Пегги Аллиманн, Селин Никлю
Криминальная психология. Как эксперты составляют психологический портрет убийцы и находят неочевидные связи между уликами

Серия «Разум убийцы. Книги о том, почему совершают преступления»

CRIMES:

PSYCHOCRIMINOLOGIE ET MORPHOANALYSE DES TRACES DE SANG

Peggy Allimann, Celine Nicloux

© Hachette Livre (La maison Hachette Pratique), 2023

58 rue Jean-Bleuzen 92178 Vanves Cedex France

Сделано при участии ООО Издательство «Офсет»

В коллаже на обложке использованы фотографии и иллюстрации:

Yeti studio, Andrey_Kuzmin, New Africa, Magnia / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Научная редактура КАРИНЫ РЫТОВОЙ, врача судебно-медицинского эксперта

Перевод с французского И. Чорного

© Иван Чорный, перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пегги Аллиманн

Поведенческий аналитик в Департаменте поведенческих наук (DSC)

Работа – это не просто профессия, это моя страсть. Она со мной, когда приходится работать до поздней ночи, по выходным, когда снова и снова просматриваешь подробные фотографии с места преступления, постоянно анализируешь смысл и отношения между жертвой и преступником, и даже в путешествиях по Франции с фастфудом, в перерывах между допросами.

В то же время моя семейная жизнь, как и у многих родителей, очень насыщенна. Семья дарит мне уверенность, энергию и порой вдохновение. Без них я бы не стала тем, кем я являюсь сейчас – поведенческим аналитиком.

Когда издательство Hachette Editions попросило меня взяться за книгу по психологии преступности, я уже несколько лет работала психологом-криминалистом.

В голове возникла классическая волна сомнений: почему именно я? Смогу ли я донести все это до читателей? После я сказала себе, что должна дать вам возможность взглянуть на жизнь тех, кто занимается расследованием уголовных дел, – уникальных профессионалов с их исключительными задачами. Я хочу выразить признательность мужчинам и женщинам, которые ежедневно сталкиваются с непростой и на первый взгляд совершенно неприемлемой мыслью о том, что беззаконие, к сожалению, является неотъемлемой частью жизни человечества. С моей точки зрения, такая рационализация просто необходима для того, чтобы помогать раскрывать дела.

Поиск истины, арест преступника и помощь семьям – это то, что объединяет этих специалистов.

Каждый новый день начинается с обнаружения и анализа места преступления. Каждый видимый и невидимый участок должен быть исследован, чтобы найти конкретные следы и улики. Зачастую приходится изучить горы стенограмм допросов и судебных заседаний, чтобы найти несколько затерявшихся строчек, помогающих раскрыть мотивы потенциальных преступников.

Для этого требуется терпение, последовательность, и необходимо постоянно ставить под сомнение свои убеждения и взгляды. Парадоксальным образом при этом нужно действовать быстро, так как первые несколько дней расследования имеют решающее значение для всего дела.

Сейчас я работаю поведенческим аналитиком в отделе поведенческих наук (DSC) в подразделении по расследованию нераскрытых дел (DIANE) Центральной службы уголовной разведки Национальной жандармерии (SCRCGN).

В нашем коллективе примерно из десяти сотрудников трудятся психологи-криминалисты и поведенческие аналитики из Национальной полиции и жандармерии (почему во Франции так мало психологов-криминалистов?).

Селин Никлу

Специалист по морфоанализу следов крови (с 2003 по 2023 год в IRCGN)

На протяжении двадцати лет я занимаюсь морфоанализом следов крови, и в этой сфере я единственная женщина и зарегистрированный эксперт во Франции. После изучения биологии и криминалистики в университете я поступила на службу в Жандармерию и IRCGN. Мне посчастливилось пройти специализированные учебные курсы по морфоанализу следов крови в США, Канаде и Новой Зеландии. Также удалось расширить свои знания о механике жидкостей благодаря различным исследовательским проектам, проводимым совместно с CNRS. Во всем мире нас несколько сотен, а во Франции – всего восемь, и эта дисциплина все еще остается не очень известной. Сейчас я работаю в Институте криминальных исследований при жандармерии (IRCG). Моя скрупулезность очень помогает мне в расследовании кровавых преступлений. Если вы не фанат сериала «Декстер», то, скорее всего, даже не слышали о такой специальности, и это хороший знак. Когда ко мне приходят люди с просьбой о помощи, это довольно зловещее предзнаменование. Как и мои коллеги из IRCG, я выезжаю только на самые кровавые места преступлений, где происходили ужасные акты насилия – пытки и множественные убийства.

Смерть и кровь стали частью моей обычной жизни. Между тем, если бы меня попросили описать свой характер в нескольких словах, сказала бы, что я веселая, динамичная, общительная, довольно оптимистичная, а иногда очень скучная – как и все люди, думаю. Я занималась морфоанализом до 2023 года, а сейчас работаю в отделе расследования нераскрытых дел DIANE/SCRCGN – команде, занимающейся сложными делами и поведенческими науками, в составе PJGN (судебное подразделение Национальной жандармерии).

Селин рассказывает о своем знакомстве с Пегги

Криминалисты, работающие на месте преступления, когда они еще служили в PTS, впервые отправили мне фотографии с места преступления через защищенное облако, чтобы я могла дистанционно помочь им разобраться, что произошло, по следам крови. Во второй раз судья назначил меня в качестве эксперта для работы непосредственно на месте преступления. Главные герои произошедшего были пьяны и не могли точно вспомнить, как все случилось, один из них скончался от полученных травм. Поэтому я обратилась за помощью к Пегги Аллиманн. Для этого расследования навыков Отдела поведенческих наук не требовалось, однако Пегги предоставилась возможность познакомиться с морфоанализом, с которым раньше ей не доводилось иметь дела. Работа вдвоем мне в новинку, обычно я очень долго хожу одна с одного места на другое.

Мы много общались, рассказывая о своих специальностях.

Когда мы прибыли на место преступления, перед нами открылась довольно мрачная картина, как это обычно и бывает. Был конец осени, и погода была достойна какого-нибудь шведского триллера. Люди, на которых мы работали, любезно предлагали свою помощь и всегда были готовы что-нибудь обсудить, и весь день мы узнавали что-то новое. Вечером, уставшие, мы вернулись домой к позднему ужину.

