Никелла Вайл
Встретимся в полночь

Посвящение

Моей любимой кузине и её супругу. Ваша безграничная любовь стала для меня примером. Я верю в вас, как вы верили в меня.

Я так люблю вас. Почти до слёз.

Пролог

Джия

«Наша любовь никогда не умрёт, Джия».

Эти последние слова, которые произнёс Саймон перед тем, как полностью раствориться в пространстве и оставить меня. В одиночестве, которое убивает меня не меньше, чем новость о смерти любимчика всего мира.

Я тянусь за ним, пытаюсь ухватиться за него, как за якорь. Однако дух Сая исчезает у меня на глазах. И я понимаю, что толку от этого ноль.

Но вдруг я слышу чей-то голос… Кажется, из другого мира.

Я уже сидела на корточках, схватившись дрожащими руками за голову. Будто боюсь, что на мне применят удар. Но почему-то, как по волшебству, отрываюсь ногами от земли. Открыв глаза, я понимаю, что лечу. Лечу выше, а затем ещё выше.

Так, до тех пор, пока я не позволяю своему страху полностью завладеть мной. Я уже не вижу земли, а если начну падать, то могу разбиться на миллион частиц. Скулю раз за разом, как беззащитный маленький щенок, пока не перехожу на крик.

Я даже не узнаю свой собственный голос…

А потом я широко распахиваю глаза, спина чувствует мягкую поверхность матраса, накрытого простынью. Это как мягкая посадка во время аварийного спуска самолёта. Каждый удар сердца отдаётся в ушах, потом резко принимаю сидячую позу, ёрзая на месте и судорожно хватая ртом воздух.

– Эй, Джия!– Из-за внутреннего протеста в груди я почти не слышу голос, кажется, моей младшей сестры.

Но вдруг мои щёки обдаёт огнём, когда её бархатные руки касаются их.

И тут, как переключатель, я прихожу в себя и смотрю сквозь мутную пелену на встревоженное лицо Чейзи.

Моё дыхание по-прежнему сбитое.

– Это т-ты?

– Это я, – в ответ шепчет сестра. – Опять один и тот же кошмар?

Мне вдруг становится стыдно и неловко. Обычно я всегда утешала Чейзи, когда кошмары застигали её врасплох. Но эта «ночь-наоборот»,как я теперь называю из-за кошмарных снов с Саймоном, – не исключение.

Я уже со счёту сбилась, какая эта ночь, и какой это сон.

Обжигающие слёзы ручьями бегут по моим щекам, я не могу справиться с надоедливым комом в горле, будто намертво застрял. А всхлип вырывается из моих глубин только тогда, когда я уткнулась лицом в её плечо, не в силах терпеть эмоциональную бурю.

Чейзен крепко обнимает меня. Так делают настоящие сёстры, когда, несмотря на внутреннюю беспомощность, находят способ усмирить неукротимое торнадо чувств, забрать боль и почувствовать её на собственной шкуре.

Но мне всё ещё стыдно. Чувствую себя виноватой в том, что моя младшая сестра может погрязнуть в мои же проблемы и страдания. А я не хочу этого допустить.

Но всё равно плачу из-за кошмаров, которые причиняют мне не меньше боли, чем я когда-либо её испытывала.

– Прости, сестрёнка, – посмотрев в её глаза, слабо шепчу я, судорожным движением руки вытирая новую слезу с лица.

Чейзи выглядит так, словно не до конца разобрала предложение.

– За что?

– За то, что тебе придётся посреди ночи утешать меня, ведь ты тут не при чём.

Она хватает цепкими пальцами за мои плечи.

– Слушай, мне всё равно, что просплю школу. Я просто хочу, чтобы ты не плакала.

– Всё хорошо. Просто… – Вытираю слёзы с щёк и глаз и натянуто улыбаюсь. – Просто не думала, что тыбудешь меня утешать. Мои проблемы не должны тебя касаться.

– Я – твоя сестра, Джия. – Её голос хоть и тихий, но будто указывает на правду. – Хоть ты и помогаешь мне отойти от кошмаров, но позволь это сделать мне. Никаких возражений.

В какой-то степени, Чейзи права. И она умеет поддерживать старшую сестру, когда та этого не просит, но в глубине души жаждет этого. Речь, конечно же, идёт обо мне.

Облизывая губы, я чувствую солёный привкус. Затем смотрю на настольные часы, освещающие неоновым пурпурным светом в виде прямоугольной горизонатльной рамки. Время – двадцать минут третьего ночи. А легла я только в одиннадцать.

