Лена Морозова
Кормилец

Омут

1.

Детский оздоровительный лагерь «Дубрава» встретил нас знакомым запахом хвои, тремя блатными аккордами гитары и криками вожатых в спортивных костюмах: «Смена! Построение на плацу через пять минут! Отряды, на линейку!» Звучало всё это как райская песня. Шёл шестнадцатый день лета 2001 года. Нам всем по четырнадцать лет, а впереди – ещё две недели незабываемых дней в лагере.

Я, Серёга, Настя и Аля жили в одном дворе, учились в одном классе, а наши родители уже много лет подряд отправляли нас в дальнее Подмосковье крепчать здоровьем и нервами перед следующим учебным годом.

Наш отряд, «Беркут», каждый год гремел на весь лагерь и из-за спортивных достижений, и из-за отчаянной жары приключений, которую в нас умело разжигал наш неформальный лидер Серёга. Я был его лучшим другом и здравым смыслом. Рыжая капризуля Настя – объектом его подросткового, но пылкого обожания. А тихая Аля с серьёзными глазами – нашей совестью. Она не любила болтать, в отличие от других девчонок, говорила редко, но по делу.

Лагерный быт был давно изучен и отлажен. Побудка, зарядка, строевая проходка под речёвку:

«Нас не догнать, и нет нам преград,

Победу мы заберём!

«Беркут» всегда – только вперёд!

Мы лучшие во всём!».

Потом – завтрак кашей, горячим какао и бутербродом с толстенным куском масла. Дальше, если верить стенду с распорядком дня, начиналось время досуга. Нам предлагалось рисовать, танцевать, пинать по полю мяч или ходить в игротеку. Игротекой называли крохотную дощатую конуру, в которой всегда сидела свирепая баба Маша. Она зорко следила, чтобы мелкие из пятого и шестого отрядов не помяли коробки от настольных игр или не затеряли кубики из «пятнашек». И если её строгие правила нарушались, больно шлёпала веником нарушителя по заднице.

– Ей бы в застенках НКВД сидеть, а не за детьми приглядывать, – сказала когда-то давно Аля.

Мы со смехом согласились и с тех пор обходили этот домишко стороной. Обычно девчонки шли разучивать танцы, а мы с Серёгой – к тренеру Валентину Петровичу, где тот гонял нас по стадиону до седьмого пота. По утрам зарядку он вёл вяло, особенно никого не нагружая, потому что на неё выходили все отряды разом – и мелкотня, и старшие. Девчонки любого возраста стонали и больше были озабочены своими причёсками, чем отжиманиями.

А днём Валентин Петрович выжимал соки из любого, кто был готов пролить пару литров пота. После третьего круга по стадиону у меня в боку вставал колющий комок, а дыхание сбивалось и переходило в хрип. Серёга же бежал быстро и пружинисто, как будто не прилагая усилий. Только на футболке с изображением группы «Ария» проступали пятна пота. Периодически он бросал на меня короткий взгляд и, сбавляя темп, кричал: «Всё ок, держись!»

Но сегодняшнее утро было особенным – после обеда весь лагерь отмечал День Нептуна. Энергия после завтрака закипела с невиданной мощью. Этот праздник был чуть ли не главным событием каждой смены.

Наши вожатые срочно набирали «актив» для подготовки. Серёгу, конечно же, выбрали в свиту Нептуна – его харизмы хватило бы на три отряда. Мне с пацанами поручили таскать из соседнего лесочка ветки для украшения трона. А Настя с Алей и другими девчонками начали заниматься костюмами.

Смысл праздника был незамысловат: это своего рода посвящение тех, кто ещё ни разу не купался, в «морские волки». Всеобщее веселье и обливание водой, снятые запреты на пару часов и, конечно, сладкие призы. Это был день, когда вожатые на законных основаниях могли облить детей водой, а воспитанники – ответить тем же.

К полудню площадка у столовой преобразилась. Посередине стоял «трон» Нептуна – старый потёртый стул из актового зала, обвитый ветками, полосками целлофана и облепленный влажным речным мхом. Воздух гудел от предвкушения.

Наконец раздался призывный клич горна. Из-за угла начала показываться шумная процессия.

