Иванов Дмитрий
Холодный ветер перемен

Глава

Глава 1

Холодный ветер перемен

Копенгаген Дания 31 мая.

Юниорский чемпионат Европы по боксу.

Смотрю бой Кости Цзю против испанца Мануэля Морена и попутно разминаюсь. Цзю выступает в своей весовой категории до 57 кг, очевидно, в последний раз. Утром сгонял вес, двести грамм всего, но тем не менее. Растёт пацан. Его бой последний в этом весе, затем начнутся бои в моей весовой категории до 60 кг. И первый – мой против поляка. Всего в каждой весовой категории по 16 человек, негусто. У сборной СССР было девять боксеров, осталось уже восемь, наш мухач Генка Проворов выбыл сразу в первом бою. Лица нашей тренерской команды выражали вселенскую скорбь по этому поводу, явно спросят с них за результаты. Утешает только то, что Проворов попал на ЧЕ как запасной, ну и то, что Цзю фигачит испанца третий раунд. Был и нокдаун уже, а в данный момент испанец тупо отбивается, стараясь дотерпеть до конца, что, по моему мнению, бессмысленно, все раунды он слил вчистую, и шанс на победу у него один– нокаутом. Да в общем нет шансов, получив от тренера указание, Костя тоже дорабатывает остаток боя и не лезет в обмен ударами. Что на парня не похоже. Взрослеет, однако.

Со счетом 5-0 единогласным решением судей победил Цзю. Народу в зале немного, полное впечатление, что тут собрались только одни участники чемпионата. Дания вообще не боксерская страна, единственный датский боксер, которого я знаю – Брайан Нильсен, который сейчас наблюдает за моей разминкой. Он ещё молодой парень, лет двадцати, и всё у него впереди. Я помню его бой против Тайсона в нулевых. Тогда Тайсон ударил датчанина в пах, якобы случайно. Датчанин снялся с боя, но до этого шёл в числе рекордсменов среди профи. В Костиной весовой категории основной соперник – румын Даниель Думитреску. Я про него не много чего помню, вроде удерёт скоро на запад. С ним Костя может встретиться в одной второй финала.

В моей весовой категории основной фаворит – поляк. Типа досрочный финал у меня? Я, кстати, скорее всего, тоже последний раз в своей весовой категории выступаю – вес приходится сгонять постоянно. Тоже расту.

Вызывают на бой нас с поляком. Мандража нет, стою со спокойной физиономией Фёдора Емельяненко, спецом натренировал перед зеркалом. Ещё бы драться как он мог!

– Скурвисын, – негромко сказал в мой адрес поляк перед гонгом.

Что это означает, я не знаю, но догадываюсь, что ругательство. Националист, что ли? Бой поляк, тем не менее, начинает осторожно, я тоже работаю джебами, не углубляясь в затяжные атаки. Сам анализирую, что вижу. Двигается мой противник хорошо, и ринг видит отлично, плюхи от него прилетели пару раз весомые. Меняю стойку, замечая, как поляк занервничал при этом и немного открылся. Резко бью прямой правой. Соперник слегка наклонил голову и удар прошёл по касательной. А вот наклонять голову не надо было! Двоечка у меня наработана, бью апперкот на разгибе корпуса уже левой рукой с подшагом. Как там у классика? – «Ленин! – Тут и сел старик!» Натурально на пол уселся пятой точкой. Нокдаун! При счете пять встает, но рефери досчитал до девяти. Бросаюсь добивать, но поляк опытно пытается войти в клинч, я же опытно отрабатываю «Солнышко Демпси», про которое недавно рассказывал ребятам в Норильске.

Делаю шаг назад, затем стремительное движение туловищем справа-вниз-влево, тут же обратным разворотом быстро ухожу вправо, успев нанести поляку сильнейший боковой левой в туловище. Поднырнув под левую руку соперника и резко выпрямившись, бью правой встречным в голову и опять стремительным нырком ухожу влево. Обескураженный соперник пытается отступить назад, но я, заканчивая свою левостороннюю дугу, делаю скачок вперед и еще раз наношу противнику удар прямой левой в туловище. Соперник падает как мешок муки. Нокаут! Минута тридцать пять всего прошло!

Медперсонал хлопочет над поверженным товарищем из соцлагеря. Ждём. Наконец парень встает и с трудом идёт в центр ринга. Рефери поднимает мне руку! Победа!

– Скурвисын, – успеваю доверительно шепнуть сопернику, слегка приобнимая его.

Получаю заслуженные поздравления от тренерского штаба и направляюсь в раздевалку вместе с Костей.

– Нормально ты его так! – радуется тот. – В первом же раунде! Я вот три отбегал.

– Я просто ленивый, оно мне надо три раунда пахать? – шучу я, вызывая здоровое ржание Цзю.

Здесь в Копенгагене мы уже три дня. Чемпионат, напомню, начался ещё вчера. Не знаю, чьё место я занял в сборной, если бы меня вообще в этой жизни не было, но в грязь лицом я не ударил. Из-за сборов в Москве перед чемпионатом я пропустил празднование своего восемнадцатилетия. Не отмечал. Весь день был посвящён физухе, никаких девочек или бухла. Пахали до седьмого пота. Причем меня почему-то вообще никто не поздравил, кроме Цзю, с которым мы жили в одном номере. Ну и ладно. Но вот что интересно – похоже, я уже серьёзно поменял этот мир. Ну, Чикатило – это так, проба пера, расстреляли его уже. Потом попытался спасти Индиру Ганди – удалось частично, она жива, но не у власти. Провел первый конкурс красоты в СССР, открыл памятник погибшим комсомольцам, в том числе афганцам, назвал новый проспект в честь ВЛКСМ, разбил там парк из голубых елей. Ещё организовал МЖК в Красноярске, этим летом готовим большую конференцию в городе по этому проекту. И самое главное – я, вроде как, повлиял на масштабы аварии на Чернобыльской АЭС. Да, взрыв был, и город эвакуировали, а вот последствия катастрофы оказались сильно меньше, по-моему. В Киеве, а это всего полторы сотни км от места аварии, фон вообще в норму пришёл уже к середине мая. Хотя многие жители, напуганные секретностью, бежали из города. Остановился только один блок, который, вроде как, и отремонтировать можно. Народ посылают на АЭС и посылают, но только добровольцев. Ну и солдатиков на оцепление. Горбачев выступил по телевизору пятого мая, назвал катастрофу немыслимой и заявил о создании комиссии по её расследованию. А всё Витькин и Викин батя, он вовремя остановил эксперимент, или может до этого что сделал? Ведь не зря же их отца хотят представить к награде, как сказал мне Витька по секрету. Вырваться к ним в гости не получилось, нас перед поездкой в кап страну буквально заперли на базе. Тут такая же история – сидим в отеле. Да мне и не больно-то хотелось куда-то идти, а вот Цзю просто рвется на свободу, но – низя-я-я. Вечером разбор полётов. Все наши выиграли свои бои, и тренеры довольны, тем не менее пробегаются по каждому.

– Так, до 57 кг. Цзю, у тебя итальянец завтра в соперниках, Санто Серит, – прочитал по бумажке старший тренер сборной Юрий Михайлович.

Все заржали.

– Костян он тебя сегодня видел и уже серит, – высказался кто-то из пацанов.

– Жидко! – добавил другой.

– Тихо! Что вы?! Мало ли как человека назвали, – попытался призвать к порядку наш штатный «молчи-молчи».

Куда без куратора КГБ в кап стране?

– Санто Серио, – прочитал я транскрипцию правильно.

– Да пусть не серио! Не убьёт его Костя, – смеется казах-тяжеловес.

В сборной украинец, казах, кореец (сами знаете кто), остальные русские. Представлены Москва, Ленинград и Красноярск. Морщу лоб и ничего на этого Серио не нахожу в памяти, а значит, Цзю даст ему просраться завтра. «Тьфу! Взрослый мужик, а туда же», – становиться мне стыдно за свой лексикон.

– Штыба, что ты там поляку сказал на прощанье? – вдруг спрашивает Михалыч. – Жаловаться на тебя приходили наши коллеги из сборной Польши.

– Он мне что-то сказал перед боем, я повторил эту фразу. Думаю, надо быть вежливым, – невозмутимо отвечаю я.

– Ну ладно, пес с ним, у тебя соперник из Дании. Слабый боксер, но «дома и судьи помогают», вот и сегодня он по очкам выиграл. Как по нашим подсчётам, то незаслуженно. Бо Эспенсен какой-то. Так что хорошо бы и его нокаутом, – намекнул Михалыч.

– В каком раунде? – пошутил я.

Ну нифига он мне тут задачи ставит! Пусть работают с федерацией бокса, жалобы подают! Я им что, Тайсон, всех в нокаут слать?

– Вот это советский подход! – вдруг похвалил меня наш КГБшник Антон Петрович. – Партия сказала – комсомол сделал! Хоть в пятом раунде, но положи!

Странно, что никто не напомнил ему, что у нас всего три раунда. Хоть не заржал никто – тоже достижение. Этот Антон Петрович задрал всех своими лекциями! Привычной накачкой закончилось и это собрание. Нам поведали об успешном приземлении сегодня нового космического корабля «Союз ТМ-1» и о постановлении Совета Министров СССР о …

«О мерах по усилению борьбы с нетрудовыми доходами».

Я всё жду либерализации, а тут наоборот – гайки закручивают! Я опять что-то поменял не то? Захлебываясь от восторга КГБшник повышая тон, сообщил, что в США организация «Hands Across America» провела мероприятие по сбору средств для бедных и бездомных. По всей стране по крайней мере 5 млн американцев на 15 минут взялись за руки, образовав цепь длиной 4152 мили (6682 км). А про чемпионат мира по футболу в Мексике, который, открывается, начинается уже завтра, ничего не сказал. Но смотреть мы будем, в Дании все матчи показывают, в гостинице больше сорока каналов, и телик у нас есть. Вполне могут запретить нам его смотреть и заставить персонал унести телевизоры из номера. Но нам пока везёт – наше руководство так и не смогло разобраться, как переключать каналы. Пассатижей-то нет! Ха-ха. В конце мая на сборах удалось посмотреть возрожденный КВН в обновленном формате, всем очень понравилось, а мне так показалось пресным. Теперь насчет моей ячейки в местном банке. Мой подельник по золотодобыче Ян Севелин ещё не объявлялся, но верю, что не обманет и приедет. Мы договорились о двухстах тысячах долларов за два месторождения золота. За полгода в Испании они на рассыпном легко подняли раз в десять больше, и наверняка уже успели разведать будущий «Каррагинальт» в Ирландии. Энтузиазм должен у них зашкаливать!

Выйти вот только надо в город! И взять бы загранпаспорт для открытия ячейки.

Нам их выдают, когда мы выходим из отеля. Например, сегодня дали на соревнования, потом, уже в гостинице, отобрали назад. Так что, если поедем куда, то тоже с паспортами. А поездки у нас не запланированы, разве что в больницу, если травму получу или заболею. Пока ничего в голову иного не приходит. У меня обычный советский общегражданский паспорт, но выездная виза не разовая, а на пять лет.

Глава 2

Вечером смотрим первый матч. В Мексике разница с Данией девять часов, матч, начавшийся там в двенадцать, у нас в отеле в прямой трансляции показывают в девять вечера, уже перед самым отбоем. Играют Болгария-Италия, результат я не помню, но болею за Италию, Цзю – за болгар.

Вот завтрашние футбольные матчи я помню, всё же первый матч в нашей группе! Французы дёрнут канадцев, вроде 2-0, но это не точно. Ну и Бразилия выиграет у Испании, тоже не помню с каким счетом, хотя матч смотрел в свое время. Бразильцы вообще все три матча в своей группе выиграют, как и Дания. Насчет Бразилии понятно, а вот Дания … Она в группе с ФРГ, Уругваем и Шотландией! Но у Дании первый матч состоится только 4-го, а завтра всего две игры, судя по еженедельнику «Футбол», который я захватил из СССР. Эх, сейчас бы поставить на оба эти матча! Но это Пашке надо звонить в Красноярск. Или бандиту Вано сразу? Жаль, нескоро разрешат букмекерские ставки на матчи в нашей стране. Мог бы разбогатеть. Стоп, я сейчас не в СССР, а в Дании, тут точно ставки на матчи принимают! А что, если поставить? Из гостиницы нас не выпустят, но за небольшую мзду можно кого из местных подрядить! Перед самым перерывом, когда Италия закатила один гол в ворота болгар усилиями великолепного нападающего Альтобелли, я прошу Костю, находящегося в расстроенных чувствах:

– Костян, займи денег на пару дней, хочу на матч поставить!

У меня самого есть деньги, но мало, нам выдали суточные, кстати, но это сущие гроши. А хозяйственный Костя уже продал привезённую с собой икру и водку. Я же вообще ничего не вез на продажу, удивив этим многих. На руках у Кости громадная для него сумма в две тысячи четыреста датских крон, которые сейчас котируются 7-8 крон за доллар. Друг безропотно лезет под подушку. В этом «надежном» месте он хранит свою валюту. Что покупать на них, он ещё не решил, поведут или нет нас по магазинам – тоже неизвестно, зависит от нас – как выступим. Спускаюсь вниз и иду к знакомому портье со славянским именем Мирослав. Парень – фанат бокса и в первый же день собрал у нас автографы. С общением плохо, датский язык хоть и относится в германской группе, но понять я его пока не могу. Но Мирослав, оказывается, недавно переехал из ФРГ, и дальше разговариваем мы с ним на немецком. Завожу разговор про футбол, про шансы сборной Дании.