Я обнимаю сестрёнку в знак благодарности. Так же крепко, как и она, когда пришла успокоить меня.

– А теперь иди спать, – еле внятно бормочу я. – Тебе рано вставать, если ты забыла.

Чейзи усмехается мне в ухо и отпускает.

Теперь дышать становится легче. Её поддержка сработала на мне, как заклинание.

Потом она отходит на несколько шагов от кровати, но по её взгляду могу угадать: я не до конца пришла в себя. Она будто умоляет остаться в моей комнате, в обнимку со мной, до утра.

Я ценю её поддержку, но не допущу, чтобы Чейзен проспала школу. Поэтому использую свой излюбленный метод, чтобы выгнать её в свою комнату: достаю из-под подушки телефон, включаю фонарик с максимальной световой мощностью и свечу прямо ей в лицо.

По комнате разносится её вскрик. Привычный, девичий, а лицо, закрытое руками, всё в гримасе, как у привереды.

Я же только посмеиваюсь.

– Ладно, ладно! – нарочито громко скулит Чейзи, отворачиваясь и направляясь к выходу. – Твоя взяла! – Тычет в меня указательным пальцем на расстоянии.

Я же только усмехаюсь про себя. Услышав хлопок двери, убедившись, что сестра действительно ушла, я выключаю фонарик, настраиваю будильник на восемь утра и ставлю на прикроватную тумбочку. Затем откидываюсь на подушку, а громкий вздох вырывается будто из ниоткуда.

Сон не приходит. Хотя Чейзи, в буквальном смысле, спасла меня, когда я проснулась от очередного кошмара с Саймоном. Внутренне молюсь, чтобы он не повторился.

В этом мне ещё помогает и неоновый пурпурный свет, исходящий от настольных часов, на которых время показывает три часа ночи.

Глава 1

Джия

Последняя пара не стала для меня пыткой. Только сделаю исключение в виде постоянных «подкатов» в мой адрес со стороны моего однокурсника Джейсона Бэя.

Пока я погружалась с головой в написание конспектов на лекции по психологии, он толкал меня в плечо и, дразня, называл «заучкой». Какой-то детский сад себе устроил. Но я терпела, насколько это возможно, чтобы не привлечь внимание других студентов и преподавателя.

Да и я сама не люблю внимание.

Но всё-таки высказала этому придурку пару ласковых и попросила отсесть куда-нибудь подальше. Даже поговорила об этом с преподавателем. Сделала это всё, когда звонок оповестил о том, что занятия подошли к концу.

Я иду домой в полном одиночестве. Во дворах кампуса студенты всё ещё оживлённо что-то обсуждают. Я даже краем глаза замечаю, что пара из них сжимается в объятиях друг друга. Значит, встречаются.

Мне даже немного завидно становится. Однако демонстративно закатываю глаза, пытаясь убедить себя, что это нормально.

Каждый студент, да и вообще человек имеет право на счастье.

Каждый имеет право заводить отношения с кем-то, с кем свяжет свою жизнь после окончания Калифорнийского университета Лос-Анджелеса.

Кстати, я там, как раз, и учусь. С факультетом я определилась ещё, когда заканчивала двенадцатый класс. На данный момент изучаю тонкости изобразительного искусства и историю искусства. Благодаря моему природному таланту и поддержке родных… ну, то есть, духов умерших родителей и младшей сестры, я смогла пройти через вступительные экзамены и влиться в жизнь таких же любителей искусства, как и я.

Через два года после окончания университета планирую поступить в Калифорнийский институт искусств, чтобы изучать основы монтажа и анимации.

Я прохожу мимо книжного магазина «Свобода Воли», где я подрабатываю после учёбы и полдня на выходных. Книги, особенно в жанре магического фэнтези, – моя вторая любовь после искусства минимализма. Рядом с ним небольшая кафешка «Фирменные Ощущения». Вот туда и направляюсь, чтобы взять для себя и Чейзи домашний обед.

Я оказываюсь в зале обслуживания, за спиной звенят бубенчики, висящие на входной двери. Осматриваюсь, понимая, что обстановка немного изменилась, сколько я себя помню, когда целых десять лет посещала это место. Подойдя к витринам с едой, я внимательно всматриваюсь в содержимое в пищевых отсеках и тарелках. Так, для вида, чтобы посетители, наверняка, думали, что я – прирождённый гурман.

Хотя… какое им дело до меня? Или до Чейзи, когда приходит в это же кафе?

