Кирилл Муравьев
Красная точка

Глава 1. Красная точка

Петербург никогда не спит по-настоящему. Даже в глубокую ночь он живёт своим странным, размеренным дыханием: где-то вдали стучат колёса редкого трамвая, на Невском подрагивают неоновые вывески, а в дворах-колодцах слышно, как капли дождя падают в ржавые вёдра. Город казался усталым, но не отдыхал. Он просто делал вид, что спит, прикрыв тяжёлые веки.

В этом городе студенту Алексею Савину всегда было трудно. Петербург не прощал слабости: слишком большие дома, слишком сырые стены, слишком холодные ветра. Человеку здесь легко раствориться и потеряться. Лёша учился на втором курсе, числился на экономическом факультете, но настоящая его жизнь проходила не в аудиториях. Лекции он слушал рассеянно, экзамены сдавал кое-как. Настоящей его страстью был компьютер.

Он снял койку в общежитии на Лиговском. Комната маленькая, стены облупились, пол скрипел. На столе – старый ноутбук, рядом кружки с недопитым чаем, конспекты, ручки и какие-то обрывки бумаг с цифрами. Он возился с одной идеей: придумать программу, которая могла бы предугадывать движение людей по городу. Сначала это задумывалось как игра, студенческий проект, но постепенно превратилось в навязчивую идею.

Савин верил, что если собрать достаточно данных, то город начнёт открывать свои тайны. Он загружал в программу всё: прогнозы погоды, движение транспорта, афиши концертов, даже сводки происшествий из газет. Программа училась, сопоставляла, выдавала карты. Чаще всего её выводы были нелепыми: «необычный наплыв людей у кладбища в два часа ночи», «ожидание массового спроса на такси в районе мясокомбината». Лёша записывал это в тетрадь и усмехался, но упорно продолжал работу.

Он сам не замечал, как становился всё более замкнутым. Вечера проводил за экраном, слушая, как шумит вентилятор ноутбука, и как дождь шепчет за окном.

Единственным человеком, с которым он хоть как-то делился своими мыслями, была Катя – соседка по коридору. Она училась на журфаке, носила вечный блокнот и ручку, и умела задавать такие вопросы, от которых не отвертишься. Её глаза всегда светились любопытством: ей было нужно знать всё, что скрывается за обыденным. Лёша иногда злился на её назойливость, но в глубине души понимал: без неё он давно бы утонул в собственных мыслях.

Катя любила говорить, что Петербург – лучший город для журналиста. Здесь на каждом углу ждёт история: у моста, у собора, в очереди за хлебом. Нужно только уметь услышать. И она действительно слышала.

В тот вечер, когда всё началось, город был особенно мрачен. Сырой ветер с Невы гнал по улицам жёлтые листья, в лужах отражались фонари, трамваи гремели пустыми вагонами. В общежитии уже почти все спали. Тишину нарушал только стук клавиш в комнате Савина.

Экран засветился картой. Лёша протёр глаза: программа отработала очередной цикл. Он ожидал очередной нелепости. Но в углу карты вспыхнула красная точка. Совсем не там, где обычно бывает много людей. На окраине, у старого завода. И подпись: «Возможное преступление».

Савин сначала даже рассмеялся. Потом нахмурился. Красная точка не исчезала. Он перезапустил расчёт – то же самое.

Он взял тетрадь, записал адрес. Потом сидел, вертел ручку в пальцах. Его мучило чувство, что он случайно открыл дверь, в которую лучше не заглядывать.

Наконец он поднялся и пошёл к соседке.

Коридор был пустой, пахло капустой из студенческой кухни. Катя открыла дверь сразу, будто ждала.

– Ты чего? – спросила она, прищурившись. – Вид у тебя, будто ты на лекции всю ночь просидел.

– У меня… программа странно сработала, – пробормотал он и показал листок. – Вот адрес. Она выдала: «возможное преступление».

Катя широко раскрыла глаза.

– Убийство? Ты серьёзно?

– Я думаю, это ошибка. Но точка стоит на одном и том же месте, сколько ни проверяй.

Катя оживилась.

– Пошли.

– Куда?

– Проверим.

– Ночью? В сквер за заводом? Там максимум собаки и пьяницы.

– А вдруг там и правда что-то произойдёт? Это материал!

Лёша попробовал возразить, но она уже натянула куртку. Пришлось идти.

