Нура Рид
Костяные сказки

Шёпот в тумане

Посвящается тем, кто осмелится прочитать это после заката.

Глава 1. Про́клятая земля

1823 год

Первые поселенцы назвали это место «Долиной Теней» не из-за лесов, а потому, что солнце здесь умирало раньше времени. Пшеница гнила в земле. Скот рождался с лишними конечностями, а ночью люди слышали шёпот из колодцев.

Но настоящий кошмар начался, когда преподобный Иезекииль привёз Книгу. Книга не имела названия. Её страницы были из выдубленной человеческой кожи, а буквы выжжены раскалённым железом.

Иезекииль утверждал, что нашёл её в руинах церкви, где все прихожане повесились одновременно.

– Это голос Бога, – лгал он.

На самом деле, книга шептала совсем иное.

В полнолуние Иезекииль собрал в амбаре двенадцать человек.

– Мы призовём ангела, – сказал он.

Но когда начал читать, пол закровоточил. Ритуал требовал двенадцать капель крови от каждого избранного человека. Глаз добровольца, им стала Огола, которую связали и вырезали его ножом для скота. В завершение требовалось имя того, кто войдёт в туман.

Когда Иезекииль прокричал:

– Да придёт голодный!

Амбар взорвался изнутри. Выжил только он. А на утро в городке начали исчезать дети.

Туман пришёл на третью ночь. Он стелился по земле, как животное, и там, где касался домов, оставались липкие следы. А потом… Оно вышло. У него не было формы только рты, которые открывались в других ртах, и руки, растущие из глаз. Оно липло к жертвам, как смола, и когда отползало, от людей оставались только мокрые кости.

Иезекииль назвал его «Ангелом Плоти».

Когда погибла половина городка, Оно предложило сделку:

– Дайте мне еду, и я оставлю вас в покое.

Под «едой» понимались чужаки.

Каждую полночь в «Часовне Голода» проводился ритуал. Путника опьяняли зельем из плевел и крови. Вырезали язык, чтобы он не молился. Оставляли в номере тринадцать с горящей чёрной свечой. На рассвете комната была пуста, и только жирный след вёл в туман.

***

Ветер выл, как раненый зверь, когда Асур въехал в городок. Дождь хлестал по лобовому стеклу его старой машины, превращая дорогу в чёрную, скользкую ленту. Он не хотел здесь останавливаться, но прокля́тая спущенная шина решила иначе.

Заправка «Луни» была единственным освещённым местом на въезде. Неоновая вывеска мигала, будто в агонии, а внутри, за запотевшим стеклом, маячила худая фигура старика.

– Шин у меня нет, – пробормотал он, даже не взглянув на Асура. – Но можете переночевать в мотеле через дорогу. Только не советую.

– Почему же? – Асур почувствовал, как холодная капля пота скатилась по спине.

Старик медленно повернулся. Его глаза были мутными, словно покрыты плёнкой.

– Потому что они не любят чужаков.

Мотель «Сладкий сон» был чем угодно, только не «сладким». Гниющие половицы скрипели под ногами, а воздух пах плесенью и чем-то ещё… Мясом?

Асур моргнул, на секунду ему показалось, что дверь номера тринадцать приоткрылась, и в щели мелькнуло нечто призрачное.

– За вами уже пришли, – прошептала девушка, не отрываясь от своего кроссворда.

– Кто?

Она подняла глаза.

– Те, кто живёт в тумане. Они шепчут. Вы слышите?

И тогда Асур услышал: тихий, скрипучий шёпот за окном.

«Мы видим тебя…»

Туман за окном сгущался, принимая очертания рук, лиц, ртов, раскрытых в беззвучном крике.

Дверь номера тринадцать распахнулась. И оно вышло.

Асур не мог пошевелиться, увидев скелетообразное странное существо с кожей, похожей на прозрачную кальку. Глаз не было, вместо них зияла пустота, покрытая сгустками тумана.

– Ты не должен был останавливаться… – прошептало оно голосом, похожим на скрип ржавых петель.

Асур отпрянул, споткнулся о чемодан и упал на спину. Холодный пар вырвался изо рта, хотя в мотеле было душно. Девушка посмотрела на него улыбаясь.

– Они всегда приходят за теми, кто слышит шёпот.

Бежать. Надо бежать. Асур рванул к окну, распахнул его, но снаружи не было земли. Только белый, густой туман, колышущийся, как живой, а в нём тени. Они двигались рывками, как стая пауков.

– Выхода нет, – сказала девушка за стойкой, и теперь её голос звучал совсем иначе: низкий, хриплый, словно несколько людей говорили одновременно.

Оно шагнуло ближе.

– Ты уже наш.

Туман хлынул внутрь, заполняя комнату, обвивая Асура щупальцами мглы. Он закричал, но звук исчез, будто его поглотила ночь. Липкий туман обволакивал кожу, заполняя лёгкие не кислородом, а чем-то другим, инородным. Неправильным. Последнее, что Асур увидел перед тем, как потерял сознание – длинные, костлявые пальцы, впивающиеся в его лицо.

Когда Асур очнулся, то понял две вещи: он был привязан к кровати. И он был не один.

Скребки. Ножи с загнутыми лезвиями. Что-то похожее на щипцы для вырывания ногтей.

Комната оказалась не гостиничным номером, а операционной. Стены были покрыты слоями засохшей крови, на потолке висели ржавые крюки, а рядом на металлическом столе лежали инструменты, но не медицинские.

Из угла комнаты раздался хруст. Асур медленно повернул голову и увидел её. Кожа девушки сползала, обнажая мясо, которое пульсировало, как будто под ним копошились черви.