Впереди всех шествовал сам Нептун – наш вожатый Коля. Он был величественен в своей простоте: наброшенная на широкие плечи голубая от синьки простыня имитировала волны, борода из пакли была усеяна блёстками из фольги, а в руках у него был трезубец, собранный из трёх палок, обмотанных изолентой и блестящей фольгой. Голову венчала корона из картона и ракушек. Он важно хмурил брови и помахивал своей палкой в такт шагу.

Подле него «плыли» русалки – вожатая Таня и девчонки из старших отрядов. Все они старались двигаться как можно грациознее, но то и дело наступали друг другу на края простыней, которыми обмотали ноги. Поверх старого постельного белья были прицеплены авоськи, призванные имитировать сети рыбаков или чешую. В волосы каждой были вплетены настоящие полевые цветы и какие-то колосья. Свиту Нептуна составляли Морские волки – самые отчаянные ребята, включая нашего Серёгу. Их костюмы были самыми импровизированными: на головах шапки-ушанки из мочалок, на плечах – погоны из скрученных полотенец, а в руках – пластиковые бутылки, наполненные водой. В крышках были просверлены дырочки, чтобы стрелять тонкими, но меткими струйками. Серёга и здесь отличился: раздобыл где-то старый противогаз, вытащил из него фильтры и прикрутил к боковинам два огромных картонных глаза. Настоящий водяной спецназ.

Настя была очаровательна в роли Морской звезды. Она надела белую майку, к которой была приделана большая пятиконечная розовая звезда из картона. На щеках был нарисован такой же маленький узор. Серёга постоянно косился на неё, боясь потерять в толпе. Настя удовлетворённо улыбалась.

Аля преобразилась в Хранительницу жемчуга. Она надела простое бежевое платье, но на шее у неё в несколько рядов висели бусы из пластилина, которому она каким-то образом придала перламутровый отлив. В руках она несла сундук сокровищ – старую шкатулку, наполненную самыми красивыми камешками с речки.

Я исполнял роль Медузы. К своей старой бейсболке я привязал множество длинных лент из целлофановых пакетов. Они колыхались при ходьбе, создавая иллюзию щупалец.

Нептун важно уселся на трон, а его свита с шутками и криками находила в толпе собравшихся тех, кто ещё не успел намокнуть. Их подводили к «водоёму» – то есть большому тазу с водой, – а Коля совершал обряд посвящения, то есть окроплял их водой из кружки. А потом им вручали конфету и самодельную грамоту «Морской волк». Спустя пару часов веселье завершилось. Младшие отряды, радостно потрясая грамотами, разбежались по своим корпусам. Старшие шли вразвалочку смывать грим и снимать костюмы. Мы договорились с девчонками встретиться на лавочке возле библиотеки через полчаса.

День выдался на редкость знойным. Воздух над лагерем дрожал, расплываясь маревом. И единственным спасением от жары была речка, протекавшая рядом с «Дубравой». Мы ждали опаздывающих девчонок.

– Настя, наверное, никак красоту не наведёт, – насмешливо сказал я Серёге.

– Девчонки… Что с них взять! – философски ответил он. – А может, от Коли никак не отделаются.

Коля был своим парнем, всего на шесть лет старше нас. Мы под его руководством проводили уже второе лето и успели подружиться. Но когда дело касалось дисциплины, наш вожатый превращался в настоящего цербера. Зная о том, что мы любим нарушить режим, зорко следил за нашей компанией. И если мы с Серёгой умело ускользали от его контроля, то девчонки были менее расторопными. Особенно он любил воздействовать на наши умы через Алю, абсолютно правильно угадав в ней самую сознательную из нас.

Наконец девчонки подбежали. Мы быстро дошли до знакомой щели в дощатом заборе, которую мы предусмотрительно проделали ещё в день заезда. Один за другим мы тенями проскользнули в небольшое отверстие. Пляж, официально закреплённый за «Дубравой», был пологим. Довольно большой песчаный пятачок, огороженный невысокими столбиками. В воде горели красные буйки и возвышалась спасательная вышка – всё было оборудовано для нашей безопасности.

Но объектом нашего внимания было совсем другое место. Чуть ниже по течению, за изгибом, река сужалась, а берега становились выше. Они поросли почти чёрным ельником, и от этого вода теряла свой блеск, становясь практически непрозрачной. Это место мы называли Омутом.

– Ух, настоящая глубь! – ткнул меня локтем в бок Серёга.

– Наконец-то освежимся, – мечтательно протянула Настя и быстро скинула джинсовый сарафан.