Петербург в ту ночь был похож на декорацию. Мокрые стены домов, арки, из которых тянуло холодом, редкие прохожие, спешащие к метро. Всё казалось нарочно нарисованным: дождь, блеск мостовой, тусклые фонари.

Они шли молча. Лёша крепко сжимал бумажку с адресом. У него было ощущение, что шаги гулко звучат на пустой сцене, где кто-то невидимый следит за каждым движением.

Сквер оказался пуст. Траву заливала вода, лавочки сгнили, ограда покосилась. Одинокий фонарь качался от ветра.

– Видишь? – сказал Лёша облегчённо. – Пусто. Я же говорил.

Но Катя подняла руку.

– Тихо.

Из глубины сквера донёсся глухой удар. Потом – короткий женский крик.

И в этот момент во двор свернула полицейская машина. Красные огни мигнули в мокрой темноте. Фары выхватили из тьмы фигуру на земле. Люди в форме бросились к ней.

Лёша застыл. Его сердце колотилось так сильно, что он едва мог дышать.

Катя прижала к груди блокнот.

– Лёш… твоя программа только что предсказала убийство.

Глава 2. Первый допрос

Полиция приехала быстро, как будто знала, куда ехать. Лёша с Катей стояли у ворот сквера и чувствовали себя чужими в этой ночной сцене. Красные отблески мигалок резали мокрый воздух, и казалось, что сам Петербург вздохнул тяжелее.

На земле лежала женщина. Лицо её было закрыто плащом, рядом суетился молодой врач в белом халате, которого привезли вместе с патрулём. Полицейские держались деловито: один ставил ограждение, другой делал пометки в блокноте.

Лёша всё ещё сжимал в руке бумажку с координатами. Бумага отсырела, чернила расплылись. Он сунул её в карман, надеясь, что никто не заметит.

Но заметили.

– Молодой человек! – раздался резкий голос.

Из темноты вышел мужчина лет сорока пяти, в потёртом плаще, с папкой под мышкой. Лицо его было усталым, но глаза внимательными и живыми. Он посмотрел на Лёшу так, будто сразу понял всё лишнее, что тот пытался скрыть.

– Документы, – коротко сказал он.

Лёша замялся, но Катя подтолкнула его локтем. Он протянул студенческий билет. Мужчина просмотрел, кивнул.

– Савин Алексей. А это кто?

– Катя, – быстро сказала она. – Мы соседи.

– А что вы ночью делаете в этом сквере?

Лёша открыл рот, но слова застряли. Он чувствовал, как лицо наливается жаром.

– Мы гуляли, – вмешалась Катя. – Хотели подышать.

– В двенадцать ночи, в сквере за заводом? – мужчина приподнял бровь. – Странное место для прогулок.

Он говорил ровно, но в каждом слове сквозила насмешка.

– Я капитан Гордеев, – представился он наконец. – Веду это дело. А теперь расскажите толком: что вы тут делали?

Катя переглянулась с Лёшей. Секунды тянулись мучительно. Лгать было бессмысленно.

– Я… – начал Лёша, голос его дрожал. – У меня есть программа. Она… показывает места скопления людей. Сегодня она выдала это место. Я решил проверить.

Гордеев нахмурился.

– Программа? Что за программа?

– Студенческая работа. Я… собираю данные: погода, транспорт, всё такое. Иногда карта выдаёт странные точки. Сегодня она показала именно этот сквер.

Капитан молчал, глядя на него. Потом медленно достал сигарету, закурил. Дым поднялся сизым облаком.

– Значит, ты утверждаешь, что твой компьютер… предсказал убийство? – он усмехнулся. – Сказки рассказываешь?

Лёша вспыхнул.

– Я сам не верю! Но это правда.

Гордеев затянулся, выдохнул дым в сторону.

– Знаешь, студент… такие совпадения бывают только в романах. А в жизни, если кто-то знает, где и кого убьют, его первым делом проверяют как подозреваемого.

У Лёши подкосились колени. Он хотел что-то сказать, но слова застряли.

Катя вмешалась:

– Послушайте, он не убийца! Это всего лишь алгоритм. Он сам испугался, когда увидел эту точку.

Гордеев посмотрел на неё долгим взглядом.

– А вы кто такая?

– Журналистка. Учусь на журфаке.

– Ну конечно. Значит, вы у нас свидетели. Поедете со мной.

Он махнул рукой. Полицейские отвели их к машине.