– Все три матча выиграют в группе! – убеждаю я.

– А наши? Ну, то есть ФРГ? – недоверчиво спрашивает парень.

– В финале точно будут! – говорю чистую правду.

– Тоже так думаю, – соглашается Мирослав.

– Хочу ставку сделать на два завтрашних матча. Поможешь? А то нам нельзя выходить из гостиницы, – перехожу к делу я.

– Зачем выходить? Вон в той комнате принимают ставки, букмекеры у нас её арендуют, – удивляет меня портье. – Только там с восемнадцати лет ставить можно, и то только в этом году возраст снизили. Было как у лягушатников – с двадцати одного года.

Французов бывший немец откровенно не любит. Прощаюсь и иду к себе в номер. Под конец матча болгары гол отыграли – ничья 1-1.

Утром после завтрака нам выдают паспорта. Выезд через тридцать минут, а комната букмекерской конторы закрыта. Злюсь. Наконец, дверь открывается, и я вижу молоденькую девушку лет двадцати, но страшную как атомная война. Она, оказывается, давно тут, вот чего мне не постучаться было? Быстро смотрю коэффициенты. Они не радуют. На Бразилию дают 1,9 ставки, а на Францию всего 1,24. И тут память мне подсказывает, что со счетом 2-0 наши выиграют у канадцев, а Франция победит, забив лишь один гол! Вот это другое дело. Паровозик из побед Бразилии и Франции именно со счетом 1-0 даёт коэффициент больше девяти! Ставлю всё, что есть – а это почти три тысячи крон. В случае выигрыша получу двадцать пять тысяч с копейками! Эльза, так зовут девушку, выдаёт мне талон, улыбаясь кривыми зубами. Жуть.

На выходе в двери меня ловит КГБшник.

– Ты чего не в автобусе? – наезжает он.

– С девушкой поболтать зашёл, а что, нельзя? – отмазываюсь я.

– Хороша девушка, – заглянув в комнату, говорит Антон Петрович! – Смотри, не женись!

«Вот извращенец!» – думаю про себя я, но потом понимаю, что смотрел он на неё сзади, а фигурка у девицы и правда отпад – тонкая талия, круглая попка, и все это в обтягивающих джинсах.

На автобус успел. Едем на бой. В раздевалке сборной ко мне подсел Юрий Михайлович.

– Толя, ты насчет судей не сомневайся, нормальная у тебя бригада будет, я узнавал. Трое из соц стран, австриец и британец. Судить будут честно, а англичанин, возможно, даже тебе подсуживать будет, ведь твой соперник в одной восьмой их боксера выбил, и нечестно.

Костян своего Серио измотал вконец – опять победа 5-0. Как и ожидалось, румын Думитреску тоже выиграл и ждёт Костю в полуфинале. В этом турнире нет матчей за третье место, а значит, Цзю уже с медалью! Я выхожу на бой против Бо в хорошем настроении – скоро буду богат, а для медалей мне всего один бой выиграть! Датчанин меня явно побаивается, в обмен ударами не лезет, не контратакует даже, бегает от меня, но грамотно.

– Активней работай, – недовольный второй тренер сборной в перерыве разминает мне плечи в нашем красном углу.

Второй раунд, как и просили, я начал активнее и получил пару раз вскользь по мордасам. Это меня отрезвило – стал работать в прежнем атакующем, но не безрассудно, стиле.

– Вроде два раунда за тобой, смотри, третий не слей, – бурчит второй тренер сборной.

Бо, очевидно, тоже в курсе, что проигрывает, и в третьем раунде лезет в атаку. И тут же ловит хук правой от меня. Нокдаун. Встает при счете девять. Пришлось ещё раз уронить неочухавшегося соперника. Победа нокаутом. Нет в Дании бокса. Зато у меня есть медаль! Следующий бой в полуфинале у нас четвертого июня после двух дней отдыха. По итогам дня выбыл ещё один боксер из нашей сборной, остальные выиграли, то есть шесть медалей у СССР в кармане! Нам корячится первое место в неофициальном общем зачёте. Ещё шесть только у одной сборной – ГДР.

Обед и общий сбор. От Михалыча тянет коньяком, видимо, принял немного на грудь. Два дня выходных всё-таки, и завтра у нас намечена поездка с экскурсией по городу. Автобус нам уже заказали, выезд в десять утра. Если ставка сыграет, то успею деньги получить перед отъездом. А Яна чего-то нет, хотя сегодня воскресенье ещё, и уезжаем мы тоже в воскресенье через неделю, но всё равно переживаю немного.

Вечером опять просмотр футбольных матчей. Бразилия, как и ожидалось, выигрывает, единственный гол забил Сократес. Второго матча ждать не стал, ночью его транслируют, часа в три. Утром, пощёлкав каналами, нашёл новости спорта и порадовался своей памяти. Франция тоже 1-0 выиграла. Моя ставка сыграла!

– Поздравляю, мистер, – на неплохом английском поздравила меня страшилка из букмекерской конторы. – Деньги подвезут к вечеру, не забудьте паспорт.

Лять! Паспорт у нас после экскурсии заберут!

– А можно сделать ставку, не забирая деньги? – на всякий случай спросил я.

– Можно, но паспорт всё равно нужен, – сказала девушка, с видимым интересом разглядывая меня.

А что, парень я видный! Не красавец, но и она не королева. В целях налаживания связей достаю заранее приготовленный значок с футбольным мячом и надписью «СССР» и шоколадку, захваченную из дома.

– Значок, – радуется девушка.

И тут же начинает искать, куда его прикрепить. У них в конторе, кроме плакатов на стене, есть ещё и вымпелы со значками, но на них мест свободных не видно. Наконец находится, в самом низу, чуть ли не у пола. Девушка наклоняется, и я против воли разглядываю её фигуристый тыл. В этой позиции нас и застают КГБшник с Михалычем.

– Говорил же, он тут. Смотри, Михалыч, сбежит твой боксер, – шутит Антон Петрович. – Девушка вон какая красивая!

Тут Эльза, справившись с делом, разгибается и разворачивается. Глаза у мужиков поменялись с восхищённых на удивленно-сочувствующие.

– Шоколаде, кисс, – благодарит меня Эльза и обнимает за шею, пытаясь поцеловать.

Укорачиваясь, подставляю щеку.

– Толя, иди сюда, – зовет меня Юрий Михайлович уже в туристическом автобусе.

Пока ехали, втирал мне про красоту и прочие качества русских женщин, мол, гормоны у меня играют. По-дружески, без наезда. Хорошо он ко мне относится.

Посмотреть в Копенгагене было на что. Дворцы, музеи и все такое. Так как музей эротики ещё не открыт, то всем больше других понравился музей восковых фигур. Экспонаты там как живые! А вечером нас поведут в театр, не королевский, но тоже приличный – «Новый театр». Это так он называется, а на самом деле открыт в 1908 году. Дают «Веселую вдову». Но это вечером, а в обед мы приехали в гостиницу, и пока паспорт у меня с собой забегаю к Эльзе и получаю свой выигрыш. Откладываю Костины две пятьсот, и ставлю двадцать тысяч на матч СССР-Венгрия, причем на счет 6-0. Эльза запинается, холодно осматривает меня, но ставку принимает. Ей то что, деньги не её, даже если и отдавать. Ну, ставит один советский человек на советскую сборную, и что? По виду не шибко умный ещё парень. Коэффициент сумасшедший! Двадцать пять к одному! Вообще у них есть только ограниченное количество счетов с индивидуальными коэффициентами, а если счета в этом списке нет, то принимается 25 к 1! Хоть 6-0, хоть 15-0. И максимальный выигрыш пятьсот тысяч крон у них всего. Поэтому, смысл ставить все деньги?

Едем в театр, а я тихонько передаю Косте две пятьсот, он, не глядя, прячет их в карман. У меня на руках остаётся около трех тысяч крон, это по курсу баксов четыреста. А полмиллиона крон это… бля… тыщ семьдесят пять-восемьдесят баксов будет. Как квартира, ну не в Москве, но в ближнем Подмосковье в моё время. И стоит мне эти месторождения продавать? Я и так поднимаю серьёзные деньги на ставках! Может остаться тут в Дании да жить в своё удовольствие. Хотя, бабуля не поймёт, да и остальные тоже.

Сидим, смотрит оперетту, она аж в трех, падла, актах! Места у нас не из лучших, мне плохо видно сцену из-за колонн. Зал большой, порядка тысячи мест, но свободных я не замечаю. От нечего делать оглядываю окрестности и соседских старушек, ведь молодые и одинокие девки рядом не наблюдаются. Вдруг случайно замечаю довольную морду Яна Севелина, который также меня заметил.

– Можно в туалет? – прошусь я у Антона Петровича.

– Потерпеть не можешь? Скоро закончится, – морщится тот, но поймав мою недовольную гримасу, пропускает к выходу. Краем глаза замечаю, как англичанин лезет из своего козырного места в центре на выход. Ну, хоть сообразил подельник!

Глава 3

Туалет тут такой же, как и сам театр, с весьма вычурным и непривычным интерьером в классическом стиле с элементами аристократической роскоши. Пока Ян пробирался ко мне, я успел сделать свои дела и заглянуть во все кабинки – а нет ли лишних ушей? Ян тоже первым делом заскочил в кабинку. Стоит, моет руки.

– Ты тоже сходи, – предложил он. – Ещё час оперетта идти будет.

– Да я уже, – рассеянно отвечаю я.

– У вас там, в СССР, не учат руки мыть после туалета? – шутит англичанин.

Нарывается на шутку:

– Нет! У нас учат не ссать на руки.

Ян аж в лице изменился! Хреново у них там с юмором. Попытался найти лишние уши и он.

– Нет никого, – торможу его.

– Готовы открыть тебе счёт в банке или оплатить ячейку, как ты хотел, – сразу перешёл к делу профсоюзный лидер шахтеров Великобритании.

Напряжение спадает. Немного переживал – а не кинут ли? Молодцы, чё!

– Сумма, конечно, будет меньше, – следующая его фраза указывала на то, что не такие уж они и молодцы! – У меня с собой двадцать тысяч долларов, результатов окончательных по Североирландскому месторождению нет, и для окончательной разведки ещё год нужен.

– Сто тысяч за Испанию и сто тысяч за Ирландию. Причем за Ирландию – это только аванс, а после начала добычи ещё миллион, – прерываю я.

– Испания оказалась не такой выгодной, как казалось поначалу, а Северная Ирландия вообще пока под вопросом, хотя признаки наличия золота серьёзные. Вернёмся к этому вопросу через год. А ещё есть информация? – спорит со мной Ян.

– Хорошо, по Ирландскому золоту готов ещё год подождать, но сто тысяч долларов за Испанию я имею право получить, хоть вы там в убыток работайте. Договор есть договор, – соглашаюсь с некоторой резонностью его доводов я.

– Договорились. Пятьдесят тысяч долларов у меня с собой есть, остальное потом, если сотрудничать продолжим. Так, есть ещё что? – буравит меня взглядом собеседник.

М-да, ситуация. Явно решили кинуть, и никакого «потом» не будет. Я их даже понимаю. Ну, попали случайно данные по месторождениям к парню, но не мешок же их он припас. Можно и рискнуть небольшой суммой тысяч в двадцать… ну полста! Так, примерно, я представлял разговор Яна с отцом. Тут нужно осторожно намекнуть им о моей осведомленности насчет других месторождений. Для этого думал слить мелкое месторождение в Болгарии или Турции. В Болгарии мою информированность можно хоть как-то объяснить – мол, соц страна, помощь в геологоразведке, а вот с Турцией засада – страна НАТО. Яну с отцом наоборот легче проверить информацию по Турции, чем по Болгарии. Теперь не знаю, как быть. Однако сейчас у меня есть два варианта. Первый – согласиться и, после того как я открою ячейку и положу туда хотя бы полтинник, ничего им больше не сообщать, ну или соврать (все равно, скорее всего, кинут на оставшийся полтинник). И второй – поверить им ещё раз. Оба варианта предполагают согласие на дальнейшее сотрудничество прямо сейчас.

– Хорошо, пятьдесят и столько же через год. И я даю вам координаты ещё одного месторождения, – предлагаю я.

– По рукам! – глаза Яна загораются азартом.

Мы прикидываем способы, как нам встретиться в банке. И в каком? Я рассказываю про свои трудности с выходом из отеля, и Ян обещает подобрать банк в шаговой доступности от меня.

– Ты хороший боксер, мне сказали. Есть возможность часть твоих денег тебе передать легально. У меня связи с организаторами чемпионата, и я могу сделать индивидуальный приз, например, за самый красивый бой или что-то в этом роде. Большую сумму легализовать не выйдет, да ещё десять процентов организаторам сверху придётся накинуть, – неожиданно предлагает Ян. – Я видел твой бой вчера. Отлично выбил этого датчанина, даже подслушал разговор – мол, самый красивый бой на чемпионате пока.

