Александр Быкадоров
Тёмная станция

Глава 1. Шум из эфира

На станции «Ариадна» всегда было слишком тихо. Тишина здесь не походила на земную – не ту, что в деревенской библиотеке или ночью на окраине города. Это была густая, липкая тишина, вязкая, как масло. Даже вентиляция, даже щёлканье реле в кабинах связи – всё звучало так, будто утонуло в ватной подушке.

Лейтенант Нора Хейз привыкла к этому молчанию, как привыкают к тугим ботинкам: неприятно, но жить можно. Она служила здесь уже шестой месяц и знала, что скоро начнёт разговаривать с отражением в иллюминаторе – просто чтобы не сойти с ума.

Станция вращалась вокруг мёртвой звезды. Учёные называли её красивым словом «реликтовая», но Нора думала иначе: это была трупная звезда. Чёрный диск, лишённый огня, светящийся только отражениями далёких галактик. Иногда ей казалось, что эта безжизненная тварь смотрит прямо в станцию, как пустая глазница черепа.

Именно в такую ночь, когда усталость давила сильнее обычного, в эфире раздался первый шум.

Сначала она решила, что это помехи: затянутое шипение, словно кто-то медленно рвал металлическую фольгу. Но потом сквозь шум пробился голос. Сначала тихий, едва различимый, но… знакомый.

– …эй… кто-нибудь… слышит?..

Нора застыла, глядя на панель связи. Она узнала этот голос. Узнала слишком хорошо. Это был голос её собственного командира, капитана Дэна Харрисона.

И вот что сделало её холодной, как лёд: Харрисон сидел двумя отсеками ниже, живой и здоровый.

Нора отключила динамик и резко повернулась к двери, будто ожидая, что сейчас в отсек войдёт сам капитан. Но дверь осталась закрыта, и только красный индикатор дежурного света мигнул лениво, словно в насмешку.

Она снова включила связь. Шум всё ещё рвал тишину, но теперь голос был громче, отчётливее:

– …тёмно… очень тёмно… если кто-то слышит – помогите…

Нора вдавила пальцы в пульт так сильно, что костяшки побелели. Голос принадлежал Харрисону – но он был искажён, дрожал, как старый плёночный магнитофон. Словно передавался не с ближайшего отсека, а издалека, из-за пределов станции… или, хуже того, из-за пределов времени.

Она попыталась выйти на связь:

– Командир Харрисон, это Хейз. Где вы? Приём.

Ответа не последовало. Только тянущееся шипение.

Нора машинально глянула на часы. 03:17. На «Ариадне» ночь была фикцией – здесь всегда одинаково тускло, одинаково тихо, одинаково пусто. Но именно в такие «часы» тишина будто становилась гуще.

И тут в динамике снова послышался голос, теперь – крик, полный ужаса:

– Они уже здесь! Бегите!

Нора отпрянула от пульта, стукнувшись спиной о стену.

И в проёме стоял капитан Харрисон. Настоящий. Живой. Уставший, в мятой форме, с кружкой кофе в руке.Через секунду дверь за её спиной тихо пискнула, открываясь.

– Что за чёрт ты тут делаешь посреди ночи, Хейз? – спросил он сонным голосом.

Нора смотрела на него так, будто увидела призрака.

Нора медленно вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Кэп… – голос сорвался, она откашлялась. – Вы только что… выходили в эфир?

– С чего бы мне в три ночи сидеть у передатчика? – он сделал глоток кофе и зевнул. – Что случилось?Харрисон нахмурился.

Нора прикусила губу. Стоило ли говорить? Он решит, что она не высыпается, что перегрелась, что у неё, как у многих здесь, начались «симптомы Ариадны» – лёгкие галлюцинации, слуховые фантомы, которые иногда случались у экипажа. Но в её ушах всё ещё звенел его крик: «Они уже здесь!»

– Показалось, наверное.Она лишь покачала головой.

Харрисон хмыкнул, развернулся и пошёл к выходу. Дверь за ним закрылась мягким щелчком.

Нора выдохнула. Села обратно за пульт. Экраны перед ней тускло мигали, выводя цифры телеметрии, скучные, одинаковые. Она уже собиралась выключить систему прослушивания эфира, как вдруг динамик ожил снова.

Потом – голос.Сначала то же самое шипение.

Он произнёс её имя. Медленно. Сдавленно. Будто сквозь кровь.Тот же самый голос Харрисона. Но на этот раз не крик, не мольба о помощи.

– …Нора… не смотри в окно…

Она вздрогнула и невольно повернула голову.