В такие часы, когда никакой ресторан или доставка не предложат еду, я ем быстро, экономно и несбалансированно. Уединяюсь в своей комнате и ужинаю только в компании мобильного телефона и информации из интернета. Помню, как мы с Пегги занимались обычным делом об убийстве. В тот вечер мы мало говорили о прошедшем дне, однако именно благодаря нашим разговорам Пегги и стала мне настоящим другом.

Предисловие

Преступность всегда завораживает. Она вызывает у публики гнев или отвращение, иногда восхищение. Это любопытство, иногда нездоровое, подпитывается средствами массовой информации, которые сообщают об этих событиях и будоражат наше воображение. Новостные истории порой захватывают и тревожат, особенно когда они покрыты тайной и находятся за пределами понимания. Подобно рассказу Шерлока Холмса, они погружают вас в тайну или тревожное ожидание, которые могут никогда не закончиться. Преступники так же очаровывают и пугают, особенно пока у них еще «нет лица». Когда же оно появляется, то вызывает отвращение и ужас. Когда совершается преступление, оно напоминает загадку, и каждый выдвигает свои гипотезы: «Я уверен, что это он, потому что…»

За кулисами преступления остается множество людей, которые работают сообща, чтобы найти улики и малейшие зацепки, – от кинологов до следователей и криминалистов, работающих на месте преступления. Каждый раз, когда происходит что-то криминальное, разыгрывается новая драма, и актеры не могут позволить себе импровизировать. Именно от качества и точности их работы часто зависит, удастся ли раскрыть дело. Необходимо также прибегать к науке на разных этапах расследования. Ученые – судмедэксперты, биологи, специалисты по токсикологии, баллистике и многим другим дисциплинам – помогают интерпретировать следы и повреждения, порой невидимые невооруженным глазом, и анализируют место происшествия, чтобы выяснить, кем именно оно было совершено. Пегги и Селин – часть этой группы людей, которые пытаются понять, что же произошло. Они используют различные научные дисциплины и подходы, чтобы позволить капле крови, трупу или предмету, оставленному на месте преступления, заговорить.

Эта книга – яркая иллюстрация страсти к расследованию уголовных дел, присущей большинству тех, кто помогает распутывать преступления и следить за тем, чтобы справедливость восторжествовала. Так, Пегги и Селин, два эксперта с исключительным, необычным и увлекательным профессиональным опытом вроде работы в Национальной жандармерии, приглашают вас в мир расследований с момента прибытия на место преступления – что может произойти в любое время суток – и до возвращения домой. Образы места преступления, как правило, преследуют их до поздней ночи. Как сказал Грегуар Лакруа: «Люди способны на лучшее и худшее, но именно в худшем они проявляют себя лучше всего».

Также книга познакомит вас с двумя малоизвестными дисциплинами: криминальной психологией и морфоанализом – изучением следов крови.

Постоянно сталкиваясь со всеми ужасами, которые может породить лишь преступление, эти «археологи»-следователи рассказывают о долгом пути, который привел их в профессию, и о том, как справляются с травмами, связанными с нею. Потому что, чтобы заниматься этой работой, страсти и таланта недостаточно. Приходится приносить в жертву себя и своих близких.

На страницах этой книги, насыщенной трогательными личными свидетельствами и историями, мы познакомимся с разными участниками правовой системы. От самого преступления до судебного разбирательства, включая задержание подозреваемого. Мы узнаем о роли и взглядах следственного судьи, председателя суда присяжных, адвоката обвинения и адвоката защиты. Эти рассказы дополнены заключениями судмедэксперта, бывшего преступника, судимого в прошлом, и семьи жертвы. Все эти участники системы правосудия неизменно остаются в тени, чтобы пролить свет на уголовные дела. Авторы стремятся сделать правосудие более человечным, со всеми его ошибками, неудачами и добрыми делами. У каждого из тех, с кем мы встретимся на этих страницах, есть своя история, которая может быть похожа на вашу или станет источником вдохновения для вас.

Помимо общей страсти Пегги и Селин, мы наблюдаем эволюцию криминологии и значительные изменения в культуре различных участников системы правосудия. Хотя эти дисциплины существенно развились со времен Бертильона, Локара и Лакассаня, выдающихся «пионеров» криминалистики, впереди еще много работы. Я надеюсь, что эти страницы вдохновят вас пойти по их стопам и преуспеть даже больше, как это сделали авторы.

Мишель Сент-Ив

Судебный психолог из Сыскной полиции Квебека

От преступления до расследования

«И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя»

Фридрих Ницше «По ту сторону добра и зла»

Первые действующие лица – это те, кто стал свидетелем событий, те, кто, возможно, больше не сможет рассказать о них. В ретроспективе, это прежде всего жертвы. Но это также и все те, кто, оставаясь в тени, неустанно ищет правду. В тени бесконечных ночей учебы, в тени страха. Все те, о ком редко кто слышит, чья трудная и кропотливая работа, подобно шестеренке, приводит в движение другую, в конечном счете создавая отлаженный механизм, который ведет к истине и справедливости.

Эти люди за кулисами не любят говорить, особенно о себе. «Это просто наша работа», – говорят они. Они предпочитают молчать. Зачем зацикливаться на отвратительных событиях? Их дни и так слишком наполнены делами, и не стоит усугублять. Именно на таких людях мы и решили сфокусироваться. На их мужестве, стойкости, профессионализме и самопожертвовании. Как можно противостоять неописуемому, бушующему потоку, находясь на краю берега, чтобы тебя при этом не снесло течением? Иногда они сами оказывались под водой, рискуя утонуть. Но что происходило с ними в эти моменты? Что ими двигало?

Преступность издавна интересовала широкую публику, писателей и социологов. В XIX веке такие газеты, как Le Petit Journal (основана в 1863 году) и La Gazette des tribunaux (1825), посвящали страницы уголовным делам и комментариям к судебным слушаниям, к большому удовольствию своих многочисленных читателей. Не только пресса воспользовалась этим увлечением, но и многие писатели, такие как Эдгар Аллан По и его детектив Дюпен, Гастон Леру и Рулетабиль и, конечно же, Артур Конан Дойл со своим Шерлоком Холмсом. Сценаристы и журналисты на большом, а затем и на малом экране завораживали зрителей, придумывая персонажей – расчетливых, садистских, непостижимых преступников, которые совершали свои злодеяния с безграничной фантазией. Страсть к расследованию уголовных дел движет и многими профессионалами (судьями, следователями, экспертами, судебными медиками, адвокатами и т. д.).