– О, Джия! – Мой слух отчётливо ловит задорный женский голос. – Думала, ты пройдёшь мимо, как было в прошлый раз.

Я, слегка вздрогнув, поднимаю глаза на её, блестящие озорством, и насмешливо кривлю губы.

– И тебе привет, Лесли. Это во-первых. А во-вторых, это было всего раз. – Применяю на себе серьёзность, весьма неубедительную, что заставляет Лесли тихо засмеяться. – Тогда я была не в настрое… Эй, чего смешного?

– Видела бы ты своё лицо, – проговаривает она сквозь смех. Потом немного успокаивается и взмахивает рукой. – Ладно, проехали. Как ты?

Наконец-то, теперь будут обычные расспросы о том, как дела с учёбой, как жизнь, как моя сестра и бла-бла-бла. Но, признаюсь, шутливая перепалка с Лесли немного подняла мне настроение.

Задеваю край моей толстовки, под которой покоится моя небесно-голубая рубашка, дую на отпечатки пальцев, которые успела оставить на стекле витрины, и протираю. При этом не отвожу взгляд от подруги, если её можно так называть.

– С учёбой всё нормально, – без прикрас отвечаю я на её вопрос. – Программа увеличивается с каждым семестром.

Лесли усмехается.

– Ну, я особо не удивлена.

– По тебе видно.

Улыбка так и остаётся на моём лице, словно кто-то, невидимый, взмахнул на меня волшебной палочкой и наложил заклятие «Вечный свет». Это означает улыбаться всегда, не важно по какому поводу. Но я не настолько глупая, маленькая девочка, которая наивно верит в волшебство или что-то в этом роде.

Я привыкла смотреть на окружающий мир с трезвым умом и реалистичностью.

Но это не отменяет того факта, что иногда залипаю в «Ведьмаке» или «Фантастических тварях».

– Можешь положить картофельное пюре и говяжьи тефтели в два контейнера? – спрашиваю я, делая заказ.

Всё же я пришла сюда ради обеда, а не ради пустой болтовни. Я знаю Лесли, как болтливую подружку, любящую черпать вдохновение из книг с рецептами и подшучивать при любом удобном случае.

Сегодняшняя «неудачная» наша встреча тому доказательство.

Когда она положила наш любимый с Чейзи обед и поставила на кассу, чувствую, как мотор заводится в моём животе. То ли при взгляде на картошку с тефтельками, то ли ещё и запах кофе провоцирует мой голод.

– Можешь забирать, – непринуждённо улыбается Лесли, а я кажусь сбитой с толку, выгнув бровь. – Это за счёт нашего заведения.

– До чего же ты такая добрая, – говорю я, улыбнувшись ей в ответ.

Лесли хмыкает, опёршись ладонями на мраморную поверхность стойки.

– Или я могу передумать, и ты заплатишь из своего кошелька.

– Уж лучше я промолчу и просто пойду пообедать, – усмехаюсь я и забираю контейнеры. Одновременно поправляю выбившуюся из плеча лямку рюкзака. – Спасибо, Лес.

Она кладёт руку на моё плечо и легонько трясёт.

– Всегда пожалуйста. И приходи сюда почаще. И бери свою сестру с собой. И…

Вдруг Лесли поворачивается ко мне спиной, потому что ей нужно продолжать работать. Да и Чейзи, наверное, тоже уже заждалась дома.

Но сто́ит мне отойти от кассы, как вдруг она уже сияет улыбкой до ушей, как у одного из страшных клоунов. Мне становится не по себе, глотая слюну с привкусом неважности с языка.

– И передавай ей привет, – говорит Лесли, игриво помахав рукой, словно девушка, заигрывающая с парнем.

Я улыбаюсь на прощание, а башня из пластиковых контейнеров готова вывалиться из моих рук. Осмотревшись в последний раз, я оказываюсь на улице, освещающей ослепительными лучами солнца. Кажется, летние каникулы уже не за горами. Но пока ещё стои́т конец апреля.

По дороге домой я радуюсь при одной лишь мысли о выходных. Ведь они наступят завтра, и у меня уже есть планы их проведения.

О них знает только моя сестра. А Лесли, хоть она и моя подруга, но пока не могу доверять. Тем более зная, какая та до жути болтливая.

Глава 2

Джия

Когда двери лифта автоматически открываются, остановившись на пятом этаже, мои руки уже затекли. Хотя вес у контейнеров не такой уж и тяжкий. Ступаю на керамические плитки и шагаю к квартире под номером пятьсот четыре.