А это мысль! Мало ли какой спонсор появился у чемпионата Европы. Только не кронами брать надо, а вещами! Валюту у меня отнимут, возможно, дадут немного чеков. Я законы знаю наши. Что попросить? Ясное дело, машину – это слишком, да и её тоже, скорее всего, отберут. Видик может быть? – задумался я.

– Я вас не видел в зале, – говорю я, чтобы заполнить паузу. – Лучше не деньгами, а как приз, ценную вещь, но не машину.

– А я был, только не подходил к тебе. По призу как вариант могу предложить новый компьютер, – попытался помочь Ян. – Есть новая версия «Compaq Portable-2», но стоит прилично.

– Сколько? – живо заинтересовался я.

– Три с лишним тысячи долларов, а есть и дороже с жёстким скоростным диском 10 мегабайт, он стоит четыре тысячи восемьсот долларов. Я заказал для себя, завтра планирую выкупить. Правда, я заказал версию ещё дороже, там жесткий диск в двадцать мегабайт! Тебе все с процентами организаторам он обойдётся … , – Ян на секунду замолчал прикидывая, – пять тысяч пятьсот долларов!

– Двадцать мегабайт! Да это же дохрена! Чем заполнить такой диск? – иронизирую я.

И неудачно, потому что Ян меня не понял.

– Ты поверь, скоро будут диски ещё больше, и места на них хватать не будет, – серьёзно говорит он.

– А можно ещё другу подарок сделать? – вспомнил я про Цзю.

Этот честный малый попытался отдать мне сто крон, ведь он занимал две четыреста, а я округлил и отдал две пятьсот. Доводы, что я с помощью его денег дофига заработал, он не воспринял. А тут приз, и я как бы ни при чем.

– Ещё пять пятьсот? – поразился Ян. – Вы русские щедрые! Но невозможно, в резерве есть только один такой компьютер! Могу предложить «Тошибу 1100», без жесткого диска, зато дешевле она и легче. Стоит вроде бы меньше двух тысяч.

– Давай! – согласился я, хотя изначально хотел подарить другу что-то вроде хорошей магнитолы.

На этом мы расстались до послезавтра.

Вернулся в зал со спокойной душой, досмотрел эту «нудятину», как выразился потом Костя, и мы поехали в гостиницу. Завтра тоже выходной день, но никаких экскурсий по городу не планируется, ну а послезавтра – полуфиналы. У меня бой, кстати, с немцем из ГДР. Этот, думаю, оскорблять меня не станет.

В гостинице ко мне подходит Мирослав и поздравляет с выигрышем. Это что за разглашение тайны вкладов?! Но Эльзы уже нет. Отругаю завтра. Немного волнуясь, начинаю смотреть великолепный футбол в исполнении сборной Лобановского. Сборную СССР он собрал на основе своего клуба «Динамо Киев», взяв оттуда аж двенадцать человек, и их наигранные связи сразу дали результат. Широкие размашистые атаки, каждая из которых несла опасность для ворот соперника, вызывали восхищение. Когда оболтус Цзю вылез из душа, расположенного у нас в номере, немного опоздав к началу матча, счёт уже был 2-0 в нашу пользу. А шла всего пятая минута встречи! В конце матча, при счете 5-0, Евтушенко не реализовал пенальти, послав мяч выше ворот, и я опять засомневался в своей ставке. Но тут же Родионов закатил шестой мяч. Все оставшиеся десять минут матча я потел и нервничал. А ну как наши седьмой забьют? Тем более, моменты были. Вышедший на замену футболист «Спартака» Родионов жаждал доказать свои претензии на место в составе и дважды опасно бил по воротам, заставляя меня чуть ли не хвататься за сердце.

– Ты чего так переживаешь? Ну, не забил Родионов, и хрен с ним, и так 6-0 уже! – не понимал меня Костя.

«Я как раз переживаю, что он почти забил», – проворчал про себя я.

Матч закончился с нужным счетом, и моей радости не было предела. На кой мне эти месторождения продавать? Я семьдесят тысяч долларов на ставках выиграл! А сколько ещё могу? Жуть!

– Это большая сумма, мистер Штыба, и вы её можете получить только завтра с утра, – проинформировала меня Эльза.

– Надеюсь, информация о моих выигрышах не будет распространяться? – попрекнул девушку в болтливости я.

– Не зн-а-ю, – задумчиво протянула по слогам Эльза и, схватившись за подаренную мной шоколадку, стала её рассматривать.

«Она с меня взятку, что ли, просит?! – изумляюсь я про себя.

– Я не знаю, с чего вы решили, что это я сказала о выигрыше, – добавила Эльза, крутя пуговицу на своей полупрозрачной блузке.

«Час от часу не легче! Ей моего комиссарского тела захотелось?» – ещё больше испугался я.

«Да я столько не выпью! Хотя… положить её лицом вниз или маску одеть. Тьфу. Откуда во мне эта пошлость, да и ковида нет, какие маски? Карнавальные, разве что?» – мысленно сплюнул я.

Да пусть болтает, всегда скажу, что врёт, да и нет вроде таких законов против ставок на матчи в кап странах. Или есть? Да позвоню её руководителям, в конце концов! Хотя доказательств у меня нет.

– У нас сегодня в городе карнавал, – не замечая моих метаний, продолжает Эльза. – Он ежегодный, я всегда на него хожу, и каждый раз в новом костюме.

«Она что, и мысли мои читает?», – пугаюсь я и быстро отвечаю:

– Нас не выпустят из гостиницы.

– Ну, не выпустят и не выпустят. А ты мне можешь на сегодня одолжить свою куртку с надписью «СССР», шлем и перчатки? Я хочу быть на карнавале в костюме русской боксерши! – сделала окончательное предложение Эльза.

– Да забирай! – радостно щерюсь я и иду на тренировку.

На выходе некстати попадаюсь Михалычу.

– Ты опять к ней ходил? И чем она тебе приглянулась? У нас в стране женщины намного красивее, – сказал он мне.

М-да, свое мнение обо мне как о неразборчивом извращенце он наверняка уже составил. Да пёс с ним.

– Если бы мужчины женились только на красивых женщинах, человечество уже вымерло бы, – зачем-то пошутил я.

– Иди уже в спортзал, спаситель человечества, – морщится Михалыч. – Надо тебя сегодня загрузить по полной, а то ты уже и на манекены нехорошо так посматриваешь, и на восковые фигуры. Сам видел!

Конечно, я дал Эльзе и перчатки и шлем, и шарф спартаковский, который почему-то валялся у меня в чемодане. И утром вместе со своими шмотками получил огромную сумму денег! Огромную и объемную. У них в Дании сейчас самая большая по номиналу банкнота – это тысяча крон, а мне дали пятьсот таких банкнот! Пять пачек. И куда их? Как Цзю, под подушку? Кладу пока в свою сумку с формой, хотя оставлять в раздевалке уже боязно. Но не пропускать же из-за этого бой!

Костя своего румына бил все три раунда, но в нокаут отправить не смог. Счет снова пять ноль, и у нас есть первый финалист.

Мой выход.

Соперник – флегматичный парень чуть выше меня ростом. Прыгает на носках легко, пару связок по воздуху выбросил. К бою готов, вижу. А у меня мысли о деньгах в раздевалке.

Глава 4

Первый сюрприз ожидал меня сразу после начала боя. Мой соперник немец Рудольф – левша! Левши неудобными соперниками считаются, но я хорошо владею обеими руками. И чего тренеры о таком нюансе на разборе не сообщили? Хотя, может, как раз поэтому.

Рудольф с первых минут выбрал тактику второго номера, а я занял центр ринга и принялся гонять оппонента по углам. «Первый раунд за тобой», – шепнул мне тренер в углу. Казалось, что у меня сегодня получается все – я выкидываю множество ударов, легко передвигаясь по рингу, а немец вынужден отбиваться. Но это только казалось. Соперник работал на силу, а не на количество. Во втором раунде я, немного потеряв бдительность и пропустив апперкот, оказался в нокдауне! Этот момент подействовал на меня отрезвляюще – я стал более осторожен, а бой стал походить на шахматную партию двух равных по силе гроссмейстеров. Решил ждать ошибки от своего оппонента, но удалось реализовать свой план только в концовке. Рудольф выбросил очередную комбинацию, но не успел прикрыть печень правой рукой. Ответка прилетела именно туда – точно в печень! Немец начал пятиться, на его лице отразилась гримаса боли, а потом он осел на одно колено. Нокдаун! Раунд, если я и проиграл, то ненамного, и бой в целом выигрываю. Третий раунд соперник начал активно, очевидно, ему тренеры подсказали, что иначе ему в финал не выйти. Я успешно гашу атаки, висну в клинчах, наступил разок «нечаянно» на ногу, немец в ответ «нечаянно» ударил меня локтем, потом тыльной стороной перчатки. Рефери это заметил и предупредил немца, вызвав тем самым ещё больший приступ его энтузиазма. Внезапно в какой-то момент мой весомый боксерский опыт подсказал – соперник меня опасается! Вроде идёт вперёд, а вроде и не хочет опять в нокдаун. Да и, как мне показалось, уже в свою победу не верит. Это придало мне сил, и я взорвался в концовке раунда, вместо того чтобы засушить бой. Удар за ударом накапливали совокупный ущерб, и в самой концовке уже Рудольф пытался повиснуть на мне, хотя у него был только один шанс – нокаутировать меня. Гонг застал меня в атаке. Судьи подвели итог, и со счетом пять ноль победил …. Ана-а-атолий Штыба! Совет Юнион!

– Чего ты рвал задницу в третьем раунде? Начало хорошее было, затем полез с шашкой наголо. А ну как пропустил бы удар? – справедливо «хвалил» меня Михалыч.

По итогам дня в финал прошли ещё два наших спортсмена. Итого наших в финале четверо, и бойцов из ГДР тоже четыре. Борьба за первое место в командном зачете ещё идёт. Цзю в финале будет биться с французом Фареда Чеклато, про которого я ничего не знаю, а мне достался настоящий негр из Португалии. Он сегодня нокаутом выиграл свой поединок и вообще выглядит не на восемнадцать лет, а на все двадцать пять. Блин, я так засмотрелся на полуфиналы, что забыл про свои запасы денег в раздевалке. Она закрывается, конечно, но все же. Торопливо иду туда, где уже сидит пара наших боксеров, принявших душ, и проверяю пять пачек крон, нащупывая их рукой в сумке. Всё на месте.

Пообедав в спорткомплексе, едем в гостиницу. В фойе нас встречает орава детей, лет десяти или чуть больше, вместе с лысоватым невысоким мужиком с глазами навыкате как у карася. Тот чего-то бормочет, бросаясь к Юрию Михалычу. А я замечаю стоящего около стойки Яна, который еле заметно кивает мне на банду ребятишек.

– Переводчик у нас есть, но с датского и английского, а этот черт бормочет на немецком языке, – досадливо говорит Юрий Михайлович Антону Петровичу.

– Я могу перевести, – предлагаю я свои услуги.

– Ну, давай, переводи. Остальные по номерам, – командует КГБшник и уходит контролировать процесс.

Быстро понимаю, что это спортивная секция по боксу хочет сделать фото с кем-то из советских боксеров. Фотограф – очкастый малый с характерным еврейским носом, тоже крутится рядом.

– Так им любой подойдёт? – спрашивает у меня Михалыч, и, получив утвердительный ответ, просит меня: – Толя, пофотографируйся с ними, а потом иди в номер, через час разбор финалов будет.

– Давайте вон у того памятника, – предлагает человек-карась. – Сначала общий снимок, а потом с каждым.

– В машину, быстро, – командует мне Севелин на улице.

Я, уже двинувшийся к какой-то каменной тетке недалеко от гостиницы, даже опешил:

– А фото юным боксерам? – спрашиваю я.

– Я им заплатил тысячу пятьсот крон, не надо никаких фото! Из твоих денег, кстати, – накладные расходы, – поясняет Ян.

Сажусь в наглухо тонированную машину, в марках не разбираюсь, но просторная тачка. Ехать несколько минут всего.

– Могли пешком дойти, – ворчу я.

– Тебя и увидеть могли на улице, – приводит довод Ян. – И да, отец сказал отдать тебе полную сумму за Испанию.

Обалдеваю, но девять пачек по десять тысяч долларов кладу в сумку к остальным, а остатки после трат на призы из десятой пачки, а это две с лишним тысячи баксов, зачем-то кладу в карман джинсов. Чего они расщедрились?

Счёт открываем в каком-то «Jyske Bank». Здание банка, одного из самых молодых в Дании, основанного меньше двадцати лет назад, мне нравится, а ещё нравится их отношение к клиентам – сразу провели в отдельный кабинет и предложили напитки. Принял меня седовласый мужчина, пожилой, но в хорошей форме. За несколько минут предложил несколько вариантов сотрудничества. Я выбрал самую маленькую из предлагаемых ячеек, без описи вложения. С описью банк якобы гарантирует возмещение в случае кражи, но я просто застраховал на сто пятьдесят тысяч долларов ячейку от воровства. Обошлось мне всё это очень недорого – за пять лет услуг банка всего восемь тысяч крон со страховкой. Для бронирования ячейки нужно лишь удостоверение личности, и мой советский паспорт не производит никакого впечатления на флегматичного старичка, будто он каждый день такие видит. Два ключа, один – у меня, другой – в банке, смогу по доверенности кого-нибудь отправить сюда. Обговорили и кодовое слово, которое нужно для доверенности. Выбрал «Черномырдин», уж сам не знаю почему.

