Владимир Кожевников
Проект Палимпсест

Книга I. Преддверие Хаоса: Сигнал из Ниоткуда
Глава 1

Свет в зале заседаний Этического Комитета был холодным, безжалостным, как свет в операционной. Он выхватывал из полумрака лица, искаженные скепсисом и сдержанным страхом. Воздух гудел от тихого гнева и непроизнесенных обвинений.

Доктор Арлин Шоу стояла перед ними одна. Небольшая, прямая как струна фигура в темном костюме, ее седые пряди были убраны в безупречный узел. Она не просила, не умоляла. Она излагала факты. Ее голос, низкий и ровный, был скальпелем, рассекающим воздух.

«Ваши возражения основаны на страхе перед неизвестным, – говорила она, и ее серые глаза медленно скользили по лицам членов комитета. – Это понятно. Но ваша позиция основана на парадоксе. Вы утверждаете, что не имеем права что-либо менять, потому что не можем предсказать последствий. Но именно наше нынешнее бездействие – это и есть самый страшный, и главное, окончательный прогноз. Прогноз на небытие. Мы не просто имеем право попытаться. Мы обязаны это сделать. Молчание – это не нейтральная позиция. Это соучастие в приговоре».

Один из старейшин, профессор Вандервейл, откашлялся. Его лицо было благосклонной маской поверх стального неприятия.

«Дорогая Арлин, мы все восхищаемся твоим интеллектом. Но вы говорите о переписывании законов мироздания, как о редактировании черновика. Вы предлагаете нам подписать чек на… на все, основываясь на теории, которую не можете доказать, и на аномалии, которую не можете полностью объяснить».

Арлин не дрогнула. Где-то глубоко внутри, в том месте, которое когда-то могло чувствовать боль, шевельнулся холодный червь ярости. Они называют это «черновиком». Они не понимают. Они никогда не поймут.

«Объяснение – это последовательность логических шагов, профессор. Доказательство – это воспроизводимый результат. У нас нет на это миллиардов лет. У нас есть только данные. И данные говорят, что кто-то или что-то уже делало это до нас. Мы нашли не «черновик». Мы нашли следы отладки. Игнорировать их – все равно что найти инструкцию по выживанию в пещере и отказаться ее читать, потому что бумага выглядит подозрительно».

Она сделала паузу, позволив тишине взять свое. В этой тишине звучало эхо старой боли, голос человека, который уже однажды проигнорировал «подозрительную бумагу» с ее расчетами.

«Вы боитесь ответственности за изменение. Я принимаю на себя ответственность за бездействие. Весь вопрос в том, чья ответственность окажется тяжелее».

Ее последняя фраза повисла в воздухе, тяжелая и безвозвратная, как приговор. Она уже знала, что победила. Не потому, что убедила их. А потому, что ее уверенность была страшнее их страха. Они дадут добро. Не из надежды, а, чтобы на них самих не легла эта неподъемная тяжесть решения.

Глава 2

Годы спустя, на краю известной вселенной, Арлин Шоу стояла у иллюминатора «Палимпсеста». Голос Вадервейла выветрился из памяти, оставив после лишь горький осадок. Здесь, в абсолютной тишине, залитой светом нерожденных звезд, его слова казались смешными и мелкими.

За ее спиной гудела станция – сложнейший организм, созданный для одного-единственного удара по клавише «Enter» в консоли мироздания. Она провела рукой по холодному титановому шпангоуту. Сантехники, сказала она когда-то Йонасу. Это была ложь для самой себя, попытка приземлить титанический ужас их затеи до бытового уровня.

Нет, они не сантехники. Они хирурги. И вселенная на их операционном столе была уже не просто пациентом. Она была трупом, который они надеялись оживить, внося правки в его ДНК, не зная до конца, что именно делает его живым.

Она закрыла глаза, и перед ней всплыло не лицо мужа – время давно стерло острые черты, оставив лишь смутное чувство тепла и утраты. Вспомнилось другое. Экран монитора в ее секретной лаборатории пятнадцать лет назад. Подопытный примат в камере. Его визг, не от боли, а от ужаса, когда законы реальности вокруг него на секунду дрогнули. Искаженная геометрия клетки, тень, которая двигалась сама по себе. Он сошел с ума за тридцать семь секунд. Она уничтожила данные, стерла журналы наблюдений. Но не воспоминания.