Скажу честно, мне несомненно повезло, когда засовываю свободную руку в передний карман толстовки в поисках ключей. Пальцы чувствуют обжигающий холодный металл, и я вставляю ключи в дверную скважину.

Раз – щелчок. Потом хватаюсь за ручку и открываю дверь. При этом рука ещё держит связку натёртых металлических ключей. Я переступаю порог нашей с Чейзи квартиры, которая досталась в наследство от мамы с папой.

И тут меня настигает ностальгия, смешанная с неимоверной тоской по родителям, когда вдыхаю аромат ванильного освежителя в коридоре. С момента их смерти прошло два года.

– Чейзи! – окликаю я, сняв кроссовки и поставив контейнеры с обедом на пуфик.

В ответ – тишина.

Потом окликаю ещё раз:

– Чейзен!

Я уже в панике вхожу в её комнату, обклеенную обоями коричневых оттенков и слоновой кости, и её там тоже не оказывается. Может, в школе задержали? Но потом внезапно осознаю: сестра предупредила сегодня утром, что задержится в связи с дополнительными занятиями по математике.

Чейзен уже заканчивает двенадцатый класс. Конец года уже не за горами, а у неё уже будет база знаний для поступления в высшее заведение в Лос-Анджелесе. Но её результаты по математике оставляют желать лучшего, но она старается.

Я понимаю её, ведь невольно вспоминаю времена, когда сама еле-еле улавливала темы по математике для успешной сдачи экзаменов. Только с ней у меня возникали проблемы, особенно с алгеброй. Зато геометрия давалась мне с лёгкостью.

Как говорила моя мама – без труда не вытащить рыбку из пруда. Она всегда была права. Именно это мудрое высказывание стало, своего рода, моим личным девизом.

Именно оно помогает мне не останавливаться на пути к цели.

Оно помогло мне сдать финальные школьные экзамены.

И оно просто помогает мне жить, при этом имея цель следовать за своей мечтой.

Я выхожу из её комнаты в коридор и прохожу всю его длину до конца. Заметив на пуфике контейнеры, ставлю их друг на друга, образуя башню, и оказываюсь на кухне, поставив в холодильник.

Я не особо голодная, поэтому ухожу из кухни в свою комнату. Она почти идентична комнате моей сестры, только одна из стен обклеена сплошными чёрными обоями, будто я была одержима готикой. Остальные они цвета слоновой кости с орнаментом в виде креста.

Не поймите меня неправильно, но религия меня не особо интересует. Я сама выбрала подобные рисунки на полосках стен, когда в моей комнате делали ремонт.

И да, чуть не забыла косо взглянуть на плакаты, висящие над кроватью. Там изображена всеми легендарная группа «A Midnight Sky». Она – моя любимая, просто потому, что слушаю до сих пор, несмотря на загруженность учёбой.

А сама группа неспроста называется так: кроме песен о боли, потери близких из-за смерти и призраках прошлого, я изучила информацию о значении группы. И это не анаграмма, как у Imagine Dragons, которых я тоже слушаю. Раньше это вообще был дуэт, состоявший из талантливых певцов Саймона Скотта и Найла Мёрфи. Они, как оказалось, – сводные братья, которые поддерживали друг друга на выступлениях, несмотря на разногласия.

Смотря на плакаты, я улыбаюсь почти до ушей. Я же отправляюсь на их концерт в эти выходные, но при этом пытаюсь вспомнить, куда я дела билет. Точнее, положила. Его я купила примерно неделю назад, и теперь мутно помню, что положила между страницами книг о Ведьмаке. Кажется, в «Мече Предназначения» там прячется.

Надо всё равно поискать, не могла же я где-то потерять?

Может, мне стоит пойти в книжный магазин и поработать остальные пять часов? «Свобода Воли» закрывается в восемь. Но я знаю, что это не моя смена.

Или, может, продолжить прорисовку будущего мультфильма?

Хочется прям чем-то себя занять. Я не та, кто сидит, сложа руки, и не предпринимает ничего, чтобы прогнать скуку.

Я выбираю второй вариант. Как-то поинтереснее звучит, скажите? Ищу на полке над кроватью блокнот. Я помню, что примерно год назад, перед годовщиной смерти родителей, начала иллюстрировать сюжет мультфильма. И чтобы не потерять свою работу из виду, я надела самодельную закладку на уголок обложки.