– Никогда мне не нравилось это место, – тихо произнесла Аля. – Нехорошее какое-то.

– Да брось ты каркать! – фыркнул Серёга. – Просто глубокая яма, удобно для ныряния.

– И для обзора мы тут недоступны, – поддержал я друга. – Спокойно, Аль, столько лет сюда ходим. Козырное место.

– Вообще-то Коля сегодня опять нам нотации читал, – вмешалась Настя. – Видимо, пронюхал, что мы сюда сбегаем иногда…

– А что он говорил? – поинтересовался Серёга.

– Ну, про то, что в Омуте плавать опасно, – начала загибать пальцы Настя. – Режим нарушать нельзя и ещё что-то… Я не особо слушала.

Мы расхохотались. Это было вполне в характере Насти.

– Я слушала, – снова подала голос Аля. – Он говорил, что место нехорошее, с ним какая-то легенда связана, но Коля не договорил – его девчонки отвлекли.

– Ох, девчонки, как же легко вас запугать! – Серёга бросил на берег снятую футболку. – Всё будет путём. Как всегда.

– Только давайте скорее, – заныла Настя. – Нам к обеду кровь из носу надо быть в лагере.

Мы плавали недолго – время поджимало. Если через полчаса не появимся, Коля объявит тревогу. Подводить его совершенно не хотелось. Буквально четверть часа мы поплескались в освежающей воде, вылезли на крохотный песчаный островок на крутом берегу и стали греться.

Тем же путём мы вернулись в лагерь, аккуратно прокрались мимо дремлющей возле столовой медсестры и с независимым видом отправились обедать. После принятия пищи все отряды вяло поплелись на тихий час. В голове не укладывалось, что взрослые всерьёз считают, что дети и подростки добровольно лягут спать днём. Неужели себя в этом возрасте не помнят? Но порядок есть порядок, поэтому мы нехотя перебирали ногами в сторону нашего корпуса.

В мужской палате в тихий час травили анекдоты, а Коля громко стукал в стенку в ответ на то и дело раздающиеся сдавленные смешки. Девчонки вели себя приличнее – тихо читали или играли в карты. В этот раз Коля не стучал. Почти сразу после того, как все парни плюхнулись на кровати и натянули на себя простынки, он зашёл, окинул нас взглядом и присел на краешек моей кровати. Пружины жалобно заскрипели.

– Про важность дисциплины вы уже от меня слышали, да, парни? – спросил он без предисловий.

– Да, – нестройно протянули мы.

– Отлично. Будем считать, что очередной ликбез проведён, – кивнул он собственным мыслям и потёр подбородок. – Расскажу вам историю. Местную байку.

Мы радостно загудели. Любая история была лучше скучной лекции.

– Тихо! – почти по-армейски скомандовал вожатый. – Мне эту легенду рассказал наш дядя Вася из котельной. Про Омут.

Мы с Серёгой переглянулись.

– Так вот, на нашей речке запрещено купаться везде, кроме специально отведённого для «Дубравы» пляжа, – продолжил он. – Потому как небезопасно. А Омут – это место с промоиной. А легенда такая: говорят, давно, ещё при царской России, здесь мельница стояла. Мельник там был. Несчастный и нелюдимый, оттого и злой. Пацанята его дразнили, песенки обидные про него распевали, а он их гонял. Не жаловал, в общем. А однажды мельница та сгорела. Неизвестно, детишки подожгли случайно или он сам. Но так или иначе – вместо мельницы осталось пепелище, а хозяин в том омуте сгинул.

– Утонул, что ли? – уточнил Санёк, первый силач отряда.

– Кто ж его знает, – многозначительно ответил Коля. – Может, утонул, а может, и нет.

Все ребята молчали, ожидая, какую мораль Коля выведет из легенды. Ведь у взрослых, как известно, день проходит зря, если они молодёжь не повоспитывают.

– В общем, с тех самых пор его ровно в том месте и видят периодически.

– Кого? – переспросил я, хотя ответ был очевиден.

– Мельника, – ответил Коля, глядя мне в глаза. – Говорят, вроде как стоит над водой, будто ищет чего. И детей непослушных, что без спроса шастают, не жалует, – подытожил он. – А чего это вы такие притихшие? Не ходили вы туда?

