотящееся в припадке безумия сердце.

Он не ответил.

Он. Просто. Мне. Не. Ответил!

Я сжала кулаки и топнула ногой, скрепя зубами от злости и проклиная этого потрясающего говнюка всеми известными мне словами. Будь у меня под рукой кукла Вуду, с удовольствием бы воткнула в нее пару-тройку иголок. Всенепременно в его упругую, обтянутую брюками задницу!

Демьян, будто что-то почувствовав, обернулся. Но тут уже поспешно отвернулась я. Заторопившись в сторону столовой. У лифтов я поймала на себе любопытный взгляд мелкой бандитки – его дочурки, которая мне улыбнулась – и прибавила шагу.

Малышка у Демьяна явно не промах, но попросить меня стать ее мамочкой? Нелепей пары не придумать. Я и этот… мужлан. Шикарный, сексуальный, но мужлан! И вообще, судя по блондинистому цвету волос и стройной фигуре со всеми модельными изгибами, эта Камилла и есть та самая, с которой они собачились в вечер приема два года назад. Не расстались еще, значит? Что ж, у нее, должно быть, стальные нервы и вагон терпения в придачу.

В столовой царила не меньшая суматоха, чем в памятных служебных коридорах. Я, протиснувшись сквозь толпу голодных сотрудников, схватила со стойки поднос и, получив свою порцию вкуснейшего обеда, плюхнулась за наш со Светкой столик. Ее, кстати говоря, еще не было.

Схватила горячий чай и смело отхлебнула, тут же закашлявшись, обжигая язык. Вот так тебе, Анфиса, чтобы он распух, и ты больше никогда не болтала лишнего!

Я с грохотом приземлила кружку на столешницу и уставилась в стену.

Нет, это ужасный день. Официально записываю его в список самых неудачных дней своей жизни.

Вот что мне теперь делать? Демьян знает, где я, и может быть, прямо в этот момент звонит моему отцу и жалуется. А что? Я не только планы папеньки порушила, сбежав, но и его семья осталась без “выгодной “ партии. Хотя не думаю, что братец Нагорного сильно расстроился, что свадьба сорвалась. Вон, до сих пор все журналы трубят о его постоянных неутомимых похождениях. То с одной, то с другой, то сразу с двумя…

Бедовое положение у меня, как ни крути. Ладно, если бы он оказался просто гостем отеля. Но так он его владелец! Большой босс, которому я однажды так опрометчиво вылила на костюм литр томатного сока. Уф-ф-ф…

– Фиска, – плюхнулась напротив подруга, – чего стену взглядом прожигаешь?

– Ты почему мне не сказала, кто приезжает сегодня в президентский?

– Так пыталась, – пожала плечами Светка, – все то времени не было, то…

– То-то, – перебила я, раздраженно хватаясь за вилку. – Если бы я знала, я бы хоть смогла подготовиться.

– К чему? – непонимающе захлопала ресницами подруга.

– К тому, – вздохнула я, не имея желания сейчас что-либо объяснять. – Ешь давай. У нас десять минут обеда осталось.

– И все-таки я не пойму, ты чего такая надутая?

– Не надутая я, – буркнула я, – просто все резко пошло под откос, – отмазалась, вяло ковыряя вилкой в картофельном пюре. В любой другой день я бы его уже уминала за обе щеки. Наша повар Нина изумительно его готовит, без единого комочка, прям как ба. А вот сегодня кусок в горло не лезет.

– Из-за Наташки, да?

– Из-за Демьяшки, – отбила на автомате.

– Кого-о-о?

– Не бери в голову, – отмахнулась я, – прорвемся.

Правда, как и куда, плохо представляю, но без боя не сдамся и уволить меня не позволю. А уж тем более под венец не пойду! Если сильно-сильно прижмет, буду звонить своей “благодетельнице”, которая в свое время меня в этот отель и устроила.

Для начала же, попробую решить образовавшуюся “проблему” собственными силами.

Демьян

Долго в кабинете управляющего я не планировал задерживаться. Да, собственно, у меня и вопросов к нему не было. Пока. Кроме одного: как в моем отеле оказалась Анфиса Граф.

Когда я назвал фамилию, Смит сморщился и раз пять повторил за мной фамилию девчонки, в итоге заявив, что такой работницы у них в штате точно нет. Тогда пришлось ему освежить память, напоминая об инциденте в лобби отеля. Тут-то управляющего осенило:

– А, вы про ту горничную?

– Про нее самую.

– Секунду, – засуетился мистер Смит, подрываясь и вытаскивая из шкафа тоненькую папку. – Вот ее личное дело, – протянул документы мне управляющий. – Анфиса Олеговна Ветрова. Устроилась к нам год назад, по протекции вашей матушки.

Вот тут я, кажется, ослышался. Переспросил:

– Что, простите?

– Ваша матушка, – повторил терпеливо управляющий. – Она лично просила меня помочь девушке с оформлением документов и ее трудоустройством. ВИЗА, вид на жительство, страховка, и прочие документы. Всем занималось агентство моего хорошего знакомого. Все чисто, честно и официально.

– Даже так? – почесал я подбородок, пребывая в некотором ступоре.

Интересно, какое отношение к Анфисе имеет моя мать? Не припомню, чтобы она была с ней знакома. А уж по поводу договорного брака между Сергеем и Анфисой матушка тогда предельно четко высказалась. Заявила, что это вздор. И что отец “своим дурацким решением только испортит девочке жизнь” – дословно.

– Демьян Романович, миссис Флоренция сказала, что вы в курсе дела. А у меня, как понимаете, не было оснований ей не доверять.

Я кивнул, пропуская эти слова оправданий управляющего мимо ушей.

То, что моя матушка – взбалмошная особа, по характеру мало отличающаяся от Доминики, знаем только мы с отцом. Ветреная даже, я бы сказал. Живет по принципу: я хочу – я буду. И чужое мнение ее волнует мало и редко. Что уж говорить, если она даже с моим отцом в свое время развелась исключительно потому, что он недостаточно уделял ей времени.

– Твой отец был женат на работе, а мои лучшие году утекали, как сквозь пальцы вода! – заявила мне недавно матушка.

Отец, конечно, первое время пытался вразумить любимую Флоренцию, но все было без толку. И, в конце концов, он смирился с таким положением вещей. Хоть и любить первую жену не перестал. Однако годы шли, и ему пришлось жениться снова.

Второй брак не дал Роману Нагорному чувств, но принес рождение второго сына. Разница у нас с братцем почти в четырнадцать лет, и за свои без малого двадцать два года “младшенький” уже всю кровь папеньке выпил своими закидонами. Устраивать он их умел с размахом! Пьянки, гулянки, драки, гонки, сомнительные сделки и полная анархия. Без слез на биографию Сергея не взглянешь. Отчасти именно поэтому у меня в душе сидела жуткая нелюбовь к представителям золотой молодежи. К которой и госпожа Граф, к слову, имела самое прямое отношение. Я просто знал, каким скотским отношением к деньгам и предкам славятся детки богатых родителей.

Однако в защиту Анфисы надо заметить, что своей работой в качестве горничной она сломала, как минимум, один мой шаблон.

В общем и целом этот ход с браком был своеобразной попыткой Романа усмирить младшего сына и его буйный нрав. Старшие семей: Роман Нагорный и Олег Граф – сошлись во мнении, мол, молодые остепенятся, поумнеют, а там и дети не за горами. Да еще и какая никакая гарантия дальнейшего сотрудничества двух фирм мастодонтов на рынке туристического бизнеса. Успешное слияние капиталов. И их же преумножение. Я в эти дебри не лез. У меня своих головняков хватало. А к бизнесу отца я уже давно не имел никакого отношения. Да и вообще к свадьбе я относился скептически, считая, что горбатого могила исправит. Но отец этой идеей был воодушевлен. Пока все резко не пошло по кривой. В тот самый легендарный момент, когда строптивая заноза Анфиса смоталась. Быстро. Только пятки сверкали.

В голове сам собой всплыл образ девчонки, и было сложно не признать, что в этой своевольной особе что-то есть. Это ее:

– Кстати, да, Анфиса Олеговна Граф, будем знакомы, – которое я дословно помню даже спустя два года…

Дерзко. Очень. Мало кто мне осмеливался так открыто бросать вызов. Любопытно, насколько далеко простирается ее смелость и готовность отстаивать свои интересы?

Я открыл папку и пробежал глазами по не такому уж и обширному досье на Граф. Вернее, теперь уже Ветрову. Интересно получается: девчонка даже фамилию поменяла. Очевидно, она готова идти до последнего? Вот только она не могла не понимать, что со связями Олега для него этот “ход” станет досадной мелочью, не более того. Даже больше скажу, я уверен, что Олег в курсе, где осела его дочь и просто ждет момента, когда девочке надоест играть во взрослую. Осточертеет мыть номера. Когда Анфиса приползет к нему с повинной и покается во всех своих греха.

Не дождется.

Я хоть ее и видел сегодня всего второй раз в жизни – каждая встреча с разницей в год – но мне хватило, чтобы понять, что такие, как она, не отступают от своих решений. Олег Георгиевич – наивный идиот, если полагает, что его дочурка сдатся на милость судьбе.

Конечно, пораскинув мозгами, я бы мог сейчас поднять нехилый шум. Заявить Олегу, что знаю, где его дочь. Отец мог бы требовать выполнения договоренностей. Граф-Ветрову насильно притащили бы в ЗАГС. А Сергею благополучно на шею надели хомут под названием “счастливая семейная жизнь”. Все наши проблемы схлопнулись бы, как мыльный пузырь. Но… отчего-то стоит только об этом подумать, все естество противится. Необъяснимо, но факт. Интуиция вопит, а я за прошедшие годы в мире больших денег привык ей доверять.

Поэтому, пожалуй, со “стукачеством” я повременю. Понаблюдаю. Так же, как и с ее увольнением. А вот разобраться, каким образом Анфиса познакомилась с моей матерью, стоит. Что их связывает и когда они успели спеться. Узнаю. Всенепременно.

– Демьян Романович, а что, с мисс Ветровой есть какие-то проблемы? Хочу заметить, что за год ее работы не было ни одной жалобы или нарекания в ее адрес. Исполнительная, бойкая и схватывает все на лету.

Бойкая – это в точку.

– Пока проблем нет, – сказал я, поднимаясь, – но это я заберу, – помахал зажатой в руке папкой, – по крайне мере, на время.

А уж как только разберусь, что к чему, будет видно: казнить или помиловать. Эта пигалица, кстати, задолжала мне костюм с рубашкой. За него я тоже с нее спрошу. При случае.

Решив еще пару-тройку организационных вопросов и покинув кабинет Смита, я направился к лифтам и снова попытался дозвониться до матери. Но та, в свою очередь, умело игнорировала все мои звонки с самого утра. И в этот раз снова звонил тщетно. Снова здрасте. Ответа нет. Исключительно пресловутый автоответчик, на который и пришлось оставить сотое за этот длинный день сообщение:

– Мама, перезвони, как сможешь. И чем раньше, тем лучше для всех.

После чего я сбросил вызов и в компании молодой пары зашел в открытые двери прибывшего на этаж лифта. Дальше по плану душ, обед и первая встреча в целой бесконечно череде назначенных на эти пару недель встреч. Как бы пережить эту командировку, не угробив остатки нервных клеток?

Я потер саднящий затылок, которым все же хорошо приложился. Взъерошил пятерней волосы и выдохнул, предвкушая небольшую передышку. Все-таки перелет был неблизкий и выматывающий. Сейчас бы мне не помешала чашка крепкого кофе и…

Размечтался. Покой мне может только сниться.

В последний момент, когда двери уже пришли в движение, в кабину лифта протиснулась… ее величество Граф-Ветрова. Юркнула перед самым их закрытием и уставилась на меня своими огромными карими глазами. Затем ткнула пальчиком на кнопку этажа и растянула губы в улыбке.

Это что еще за новости? Мало мне было разборок между дочерью и невестой? Мне на шею Вселенная еще одно дитя решило повесить?

Я вопросительно заломил бровь, пряча руки в карманы брюк, но девчонка пожала плечами и молча отвернулась, показав мне свою идеально ровную спину. Я ухмыльнулся, но глаз с этой пигалицы не отвел. С удивлением отмечая, что волосы-то ее стали короче. Не знаю, на кой черт эта информация всплыла в моем мозгу, но когда мы встречались на приеме, они были длиннее. Гораздо. Теперь же темное каре до плеч делало ее еще моложе. Не знай я, что малышка уже совершеннолетняя, подумал бы, что совсем ребенок. И почему я вообще о ней до сих пор думаю? Удивительные коллаборации моего переработавшего мозга!

Анфиса

Так, спокойствие.

Только спокойствие.

Выжидаем.

Я переминалась с носка на пятку, сжимала и разжимала пальцы и неотрывно следила за цифрами, бегущими на табло.

Пять…

Шесть…

Лифт поднимался все выше и выше, а я готовилась совершить свою очередную дерзость. Я буквально физически ощущала присутствие в непосредственной близости Демьяна, и от этого внутри гулял легкий мандраж. И даже хихикающая, зажимающаяся в углу парочка молодоженов обстановку не спасала. Волнительно. Но с намеченного пути я сворачивать не собираюсь. Либо сейчас, либо никогда.

Двенадцать…

Тринадцать…

Я напрочь отказываюсь прятаться и ждать вердикта большого босса или, что еще хуже, неожиданного пинка под зад. Ведь лучшая защита – это нападение, верно? Верно. Значит, будем нападать. Пока не с кулаками, но с прямыми и острыми вопросами точно.