В этой главе мы познакомим вас с дополнительными подходами к анализу места преступления в попытке объяснить его сценарий. Наша цель – предоставить рекомендации бригадам и следственным группам, которые раскрывают множество дел, совершая настоящие чудеса в своей работе, которая вдохновляет на каждой странице.

Хочу подчеркнуть, что вопрос не в том, кто из нас лучше или хуже. У каждого своя роль. Мы понимаем, что объединение наших сильных сторон дает нам преимущество в раскрытии преступлений, когда времени катастрофически не хватает, как и улик, а люди же постоянно врут. Наше сотрудничество многократно доказывало свою эффективность.

Прежде чем перейти к сути нашей профессии, мы хотим обратить внимание на правовой контекст судебных расследований. Не будучи специалистами в области уголовного процесса, мы ограничимся лишь самым необходимым.

Преступления и убийства с точки зрения закона

Французское уголовное право традиционно выделяет три категории уголовных преступлений, упорядоченных по степени их тяжести: нарушения, правонарушения и преступления.

В рамках категории преступлений понимаются серьезные правонарушения, которые делятся на три группы:

 Преступления против личности (включая убийства, изнасилования и покушения);

 Преступления против собственности (кражи, уничтожение, повреждение имущества и т. д.);

 Преступления против государства (шпионаж, измена и т. д.).

Преступления, рассматриваемые в суде присяжных, наказываются лишением свободы на срок от 10 лет до пожизненного заключения. Убийство всегда считалось трагедией в нашем обществе, однако еще в недалеком прошлом смерть наступала очень рано в результате болезней и войн. С начала XIX века до наших дней средняя продолжительность жизни увеличилась на целых 40 лет. В прошлом смерть в 35 лет казалось нормой, в современном же обществе, где она превышает 70 лет, это уже не так.

Во Франции не существует точного юридического определения понятия «убийство», но его признаки, безусловно, четко определены. Термин homicide (убийство) происходит от двух латинских корней: homo (человек) и cidium (убивать). Таким образом, убийство – это действие, направленное на лишение жизни другого человека, что отличает его от самоубийства, действие которого направлено на лишение себя жизни (против себя, а не против другого человека).

Убийство – это не только смертоносное нападение на человека, но и посягательство на общественный порядок. В современном обществе недавние случаи указывают на тревожное желание узаконить кровную месть, что связано с риском ложных обвинений невиновных. В этом контексте качественная работа, ежедневно выполняемая сотрудниками судебной системы, является фундаментом нашего общества, демонстрацией для всех граждан действенности республиканского принципа справедливости, помогающей избежать слепой мести.

Убийства делятся на две категории (статья L.221-1 и последующие статьи Уголовного кодекса Франции): умышленное и неумышленное убийство[1]. Умышленное убийство – это преднамеренное лишение жизни другого человека, в то время как неумышленное убийство – это акт непреднамеренного лишения другого человека жизни, обычно связанный с неосторожностью. Например, неумышленное убийство может произойти в результате ДТП, когда автомобиль одного человека сталкивается с транспортным средством другого или сбивает пешехода, что приводит к смерти.

Неумышленное убийство рассматривается в так называемом исправительном суде, в то время как дела по умышленным убийствам попадают в суд присяжных. Каждое убийство, независимо от его классификации, считается уголовным преступлением.

Статистика убийств

Министерская служба статистики внутренней безопасности (SSMSI), «Статистический анализ № 47», опубликован 28 июня 2022; «Статистическая методика № 19», опубликована 28 июня 2022.

SSMSI отвечает за внутреннюю безопасность в Министерстве внутренних дел Франции. Готовит и предоставляет широкой общественности статистические и аналитические данные о преступности.

Согласно последнему отчету, ежегодно во Франции совершается около 1 000 убийств:

 85 % убийств – умышленные, из которых 10 % совершены из корыстных побуждений (сведение счетов и убийства, совершенные в связи с кражей);

 15 % убийств – умышленное насилие, приведшее к смерти без намерения ее причинить.

 29 % всех убийств происходят в семьях, где основные жертвы – женщины, которые составляют две трети жертв.

 Женщины составляют 82 % жертв бытовых убийств.

 Наиболее уязвимыми жертвами бытовых убийств становятся дети младше 9 лет и пожилые люди старше 80 лет.

 Мужчины намного чаще становятся жертвами убийств вне семьи: уровень убийств среди мужчин в 4 раза выше, чем среди женщин. Этот показатель наиболее высок среди мужчин в возрасте от 20 до 29 лет.

 Независимо от обстоятельств, подавляющее большинство подозреваемых – мужчины (в среднем 85 %) и молодые люди (19 % – в возрасте от 20 до 24 лет), что значительно выше среднего показателя по населению, который составляет 6 %.

 Территориальное распределение бытовых убийств относительно однородно. Однако крупные городские районы, особенно за пределами Парижа, страдают от большего количества преступности и убийств, совершенных вне семьи, в то время как сельские общины и города с населением менее 5 000 человек – в гораздо меньшей степени.

 Показатели убийств, совершенных вне семьи, сильно различаются по департаментам, причем самые высокие показатели отмечаются в заморских департаментах и на Корсике, а во Французской Гвиане они в 11 раз выше, чем в среднем по стране.

Исследование

«Ожидания одних людей не совпадают с ожиданиями других»

СЛЕДСТВЕННЫЙ СУДЬЯ (2020–2022 гг.), ЗАМЕСТИТЕЛЬ РУКОВОДИТЕЛЯ ДЕПАРТАМЕНТА ВЫНЕСЕНИЯ ПРИГОВОРОВ

КАМИЛЛА ДИНЬО

В ходе исследования устанавливается несколько временных рамок без какой-либо очевидной синхронизации: ожидания СМИ и время судебного процесса; ожидания семей и граждан, пострадавших от убийства, и время работы экспертов. Парадоксально, но факт: от полиции, жандармерии и системы правосудия требуют быстрых результатов, в то время как ресурсы, выделяемые на эти цели, остаются ограниченными. В такой ситуации правоохранительные органы и судебная система пытаются адаптироваться к многообразию ожиданий, стремясь оптимизировать свою эффективность, то есть обеспечить максимальное соотношение между ресурсами и результатами.