А вот, кстати, и чёрная закладка торчит из полки. Заметить её было не особо сложно. Достав блокнот, плотно застрявший между книгами, открываю на не до конца прорисованной странице и внимательно изучаю свои эскизы.

Нужно проработать момент, где отображаются размышления моей главной героини, сидя на песке, на берегу моря.

Я сажусь за стол, включаю современную настольную лампу и хватаю карандаш из подставки. Верчу его между пальцами, при этом ещё раз взглянув на иллюстрацию. Понятное дело, что над этим кадром предстоит ещё много работы и времени, но я планирую прорисовать ещё несколько кадров. Ладно, примерно два.

Надо начинать, решаю я, заправив прядь волос за ухо. Ещё и слышу скрип входной двери из-за стены своей комнаты.

Но тут догадываться нечего – это Чейзен пришла.

Интересно, как прошли занятия по математике и готова ли та сдавать экзамен, который будет в конце мая?

– Есть, кто живой?! – окликает она, уже близко подходя к двери в мою комнату.

Я решаю встретить сестрёнку, отложив своё занятие и встав из-за письменного стола.

Глава 3

Джия

До конца смены остаётся всего час, а я, обслужив клиентку с одним из любовных романов Тессы Бейли, сижу на месте и провожаю взглядом. Как только дверь за её спиной закрывается, бубенчики издают тонкое биение друг об друга, и я глубоко зеваю. При этом стараюсь не издать ни одного звука.

Да, всю ночь я не смыкала глаз. Была в предвкушении концерта, который начнётся в сегодняшнюю полночь.

А билет, как оказалось, действительно прятался между страницами «Меча Предназначения». Говорила же, что не потеряла.

Я решаю продолжить иллюстрировать кадры на листах блокнота. На другой странице не дорисован новый момент, где моя героиня находится на концерте любимой группы. Тоже в полночь, представляете?

Можно сказать, что реальный и нарисованный моменты совпадают. А может, я просто копирую свои скучные события на белый лист и наивно верю, что кто-то на это посмотрит?

«Ты можешь внести что-то, из своей души, в чистый лист, – говорила тогда мама, в детстве, когда мне в очередной раз не удалось передать настроение своему рисунку, —нотебе нужно продолжить поиск своего голоса, чтобы понять, какую цель преследуешь, когда пытаешься делать что-то, что требует душа».

Мои размышления о том, о чём толковала мама, наряду с попытками вырисовать следующее действие, прерывает мужской резкий баритон моего коллеги:

– Долго ещё будешь наносить свои каракули на лист?

Я резко оборачиваюсь, с силой захлопнув блокнот и вскочив со стула. Я не особо испугалась, но сердце почему-то подпрыгивает.

– А ты научишься когда-нибудь не подкрадываться и держать язык за зубами, когда твоя коллега занята делом? – защищаясь, парирую я и нахмуриваю брови.

Хотя Коллин, в какой-то степени, прав. Но наношу я не «каракули», а «наброски для следующих сцен».

Он делает ко мне шаг и поигрывает бровями, как будто делает какой-то намёк.

– А ты выключи свою серьёзность, когда тебя об этом не просят.

– Не просит кто? – Я пытаюсь надавить на больное место коллеги, чтобы ущемить его важность. Смешно звучит, не так ли? – Ты или наша начальница, которая всегда хвалит меняза покладистость?

Коллин, кажется, потерял дар речи. Открывает рот, но сказать толком ничего не может. Значит, я его однозначно уделала.

– Да иди ты, – бросает он, развернувшись.

Его слова на меня вроде негативно не влияют, но сердце скручивается до нехватки воздуха. Схватив сумку, я ложу туда блокнот с карандашом, а потом растворяюсь в лабиринте книжных полок. В них рядами расположены фэнтезийные книги: некоторые – бестселлеры, например, «Гарри Поттер», «Игра престолов», «Четвёртое крыло», «Железное пламя» и многие другие, а есть и новые, только что привёзжие. Я провожу пальцами по корешку каждой книги, по всему залу разносятся мои тихие шаги.

И только я могу их слышать. В зале никого не осталось с тех пор, как Коллин ушёл.

По окончании смены я поправляю ремешок сумки на плече, а свободная рука убирает пряди моих волос за ухо. Выйдя на прохладную из-за наступивших сумерек улицу, я раскрываю лёгкие, глубоко вдохнув. Закрыв парадную дверь на ключ, при этом стараясь выглянуть в окна, чтобы убедиться, что свет везде выключен, шагаю по улице домой.