Пятнадцать…

Восемнадцать…

Да что ж меня так подбрасывает? Надеюсь, от злости, а не от страха и мужского взгляда, который уже прожег дыру в моем платье на спине.

Как только в кабине раздался звук, ознаменовавший прибытие на этаж, я нервно закусила губу. Короткое «пилик». И я отошла от дверей, пропуская парочку попутчиков, заселившуюся вчера в один из люксов. А потом, все так же не разворачиваясь к Нагорному лицом, нажала на кнопку закрытия. Быстрое «тык» пальчиком. И еще пару секунд томительного ожидания, пока металлические створки бесшумно сомкнутся.

Легкий шорох. Звенящая тишина. Пульсирующая в висках кровь. Уф!

Президентский номер располагался на самом последнем этаже, и попасть туда можно было только благодаря специальному ключу-карте, что для меня не вариант. Тем более, номер уже оккупировали его пассия с дочуркой, а мне бы устроить разборки без лишних ушей. Поэтому диалог вести будем прямо тут.

Ну, что ж, вдох-выдох и погнали!

Как только лифт снова пришел в движение, я дернулась к панели с кнопками и нажала на “стоп”. Кабина замерла. Я повернулась лицом к Нагорному, у которого от моих манипуляций ни один мускул на лице не дрогнул. Закрыла собой панель с кнопками и улыбнулась, складывая руки на груди. Непрозрачно намекая, что не выпущу, пока мы не пообщаемся.

– Поговорим?

Демьян все так же неотрывно смотрел на меня. Не мигая. Не двигаясь. Не мужчина. Скала. Скалень. Или ледяная глыба, тут как посмотреть. Только бровь его удивленно взлетала, и грудь тяжело вздымалась под светлой рубашкой. Галстука уже не было, видимо, он где-то успел его “потерять”. И в таком виде, с парочкой расстегнутых верхних пуговиц, в расстегнутом пиджаке он выглядел… м-м-м… соблазнительно. Совсем не как заносчивый говнюк.

– Я хотела бы прояснить ситуацию, – начала я, пряча руки за спиной, сцепляя пальцы в замок.

Дерзости-то мне не занимать, но это не значит, что трусость во мне напрочь отсутствует. Вон как поджилки трясутся.

– Ситуацию? – наконец-то подал голос мужчина, отмирая, лениво потянув вверх уголок губ. Господи, он даже ухмыляется с какой-то кошачьей грацией!

– Ее самую. С моей работой. Ты так и не ответил на мой вопрос. Я уволена?

– Я обычно не отвечаю на глупые вопросы.

– А я обычно не похищаю людей и не запираю в лифтах.

– Правда? А я-то думал, для тебя влезть в личное пространство человека – это как за кофе сгонять. С твоей-то живостью натуры и изобретательностью, Анфиса Олеговна.

– Это сейчас был комплимент?

– Констатация факта.

Я махнула головой, ткнув пальчиком в сторону Нагорного:

– Не забалтывай меня! Так что? – не желала я сворачивать с темы. – Уволена?

– А похоже? – парировал мужчина, отталкиваясь от стены, к которой привалился, делая шаг ко мне. – Думаю, если бы я тебя уволил, ты бы уже об этом знала.

– Резонно. Что, и отцу моему не скажешь? – скептически выгнула я бровь. – Это что за аттракцион щедрости? Так не бывает, в чем подвох?

– Я, по-твоему, похож на стукача? – поинтересовался Демьян, медленно и размеренно двигаясь в мою сторону. В каждом жесте, в каждом взгляде, даже в каждом вздохе этого муж…лана чувствуются превосходство и сила. Он не то, что все внимание на себя перетягивает, но кажется, и весь воздух в этой душной и неожиданно тесной кабине лифта забрал! Еще немного, и у меня разовьется клаустрофобия. И даже огромное зеркало за спиной Нагорного положение не спасет.

– Ну, вообще-то я же и ваши семейные планы поломала, – по своей глупости напомнила я. – Месть, обида, все дела…

– Мне не восемнадцать лет, чтобы бездумно мстить ребенку.

– Я не ребенок!

– Да? А очень похоже, – продолжал язвительно улыбаться гад. – Да и не думаю, что мы сильно нуждались в такой вредной невестке, как ты, малышка.

– Эй!

– Вот тебе и “эй”, задира! – Демьян сделал еще шаг и замер. Остановился так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его хитрые глаза, которые в этот момент надо мной искренне потешались. Я до этого даже и не задумывалась о том, какая я по сравнению с ним низенькая и маленькая! Прям слон и моська.

– Что ты…

Дыхание перехватило. Сердце сделало кульбит. А мужчина всего лишь протянул руку и легонько щелкнул пальцем меня по носу, подмигнув и прошептав:

– Чего трясешься, как воробышек?

Издевается?! Еще, гад, и наклонился! Упер ладони по бокам от меня и подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. Я что есть сил вжалась в панель с кнопками. Мое сердце зачастило, а в нос ударил аромат отдаленно знакомого парфюма. Божечки, я готова поспорить, что два года назад на приеме от него пахло точно так же! Убойное сочетание едва уловимых ноток: рома, жасмина и кедра. Мать моя женщина! Зачем в моей голове отложилась эта информация?!

– Я не трясусь.

– Правда? А по-моему, уже лифт ходуном ходит. Как дерзить, так ты смелая, а как поговорить по-взрослому, так сразу в кусты?

Говнюк! Сказать, что мне стало неловко, – ничего не сказать. Особенно от так и прущей от Нагорного мужской энергетики. Я впечатлительной дамочкой никогда не была, но тут на мгновение залипла на его холеной физиономии, замершей в миллиметре от моего лица.

Он был красивым. По-мужски, разумеется. И взрослым. Для меня так точно. Сколько ему лет? Тридцать пять? Семь? Никогда таким вопросом не задавалась. Но сейчас стало уж больно интересно. Он, наверное, мне в отцы годится. А я тут ему “тыкаю”. Стыдно, Фиса!

Правильный овал лица удивительно сочетался с немного квадратным подбородком. Высокий лоб, на котором едва виднелись первые морщинки. Будто мистер совершенство часто хмурится. Темно-русые, слегка выбритые на висках и уложенные по-модному волосы на макушке. Нос с небольшой горбинкой, темная легкая щетина, покрывающая скулы, и ямочка на щеке от не сходящей с упрямых губ ухмылки. Губ, которые почему-то, мне кажется, умеют просто сногсшибательно целовать.

Твою бабушку, Фиса! Окстись!

Но самым опасным и завораживающим на его лице были глаза. Черные, пронзительные, смотрящие на тебя из-под бровей. Так недобро и так внимательно, что желание мимикрировать становится просто невыносимым!

Нагорный определенно знал, какое впечатление он производит на женский пол. Удивительно, но в отличие от младшего братца, он этим точно не пользовался. Во всяком случае, не злоупотреблял. Про него вообще мало что можно было найти в прессе. Я проверяла после нашего знакомства. В скандалах не замечен, в темных делишках не участвовал, интриги не плел, баб каждую ночь не менял, а если и менял, то по-тихому. В общем, мистер совершенный робот.

– Ну, и как? – вывел из оцепенения вкрадчивый шепот.

– Что? – оторопело захлопала я ресницами.

– Нравлюсь?

Сверх наглости! Я даже подавилась застрявшим в горле возмущением.

– Не сказала бы, – прошипела я.

– А что так?

– Заносчивые гады, считающие себя выше обычной прислуги, не в моем вкусе. Увы.

– Ты грела уши, подслушивая. Считаешь, я был неправ? Если уж кто в нашей паре пострадавшая сторона, так это я.

– Ты принял меня за официантку!

– Ты была в джинсах.

– Которые ты унизил!

– Они у тебя настолько ранимые? – хохотнул негодяй. – Не знал.

– Ты сказал, что у меня длинный нос.

– Это была фигура речи. Если тебя успокоит, то беру свои слова обратно. Он у тебя не длинный, просто любопытный. Идет?

– Не идет. И вы… ты не мог бы… кхм, – откашлялась я, побагровев, выставляя перед собой ладони. Настойчиво упирая их в широкую мужскую грудь. Воздух. Мне нужен свежий воздух! Не отравленный его дорогущим парфюмом и убойной дозой тестостерона.

– Не переживай, – ухмыльнулся Демьян, – на твою честь, Анфиса Олеговна, покушаться не буду. Меня задиристые дети мало интересуют, – прошептал практически мне в ухо. Опалил горячим дыханием висок и… одним ловким движением своей загребущей руки бесцеремонно отодвинул меня от кнопок, тут же нажимая на этаж с пометкой “президентский люкс”.

– Кстати, ты задолжала мне костюм, – сказал мужчина, как только кабина зашелестела, поднимаясь. Развернулся ко мне своей широченной спиной, снова включая отстраненную ледышку.

– А ты мне пару-тройку извинений.

– Забудь. Только после тебя, принцесса.

– Тогда ты можешь забыть про костюм.

– Это мы еще посмотрим.

– Посмотрим! – зло прошипела я.

Лифт пиликнул. Двери разъехались. Уже на выходе Нагорный обернулся.

– И да, маленький совет: не попадайся мне на глаза, и тогда, возможно, я и вправду забуду, что видел тебя в своем отеле, госпожа Ветрова.

Ответить я ничего не успела. Двери закрылись, довольная физиономия мужчины исчезла с глаз моих. Я сжала кулаки и скрипнула зубами.

Ладно, по крайней мере, есть две хороших новости. Первая – я не ошиблась и Нагорный тот еще говнюк. И вторая – меня не собираются увольнять. По крайней мере, в ближайшее время. А уж по поводу дистанции мистер “идеальный костюмчик” может быть спокоен. Больно надо мне ему глаза мозолить!

Глава 6

Демьян

Двери закрылись, лифт уехал. Я с идиотской улыбкой на губах стоял посреди коридора. Прокручивал в голове состоявшийся разговор с девчонкой. Искренне офигевая от того, как зацепила. Как рыбу на крючок поймала своей дерзостью, пигалица.

Забавный экземпляр. И даже очень. Смелая трусиха. Боится, но делает. Задирает нос, но трясется. Бросает вызов и при этом совершенно не просчитывает ходы наперед. Диковинная зверушка, которая Сереге совершенно точно будет не по зубам.

Наверное, какой-то глубоко и далеко спрятанной под прагматизмом частью души я был даже рад, что свадьба не состоялась. Что невеста взбрыкнула. Совсем малой и совсем незначительной частью. И тем не менее.

– Папочка! – вылетела на встречу Ника.

Мелочь с разбегу запрыгнула ко мне на руки, тут же отрапортовав:

– Вела я себя холошо! С Камиллой не сполила и уже выблала себе комнату, вот таку-у-ую, большу-у-ую, – развела свои ручонки в попытке объять необъятное дочь. Да тут же следом выдала:

– А давай мы теперь пойдем к Анфисе? Она мне понлавилась.

Просто фантастическое умение сообщать важные новости вскользь, тут же переключаясь на интересующие ее темы. Мне бы ее таланты.

– Мы не пойдем к Анфисе, малышка, – остудил я пыл ребенка.

– Почему?

– Потому что она работает. И ты наказана.

– За что? – захлопала глазками чудо.

– Помещения, предназначенные для персонала, не место для катания на скейтборде. Так же, как и коридоры отеля, Доминика. Я тебе говорил об этом еще в самолете.

Я с дочерью на руках прошел в просторную светлую гостиную, сплошь окруженную окнами. Вид из этого номера открывался просто потрясный. Уже ради него одного стоило выложить ту баснословную сумму, что стоили здесь сутки проживания. Про квадратуру номера вообще молчу, днем с огнем друг друга не сыщешь.

– Я забыла.

– Вот за свою забывчивость ты на сегодня осталась без мультиков.

– А на завтла? – полюбопытствовала хитрая мелочь.

– А на завтра будет видно. Давай, – поставил дочь на ноги, – беги разбирай свою сумку, и чтобы все было аккуратно разложено по полочкам в шкафу. Я проверю, Доминика!

– А…

– Через полчаса будем обедать, а потом папочке нужно поработать, а тебе посидеть мышкой. Как обещала. Помнишь?

– А потом мы пойдем к Анфисе?

Да что ж такое-то!

– Нет. Мы не пойдем к Анфисе, Ника. Ни сейчас, ни потом.

– Но…

– Все, разговор окончен, маленькая госпожа. Шагом марш в комнату! – нахмурил я брови. Ибо только такой жест неизменно действует на дочь усмиряюще.

Доминика сквасила мордашку, плечи поникли, нос хлюпнул, но спорить и дальше не решилась. Потопала, еле перебирая ногами, в сторону своей комнаты, что-то бубня себе под нос.

Ох, чую, огребу я от нее проблем в отеле! Знаю натуру дочери, если ей кто-то понравился или что-то приспичило – пиши пропало. Упертая. Вся в нашу Нагоровскую породу.

– Демьян, – нарисовалась из ниоткуда Камилла, – что-то ты долго!

– Решал рабочие вопросы. Это проблема?

– Нет, просто у меня тут тоже назрел важный вопрос. Мы будем жить в одной спальне или мне занять гостевую?

Хороший вопрос. Боюсь, для Камиллы у меня на него плохой ответ.

– Гостевую. Доминика любит по утрам оккупировать мою кровать, и боюсь… – многозначительно замолчал я, предлагая девушке самой додумать. И Кэм намек поняла.

– Хорошо. Я тогда займу спальню напротив. Ту, что с видом на парк.

– Да хоть гостиную, мне все равно, – устало потер я переносицу, проходя в хозяйскую спальню, стягивая с плеч пиджак и расстегивая пуговицы на рубашке. Жуть, как хотелось остаться одному хотя бы на пару жалких минут, но судя по цокоту каблуков по полу, Камилла зашла следом.