Тот визг теперь звучал в такт гудению «Палимпсеста». Он был ее самым верным спутником. Напоминанием о цене ошибки. О том, что они собирались сделать в масштабе вселенной.

Она открыла глаза. В глубине коридора мелькнула тень. Знакомая, высокая фигура. Сердце на мгновение ушло в пятки. Не сейчас. Только не сейчас. Но когда она присмотрелась, там никого не было. Лишь игра света на панелях.

Ее личный кошмар уже готовился к выходу на сцену. Он чувствовал, что время приближается.

Глава 3

Обсерватория «Палимпсеста» была святая святых станции. Здесь, в полной тишине, плясали на экранах данные самого древнего света – реликтового излучения. Для Лины Чен это был не просто набор чисел и графиков. Это была симфония. Поэзия, написанная на языке квантовых флуктуаций и гравитационных волн.

Именно она первой увидела Аномалию.

Сначала это была едва заметная гармония в какофонии данных. Повторяющаяся последовательность, не поддающаяся никаким известным космологическим моделям. Не ошибка, нет. Ошибка была бы хаотичной. Эта же была структурированна. Как отпечаток.

Она пришла к Арлин не с триумфом, а с белым от ужаса лицом.

«Я проверила все. Дважды. Трижды. Это не артефакт оборудования, не помехи, не… ничего из того, что мы знаем».

Она вывела данные на главный голографический проектор. В трехмерном пространстве замерцал сложный узор, напоминающий фрактал или странную кристаллическую решетку.

«Оно… вложено в саму структуру излучения. Как комментарий в исходном коде. Смотрите», – ее пальцы дрожали, когда она увеличивала масштаб, – «здесь, и здесь… эта метка. Она повторяется со смещением, соответствующем…»

«…соответствующем предполагаемому возрасту вселенной на момент «отладки», – закончила за нее Арлин, ее глаза горели холодным огнем. Она смотрела не на данные, а сквозь них, в самую бездну. В ее голосе не было удивления. Было лишь леденящее душу подтверждение.

Лина отшатнулась, как будто ее ударили.

«Вы… вы знали?»

«Я предполагала. Теория допускала такую возможность. Теперь у нас есть доказательство».

«Доказательство чего?» – голос Лины сорвался на шепот. – «Что кто-то… что-то…»

«Что реальность имеет слои», – сказала Арлин просто. – «И что мы находимся не на первом. Палимпсест. Следы предыдущих записей. Мы нашли их».

Лина молчала, глядя на мерцающий узор, который переписывал все, чему ее учили. Ее мир рухнул не с грохотом, а с тихим щелчком голографического проектора.

Глава 4

Йонас Рейд нашел свой рай в машинном отсеке «Палимпсеста». Здесь, среди гудящих серверных стоек и мириад мерцающих огней, пахло озоном и реальностью. Здесь все подчинялось логике нолей и единиц. Не то что люди с их иррациональными страхами и амбициями.

Он колдовал над интерфейсом прямого доступа к Онтологическому Инженеру – сердцу станции. Его пальцы порхали по клавиатуре, вызывая на экраны каскады кода.

«Шоу думает, что мы будем вводить значения констант через графический интерфейс, как бухгалтеры», – пробормотал он себе под нос, обращаясь к воображаемому собеседнику. – «Но настоящая магия творится здесь. В байт-коде. Нужно не вписать новое число, нужно найти адрес в памяти вселенной и перепрошить его. Аккуратно. Чтобы не словить синий экран смерти. Вселенского масштаба».

Он усмехнулся своей шутке. Его не волновали философские вопросы. Его волновала чистота кода, элегантность алгоритма. Спасение вселенной было просто самой сложной и крутой задачей, которую ему когда-либо предлагали взломать.

Его вызвали на мостик. Арлин и Лина ждали его у главного экрана.

«Рейд, как продвигается калибровка низкоуровневых протоколов?» – спросила Арлин без предисловий. «Идет, – он лениво потянулся. – Бутлоадер написан, драйвера для работы с вакуумом почти готовы. Осталось написать саму прошивку. Вы знаете, что мы по сути делаем джейлбрейк для пространства-времени? Это круто».

Лина смотрела на него с плохо скрываемым недоумением. Она видела в данных космическую поэзию. Он видел взламываемую прошивку.

Арлин же кивнула, и в ее глазах Йонас увидел не осуждение, а понимание. Она говорила на его языке. Языке эффективности.