Мы снова, как один, покачали головами, но в глазах у Коли прочиталось недоверие. Он поднялся со скрипящей кровати.

– Ну как, ничего страшилка? Спится лучше? – спросил он нас. – Ладно, спите, – и, махнув рукой, пошёл в вожатскую.

Так тихо у нас ещё никогда не было. Но молчание не длилось слишком долго. Санёк насмешливо протянул:

– Врёт. Пугает нас, чтобы не сбегали и ему от начальника лагеря за нас не попало!

– Так никто и не сбегает! – зашептал Лёха, вставляя кассету в плейер и разматывая провода от наушников. – Тут по периметру забор сплошной.

Мы с Серёгой снова переглянулись, но уже с улыбкой. Отлично, значит, никто не знает про наш лаз.

– А говорят, что в прошлом году сбегали ребята, как раз из «Беркута», – припомнил Саня. – То по заброшенному кладбищу таскались на спор, то в реке купались. А вы, – обратился он к нам, – слышали что-то такое? Вы ж были тут в прошлом году?

– Наверное, не в нашу смену, – спокойно ответил Серёга.

Ребята постепенно занялись своими привычными делами – Лёха отстукивал по ноге какой-то ритм, слушая музыку. Саня отжимался. Остальные играли в шашки и морской бой. Я убедился, что никто нас не будет подслушивать, и наклонился к Серёге поближе.

– Что думаешь? – спросил я.

– Думаю, что Коля нас подозревает, – с улыбкой ответил друг. – И будь уверен, Але он ту же байку наплёл. Уговорить её теперь будет непросто. А если она не пойдет, то и Настя тоже, – с досадой проговорил он.

– Значит, Омуту конец? – с разочарованием и каплей облегчения спросил я. – И будем плескаться в лягушатнике до конца смены.

– Чёрта с два! – подмигнул мне Серёга. – Где наша не пропадала! Сегодня же ночью и пойдём.

Я аж невольно подпрыгнул на кровати.

– Ты спятил? Коля начеку! И Алька ни за что не согласится.

– Согласится, – упрямо сказал Серёга. – Мы её уговорим. Все вместе. После отбоя.

Вечер прошёл в напряжении. На дискотеке Настя, как ни в чём ни бывало, веселилась и танцевала, но я заметил, что её взгляд часто ищет Серёгу. Алю я потерял из виду уже минут двадцать назад. Я вышел из лагерного ДК и увидел подругу на скамейке. Она была тише воды, ниже травы. Аля молча сидела на скамейке, подтянув колени к подбородку. Не успел я подойти к ней поближе, как Настя и Серёга вышли к нам. Друг разыгрывал роль души компании, но его энергия была какой-то лихорадочной и неестественной.

– Скоро отбой, – зашептал он, когда мы вчетвером уселись на лавке. – Итак, план.

– Я никуда не пойду, – тут же перебила его Аля. Её голос был твёрдым, но в глазах плескался испуг. – Это глупо и опасно. Коля же не просто так это рассказал.

– Как раз потому что он это рассказал, мы и должны это сделать! – страстно продолжил Серёга. – Коля всё думает, что мы маленькие и пытается нас испугать детскими сказками. Но мы же «Беркут»! Мы не трусы!

– Ну, знаешь ли, это уже не про трусость, а про здравый смысл! – парировала Аля.

И тут неожиданно в разговор вмешалась Настя.

– А если мы просто сходим и докажем, что там никого нет, а? – робко спросила она Алю. – Одним глазком. И сразу назад. И Серёжа будет доволен, и страшно не будет.

Я сообразил, что это ловушка для Али. Настя всегда была на стороне Серёги, и её «робость» была продуманной тактикой. Она бросала многозначительные взгляды на него, и в глазах у неё читался азарт предстоящего приключения. В тот момент я понял – мы пойдём.

2.

После отбоя время ползло, как сонная муха по потолку. В корпусе пахло хлоркой и старыми матрасами. Сначала слышались возня и привычные смешки из разных углов палаты, потом кто-то засопел и наконец наступила тишина.

Мы с Серёгой лежали одетыми, накрывшись с головой простынями, и ждали сигнала от девчонок. Им должен был стать особый стук в окно – три коротких, отрывистых удара. Так Настя должна была подать знак, что Коля ушёл спать в вожатскую. Каждая минута по ощущениям тянулась с час. Мы ворочались и прислушивались к каждому шороху за стенкой. Было так тихо, что, казалось, слышно, как растёт трава. Я боялся, что стук моего сердца разбудит Колю, и он нас раскроет.