И тут заметила: в чёрном стекле иллюминатора отражалось не её лицо.

Глава 2. Двойник в отражении

Иногда Нора думала, что человек устроен неправильно.Он создан для звуков, для запахов, для движения – для того, чтобы вокруг всегда что-то происходило. А здесь, на «Ариадне», всё было неправильно. Даже шаги по металлическому полу не звучали так, как должны: глухо, приглушённо, будто станция поглощала эхо и оставляла его себе. Она жила собственной жизнью. Она слушала.

После ночного инцидента с сигналом Нора старалась убедить себя, что всё это сон. Стресс. Галлюцинация. Но сон не оставляет такого металлического привкуса во рту, как будто ты глотнул ржавой воды.

«…Нора… не смотри в окно…»Сигнал повторился. Дважды. Но хуже всего было то, что он обращался по имени.

И всё равно она посмотрела. Человеческий мозг устроен мерзко: скажи ему «не думай о белой обезьяне», и он тут же представит белую обезьяну. Скажи «не смотри в окно» – и ты обязательно посмотришь.

В круглое чёрное стекло иллюминатора, за которым – ничего, кроме пустоты и холодного света далёких звёзд.

Не её улыбкой.Там, где она должна была увидеть себя, Нора заметила другое лицо. Почти её, но нет. Черты знакомые, но губы слишком тонкие, уголки глаз опущены, кожа – бледнее, как у трупа, пролежавшего в морге пару дней. Это «отражение» смотрело прямо на неё и улыбалось.

Её дыхание сбилось. Она отшатнулась, врезалась в консоль, гулко стукнулась локтем и чуть не вскрикнула.

Только её собственное бледное лицо смотрело из стекла.Когда она снова подняла глаза – отражение исчезло.

– Может, и увидела, – тихо ответила Нора, и он перестал улыбаться.– Ты выглядишь так, будто увидела привидение, – сказал утром техник Родригес. Он был одним из тех, кто держался бодро, всегда шутил, пытался разрядить обстановку. У него на шее висел маленький крестик, и иногда он бессознательно теребил его, когда разговаривал.

Они сидели в столовой станции. Там всегда пахло пластиком и хлоркой, даже когда разогревали пакеты с синтетическим мясом. На стене висел экран с имитацией «солнечного рассвета», но всем было ясно, что это лишь дешёвая программа для психики. За стенами станции светила только тьма.

– Опять эти… «симптомы Ариадны»? – спросил Родригес осторожно. – Сны, галлюцинации, ну ты знаешь… у каждого бывает.

Потому что она знала: это не «симптом». Это было реальнее любого сна.Нора не ответила.

Глупость. Но ей нужно было убедиться, что всё в порядке. Что она всё придумала.В ту ночь, возвращаясь в свою каюту, она решила проверить иллюминатор ещё раз.

Коридоры станции были длинные, однообразные, как кишки гигантского мёртвого зверя. Красные аварийные лампы лениво мигали в углах, словно глаза насекомых. Звука шагов почти не было – станция глотала эхо. Только редкое щёлканье металла, когда конструкции поддавались давлению пустоты за стенами.

Чёрный, холодный круг.Каюта Норы находилась на третьем секторе. Маленькая комнатушка, едва ли больше гроба. Кровать, экран, маленький шкафчик и… иллюминатор.

И, наконец, отражение… подмигнуло.Она подошла. Сначала в стекле отразилась только она сама – тёмные волосы, уставшее лицо, синяки под глазами. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее чувствовала, что отражение «меняется». Сначала уголки губ чуть дрогнули, будто намекая на улыбку. Потом глаза в отражении распахнулись шире.

Но когда она снова глянула в стекло, отражение стояло неподвижно. Её лицо. Ничего странного.Нора отшатнулась, сдавленно вскрикнув. В комнате было тихо. Только её собственное дыхание.

И тогда отражение сделало то, чего она не делала: подняло руку и прижало ладонь с той стороны.Она прижала ладонь к стеклу. Холод. Металл.

Из иллюминатора.Ночью Нора проснулась от звука. Сначала ей показалось, что это снова сигнал – треск в динамиках. Но звук шёл из другого места.

Её собственный.Она села на кровать, сердце колотилось. В стекле, там, где не может быть ничего, кроме космоса, что-то шуршало, будто ногтями царапали по поверхности. И вдруг – голос. Тот же самый, что она слышала в эфире.

– Нора… пусти меня.

Она вскочила, ударила по аварийной кнопке, зажглись красные огни, двери коридора лязгнули, и через несколько секунд влетел Харрисон с парой техников.