– Дём, скажи… вы с этой горничной что, знакомы?

Лица я Кэм не видел, но недовольство в тоне уловил.

– Знакомы, – ответил я, оборачиваясь. – И ты тоже ее знаешь.

– М-да? Не припомню что-то.

– Граф. Анфиса Олеговна.

Кэм задумалась, явно прокручивая имя задиры в голове и, в конце концов, охнула:

– Да брось?! – округлила глаза подруга. – Та самая хабалка с приема?! И ты еще с ней расшаркивался? Нужно было гнать ее из отеля, даже глазом не моргнув, Нагорный! Я поражаюсь твоей мягкотелости.

– Все не так просто, – сказал я, скидывая рубашку, благополучно пропуская мимо ушей замечание про “мягкотелость”.

– Почему же?

Еще один хороший вопрос. Смотрю, Кэм сегодня прямо сыплет ими.

– Это семейное, – оговорился я, проходя к окну.

Про условную договоренность о свадьбе между Сергеем и Анфисой не знал никто, кроме наших семей. Удивительно, как в век пронырливых папарацци такую новость удалось сохранить в тайне. Но факт остаётся фактом. Не знала и Камилла. Какие бы планы на жизнь у меня с ней не были, но надо признать, что в число близких доверенных лиц любовница-невеста пока не входила. Предосторожность никогда лишней не бывает.

В спальне установилась тишина. Я бросил взгляд на наручные часы, а потом на мобильный. От матери до сих пор ни звонка, ни сообщения. Глухо.

– Устал? – послышалось за спиной.

Мягкие женские руки легли на плечи, слегка сдавливая, массируя.

– Так напряжен. Может быть, отменим на сегодня все встречи? Проведем время вдвоем…

– Втроем, – покачал я головой, – если уж на то пошло. И нет. График слишком плотный, времени на отдых нет совершенно. Ты знаешь это лучше меня, Кэм.

– Ты обещал мне показать город, – начала ластиться кошкой невеста, пропуская мимо ушей мои слова. – А потом мы могли бы устроить романтический вечер… – женские пальцы прошлись ноготками по груди, непрозрачно намекая на всем известный способ “расслабиться”. Вот только у меня из-за перенапряжения все было глухо внутри. Более того, где-то на подкорке сознания звенела гнетущая пустота. Ноль эмоций и ровно столько же отдачи. Не сейчас.

– Прости, Кэм, – развернулся я к девушке лицом. Мягко, но настойчиво отцепил от себя женские руки, подбирающиеся к ремню на брюках. Дежурным жестом чмокнул в щеку.

– Я пойду в душ. Присмотри за Доминикой.

Камилла поморщилась и вроде как понятливо пожала плечами. Но судя по тому как дернулась, выходя из комнаты, – обиделась. Я проводил ее определенно шикарную фигуру взглядом и снова, как и частенько в последнее время, поймал себя на мысли: а правильно ли я поступаю? Смогу ли я жить с женщиной, к которой кроме партнерских чувств и редких вспышек физического влечения ничего не испытываю? Вернее, даже не так. Скорее, зачем мне в моей жизни женщина со штампом в паспорте, если даже сейчас она для меня бывает обузой?

Анфиса

Остатки рабочего дня прошли относительно спокойно. Не уволили, уже хорошо. Значит, мстить мне Нагорный не собирается, с его слов. По крайней мере, пока. От меня же требуется самая малость, которую я твердо намерена воплотить в жизнь.

Какова вообще вероятность столкнуться простой горничной и генеральному директору в огромном отеле? Ничтожно мала! Так думала я в этот вечер и, как впоследствии оказалось, совершенно не взяла во внимание наличие у этого директора маленькой принцесски.

Но все это дошло до меня потом. Сегодня же после работы я, как и планировала, уговорила Светку покататься со мной на великах. Свежий воздух, крутящиеся педали и дующий в лицо от скорости ветер как ничто лучше способствовали душевному и эмоциональному подъему.

Уютные аллейки, гуляющие американцы, кофе, мороженое в вафельном рожке и смех без причины были нашими со Светкой спутниками на этот вечер. Прямо до того момента, пока мы не вернулись домой и подруга не сообщила радостно, что сегодня к нам в гости с тортиком заглянет ее ненаглядный Коля.

“Божечки, какое счастье!” – попыталась я изобразить на лице. Но миссия была провалена на самом ее старте. Светка сморщилась, увидев мой “радостный” оскал.

– Ветрова, а ты могла бы улыбнуться не так, как будто у тебя нерв защемило?

– А что, похоже?

– Похоже.

– Вот только у меня не нерв защемило, а оставшиеся нервные клетки закоротило от радости, Свет! Ну, какой Коля?!

– Ладно, я знаю, что ты его не любишь, но ты могла бы хотя бы чуть-чуть попытаться быть любезной, подруга, – фыркнула возмущенно “подруга”, тряхнув своей белобрысой копной. – Между прочим, он хочет сделать мне предложение, – сверкнула улыбкой сама наивность Светка, хозяйственно расставляя чашки с блюдцами на круглом столике.

– Какое? Выйти за него на работу? В его характере это единственное возможное к девушке “предложение”.

– Выйти замуж, Фиса!

– Я надеюсь, ты скажешь “нет”?

Светка закатила глаза, но отвечать ничего не стала. А все потому, что в дверь позвонили, и она на крыльях своей внеземной слепой любви полетела эту самую дверь открывать. Не дело ведь такого “завидного” жениха на пороге долго держать. Не дай боже, мимо какая юбка пройдет, он ведь, кобель, и уцепиться может.

Но делать нечего. Улыбаться придется. Квартирка у нас небольшая, практически метр на метр, кухня общая, гостиная как таковая отсутствует. А поэтому единственный способ избежать встречи с недоженихом соседки по дому – закрыться в ванной комнате. Но я была бы не я, если бы сбежала.

Наоборот!

Гордо заняла место в центре стола, поближе к тортику, украшенному уж больно аппетитной вишенкой. Которую я же под шумок и умыкнула, с наслаждением проглотив.

Нет, только подумать! Парень идет на чай, тем более делать предложение, и даже без торта! Может, ему ради такого дела еще бутылочку шампанского из наших скромных запасов достать? Не удивлюсь, если и кольцо Кошкина сама покупала. А потом и на одно колено упадет тоже сама.

Когда намиловашаяся парочка появилась в моем поле зрения, я уже была готова взбрыкнуть. А уж когда увидела в руках подруги дешевый веник полевых цветов, которые, кажется, растут на клумбе неподалеку, моя злость достигла апогея. Но последней каплей стало Колино:

– Фиска, что-то ты не в настроении, – замеченное как бы вскользь.

– Зато ты, смотрю, прям сияешь, Коль, – пропела я, упирая локти в стол и укладывая на ладони подбородок. – Что так? – одарила парня улыбкой маньяка рецидивиста.

– Да вот, – подозрительно покосился на меня парень Светки, чуть отодвигаясь, – чай… пришел попить. В хорошей компании…

– У тебя дома чай закончился?

– Фиса! – шикнула Светка, которую я благополучно проигнорировала.

– Или, может, чайник сгорел? Воду отключили? Света нет? Ты не стесняйся, если хочешь, мы можем тебя и приютить. Да, подруга? Там коврик у двери очень классный. Там прям и постелем, м? Как тебе идея?

– Нет, спасибо.

– Зря. Переночевал бы “в хорошей компании”, – съязвила я. – Ты же у нас любишь ошиваться рядом с красивыми девушками. А тут сразу целых две!

– Ветрова, замолчи! – активно пинала меня под столом побагровевшая от злости Светка.

– Нет, не замолчу! – рыкнула я, поджимая губы и бросая на Светку недовольный взгляд. – Почему я должна молчать? Если у тебя не хватает духу и характера высказать все ему в лицо, то у меня и того, и другого достаточно. Мне за тебя же и обидно, дурочка! Тебя за нос водят, а ты и веришь всяким таким “Колям”!

– Это не твое дело!

– Мое! Потому что сама ты ведешь себя, как слепой котенок, тыкающийся носом в один и тот же угол!

– Ой, кто бы говорил! – взорвалась Светка, подскакивая на ноги. Чашки на блюдцах звякнули, нож с торта спикировал на пол, а Коля втянул голову в плечи и притих, силясь слиться со стенами.

– Лучше ты мне расскажи, откуда ты знаешь этого Демьяна и что вас связывает, м?! – пустила в ход свой козырь Кошкина. – Мне рассказали о вашей встрече в холле, и вы явно с “мистером большим боссом” знакомы. Так-то!

– Ты просто мастерски перевела тему.

– А ты не увиливай от ответа, Ветрова.

– Да, знакомы! – поднялась я на ноги, складывая руки на груди. – И да, он просто напыщенный индюк. Все? Вопрос закрыт?

– Нет, не закрыт. Ты лезешь в мою жизнь, а сама о своем прошлом ни слова. Тебе не кажется это нечестным?! – уперла руки в бока подруга.

– Да потому, что нет у меня ничего интересного в прошлом, – буркнула я, отводя взгляд.

– Ну-ну! Так я тебе и поверила.

В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только бурлением закипевшего чайника. Ну, или это наше со Светкой недовольство внутри так громко кипит. В любом случае, настроение было испорчено у обеих. Я мысленно ругала себя за несдержанность, Светка пыхтела от недовольства, Коля же… он просто амеба. Который даже и слова в свою защиту не сказал. Бесхребетный приспособленец.

– Все, давайте все успокоимся. Будем пить чай с тортом, – в конце концов, сказала подруга. Вот только мне не то что кусок в горло не полезет, но даже чай из ушей польется, сделай я хоть глоток.

– Спасибо, я не хочу, – сказала я и, пока подруга не начала протестовать, схватила с вешалки кофту, ключи, натянула кеды и выскочила из квартиры, оставляя парочку “молодоженов” наедине.

Пойду лучше прогуляюсь. Ноги разомну, голову проветрю. А то что-то после сегодняшнего дня на душе так погано и грустно, что хоть вой. Я вообще никогда особо депрессиями не страдала. Ныть не умела. И жалеть себя тоже не любила. Но сегодня до ужаса хотелось замкнуться в себе и разобидеться на весь белый свет. Слишком много эмоций, слишком насыщенным вышел день. И чересчур много новостей, от примирения бедовой парочки до появления в моей жизни старого недоброго знакомого.

Почему-то при мыслях о Нагорном внутри что-то странно защекотало. А подсознание ярко нарисовало в голове черные омуты глаз. Почудилось, будто в нос ударил запах горьковатого парфюма с древесными нотками, и по спине пробежал холодок. Я даже ненароком оглянулась проверить, нет ли вышеупомянутого представителя сильного пола поблизости. И да, естественно, нет! Что ему тут делать? Не ко мне же в гости на “чай в приятной компании” заглядывать?

Дурацкие мысли, Анфиса. Фу! Брось!

Я брела вдоль утонувшей в ночи улочки, разглядывая подсвеченные витрины магазинов и пробегающих мимо людей. Злилась на себя и свою слабость. Копошилась в собственных мыслях, и именно поэтому не сразу заметила, что рядом кто-то пристроился, шагая со мной плечом к плечу.

Но зато когда сообразила, сердце дрогнуло. Я дернулась от страха и, быстро развернувшись, приготовилась заехать маньяку коленом в причинное место, но перед моим носом неожиданно вырос цветочек. Изумительная белая ромашка. На которую я удивленно уставилась.

Что происходит?

Перевела взгляд с ромашки, встречаясь с озорными глазами отдаленно знакомого мне парня. Это был симпатичный блондин в темно-синей рубашке. И она просто идеально подходила к тону его добродушных голубых глаз! На голове незнакомца модная нынче стрижка “топ кнот”, с выбритыми висками и пучком светлых кудряшек на макушке, а на руке фенечки. За спиной рюкзак, висящий на одной лямке, а на губах решительно ослепительная улыбка.

Вау!

– Честно, я не подкатываю, просто хочу, чтобы ты улыбнулась, – выдал этот очаровательный американец, подмигнув, протягивая цветочек мне. – Это преступление, когда такая красивая девушка грустит. Не надо так, Анфиса.

– Т-ты меня знаешь? – ошалело уставилась я на парня, усиленно пытаясь вспомнить, где я его могла видеть. А ведь где-то мы пересекались. Зуб даю!

– Еще бы не знал! Каждое утро наблюдаю, как ты, опаздывая на работу, заскакиваешь в наше кафе за кокосовым рафом. И каждое утро подбираю слова, чтобы с тобой заговорить, но, увы…

– А… а…

Я растерялась. Просто таращилась на парня во все глаза и не знала, что сказать. А потом медленно-медленно на моих губах начала расплываться довольная улыбка.

– Да, – выдохнула я, посмеиваясь, – я тебя помню! Бен?

– Бадди, – поправил блондинчик, – или просто Бад. К вашим услугам.

– Точно. Прости, – засмущалась я, – неловко вышло.

– Да брось! Кто читает эти бейджики на рубашках обслуживающего персонала! – засмеялся парень. Таким приятным низким смехом, разгоняющим маленькие мурашки.

– Я! Я читаю, – улыбнулась я, осторожно забирая из рук парня хрупкий цветочек, – ну, когда не опаздываю. А опаздываю я…

– Практически каждое утро в последние дни.

Я кивнула и потупила взгляд, все еще не в силах стереть с лица улыбку. А потом снова растерялась, когда парень аккуратно коснулся пальцами упавшего мне на глаза локона и поправил его, заправляя за ушко. Мило и нежно. Не могу сказать, что дыхание перехватило, но на душе потеплело, как от невесомого прикосновения лучика летнего солнца.