♥♥♥

В комнате делать было абсолютно нечего, кроме как то, что я вытерла пыль на книжной полке, посмотрела на ноутбуке пару серий «Ведьмака» и посидела в одиночестве. Я всё ещё сижу на кровати, прижав колени к груди, и думаю о сегодняшней перепалке с Коллином на работе.

У него острый язык и ум. Однако он всегда применяет совсем не к месту. Я сама могу кого угодно поставить на место своими колкими замечаниями, остроумными шутками, а иногда и вовсе прибегая к обидным словам в моём лексиконе.

Но потом я сразу жалею об этом, когда вижу блеск разочарования и обиды в глазах, например, моего же коллеги.

Однако уже знаю одно: Коллин никогда не признается, что был не прав. Что его глупые и доводящие до абсурда шуточки никто и никогда не оценит.

«Не просит кто? Ты или наша начальница, которая всегда хвалит меня за покладистость?».

«Да иди ты».

Коллин в прямом смысле послал меня и ушёл, даже не извинившись. Я же, едва сдержав слёзы, поняла, что тоже перешла за грань. Что пыталась обелить себя и превосходить его.

Чёртова идиотка.

Мысленно оскорбив себя этим, я отправляюсь в комнату сестры. Оказавшись у двери, осторожно стучу и прислоняюсь к ней ухом. Прислушиваюсь, пока из комнаты не донёсся её громкий голос:

– Открыто!

Я улыбаюсь, радуясь, что Чейзи разрешила войти, и я открываю дверь. Осторожно вхожу в комнату, наполненную привычной, почти сестринской тишиной. Сама же Чейзи сидит за столом и что-то читает, судя по наклонённой вперёд голове.

Но потом она поворачивается ко мне с невинным выражением и спрашивает:

– Какими судьбами ты здесь?

Когда сестра меня навещала, я задавала точно такой же вопрос. Вот так ирония.

Я присаживаюсь на край кровати и какое-то время не произношу ничего, закусывая нижнюю губу и смотря на образующийся крест из собственных ног. Чейзи всё ещё сидит за столом, но я слышу, как та негромко захлопывает книгу. Видимо, остановилась на каком-то моменте.

Молчание тянется пару минут, при этом создаётся ощущение, что она не давит на мозг, плечи и… сердце. Но моё сердце билось почти весь день, когда радовалась, что увижу «A Midnight Sky» сегодня ночью.

Однако Чейзен, когда приходила ко мне, всегда переходила к делу, потом мы разговаривали, затем та сразу уходила. А я, наоборот, только подбирала темы и не замечала, как тишина затягивалась вплоть до бесконечности.

И я решаю её прервать:

– Скажи, как бы ты отреагировала, если бы твоя сестра исполнила твою мечту встретиться с любимой группой?

Чейзи, посмотрев на меня, в недоумении выгибает бровь. Но это совсем не похоже на обычное недоумение. Там было что-то ещё.

– Ты пришла сюда только ради этоготупого вопроса? Мой ответ: мне без разницы.

Её острые, сухие слова, как пули, пробивающие моё сердце до истечения кровью. Сестра сказала всё это так, будто этим способом говорит: «Проваливай отсюда».

Она всегда такая резкая, а наши отношения напоминают, скорее, эмоциональные качели: то приходит ко мне, чтобы поболтать обо всём на свете, то обвиняет меня в том, чего я не делала.

Хотя я понимаю, что бушующий подростковый возраст Чейзен даёт о себе знать. Но нельзя понять это в себе сразу и пробовать расти, как личность? Плюс, она ещё обладает природной грацией и гибкостью, вызывая зависть среди её сверстниц-танцовщиц.

Но я в любом случае ею горжусь. Так же, как гордятся мама с папой, покоящиеся на небесах.

Я встаю с кровати и спешу уйти из комнаты, при этом не обернувшись, чтобы взглядом попрощаться с Чейзен. Но стоит мне открыть дверь, как слышу за спиной её голос:

– Чего ты хотела на самом деле?

– Уже ничего, – бурчу я, и дверь захлопывается за моей спиной.

Шагая по коридору к себе, я прокручиваю в голове сегодняшний визит к Чейзи. Моё лицо уже залилось краской, я сгораю от стыда и непонимания своего же поступка. Раз у меня не было точной цели визита, то какого дьявола я решила пойти.

Жалею об этом, наверное, уже десятый раз.

Зато я поняла, что за окном город погрузился в позднюю вечернюю мглу. До концерта осталось мало времени.