– Ты проснулся, – прошептала она, и её голос был как звук рвущейся плоти. – Мы не всегда были такими.

Её пальцы удлинялись, превращаясь в костлявые щупальца.

– Этот город… он питается.

Она склонилась, Асур заметил, что у девушки нет зубов только чёрные дыры, из которых сочился густой дым.

– Туман – это не туман. Это Оно.

Внезапно стены зашевелились. Оказалось, кровь на них не просто пятна, то были слова.

«Помоги нам».

«Он здесь».

«Не смотри в туман».

Асур дёрнулся, верёвки впились в запястья.

– Кто «Оно»? – прохрипел.

Девушка улыбнулась, и тогда потолок разверзся. Из черноты спустилось нечто. Не человек. Не животное. Гниющая масса плоти с сотнями глаз, ртов и рук, сплетённых в один чудовищный клубок. Оно дышало, и с каждым вдохом стены сжимались.

– Оно голод, – прошептала девушка. – Оно причина, по которой наш город всё ещё значится на картах. Оно кормится теми, кто останавливается здесь.

Асур почувствовал, как что-то тёплое течёт по его ногам. Он обмочился от ужаса. Чудовище зашевелилось, и вдруг все его глаза повернулись к Асуру.

Девушка наклонилась к его уху.

– Пожалуйста… – задыхаясь, молил он. – Я не хочу умирать.

– Ты уже мёртв.

И тогда чудовище заговорило. Голос был как гром, как рёв тысячи голодных зверей, как скрип костей под прессом.

– МЯСО.

Асур закричал, когда первые щупальца коснулись его лица. Он стал очередной жертвой, но в отличие от других, Оно оставило его «живым». Теперь Асур заточён в подвале Часовни, его кожа слилась со стенами, а разум стал частью тумана. Он видит каждого нового гостя.

И шепчет им:

– Бегите.

Но они никогда не слушают.

***

На следующее утро старик с заправки «Луни» медленно шёл к брошенной машине. Та оказалась пуста, но на лобовом стекле кровавыми буквами было выведено:

«Он с нами».

Старик вздохнул, достал тряпку и начал стирать надпись.

– Скоро приедет следующий, – пробормотал он.

А в тумане за его спиной что-то захихикало.

Глава 2. Последний заезд

Грузовик зарычал, сбрасывая скорость перед покосившимся знаком. За рулём сидел здоровенный детина с тюремными татуировками и сломанной судьбой.

– Чёртов GPS опять глючит, – проворчал он, ударив ладонью по приборной панели.

На пассажирском сиденье лежал конверт с деньгами. Последний заказ. После этого – свобода. Рафа не знал, что в этом городе свободу не покупают. Её съедают.

Заправка «Луни» выглядела так, будто её покинули в середине прошлого века. Мужчину встретил тот же высохший старик с мутными глазами.

– Бензин есть. Но тебе нужно ехать дальше, – пробормотал он, даже не взглянув на нового гостя.

– Мне бы переночевать, – Рафа показал пачку купюр.

Старик медленно повернул голову. Его шея хрустнула, как будто кости уже давно срослись неправильно.

– Только не в мотеле. Там… нездорово.

Рафа рассмеялся.

– Я два года отсидел, после этого никакой мотель меня не напугает.

– Номер тринадцать заколочен. Если услышишь шёпот, не отвечай.

Рафа махнул рукой и уехал. Он не заметил, как старик перекрестился двумя сросшимися пальцами.

Мотель «Сладкий Сон» встретил его тишиной. Ресепшен был пуст. На столе лежала пожелтевшая книга регистраций с единственной записью за последний месяц:

«Асур. Номер 13».

Рафа сморщился.

– Эй! Кто-нибудь есть?

В ответ что-то упало на втором этаже, но никто так и не вышел встретить нового гостя. Рафа поднялся по скрипучей лестнице. Дверь с номером тринадцать была не просто заколочена, её обмотали цепями. А на полу стояла свеча. Чёрная. Зажжённая. Рафа потянулся к ней, когда дверь позади скрипнула.

– Входите, – прошептал женский голос.

Когда Рафа вошёл, почувствовал запах лаванды, смешанный с формалином. У окна стояла женщина в платье пятидесятых годов. Её волосы были слишком чёрными, а кожа бледной.

– Вы новенький, – она улыбнулась. Её зубы казались идеально ровными, как у куклы.

Рафа почувствовал лёгкий укол страха.

– Я только на ночь.

– Все так говорят, – она подошла ближе. – Вы ведь не заглядывали в номер тринадцать?

Рафа отступил.

– Нет.

Женщина рассмеялась.

– Врёте. Он уже вас зовёт.

И тогда стекло окна треснуло. Снаружи в тумане, что-то шевельнулось. Рафа рванул дверь, но она не поддалась.

Женщина не двигалась, а голос её теперь звучал со всех сторон.

Рафа ударил кулаком по стеклу, оно не разбилось, а потом услышал:– Он любит сильных. Вы продержитесь дольше остальных.

– Рафа…

Шёпот шёл из-под кровати.

– Рафа, загляни в номер тринадцать.

Он не понял, как оказался в коридоре. Цепи, которые висели вдоль двери, теперь лежали на полу. Рафа заметил мягкий сероватый свет. Дверь распахнулась, и Рафа увидел на кровати мужчину.

– Ты не должен был приезжать, – сказал тот.

***

Утром старик с заправки подошёл к мотелю. Дверь номера двенадцать была открыта, внутри ни души.

Старик заплакал кровавыми слезами.

– Ещё один, – прошептал он.

А в тумане что-то заурчало от удовольствия.