– Что за чёрт здесь происходит?! – рявкнул капитан, оглядывая каюту. – Ты вызвала тревогу!

Только звёзды, только тьма.Нора дрожащей рукой показала на иллюминатор. Но там было пусто.

– Господи, Хейз, – Харрисон провёл рукой по лицу. – Тебе нужен отдых. И таблетка от паранойи.

И вышел, оставив её одну.

Только вот Нора знала: на стекле всё ещё оставался слабый след – отпечаток ладони. Изнутри.

Глава 3. Шорохи изнутри

Нора старалась не думать об отпечатке. Она даже не смотрела в ту сторону, когда ложилась снова. Только закрыла глаза и зажала в ладони маленький фонарик, как ребёнок держит плюшевую игрушку против ночного ужаса.

Но сон не пришёл. Вместо него пришёл шорох. Не со стороны иллюминатора, не из-за стен. Он шёл изнутри. Из её головы. Как будто в черепе зазмеились насекомые.

«Ты меня впустила… чуть-чуть», – прошептал голос.

Свет включился автоматически от её движения, и всё стало обыденно, почти смешно: маленькая каюта, шкаф, экран с глупыми новостными лентами, которые никто не читал.Она вскочила и в темноте ударилась головой о металлическую стенку.

А Нора точно знала, что закрывала её.Только вот в шкафчике дверь была приоткрыта.

Старая, пожелтевшая, как архивные листы, хотя на станции не было бумаги вовсе.Она подошла и дёрнула створку. Внутри – её вещи. Куртка, пакет с пайками, пара книг. И ещё… бумага.

На верхнем листе неровным почерком было написано:

«НЕ СМОТРИ В ОКНО».

Она уронила лист. Остальные были чистыми. Только на одном, глубже в стопке, проступала жирная красная клякса, будто отпечаток пальца.

– Спасибо, – сухо ответила Нора.Утром Нора сидела в столовой, держа кружку с кофе, который давно перестал быть кофе. Родригес снова пытался шутить, но голос у него дрожал. Он тоже не спал. – Ты выглядишь, как будто тебя вытянули через шлюз и вернули обратно, – сказал он, пододвигая ей поднос с едой.

– Я видел его тоже. В отражении. Только… он был без крестика. – Он тронул свою шею, и Нора заметила: на коже у него красный след, будто ожог.И тут Родригес неожиданно наклонился ближе:

– «Ариадна» не свалится из-за парочки истерик. Вы должны быть в строю. Нам ещё две недели держать курс!Позже, на собрании экипажа, капитан Харрисон ругался на всех:

Но Нора заметила, что и сам он всё время косился на окна. И раз за разом поправлял запястье, где под кожей вздулась тонкая тёмная жилка.

Они шли из коридора.Ночью Нора снова услышала шорохи. Но теперь они шли не из её каюты.

Сердце.Она вышла. Металл пола был холодный, босые ступни прилипали. Красные аварийные лампы мигали, но в коридоре не было ни души. Только… тихое постукивание. Стук. Пауза. Стук. Она знала этот ритм.

Внутри, в темноте, что-то билось изнутри в контейнер, как в гроб.Она подошла к грузовому отсеку. Дверь была приоткрыта.

Каменные яйца, стук изнутри, голос, который просится наружу.И вдруг в голове всплыло чужое воспоминание. Или легенда?

«Семь безымянных миров», – прошептал кто-то за её спиной.

Нора обернулась. Коридор был пуст.

Глава 4. Семь безымянных миров

На следующий день Нора сама себя ненавидела за то, что рассказала Родригесу про шорохи. Он только хмыкнул и сказал:

– Ага. Ты просто нарываешься на то, чтобы я напугал тебя по-настоящему.

Он наклонился ближе, и даже его крестик перестал блестеть в искусственном свете столовой.Она уже хотела отмахнуться, но Родригес неожиданно посерьёзнел.

– Ты слышала о безымянных мирах? – спросил он тихо.

Нора отрицательно покачала головой.

– Я ещё мальчишкой слушал это от старого пилота. Говорил, что есть семь планет. Их нет на картах, но иногда навигаторы сами ставят точки. Люди летят – и исчезают. Кто возвращался, рассказывали… плохие вещи.Родригес усмехнулся, но глаза у него были странно пустыми.

Он говорил негромко, но в столовой стало тихо. Даже Харрисон, проходя мимо, на секунду замедлил шаг.