Иногда возникает вопрос приоритетов между временем допроса и временем расследования. Ожидание становится невыносимым, и когда часы начинают тикать, иногда приходится жертвовать временем допроса в пользу времени действий, необходимых для ведения и разрешения дела. Социальный запрос представляется парадоксальным, поскольку он ставит перед собой две противоречивые задачи: объяснение и решение. В результате участникам правовой цепочки приходится действовать с большой осторожностью.

Почему вы захотели стать следственным судьей?

Следственный судья – это специалист, работающий в следственном отделе, с высокой степенью независимости. Сам контролирует свой график и ведение дел. Он работает со своим секретарем, и вместе они образуют невероятно сильную команду.

Моя работа заключается в том, чтобы докопаться до сути каждой истории, понять переживания жертвы или гражданского истца, а также опыт ответчика и, по возможности, заставить их задуматься. Эти элементы в идеале должны помочь суду первой инстанции принять обоснованное решение по рассматриваемому делу и, где это уместно, вернуть жертве и обвиняемому их место в обществе. Восстановление справедливости для меня важнее, чем сам статус следственного судьи.

Как выглядят ваш типичный рабочий день или неделя?

На самом деле, в нашей работе нет такого понятия, как типичный день. Основная задача – выслушать людей и продолжить расследование вместе со следователями и экспертами. Мы регулярно проводим допросы обвиняемых или свидетелей, заслушиваем представителей потерпевших. В свободное от работы время я занимаюсь текущими делами, включая подготовку постановлений для экспертных комиссий: назначение экспертов, определение их компетенции, изучение их заключений.

В частности, при поддержке своего секретаря я занимаюсь вопросами досудебного содержания под стражей, что включает в себя подачу ходатайств судье по этому вопросу, о продлении действующих мер, вынесение решений по ходатайствам о разрешении на свидания, о разрешении на телефонные разговоры или по любым другим ходатайствам, касающимся условий содержания заключенных. Мне также приходится отвечать на запросы и письма, например, от адвокатов, желающих провести определенные следственные действия, которые еще не были предприняты.

Сколько у вас дел?

На данный момент у меня 136 дел, а в предыдущем следственном отделе у нас их было 142. Нам невероятно трудно справляться с таким количеством дел. Здесь, как и везде, следственным отделам приходится тяжело. Различные рабочие группы установили пороговое значение объема работы следственного отдела на уровне от 73 до 80 дел. С 136 делами я могу посвятить каждому из них всего два-три дня в год, работая без выходных и отпуска. На некоторые дела между тем уходит несколько недель. Например, когда нужно допросить много сторон, чтобы выслушать их всех хотя бы один раз, потребуется одна-две недели, не говоря о том, что нужно будет организовать очные ставки или повторные заседания. Это значит, что некоторым делам я смогу уделить очень ограниченное количество времени.

Помимо этих ограничений, связанных с перегруженностью следственных отделов, необходимо потратить определенное время на ознакомление и изучение всех дел при вступлении в должность. Регулярно сообщают, что время, необходимое следственному судье для этого, составляет от 9 до 18 месяцев. По сравнению с предыдущими должностями объем работы остался прежним, и в целом в судебной системе наблюдается перегрузка. Однако с точки зрения умственной нагрузки эта работа является самой сложной. Когда я возвращаюсь домой, моя голова постоянно забита работой, и это очень характерно для нашей деятельности.

Как вы справляетесь с таким быстрым темпом и профессиональными требованиями?

Я считаю, что все зависит от причин, по которым человек выбирает профессию следственного судьи. Для меня это большая ответственность и интерес к судьбам людей, к их историям. Когда жертвы говорят: «Мы доверяем вам, госпожа судья», «Мы доверяем правосудию», – это лишь подчеркивает их ожидания от нашей работы: «Вы не имеете права нас подвести». Поэтому я чувствую необходимость встать на защиту этих людей. Слушания по гражданским делам воодушевляют меня и наполняют мотивацией.

Мы олицетворяем выбор общества, чтобы попытаться исправить предрассудки и трагедию, попытаться восстановить баланс, нарушенный жестокими событиями. Если правосудие не будет вмешиваться после нарушения социального равновесия, семья жертвы останется без умиротворения.

Работа, основанная на обмене мнениями

Обмен мнениями с жертвой, обвинением и обвиняемым – это, пожалуй, одна из моих самых любимых частей работы. Да, бывают моменты, когда вести переговоры сложно, независимо от роли человека в рассматриваемом деле.

Обмен мнениями со следователями, особенно по сложным делам, помогает направить расследование в нужное русло. Мы часто обсуждаем детали и идеи в моем кабинете или по телефону. Эти разговоры и обмен информацией помогают нам разработать стратегию расследования, которая, как мы надеемся, окажется полезной. Мы также проводим очень интересные дискуссии с экспертами по техническим заключениям, для которых требуются дополнительные разъяснения, чтобы понять проведенные анализы и их результаты.

Какие качества вы бы порекомендовали судье-следователю?

Я думаю, что вы должны быть увлечены, преданы своему делу и мотивированы работой, чтобы получать от нее удовлетворение. Если судье становится скучно или надоедает его работа, он должен уйти. Люди, для которых мы выносим решения, ждут от нас очень многого, и мы обязаны это оправдать.

Каковы основные трудности в вашей работе?

Перегруженность работой – не только нашей, но и наших партнеров – следователей, экспертов и адвокатов. Порой сложно мотивировать их на работу над новым делом, потому что они могут одновременно работать над тремя или четырьмя сложными делами. К этому следует добавить постоянную ротацию мировых судей, вызванную ограничениями, связанными с карьерным развитием. Молодые магистраты вынуждены переходить на другую должность через несколько лет работы, не успев накопить достаточного опыта на данном месте, не достигнув первого класса. Корпус мировых судей состоит, по сути, из двух классов, а также неиерархических магистратов. Переход из второго класса – класса для первых нескольких лет работы – в первый класс, который открывает новые обязанности и новые функции, обычно происходит не ранее, чем через семь лет. В течение этого времени магистрат обычно сменяет две или три должности. После присвоения первого класса чаще всего приходится занимать должность в течение более длительного периода.