– Бывали случаи, когда подделывали доверенность, – поясняет старичок. – Не в нашем банке, конечно.

Затем направляемся в хранилище, причем два этажа пришлось ехать вниз на лифте. Вместе идём к арендованной ячейке. Сотрудник открывает один из двух замков своим ключом, и меня оставляют одного. Так-с… Баксов у меня девяносто две тысячи пятьсот, а крон, после уплаты аренды и страховки, – четыреста девяносто четыре тысячи. Думаю, сколько оставить себе, и решаю, что четырёх тысяч датских крон вполне хватит. Закрываю своим ключом ячейку и нажимаю на кнопку вызова служащего. Тот закрывает своим, и … дело сделано. Смотрю на часы, за тридцать пять минут управились! Успеваю ещё на собрание.

– Ты не забыл про полторы тысячи крон? – спрашивает Ян у меня уже в машине.

Забыл, конечно! Но, слава богу, взял с запасом. Вот крохобор – двести баксов ему жалко. Молча отсчитываю. Теперь по новой информации для клиентов. Хоть и не хотел с ними больше работать, но решился. Турция или Болгария?

– Турция? – неверяще смотрит на меня Ян. – В Турции нет золота, она его ввозит для своих нужд.

И он прав, в это время там добычи золота нет совсем. Добыча началась уже в следующем веке, и месторождения там серьёзные есть. Я же выбрал небольшое россыпное с запасами порядка семи тонн, и в моё время там по полтонны в год всего добывали, но золото легкое для добычи. А вообще, я там с десяток месторождений знаю, причем парочка очень крупных. Приблизительно, конечно, знаю, где они находятся, как и это, которое я торопливо описываю собеседнику (время идёт же). Могут долго искать.

– В принципе в Турции в прошлом году новый закон приняли по геологоразведке, попробуем поискать. Откуда информация, скажешь? – пробормотал Севелин.

– Не знаю, прочитал в записках этого ссыльного геолога. Там ещё есть, но все в СССР, – добавляю я.

– За Турцию тоже сотку тебе выплатим, ну и за Североирландское как договаривались, – сказал мне на прощание Ян.

Угу, верю-верю, уже себя повели нечестно. Но посмотрим.

На собрание пришёл первым, успел лишь сумку в номер бросить. Кроме меня и Кости присутствуют ещё два тяжа-финалиста.

Разобрали Костиного соперника по финалу, потом моего, а вот наши парни тяжеловесы оба бьются с немцами. Нас отпустили после накачки, а парней продолжили терзать.

– Ты где шарился? – спрашивает Цзю в номере. – Тебя этот пацан, портье, искал.

– На кой? – удивляюсь я.

– Что-то про футбол талдычил, я языки не знаю же, как ты, – засмущался Костя.

Это верно, с языками у него долго будет плохо. Я опять вспомнил смешной случай с Цзю в Австралии, когда, неправильно поняв тренера, он нокаутировал своего соперника в первом раунде.

– С детьми фотался, – в первый раз вру другу я.

В фойе меня заловил «молчи-молчи» и спросил:

– Когда фото будут готовы?

– Никогда! – слегка запнулся с ответом я.

– Почему? – удивился Антон Петрович.

– Да этот козёл фотограф тридцать крон запросил за фото, – вру опять.

– Что за люди, одно слово – капиталисты! А кроны экономь. По секрету скажу, в здешние магазины вас поведём, а медалистам ещё и премию выдадим! Так что, старайся, а на жадного этого очкарика не обижайся – страна у них такая, – посочувствовал мне куратор от КГБ и отправился наверх.

«Угу. Крон по двести премия будет, уверен, не больше», – скривился ему в спину я.

– Толя! Я рискнул! – неслышно подкрался ко мне портье Мирослав.

Глава 5

– А подробнее? – повернулся я к немцу.

У того глаза горят, только что пар из ушей не свищет.

– Я поставил на три победы сборной Дании, на цепочку событий, причем со счетом 2-0 против ФРГ, как ты сказал. Выигрыш – пятьсот тысяч крон! Больше нельзя просто у Эльзы.

– А сколько ты поставил? И какой коэффициент? – заинтересовался я.

– Тысячу крон! – торжествующе говорит Мирослав. – Эльза даже дураком меня назвала.

– Эльза? Хорошая девушка, – дипломатично сказал я, прикидывая коэффициенты.

– Лучшая! – без тени сомнения подтвердил портье.

Кажется, у меня появился «соперник». Тут вниз спустился Михалыч, очевидно, закончивший совещание по предстоящим финальным поединкам, и мы с Мирославом расстались.

Сижу в номере, вспоминаю результаты других футбольных матчей и прикидываю, как на этом заработать прилично? Надо будет в разных местах ставки делать и не сильно много выигрывать в каждом. Пока все результаты, что помню, совпадают! Сам не заметил, как уснул во время матча Уругвая с ФРГ.

Утром пятого июня завтрак в гостинице у нас был раньше, чем обычно, из-за предстоящего сегодня события – поездки на остров Борнхольм! На пароме причем. Это вызвало оживление у парней. Паром оказывается смешанным – автомобильно-пассажирским, и плыть на этот остров придется более трёх часов. Места у нас сидячие, как и у других, но я умудрился уснуть. Оказывается, я хорошо сплю не только в автомобилях и самолётах, но и на паромах.

Причалив в городской гавани, сходим с парома. Слышу недоуменные разговоры пацанов из сборной – никто не понимал, зачем мы тут? «Может пляж, какой есть?» – предполагали парни. Но, оказалось, сегодня состоится здесь открытие памятника русским воинам! Я так понял, нас сюда пригнали для идеологической накачки перед финалом, для поднятия, так сказать, патриотического духа. Лучше бы день отдыха дали или по магазинам нас поводили. Впрочем, до памятника нам ещё пришлось добираться полчаса на автобусе, в другой город острова – Аллингё.

Народу на мероприятии собралось неожиданно много. Тут были и наши дипломаты, которые, я так понял, самолётом прилетели. Сам памятник сделан в виде плиты с высеченными на ней именами тридцати погибших русских десантников и расположен был на городском кладбище. Плита – обычный камень, но наши умудрились целую торжественную церемонию провести по поводу этого события. Я недоволен – чего нас дернули?

Другие тоже не сильно рады – приелось такое развлечение в Союзе, и нет былого энтузиазма, что и говорить?

Стоим группой в сотню человек, тут и советсткие моряки, и мы, спортсмены, и корреспонденты. Слушаем. Зачитывают поименно всех погибших, и первая же фамилия меня напрягает.

– Чижов Никита Михайлович, – зачитал кто-то из посольских, погиб 11 мая 1945 года. Каратузский район Красноярского края.

Я ведь знаю его внука! Он учится со мной в комсомольской зональной школе, только на первом курсе. И тоже из Каратузского района, и тоже Никита! В честь деда назвали, наверное. У нас в школе на одном из мероприятий на девятое мая комсомольцы рассказывали о своих воевавших родственниках. Я запомнил, как Никита этот рассказывал о своем деде, который погиб уже после объявления капитуляции Германией. А я ещё, сука, недоволен был, что нас сюда привезли! Ощутимо стало стыдно, даже щёки заалели, но собрался и стою уже не как безмозглый подросток, а как взрослый человек, понимающий, как тяжело и трудно далась нам эта Победа, и как обидно погибнуть уже в самом конце войны.

Тут замечаю Антон Петровича, шарящего глазами по земле.

– Брелок потерял, от «Мерседеса»! Купил вчера, красивый… вертел, вертел в руках и потерял, – мимоходом говорит он Михалычу.

Мероприятие закончилось, и нас повели ещё куда-то. Заметив седоусого фотографа, я, улучив момент, договариваюсь с ним о фотках. За пятьдесят крон Эрик, так зовут корреспондента датской газеты, обещает привезти мне фото в отель. Метров в пятидесяти есть и ещё один памятник советским солдатам! Памятник-стела высотой примерно в 3,5 метра. Он увенчан пятиконечной звездой, у подножия его высечено на русском и датском: «Вечная слава русским богатырям, погибшим в боях с немецкими оккупантами!»

Тут также прошло возложение венков, но народу стало больше и выступает кто-то из дипломатов уже из Дании. В руках у него старая газета, и он на русском языке зачитывает статью:

– Как отмечала правительственная датская газета «Политикен», в канун вывода советских военных с Борнхольма, – «русские войска оставят о себе наилучшие воспоминания, их дисциплина была примерной. Они пришли как друзья и принесли с собой освобождение, помогая жителям всем, чем могли. Мы никогда этого не забудем».

«Может, и не забудут», – мелькает мысль у меня в голове.

Затем уже наш дипломат благодарит датское правительство, рассказывая:

– Немецкий гарнизон на датском острове Борнхольм с несколькими тысячами солдат и офицеров 9 мая 1945 года отказался капитулировать. Советский военно-морской десант в ходе боев вынудил оккупантов к капитуляции 11 мая. В ходе операции погибло свыше 30 наших воинов. Советская и датская стороны договорились о создании памятника в честь погибших при освобождении Борнхольма, который и был открыт 8 мая 1951 года.

Потом выступали ветераны датского сопротивления, потом ещё кто-то. Я всё время стоял с ломом вместо позвоночника. Прямо и гордо смотрел на памятник простым советским солдатам. После мероприятия ко мне подходит «купленный» фотограф.

– Хочу сделать несколько снимков с вами, – попросил он.

– А почему я? – удивляюсь искренне.

– Нашу страну быстро захватил Гитлер, всего двух солдат потеряли, и оккупация у нас была мягкая, … до сорок второго года. А потом ввели гестапо и начались расстрелы … Я тоже был в сопротивлении, с сорок третьего года, но и до этого симпатизировал СССР … Помню, как все радовался, когда немцы капитулировали в Сталинграде, – неторопливо повествует дедок, между делом фотографируя меня в разных ракурсах.

– А у меня бабушка воевала, – подумав, сказал я. – Снайпером была.

– Вот откуда у тебя этот взгляд, – обрадовался корреспондент. – Ты так смотрел, как смотрит в прицел снайпер или артиллерист, наводя свою сорокапятку на танк. Снимки привезу завтра в гостиницу.

– Я заплачУ, – застеснялся я.

– Пятьдесят крон мне хватит, а фото в номер поставлю, пусть видят читатели, как могут смотреть советские люди.

– А можете ещё и газету, которую читал ваш дипломат, сфотографировать? Со статьёй про благодарность, – обнаглел я.

– Найду уж этот номер для тебя, в архиве есть они, – усмехнулся ветеран.

Нас покормили в городе. Для этого прямо на улице установили длинный ряд из самодельных свежевыструганных дощатых столов. Там и наливали. Разумеется, не боксерам. Рыбка местная была очень хороша. Обратно ехали задумчивые, даже балагур Костя чего-то притих.

Вечером с удовольствием смотрю футбол. Италия – Аргентина. Ничья 1-1. Забили штатный форвард итальянцев Альтобелли и великий Диего Марадона у Аргентины. Весь день был занят и удачливого конкурента за сердце Эльзы я не встречал. А сегодня он подходит ко мне после завтрака и начинает ныть.

– Зачем я потерял тысячу?! – завыл он так, что я слегка растерялся.

– Ты сам ставил, я тебя заставлял, что ли? – напоминаю очевидное я. – Да и верная ставка.

– Я в футболе не разбираюсь, сегодня рассказал об этом своему отцу, он футболист в местном клубе, так тот долго смеялся надо мной. Ты, говорит, дурная голова, сам подумай – почему на победу Дании над Германией двадцать пять к одному ставят?

– Ты и есть, «думкопф» – в сердцах по-русски выразился я и, видя, что он понял только последнее слово, добавил: – Давай так, я дам тебе тысячу крон, но, если ты выиграешь, то выигрыш пополам.

– В чём подвох? – перестал истерить Мирослав. – Может тогда уже пятьсот крон, чтобы честно было?

– Идет! – достаю я пять сотен из кармана.

Там остался лежать ещё полтинник, остальное в надёжном месте, которое мне показал Цзю.

– А как я тебе отдам? – запереживал вдруг парень, – ты уже уедешь в воскресенье.

Да, действительно, а как? Да и зачем ему отдавать, если я уеду уже?

– Ты как свой выигрыш хочешь потратить? – спрашиваю я, размышляя, на кой я опять решил обогатиться?

– Мопед куплю, телевизор большой в комнату, может из вещей чего, и на остальное акций накуплю. Я же учусь на экономиста, – ответил без паузы уже наверняка размышлявший об этом паренёк. – Только какие акции – не знаю.

– Давай тогда и на мои деньги купи акций компании «Майкрософт», есть такая, – решаюсь я.