Наконец мы услышали троекратный лёгкий стук. Как будто по стеклу покарябали тонким прутиком. Мы с Серёгой, как тени, соскользнули с коек, стараясь не скрипеть пружинами. Саня во сне крякнул и перевернулся на другой бок. Мы замерли, но всё обошлось, никто не услышал, как мы вылезли в окно, петли которого ещё вечером смазали принесённым из столовки маслом.

Девчонки уже ждали нас в густой тени между корпусом и котельной. Настя нервно теребила край своего свитера, а Аля стояла недвижимо, только сжала кулаки. Их лица в темноте были бледными.

– Всё в порядке? – шёпотом спросил их Серёга.

– Да, только я от комаров помазаться забыла, – заныла Настя.

– Выживешь! – фыркнул Серёга. – За мной!

Дорога к щели в ограде, знакомая до каждой кочки и выбоины днём, ночью превратилась в полосу препятствий. Каждый сучок под ногами хрустел оглушительно громко, а каждая тень от фонаря у КПП заставляла нас вжиматься в стволы берёз, замирая в комичных позах. Передвигаясь небольшими перебежками, я ловил себя на мысли, что мы нарушаем не просто лагерный устав, а что-то большее.

Пахло ночной прохладой и вечерним костром. Воздух был густым и влажным. Мы просунулись в нашу лазейку по одному. Я придержал острую доску, чтобы Але было легче пройти, она кивнула в благодарность, но мыслями, казалось, осталась где-то далеко.

За территорией лагеря темнота сгустилась. Берёзы стояли чёрными великанами. Знакомая тропинка предательски путалась корнями деревьев. Шли гуськом, Серёга впереди, я – замыкающим. Это старое правило – самых слабых всегда ставят посередине, но девчонкам, чтобы не обижались, мы говорили, что они помогают прокладывать путь. В тишине слышалось только наше сбившееся дыхание и шуршание веток по джинсам.

– Эй, «Беркуты», – зашипела вдруг Настя, – вам не кажется, что кто-то за нами крадётся?

Мы все как по команде обернулись. Сзади был лишь тёмный лес.

– Это кусты шуршат, – бодро ответил Серёга, но шаг его ускорился.

– Может, это Коля? – впервые подала голос Аля.

– Нет, он уже спит, как сурок, я проверял, – отмахнулся Серёга.

Наконец сквозь стволы деревьев блеснула вода. Она была не привычно синей, а чёрной, как чернила. Мы вышли на маленькую полянку перед Омутом. Тихо было так, будто кто-то выключил звук.

Вода в Омуте стояла неподвижно, будто и не вода вовсе, а чёрная ртуть. Сквозь поднимающийся от реки пар свет луны не пробивался до поверхности воды. Река как будто поглощала свет. Выглядело это жутковато. Воздух был холоднее, чем в лесу, и пахло не речной свежестью, а застоявшейся водой с тиной.

Серёга подошёл к самой кромке, уперев руки в бока.

– Ну что? Страшно? – он как будто бросал вызов не нам, а самому себе.

Мы подошли к нему поближе и столпились у края берега.

– Никого нет, – облегчённо заключила Настя. – Идём обратно!

Именно в этот момент Аля привстала на цыпочки и ухватилась за мой локоть. Я проследил за её взглядом – подруга уставилась в самый центр Омута, где тьма казалась самой густой.

– Ребят, вы видите это? – прошептала она еле слышно.

Мы застыли. Потом Серёга наступил на торчащий пень, чтоб стать повыше, и пытался вглядеться в чёрную воду, покрытую шапкой пара.

– Эй, ты! – его голос, обычно бодрый и уверенный, сейчас немного дрогнул.

Примерно в пятнадцати метрах от нас, там, где тень от елей была абсолютной, над самой поверхностью воды висел силуэт. Высокий и слишком худой. На нём была то ли ряса, то ли плащ. Какая-то тёмная ткань как будто женского кроя. Жуткая фигура не стояла в воде – она недвижимо парила над ней, не создавая ни всплеска, ни ряби. Лица не было видно – его скрывал глубокий капюшон.

– Кто там? – снова крикнул бесстрашный Серёга. – Что ты там делаешь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.