Ольга Медведева
Завтра сегодня будет вчера

ДАННАЯ ИСТОРИЯ ОСНОВАНА НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ.

ОДНАКО ВСЕ ПЕРСОНАЖИ ВЫМЫШЛЕНЫ.

ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ, ДАТАМИ

И МЕСТАМИ ДЕЙСТВИЙ СЛУЧАЙНЫ, НЕПРЕДНАМЕРЕННЫ

И ЯВЛЯЮТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ФАНТАЗИЕЙ АВТОРА.

Рейс на Акапулько ожидаемо отменили.

Андрей даже не удивился. С самого начала всё пошло не по плану и всё валилось из рук. Так что отмена рейса была лишь очередным звеном в череде неудач. И то, что Витёк в последний момент перед «операцией», как они это называли, испугался и передумал участвовать, и то, что машина, на которой он собрался ехать в итоге не завелась из-за стоявших в последнюю неделю морозов, и то, с каким трудом удалось ему добраться на попутках до аэропорта… А вот теперь рейс отложили на неопределённое время, и Андрей пустился скитаться по залам аэропорта. Гнетущее чувство вины и какой-то неправильности от совершённого им сегодня засело занозой у него на душе и оптимизма не прибавляло.

Где-то совсем рядом отчаянно заплакал ребёнок, и Андрей поморщился. С некоторых пор он не то, чтобы не любил детей, ему физически невыносимо было их видеть, слышать и находиться рядом. А уж после «операции» так тем более. Никто не предупредил его, что там будет ребёнок. Но, как ни странно, наличие ребёнка как будто придало Андрею решимости; этот мальчик был так похож на его собственного сына – да, чуть постарше, но, словно брат- близнец, был похож на него и лицом, и непонимающим взглядом белёсо-голубых глаз. В первую секунду при виде него Андрей был ошарашен и чуть было не впал в ступор, но времени на такие глупости не было, нужно было действовать быстро и жёстко, пока не пропал эффект внезапности и родители ребёнка не пришли в себя и не начали мыслить и вести себя рационально. Неожиданность и страх за сына выбил их из привычной колеи и помог Андрею завершить «операцию», как и было задумано.

Девочка. Это оказалась девочка. Она лежала навзничь на полу зала отлёта, сучила ножками и отчаянно верещала. Белокурые волосики, заплетённые в две тощие косички метались в разные стороны от движений головы, зелёное платье в горошек задралось, всё лицо её было залито слезами, хотя в плаче слёз уже не было, это был уже просто крик, срывающийся на хрип. Истерика в чистом виде. Уже совсем немолодая пара, то ли родители, то ли бабушка с дедушкой сидели тут же, рядом, и почти безучастно наблюдали за представлением.

– Колу!!! Я хочу кока-колу!!! – голосила девчонка. Ответом ей было безучастное молчание родственников и осуждающие взгляды вынужденных соседей.

«Опытные», – с одобрением подумал Андрей про родственников девочки, кем бы они ей ни приходились. – «На провокации не ведутся».

Танюха так не умела. Андрей злился на неё за это постоянно. Он считал, что в воспитании детей нужна дисциплина, а та только ныла, причитала, как ей жалко Вадюшу и продолжала потакать ему во всём. Как результат – абсолютно избалованный ребёнок, а в силу малого возраста и болезни считающего себя центром мира.

Непроизвольно вздохнув, Андрей двинулся мимо, подальше от назойливого детского крика. Он решил найти кафе с приличным меню и как следует позавтракать. Теперь он мог себе позволить еду даже из ресторана, пусть и в аэропорту с его бешенными наценками. Кафе обнаружилось не так быстро лишь потому, что Андрею хотелось уйти на как можно большую дистанцию от детских визгов, да и ассортимент подаваемых блюд ему был предпочтителен пошире. Какой-нибудь круассан его сегодня утром вряд ли бы устроил.

Андрей приземлился за пустой столик недалеко от окна, так что можно было смотреть не на суетящихся людей, а на улицу, на транспорт, просто вдаль. Подошедшему официанту он заказал стейк, картошку по-деревенски, салат «Цезарь» и бутылку «Guinness». Гулять, так гулять.

Когда он в последний раз ел нормальную еду? Не борщ, не котлеты, а вот что-то приличное? И вообще, когда он в последний раз был в ресторане? Невесело хмыкнув, Андрей начал припоминать.

Танюху он водил по кафе и ресторанам часто, она была в своё время не просто красавицей, а яркой, раскованной, и жизнь любила под стать себе – разгульную, весёлую, с походами по ночным клубам и караоке до утра. Андрей старался ей угодить, развлекал, возил по заведениям, дарил цветы и побрякушки, от которых она заходилась в щенячьем восторге, а он лишь снисходительно улыбался. Ему нравилась её красота и детская непосредственность, нравилось и как на них смотрят окружающие – на неё оценивающе, на него с некоей долей зависти и одобрения. Но это было так давно, пять лет назад, как будто в другой жизни.

Андрею принесли его заказ, и он впился зубами в стейк с наслаждением человека, голодавшего последние пять лет. Возможно, если бы его бизнес не прогорел, всё так и продолжилось бы, но станцию техобслуживания, дело всей его жизни, спалили конкуренты, а пока он думал, куда бы ещё вложиться, наступил «чёрный вторник», и все его накопления превратились буквально в пыль. Кто ж знал, что копить надо было в долларах? Точно не Андрей. Зато теперь у него этого добра полный рюкзак.

Он разделался с едой и теперь неторопливо потягивал пиво, наслаждаясь каждым его глотком. Пил он тоже в последний раз давно. Денег катастрофически не хватало, работал он теперь «на дядю», что ему, человеку, привыкшему управлять и руководить, давалось крайне сложно. Зарплата тоже была маленькая, по крайней мере на семью из трёх человек её было недостаточно. Это порождало конфликты с женой. Та, привыкшая жить на широкую ногу, не понимала, почему всё изменилось и изводила его претензиями. Всю зарплату он Танюхе не отдавал, считал, она не умеет тратить деньги. Было что-то иррациональное в том, каким образом расходовалась любая сумма, попадавшая ей в руки. Она всё норовила сбегать в парикмахерскую или сделать маникюр в то время, как от Андрея требовала вкладываться в ребёнка. А у Андрея всё внутри переворачивалось от одной мысли о ребёнке, с души воротило возвращаться домой и видеть ненавистное кричащее существо.