«Главное, чтобы этот «джейлбрейк» не заблокировал устройство навсегда, Рейд. У нас всего один шанс».

«О, да ладно, док, – он ухмыльнулся. – Вы же сами говорили – они уже делали это до нас. Значит, это вообще-то возможно. Мы просто… реверс-инжиниринг делаем. Самый масштабный в истории».

Его уверенность была заразительной. И опасной. Арлин это знала. Но именно за эту способность смотреть на апокалипсис как на сложную головоломку она и боролась за его включение в команду. Ей нужен был не осторожный ученый. Ей нужен был гений-взломщик, не отягощенный страхом.

Она посмотрела на них обоих: на испуганную, но блестящую Лину, видевшую музыку в хаосе, и на дерзкого Йонаса, видевшего в вечности код для взлома. Они были идеальными инструментами. И она вела их к самому краю, неся на себе свой собственный, непрошенный груз вины.

«Хорошо, – сказала она, и в ее голосе впервые послышалась усталость. – Продолжайте работу. У нас осталось мало времени».

Она снова повернулась к иллюминатору. К черноте, которая, как она одна знала, была не пустотой, а полем битвы, где кто-то уже однажды потерпел поражение. Или одержал временную победу.

Глава 5

Капитан Илья Соколов был тем сдерживающим препятствием, который не давал шару гениальных амбиций Арлин Шоу скатиться в бездну. Бывший пилот дальнего следования, прошедший через пояс астероидов и гравитационные бури черных дыр, он обладал редким даром – здравым смыслом, закаленным в практических испытаниях.

Он нашел Арлин в обсерватории, где она в одиночестве созерцала голографическую проекцию Аномалии.

«Доктор Шоу, – его голос, низкий и спокойный, нарушил тишину. – Можем мы поговорить? По-простому. Без уравнений».

Арлин медленно повернулась. Она уважала Соколова. Он был одним из немногих, кто не смотрел на нее с подобострастием или страхом.

«Я всегда за простоту, капитан. Что вас беспокоит?»

«Эта… штука, – он кивнул на мерцающий фрактал. – Вы все говорите о «следах», «отладке», «протоколах». Это все отлично звучит в отчетах. Но я отвечаю за жизни ста тридцати семи человек на этой консервной банке. Мой вопрос простой: что, если те, кто оставил эти следы, не «отлаживали» реальность? Что если они ее… ломали? И мы сейчас видим не инструкцию, а предупреждающие знаки вокруг кратера?»

Арлин внимательно посмотрела на него. Она ценила эту прямоту. «Это равновероятные гипотезы, капитан. Но если мы правы – мы спасаем все. Если мы ошибаемся… мы теряем только себя. Вероятность благоприятного исхода перевешивает».

Соколов усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

«Старая добрая игра в русскую рулетку на уровне мироздания. Мне не нравится, что мои люди – разменная монета в этой игре. Я видел, как Лина Чен вышла отсюда после вашего разговора. Она выглядела так, будто видела привидение».

«Она увидела истину. Это всегда шок для неподготовленного сознания».

«Истина или нет, но если мои ключевые специалисты начнут сходить с ума от «истины» еще до старта, нам никуда лететь не придется. Вам нужно держать их в форме, доктор. И себя тоже».

Он повернулся к уходу, но остановился в дверях.

«И еще один «простой» вопрос. А что, если те, кого вы называете «программистами», все еще здесь? Им может не понравиться, что ковыряются в их коде».

Он ушел, оставив Арлин наедине с его вопросами, которые эхом отзывались в ее собственном, самом потаенном страхе.

Глава 6

Ночь на станции была условностью, необходимой для человеческих циркадных ритмов. Для Арлин это было время, когда призраки выходили на волю.

Она не спала. В своей каюте она перебирала старые, бумажные архивы – дань прошлому, которое она не могла отпустить. Фотография мужа, Майкла. Он смеялся, запечатленный в момент, когда объяснял что-то сложное, размахивая руками. Она помнила этот день. Они спорили о квантовой декогеренции.

Его последнее сообщение, пришедшее уже после взрыва на коллайдере, было обрывком: «…Арлин, твои расчеты были… кажется, ты была права… успеваю прове…»

Он успел проверить. И проверил ценой своей жизни ее правоту. Эта мысль жгла ее изнутри сильнее любой аномалии.