– Может, сказки. А может, нет. – Родригес наклонился ещё ближе. – Говорят, на тех планетах лежат каменные яйца. Тёплые. Живые. Если взять хотя бы одно – оно начинает стучать. Сначала тихо, как сердце. Потом громче. А когда оно раскалывается… – он запнулся, провёл рукой по кресту и вдруг нервно рассмеялся. – Ну, никто не рассказывал, что там внутри. Потому что те, кто дожидался, больше не возвращались.– Эти миры называют безымянными, потому что каждый, кто пробовал назвать их… – Родригес замялся, а потом опустил голос ещё ниже: – исчезал. Будто имя вытравливало его из реальности. – Сказки, – буркнула Нора, но внутри всё сжалось.

Потому что стук, который она слышала ночью у грузового отсека, был точно таким.Нора сглотнула.

Система долго жужжала, потом выдала обрывок повреждённого файла:Позже, в одиночестве, она нашла старый технический терминал и вбила поисковый запрос: «безымянные миры».

«…экспедиция Эхо-17… координаты нестабильны… объект в грузовом отсеке… пульсирует… слышим стук… экипаж теряет сон… невозможно уничтожить…»

Файл оборвался.

Ритм, всё тот же: стук. пауза. стук.В ту ночь Нора снова не могла уснуть. Она лежала, слушая собственное сердце. Но иногда ей казалось, что оно бьётся не в груди, а в стене рядом с иллюминатором.

И когда она, не выдержав, приложила ухо к металлу, там, с той стороны, что-то шепнуло:

«Ты принесла нас с собой».

Шёпот сквозь переборки

Корабль дрейфовал на орбите мёртвого астероида, словно железная гниющая рыба, выброшенная на космический берег. Свет звезды был тусклым, как старый фонарь, а длинные тени отломанных пластин корпуса ложились в иллюминаторы.

Лейла сидела в тёмной каюте. Она снова не могла заснуть. Ночной цикл, казалось, сгустился вокруг неё гуще, чем должен быть. И в этой тьме что-то шевелилось. Она могла поклясться – иногда через вентиляцию пробивался странный звук: не свист, не скрип, а тихий шёпот. Будто сам металл корабля пытался что-то сказать.

Она пошла к старому архивариусу – профессору Дорнану. Он, как всегда, сидел у проекционного экрана, и бледный свет играл на его лице. В его руках был старый, обгоревший блокнот – вещь, которую он оберегал сильнее, чем свою жизнь.

– Да, – Лейла села рядом. – Оно… будто зовёт.– Ты снова слышала, да? – спросил он, не поднимая глаз.

Тогда профессор, наконец, поднял взгляд и впервые за всё время решился рассказать то, о чём обычно лишь шептал.

– Ты слышишь легенду. Она всегда приходит к тем, кто слишком близко подходит к мёртвым звёздам.

Он открыл блокнот, и на полях виднелись угольно-чёрные рисунки: круги, линии, семь точек, соединённых в безумный узор.

– Давным-давно, когда люди ещё не знали слов "империя" и "гипердвигатель", были те, кто строил миры. Семь миров, безымянных, лишённых даже времени. Их творцы не дали им названий, потому что имя – это якорь. А они хотели, чтобы их детище оставалось вечно свободным. Но вышло иначе.

Он заговорил тише, словно боялся, что кто-то может услышать:

– Эти миры поглощали души. Любого, кто входил туда, они звали, обманывали, заставляли остаться. Каждый мир был зеркалом человеческого ужаса. Один – сплошная тьма, где ты слышишь шаги за спиной, но не видишь никого. Другой – город, где дома из плоти и костей, и жители всё ещё двигаются, хотя их сердца давно сгнили. Третий – океан из стеклянной воды, где утопленники шепчут сквозь пузырьки. И так до седьмого.

– Конечно, – усмехнулся Дорнан, но в его улыбке было слишком много боли. – Их двери не заперты. Они всегда рядом. Иногда – за поворотом шахты. Иногда – в трюме твоего корабля. Иногда – прямо внутри твоей головы. Лейла сжала кулаки. – И они существуют?

Шёпот вентиляции усилился, будто подтверждая слова. И Нора впервые поняла: легенда не сказка, а предупреждение.

Глава 5. Сигналы пустоты

Нора снова проснулась от стука. Но это был не тот стук, что в грузовом отсеке. Это был ритм станции, словно металл сам пытался ей что-то сказать. Она прижала ухо к стене и на мгновение услышала сквозь гул:Нора снова проснулась от стука.

«Семь… безымянных…»

Слово дрожало в её голове, словно чужой голос, говорящий одновременно с её собственными мыслями. Она моргнула, и звук исчез, оставив лишь гул приборов.