– Спасибо. За ромашку.

– Да пустяки. Гуляешь? Так поздно?

– Вышла слегка проветрить голову. А ты? – бросила я взгляд в сторону кафе, куда мы со Светкой частенько заглядываем по утрам. Света в нем уже не было, двери были наглухо закрыты.

– Только доработал, держу путь домой. Можно? – спросил Бадди, протягивая руку.

– Что?

– С тобой прогуляться? Если ты, конечно, не против.

Я от такого напора была слегка дезориентирована, но объективных причин, чтобы отказаться от приятной компании, не нашла. Взяла парня под руку и сказала решительно:

– А почему бы и нет!

И ни на мгновение о своем решении не пожалела.

Бадди оказался не просто общительным, но еще и интересным парнем с целым багажом курьезных историй из жизни. Душа любой компании и просто очаровашка, Бад забалтывал так, что время вместе с ним не просто полетело, оно помчалось, как реактивный самолет. А к концу вечера губы начали болеть от не сходящей с них улыбки. Рядом с ним я напрочь позабыла о произошедшем недавно инциденте и скандале со Светкой, а домой возвращалась с улыбкой от уха до уха и номером телефона, записанном на салфетке из местной забегаловки.

Приятное вечернее знакомство скрасило дневные неурядицы настолько, что дома я была готова броситься с извинениями к Светке. Самолично. Первая. Что вообще-то было для меня нонсенс.

Однако не срослось. Потому что подруги в квартире не оказалось. А меня встретила тишина, полумрак и записка:

“Не теряй, я у Коли”.

Что ж, и на том спасибо.

Звонить ей я не стала, да и вообще решила для себя, что снова отойду в сторонку и просто не буду лезть не в свое дело. Еще из-за этого козла нам ссориться не хватало! В конце концов, ее грабли, и ей по ним ходить. Хочет, пусть вообще на них чечетку пляшет. Ее лоб, ей его и расшибать!

С таким решительным настроем я приняла душ и завалилась под одеяло с новым любовным романом, услужливо подкинутым мне поварихой Ниной. Правда, не успела я прочитать и пару страниц, как глаза мои благополучно закрылись и я провалилась в сладкий сон, в котором, по каким-то невиданным мне причинам, главными действующими лицами были отец и дочь. Задорная бандитка на синем скейте и ее хмурый, но такой соблазнительный папа Демьян…

Глава 7

Анфиса

– Ветрова, в шестьсот пятом номере необходимо поменять занавески. Постояльцы с ребенком испачкали их в вишневом соке.

Утро сегодня не задалось. А на работе и подавно началось с оскала Наташки. Я с трудом подавила вздох и кивнула. Спорить с ней – себе дороже. За мое появление минута в минуту не отчитала – уже прогресс. А то, что мои метр шестьдесят даже со стремянки едва позволяют достать до крючков, ее совершенно не волнует. Хоть в полете, хоть в падении, как хочешь, но поменять занавески ты обязана, Ветрова.

Понято. Принято.

Я забрала свою карточку с номерами. На сегодня их было вполовину меньше, чем вчера. Мысленно порадовалась и потопала за инвентарем. Швабры, тряпки, банки, склянки! Я иду.

Светка сегодня на меня демонстративно дулась и сразу же после планерки сбежала, не оставив никаких шансов на примирение с ней. Для полноты картины к ее надутым щекам еще только высунутого в мой адрес языка не хватало. Детский сад, штаны на лямках! Не хочет мириться, ну, и ладно. Ее право.

Собрав в кладовой все нужное и покидав на тележку чистые комплекты постельного белья, я направилась к первому номеру, значащемуся на сегодня в списке “подготовить к заселению”. Их всего три и разобраться с ними необходимо в первую очередь. Потом уже руки дойдут и до злосчастных занавесок.

Лавируя с тележкой по служебным коридорам, я украдкой оглядывалась, чтобы случайно не налететь на Нагорного. Мне его хватило во сне, куда он абсолютно наглым образом пробрался вместе со своим чадом. В ярком, слишком живописном и реалистичном сне! Из-за них я сегодня и не выспалась. А проснулась вообще в холодном поту на моменте “давай, Анфиса будет моей мамочкой”. Это же надо такое выдумать!

Я припустила быстрее в сторону лифтов. А оказавшись в пустой кабине, наконец-то выдохнула. Нет, если теперь я каждый день буду пробираться по зданию, как воришка, а сердце будет сжиматься в судороге при каждом шорохе, то к его отъезду я рискую заработать нервный тик. С этим нужно что-то решать!

В лифте я бросила взгляд в зеркало, встретившись со своим хмурым отражением и надутыми щеками. Но, заметив за ушком аккуратно примостившуюся ромашку, невольно улыбнулась. Пробежала пальчиками по нежным белым лепесткам.

Перед работой, когда я, снова проспав, вылетела из квартиры в последний момент, костеря на чем свет стоит свой старый мобильник, а моя надежда на вкусный горячий “Раф” умирала в судорогах все быстрее с каждой отмеренной секундой, я совершенно неожиданно столкнулась у подъездной двери с Бадди. Парень был сама свежесть и бодрость. С сияющей улыбкой на губах, картонным стаканчиком в одной руке и свеженькой ромашкой в другой. Она-то сейчас и красовалась у меня в волосах, скрашивая поганенькое утро.

Парень пожелал мне хорошего дня и напомнил, что все еще ждет моего звонка. Я улыбнулась, пряча свое смущение, и побежала в сторону работы, на ходу заряжаясь кофе.

И все было бы ничего. Если бы у самых дверей в отель я не попала под неожиданно начавшийся ливень. Без зонта. Считанные метры не добежала. Хотя трудно не признать, что дождливый Нью-Йорк – это особый вид прекрасного, но серость, унылость и колючий ветер совсем не способствовали хорошему настроению.

В общем, аховое начало дня.

Лифт пиликнул, двери разъехались. Я еще раз глянула на карточку. Четыреста десятый. Отлично. Пора за дело. Впереди трудный и насыщенный день. А вечером, вполне возможно, если я буду в состоянии, то найду припрятанную в ежедневнике салфетку с номером Бадди и позволю себе еще один вечер провести в хорошей компании милого парня.

Демьян

– Папочка, я плоснулась, – сообщила маленькая госпожа, появляясь в коридоре. Волоча за собой по полу любимого плюшевого зайца и потирая кулачками сонные глаза.

Я бросил взгляд на наручные часы. Время восемь утра, а Ника как штык. Уже даже не удивительно. Что дома, что в отпусках, дольше восьми ноль-ноль этот чертёнок спать не умеет. Скоро я начну думать, что она родилась со встроенным будильником.

– Доброе утро, зайчик.

– Доблое, а ты куда? – полюбопытствовала мелочь.

Такая смешная со сна! Непослушные светлые волосы во все стороны торчат, розовая пижама с единорогами задралась чуть ли не до подбородка, а на щеке складки от подушки.

Я отставил чашку с кофе и подхватил чадо на руки, целуя хмурый лоб.

– Ника, я на работу, а ты сегодня побудешь с Камилой. Идет?

– А давай, ты не пойдешь никуда, – обхватила меня руками за шею дочурка, повиснув обезьянкой. – Я тебя не отпущу, – пробубнила мне в шею и, похоже, собиралась досыпать, положив голову мне на плечо.

– Мы же договаривались, что ты будешь вести себя хорошо.

– А я холошо себя веду. Я плосто тебя люблю, папочка, – включила режим хитрой лисы дочурка. – И скучать буду… сильно-сильно!

– Я тоже тебя люблю, зайчик. И тоже буду скучать, но у папы много работы.

– Тогда можно, я с тобой буду много лаботать?

– Нет, солнце. У меня важная встреча, где детям не место.

Мордашка скисла, носик сморщился.

– У тебя сегодня по плану мультики, – напомнил я, пустив в ход козыри.

– Я не люблю мультики.

– Да? А вчера ты меня за них чуть не покусала.

– Чуть не считается, папочка!

– Ника, откуда ты такого нахваталась?

– От бабули.

– Ох, бабуля! – я недовольно поджал губы и усадил сонную мелочь на диван. Потрепал блондинистую макушку, заслужив смачный зевок в ответ. Залпом опустошил остатки кофе в чашке, на ходу поправляя рубашку и натягивая пиджак.

Бабуля эта, кстати говоря, до сих пор меня с упрямством барана игнорирует. В наших отношениях бывало всякое, но что бы мать молчала целые сутки и не отреагировала ни на одно из моей сотни сообщений – чудеса.

– Демьян, Доминика, доброе утро, – грациозно выплыла из спальни Камилла, запахивая отельный махровый халат. Как всегда, прекрасна, не придерешься. Ощущение, будто она спит стоя и при полном параде, хотя, разумеется, нет.

– Доброе, Кэм.

– Дласте.

– Что не разбудил? – интересуется подруга, одаривая мою щеку дежурным поцелуем. – Я бы завтрак…

– Приготовила?

Кэм снисходительно улыбнулась:

– Заказала.

Почему я ни капли не сомневался?

– По телефону звонить я и сам умею, Кэм.

Откровенно говоря, вообще не помню, когда она в последний раз не то что завтраком кормила, но хотя бы кофе варила. Вроде мелочь в наше время, при наших деньгах, а скребет.

– И вообще, я уже ухожу. Через десять минут совещание с управляющим. Через час еще одно. На обед сходим в ресторан при отеле, а потом ты нужна мне на встрече с инвесторами. Так что, будь готова.

– Поняла, буду к обеду при полном параде. А Ника?

– Ника пока на тебе. Потом посидит одна. Да, зайчик?

– Угу, – вяло отозвался “зайчик”. – А потом мы сходим к Анфисе? – добавила вдогонку тут же воодушевившись.

Я закатил глаза, покачав головой. Нет, этому ребенку без толку что-то объяснять. А Камилле, естественно, не понравилось, что мелочь снова вспомнил свою мимолетную знакомую. Хорошо хоть при ней она благоразумно промолчала, проводив меня до лифта. А уже там недовольно прошелестела еле слышно губами:

– Знаешь, меня беспокоит, что она так зациклилась на этой Анфисе, Дема.

– Знаю.

– Девушка плохо на нее влияет.

– Девушка видела мою дочь всего раз в жизни, – заломил я бровь, глянув на раздраженную подругу. – Она не может на нее плохо влиять. Она ее не знает, Кэм.

– И все равно. Это ненормально.

– Доминика – ребенок. И я ничего не могу с этим поделать. Все, будьте паиньками, – подмигнул я Кэм и махнул рукой дочурке, которая уже, сбрасывая остатки сна, полезла в шкаф, где припрятаны конфеты.

Быстро однако проснулся молодой организм!

Я шагнул в открывшиеся двери лифта, щелкая на кнопку первого этажа, и бросил взгляд в зеркало. Воображение живо напомнило вчерашний разговор с девчонкой тет-а-тет. И я нервно поправил пятерней шевелюру.

Анфиса.

Ох, уж эта Анфиса! Она везде. И в голове, и с языка ребенка не сходит. Меньше суток мы в отеле, а Ветрова-Граф превращается в какое-то подобие вируса. Под кожу пробралась и в мозгах засела. И вполне очевидно, что даже ее старательное избегание меня положение не спасет. С этим нужно что-то делать.

Еще бы мать трубку взяла…

Но об этом подумаю после. Сейчас же во главу угла встает работа. Буквально засасывает в свой круговорот, стоит только переступить порог кабинета Смита.

Глава 8

Демьян

Первое совещание проходит неплохо. Проверка документации еще предстоит, но на данном этапе меня все вполне устраивает. Отель набирает обороты, номерная база потихоньку расширяется и обновляется, а среди гостей все чаще отмечаются именитые личности, от которых нам идет неплохая реклама.

Сарафанное радио до сих пор самый быстрый и дешевый способ пиара, будь то магазин, будто то “Хилтон”, разницы нет.

Да и надо признать, что наш ход с наймом в штат преимущественно моих соотечественников оказался как никогда удачным. Отель с шестьюдесятью процентами русскоговорящего персонала – редкость в Америке. Мои друзья и знакомые, что имели честь остановиться у нас, с удивлением отмечали, что чувствуешь себя здесь как дома. Как будто дальше Москвы и не вылетал.

Зато вторая встреча оказалась не такой радужной. На повестке был вопрос с открытием нового отеля, и совещание затянулось. Вместо часа мы с коллегами просидели в конференц-зале почти три, ломая голову над проектами. Вариантов было не счесть, но не каждый подходил под купленную под застройку землю.

Камилла за это время успела оборвать мне весь телефон, оставив с десяток пропущенных. Ощущение, что ее в мягкое место неожиданно клюнул петух. Потому что иначе ее рвение дозвониться до меня было необъяснимо. И сколько бы я не отклонял вызовов, до невесты не доходило, что чесать языками у меня времени нет.

В итоге, задолбавшись сбрасывать, мне пришлось отключить звук и спрятать мобильник в нагрудный карман. А после совещания, которое худо-бедно пришло к своему финалу только в начале второго, я благополучно о телефоне забыл. Распрощался с работниками и спускаюсь в ресторан.

Жуть как хотелось выпить чашку крепкого американо и хоть что-нибудь уже закинуть в рот. Буквально на пару минут отключиться от рабочих вопросов и, возможно, попытаться еще раз набрать матери. Если она проигнорирует мой вызов и в этот раз, решать вопрос буду радикально. Наберу отца.

Столик был мною забронирован заранее, так же, как и заказан обед на троих. И Кэм с Доминикой уже должны были меня ждать. Все, как мы договаривались.