Глава 4

Джия

Столько народу собирается на концертной площадке. Кто-то терпеливо, кто-то с возгласами дожидается выхода «A Midnight Sky» на сцену. Всем составом. Наверняка, там уже подобрали нового солиста.

Я пытаюсь пройти сквозь шумящую толпу, у которой есть дурацкая привычка сбивать новоприбывших с пути, толкаясь. Вот это меня бесит больше всего. Ни на одном концерте не потерплю беспардонности по отношению к себе.

Как на автомате говорю «извините, пропустите», а в ответ получаю пинок в локоть. Я держусь за него, пытаясь унять острую боль.

– Эй, смотри, куда прёшь, зазнайка! – слышу я крик какого-то парня, еле доносящийся издалека.

Словно тысяча игл прорезают моё сердце раз за разом.

Мне чертовски неприятно. Но в одном он был прав: я только создаю проблемы другим, проталкиваясь вперёд и вставая на их пути. Нет, я точно не эгоистка.

Поэтому мне придётся стоять где-то в середине толпы и ждать начала концерта. Пока я смотрела на звёзды, еле мерцающие в тёмном море невесомости, не обращаю внимания на то, что люди пытаются пройти. Толкают то в плечо, то в локоть, как сделал тот парень. Наглец он тот ещё. Подумаешь, назвал меня «зазнайкой», но я не собираюсь портить себе настроение из-за этого пустяка.

Спустя пятнадцать минут по точному расчёту времени в телефоне, который сразу же убираю в сумочку, со сцены доносится звонкий аккорд электрогитары. Толпа сразу же взрывается воплями и аплодисментами. Я делаю то же самое и даже поднимаюсь на цыпочки, чтобы разглядеть сквозь силуэты людей тех ребят на сцене.

Громкая динамика аккордов сменяется на более плавный и мелодичный, и я понимаю, что играет «Dead but Alive». Когда я узнала о смерти фронтмена «A Midnight Sky», я не могла слушать эту песню без слёз, которые начинают жечь глаза.

Только вот мой слух ловит вовсе не новый голос. Привычный, с глубоким бархатом голос пульсирует в моих венах, заставляет сердце покачиваться в унисон с ним. И это… Саймон Скотт?!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Кто-нибудь, скажите, что я просто сплю. Я пытаюсь протолкнуться сквозь онемеющую толпу, замечаю ещё их широко открытые рты. Они не ожидали увидеть Саймона Скотта на сцене, зная, что он уже шесть лет мёртв. А потом создаётся ощущение, что какой-то всемогущий смог воскресить, кажется, только на одну ночь.

Песня переходит к припеву с мощным барабанным битом и аккордом электрогитары, но я не слышу, не обращаю внимания. Зато толпа опять взрывается аплодисментами и криками.

А я, тем временем, бреду, как в тумане, стремясь подойти ближе к сцене, к Саймону, который кажется живым, но мысленно блокируя себя от того, чтобы я не натворила глупостей.

Когда я врезаюсь в спину одного из фанатов, радостно восклицающего имя Саймона и название «A Midnight Sky», невидимое ведро ледяной воды окутывает меня насквозь, заставив оглянуться. Меня аж перехватывает, когда встречаюсь взглядом с недовольным лицом… фанатки.

– Чёрт, смотри под ноги, пучеглазая! – шипит она, ударив меня в плечо. Теперь мне уже правда больно.

Это я-то пучеглазая?!

Однако делаю глубокий вдох, испытывая вину.

– Простите.

И я встаю как можно дальше от неё.

Встав в маленькое, но свободное пространство, песня уже заканчивается, но люди машут фонариками на телефоне. Достав его из своей сумочки, повторяю их действие, а слёзы, тем временем, скользят по щекам, понимая, насколько велика ностальгия.

Это необыкновенное зрелище я вряд ли когда-то забуду. Оно будет каждый день напоминать каждым нервом, что я не ошиблась. Что я правильно поступила, когда покупала билет неделю назад.

Полночь. Она ещё стоит широко раскрытыми невесомыми просторами из звёзд. А группа «A Midnight Sky» означает «полночное небо», поэтому и концерты устраивались именно в это время суток, когда Саймон Скотт был жив.

♥♥♥

Зрители с рвением стремились получить автограф у группы, которая успела устать морально и физически. Я это поняла по выражению их лица, а фанаты не думают отступать.