В коридоре мерцали красные огни, отражаясь в блестящей поверхности пола. Кажется, каждый отблеск был знаком – как будто сама станция пыталась предупредить.

На следующей смене Лейла, новая стажёрка, зашла к Норе с планшетом:

– На датчиках снова аномалия. В отсеках, где давно не было активности, температура падает, а давление растёт. Неправильно. Что-то внутри корабля словно движется.

Нора посмотрела на неё и тихо сказала:

– Помнишь… рассказы о семи безымянных мирах?

Лейла покачала головой, но в глазах блеснула та же тревога, что и у Норы.

– Я не верю в легенды, – добавила она, – но иногда кажется… будто эти миры – не где-то там, а прямо здесь. Внутри корабля.

Свет далёких звёзд казался холодным и далеким, почти чужим. Но на стекле мелькнуло что-то, что не должно было там быть: короткий, почти незаметный силуэт, похожий на маленькую планету. Она не была круглой, а как будто сжатой, с неровными краями.Вечером Нора снова подошла к иллюминатору.

На секунду показалось, что планета дрожит. И снова – шёпот, тихий, сквозь металлический гул станции:

«…безымянная… одна из семи…»

Нора отшатнулась, сердце застучало. Она знала, что это не сон. И не игра её воображения.

Ритм был чужой, но странно знакомый. Её сознание невольно соотнесло его с легендой: семь ударов – как семь безымянных миров, каждый со своим шёпотом, каждой своей тайной.Следующей ночью, когда станция погрузилась в тишину, она услышала звук, который уже нельзя было игнорировать: лёгкий удар, как камень о металл. Сначала один удар, потом другой. Пауза. Ещё один.

Нора села на пол, прислонившись к стене, и вдруг поняла: эти миры следят за теми, кто о них думает.

И чем сильнее она пыталась не думать, тем громче становился шёпот, тем отчётливее удар.

Глава 6. Отражения семи миров

Нора заметила странность уже с рассветом. Хотя на «Ариадне» настоящего рассвета не было – только имитация на экранах, да и та мерцала с перебоями.

В коридоре, где обычно стояла пустота, каждое отражение в панели, стекле и приборе казалось неправильным.

Лёгкий наклон отражения в дверце грузового отсека – угол лица был чуть длиннее.

В маленьких экранах камер видеонаблюдения она увидела себя… но не одну, а несколько. Каждая из фигур двигалась независимо, иногда делая то, чего она сама не делала.

В иллюминаторе мелькнул не просто силуэт планеты, а семь маленьких светящихся точек, которые смещались друг относительно друга. Как будто каждый свет – свой мир, наблюдающий за ней.

Она отшатнулась, чувствуя, как холод пробирает до костей. Сердце билось в ритме ударов, которые она слышала прошлой ночью. Семь ударов. Семь точек. Семь миров.

Когда Нора вернулась в каюту, то обнаружила камеру, которую не помнила подключённой. На экране – её лицо, но ещё одно отражение стояло за её спиной.

«Ты видишь нас», – прошептал голос.

Она повернулась – никого нет. Камера же продолжала транслировать… и снова, в отражении, движение, которого не было в реальности.

Нора поняла ужасное: эти миры начинают проникать внутрь станции. Не физически, но через восприятие. Через отражения. Через сознание.

Позднее, в столовой, Лейла спросила тихо:

– Ты тоже видишь… эти искажения?

– Они здесь. Они всегда рядом. И чем больше мы смотрим, тем сильнее ощущение, что они… ждут чего-то.Нора кивнула.

Родригес только покачал головой, пытаясь убедить себя, что это усталость. Но когда он взглянул в полированную поверхность столешницы, там мелькнули тёмные силуэты, которых не должно быть.

«Одна из семи… Одна из семи…»И Лейла, и Нора услышали шёпот.

Шёпот был одновременно далёким и близким, как если бы пространство станции стало слишком тонким, почти прозрачным.

Она подняла руку, и на стекле вновь появилось отражение. На этот раз семь маленьких, едва заметных фигур стояли за её спиной, едва различимых, как тени.Нора вернулась к иллюминатору на своей каюте. Свет звёзд казался странно пронзительным, как будто через него смотрели не только в космос, но и сквозь сознание.

И одна из них подняла руку – так же, как она сама когда-то.

«Мы идём вслед за тобой», – шепот был уже отчётливым, но никто из экипажа не слышал его кроме Норы.

Сердце её бешено колотилось. Нора знала: это ещё не начало, это – лишь предупреждение.