Однако, очевидно, что-то пошло не так. И это “что-то” мне уже с порога не понравилось. Стоило только понять, что дочери в ресторане нет. По крайней мере, в поле моего зрения чадо не попало.

Внутри зазудело скверное предчувствие, которое усиливалось по мере моего приближения к нервно маячившей около стола Кэм.

– Где Доминика? – первое, что я спросил, останавливая мельтешение девушки.

– Ты почему не берешь трубку, Нагорный?! – тут же налетела на меня взъерошенной нервной фурией невеста.

– Потому что была важная встреча, – спокойно пояснил я. – Что стряслось такого, что не могло подождать пару часов, и ты чуть не взорвала мне телефон своими пропущенными? – спрашиваю, вновь оглядываясь. – И еще раз, где моя дочь, Камилла? Она не пошла обедать?

Доминика могла. Особенно если добралась до конфет, которые я ей категорически запрещал уминать перед едой.

Но я никак не предполагал, что услышу ровно то же самое, что озвучила мне вчера в офисе няня:

– Я понятия не имею, где твоя дочь! И если бы ты отвечал на мои звонки, то знал бы это.

– Что? – переспросил я, давая Кэм шанс сделать вид, что я сейчас ослышался. – Что значит, понятия не имею?

– То, Демьян! Эта своенравная девчонка сбежала из номер! Наставила мне рога, как какой-то тупой малолетке. Включила в спальне мультики и, пока я была в душе, умотала в неизвестном направлении.

– Камилла… – прорычал я сквозь сжатые зубы и сорвался с места, семимильными шагами вылетая из ресторана. На ходу сдергивая с шеи удавку-галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки.

– Что Камилла? Ну, что?! – жужжала за спиной Кэм, едва поспевая на своих шпильках. – Я должна была ее на поводке держать, что ли? Или в детской запереть, Демьян?! Я ее уже час ищу по всему отелю. Без толку!

Поймаю, так по заднице надаю! Причем, обеим! И Камилле за то, что недоглядела, и маленькой госпоже. Так получит, как за все свои четыре года не получала!

– Я обещаю, что буду хорошо себя вести, папочка…

– Я честно буду сидеть как мышка, папочка…

Нет, я наивным идиотом не был и понимал, что пай-ребенком дочь уже не будет сто процентов. Избаловал. Залюбил. Слишком часто прощал косяки. Требует внимания. Да как хочешь можно обозвать этот ее постоянный бунт. Но сбегать! Снова. Когда буквально вчера по этому поводу был обстоятельный разговор! Да и куда она вообще могла тут напр…

И тут меня как по голове шарахнуло догадкой.

Анфиса.

– Твою ж… изобретательная мартышка!

Я резко крутанулся, поменяв траекторию движения. На ходу поймал чуть не свалившуюся, врезавшуюся в меня Кэм и достаточно жестко скомандовал:

– Иди в номер и жди нас там.

– Как же? Может, я…

– Не может, Кэм. Без тебя разберусь.

Анфиса

Время до обеда пролетело махом. Демьян на глаза мне не попадался, да и я вроде ему его черные очи не мозолила. Это стало настоящим поводом для радости. Надежда задержаться в отеле все еще была жива.

Номера сверкали чистотой, постояльцы, заселившиеся в них, сияли улыбками, а я полностью перебесилась и успокоилась. В душе, вопреки дождливой погоде, было ясно.

На обеденном перерыве в столовую я зашла решительно и, не беря поднос, прямой дорогой направилась к Светке, которая уже сидела за нашим столиком и хмуро таращилась в экран телефона.

– Я прошу прощения, – заявила я с ходу, плюхаясь на стул рядом с подругой. – Я была неправа и вообще повела себя глупо. Не хочу с тобой ссориться из-за такой мелочи, как Коля! Правда. Это ваша жизнь, и вам с ней разбираться, я же не имею желания терять такую подругу из-за глупых недопониманий! Вот…

Светка оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на меня. Кажется, она была слегка ошарашена такой миротворческой тирадой и дезориентирована моей широкой улыбкой во все тридцать два. Но буквально секунду. Потом ее щеки зарделись и она сказала:

– На самом деле я тоже была неправа, Фис. Вспылила на пустом месте. И все понимаю, что ты за меня беспокоишься, просто… – пожала плечами собеседница.

– Я поняла, – кивнула я, поспешно сворачивая неприятную тему. – Забыли? –протянула ладошку.

– Забыли! – просияла улыбкой подруга и, проигнорировав предложенную мною руку, крепко меня обняла.

– Так, что у нас сегодня на обед? – поинтересовалась я немного погодя. Принюхалась, прикрывая глаза от удовольствия. Пахнет просто изумительно!

– Фирменная запеканка от теть Нины. Она сегодня ей удалась как никогда!

– Отлично, пора подкрепиться, а то у меня впереди еще злосчастные разборки с занавесками.

– Может, я тебе помогу?

– Думаешь, наша разница в росте в пять сантиметров спасет положение?

Светка пожала плечами, мол, чем могу…

Я отмахнулась, заявив, что сама как-нибудь справлюсь, и, не теряя ни минуты, пока очередь не стала километровой, ринулась в бой. Ну, то есть, к подносам и тарелкам за своей порцией кулинарного шедевра.

Иногда смотрю на все это и думаю, что Мишленовскую звезду надо было не взбаломошному истеричному повару из ресторана при отеле давать, а нашей Нино. Делать счастливыми целый штат из более чем сотни человек – вот настоящее искусство!

В столовой мы с подругой долго не засиживались. Уплетая обед за обе щеки, обменялись новостями. В том числе я поведала Светке про знакомство с Бадди, на что она хмыкнула и заявила:

– Он уже давно про тебя спрашивал. Есть ли кто, зовут как, что любишь, что не любишь. Ты ему все казалась неуловимой мстительницей.

– Да брось, серьезно?

– Угу.

– Это потому, что я вечно опаздывала! У меня ведь и минутки не было на разговор. Вечно залечу, кофе схвачу и тут же вылечу… – покачала я головой. – Позорище!

– Скорее всего, – согласилась со мной Светка, – так что советую со следующей получки обновить свой телефон-динозавр. Пока еще есть шанс не остаться на старость лет с оравой плешивых кошек.

Разумно. Так и сделаю. Это я про телефон! В конце концов, сколько еще хватит терпения Наташке закрывать глаза на мои появления на планерке секунда в секунду?

– Я люблю кошек.

– Почему-то я даже не сомневалась, – хохотнула собеседница. И в свою очередь, увлеченно поведала мне о том, как они с Колей провели вечер.

Я, проглотив свое возмущение, искренне старалась быть “хорошей подругой”. Послушала, покивала, пару раз выдавила из себя восторженное “ого”, и уже в половине первого, закончив трапезничать, мы разошлись по рабочим местам.

Следующим в списке у меня значился люкс пятьсот двадцать пять. Находился он на пятом этаже, почти в самом конце коридора. Единственный оставшийся номер, после которого оттягивать неизбежную “встречу с занавесками” будет некуда.

Торопиться не хотелось от слова совсем.

Я шелестела колесиками тележки вдоль служебного коридора первого этажа. Кивала пробегающим мимо знакомым ребятам и напевала себе под нос засевшую в голове мелодию. Ничего не предвещало беды.

Пока до моего слуха не долетело:

– Здластвуйте, а вы не знаете, где Анфиса? – детским знакомым голоском, который буквально сегодня ночью во сне заявлял, что я должна быть ее мамочкой.

Я замерла, вцепившись пальцами в ручку тележки. Может, послышалось?

– Анфиса? – переспросил незнакомая мне женщина. – Нет, малышка. Не знаю, кто такая Анфиса.

– Точно? А мозет, все-таки знаете? Классивая такая, смешная, папочка сказал, что она голичная…

Нет, точно не слуховые галлюцинации. Да что ж за напасть то такая! Зачем я ей?

– Горничная?

– Да-да! – проскользнуло воодушевление в тоне девчушки.

Я напряглась и перестала дышать, приложив ладонь к гулко бьющемуся сердцу.

– Прости, малышка. Нет, не припоминаю.

– Ну, ла-а-адно, – протянула разочарованно дочь Демьяна.

Послышались шаги.

Я испуганно оглянулась. Сердце зачастило, как будто где-то там притаился не ребенок, а маньяк с топором. Но вот только встречи с Нагорной младшей мне не хватало! Может быть, ребенок сейчас развернется и уйдет? Анфисы нет. Анфису никто не знает и…

Нет.

Сдаваться было не в правилах семьи Нагорных:

– А мозет, вы мне скажете, где Анфиса? – раздался новый вопрос уже ближе и громче.

Блин!

Судя по всему, мелочь идет в мою сторону.

Я на носочках прокралась и выглянула из-за угла. Таки-да, я оказалась права! Малышка шла мне навстречу и дергала официантов с горничными за фартуки, почти у каждого спрашивая:

– Анфиса где, не знаете?

До поворота, за которым я трусливо спряталась, было меньше десяти метров, а встречный персонал на пути ребенка таял на глазах.

Мамочки, а что это у девчонки на голове? Неужели отец соорудил ей это торчащее во все стороны нечто? Петух на петухе петухом погоняет! Кто же так косы плетет?!

В сердце кольнула совесть. Даже губу пришлось прикусить. А пальцы сжать в кулаки, ибо они уже зачесались разобрать этот скворечник на голове любопытной скейтбордистки.

Нет, Фиса! Не вздумай, Фиса! Тебе нужно держаться от этой семейки как можно дальше, и точка. Никаких косичек и любезностей с ребенком большого босса. Мне нужна эта работа, а Нагорному не нужная попадающаяся на глаза я. Правильно? Правильно.

Я дернулась, снова прячась за поворотом.

Соображаем, Фиса. Соображаем!

Кроме самих горничных и старших никто не знает, кому какие распределены номера – это плюс. Тайной за семью печатями это, конечно, не является – это минус. Но сомневаюсь, что кто-то из начальства меня “сдаст” маленькому Шерлоку. Поэтому надежда на то, что чудо расчудесное меня не найдет, все еще есть.

– Здластвуйте…

Вот опять. И еще ближе. Бойкая, однако, у Нагорного дочурка. Прям вся в папу.

– А вы не знаете, где… – я, не дожидаясь нового вопроса малышки, подхватила тележку и, развернувшись, быстро припустила в обратную от ребенка сторону. Позорно сбежала, грохоча инвентарем.

Сделав небольшой крюк, я вышла из служебных помещений через другую дверь и тут же юркнула в только что опустевший лифт, нажимая на кнопку пятого этажа.

Фух, кажется, пронесло…

Чувствую себя погано за этот побег, но покажись я пред дочерью Демьяна, вряд ли он остался бы в диком восторге.

На этаже я вышла уже через считанные минуты, оставшись никем не замеченной. Миссия “сбеги от дочери большого босса” прошла успешно.

Сбежала.

“Отлично” тебе, Анфиса, за изобретательность. Вот только совесть теперь зудела противно, как после укуса комара. И почесать хочется, и нельзя – будет только хуже.

В конце концов, мы с малышкой Демьяна даже не знакомы. Вчерашние “покатушки” не в счет. Я элементарно не имею понятия, как ее зовут, хотя и отдаленно припоминаю, что у имени дочери Нагорного какое-то звучное сокращение. Вот только какое…

В общем, я ума не приложу, что этому ребенку взбрело в голову, что она отметила меня своим излишним вниманием, но не могу не признать, что в какой-то мере это приятно. Говорят же, что дети хороших людей чувствуют? Ну, так вот, значит, я хорошая. А это уже повод для гордости!

Открыв номер ключ-картой и закатив внутрь крупногабаритную тележку, ей же я и подперла входную дверь. Первым делом смахнув пыль с горизонтальных поверхностей, я проверила предметы интерьера на наличие сколов или поломок, чтобы, когда постояльцы заедут, у них не возникло лишних проблем.

Здесь все было идеально. Еще и потому, что номерной фонд потихоньку обновлялся. Старую мебель заменяла новая, а уж какие в “люксах” забабахали ремонты! М-м-м. Глаз радуется. Про президентский номер, где большой босс со своими и остановился, я даже думать боюсь. Ни разу там не была, но масштаб великолепия отдаленно представляла…

Я натянула резиновые перчатки и, подцепив с тележки моющее средство для зеркал, нацелилась на уборную. Несостоявшаяся встреча в коридоре уже отпустила, и я, напевая себе под нос все ту же “вирусную” мелодию, прочно засевшую в голове, принялась орудовать тряпкой, полируя ровную зеркальную поверхность над раковиной.

Брызгая распылителем – протирая.

Брызгая – протирая.

Пока очередной взмах руки по зеркалу чуть не превратил меня в заику. Когда в идеально отмытой поверхности, в отражении у меня за спиной, откуда ни возьмись нарисовалась блондинистая мелочь. Выглянула из-за угла и выдала:

– Ку-ку! А я тебе нашла! – такое радостное, что сердце мое спикировало в пятки.

Я, от неожиданности подпрыгнув на месте, повернулась к дочери Нагорного.

– Ты? – прижала к себе тряпку с очистителем как родное дитя, вжимаясь попой в раковину.

– Я!

Глава 9

Анфиса

Мелочь стояла на пороге, прижимая к себе плюшевого зайца, и смотрела на меня такими глазами, какими никто и никогда в жизни не смотрел. Будто я ожившее божество! Еще и улыбалась так радостно, что мне вдвойне стало совестно, что я от нее не далее чем десять минут назад позорно сбежала.

Мне было неловко. Но дочурку Демьяна, кажется, ничто не смущало.