Безусловно, можно оставаться во втором классе более семи лет, однако это значительно замедляет развитие. Изменение места работы, должности, обязанностей или юрисдикции всегда приносит пользу магистратам. Во всяком случае, таково мое мнение.

Приятные и неприятные случаи

Как-то я проводила очень тяжелый допрос, который оказался настолько напряженным, что конвоир был вынужден вывести человека и сопроводить его обратно в изолятор. Разговор перешел на повышенные тона, и в какой-то момент я поняла, что продолжать дискуссию невозможно, учитывая агрессию и угрозы для жизни со стороны обвиняемого. В тот момент я была зла на него, но еще больше на саму себя. Разочарована тем, что мне не удалось спокойно поговорить с этим человеком. Я не хотела прекращать допрос. Мне было необходимо, чтобы он подтвердил то, что казалось очевидным. Пыталась указать ему на несоответствия в его показаниях, однако он продолжал настаивать на своих словах. Конструктивный разговор был попросту невозможен.

Можно было отстраниться и закончить допрос раньше, но я так не могу. Для меня крайне важно получить какие-то объяснения. Я восприняла это как неудачу, тем более что знаю, насколько жестким может быть содержание под стражей. Попыталась объяснить ему ситуацию, вовлечь его в обсуждение, но, к сожалению, когда человек не хочет говорить, заставить его вести диалог – очень сложная задача.

Были другие истории, которые меня тронули. Мне вспоминается случай с несовершеннолетним, который оказался под следствием за очень серьезные правонарушения. Сначала наше общение было довольно холодным, но вскоре я заметила положительные изменения: он стал лучше выглядеть, более открыт, с энтузиазмом делился новостями из своей жизни. Особенно его радовало, когда я отмечала его достижения. Меня это тронуло, хотя я всегда остаюсь сдержанной, потому что профессиональный опыт в судебной сфере, как и, думаю, в полиции или жандармерии, учит нас сохранять осторожность, когда речь идет о развитии личности.

Какие дела затрагивают вас больше всего?

В основном это дела о нанесении телесных повреждений, которые оказывают прямое, длительное и деструктивное воздействие на личность человека. Невозможно перечислить самые жестокие и значимые ситуации, потому что, когда речь идет о личной травме, это всегда сложно и болезненно.

Помимо обстоятельств ситуации, на нас могут влиять и люди, с которыми мы сталкиваемся. Иногда нас ошеломляет несоответствие между образом, который мы составили о человеке, читая досье, и человеком, который в итоге предстает перед нами, учитывая факты о нем, которые, как правило, обесчеловечивают. Все мы – магистраты, подследственные, участники гражданского процесса и адвокаты – мужчины и женщины со своими качествами, недостатками и несовершенствами, все мы в итоге – просто люди.

Как ваша работа влияет на вашу личную жизнь?

Помню, как однажды поздно вечером, возвращаясь домой, увидела на обочине дороги человека, чье поведение вызвало у меня настороженность. Я запомнила все – время, место, во что он был одет. Звучит странно, но такая реакция стала для меня привычной. Я заметила, что стала намного бдительнее, особенно после того, как увидела, как порой серьезное насилие происходило без каких-либо реальных мотивов или после незначительных ссор. В конце концов, мы тоже люди, и все, что мы видим на работе, неизбежно вплетается в наши личные истории.

Трудности работы

Самое сложное для меня – объявить, что расследование не смогло прояснить факты, или дать ответы жертвам или потерпевшим, особенно когда остаются сомнения и мы знаем, что никакое техническое расследование, допросы или слушания не позволят нам продвинуться дальше. В этом случае необходимо принять решение о прекращении дела и убедить стороны согласиться с ним. К счастью, такие ситуации встречаются редко.

Одно из моих дел – старое, до сих пор нераскрытое: по нему было проведено множество расследований, но следователи продолжают свою работу. Мне очень нравится это дело, но также расстраиваюсь, потому что не могу полностью в него погрузиться. Я изучаю его понемногу, но понимаю, что это не совсем то же самое, что прочитать все дело целиком.

Несмотря на то что у меня нет законодательного ограничения по количеству допросов, учитывая мою загруженность, возможность допросить людей есть лишь единожды – кроме допроса при первой явке и случаев, когда я принимаю решение о прекращении дела, чтобы дать объяснения потерпевшим.

НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ОКРУЖНОЙ ПОЛИЦИИ

ЭРИК ДИТЕМАНН

Почему вы решили стать полицейским?

Это было призвание. Возможно, воображение руководило мной. Образ полицейского из кино и телевидения вдохновил меня и, вероятно, определил мой выбор. Конечно, суровая реальность быстро меня образумила.

Хотя эта работа время от времени дарит захватывающие моменты, чаще она связана с ограничениями и обязательствами, которые могут разочаровывать по сравнению с предыдущими представлениями. Главное – не потерять веру, которая побудила нас к этому выбору, и продолжать следовать ей.

Что вам нравится в следственной работе?

Несколько аспектов:

– разнообразие: никогда не знаешь, с чего и когда начнется твой день, как и его завершение всегда туманно, в любой момент тебя могут привлечь в какое-то дело. Например, однажды жена сотрудника оперативного подразделения комиссариата полиции, которым я в настоящее время управляю, предложила мне опцион на покупку ее офиса;

– человеческие контакты. В ходе своей работы я познакомился с удивительными людьми – интересными, обаятельными, интеллектуальными. Эти знакомства происходят по обе стороны «юридического забора»;

– личное развитие. Каждый день приносит новые знания и опыт. Моя работа позволяет сталкиваться с представителями всех слоев общества, и это требует постоянного изучения и адаптации к изменяющимся условиям.

В чем трудности работы следователя?