Глава 7. Шепоты через стену

Ночь на «Ариадне» была густой, как смола. Свет аварийных ламп мерцал, создавая в коридорах длинные тени, которые постоянно меняли форму.

Нора заметила, что каждый металлический выступ и каждая панель теперь казались чужими. Иногда под ногами что-то скрипело, хотя на станции никто не ходил.

Не ровный, а неритмичный, словно кто-то пытается согласовать движение с её сердцем.Она остановилась у дверей к грузовому отсеку. Дверь слегка приоткрыта, хотя она помнила, что закрыла её. Именно там снова донёсся стук.

«Семь… идём… следим…» – прошептал голос изнутри стены.

Нора отшатнулась, её дыхание стало резким и шумным. Она взглянула на иллюминатор – и снова увидела едва различимые силуэты, семерых маленьких фигур, словно наблюдающих за каждым её движением.

Когда она пыталась объяснить это Лейле, та только покачала головой:

– Я слышу их только тогда, когда совсем одна. Когда кто-то рядом – они прячутся.

Позже, проходя через коридор на верхнюю палубу, Нора заметила, что камеры видеонаблюдения показывают то, чего нет. На экране мелькали тёмные силуэты, которых в коридоре не было, и каждый из них коротко замирал, словно фиксируя её взгляд.

Даже свет от приборов казался странным: иногда отражался не туда, куда нужно, и создавал иллюзию дополнительного коридора или люка, которого не существовало.

В столовой Лейла тихо произнесла:

– Сегодня ночью я видела, как кто-то стоит за Родригесом, но когда я обернулась – никого.

И чем больше они пытаются игнорировать это, тем сильнее проявления:Нора кивнула. Она поняла: эти миры начинают действовать через восприятие, через камеры, отражения и тонкие искажения реальности.

Стук, синхронизированный с сердцебиением.

Отражения, повторяющие движения героев с небольшой задержкой.

Мелкие аномалии: дрожь панелей, странный холод в воздухе, внезапные вспышки света без причины.

Шёпот шел прямо из стен, из пола, из самой станции:Когда Нора снова легла в каюту, она прислушалась.

«Одна из семи… мы ближе… ты принесла нас…»

Семь маленьких точек света – словно планеты – медленно вращались, наблюдая за ней.Её ладонь снова непроизвольно потянулась к иллюминатору. И на стекле мелькнуло что-то, что нельзя было назвать отражением.

Нора поняла, что станция сама стала частично «порталом» этих миров. Они пока не могут вмешаться напрямую, но присутствие ощущалось каждую секунду, каждое движение, каждый взгляд.

Глава 8. Первый след

Станция проснулась с тишиной. Настолько густой и давящей, что Родригес, войдя в столовую, машинально хлопнул ладонью по панели, проверяя, работает ли система подачи воздуха. Она работала. Но тишина не исчезла.

Даже вентиляторы, даже гул переработки воды – всё будто кто-то приглушил, свернул внутрь.

– Что-то с энергосистемой, – пробормотал Харрисон, хотя всем было ясно: дело не в проводке.

Нора шла к своей каюте и заметила странность: на полу, у иллюминатора, лежал предмет, которого раньше здесь не было. Маленький металлический кулон в форме капли. Она подняла его, холодный, тяжёлый, и сразу почувствовала тошноту.

На металле были насечки. Семь маленьких точек, соединённых тонкими линиями.

Она вскрикнула и выронила кулон. Но когда Родригес подбежал – на полу ничего не оказалось.

Позже, когда они собрались в грузовом отсеке, Лейла застыла у стены.

– Смотрите, – прошептала она.

На металле, покрывающем внутреннюю переборку, медленно расползались тонкие трещины. Как будто кто-то царапал его изнутри. Линии пересекались, складываясь в геометрический узор – тот же, что был на кулоне.

– Господи… – выдохнул Родригес, крестясь. – Это же знак.

И в этот момент один из контейнеров сдвинулся на несколько сантиметров сам по себе, с гулким скрежетом.

Нора почувствовала, как холод обжигает пальцы, хотя воздуха вокруг не изменилось.

Трещины на переборке замерли, но теперь казалось, что из них сочится что-то тёмное, как тень, пробивающаяся в реальность.

«Мы рядом», – прозвучал голос сразу в нескольких динамиках станции, искажённый, будто семеро говорили одновременно.

Станция содрогнулась, свет мигнул и вернулся. Всё стало обычным. Трещины исчезли. Контейнер стоял на месте.

Только Нора всё ещё чувствовала холод в ладони – там, где держала кулон, которого, по словам остальных, не существовало.