На столе лежал ее личный дневник. Не официальный журнал, а сокровенные записи. Она открыла его на чистой странице. Перо замерло в воздухе.

«Протокол эксперимента № 47. Объект – примат, шимпанзе. Введение микрокоррекции в локальное значение постоянной Планка на 0.0001%. Результат: наблюдались кратковременные нарушения причинно-следственных связей в пределах клетки. Пища появлялась в желудке объекта до момента ее поглощения. Вода испарялась со дна поилки. Объект проявил признаки крайнего стресса, агрессии, затем – кататонии. Прервано через 37 секунд. Объект усыплен.»

Она никогда не писала о визге. О тени, которая двигалась не в такт с объектом. О том, что ей почудилось в углу клетки – искаженное, растянутое подобие самой себя, смотрящее на нее с немым укором.

Она резко закрыла дневник. Рука дрожала.

«Это было необходимо, – прошептала она в тишину каюты. – Чтобы избежать большей ошибки. Чтобы спасти не одну жизнь, а все».

Но старые оправдания звучали пусто. Голос Соколова в голове задавал единственный важный вопрос: А что, если мы просто повторяем чью-то старую ошибку?

В этот момент свет в каюте померк на долю секунды. Не мигнул, а именно померк, будто кто-то пригасил диммер. А из угла, из-за книжной полки, донесся тихий, едва слышный звук. Похожий на сдерживаемый смех.

Арлин замерла, вжимаясь в спинку кресла. Сердце бешено колотилось.

«Кто здесь?» – выдохнула она.

Никто не ответил. Тень в углу была неподвижна и пуста. Свет снова горел ровно.

Это была не материализация. Еще нет. Это было предупреждение. Первый шепот реальности, которая начинала реагировать на их присутствие. На их намерения. «Палимпсест» просыпался, и его сны просачивались в явь.

Арлин глубоко вдохнула и снова открыла дневник. Ее рука теперь была твердой.

Она написала: Процедура необходима. Риски просчитаны. Альтернативы нет.

Она убеждала не комитет, не Соколова и даже не саму себя. Она убеждала саму реальность. И боялась, что та уже начала ей не верить.

Глава 7

Йонас Рейд обожал бар «У Слепого Физика». Это была наименее «научная» локация на всей станции – темная, с низкими сводами, заставленная потертыми кожаными диванами. Здесь пахло старым деревом, земляным кофе и слабым запахом озона от не выключенного окончательно голопроектора, который изображал на стене неуклюжего дроида-бармена.

Именно здесь его и нашла Лина Чен. Она сидела в углу, сжимая в руках большую кружку с чаем, которую она, кажется, не собиралась пить. Йонас плюхнулся напротив, откинув длинные пряди волос со лба.

«Ну что, поэт данных, как успехи? Все еще перематываешь пленку мироздания в поисках опечаток?»

Лина даже не удостоила его шутку взглядом.

«Оно не просто повторяется, Йонас. Оно… развивается».

Он насторожился. В ее голосе не было паники. Было нечто худшее – леденящее, отрешенное спокойствие.

«Что развивается?»

«Сигнал. Аномалия. Когда мы впервые его зафиксировали, это был статичный, пусть и сложный, узор. Как кристалл. Но сейчас…» Она наконец подняла на него глаза, и он увидел в них то же самое, что видел на мостике – чистый, немой ужас. «Сейчас он ведет себя как… как живой. Отвечает на наши сканеры. Наши попытки его декодировать. Он меняет свою структуру, чтобы защититься от анализа. Как иммунная система. Или… разведка».

Йонас присвистнул. Его хакерское сердце забилось чаще.

«Взаимодействующий код? Серьезно? То есть ты предлагаешь, что мы нашли не просто запись, а… активный процесс?»

«Я не предлагаю ничего. Я констатирую факты. Мы не копаемся в архиве. Мы стучимся в дверь. И кто-то по ту сторону начинает приоткрывать ее и смотреть на нас».

Он задумался, на его лице впервые появилось не маска бравады, а подлинный интерес.

«Хакерский вызов вселенского масштаба. Круто». Он отхлебнул своего синтетического пива. «Ладно, а что Шоу?»

«Я сказала ей. Она сказала продолжать наблюдения. Что это «ожидаемо» и «подтверждает гипотезу о динамической природе протокола»».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.