Контроль эмоций, что не всегда легко, когда ты регулярно сталкиваешься с человеческими страданиями и смертью. Например, в начале своей карьеры я был назначен в уголовный отдел, который систематически отправляли расследовать случаи, связанные с обнаружением трупов. Я сталкивался со смертью во всех ее проявлениях. Как результат, приходится наращивать защитный панцирь, чтобы не погрузиться в то, что иногда можно назвать «крушениями жизни».

Интеллектуальные задачи, которые ставят перед нами более сложные дела.

Как стать хорошим следователем?

Когда я начинал работать в этой профессии, мы находились под опекой старших, которые обучали нас с пониманием. Мы начинали как «подмастерья», потом поднимались все выше в иерархии, чтобы в итоге управлять несколькими людьми, затем большим количеством. Эта опека была формирующей и позволила нам раскрыть свой талант.

Какими качествами должен обладать хороший следователь?

Смирение перед лицом неизвестности, перед лицом человеческой природы. Все это удивляет нас постоянно, в хорошем и плохом смысле. Надо уметь принимать это.

Жажда учиться: чтобы заниматься своей профессией, нам очень важно изучить определенный набор навыков.

Доступность. Несмотря на то что с годами мы обрастаем профессиональным «панцирем» реальности, мы должны оставаться доступными для людей, с которыми мы контактируем. Также необходимо уметь проявлять эмпатию.

Уважение к людям, с которыми мы имеем дело (коллегам, партнерам или общественности, которой мы служим).

Какие судебные дела произвели на вас наибольшее впечатление?

Дела, связанные с детьми, никогда и никого не оставляют равнодушными. Порой мы сталкиваемся с очень серьезными ситуациями или изображениями (например, детской порнографии), которые трудно вынести.

Бороться с эмоциями бывает сложно, каждый справляется как может: кто-то ищет утешение в алкоголе, в спорте или создании семьи. Лично для меня семья стала надежным тылом – местом, где я могу восстановить свои силы. Плавание в бассейне и катание на горном велосипеде также помогают мне прояснить мысли и обрести душевное равновесие.

В процессе работы иногда везет на одно или несколько дел, которые попадают в заголовки газет из-за своей необычности. Одно из таких дел – дело женщины – матери, которая тайно работала проституткой в Швейцарии и в итоге трагическим образом убила своего клиента. Мужчина периодически подвозил ее и начал слишком сильно к ней прижиматься, поэтому она убила его ножом, который перед этим попросила его купить.

Я работал над этим делом в течение пяти лет. На самом деле между самим происшествием и вынесением решения, а затем апелляцией (апелляциями) проходит несколько лет. Эта история о насилии пользовалась большим успехом в прессе и на телевидении (например, программа Faites entrer l’accusé). Зрители и сегодня регулярно говорят со мной о ней, поскольку эти программы повторяют снова и снова на некоторых каналах.

Какое влияние оказали эти громкие судебные дела на вас или ваших коллег?

Тут никуда не денешься: мы неизбежно «приносим работу домой». Громкие дела тянутся по несколько лет, и нам приходится жить вместе с ними. Невозможно считать дело закрытым, пока не исчерпаны все стадии обжалования после вынесения приговора.

Моя супруга в каком-то смысле замужем и за моей работой. Наша семейная жизнь пронизана постоянными звонками по работе, по ночам и в выходные. Мы приносим дела домой, семейные мероприятия иногда отменяются в последнюю минуту, чтобы мы могли поработать, и так далее.

Что может заставить вас отказаться от этой работы?

Это определенно работа не для всех. Люди часто уходят по собственному желанию, поскольку условия слишком жесткие. Они пытаются искать баланс между работой и личной жизнью, стремясь к меньшему уровню стресса.

Я остаюсь на этой должности, потому что мне нравится то, что я делаю каждый день. Главное – мне повезло работать с адекватными и профессиональными людьми, и я по-прежнему пользуюсь доверием своего начальства.

Если бы у меня не было этого доверия, рабочей атмосферы и если бы давление (политические требования, постоянные запросы статистики или отчетов, постановка недостижимых целей и т. д.) стало слишком сковывающим, это могло бы ускорить мой уход из профессии.

Каковы преимущества работы офицером полиции и следователем?

Работа в полиции предоставляет разнообразные карьерные возможности, включая уникальную роль следователя, что позволяет мне быть непосредственным свидетелем необычных событий и явлений. Исследовать их как с темной, так и со светлой стороны. Недавно я смотрел репортаж о президентах Пятой республики и осознал, что мне пришлось обеспечивать безопасность всех президентов республики, начиная с Валери Жискара д’Эстена. Это дало мне возможность заглянуть за кулисы истории и вспомнить множество интересных случаев, некоторые из которых были довольно комичными. Я до сих пор помню, как президент Франсуа Миттеран обедал с Гельмутом Колем на террасе Мюлуза, укутанный в теплый джемпер и окруженный полицейскими, обеспечивающими безопасность.

МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

В коллективном воображении образ места преступления, похоже, застрял в рамках классической пьесы XVII века: единство времени, места и действия. Причина этого явления ясна. Чтобы снять преступление, кино и телевидение должны уловить контекст, не затягивая повествование. Поэтому место преступления часто представляется как небольшая территория на улице или пол в помещении: лежит мертвый человек, окруженный желтой полицейской лентой – своеобразной символической омелой, под которую проходят все законные действующие лица, чтобы присоединиться к разбору ситуации.

На самом деле место преступления редко ограничивается одним пространством. Оно объединяет все места, где было совершено преступление (транспортные средства, пути подъезда, место нападения, место обнаружения тела, оружия, инструментов и т. д.):

 место, где началось взаимодействие между жертвой и преступником;

 место, где преступник убил жертву;

 место, где будут найдены тело, орудие преступления и личные вещи участников события.

Раскрыть уголовное дело значительно проще, если событие произошло в доме жертвы, а не на улице, особенно если это изолированное и малолюдное место. В таких случаях вещественные доказательства лучше сохраняются от воздействия природных факторов (погоды, животных и т. д.) и легче установить связь между преступлением и жертвой, а также между преступником и жертвой.