Отделение полиции встретило их тяжёлым воздухом. Сырая штукатурка на стенах, лампы под потолком жужжали, пахло бумагой и старым кофе. Лёша сел на жёсткий стул, положил руки на колени. Катя держалась увереннее, хотя пальцы её всё время теребили край блокнота.

Гордеев открыл папку, разложил бумаги.

– Значит так. Убитая – женщина средних лет, без документов. Следов борьбы почти нет. Но вы, Савин, каким-то образом знали, что это случится именно там. Объясни мне ещё раз – но так, чтобы я поверил.

И Лёша рассказал. Про идею, про хакатон, про данные, которые он собирал. Про карту, которая иногда выдавала странные места. Он говорил сбивчиво, но искренне.

Гордеев слушал молча, постукивал ручкой по столу.

– Забавная история, – сказал он наконец. – Но у меня всё равно два варианта. Либо ты сам замешан, либо кто-то использует тебя вслепую.

Он встал, прошёлся по кабинету.

– Я дам тебе шанс, студент. Но имей в виду: если твоя программа покажет ещё одно место – и там снова найдут труп… первым, кого я арестую, будешь ты.

Он резко захлопнул папку.

– Всё ясно?

Лёша кивнул, чувствуя, как в горле пересохло.

– Свободны, – сказал капитан. – Но далеко не уходите. Петербург – город большой, но он умеет держать людей рядом, когда надо.

Они вышли на улицу. Было почти утро. Над крышами светлело, но дождь не прекращался.

Катя сжала руку Лёши.

– Видишь? – шепнула она. – Это только начало.

Алексей посмотрел на серое небо. Ему казалось, что весь город дышит рядом, и в этом дыхании есть что-то тяжёлое, опасное, неизбежное.

Глава 3. Ложные версии

Утро после допроса было серым и тяжёлым. Петербург будто ещё глубже утонул в своих дождях и ветрах. Сырые стены домов, мокрые мостовые, капли на подоконниках – всё это давило на Алексея. Он сидел в своей комнате, глядя на ноутбук, но не мог заставить себя открыть его. Экран казался угрозой.

В голове крутились слова Гордеева: «Если твоя программа покажет ещё одно место – первым, кого я арестую, будешь ты».

Савин чувствовал себя загнанным в угол. Он не убивал никого, но совпадение выглядело чудовищным. Программа, которую он придумал для конкурса, вдруг превратилась в улики против него.

Катя, напротив, кипела энергией. Она ворвалась в его комнату без стука, как всегда. В руках блокнот, на шее фотоаппарат.

– Лёш, это невероятно! – её глаза горели. – Убийство, твоя программа, полиция… Это же готовая сенсация!

– Катя, – он устало потер виски. – Ты понимаешь, что меня могут посадить?

– Не посадят. Я видела твоё лицо, когда ты узнал про тело. Ты был напуган, как ребёнок. Я скажу это, если что.

Она села рядом, положила блокнот на колени.

– Слушай, а если убийца знал про твою программу?

– Откуда? Она у меня на ноутбуке. Никто про неё не знает.

– Может, знает. Вспомни, ты же показывал код на хакатоне. Там сидели десятки людей, могли записать, сфотографировать.

Лёша задумался. На том конкурсе действительно было шумно и многолюдно. Он показывал презентацию, объяснял принципы. Никто тогда не слушал всерьёз, но вдруг среди них был тот, кто увидел в этом шанс?

– Ты думаешь… – начал он.

– Я думаю, – перебила Катя, – что убийца использует твой алгоритм. Он смотрит, где программа выдаёт «аномалию», и выбирает место.

Савин почувствовал холод по спине. Эта мысль была страшнее, чем собственное подозрение. Получалось, что его изобретение стало оружием.

День тянулся мучительно. Лёша пытался учиться, но буквы в учебниках расплывались. На лекциях он сидел, как во сне. Соседи по общежитию ничего не знали, только переглядывались: мол, Савин снова что-то замышляет.

Катя же не сидела без дела. Она носилась по факультету, собирала слухи, расспрашивала знакомых. Вечером вернулась с кучей заметок.

– Слушай, – сказала она, садясь на его кровать, – я проверила. В списках участников хакатона был один парень – Трофимов. Он учился на соседней кафедре, увлекался кибербезопасностью. После конкурса он будто исчез. На пары не ходит, в соцсетях молчит.

Лёша насторожился.

– Думаешь, он?