А потом мой взгляд упал на ее прическу. Божечки, вблизи она выглядит еще нелепей! Что за издевательство над шикарными волосами малышки? Кто та безумная кукушка, что наплела ей гнездо на голове? Или кукух? Нагорному стоит поучиться делать прически дочери, раз у нее нет матери или няни.

Кстати, о первой, а где она, интересно? Явно же, это не расфуфыренная Камилла. Пока. А вот в перспективе, я так понимаю…

Блин, Фиса! Заткни свой фонтан неуместных мыслей.

– Пливет, Анфиса, – улыбнулась малышка, проходя в уборную и протягивая мне свою маленькую ладошку.

– Эм, привет, – не шелохнулась я.

– Меня зовут Ника, но ты узе знаешь, да?

– А… да-а-а. Знаю, – попыталась я улыбнуться, – конечно, знаю, – стягивая перчатку и обхватывая пальцами миниатюрную ладошку ребенка.

Ника, значит. Точно. Кажется, полное имя у этого чуда – Доминика. Прикольно получается – Доминика Демьяновна. Диди…

– А что ты делаешь? – полюбопытствовала девчушка, разглядывая уборную.

– Работаю.

– А мозно, я помогу тебе лаботать?

– А… но… – честно, я запнулась. Сказать что-то внятное не вышло, и я просто предпочла закрыть рот. Захлопнуть. Не показывать своего еще большего, чем до этого, удивления. Помочь работать?

– Папочка тоже лаботает, но мне с ним нельзя. А с тобой мозно? Я тебя долго искала, пока меня тетенька не пловодила сюда, – протараторила мелочь, перескакивая на ходу с темы на тему. Мне даже рот не пришлось открывать, чтобы спросить, как она меня нашла.

– Тетенька?

– Угу, – кивнула Ника, от чего сооружение, именуемое косичками, опасно колыхнулось.

– А как выглядела эта “тетенька”?

– Клас-сивая.

– Ясно, – улыбнулась я.

Собственно, чего еще я ожидала? Фотопортрет? У детей все просто: красивая – некрасивая, добрая – злая, белое – черное, никаких тебе полутонов. В любом случае, нужно будет узнать потом, кто у нас такой “милый и добрый”. Закрадывается у меня подозрение, что это Светка. Больше просто некому.

– Так, – отставила я на край раковины средство для зеркал и тряпку, присаживаясь на корточки. – Зачем ты меня искала?

Доминика посмотрела на меня и снова улыбнулась.

– Ты мне понлавилась.

Мои щеки зарделись, и сдержать ответной улыбки не получилось.

– Да, ты мне тоже очень понравилась. Но думаю, твой папочка… – начала я осторожно, подбирая слова, чтобы объяснить нежной душе, что такое общение мистер-злюка-Нагорный не одобрит, да меня перебили:

– Я хочу с тобой длужить.

Вот так: прямо, в лоб, с чистой детской непосредственностью.

И как прикажете себя вести? До ужаса не хочется включать серьезного взрослого, чтобы не обидеть мелочь. Но и “дружить”… серьезно? Меня же при первой же возможности пинком по мягкому месту отсюда отправят. Еще и в черный список занесут. Пожизненный!

Уф! Что ж так сложно-то?!

Еще и Ника смотрит, не мигая, своими бездонными голубыми глазами, в которых, кажется, плещется море в ясный летний день. И улыбается. И улыбка у этого чертенка просто очаровательная. Понятно, почему у Демьяна духу не хватило наказать малышку за вчерашний фееричный прокат на скейте. Тут даже просто нахмуриться не получается.

Так, ладно. Если я немножко прикинусь перед дочуркой Нагорного подружкой, ничего критичного не случится, правда? Сегодня “подружимся”, а завтра мелочь и думать обо мне забудет и найдет себе новую “игрушку” среди папиных подчиненных.

Разумно? По-моему, вполне.

Да и, в конце концов, нужно разобрать бардак на ее голове. А то аж глаза режет этот эстетический кошмар.

– Иди-ка сюда, – потянула я Нику за собой в сторону гостиной. Села на невысокий диванчик рядом с кофейным столиком и усадила к себе спиной ребенка.

Просто тихий ужас!

Я покачала головой, с содроганием представив, как долго мы будем распутывать каждую тонкую волосинку.

Нет, конечно, я тоже не парикмахер! А плести косы себе подавно не могу. Только кому-то. Но, в самом деле, зачем так запутывать легкие волнистые кудряшки малышки? Почему было просто не собрать их в хвост?

Мужчины…

Я негодую!

– А что ты делаешь? – полюбопытствовало чадо Демьяна, когда я схватилась за первую резинку, аккуратно ту стягивая.

– Кто тебя заплетал? Папа?

– Не-а, – покачала головой малышка, – Камилла.

– Ясно, – хмыкнула я.

Вот, значит, откуда ноги растут. Расфуфыренная блондинка, которой такие простые мирские вещи, как заплести ребенка, чужды. Интересно, куда Нагорный смотрит? Чувства чувствами, страсть страстью, но его дочери расти рядом с этой женщиной! А глядя на Камиллу, очень сложно представить, какой девушкой в будущем станет Ника.

Хотя нет, почему же сложно? Такой же стервозной дамой, задирающей нос, треплющейся о шмотках и шатающейся по салонам красоты, пальцем в своей жизни не пошевелившей, и вообще…

Стоп, Ветрова!

Ты сейчас всерьез судишь о характере человека по умению плести косички?

Дожилась!

Но почему меня сама мысль об этой Камилле злит? Она мне еще два года назад не понравилась. После встречи в зале, когда томатный сок “украсил” рубашку Демьяна, эта дамочка такой поросячий визг на весь зал подняла, что пришлось отцу моему вмешаться. Истерила, дай боже! Тогда как Демьян пребывал в молчаливой ярости и высверливал в моей черепушке дыру. Но, надо заметить, я тоже не уступала ему в упрямств! Мы еще тогда нехило схлестнулись характерами. И это был всего один вечер. Оставь нас в непосредственной близости хотя бы на пару дней, даже представить страшно итог…

Э-эй? Каким образом мои мысли снова вернулись к нему?

В общем, подводя итог, – бедный ребенок. Понятно, что с такой потенциальной “мамочкой” она будет искать себе друга в любой более-менее адекватной девушке.

С косичками малышки я расправилась на удивление быстро. Нацепила последнюю резиночку и покрутила ребенка вокруг своей оси, любуясь получившейся красотой. Аккуратно и крепко. Хоть на руках ходи – не развалятся.

Ника, смирно сидевшая и без умолку болтавшая все это время, стоило мне только сказать:

– Готово! – подскочила и побежала к зеркалу, чтобы на себя взглянуть. Крутилась так и этак, придирчиво рассматривая свое отражение. И может, мне лишь показалось, но, по-моему, ребенок был в диком восторге от двух аккуратных пушистых “дракончиков”, украшающих ее светлые волосы. Длинные, на зависть многим модницам!

– Ну как? – спросила я, опираясь плечом о косяк. – Нравится?

– Очень нлавится! – захлопала в ладоши мелочь. – А давай, когда ты станешь моей мамочкой, ты будешь плести мне косички каждое утло, м?

Ну, вот опять. Я поперхнулась воздухом, слишком резко и много его “глотнув”, а Доминика подлетела ко мне и вцепилась в фартук, обнимая за ноги. Почему у меня такое ощущение, что, даже если мы в голос с Нагорным будем кричать этому ребенку, что мамочкой я ее не стану, она силком притащит и меня, и отца в ЗАГС и торжественно провозгласит:

– Женитесь!

Хы.

Все, шутки кончились.

– Доминика я не буду твоей мамочкой, – сказала я, разворачиваясь и топая за чистым комплектом постельного белья.

– Почему? – заскочила на кровать малышка.

– Потому что это так не работает, – повторила я фразу, прозвучавшую вчера от ее отца.

– А как лаботает?

– Спроси у папули, – прощебетала я, хитро сощурив глаза.

Ника и не подумала надуться. Вздохнула и заявила:

– Я сплашивала, он не сказал.

– Значит, подрастешь, узнаешь, – щелкнула я по носу егозу. – Спускайся с кровати, будем на нее стелить простыню.

– Зачем?

– Затем, что завтра утром сюда приедут и заселятся гости.

– А она сами не могу застелить себе кловать? Они сто, беспомощные?

Логично. Но, к сожалению, все в этом мире работает не так. Если у тебя есть деньги, за тебя и кровать застилают, и есть готовят, и еще много чего делают. Но поймет это принцесса, только когда подрастет. Или вообще не поймет, с таким папой и его недюжими капиталами малышка будет расти и горя не знать. Уверена.

– Нет, они просто устанут с дороги, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Ника задумчиво закусила губу, но комментировать мою шитую белыми нитками отговорку не стала. Спрыгнула с огромной отельной кровати и, пока я возилась с постельным, загибая все уголки и расправляя даже мельчайшие складочки, дочка Демьяна задумчиво крутилась вокруг меня. То слева зайдет, со справа, то ладошкой по покрывалу проведет, то снова отойдет мне за спину.

Я буквально чувствовала, что она жаждет спросить что-то еще, но изо всех сил сдерживает свой порыв. Молча передает мне то, что я прошу, и смотрит на меня щенячьим взглядом. В итоге я, не выдержав, плюхаюсь на кровать и спрашиваю:

– Что такое?

– Ну, сказы, как это делается? – подскакивает ребенок на месте, хлопая в ладоши.

– Что “делается”? – не поняла я.

– Как класивые тетеньки влюбляются в класивых дяденек? – невинный вопрос и еще более невинное хлопанье густыми ресницами Ники буквально вышибает почву из- под ног.

Бдыщ, Анфиса!

Выстрел в голову, а не вопрос. И как на него отвечать? Ребенку? Маленькому? Да еще и такому умному и любознательному? Мамочки!

Нет, все-таки еще раз убеждаюсь, как рано мне быть родительницей. У меня от таких вопросов уши полыхают, щеки горят, и пульс учащается стократно. И это не нормально. Каждое слово как шаг по минному полю. Оступись – бабахнет так, что мало всем не покажется и мне в первую очередь. От ее же папочки и прилетит пламенный “привет”.

– Анфи-и-иса… – дернула меня за фартук Ника.

– Так, хм… смотри, – начала я, усиленно напрягая мозг. Что там любят и смотрят дети? Какая самая понятная для них аналогия? Мультики. Точно!

– Ты же видела, как в мультфильмах красивый рыцарь в блестящих доспехах на белом коне спасает свою принцессу, заточенную в башне, охраняемую злы-ы-ым драконом? – прошептала я загадочно.

Ника доверчиво кивнула.

– Ну, во-о-от, принцесса, сраженная храбростью и силой рыцаря, сразу же в него влюбляется! Вот и в жизни точно так же. Красивые тетеньки влюбляются в красивых, смелых и сильных дяденек, которые способны свою любимую спасти от всяких “злых драконов” и освободить из заточения в высоких башнях. Все просто.

Ай да я, ай да молодец!

Малышка сморщила носик, и спросила:

– То есть, если папуля тебя спасет, ты в него влюбися, да?

– Эм…

Тупик, Анфиса. Какой же ты все-таки тупик! Птица. Экзотическая! Ну, ведь очевидно же было, что мелочь проведет прямую, как рельсы, параллель между тобой и своим отцом. Надо было вообще молчать. А еще лучше прятаться надежней!

Ладно, без паники. Это всего лишь ребенок. Что она сделает, в самом деле?

– Да-а-а… возможно, – протянула я осторожно.

Ведь папа-то ее далеко не рыцарь. Коня у него нет, замка в мультяшном понимании тоже. Ну, а я? Какая из меня принцесса? Да и драконов у нас в отеле не водится, следовательно, и спасать меня не от чего. Башен тоже не предусмотрено. Правильно? Правильно!

– И все? – удивленно спросила Ника.

– Ну-у-у, еще девочкам нравится, когда мальчики за ними ухаживают.

– Ухазывают? А это как?

– Ну, там… лопатку в песочнице подать, игрушку подарить или конфеткой поделиться… вот.

– Я-я-ясно, – протянула в свою очередь задумчиво малышка, – спасать и ухазывать, – повторила мои слова Ника, почесав свой курносый носик. Таким милым и совершенно не детским жестом.

Я буквально видела по глазам, как у маленькой госпожи закрутились и зашелестели в голове ее маленькие изобретательные шестеренки. В какой-то момент мне даже стало не по себе, и я словила нехорошее предчувствие, будто Доминика Демьяновна что-то задумала. По крайней мере, улыбка у нее была соответствующая.

Но это подозрение меня быстро отпустило, когда Ника, подхватив с тележки пипидастр, замахала им и воинственно спросила:

– Сто мы будем делать дальше?

Вполне очевидно, что уходить маленькая помощница не намерена. Остается только уповать на то, что ее никто нигде не потерял.

– Идем в номер шестьсот пять, менять занавески на окнах, – сказала я, поднимаясь с кровати.

– У-у-ух, клуто! А мозно я? Мозно?

Демьян

До кабинета управляющего я долетел широким шагом в считанные минуты. Смита на месте не оказалось, со слов секретаря он успел отъехать на встречу, но девушка настоятельно советовала с вопросами по персоналу обратиться к супервайзеру Наталье. Якобы именно она занимается распределением номеров и следит за работой горничных. И ее я, к счастью, нашел на рабочем месте.

– Демьян Романович? – удивленно вытаращила глаза женщина, стоило мне постучать и переступить порог небольшого кабинета, сплошь уставленного шкафами с папками.

– Наталья Леонидовна?

– Да-да! – подскочила непосредственная начальница Ветровой с места, суетливо разглаживая подол юбки. – Вы что-то хотели?

– Скажите мне, какие номера на сегодня закреплены за госпожой Ветровой?