Проще раскрыть преступление, когда существует явная связь между жертвой и преступником, когда жертва быстро опознана, имеется множество следов и улик, если очевиден мотив и, наконец, когда показания свидетелей дают дополнительную и подлинную информацию о событии, жертве и потенциальном преступнике. В противном случае, если о жертве мало что известно, свидетели отсутствуют, а место преступления искусно замаскировано и убрано, расследование становится затруднительным.

Лица, участвующие в осмотре места преступления

Согласно статье 54 Уголовно-процессуального кодекса Франции (УПК): «В случае совершения очевидного преступления сотрудник уголовного розыска, получивший уведомление, немедленно сообщает об этом прокурору. Безотлагательно выезжает на место преступления и производит все необходимые наблюдения». В этом контексте и для этих целей могут быть выполнены действия, предусмотренные статьями 56–62 УПК Франции, при соблюдении условий, установленных этими положениями. По истечении восьмидневного срока с момента получения указаний магистрата следственные действия могут быть продолжены в качестве предварительного расследования. По его окончании прокурор может направить следственному судье постановление о возбуждении дела, что повлечет за собой начало следственных действий.

За этими юридическими формулировками скрывается ряд ролей, которые необходимо кратко описать, поскольку понимание их функций важно для понимания фактической процедуры судебного расследования на местах преступления.

Итак, кто участвует в осмотре места преступления? Во-первых, это свидетель или свидетели, служба спасения, пожарная команда, прокурор, если он сочтет это необходимым, и сотрудник уголовного розыска (OPJ). Далее прокурору или OPJ будут помогать специалисты, которые могут оказать содействие в процессе принятия решения или оценке ситуации для определения обстоятельств смерти, такие как судмедэксперт для осмотра тела, специалист по осмотру места преступления (ASPTS в Национальной полиции) или криминалист по идентификации (TIC в Национальной жандармерии). Также в эту группу входят специалисты по сбору образцов следов и улик.

Помимо этого, прокурору помогают специалисты OPJ, такие как поведенческие аналитики, криминалисты, аналитики цифровых носителей, а также эксперты-криминалисты, включая специалистов по исследованию следов крови.

Первые шаги при осмотре места преступления

«Командная работа очень важна для расследования. Это очень мотивирует, потому что мы подпитываем друг друга. Это очень интересный и полезный человеческий опыт».

Сотрудник уголовного розыска получает информацию от родственника жертвы, прохожего или сотрудников службы спасения (пожарной охраны, скорой помощи и т. д.). По прибытии на место происшествия следователь, если предварительное расследование указывает на вмешательство третьего лица, повлекшее смерть, уведомляет прокурора и приступает к осмотру места преступления.

В первую очередь необходимо оградить место происшествия с помощью ленты, что помогает предотвратить проход родственников и потенциальных свидетелей. Этот шаг крайне важен для сохранности улик.

Второй шаг – как можно быстрее зафиксировать элементы места преступления, чтобы не допустить загрязнение и повреждение следов, оставленных преступником. Любое изменение, даже незначительное, может повлиять на анализ места преступления, а значит, и на ход расследования. Чтобы не потерять первоначальный вид места преступления, необходимо сфотографировать, заснять и задокументировать все наблюдаемые элементы и действия, совершенные с момента обнаружения места преступления. Качество этой работы напрямую влияет на реконструкцию событий и направление дальнейшего расследования.

Полное фиксирование места преступления представляет собой сложную задачу, особенно когда тело жертвы перемещают, трогают или раздевают (пожарная бригада, служба спасения, судмедэксперт и т. д.). Чем быстрее удастся полностью запечатлеть место преступления на фотографиях, тем лучше сохранятся расположение и положение тела, а также материальных элементов (предметов, мебели, дверей и т. д.). Эти фотографии, заметки и 3D-изображения позволят другим специалистам (судье, прокурору, следователю, поведенческому аналитику, эксперту и т. д.) проанализировать место преступления без необходимости находиться на месте в момент его обнаружения.

Как метко выразился Эдмон Локар: «Течение времени – это бегство истины». Если место преступления обнаружено поздно или не охраняется должным образом жандармерией или полицией, эффективность расследования и его результаты будут под угрозой.

Иногда проводятся следственные эксперименты, чтобы воспроизвести обстоятельства преступления. В процессе судебного разбирательства может также осуществляться апелляция и вынесение приговора, что может привести либо к освобождению, либо к назначению тюремного срока.

Осмотр тела

Судмедэксперт старается прибыть на место преступления как можно скорее, независимо от времени суток и погодных условий. Его прибытие необходимо для осмотра тела жертвы, одежды и всех оставленных рядом предметов с целью предположения причины смерти и определения, сколько времени прошло с момента гибели.

При осмотре трупа судмедэксперт обращает внимание на положение тела, количество и форму ран, а также иные повреждения, которые могли бы указывать на насильственный характер смерти (кровоподтёки, гематомы и т. д.). Чтобы определить время смерти, он учитывает трупные явления, такие как изменение ректальной температуры, трупные пятна и трупное окоченение.

Если смерть наступила более 36 часов назад, данные параметры не будут информативны при определении даты и времени смерти. Показания эксперта могут быть дополнены сведениями из другой дисциплины – судебной энтомологии. На основании изучения насекомых-некрофагов и стадии их развития эта методика может предоставить информацию о перемещении тела, манипуляциях с ним и об обстоятельствах смерти.

Трупные пятна и окоченение

После смерти участки кожи приобретают красновато-фиолетовый оттенок из-за перемещения крови к ниже расположенным поверхностям тела. Эти посмертные изменения называют трупными пятнами. Они могут указывать на перемещение тела, если их расположение не соответствует ожидаемому. Трупные пятна, как правило, начинают появляться через два часа после смерти и становятся все более выраженными, достигая максимальной интенсивности спустя двенадцать часов.

Процесс разложения начинается с появления зеленоватого оттенка кожи в правой и/или левой подвздошной ямке, который затем распространяется по всему животу.

Трупное окоченение соответствует состоянию мышечной скованности трупа, которое развивается после смерти и достигает максимальной интенсивности между 8 и 12 часами после гибели. Характер трупного окоченения зависит от различных факторов, включая температуру окружающей среды, мышечную активность жертвы перед смертью, причины смерти и другие обстоятельства.