– Я ничего не думаю. Но странно, что человек так внезапно пропал.

Савин встал, начал нервно ходить по комнате.

– Катя, мы во что ввязываемся? Это же убийство. Настоящее.

– Именно. А значит, нужно искать правду.

Она говорила с азартом журналиста, но в её голосе звучал и страх.

Вечером снова появился Гордеев. Постучал громко, без церемоний. Лёша открыл, сердце ухнуло вниз.

– Ну что, студент, – капитан прошёл в комнату, не дожидаясь приглашения. – Как твой компьютер? Ещё убийств не предсказал?

– Я не запускал, – признался Савин.

– Боишься? – усмехнулся Гордеев. – И правильно. Но всё равно запустишь. Такие, как ты, не могут иначе.

Он обвёл взглядом комнату: старые обои, стол заваленный бумагами, ноутбук. Потом сел на стул, закурил.

– Слушай сюда. Мне нужны все твои данные. Карты, расчёты, алгоритмы. Всё, что есть. Если окажется, что это совпадение – ладно. Но если кто-то пользуется твоей игрушкой, чтобы убивать людей, я обязан это знать.

Лёша опустил глаза. Отдать всё? Но это была его работа, его идея.

– Я подумаю, – выдавил он.

– Думай быстрее, – сказал Гордеев. – В городе уже неспокойно. О таких делах быстро узнают. Журналисты, политики, все захотят кусок.

Катя тихо кашлянула.

– А если это и правда кто-то с хакатона? – спросила она.

Гордеев посмотрел на неё внимательно.

– У тебя что-то есть?

– Один парень исчез после конкурса. Трофимов.

Капитан кивнул.

– Проверю.

Он поднялся, стряхнул пепел в банку из-под чая.

– Запомни, Савин. Я пока верю, что ты не убийца. Но если появится ещё одна точка и ещё один труп – первым делом я приду сюда.

И ушёл, хлопнув дверью.

Когда коридор стих, Катя посмотрела на Лёшу.

– Мы должны опередить его.

– Кого?

– Настоящего убийцу. Иначе Гордеев решит, что виноват ты.

Лёша опустился на кровать. В голове шумело. Он чувствовал, как город давит на него своими дворами, мостами, вечным дождём. Петербург словно подталкивал: выбирай – или спасайся, или ищи правду.

Глава 4. Исчезнувший студент

Петербург утонул в тумане. Казалось, сам воздух густел, обволакивал мостовые и дома, скрывал их очертания. По Невскому шли редкие прохожие, сутулясь и пряча лица в шарфах. Лёша смотрел на всё это из окна аудитории. Лектор монотонно читал о макроэкономике, студенты зевали, а у него в голове звучали слова Гордеева: «Если появится ещё одна точка – первым делом я приду к тебе».

Он пытался сосредоточиться на формуле на доске, но вместо неё видел красную точку на карте. Сквер. Труп. Женский крик. Всё это вертелось в памяти, как назойливый сон.

После пары Катя поймала его в коридоре.

– Я нашла кое-что, – шепнула она. – Пойдём.

Они вышли на улицу. Сырой воздух ударил в лицо. Катя достала блокнот.

– Я узнавала про Трофимова. Его действительно никто давно не видел. Соседи говорят, что он уехал, но куда – не знают. В деканате только пожимают плечами.

– Может, он просто бросил учёбу? – неуверенно сказал Лёша.

– Может. Но совпадение странное. Исчез сразу после конкурса, где ты показывал свою программу.

Они шли по Лиговскому, среди грохочущих трамваев и толпы. Петербург вокруг казался равнодушным, но именно это равнодушие пугало.

Катя резко остановилась.

– Слушай, а вдруг он не просто исчез? Вдруг он наблюдает за тобой?

Лёша оглянулся. Толпа как толпа: пенсионеры с авоськами, студенты, спешащие на пары, рабочие в спецовках. Но в каждом лице ему мерещилось что-то подозрительное.

– Не говори так, – пробормотал он. – Я и так спать не могу.

Вечером они отправились в общежитие, где жил Трофимов. Старый дом на окраине, облупленные стены, длинный коридор с тусклыми лампочками. Дежурная, сухая женщина в вязаном жилете, только махнула рукой:

– Трофимов? Давно съехал. Ключ сдал.

– Куда уехал? – спросила Катя.

– Не знаю. Сказал: «Не ищите». И всё.