Таким образом, «семь миров» впервые проявились физически: трещины, сдвинутый предмет, странный знак. Но всё это мгновенно исчезает, оставляя героев сомневаться – было ли это на самом деле.

Глава 9. Двойник выходит из стекла

После инцидента с трещинами капитан Харрисон приказал всем держаться вместе. Станция будто бы вернулась к нормальной жизни: свет работал, приборы показывали штатные показатели, кислородная система исправна. Но каждый чувствовал: что-то переломилось.

И тут экран на стене ожил без команды.Нора лежала в своей каюте и старалась не смотреть в иллюминатор. Она повторяла про себя: «Просто сон. Просто усталость. Всё объяснимо.»

Она знала этот участок – третий сектор, прямо возле её каюты.На нём возникло изображение коридора.

Её фигура, её походка, её волосы. Только лицо было бледнее, а глаза – слишком тёмные.И там стояла она.

На нём «она» подошла к самой камере и улыбнулась, медленно подняв руку, словно собиралась постучать по стеклу объектива.Нора бросилась к двери. Коридор был пуст. Но экран продолжал транслировать.

– Харрисон! Родригес! – закричала Нора, но голос прозвучал глухо, будто стены проглотили его.

Когда прибежал Родригес, экран уже погас.

– Я… но не я…– Я видела её! – Нора трясла его за плечи. – Она стояла здесь, прямо за дверью! – Кто «она»?

Родригес хотел что-то ответить, но вдруг замер. Его взгляд метнулся в сторону иллюминатора.

Бледное лицо, тёмные глаза, холодная улыбка.Нора обернулась. Там, за стеклом, прямо в пустоте, стояла фигура. Она не плоско отражалась, а словно действительно находилась по ту сторону.

И она медленно подняла руку, копируя каждое движение Норы.

– Господи… – прошептал Родригес, крестясь.

Фигура за стеклом разомкнула рот, и на секунду их каюту заполнил гул, словно тысячи голосов говорили одновременно. Слова были неразборчивыми, только обрывки:

«Семь… миры… откроется… через тебя…»

Казалось, ещё мгновение – и оно лопнет.И вдруг фигура сделала то, чего Нора не делала: шагнула вперёд. Стекло иллюминатора выгнулось внутрь, на его поверхности пошли паутиной тонкие трещины.

Красная аварийная сирена загремела, двери коридора захлопнулись, и фигура исчезла так же внезапно, как появилась.

Они оба понимали: это был не сбой, не отражение, не галлюцинация.Нора села на пол, дрожа всем телом. Родригес не смог произнести ни слова.

Один из семи миров пытался пробраться внутрь.

Глава 10. Станция дышит

Собрание на мостике началось в полной тишине. Никто не говорил о том, что видела Нора. Никто не спрашивал Родригеса, почему он внезапно осунулся и дважды перепутал простые команды. Все избегали встречаться глазами.

Харрисон наконец ударил кулаком по столу:

– Я не знаю, что здесь происходит, но мы держимся вместе. Никаких больше одиночных выходов. Понятно?

Нора хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала вибрацию под ногами. Лёгкий, но постоянный гул, будто станция издала длинный, протяжный вздох.

– Это слышите только я?Лейла обернулась к стене:

Всю палубу сотрясал низкий, глухой ритм, похожий на удары сердца. Огромного сердца, скрытого внутри металла.Нет.

Свет на потолке моргнул, и на мгновение экраны ожили сами собой.

Но не они настоящие – их двойники, исказившиеся, бледные, с чернильными глазами.На них появилось изображение – не камеры, не внутренней системы, а что-то другое. Чёрная поверхность, в которой отражались люди с «Ариадны».

И каждый двойник смотрел прямо на своего оригинала.Каждый член экипажа увидел себя, но «там».

Нора почувствовала, как холод стекает по спине: её двойник за экраном прикоснулся к стеклу ладонью, повторяя жест, который она уже знала слишком хорошо.– Чёрт побери… – прошептал Харрисон, и его рука дрогнула.

Тысячи голосов, сливающихся в один. Одни рыдали, другие смеялись, третьи повторяли слова на языках, которых никто не знал.В этот момент все экраны разом закричали.

Но сквозь этот хор пробилось чёткое:

«Семь миров… мы близко… станция – дверь…»

Не фигурально. Она действительно расширялась и сжималась, как лёгкие.Корпус «Ариадны» содрогнулся так, что с потолка посыпалась металлическая пыль. Панели загудели, и каждый из экипажа ощутил: станция дышит.

– Это невозможно… – выдохнула Лейла, хватая Родригеса за руку. – Металл не может…

Но металл жил.