– Анфисой? Зачем она вам?

Промелькнувшее на лице этой Натальи любопытство покоробило. Оставило о работнице не самое хорошее впечатление. А прямой вопрос, выдающий интерес супервайзера с головой, так и подавно заставил заломить бровь и включить режим большого босса. Ненавистный мне, кстати говоря, режим. Строжиться и гонять работников я не любил, предпочитая, чтобы каждый из них сам знал свое место.

– Простите? – спросил я, устремляя на побледневшую женщину прямой прицельный взгляд.

– Ой, я не так спросила! – тут же исправилась Наталья. – Хотела сказать: есть какие-то проблемы с госпожой Ветровой?

– Пока нет. Так что, я все же узнаю, где могу ее найти?

Судя по кивку и торопливому поиску трясущимися руками каких-то бумажек в целой кипе, возвышающейся на столе, узнаю.

Чем дальше, тем все меньше у меня оставалось сомнений в местонахождении своего неугомонного ребенка. Анфиса единственная, к кому Доминика могла пойти, только вот ума не приложу, как дочь умудрилась ее найти в огромном отеле с десятком этажей и сотнями номеров. Хотя, зная характер принцессы, понимаю, излишней скромностью она не страдает, а изобретательности у ребенка хоть отбавляй.

– Пару минут назад Ветрова сдала номер пятьсот двадцать пять. За ней остался не убранный только шестьсот пятый. Смею предположить, что она там.

– Спасибо за информацию, – кивнул я, долго не расшаркиваясь.

Уже по дороге к лифтам буря внутри слегка поутихла и желание разнести к чертями отель тоже сошло на нет. Но вот убедить Доминику, что Анфиса ей не подружка и уж тем более не мамочка как-то придется. Только как? Этот вопрос все еще оставался открытым.

Я бросил взгляд на часы. Половина второго. Я до сих пор не обедал, а через полчаса новая встреча. Голова пухнет.

Ветрова все не выходит из головы, Камилла в первый же свой день “налажала”, упустив из виду Нику, а мать до сих пор молчит. Что с женщинами в моем окружении не так?

Глава 10

Анфиса

– А это что такое? – крутилась вокруг тележки Ника, разглядывая всевозможные банки-склянки, то и дело норовя что-нибудь схватить.

– Моющее для пола.

– А это?

– А это мыло.

– О… а мозно понюхать?

– Лучше не нужно.

– Ну, ладно. А это мозно?

И так все то непродолжительное время, что я мы шли до номера.

Я наблюдала за непоседой с улыбкой, начиная понимать, что мне даже нравится эта ее детская любознательность. От нее так и веет теплом и уютом. Рядом с этой егозой невольно заряжаешься энергией, как от солнечной батарейки. Хочется по-дурацки улыбаться и творить безумства. Останавливает только мысль, что рациональное строгое начальство не одобрит, а работа мне ой как нужна. Увы.

Вот смотрю на мелочь, и даже печально становится от мысли, что завтра она обо мне и думать забудет.

– Анфиса.

– М-м-м…

– А ты любишь сладкую вату?

– Люблю.

– А гулять?

– И гулять люблю.

– А давай мы сходим погулять и купим сладкую вату?

Заманчивое предложение.

– Посмотрим, хорошо?

Думаю, ее папочке такая идея точно не понравится.

– Холошо, – пожала плечами Ника, снова переключаясь на тележку.

В номере первым делом, пока ребенок обходил дозором просторный люкс, я притащила лестницу из подсобки, что располагалась здесь же на этаже. Ужаснулась, когда открыла и поняла, что она из рук вон какая плохая! Дряхлая, скрипучая и доживающая свои последние славные деньки.

Я впервые в жизни по-настоящему молилась, пока поднималась по ступенькам. Это железное чудовище буквально штормило, шаталось и перекатывалось с ножки на ножку. Пару раз сердце замерло, екнуло и улетело в пятки, когда я чуть не навернулась. Это хорошо, что у меня с координацией все ладненько, иначе чуть влево-вправо – встреча носа с полом неизбежна. Я вообще смотрю, последние сутки мой нос слишком часто стремится пробороздить мраморные “просторы” отеля!

Снять грязные занавески, не свернув себе шею, я все-таки умудрилась. А когда спустилась на трясущихся от пережитого страха ногах и увидела пристально наблюдающую за мной Доминику, стало чуточку не по себе. Опять. Ох, уж этот голубой безоблачный цвет глаз! Вроде умиротворяет, а взгляд не хуже, чем у ее папочки, – в самую душу пробирается, пронимая до мурашек.

– Ты чего? – улыбнулась я, складывая плотную ткань и пряча в специальный отсек с грязным постельным бельем. Мысленно делая себе пометку отнести все это в прачечную.

– Да так, – отмахнулась деловая мелочь, – опасная лестница, да?

– Э-э-э… да, есть немного.

– А ты с нее не упадешь, Фиса?

– Очень надеюсь, что нет.

– А то, мозет, тебя нужно будет спасать? Так я могу папочку позвать! – просияла улыбкой Ника.

Вот только Демьяна – злейшество – Нагорного мне тут не хватало!

– Нет-нет. Я аккуратно поднимусь и все сделаю. Никого не надо звать!

И вообще, что за странный вопрос? Ника еще и прищурилась подозрительно, у меня в голове даже дикая мысль проскользнула: а что, если… Да нет. Нет! Конечно же, она не сделает так плохо! Она же ребенок, а не вредитель метр с кепкой.

Хотя у детей обычно ко всему весьма необычный подход…

Да у нее просто силенок не хватит перевернуть меня с лестницы!

Или…

А дочурка Нагорного все еще стоит и косится на стремянку. Заложив ручки за спину и топая ножкой в красном кеде. Клянусь, не знай я, что дети в таком возрасте еще не все цифры знают, решила бы, то этот юный гений траекторию моего полета просчитывает. Попутно прикидывая скорость бега своего любимого родителя.

– Ника, ты ведь ничего не задумала, правда? – интересуюсь осторожно.

– Не-а, – махнула головой принцесса. – Ну, так сто дальше делаем? – тут же перескочила на другую тему девчонка.

– Я пошла вешать чистые шторы, а ты пока посиди, идет?

– Идет.

И почему-то так легко она с этим согласилась, что шторы вешать мне тут же перехотелось. Вот только выбор у меня был невелик.

Демьян

Оказавшись на шестом этаже, я тут же направился в самый конец коридора. Где находится номер, я уже отдаленно представлял. По наводке одной из горничных, что ехала со мной в лифте. Девчонка возраста Анфисы чуть ли не в стенку вжалась от страха вместе со своей тележкой. Еще и швабру выронила, когда выбегала из кабины на пятом.

Пришлось догонять.

Что вообще происходит? У меня на лбу написано “осторожно злой босс”, что ли?

Широкий отельный коридор встретил тишиной. Шума и погрома не было слышно – это обнадеживало. Может, я ошибся и Ника пошла не к Ветровой? Сильно вряд ли.

Приближаясь к номеру, я зачем-то мимоходом провел пятерней по волосам, поправляя прическу, да тут же сам над собой и посмеялся. Идиот! От того, чтобы застегнуть пиджак и нацепить галстук, удержался. Уже хорошо. Может быть, еще с букетом надо было притащиться, Нагорный?

У номера с табличкой “шестьсот пять” я притормозил и прислушался.

Ну, точно, эта непоседливая шпана здесь и что-то без умолку лопочет на своем детском картавом языке. Ох, Доминика! Ремень по тебе плачет и строгий отец.

В первое мгновение было желание влететь и с ходу наругать, но потом любопытство взяло верх, и я не стал вваливаться в номер и распугивать девчонок. Пошел чуть вперед по коридору и услышал:

– А еще бабуля сказала, сто купит мне новый скейтболд.

Интересно, когда это она успела пообщаться с бабулей? Или мать только меня игнорирует последние сутки?

– Скейтборд – это хорошо, – долетел до моего слуха голосок Ветровой. И почему-то воображение живо рисует на ее губах улыбку. А ведь губы у этой девчонки очень даже залипательные.

– А ты умеешь кататься на скейтболде?

– Нет, но я умею кататься на велосипеде.

– А ты меня научишь?

– Посмотрим, Ника, – вздохнула Анфиса.

– А почему ты на все мои воплосы отвечаешь “посмотлим”?

Я усмехнулся: маленькая проныра!

– Потому что они у тебя немного… сложные.

– Лазве?

– Угу.

– Хм-м-м…

Весь воинственный настрой как ветром сдуло. На губы приклеилась ухмылка, а в голове красным визжащим сигналом затрубило предупреждение об опасности. Сближение Граф и моей дочери точно ничего хорошего мне не принесет, а только добавит проблем. Но игнорировать тот факт, что мне нравится, как дочь ведет себя в обществе Фисы, тяжело.

Я сделал еще пару шагов по направлению к просторной спальне, откуда и доносились голоса дочери и ее “жертвы”. Выглянул из коридора и, особо не таясь, встал в дверном проеме, разглядывая картину маслом.

Ника топталась около опасно шатающейся стремянки и смотрела снизу вверх на Анфису, которая в этот момент, балансируя на цыпочках, стояла на той самой лестнице и усердно тянулась к гардине. В руках плотные тяжелые шторы, а стройные ножки трясутся от ненадежной под ними опоры.

Одно неловкое движение хрупкой Ветровой, и мое сердце прихватило. Я мысленно выругался, а девушка пошатнулась, выдавая испуганное:

– Ой-ей!

– Падаешь? – охнула Ника.

– Анфиса! – вылетело непроизвольно, и я дернулся вперед, залетая в комнату. Но сделал только хуже. Потому что Ветрова, резко крутанувшись, обернулась, уставившись на меня испуганным взглядом, а Ника расплылась в улыбке и, крикнув:

– Папуля, спасай! – толкнула рукой стремянку.

Девчонка, не ожидавшая такой подставы, закричала. Лестница скрипнула. Ника отскочила, и все дальнейшее слилось в одно бесконечно долгое мгновение, когда стремянка, и так еле стоявшая, решила рухнуть окончательно. Анфиса запаниковала, пошатнулась и повалилась с нее вниз, хватаясь за штору и отрывая нафиг ту вместе с крючками.

Я рванул вперед. Не ожидал от себя такой прыти, но в самый последний момент под металлический грохот стремянки второй раз за эти сутки поймал бедовую Ветрову-Граф. Руки девчонки, все еще цепляясь за края шторины, обвили меня за шею, а взгляд округлившихся глаз транслировал больше испуга не от падения и потенциальной возможности свернуть шею, а от того, что в их милом уединении нарисовался я. Еще и губы поджимает, зараза. На них и так-то спокойно не взглянешь. А сейчас подавно внимание цепляют.

– Вы что творите? – рыкнул, сбрасывая минутное наваждение. – Ты куда полезла? У тебя жизнь лишняя есть, Ветрова? А ты, Доминика Демьяновна, что здесь делаешь?

Фиса завозилась у меня на руках, пытаясь спрыгнуть. Да делала она это так неосторожно, что в итоге припечатала мне локтем по ребру, заставляя поморщиться и сжать челюсти. А вместе с ними и руки на талии девушки еще сильнее. Прямо говоря, что фиг я ее отпущу!

– Пусти.

– Чтобы ты еще что-нибудь тут разнесла? И как ты вообще в горничных задержалась?

– Это не я! Это лестница! – завопила возмущенно девчонка. – Доминика? – посмотрела она на свою мелкую “сообщницу”. А так захлопала ресницами и выдала очаровательно-возмутительное:

– Ну, сто, Анфиса, а теперь ты станешь моей мамочкой? Папуля же тебя спас!

Что? Какого…?

– Доминика! – выдали мы возмущенное с девушкой в унисон.

– Сто?

– О-о-о, – донеслось с порога в сопровождении звонких аплодисментов, – а я смотрю, вы и без меня тут неплохо справляетесь! – хохотнул знакомый женский голос.

Я бросила взгляд в сторону звука и на доли секунды даже глазам не поверил.

– Мама? Что ты здесь делаешь?

– М-мама?! – охнула Ветрова, заикаясь, со всей своей девчачьей силой упирая ладони мне в грудь. – Что значит: мама?! – еще и ладошкой по плечу ударила от души… заноза.

Глава 11

Демьян

– Ты не пробовала брать трубку, мама?

Мы сидели в ресторане. Я, Ника и матушка. Последняя до сих пор украдкой посмеивалась и посматривала на свою изобретательную внучку.

Нет, это надо было такое выдумать! Свалить Анфису с лестницы, чтобы выставить меня “рыцарем”. Абзац просто!

После разгрома номера с подачи моей дочери и неожиданного появления моей матери, Анфиса, кажется, возненавидела меня еще больше. Разобиделась и обозвала напыщенным индюком.

На этом моменте я поперхнулся своим возмущением. А коза, на потеху “публики”, вдобавок ко всему, вместо благодарности за спасение ее тонкой шеи, врезала мне шторой по заднице. Потребовала, чтобы ее, бедную, немедленно все оставили в покое. Пришлось экстренно уводить из-под удара Нику с матерью, чуть ли не силой потащив первую в ресторан. Она, видите ли, “категорически отказывается уходить”.

И это только первый день командировки!

Дальше что?

Отель взорвем?

– Никто же не умер от того, что я тебе не ответила, да, сынок? – изящным жестом руки поправила белую шляпку на голове Флоренция. – Не вижу проблемы.

– Ты издеваешься, мама?

– Отчего же?