Они поднялись на его этаж. Дверь комнаты была заперта, но в щели тянуло пылью и холодом. На стенах – облупившаяся краска, запах сырости.

– Странно, – прошептала Катя. – Словно его и не было.

Лёша прислонился к стене. В груди сжалось. Петербург снова давил: и этот коридор, и пустая дверь, и вечная сырость.

Когда они вернулись, у Лёши на столе мигал ноутбук. Он не помнил, чтобы включал его. Сердце ухнуло. Экран светился картой города. И снова – красная точка.

На этот раз – у Обводного канала.

Катя побледнела.

– Боже… ещё одно место.

Лёша дрожащей рукой записал адрес.

– Мы должны сказать Гордееву.

– Подожди. А если мы успеем раньше? – глаза Кати загорелись. – Если мы приедем туда до полиции и убедимся, что там ничего нет? Тогда у нас будет доказательство: алгоритм врёт.

– А если там снова труп? – голос Лёши сорвался.

– Тогда мы первые свидетели.

Они шли вдоль Обводного. Вода в канале была чёрной, как нефть, отражала редкие огни. Вокруг стояли заброшенные склады, ветер гнал мусор по пустым улицам. Всё казалось чужим, опасным.

– Здесь, – прошептал Лёша, глядя на экран телефона. – Точка именно тут.

Они остановились у старого склада с выбитыми окнами. Тишина. Ни души.

– Видишь? – Лёша вздохнул с облегчением. – Ничего нет. Ошибка.

И в этот момент раздался глухой стук изнутри склада.

Катя побледнела.

– Слышал?

Дверь распахнулась. На улицу вышли двое мужчин в капюшонах. Один что-то нёс на плече, завёрнутое в тряпку. Второй обернулся, и их взгляды встретились.

– Бежим! – крикнула Катя.

Они бросились вдоль канала. Лёша чувствовал, как ноги подкашиваются, сердце бьётся в висках. Петербург вокруг был безмолвен, только шаги гулко отдавались в пустоте.

Они выскочили на улицу, где стояли машины. Люди, не понимая, оборачивались. Мужчины в капюшонах не стали гнаться, скрылись в тумане.

Лёша и Катя остановились, задыхаясь.

– Теперь ты веришь? – прошептала она. – Это не совпадение. Кто-то использует твою программу.

Глава 5. Давление

Петербург просыпался медленно, нехотя. Утро началось с дождя, и казалось, что он будет идти вечно. Студенты спешили по Невскому, пряча лица в шарфах, машины плескали грязной водой из-под колёс, дворники лениво сгребали мокрые листья.

Алексей шёл по улице, и ему казалось, что весь город смотрит на него. Каждый прохожий – потенциальный свидетель, каждый полицейский на углу – возможный арест. Он чувствовал, как в голове звучат слова Гордеева: «Первым, кого я арестую, будешь ты».

Катя, напротив, кипела энергией. Она была уверена: они идут по следу. Она то и дело открывала блокнот, что-то записывала, делала заметки о каждом человеке, которого встречала.

– Ты понимаешь, – говорила она возбуждённо, – мы стоим на пороге настоящего расследования! Если убийца использует твою программу, значит, он где-то рядом. Мы его найдём.

– Катя… – Лёша остановился. – Я не сыщик. Я студент. Я хотел выиграть хакатон, а не бегать по ночам за убийцами.

– А теперь у тебя нет выбора, – твёрдо сказала она. – Гордеев тебя подозревает. Если мы ничего не сделаем, он сломает тебе жизнь.

Эти слова вонзились глубже любого ножа. Лёша понял: она права.

Вечером в общежитии снова появился Гордеев. Без стука, как хозяин. Его плащ был мокрым от дождя, ботинки оставляли следы на полу. Он уселся за стол, достал сигареты.

– Ну что, Савин, – сказал он, закуривая, – как твой чудо-компьютер?

– Я… не запускал его, – соврал Лёша.

– Не врёшь?

Взгляд капитана был тяжёлым, как камень. Лёша опустил глаза.

– Слушай, студент, – Гордеев говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь, – я двадцать лет в полиции. Я видел всякое. Но такого – чтобы студент предсказывал убийства, – ещё не было. Мне нужно понять, кто ты. Глупый мальчишка или умный преступник.

Он затянулся, выпустил дым прямо в потолок.

– Убитая в сквере – это не случайность. А то, что ты оказался там, – тем более.