Я плетусь в толпе, как черепаха. У «A Midnight Sky» будет следующий концерт в Портленде, и у меня есть пять минут, чтобы я тоже получила автограф и поехала домой. Поэтому мне придётся рваться вперёд, проталкиваться, при этом не обращая внимания на нелестные слова, обращённые в мой адрес. Плевать уже на тех, кто назвал меня «зазнайкой», как тот парень перед началом грандиозного шоу, или «пучеглазой», как та девица с недовольно-надменным лицом.

Наконец, я оказываюсь у бордюра, разделяющего нас, фанатов, и популярную группу. Молча смотрю на фигуры каждого. Но моё особое внимание переключается на Саймона Скотта то ли живой, то ли иллюзорной его персоной.

– Мистер Скотт! – надрываю я голос, чтобы он услышал.

Лидер «A Midnight Sky» поворачивается ко мне. Сердце останавливается на миг, когда перед глазами раскрывается его мальчишеский наряд из обыкновенной белой футболки и чёрных брюк, его идеальные скулы и острый кончик носа в свете цветных прожекторов.

Наши взгляды пересекаются. Однако я держу себя в руках. Нельзя сразу бросаться на шею тому, кого всем сердцем любил весь мир.

– Я могу взять у вас…

– Автограф? – заканчивает за меня Саймон довольно резким тоном, отчего я вздрагиваю.

Я киваю, оцепенённая молчанием, и он достаёт плакат с чёрной ручкой из кармана брюк. При этом плакат сложен в несколько раз, когда Скотт раскрывает его, и он оставляет чёрной ручкой незамысловатый узор с буквами его имени. После передаёт мне плакат с изображением группы. И с его автографом.

У меня не поворачивается язык сказать обычное «спасибо». Но когда Саймон исчезает в ночной мгле, бормочу слово благодарности про себя.

Ноги, как будто ватные, ведут меня к парковке. В моей голове до сих пор не укладывается: он правда жив?А если так, то получается, статьи о его смерти из-за автокатастрофы были лишь легендой, чтобы привлечь внимание журналистов и фанатов?

Хотя фотографии с могилой на кладбище, до которого добираться почти полторы мили, и звезды на Аллее славы, говорили об обратном: он мёртв. Сколько? Я уже говорила – шесть лет, как минимум.

Сев в машину, я резко захлопываю дверцу и даю волю эмоциям, разрыдавшись. Я весь концерт старалась держать эмоции под контролем, чтобы люди не посчитали меня чокнутой. Ладонь успела вспотеть, когда изо всех сил сжимаю автограф, оставленный Саймоном.

Когда я раскрываю его, не могу утихомирить всхлипы, вырывающиеся через раз из моего горла. Одна из слезинок падает с ресниц не на лицо Саймона Скотта, а на лицо Беннета Лейна – барабанщика «A Midnight Sky». Чёрт возьми. Снова складываю бумажку с автографом и прячу в сумочке.

Кстати, оттуда уже вибрирует телефон. Достав его, вижу имя Чейзен на экране.

«Ещё и её не хватало», – мысленно бурчу я и принимаю звонок.

– Джия, чёрт возьми, где ты?!

От её громкого голоса я подскакиваю на сидении. В горле плотно застревает ком.

– Не кричи, Чейзи, а то разбудишь соседей, – серьёзно, с сарказмом отвечаю я. Сердце говорит о том, что я не обязана отчитываться перед ней, куда я поехала этой ночью на машине. Однако разум говорит другое: Чейзи должна знать, чтобы она не волновалась. – Это во-первых. А во-вторых, ты сама знаешь, какие у меня были планы на выходные. Так что я скоро приеду.

– Окей, немного перегнула палку. Просто переживаю за тебя.

Почему-то её слова звучат искренне. Даже сердце слегка сжимается.

Однако я просто прикусываю язык вместо того, чтобы сказать: «Это мило с твоей стороны».

– Сестра? – Чейзи будто вырывает меня из тягостных раздумий.

– Эм, извини. – Теперь прикусываю нижнюю губу. – Я уже еду. Ложись спать.

– Ладно.

После её короткого ответа я желаю сестре спокойной ночи и завершаю вызов. Кладу телефон в сумочку и завожу двигатель. Молюсь всем богам на этой планете, чтобы путь домой прошёл без серьёзных последствий, ведь мои навыки вождения оставляют желать лучшего.

Хоть и получила эти чёртовы права три года назад. Спасибо тебе за это, папа, но до сих пор не понимаю, как я вообще добралась до концертной площадки в целости и сохранности.

Глава 5

Саймон

Что это вообще было? Я только что

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.