– «Майкрософт»? Это которые «Виндоус» в прошлом году выпустили? Ну, знаю, они в марте на бирже разместили свои акции, – удивляет своими познаниями парень. – А точно, не разорятся? Может и мне купить?

– Ну, уж нет! Тебе советовать больше не буду, опять виноватым останусь. Сам решай. А за акциями приеду через год или два, сейчас тебе контакты выпишу, и ты свои дай.

Обмениваемся контактами, и парень ещё раз меня удивляет. Среди его данных есть номер сотового! телефона его родного брата, живущего в Финляндии.

– Неужели у них уже работает сотовая связь? – вырвалось у меня.

– Давно уже, ещё в семьдесят восьмом году всю Финляндию покрыли связью, сто процентов! А недавно мне брат говорил, что у них в компании уже тридцать тысяч абонентов. Брат у меня как раз в АРП работает. Я их акции думал купить. С семьдесят первого года они работают, но у нас в Дании только пять лет, как эта связь появилась, дорогая-я-я, – выдаёт расклад парень.

А что, сотовая связь – тоже хорошее вложение денег, только не помню операторов тех лет никаких. Зато помню, например, финский «Нокиа»! «Есть или нет сейчас эти телефоны, интересно?» – размышляю я. Фотку Горбачева, звонящего из Финляндии по сотовому министру связи в Москве, я видел!

– Фирма «Нокиа», которая выпускает телефоны. Это, наверное, перспективная тема, – советую я.

– Да, у брата тоже «Нокиа», – важно соглашается Мирослав. – Слушай, а вы в СССР неплохо разбираетесь в новинках! Даже и не думал!

– У нас советских и собственных новинок дофига, – хлопаю по плечу парня я. – А сколько сотовый телефон стоит, такой, как у брата?

– Двадцать четыре тысячи марок, это около пяти тысяч долларов, – быстро отвечает Мирослав.

– Жуть! – честно признаю я.

– Ладно, мне идти работать надо! Дай я тебе ещё фамилию напишу свою, и парень дописывает в моем блокноте – «Клозе».

Он ушёл, оставив меня в размышлениях. А ведь в моем мире был известный футболист Мирослав Клозе, но это не он точно! Не похож на него, да и тот лет на десять моложе! Выкинув из головы паникёра-экономиста, замечаю в фойе гостиницы вчерашнего фоткора.

– Я тебе принёс, что обещал, – заговорщицки говорит он, протягивая плотный конверт и принимая от меня протянутый полтинник.

– Штыба, что в конверте? – внезапно слышу я голос КГБшника за спиной, и его суровая, и, как водится, чистая рука вырывает у меня конверт.

Глава 6

С трудом удержавшись от ответа «золото, брильянты», отвечаю:

– А вы посмотрите сами, Антон Петрович.

Не сомневаясь, тот открывает конверт и достает оттуда пару газет – старую, уже пожелтевшую, и новую, еще пахнущую типографской краской. Следом извлекает несколько фото и застывает в злобном оскале – так скалится мировой капитализм на плакатах советского агитпропа.

– Это что за поклёп! Специально меня подставить хочешь? Не ожидал такого от комсомольца! – яростно ткнул в верхнее фото мужик.

Мд-а… Фото вышло у мастера фотографии неудачное. Неудачное для нашего куратора от КГБ, зато я там выгляжу как картинка – взгляд светлый, одухотворенный, само лицо выражает стойкость и презрение к смерти, спина прямая, руки сжаты в кулаки. Я стою перед памятным камнем нашим солдатам и видно, что я достоин их памяти! А вот Антон Петрович, попавший в кадр с краю, выглядит непрезентабельно. Камера поймала момент, когда тот, подленько улыбаясь, смотрел на ноги толстоватой фрау лет так под полтинник. Контраст с моим выражением лица разительный.

– Я в первый раз фото вижу, – сразу отметаю подозрения я.

Эрик пытается говорить по-датски, потом на плохом английском, а потом уже на понятном мне и ему немецком языке:

– Я не фотографировал товарища!

– Отрежем край, будет фото и вам, и мне, – щедро предлагаю я, не переводя фотографу.

– Ладно, отрежем так отрежем, а это что у тебя? – «молчи-молчи» смотрит дальше.

Там всё пристойно! Я на фоне обоих памятников.

– А камень зачем сфотографировал? – особист всё пытается найти криминал в снимках.

– Там имя деда моего школьного товарища. Не вру, всё так! – поясняю я.

Ещё раз недоверчиво глянув на меня, Антон Петрович стал просматривать газеты. Сначала старую. На ней строй советских солдат-победителей, вдоль которого идут какие-то важные персоны – женщина и неизвестный иностранный военный, «конвоируемые» советским генералом сзади.

– Кронпринц Фредерик, кронпринцесса Ингрид с командующим советскими войсками на Борнхольме генералом Ф. Коротковым обходят строй советских войск (Аллингё, июнь 1945 г.), – зачитывает надпись к фото Эрик, заметив интерес к снимку.

Петрович благосклонно кивает и смотрит следующую газету. А там строй наших моряков, и мы с дипломатами в качестве зрителей. КГБшник опять попал в кадр, но тут он уже не скалится, а имеет скорбное выражение лица. Видно – коммунист отдаёт память погибшим солдатам. Красавец! А я ехидно предполагаю про себя, что потерянного брелока ему жалко.

– Свежая? А где купить можно? – тут же вскинулся «красавец», обращаясь к Эрику.

Перевожу сразу уже ответ, ведь Эрик понял вопрос и отвечает, пряча улыбку в седых усах:

– В любом киоске!

Всё, я стал неинтересен Антону Петровичу. Тот пулей метнулся за деньгами, очевидно. Вопрос только в том, сколько он экземпляров газеты купит?

А я иду на тренировку. В отеле имеется свой спортивный зал, жаль без мешков, но ничего – работаем по воздуху.

– Это ты хорошо с фото придумал, – пыхтит рядом Цзю.

Он тоже внимательно рассмотрел фото в газете и порадовался, что и его физиономия в кадре – полголовы, но все же! Сказал, тоже купит газету для своих. Наивный. Особист скупит все номера в округе.

– А с этой твоей, с первого этажа, у тебя как? – опять отвлекает от тренировки Костян.

– Не моя она, за ней Мирослав бегает, – разочаровываю я друга.

– А-а-а, я-то думал, ты с ней уже это … совокуплялся, – разочарованно заметил Цзю.

– Что за слово такое придумал? Есть же другие обозначения этого процесса, – поморщился я. – А с чего так решил?

– Так этот наш физиотерапевт, Антон Петрович, спрашивал у меня – дошло у вас с этой девушкой дело до кровати или нет?

– Кто? Какой он, в пень, физиотерапевт, Костя! Это куратор от КГБ. И что ты ему ответил? – я аж выронил скакалку из рук от таких новостей и от Костиной наивности.

– Правду – ничего не знаю! – гордо отвечает тот. – А если бы и совокуплялись, то всё равно не сказал бы!

– Черт! Забудь это слово, ты его на уроке биологии слышал? – опять поморщился я. – И давно он допрашивал тебя?

– Сегодня на завтраке, когда ты уже ушёл.

Вот чего он вынюхивает? И к кому ещё подходил с вопросами? Надо завязывать со ставками, и вообще с общением с иностранцами, а то привлекаю внимание лишнее. А оно мне надо? Не надо. Вечером, кстати, со мной пыталась познакомиться какая-то иностранка, на вид лет двадцати, в тот момент, когда я спустился поужинать. Заселялась она, видимо, в отель и, увидев надпись «СССР» на моей куртке, спросила:

– Эй, блондинчик из СССР, угостить тебя кофе?

– «Русо туристо, облико морале», – гордо ответил я и ушёл от греха подальше.

На чемпионате мира всё идет так, как я и помнил – наши сыграли вничью с Францией, причем выглядела наша команда заметно сильнее, а сегодня вечером разгромленная нами накануне Венгрия выиграла 2-0 у Канады. Я же смотрел другой матч – решил за бразильцев поболеть. Те тоже выиграли у Алжира, но со счетом 1-0.

Суббота седьмого июня. Финалы. Едет вся сборная, а не только четыре финалиста. На этот раз в зале многолюдно – выходной день, людям делать нечего. Зал пестрит флагами различных государств, и болельщики ведут себя весьма активно. Вот и сейчас победа в финале шведа вызвала громкие возгласы ликования многочисленной шведской группы поддержки.

Первым из наших бьётся Костя и усердно гоняет все три раунда своего соперника по рингу. Француз Чеклато ничего ему не смог противопоставить! Тотальное превосходство! Заслуженные 5-0 от судей. Костя Цзю – чемпион Европы среди юниоров!

Следующий бой мой. Весовая категория до 60 кг. Негр, мало того что выглядит взрослым, так ещё и успел нахамить мне в коридоре. Случайно столкнулись там с ним перед началом финалов. С английским у него плохо, так он мне средний палец показывает. Я в ответ, пока никто не видит, бью ребром ладони правой руки по сгибу левой. Левая моя рука от локтя до кулака угрожающе качнулась вверх-вниз! Русский «фак» выглядит весомее американского. Сайди Савимби, сам он из Анголы, но выступает за Португалию, так сказали мне на разборе. Ангола сейчас нам дружественная страна, нынешний их президент учился в СССР в своё время. А этот, вишь, как зыркает. Отелло недоделанный! Эмигрант! Хуле. Я смотрю на него тоже без особой любви, и не потому, что он негр, вчера вон восхищался игрой Алжирской сборной, да и у бразильцев полно чернокожих – Жуниор, Жулио Сезара или Перейра! А этот прям бесит.

Звучит гонг, Сайди без раскачки идёт в атаку и пропускает мой сильный прямой удар, который пришёлся по его шлему. Вижу, он потрясен, и я намерен добивать! Пара двоечек, и португалец уходит в глухую защиту, прижимая локти к лицу, а я, выцеливая, стараюсь нанести точный и сильный удар. У Сайди чуть опущена правая рука. Полукрюк левой – попал! И уже падая и размахивая руками как мельница, Сайди задевает меня. Каким чудом ему это удалось? Он вообще на меня не смотрел, был в глухой защите! Я же падаю на одно колено – нокдаун! Но и соперник на полу, и тоже в нокдауне. Очень редкий случай, но правила бокса это предусматривают. Рефери должен открыть счёт, и будет считать до восьми. Если после этого мы будем готовы к бою, даст команду «Бокс», если мы оба, или кто-то один из нас будет не готов, то счёт продолжится до десяти. И только потом последует команда «Аут», фиксируя поражение для одного или двух боксёров. Я одновременное поражение сразу двух боксеров не видел ни разу, но правилами предусмотрен этот случай! Впрочем, при счете восемь мы оба готовы к продолжению боя, и под оглушительный рёв зрителей, которым зашло начало нашего поединка, судья даёт команду «Бокс».

Сразу попадаю под мощную атаку португальца, который на удивление стойко перенёс все мои прежние удары до нокдауна. Мощный удар с его стороны вдруг зажёг какую-то лампочку у меня в голове, и я сразу стал видеть и ринг, и все слабые места соперника, и все угрозы от его атак. На некоторое время я почувствовал себя богом, методично избивая Сайди. Зрители ревут, а Сайди падает в нокдауне ещё раз. По нынешним правилам три нокдауна за раунд – это поражение, или четыре за весь бой. Такие сейчас правила для юниоров. Негр встаёт, готовый биться дальше, но судья тормозит поединок! У Сайди рассечение, ему вызывают врача. Вот не вовремя это – Сайди сейчас очухается от второго нокдауна. На трибунах крики и шум, не думаю, что здесь много португальцев или советских людей, это местным датчанам нравится рубилово. Я удаляюсь в нейтральный угол, а врач осматривает соперника и даёт отмашку рефери – можно продолжать бой, мол, ничего страшного.

«Гандоны штопаные! Дали отдышаться оппоненту!» – злюсь я.

Команда «Бокс» – и ощущение прежнего моего всемогущества исчезло. Я по-прежнему доминирую на ринге, но пару раз пропускаю. В голове шум.

«Стрясут кукуху», – мелькнула трусливая мыслишка.

Секундантом сегодня сам Михалыч.

– Всё хорошо, за нокдаун не переживай, попал он по тебе случайно, отличный раунд, работай в активном стиле и дальше, он тебя боится, – доносится шепот сквозь шум зала. – Иди смело в атаку.

Я так понимаю, что меня Михалыч успокаивает после нокдауна, в котором я побывал? Или думает, что струшу? Неожиданная злость придаёт мне дополнительные силы. Сайди тоже скалится, прыгая на носочках и показывая всем, что он готов к бою и сил у него много. А сил у него действительно много, во втором раунде мы взвинтили темп, и я впервые понял, что мне попался боец готовый физически лучше меня.

«Надо заканчивать бой в этом раунде, на третий меня может не хватить», – размышляю я, злясь на свою немощь.