– Я не убийца! – вырвалось у Лёши.

– Посмотрим.

Гордеев достал папку, раскрыл. Там были фотографии. Женщина в сквере, окровавленная тряпка на земле, отпечатки обуви в грязи. Лёша едва удержался, чтобы не отвернуться.

– Знаешь, что самое интересное? – сказал капитан. – Следы обуви совпадают с твоим размером.

У Алексея внутри всё похолодело.

– Это совпадение! Там были десятки людей…

– Конечно, совпадение, – насмешливо протянул Гордеев. – Только в нашей работе совпадений не бывает.

Он щёлкнул папкой, убрал её.

– Ты мне не нравишься, Савин. Но у тебя есть шанс доказать, что ты не убийца. Найди того, кто использует твою программу. Или я закрою тебя.

Он поднялся, накинул плащ и ушёл, оставив в комнате запах табака и тяжёлое ощущение приговора.

Ночь снова была бессонной. Лёша сидел перед ноутбуком. Красная точка у Обводного не выходила из головы. Мужчины в капюшонах. Стук в складе. Всё это казалось дурным сном, но он знал – это было реальностью.

Катя сидела рядом, листала блокнот.

– Мы должны искать дальше. Если Гордеев прав, у нас мало времени.

– Искать где? Весь город – лабиринт.

– В лабиринте всегда есть следы. Нужно только уметь их видеть.

Она говорила с уверенностью, которая одновременно пугала и поддерживала. Лёша чувствовал, что один он бы уже сломался.

На следующий день они снова пошли по следу Трофимова. Катя нашла его старого знакомого – аспиранта, который виделся с ним перед исчезновением.

Кафе на Садовой было почти пустым. За окном лил дождь, в зале пахло кофе. Молодой аспирант, худой и нервный, вертел в руках чашку.

– Трофимов? – переспросил он. – Да, мы встречались. Он был странным. Говорил, что нашёл что-то… важное. Но не объяснил. Только сказал: «За мной наблюдают».

– Кто? – спросила Катя.

– Он не сказал. На следующий день его уже не было.

Аспирант поднял глаза.

– Знаете, он был умным парнем. Но слишком увлекался чужими идеями. Если ваш Савин что-то придумал – Трофимов мог это украсть.

Лёша почувствовал, как его сердце сжалось. Значит, всё-таки кто-то мог завладеть его алгоритмом.

Вечером, вернувшись в общежитие, он снова включил ноутбук. Карта загорелась. И снова – красная точка.

На этот раз – у Васильевского острова.

Лёша закрыл лицо руками.

– Всё. Это конец.

Катя схватила его за плечо.

– Нет. Это начало. Мы должны идти туда первыми.

Глава 6. Васильевский остров

Петербург всегда был городом островов, мостов и воды. Ночью, когда река чёрная, как чернила, а мостовые пусты, Васильевский остров казался отдельным миром. Здесь, среди складов, старых домов и университетских корпусов, время текло иначе.

Лёша и Катя шли вдоль Невы, вдыхая сырой воздух. Красная точка на карте горела именно здесь – у одного из дворов, затерянного между серыми зданиями.

– Ты понимаешь, – тихо сказал Лёша, – если там снова труп, Гордеев решит, что это я.

– Если мы будем первыми, мы сможем доказать, что мы свидетели, а не убийцы, – упрямо ответила Катя.

Они свернули в арку. Узкий проход пах сыростью и плесенью. Лампочка под потолком мигала. За аркой открылся двор-колодец: высокие стены, облупленная штукатурка, чугунные трубы, уходящие вверх. Двор казался ловушкой.

– Здесь, – прошептал Лёша. – Карта показывает именно это место.

Они замерли. Ветер качал железные двери гаражей, в окнах не горел свет. Петербург будто задержал дыхание.

И вдруг в тишине раздался стон. Глухой, протяжный.

Катя вцепилась в руку Лёши. Они подошли ближе. У стены сидел мужчина, сжавшись, прижимая руку к животу. На камнях блестела кровь.

– Господи… – прошептала Катя.

Мужчина поднял глаза. Они были мутные, полные боли.

– Поздно… – прохрипел он. – Поздно…

И обмяк.

Через несколько минут двор заполнился звуками. Сирена, шаги, свет фонарей. Гордеев появился, как всегда, внезапно. Его лицо было мрачным.

– Савин, – сказал он тяжело. – Ты снова здесь. И снова труп.