Сколько себя помню, она всегда выгодно отличалась от женщин, окружающих отца. Да и в принципе была не похожа на дамочек, крутящихся в наших с ним кругах. Утонченная, изящная, элегантная леди, при этом с такой с буйной задоринкой в зеленых глазах, что проще застрелиться, чем угомонить буйный нрав матушки. Гораздая на выдумки и завиральные идеи, которые никто в силу своей серьезности не поддерживал. Мать прямо заявляла нам с отцом, что мы убиваем в ней творческое начало. Уж не знаю, какое мы там убили начало, но с появлением Доминики у нее точно организовалась сообщница. Вот кто поистине с моей матерью на одной волне! Характер пошел через поколение. Я более прагматичный, спокойный и малоэмоциональный – в отца. Тогда как моя дочь – бесконечный источник энергии и фонтан идей. А уж оставить этих двоих наедине больше чем на пару дней вообще опасно для жизни. Причем не их, а людей вокруг.

– Ну что, разве я не права? Земля с оси не сошла от того, что я не ответила на твой звонок.

– Пока нет, – рыкнул я, откладывая меню. – Но любой взрослый человек понял бы, что вопрос серьезный. Я оставил тебя с сотню звонков! Я мог элементарно волноваться, мам!

– Я хотела сделать сюрприз, – пожала плечами мать.

– Он удался, – кивнул я, откидываясь на спинку стула. – По всем фронтам удался. Каким образом Граф оказалась в моем отеле?

– Граф? – захлопала мать глазами. – Какой Граф?

– Не какой, а какая. И ты прекрасно меня поняла. Это с твоей подачи Анфису приняли на работу? До меня дошла информация, что и ее “побег” тоже ты спонсировала, – не спрашиваю. Утверждаю.

Мать сощурилась и ухмыльнулась, упирая локоть в стол:

– Допустим.

Отпираться она не собиралась, уже хорошо.

– Допустим? – отзеркалил я жест матери. – Хорошо. Новый вопрос: зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты это сделала и откуда вообще ты знаешь девчонку?

– Предположим, я хотела насолить твоему отцу, – фыркнула мать.

Нет, вы только посмотрите на нее!

Насолить она хотела, а то, что под удар поставлена не только наша семья, но и Графа, она вообще не подумала? Теперь понятно, почему Анфиса с ней так хорошо “сработалась”. Ту тоже мало волновало, что она своим побегом сорвала отцам сделку.

– Его синдром Бога меня раздражает, – сморщила нос матушка. – Почему вообще он решил, что имеет право ломать девушке жизнь браком со своим бракованным отпрыском?

“Бракованный отпрыск” – это она так “ласково” звала Сергея. Думаю, не надо говорить, как сильно она “любила” младшего сына своего бывшего мужа.

– Я просто немножко помогла. По-моему, это не критично, – беззаботно отмахивается от меня, как от мухи.

– Я смотрю у тебя все “не критично”.

– Я оптимистка, дорогой. Мой стакан всегда наполовину полон, – улыбнулась да еще и по щеке меня потрепала, как маленького мальчишку.

Вот честное слово, для общения с этой женщиной нужен вагон терпения!

Я мать люблю. Безумно. Но иногда она включает в себе упрямого, капризного ребенка и фиг что вытянешь из нее. Прям точь-в-точь как внучка.

– Откуда ты знаешь Анфису? – приходится повторить снова свой второй вопрос. Терпеливо, четко проговаривая каждое слово.

– Тайной за семью печатями личность девчонки не была. Спросила тут, позвонила туда, пошушукалась с этим, взятку дала этому, – понизила матушка голос до шепота и подмигнула, – дело техники, сынок!

– Мама!

– Не кричи на мать! – взвилась Флоренция.

Ника сидела между нами за круглым столом и, вытаращив свои любопытные глазенки, переводила взгляд с меня на бабулю и обратно, дрыгая ногами и хмурясь. Последнее, полагаю, потому что я утащил ее от Анфисы, которая осталась наводить порядок в номере. Вот поистине кому все сходило с рук и вертлявой попы, которая заслуживала хорошего ремня.

– Почему вы лугаетесь? – выдала дочурка.

– Потому что твой папа возомнил себя слишком взрослым, внученька.

– А он сто, маленький?

– Маленький, – подмигнула внучке мать, – для родителей вы всегда будете маленькими, глупенькими детьми, запомни, принцесса.

– Папуля, ты глупенький?

Нет, серьезно? Я аж хохотнул, с упреком смотря на мать.

– Знаете что, – сказал, подзывая официанта, – хорошо что ты приехала. Будете присматривать друг за другом, уж от тебя Ника не будет сбегать к Анфисе.

– Конечно, нет. Мы будем с ней вместе к ней сбегать.

– Плавда?! – оживилась мелочь.

– Мама, прекращай. Одно то, что Ника сегодня сбежала от Камилы, пустило все мои планы псу под хвост. День насмарку, пришлось все встречи отменить, потому что я элементарно никуда не успел.

– А это плохо, папочка?

– Очень, Доминика. Если я буду водиться с тобой, гоняясь по всему отелю, а не работать, то у меня просто не будет денег покупать тебе новых кукол и водить по паркам.

– А если я не кочу новых кукол. Я хочу длужить с Анфисой.

Опять. Началось.

– Я уже тебе все по этому поводу сказал.

– Ну, посему-у-у?! – надула губы дочь.

– Да, – недовольно повела плечами мать, – почему? Почему Доминика не может общаться с Анфисой? По мне, так она очень достойная и хорошая девушка. Не с Камиллой же твоей ей дружбу водить, – фыркнула матушка. – Там весьма ограниченные таланты, – одарила меня таким взглядом, что только Доминика тут в силу возраста не поняла, на какие “таланты” ее любимая бабуля намекает.

– Много ты понимаешь, мама, – пришла моя очередь “отмахиваться”.

Она этот разговор заводит при любом удобном и не очень случае. А уж “зацепить” Кэм – так это для Флоренции вообще святое. И “любовь” их внеземная, кстати говоря, крепка и взаимна.

– Уж побольше тебя, – прицыкнула матушка. – Не дорос еще, чтобы матери дерзить.

– Уверена?

– Так ты и не ответил, почему Доминике нельзя общаться с Анфисой?

– Да, – надула щеки дочь, – посему нельзя? Я к Фисе кочу! – выждала момент мелочь, чтобы снова встрять с вопросом.

– Потому что, – отрезал я, посмотрев сначала на одну бунтарку, потом на вторую. – Потому что я так сказал!

– Гениальный ответ, сынок. Просто браво!

Мама усмехнулась.

– Анфиса вам не подружка. У нее есть работа, и ей некогда возиться с вами двумя.

Мать уже собиралась ввернуть что-то острое в ответ, но тут в ресторане замаячила фигура Камиллы.

Не знаю, до чего мы доспорились бы в итоге, но подошедшая к столу невеста прервала пикировки. Одарила мою мать натянуто-вежливой улыбкой, получив в ответ от Флоренции оскал, и уселась по правую рук от меня, чмокнув в щеку.

Про то, что приехала мать и где я нашел Нику, я уже успел ей сообщить по телефону и предупредить, чтобы лишний раз при матери разговор об Анфисе девушка не заводила. Незачем. И так ее слишком много вокруг. Ощущение, что огромный отель сузился до одной Ветровой. Аж стены давят. А уж про мысли постоянные в голове вообще молчу!

– С приездом, Флоренция! Как добрались?

– Вашими молитвами, милочка.

– Мам!

– Что, мам? И вообще, я с дороги, голодна и устала. Пойду в номер и закажу себе обед. Ника, ты…

– Ника остается с нами, – перебил я поднимающуюся из-за стола матушку.

– Что так? Разве я не должна играть почетную роль няни?

– Да, мозно, я с бабулей поду?

– Нельзя, принцесса. Ты сама сказала, что с дороги и устала, мама. Отсыпайся. У меня, стараниями твоей внучки, сегодня выходной.

Такое мое решение дочери не понравилось. Еще бы, она наверняка мысленно уже снова нашла Ветрову. Вот только шиш!

Спорить со мной “дамы” не решились. Мама сообщила, в каком остановилась номере, и грациозно уплыла из ресторана. Ника насупилась и, разобидевшись, вяло ковыряла в тарелке с принесенным официантом салатом.

Я сидел, смотрел на надутые щеки чада и чувствовал себя самым последним дерьмом. И только одна Камилла, кажется, была счастлива.

Анфиса

Я зла.

Ужасно зла!

Нет, это значит, я виновата?!

Это значит, я неуклюжая?!

А ничего, что большому боссу давно пора поменять инвентарь в отеле, а не сваливать все на горничных? Убиться с такими стремянками проще простого! А тут еще и… Ника.

Ну, пакостница!

Я к ней со всей душой, косички, игрушки, а она мне “спасение” организует. Причем, ведь долго не думала, мелочь! Остается только поразиться ее изобретательности и шустрости.

Я гневно топала вдоль коридора, катя перед собой тележку со злосчастными занавесками. Летела в сторону прачечной и мысленно крыла благим матом весь отель и ситуацию в целом. Молча распухала от злости, пока прямо передо мной не нарисовалась моя “добродетельница”, к которой, кстати говоря, у меня отдельный разговор.

– Анфисочка, рада тебя видеть! – раскрыла объятия Флоренция.

Женщина решительно двинулась в мою сторону с твердым намерением меня в эти самые объятия сцапать, вот только я не далась! А памятуя недавнюю ситуацию, налетела сразу с вопросами в лоб:

– Мама?! – вышло это шипяще-возмущенно. – То есть, как “мама”? – чуть понизила голос, когда дверь в соседний номер открылась и оттуда вышел солидный мужчина в годах.

Постоялец заинтересованным взглядом прошелся по мне в униформе и с улыбкой по элегантной Флоренции, как оказалось, Нагорной, а затем также молча удалился.

Мы с матерью Демьяна переглянулись. Женщина ослепительно улыбнулась, а я нахмурила брови и воинственно сложила руки на груди.

Меня улыбочками не проймешь! Я уже и так поддалась на очарование ее маленькой внучки. Чуть шею себе не свернула.

– Что именно тебя возмущает, девочка? – прикинулась топориком тетушка Фло.

Именно так, кстати говоря, Флоренция и просила себя называть, когда бабушка нас с ней познакомила. Или правильней сказать, “свела”.

Тетушка Фло.

Дело было полгода назад, когда я как раз пыталась найти свое место в этой жизни. Меняя работу от уборщицы до продавца в масс маркете, скатившись, в конечном счете, до официантки в простеньком второсортном кафе. Срок оплаты аренды съемной однушки подходил, а заработной платы мне было не видать так же, как и спокойной жизни.

В один из дней пожаловавшись бабуле, мимоходом ляпнув, что, возможно, мне придется все-таки приехать к ним с де на неопределенный срок, тем более, раз отец не объявлялся, бабушка совершенно случайно вспомнила про свою старую добрую подругу, которую и попросила помочь.

Флоренция Дмитриевна. Именно с ее подачи я узнала о вакантном месте горничной в одном из самых крутых отелей. Вот только вся загвоздка была в том, что это другая страна со всеми вытекающими отсюда…

Когда мы впервые встретились в том самом дешевом кафе, где я подрабатывала, Флоренция показалась мне очень милой, понимающей и открытой женщиной. Добродушной, несмотря на свои деньги, статус и положение.

Казалось бы, дикость, что моя бабуля, живущая в деревне, имеет в подругах такую состоятельную особу! Чувствовалось, что тут обязательно, железобетонно должен был быть подвох. Тогда я его не нашла, и все шло ровно, гладко, как по маслу.

Зато теперь – вот он! Подвох.

Кто ж знал, что подруга-аристократка окажется матерью Демьяна? И я ведь, дурная, ни разу не поинтересовалась фамилией и семьей “добродетельницы”. Довольная тем, что мне помогают пристроить свою нищую пятую точку в “сытное место”. Даже не задалась вопросом, кто эта дама и откуда. Почему она мне помогает, да еще и так бойко.

И снова твоя недальновидность, Фиса, играет с тобой злую шутку!

– Наверное, если очень хорошо подумать, – съязвила я, – меня смущает то, что вы не посчитали нужным сообщить мне, что связаны с семьей Нагорных. А ведь я вам как на духу все выложила и про отца, и про брак!

– Связана я с этой семьей только сыном и фамилией в паспорте, – отмахнулась с хохотом женщина. – В душе я Прокопьева, так что можешь не переживать.

Что? Она сейчас серьезно?

Я задохнулась от возмущения.

– Ну, знаете ли! – рыкнула я, подхватывая тележку под ручку, нацелившись на двери лифта.

Вот только уйти далеко, гордо вздернув, подбородок мне не дали. Женщина зацепила меня рукой за подол платья и остановила. Дернула, возвращая обратно, как малое дитя.

– Ну, ладно-ладно, что ты так кипятишься? Ну, да, мама, что это меняет?

– Все!

– Не понимаю! – закатила глаза Флоренция. – Твоя бабуля попросила помочь тебе с работой? Я помогла. Сын об этом не узнал? Не узнал. И кстати, я тебе этого не говорила раньше, но вообще-то я на твоей стороне, – подмигнула Флоренция. – Тоже считаю, что этот договорной брак с Сергеем – жуть жутчайшая, милочка. Вот если бы с моим Демьянчиком, то другое дело… он и мужчина достойный, и внученька у меня маленький огонек. Ты бы отлично вписалась в их семью. Лучше, чем эта, прости господи, Камилла! – протараторила женщина на одном дыхании, что объему ее легких и их трудоспособности в таком возрасте можно только позавидовать.

И добавила:

– Может…? – еще и бровями поиграла.

Я прям слышала, как моя челюсть стукнулась об пол! А вместе с ней в голове, как оглушительный звон колокольчика, звякнула догадка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.