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ ИНСТИТУТА КРИМИНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЖАНДАРМЕРИИ (IRCGN)

ДОКТОР ГИЙОМ ВИССО

Почему вы решили стать судмедэкспертом?

Я выбрал эту специальность, потому что она объединяет медицину и право, что требует высокой точности и строгости. Профессор Мишель Дюригон, один из ведущих представителей французской судебной медицины, пробудил во мне желание получить специализацию именно в этой области. С юных лет он проводил как научные, так и судебно-медицинские вскрытия, а в 1985 году начал работать судмедэкспертом в университетской клинике при госпитале Гарш.

Ежегодно во Франции выпускаются около 30 судмедэкспертов, и это обязательная больничная специальность. Поэтому мы можем практиковать в больницах, в Институте судебной медицины и в IRCGN, однако частная практика невозможна. Однажды вечером, когда я дежурил в качестве интерна, меня вызвали для оформления запроса на принудительную госпитализацию. Я приехал в квартиру мужчины на пятом этаже многоквартирного дома в неблагополучном районе Анжера, и на подходе уже была служба скорой помощи. Когда вошел в квартиру и увидел семью, сидящую за столом в гостиной, я спросил жену, где ее муж, и вдруг заметил мужчину в ярости, совершенно шизоидного, в самом разгаре кризиса. Он кричал на свою партнершу, ругался и спрашивал, что я делаю в их доме.

Я объяснил ему, что я врач, а не полицейский. На это мужчина ответил, что не собирается ехать в больницу, и накричал на свою жену, сказав ей, что она «шлюха». Затем он замер, посмотрел на меня, или, по крайней мере, мне показалось, что он смотрел на меня, на самом деле он смотрел за спину фельдшеров, которые только что приехали. Я обернулся, чтобы посмотреть на парамедиков, и в этот момент он выбросился из окна – на глазах своей семьи, своих детей. До сих пор картинка перед глазами, как он выпрыгнул из окна своей квартиры. Мы быстро побежали к пострадавшему, который был еще жив.

На тот момент я недавно вернулся с конференции по судебной медицине в Бордо, где присутствовал на презентации Жан-Себастьяна Рауля, посвященной его программе моделирования падений. Мне было стыдно, но я думал об этом программном обеспечении во время падения этого человека. В тот день я понял, что общая практика не для меня.

В чем разница между судебно-медицинской практикой в больнице и в IRCGN?

Это как день и ночь. В IRCGN судмедэксперт в основном занимается танатологией и медицинской экспертизой документов. У нас нет необходимости проводить судебно-медицинские экспертизы при жизни, и у нас есть преимущество – мы не занимаемся массовыми вскрытиями, как в больницах.

Во время моего первого опыта работы в больнице я проводил консультации каждые 15 минут с 8 утра до 6 вечера, что означало 30–40 пациентов в день, и на каждое вскрытие у нас было недостаточно времени, в результате чего мы попадали в суд с делами, в которых толком не успевали разобраться.

В судебной медицине на первое место ставится не интерес пациентов – в отличие от здравоохранения, – а общественный интерес. Другими словами, цель вскрытия – предоставить доказательства, объясняющие причины смерти, чтобы дело можно было довести до суда.

Если судмедэксперт ставит интересы пациента на первое место, он не будет производить вскрытие. Это неверный подход, который ущемляет интересы общества. Интересы общества имеют приоритет в уголовном процессе. Тем не менее нельзя забывать и об интересах пациента. Это настоящая дихотомия – следовать главному интересу, уголовному, не забывая о других, в частности о чувствах жертв и их семей. Восстановление кожных покровов является этической обязанностью и имеет важное значение.

В IRCGN

Наша главная задача – предоставлять технические консультации полиции по всей Франции. Мы также выполняем миссии по идентификации жертв катастроф, что привносит в нашу работу оперативный аспект и отличает нас от больничных судмедэкспертов.

У нас не существует типичной недели. Каждая неделя отличается от другой. Мы проводим учения и встречи с другими партнерами. Департамент поведенческих наук (DSC) часто обращается к нам за разъяснениями по проведенным вскрытиям.

Как другие люди реагируют на вашу профессию?

Моя семья реагирует очень положительно, тем более что все мы работаем в сфере медицины. С другой стороны, для меня было болезненно и даже трудно говорить о своей профессии, со временем я перестал это делать. Есть два типа реакции: либо полное отвращение, либо чрезмерное любопытство, иногда переходящее во что-то, казавшееся нездоровым. После такого мне казалось, что я становлюсь фриком. Патологоанатом не лечит, он лишь изучает. Многие врачи не понимают задач и трудностей нашей специальности.

Какие навыки вы считаете важными для проведения вскрытий трупов?

Важно уметь четко рассуждать и понимать цели работы с телом умершего человека. Быть дихотомичным. Уметь переключаться из одного состояния в другое. Когда я вижу труп, я должен напоминать себе, что это больше не человек, а телесная оболочка, которую необходимо уважать, но без эмоциональной привязки к тому, кем она (оболочка) когда-то была. Нужно уметь отстраниться, другими словами, быть в состоянии смотреть на труп, не представляя себя на его месте. Нельзя сравнивать это тело с собой или с кем-то из своих близких.

Чтобы быть хорошим судебно-медицинским экспертом, необходимо оставаться объективным и не поддаваться эмпатии. Мы – чисто технические специалисты, и не можем позволить себе сопереживать, потому что это приведет к когнитивным искажениям и субъективности. Прежде всего нам нужно ответить на вопрос: имеются повреждения или отсутствуют? В результате со стороны мы можем выглядеть как «извращенные» или «психопатические» врачи, тогда как на самом деле судебная медицина – это человеческая форма медицины. Ее цель – предоставить информацию для определения, от чего умерли люди, как долго они страдали и т. д. Мы должны уметь отвечать на эти вопросы, и мы должны уметь отвечать на эти вопросы наилучшим возможным способом. Профессор Софи Громб утверждает, что судмедэксперт – единственный, кто способен вернуть мертвым их последние минуты жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В Российской Федерации такие правовые категории, как «умышленное» и «неумышленное» причинение смерти, в действующем законодательстве отсутствуют. В данном контексте подразумевается состав преступления «Причинение смерти по неосторожности». – Примеч. ред.

Вернуться