Однако здоровое тело деревенского хулигана, мозги отличника, два года тренировок в этом теле, и десяток лет тренировок в прошлом, и, конечно, спортивная злость дают о себе знать. Специально вспоминаю хамский поступок португальца перед боем и взрываюсь сериями атак. Сайди уходит в защиту, но пропускает удар, ещё один, … и опять попадает в нокдаун. Тяжело встаёт, при счете девять нам разрешают продолжить бой, у соперника разбита губа и сочится кровь, трибуны заходятся в восторге, а я, под крик Кости «Моч-и-и-и», попадаю точно в подбородок. Кажется, соперник пролетел половину ринга! Нокаут. Сразу на ринг выскакивает врач, это обязательно при нокаутах, а я иду к себе.

– Нос у тебя разбит, и по глазу неплохо попали, – говорит Юрий Михайлович, ловко затыкая мне носопырку ваткой.

И точно! Нехило меня негр потрепал – лицо разбито, глаз опух, в башке шумит, зато – победа!

– Анатолий Шт-ы-ы-ыба, Совет Юнион! Рефери поднимает мою руку, а соперника уводят с ринга.

Глава 7

Чувствую себя физически фигово, но моему сопернику ещё хуже.

– Это был хороший бой, а ты ещё будешь чемпионом, – говорю я, подойдя к сопернику.

Мой английский он не понимает, но ему переводят. Сайди делает шаг ко мне и обнимает, похлопывая по плечам.

– Молодец, Штыба, советский спорт любит культуру, – говорит любимое выражение Михалыча невесть откуда взявшийся рядом особист.

Бои продолжаются, но я ухожу в раздевалку. Под глазом наливается фингал, губы разбиты. Прикладываю к глазу лёд. Не переодеваюсь – ведь ещё будет награждение. Настроение отличное, и не только у меня, наши два тяжа выиграли свои бои и также стали чемпионами. Тренеры нас собрали вместе перед награждением.

– Толя, у тебя с языком хорошо, доверим на пресс-конференции сказать тебе речь от команды, – сообщил Антон Петрович.

Выходим всей нашей делегацией с флагом СССР, который несет, ну конечно, КГБшник. Меня вызывают на пьедестал для награждения. Рядом стоит уже оправившийся португалец и два бронзовых призёра. После общего награждения начинается раздача индивидуальных призов. И, вот неожиданность, – за лучшую технику бокса приз получает Константин Цзю, мне же достаётся приз за самую красивую победу в финале! Наградили не только нас с Костей, но и ещё с полдюжины боксеров.

– Твоя коробка больше, – шепчет Костя мне. – Интересно, что там?

– Компьютер японский «Тошиба 1100», и у меня тоже компьютер, только американский, фирмы «Компаг», – шепчю в ответ я.

В раздевалке пришлось показывать призы ребятам и тренерам.

В моём комплекте, кроме клавиатуры и мышки, имеется ещё и световое перо. Первый раз в жизни вижу такое. Все вместе весит порядка десяти килограмм! У Кости приз полегче – всего килограмма четыре. Любопытный друг тут же открывает свой чемоданчик, в виде которого сделан комп, и включает его. Устройство заработало, вызвав горячий интерес у всех, кроме меня. Но что делать с ним дальше, парни не знают. Отодвигаю Цзю и сажусь смотреть что там установлено. Сразу замечаю дискету с операционной системой МS-DOS, вставляю её в дисковод и вскоре вижу знакомое окошко:

Хмыкаю,… операционка всего 20 килобайт занимает, пять файлов. И ничего, всё работает! Вставляю во второй дисковод игру Digger. Что тут началось!

Все рвались поиграть, но я уже приметил «мою прелесть» – первая игрушка, которая попалась мне в прошлой жизни:

Каратека!

Кроме игр, имеется и текстовый редактор, и ещё PC Globe – что-то типа гугл-карт.

Но надо идти на пресс-конференцию, и я оставляю ребят без компьютерного гуру.

Здесь неожиданно собралось много журналистов. Наш переводчик представляет меня и Юрия Михайловича – главного тренера нашей сборной.

– Скажите, на какие результаты вы рассчитывали перед началом чемпионата? – задают первый вопрос Михалычу.

Я с удивлением узнаю, что выступили мы на чемпионате, по мнению нашего руководства, хорошо, а не отлично. Федерация рассчитывала на пять золотых медалей и две медали другого достоинства. А ничего, что у нас первое место в командном зачете? Затем были вопросы о впечатлениях от Дании и её столицы, как нам их кухня и прочие достопримечательности? Спросили и про нашу поездку на остров Борнхольм. И тут Михалыч не ударил лицом в грязь, рассказав о подвиге наших солдат и о том, как бережно Дания хранит память о погибших воинах. Я уже расслабился, когда задали вопрос мне, и вопрос непростой. Задала его симпатичная девушка спортивного вида.

– Господин Штыба, ваш финал получился очень зрелищным, но и, в буквальном смысле, кровавым. Вам не жалко было соперника, или себя хотя бы? Бокс – очень жесткий вид спорта.

– Простите, из какого вы издания? – раздумывая над ответом, переспрашиваю я на немецком языке, хотя расслышал сразу.

– «Футбольное обозрение», – повторно называет своё издание журналистка также по-немецки.

А за ней, с запинкой, переводит для зрителей то же самое на датский язык переводчик федерации.

– Так вот, футбол, например, гораздо травматичнее бокса! Мы защищены шлемами, капой для зубов, боксерские перчатки сконструированы так, чтобы максимально гасить встречные удары. Под защитой и суставы, руки предварительно бинтуем от растяжений и вывихов. Посмотрите на мои мышцы верхней части спины и шеи, – я рывком снимаю майку, повернувшись к залу спиной и поиграв мускулатурой.

Зал ахнул, и пока Михалыч не опомнился, я накидываю майку обратно.

– Сильные мышцы работают как подушка безопасности, отводя удары от головы! Раунд длится всего три минуты! Потом отдых, у нас с этим строго! Возможность получить квалифицированную медицинскую помощь есть на каждых соревнованиях! А насчет травмы моего соперника – с ним всё в порядке уже! После боя мы обнялись уже как друзья. У парня большой потенциал – ведь он серебряный призёр чемпионата Европы!

Мой нестандартный ответ и стриптиз понравился местной публике, и в зале раздаются аплодисменты. А корреспондентка, облизав красные губы, продолжила:

– Раз уж речь зашла про футбол, как вы оцениваете шансы сборных СССР и Дании на чемпионате мира?

– Я уверен, что наши сборные выйдут из своих групп! Нам остался матч против не очень сильной команды из Канады, и у вас соперники тоже по плечу вашей сборной, – уверенно отвечаю под смех журналистов.

– Ой, Анатоль, – назвала меня по имени девушка. – Мы играем со сборной ФРГ, и тут как бы крупно не проиграть, и потом, матч против Уругвая – тоже не подарок.

– Пусть немцы переживают, как бы им крупно не проиграть, а команду Уругвая вы разгромите! – продолжаю пророчествовать я.

– Значит, Дания победит ФРГ? И с каким счётом? – продолжает задавать вопросы девушка, остальные ей не мешают.

– Пусть будет 2-0! – сейчас я чувствую себя богом, раздающим жаждущим земные блага.

– Ваши слова – золото. Если так случиться – с меня поцелуй! – обещает красотка.

– Идёт, но вам за этим придётся ехать в Советский Союз, мы завтра улетаем, – соглашаюсь я.

– Если наши победят немцев, то и я тебя расцелую, – под смешки из зала заявляет здоровенный бородач, больший похожий на грузчика, чем на корреспондента.

– Тут я против! – решительно возражаю я.

– Ваш Брежнев любил целоваться, – шутит из зала кто-то.

Чувствую к себе всеобщую симпатию – ведь я только что сделал комплимент их сборной, и веду себя открыто, а не так, как в их представлении должен вести себя русский, который везде видит шпионов. И ещё этот трюк с показом накачанных мышц! Ой, завтра газеты выйдут опять с моими снимками! Пару вспышек спиной я уловил!

Перед отъездом в гостиницу меня останавливает представитель фирмы моего подарка Брендон Порти – вроде как англичанин, но работает на штатовский «Компаг».

– Анатолий, у нас к вам деловое предложение, – не стесняясь тренеров, спортсменов, да и липового физиотерапевта, говорит тот. – Не хотите стать лицом нашего европейского отделения компании «Компаг»?

– У нас, в СССР, такое не принято, у нас нет рекламы, – лезет вперёд батьки Антон Петрович.

– Боюсь, вы нечасто бываете за рубежом, – холодно срезает его Брендон. – Я постоянно вижу вашу рекламу машин, водки, икры, сигарет и других товаров.

– Тем не менее, наш физиотерапевт прав, нужен официальный запрос, например, в нашу федерацию бокса или в комсомольскую организацию, представителем которой я являюсь, – сразу не отказываюсь я.

Хрен, конечно, кто мне разрешит. Сейчас, в восемьдесят шестом. Но вот через пару лет …

– Штыба, ты чего там натворил на пресс-конференции? – прицепился ко мне особист. – Всё тебя на иностранок тянет!

– Там такая девочка красивая вопросы задавала и даже расцеловать обещала, если их Дания у ФРГ выиграет, хоть самому выходи на поле, – шучу я. – Кстати, вам кусок фотографии отдать? Или нет? Я пока не отрезал.

– Отдать, конечно! – рявкает КГБшник, вспомнивший про компромат в моих руках, и тут же примирительно добавляет: – Эх, молодёжь – девушки, спорт, завидую я вам.

«Хрен отдам, скажу, потерял фото или попрошу у фотографа ещё парочку таких. Для страховки, а то, ишь, прицепился ко мне!» – мстительно думаю я.

В гостинице для нас в ресторане накрыли праздничный стол, а завтра до отъезда планируется поход по магазинам. Всем выдали премию, причем в конвертах. Наверняка суммы у всех разные, в моём и Костином лежат по три тысячи крон, это около четырехсот долларов, но мы и этому рады! После позднего обеда, в номере тестирую свой комп. Что надо машина! Двадцать мегов дискового пространства, качаю туда игры с компа Цзю, потому что на моём только «Pac-man» установлен. Оперативка та же – ДОС. Вспоминаю, сколько весил первый Виндоус? Как же долго сейчас идёт загрузка! Костя увлеченно рубится в «каратеку».

– Вещь! – оценил и он свой приз.

Начинается футбол, и я требую выключить жуткое звуковое сопровождение игры.

Смотрю матч хозяев чемпионата мексиканцев с Парагваем. Что приятно – счёта не помню, поэтому смотреть интересно. Результата матча, который показывают на другом канале, я тоже не помню, но там Испания встречается с командой из Северной Ирландии, и всё ясно. Мельком переключив канал минуте на двадцатой, вижу уже 2-0 в пользу Испании. Более того, испанцы и вынесут датчан в плей-офф с каким-то крупным счётом.

Стук в дверь, Костин крик «открыто», и в комнату входит Антон Петрович.

– Толя, ты мне хотел фото отдать, – произносит он.

«Не забыл, падла. А чего ему бояться? Ну, скалился на траурном мероприятии, не разжалуют же его в рядовые?» – размышляю я.

Глава 8

– Я решил не портить фотографию, да и вы там такой забавный, – нарываюсь на конфликт я.

– Ах ты су… Да я…, – взъярился куратор, но поймав полный любопытства взгляд Цзю, произнес:

– Костя, выйди в коридор, мне с твоим соседом надо поговорить.

– Бить будете? – насмешливо спрашиваю я, когда мы остались одни.

– Надо бы. Иначе, я думаю, до тебя не дойдёт, кому грубить можно, а кому нет, – говорит незваный гость.

– Через пятнадцать минут отбой у нас по расписанию, говори резче, – намеренно обостряю я ситуацию.

– Ты в курсе, что я буду писать отчеты после этой загранпоездки, хочешь потом быть невыездным? – спросил Антон Петрович, нервно дыша, сжимая и разжимая кулаки при этом.

– В курсе, – киваю в ответ.

– В твоих интересах не ссориться с тем, кто тебе жизнь может испортить. Люди, которые тебя посылали, уверен, прислушаются к моему мнению, – продолжает пугать особист.

Становится смешно, я уже понял, что эта гнида по-любому напишет на меня херню, отдам я ему фото или нет, просто потому что может, и мне это никак не проконтролировать. А значит, надо писать встречные претензии, и тут, чем больше поводов для этого будет, тем лучше для меня.

– Вперёд и с песней! – соглашаюсь я. – А сейчас комнату освободи, пока я к Юрию Михайловичу не пошёл.

– Штыба, ты тупой? – не понимает, почему я не напуган, КГБшник.

Года три-четыре, и спокойно безо всяких КГБ поеду куда захочу, но ему говорю другое:

– Я тупой, но себя уважаю. Если вам плевать на нашу страну, то мне нет. Не должен такой человек как ты контролировать спортсменов – ненадёжный ты. Поэтому жалобу я на тебя напишу всем, кому придумаю, а сейчас с дороги уйди, я к главному тренеру иду.

– Я тебя никуда не отпускал, – оскалился Петрович. – Ты думаешь, я не знаю, что ты ставки делал на матчи и много выиграл? Куда деньги дел?

Пока я решал – отпихнуть его с дороги или в печень ударить – дверь без стука отворилась, и на пороге появился Юрия Михайловича, за которым маячила любопытная мордашка Цзю.

– Антон Петрович, вы что тут делаете? – строго спрашивает тренер.