– Это не я! – выкрикнул Лёша. – Я пришёл раньше, хотел предупредить!

Гордеев подошёл ближе, наклонился. Его глаза блестели в темноте.

– Знаешь, что я думаю? Что ты играешь со мной. Что ты расставляешь эти точки, а потом приходишь, чтобы сделать вид, будто случайно оказался рядом.

– Но это неправда! – почти закричал Лёша. – Программа сама…

– Программа? – Гордеев усмехнулся. – Знаешь, студент, это всё звучит как оправдание.

Катя вмешалась:

– Я была с ним! Мы пришли вместе! Мы услышали стоны, мы видели, как этот человек умирал!

Капитан перевёл на неё взгляд. Долго смотрел.

– Вы слишком часто оказываетесь там, где смерть, – сказал он наконец. – Я буду следить за вами обоими.

После допроса они вернулись в общежитие. Лёша был разбит, его руки дрожали. Он сидел на кровати, глядя в стену.

– Всё кончено, – прошептал он. – Он меня посадит.

– Нет, – твёрдо сказала Катя. – Мы должны найти убийцу первыми.

Она раскрыла блокнот, показала записи.

– Смотри. И в сквере, и у Обводного, и здесь – все места связаны с одним районом. Южная часть города, промзоны, заброшенные дома. Это не случайно.

Лёша посмотрел на карту. Действительно, точки складывались в линию, словно кто-то целенаправленно двигался через город.

– Значит, он оставляет след, – сказал он.

– Да. И если мы его найдём, докажем Гордееву, что ты невиновен.

Ночь тянулась бесконечно. Лёша лежал, слушая, как дождь барабанит по подоконнику. Петербург казался живым существом: стены дышали, трубы стонали, где-то вдалеке кричала собака.

Он думал о том, что его жизнь рухнула. Ещё недавно он мечтал выиграть конкурс, создать приложение. А теперь – трупы, полиция, подозрения.

Но в глубине души он чувствовал и другое: странное влечение к тайне. Его программа действительно работала. Она видела то, чего не видели другие. И он не мог отвернуться.

Утром Катя разбудила его.

– Вставай. Я нашла адрес.

– Какой ещё адрес?

– Человек, который знал Трофимова. Говорят, он помогал ему с кодом. Может, он что-то знает.

Лёша вздохнул. Сил не было, но отказаться он не мог.

Они вышли в холодный двор. Сырые стены поднимались в небо, и казалось, что город смотрит на них сверху. Петербург хранил свои тайны, и теперь они втягивались в них всё глубже.

Глава 7. След Трофимова

Петербург жил своей жизнью, равнодушный к чужим бедам. Дождь не прекращался уже третий день, улицы утопали в лужах, люди спешили, пряча лица под зонтами. В этом вечном сером потоке легко было раствориться.

Катя уверенно вела Лёшу по Васильевскому острову. В её блокноте был адрес: квартира на Среднем проспекте, где якобы жил знакомый Трофимова.

Дом оказался старым, с облупленной штукатуркой и тяжёлой дверью. В подъезде пахло кошками и сыростью. Лампочка под потолком мигала.

Они поднялись на третий этаж. Катя постучала. Дверь открыл худой мужчина лет тридцати с всклокоченными волосами. Глаза у него были красные, словно он давно не спал.

– Вы кто? – спросил он подозрительно.

– Мы ищем Трофимова, – сказала Катя. – Нам сказали, вы его знали.

Мужчина дёрнул плечом.

– Знал. Но его давно нет. И не ищите. Он связался не с теми людьми.

– С какими? – спросил Лёша.

– С теми, кто играет с огнём, – ответил он и хотел закрыть дверь.

Катя успела сунуть ногу.

– Подождите! Что вы имеете в виду?

Мужчина посмотрел на них с раздражением и страхом.

– Он говорил, что город можно читать, как книгу. Что есть алгоритм, который предсказывает, где произойдёт беда. Я не верил. А потом он пропал. Я больше ничего не знаю.

Дверь захлопнулась.

Лёша и Катя стояли в подъезде, слыша, как за дверью поворачивается ключ.

– Видишь? – прошептала Катя. – Он точно знал про твою программу.

Лёша молчал. Внутри всё холодело.

Вечером к ним снова пришёл Гордеев. Его плащ был мокрый, ботинки грязные. Он сел за стол, закурил.

– Ну что, студенты, – сказал он, – играете в сыщиков?