Тишина обрушилась, такая глубокая, что даже дыхание стало слышно слишком громко.Свет вернулся. Экраны погасли.

Никто не говорил. Никто не пытался объяснить. Потому что теперь отрицать было невозможно: «Ариадна» – это не просто станция. Это что-то большее. Часть их. Или часть чего-то чужого.

И все понимали: отсюда уже нет пути назад.

Легенда (сон Артура)

Сначала – пустота. Не космос, не тьма – отсутствие всего.

И в этой тишине голоса, будто издалека, словно их несёт холодная вода. Они не поют и не шепчут – скорее произносят, как заклинание.

«Было семь миров.У каждого было имя, и имя удерживало свет.И стали Безымянными.Но потом они отказались от своих имён… А седьмой…»Первый был Мир Костей. Второй – Мир Теней. Третий – Мир Огня, который не согревал. Четвёртый – Мир Зеркал. Пятый – Мир Песни, что сжигала душу. Шестой – Мир Тишины, в которой никто не умирал.

На этом месте Артуру показалось, что пространство вокруг сна содрогнулось.Голос дрогнул. Как будто невидимый говорящий осознал, что произнёс лишнее.

И снова – шёпот, но уже другой, женский, тихий, словно из-под самой кожи:

Но имен у вас больше нет».«Седьмой зовёт по именам.

После этого картины начинают мелькать:

руины городов, залитые серым светом;

небо, изрезанное рваными трещинами, словно оно само треснуло от боли;

фигуры, стоящие вдали, их лица расплывчаты, но глаза горят красным огнём;

семь врат, выстроенных полукругом, и за каждой – тьма, которая смотрит в ответ.

Артур просыпается с криком.

Ему кажется, что слова «Седьмой зовёт» кто-то всё ещё нашёптывает прямо в ухо.

Глава: 11 Эхо в стенах

Семь миров. Безымянные. И голос… женский, тянущийся к ней сквозь пустоту. Нора сидела в полумраке своей каюты, не включая верхний свет. Тусклые панели на стенах едва мерцали, выдаваясь из темноты, как кости под кожей. Сон ещё пульсировал в голове, будто всё это было не сном, а памятью.

Она не могла выбросить эти слова.

Но Норе казалось, что станция моргнула.Когда она наконец поднялся и пошла по коридору к архивному отсеку, в проходах станции стояла гулкая тишина. Лишь редкие всполохи света пробегали по металлическим рёбрам стен – так бывает, когда напряжение в системе падает на долю секунды. Будничная аномалия, сказал бы любой техник.

В архиве пахло старыми записями – хотя это было абсурдом. Всё хранилось на серверах, но она клялся бы, что чувствует запах пыли и железа, как в библиотеке, заброшенной десятилетия назад.

И почти все они были зашумлены. Она включил терминал. Сначала – стандартные отчёты: грузовые накладные, ротации экипажа, техобслуживание. Ничего особенного. Но стоило копнуть глубже – появились файлы, к которым давно никто не прикасался. Даты двадцатилетней давности.

Но один документ всё же сохранился.Вместо текста – чёрные квадраты. Вместо таблиц – пустые поля. Будто кто-то намеренно стёр их содержимое.

Файл без названия. Лишь строка: ARCH-07-REM.

Она открыла его – и экран мигнул, словно не хотел выдавать то, что там было.

Текст был короткий, всего несколько строк:

Седьмой зовёт. Но мы не отвечаем.»«Мы слышим их. Они не перестают петь. Даже за стенами сектора, даже в наших снах. Кажется, мы коснулись того, что было лучше оставить безымянным.

И ниже, дрожащими буквами, будто человек писал в панике:

Здесь – их врата.»«Если кто-то когда-нибудь прочтёт это – уходите.

Она выключила экран, но на долю секунды после выключения ей показалось, что на чёрном фоне промелькнула картинка: семь дугообразных арок, чернеющих, как рваные раны в космосе. Нора почувствовала, как по коже побежал холод.

Изображения не было.Она моргнула.

– …седьмой зовёт…Но тишина архива стала плотнее. И вдруг – в вентиляционной шахте где-то за её спиной раздался тихий, совсем детский шёпот: Нора обернулась. Коридор был пуст.

Глава:12 Механик, который знал слишком много

Нора старалась не смотреть в иллюминаторы. Она зашторивала их, заклеивала даже тонкой изоляционной лентой, хотя знала – глупость, самообман. Что толку? Они находили её и сквозь шторы. Сквозь стены. Иногда даже сквозь сон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.