– Разговариваю со спортсменом. Ты зачем жаловаться побежал? – задает вопрос Цзю особист. – И, кстати, я против завтрашней поездки по городу для Штыбы.

– Костю я в коридоре застал, никуда он не бегал, – поправил Михалыч. – Ну-ка, Антон Петрович, выйдем в коридор.

Они вышли, а Костя зашёл. И вскоре мы слышим разговор на повышенных тонах между руководителями. Прикладываю ухо к двери, чтобы лучше было слышно.

Различаю слова «Власов», «Ельцин» и другие фамилии моих знакомых. Тон Михалыча нарастает, а у Петровича, наоборот, падает до невнятного «бу-бу-бу». Оказывается, Михалыч про меня много знает!

– Костя, выйди, – дверь открылась всего через минуту. – Хотя лучше ты, Анатолий, выйди.

Иду в пустынный коридор и вижу, что диспозиция кардинально поменялась, и краснорожий Антон Петрович старается не встречаться со мной взглядом.

– Ты, говорят, чуть ли не миллион выиграл на ставках? – напрямую спрашивает Петрович.

– Брешет ваш Мирослав, ему Эльза нравится, вот и приревновал, – попытался я угадать источник информации, и по сверкнувшим глазам особиста понял, что промахнулся.

Значит, Эльза, больше некому.

– Не знаю никакого Мирослава, информацию передал другой человек, – подтвердил мою промашку Михалыч.

– Эльза, что ли? Наверное, разозлилась после того, как я, против её ожиданий, не стал за ней ухаживать. Предлагаю завтра позвонить её начальству. И покажите мне показания девушки уже, что ли, – отпираюсь я.

– Не захотела ничего писать она, нельзя им информацию разглашать, – нехотя говорит Петрович.

– Погоди, так ты с чужих слов буржуазной клеветницы решил наказать ни за что нашего чемпиона? Петрович, тебе делать нечего? – опешил Юрий Михайлович. – Её слова против слов Анатолия, и знаешь что, не верю я ни в какой миллион! Ну, куда он его денет? Завтра действительно зайду к этой девушке и позвоню её начальству! Что за провокации против наших спортсменов? И ты, вместо того, чтобы защищать одного из лучших наших боксеров, наоборот, его травишь? Ясно же – это ложь!

– Да там не так было, девица случайно проговорилась, и если бы была провокация, она сообщила бы об этом в другой форме, – попытался отпереться Петрович, уже не вспоминая про неблаговидное фото.

– Конечно, дураками врагов считать проще всего. Да в любой форме могла быть провокация. Зря тебя послали вместе с нами, ты извини, но как коммунист коммунисту я тебе скажу прямо – с работой ты не справляешься. А мы в стране НАТО, между прочим! – наставительно поднял вверх указательный палец главный тренер сборной.

– И я, как кандидат в члены КПСС, тоже так считаю, подниму этот вопрос обязательно, – поддакнул я.

– Ты кандидат? А почему в твоей анкете этого нет? – удивились оба мужика.

– Да врёт он, кто ему рекомендации в восемнадцать лет даст? – уверенно говорит Петрович.

– Первый секретарь Красноярского крайкома КПСС Федирко и первый секретарь Хакасского обкома КПСС Шенин, за день до отъезда в сборную меня приняли, может, документы к вам не дошли ещё? – ответил я.

Да, я всё-таки решил подать заявление, ведь без кандидатства мне не смогут доверить отдел в горкоме ВЛКСМ. Приняли без лишних формальностей, после того как Федирко с Шениным дали рекомендации. По приезду в страну вплотную займусь отделом строительства и городского хозяйства в горкоме ВЛКСМ – намерен провести аттестацию, и взять туда своих людей.

– Документ покажи, – потребовал сухо Петрович.

Иду в комнату за ксивой, и вижу любопытного Костю, который сто пудов подслушивал. Раз мне можно, то он наверняка тоже считает, что имеет право так делать.

– Кайф! – одним словом выразил своё восхищение друг.

– Вот, – протягиваю я кандидатскую карточку мужикам.

Это фиаско бро! Антон Петрович уничтожен!

– Идиотизм, как можно так готовиться к рабочей поездке? Ты не знаешь даже кто у тебя комсомолец, а кто член партии? – возмущенно говорит Михалыч и дает мне команду: – Всё, иди спать, завтра с утра – по магазинам.

– Ничё так ты рисанулся, – с некоторой завистью говорит мне Цзю перед сном. – В старости буду хвастаться таким знакомством!

– Поверь, Костян, я тоже буду гордиться, что знаю великого чемпиона среди профессионалов, – серьёзно отвечаю я.

– Ну да, больше года я почти не проигрываю, в ГДР вот только продул на отборке в финале, – признал он, ворочаясь в темноте. – А профессионалами нам не разрешать стать, я даже ни одного их боя не видел. Ещё тебе на спаррингах, надо, кстати, настучать по тыковке как-нибудь!

– Свой овощ береги, – огрызаюсь я.

Вспоминаю, как минуту во втором раунде финала я мог всё! И это ощущение приятно радовало меня. В планах завязать с боксом, но, возможно, по юниорам ещё годик помыкаюсь. Прилетело по башке вчера тоже ощутимо, хоть я и трепался журналистам про защитный шлем, но он – не панацея.

«А хороша журналисточка датская!» – с этой мыслью я и уснул.

Утром на завтраке настроение у всех приподнятое. Уже все в курсе, что победителям дали по 3000 крон, двум бронзовым призёрам по 2500, остальным по 2000 крон.

Настроение хорошее у всех, кроме Антона Петровича. Тот, походу, бухал всю ночь, судя по помятой морде. У меня на руках свыше шести тысяч крон, куда деть такие деньги я уже придумал. Наберу подарков всем всем всем. А вот Костян лелеет мечту купить «Лего»! Оказывается, уже есть эта фирма, и она именно датская. Кроме того, в планах у него прилично одеться.

Садимся в автобус, молчи-молчи на меня даже не смотрит. Первое место трат датских крон – спортивный магазин. Нога у меня выросла, мои адики стали малы мне, а тут – богатейший выбор. Собственно, в этом магазине я и оставил почти все свои деньги. Купил «пуму» за 4500 крон, остатки же потратил на мелочь вроде сладостей и сувениров. Что можно купить на несколько тысяч крон? А вот выбор огромен, крона ещё, как и доллар, стоит прилично. Кроме еды, парни берут технику, плейеры, магнитолы, приёмники, фотики! Вот зачем? У нас в СССР отличного качества они. Я взял недорогие швейцарские часы, их же складешок с вилкой и ложкой в комплекте и карандаши. Ну и плитку шоколада. Около трехсот крон за всё отдал. Для подарков набрал разных сувениров и мелочей.

Уже перед выдвижением в отель вижу газетный киоск! Хорошо, что у меня сотня крон осталась ещё, трачу их на газеты. Моя мордень в некоторых номерах, а моя голая спина во всех изданиях! И заголовки такие… характерные…

«Боксер показал силу СССР!»

«Я благодарен Дании за память о погибших солдатах».

«Три победы сборной Дании в группе. Немцы проиграют 0-2».

«Советский боксер получил приз стоимостью шесть тысяч долларов за избиение выходца из Африки».

А вот эту газету лучше никому не показывать.

– Неплохо так ты тут прославился, – сказал Цзю с оттенком зависти.

Собираемся в аэропорт. Спускаюсь вниз поговорить с Эльзой, надо же разузнать, что она там про меня наговорила?

– Ничего я ему не сообщила. Ваш сотрудник интересовался правилами футбольных ставок и спросил у меня, действительно ли полмиллиона можно выиграть? Я пошутила: – «Спросите у вашего боксёра», но не называла никого. Он всё придумал!

– Я звоню твоему начальству! – решаю выяснить все детали я.

– Не надо начальству! Меня уволят! Думаешь, легко найти работу в шестнадцать лет?

Что, шты… Ей шестнадцать? Да она на двадцать пять выглядит!

– Ещё он спрашивал, не узнавал ли ты про то, как можно остаться в Дании? Я сказала, нет!

– Ладно, гуд бай! – недовольно бросаю я и выхожу.

– Сука, ей шестнадцать лет всего, мог бы влипнуть в историю, будь я не таким разборчивым.

Выезд из гостиницы и сбор в аэропорту. Мой ноутбук оказался слишком тяжёлым, вместе с сумкой он потянул на семнадцать кило. Разумеется, отдал сумку в багаж, а ноутбук взял с собой, и Костю заставил также сделать. Летим датской авиакомпанией на «Боинге 747». Я сижу рядом с какой-то лысой девахой. Вроде спортсменка из Норвегии. Так и тянет сказать стюарду: – «Мальчик, водочки нам принеси, мы домой летим».

– Лететь недолго, но минут через двадцать раздаётся тревожный голос по громкой связи:

– Господа, у одной нашей пассажирки начались роды, есть ли на борту врач, желательно гинеколог?

Давлю в себе фразу: – «Я не гинеколог, но посмотреть могу».

Глава 9

Посмотреть всё равно пришлось. Врач-немец среди пассажиров самолёта нашёлся, а рожает молодая русская женщина. Вот ведь угораздило её! Я же перевожу, стараясь не смотреть в сторону роженицы. Хотя посмотреть есть на что, обнажены и грудь, и ноги, которые видно вот прямо сейчас очень хорошо. Однако антураж не располагает к кобелению. Совсем.

Вот интересно, какого гражданства будет новорожденный ребёнок? Авиакомпания датская, а пролетаем мы вообще над морем? Я заглянул в иллюминатор. Хотя нет, внизу суша, наверное, ГДР или Польша. Не могла девка до Белоруссии дотянуть?!

– У вас мальчик, – послушно перевожу я слова немецкого пульмонолога!

Но роды тот принять смог. Летит врач на конференцию в СССР. По всему видно – светило науки.

– Спасибо, доктор, – слабо произносит роженица.

Рожает она, кстати, в местном бизнес-классе. Вот это она такая крутая или уже экипаж самолёта подсуетился?

Довольное светило пульмонологии ещё какое-то время беседует с женщиной, а я послушно перевожу все эти суровые рубленые фразы с гавкающего немецкого языка на красивый и мелодичный русский.

– Хальт, хен-де-хох, гав гав гав! – говорит немец.

– Малыш хорошо сформирован, аномалий развития нет, – перевожу я, пытаясь вырвать свою ладонь из рук роженицы.

Как вцепилась при схватках, так и не отпускает. Насмотрелся я видов. Это мне поперло, что я попал в мужское тело. Не дай бог, не дай бог! Надо всех мужиков водить на роды, пусть посмотрят, как тяжело быть женщиной!

К лысой, но вполне симпатичной и фигуристой спортсменке сажусь уже в благодушном настроении. Стюардесса мне приносит … коньяк! Соседка на неплохом английском пытается узнать подробности. Я рассказываю, преувеличивая, разумеется, свою значимость.

– Вижу, не может вздохнуть малыш, я вот так вот по пяточке бью его ладошкой, он и закричал, – вру я, ибо орать тот начал сразу, как вылез из мамки.

– Штыба, блин! – слышу злой шёпот Михалыча сидящего в нескольких рядах от меня.

Что я сделал-то? И тут до меня доходит.

Я сжал кулак левой руки и хлопаю по нему ладонью правой, показывая, как спасал младенца, а со стороны без перевода это выглядит весьма двусмысленно. Стресс от увиденного сегодня и «стописят» коньяка делают меня смелее, и я назначаю свидание норвежской спортсменке в Москве. Там я пробуду два дня, рейс домой только одиннадцатого июня. Причём лечу в Ростов, ведь у меня начались каникулы, и хоть на пару недель, но заехать к своим надо.

– А зачем ты голову побрила? – задаю важный для себя вопрос – не дай бог, блохастая.

– Проспорила, – хмыкает Марта, так зовут норвежку.

Она велосипедистка, но не профи, а любитель.

Приземляемся. К трапу самолета подъезжает машина скорой помощи для мамы и малыша. Точно, советское гражданство получит малыш. Марта машет мне на прощанье.

– Что ты ей говорил? – спрашивает Юрий Михайлович уже при высадке.

– «Тужься сильнее» и всякую хрень, до сих пор в себя прийти не могу, – честно отвечаю я.

– Я про лысую эту, – уточняет Михалыч.

– Рассказывал, как роды принимал, а вы чего подумали? – огрызаюсь я.

– Значит так, завтра награждение в федерации, билеты домой мы тебе отдали. Ты там готовься, осенью чемпионат республики, а в декабре международный юниорский турнир в Тбилиси. Больше тебя не дергаем. И по весу определяйся, надо в весовую категорию до 63,5 кг тебе переходить, каждый раз сгонять пару килограмм уже трудно, да и Цзю в твою категорию выходит, – информирует главный тренер сборной. – А вообще, главный твой турнир состоится в следующем году, в июле. Юниорский чемпионат мира в Гаване.

Не спорю, хоть и без меня меня женят. Вообще не знаю, нужен ли мне спорт в дальнейшем? Совершенно не хочу быть профи, а на любительском уровне много не заработаешь. К слову сказать, бокс мне дал отличный трамплин, да и привык я к физическим нагрузкам, и тренировки бросать неохота.