Катя подняла подбородок.

– Мы нашли человека, который знал Трофимова. Он сказал, что Трофимов говорил о программе.

– Программе? – Гордеев выпустил дым. – Той самой?

Лёша кивнул.

Капитан задумчиво посмотрел на него.

– Значит, у нас есть ещё один кандидат. Исчезнувший студент. Но где он сейчас? Жив ли? Или это он и есть тот, кто оставляет трупы?

Он встал.

– Я вас предупреждаю, Савин. Не суйтесь туда, куда вас не просят. Иначе однажды вы окажетесь не свидетелями, а обвиняемыми.

Он ушёл, оставив в комнате запах табака и тяжёлые слова.

Ночью Лёша снова включил ноутбук. Карта ожила, и сердце ухнуло вниз: на ней вспыхнула новая красная точка.

На этот раз – у Таврического сада.

Катя проснулась от его крика.

– Что? – спросила она, подбегая.

– Смотри… – Лёша показал экран.

Она побледнела.

– Мы должны идти туда.

– Катя… – голос его дрожал. – Я больше не могу. Каждая точка – это смерть. Может, если я перестану запускать программу, всё прекратится?

– А если нет? – жёстко сказала она. – А если убийца сам знает, где ударить? Тогда мы обязаны быть там первыми.

Лёша закрыл лицо руками. Петербург за окном шумел дождём. Город дышал рядом, и казалось, что в этом дыхании слышен смешок.

Глава 8. Таврический сад

Петербург редко знает настоящую тишину. Даже ночью, когда улицы пусты, он всё равно шепчет: капли дождя стучат по крышам, где-то скрипят старые ворота, вдалеке слышен гул редкого трамвая. В Таврическом саду тишина была особенной – вязкой, тревожной, будто сам воздух сдерживал дыхание.

Лёша и Катя вошли в ворота. Фонари светили тускло, жёлтые пятна терялись в тумане. Ветки деревьев тянулись, как руки, скрипели от ветра.

– Мне не нравится это место, – пробормотал Лёша.

– Место как место, – сказала Катя, хотя голос её дрогнул. – Смотри внимательно.

Они шли по аллее. Лёша держал в руках телефон с картой. Красная точка горела именно здесь – в глубине сада.

Чем дальше они заходили, тем сильнее давила тишина. Словно весь сад замер в ожидании.

И вдруг они услышали шаги. Медленные, тяжёлые.

Катя схватила Лёшу за руку. Из тумана вышел мужчина. Высокий, в длинном пальто, шляпа низко надвинута на глаза. Он остановился напротив.

– Вы кто? – спросила Катя.

Мужчина не ответил. Лишь посмотрел на них долгим взглядом и пошёл дальше, растворяясь в тумане.

Они замерли.

– Может, это он? – прошептала Катя.

– Кто – он?

– Убийца.

Лёша сглотнул. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат.

Они двинулись дальше. Туман становился гуще, фонари редели. И вдруг – тёмное пятно на дорожке.

Катя присела, осветила телефоном. На земле лежала перчатка. Чёрная, мужская. Внутри – пятно крови.

– Господи… – прошептал Лёша.

В этот момент вдалеке послышался крик. Резкий, женский. Потом – тишина.

Они бросились туда. Сердце колотилось, ноги вязли в мокрой земле.

На поляне под деревьями они увидели фигуру. Женщина лежала на спине, волосы раскинулись по земле. Она дышала, глаза были открыты, в них был ужас.

– Помогите… – прохрипела она.

Катя кинулась к ней, достала телефон.

– Алло! Скорая! Таврический сад, женщина ранена!

Лёша стоял, не в силах пошевелиться. В голове звучали слова Гордеева: «Если появится ещё одна точка – первым делом я приду к тебе».

Сирены раздались через десять минут. Красные огни прорезали туман. Полицейские ворвались в сад, за ними врачи. Женщину унесли на носилках.

И снова – Гордеев. Его плащ блестел от влаги, сигарета тлела в пальцах. Он посмотрел на Лёшу долгим взглядом.

– Савин, – сказал он медленно. – Куда бы я ни приехал – ты там.

– Я… программа… – Лёша заикался.

– Да, да, программа. Я слышал. Но в жизни я вижу только одно: ты и смерть рядом.

Катя вмешалась:

– Капитан, мы услышали крик, мы спасли женщину! Она жива только потому, что мы были здесь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.