Значит, в моем нынешнем весе сейчас начинает свою звездную карьеру Цзю, у которого есть серьёзный соперник в виде бронзового призёра чемпионата мира этого года Орзубека Назарова. Помню, этот спортсмен прилично выступал по профи в будущем, лет десять чемпионом был. Ситуация в следующей весовой категории, куда меня сватают, ещё сложнее. Там сейчас по взрослым есть много боксеров, ставших впоследствии знаменитыми, например, чемпион мира Шишов. В мае, напомню, проходил чемпионат мира в США, и Шишов вынес в финале какого-то канадца. Он почти мой полный клон физически – рост 176, а вес 61 кг. Откуда знаю? Да Михалыч продолжает грузить меня информацией в автобусе. Бубнит и бубнит.

Место у меня в гостинице забронировано, не люкс, конечно. Утром сегодняшнего дня в планах нанести визит Витьке Артемьеву. Он закончил десятый класс и сейчас сдаёт школьные экзамены. Затем к двум часам надо успеть на награждение, потом… да потом и подумаю, рано ещё. С Мартой надо куда-то сходить, можно и в ресторан.

Мой номер оказался так себе. Хоть и двухместный, но удобства – в коридоре. Тем не менее иду принять душ, чтобы смыть грязь кап страны. Приехали мы рано, в пять утра, поэтому до завтрака спим.

Утром в столовой парни лениво ковыряются в каше-размазне. Есть ещё яйцо и чай. Негусто для молодых организмов.

– Жрать охота, – говорит Костя сразу после завтрака и добавляет: – И спать.

– Поехали к Витьке в гости, там накормят, – предлагаю я.

– Я лучше в «каратеку» поиграю, – подумав, находит третий вариант времяпровождения Цзю.

«Не дай боже, подсядет на игрухи», – размышляю я, садясь на автобус.

«Ой, смотрите, какого красивого мальчика к нам занесло», – дурным голосом заорала Вика, открыв настежь дверь.

Время ещё спокойное, люди и в глазок не смотрят и не спрашивают «кто там».

Сразу достаю подарки. Импортные шелковые чулки для Виктории (может, примерит и покажет?), и Витьке материал для капы в прозрачной коробочке. Инструкция там на датском, но разберётся, думаю.

По случаю понедельника дома только брат с сестрой, родители на работе, но борщец у них наварен. Ем и нахваливаю.

– Что там с атомной станцией? – задаю вопрос, из-за которого я и приехал в основном.

– Жопа! Пропали все наши вещи из-за радиации, хорошо хоть собака была в это время у бабушки. Если бы не папа, который запретил там какую-то защиту отключать, последствия были бы ещё страшнее. Батю к награде представили, – переглянувшись с сестрой, информирует меня Витька. – Только – никому! Это секрет.

– Так станция работает? – спрашиваю я.

– Работают три блока, четвертый восстанавливать не будут. Вот это не секрет, в газетах уже писали, – говорит друг. – В Припять возвращаться нельзя, а Чернобыль обещают открыть, он дальше от станции находится. Когда только?

– Я слышал, народ даже из Киева уезжал, – продолжаю выпытывать я.

– Да вернулся фон там уже в норму. Кстати, за дозиметр папка сказал деньги тебе отдать, он же у родни в Киеве остался, – вспоминает друг.

– Забей, – машу рукой я. – У вас и так сейчас убытков много.

– Угу, я всё бельё оставила в Припяти, хожу голая, спасибо за подарок, – вступила в беседу Вика.

Дальше разговор у нас пошёл уже на нейтральные темы, вроде моего чемпионства. Прощаюсь и возвращаюсь в гостиницу.

Несмотря на то, что сейчас время обеда, Костя сидит в номере и играет в игрушку.

– Ты не обедал даже? – спрашиваю я, переодеваясь, ибо в джинсах на награждение ехать не хочу.

Поеду в костюме сборной СССР. Всё равно, увезут и привезут нас на автобусе от федерации.

– Покажи, как другую игрушку поставить – «диггер», – не отрываясь от экрана, просит Костян.

– Заканчивай маньячить, проиграешь полжизни, старайся комп свой для образования использовать. Хочешь, научу тебя программировать на Бейсике? – недовольно спрашиваю я.

– На чём? Хочу! – нехотя отрывается от клавиатуры друг.

Он за любой кипиш.

– Дания, кстати, у Уругвая выиграла крупно, – внезапно вспоминает Костя.

– Ну и что? – не понял я.

– Так сбывается всё, о чем ты говорил, – поясняет Костя. – А кто чемпионом-то станет, знаешь?

– В футбол играют в ста странах мира, а побеждают немцы, – шучу я. – Но на этом чемпионате играет Марадона, вот его сборная и победит, – пророчу я.

На награждении нас ожидает сюрприз – всем призёрам присвоили звание мастера спорта международного класса – МСМК! Оказывается, для юниорского чемпионата тоже действует положение для присвоения этого звания, а я думал только для взрослых спортсменов! Кроме этого, нам подарили… кроссовки «Адидас», причем не советского производства, а специально закупленные федерацией для спортсменов! И зачем я все деньги на «Пуму» потратил? Идиота кусок! Кроссовки черные, а не синие или голубые, какие обычно делали в СССР. Были и ещё призы, всем разные. Мне подарили наколенники, сказали, для тренировок можно использовать, потом ещё выдадут.

Встреча с Мартой намечена на шесть вечера на Красной площади, около Мавзолея, и я тороплюсь обратно в гостиницу. В номере застаю гостей – парней, чемпионов среди тяжей, Сергея и Егора, которые зашли с предложением «обмыть» новое звание. У всех отъезд в разное время, я вот и завтра весь день буду в гостинице, а Костя днём уже уезжает на поезде в Свердловск.

– Палевно в гостинице, даже если тренеры не увидят, могут доложить, – отказываюсь я.

– У нас столик заказан в «Арбате», – поясняет Егор.

– Я с девушкой, если буду – ничего? – решаю, что Арбат – неплохое место, куда можно пригласить подругу-иностранку.

– С этой лысой, что ли? – спрашивает любопытный Костя.

– Да пофиг, не помешает она нам, а если с подружками будет, то совсем хорошо, – басит стокилограммовый Сергей.

– Нет, – смеётся Марта. – Я завтра в гонке участвую, пить не буду, и сегодня до девяти вечера меня только отпустили. И у подруг так же.

– Жаль, – расстроен я.

– Но, если найдёшь место, то мы с тобой сможем по-быстрому чик-чик, – невозмутимо предлагает девушка.

Вот это я понимаю – сексуально раскрепощённый запад! Я не против, но где? Никакого места я не планировал – первое свидание же. Варианты пролетают в голове один за другим. Снять номер на час нет возможности ещё, где-то в естественных условиях, типа подъезда – боюсь, дама не согласится, да и самому некомфортно. Выгнать Цзю? Тем более, он в ресторан собрался ехать.

– Лейтенант Тологузенко! Ваши документы? – незаметно подкрались к нам два мента.

И чего это мы стоим посреди Красной площади и болтаем не по-русски?

Глава 10

Поворачиваюсь к бдительным слугам закона, те на секунду бросают взгляд на мой значок МСМК.

– Когда успел получить? – не утерпел и спросил этот самый Тологузенко. – Или просто так значок нацепил?

– Сегодня выдали. Удостоверение достать? – деловито говорю я, доставая паспорт.

– Свободны, красноярцы, в следующий раз на русском языке разговаривайте, – машет рукой мент, бегло пролистав паспорт и теряя к нам всякий интерес.

– Что он хотел? – живо интересуется Марта.

– Хотел тебя арестовать, пришлось дать взятку, – вдохновенно вру я.

– Это незаконно, но я плохая девочка, – смеется подружка. – А мы что-то нарушаем?

– Был бы человек, а статья найдётся. Но ты не переживай, я, если надо, могу и министру их позвонить, – зачем-то решил похвастать я.

– Ой, мальчишки, вы так любите нам пыль в глаза пускать, – не верит та.

– Поедем ко мне в гостиницу? – открыто предлагаю я.

– Можно и ко мне, я в «Москве» живу, – закусывает губу Марта.

Мы медленно идём от Красной площади в сторону ГУМа. У Марты с собой небольшой фотоаппарат, и она просит сфотографировать её на фоне красивого вычурного здания магазина. С удовольствием это делаю. У неё на голове сейчас шапочка, типа пилотки, чтобы не сверкать короткой стрижкой, на ногах расклешённые брюки голубого цвета, обтягивающие попку и рубашка, завязанная узлом на животе и обнажающая пупок. Внимание мужчин ей обеспечено.

– Только в прошлом году закончили реставрацию, – рассказываю я историю магазина.

Около магазина две бойкие толстушки продают стаканчики с мороженым. Очередь двигается шустро, и вскоре у нас в руках оказывается холодное лакомство.

– Вкусно, – признаёт Марта.

Уже около гостиницы примечаю пустую будку телефона-автомата и решаю позвонить помощнику Власова. Отвечает незнакомый девичий голос.

– Анатолий Штыба? А должна знать? Мальчик, не хулигань. Ты хоть знаешь, куда позвонил? – слышу в трубке.

О как! И тут же слышу тот же, но уже приглушённый голос – очевидно, прикрыла трубку рукой:

– С министром, сказал, хочу поговорить. Штыба какой-то. Что? Хорошо!

– Толя, ты что ли? – вдруг слышу голос Виктора Семеновича, первого секретаря Ростовского Обкома КПСС в настоящее время.

– Я, ага. Только сегодня прилетел из Копенгагена. Можете поздравить – стал чемпионом Европы! – радуюсь, но не удивляюсь я.

Ведь Виктор Семенович и нынешний министр МВД Власов – большие друзья и визита одного к другому ожидать стоит.

– Ты где? – спрашивает Семенович.

– У гостиницы «Москва», – честно отвечаю я.

– Будь у центрального входа, сейчас машину за тобой отправлю, – говорит мой покровитель.

– Я не один, с девушкой, она норвежская велосипедистка, и ей к девяти в гостиницу вернуться надо, – информирую я.

– Не важно, разберёмся, – говорит Виктор Семенович и кладёт трубку телефона.

Сообщаю Марте, что за нами сейчас приедет машина, она лишь кивает головой и говорит, что отбой у неё в десять часов, но желательно приехать раньше.

– Ты подожди пять минут, я забегу к себе и вернусь, – говорит Марта.

Не спорю, мало ли, может ей по естественным надобностям надо. Стою, разглядываю прохожих.

– Опять ты, красноярец? – слышу знакомый голос и, повернувшись, вижу Тологузенко с сослуживцем.

– Опять я, – киваю головой им. – Сейчас девушка выйдет из гостиницы, мы машину дождёмся и уедем.

– Что, может, оформим его? – полтора часа всего осталось, а плана нет, – открывает рот второй. – Опять без премии будем, меня жена запилит.

– Это … паспорт давай и сам решай, за что штраф платить будешь – за маты или за переход в неположенном месте, – оживляется Тологузенко.

Вот они исполняют на ровном месте! Нет, мента мне жалко – стерва-жена и все такое, но не могу я всех жалеть. Хорошо ещё Марты нет рядом и плохо, что машина не подъехала до сих пор. Чего тут с Петровки ехать-то?

– Есть другое предложение – вы штрафуете друг друга, и ваш план ещё быстрее выполнится, – предлагаю я.

– Значит, в отделение пройдём? – с издёвкой спрашивает Тологузенко.

Тут выпорхнула Марта. Она переоделась. На ней короткая юбка, вместо пилотки кепка, и … парик. Рыжий! Рубашка завязана ещё выше, почти под грудью, отчего весь живот обнажён. На меня началась охота? Пора прятаться? «Если не найдешь, я в шкафу!» – вспоминаю я анекдот в тему.

– Толя, я готова, не приехали твои друзья? – защебетала девушка, не замечая моих спутников.

– Она что, иностранка? – в недоумении спрашивает спутник Тологузенко. – А я думал она наша, из Красноярска. – Документы, девушка!

– Нахер пошли, – грублю я.

– Всё-таки за мат решил штраф получить? А поздно! – торжествующе говорит Тологузенко, ещё не видя свою смерть.

А ничем иным черная «Чайка», вроде даже «Газ-14», с госномером 11-04 МОС быть не может.

– Что тут происходит? – спросил у ППСников выскочивший из средней дверцы машины старший лейтенант. – Кто такие, представьтесь.

Парочка стахановцев в форме замерла, увидев машину. Думаю, они знают все номера машин, на которых ездит министр. Помню, в спорткомплекс, на чемпионат СССР по боксу зимой, он приезжал на другой машине – «Мерседес-Бенц 280 S», и номер там был 00-01 МАС.

– Лейтенант Тологузенко! Третий полк ППС. Проверяем документы, тащ старший лейтенант, – мой обидчик вытянулся по струнке перед не сильно-то и старшим его по званию.

Вид у ментов кислый. Решаю их спасти, но не потому что мне их жалко, а лень просто объяснять да что-то рассказывать. Опять же, Марта будет допытываться.

– Я могу идти, товарищ лейтенант? Всё в порядке? – подмигиваю парочке одним глазом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.