Александр Сосновский
Жатва душ

Пролог

Светящиеся сферы «наблюдателей» зависли над кратером, озаряя его призрачным светом. Их золотистое сияние отражалось в стоячей воде на дне, превращая красноватую жижу в расплавленное золото. Роман смотрел вверх, запрокинув голову, чувствуя, как шейные позвонки протестующе хрустят. Голос в его голове – не мужской и не женский, не молодой и не старый – продолжал звучать с отстраненным спокойствием учителя, объясняющего элементарные вещи нерадивому ученику.

«Человечество получит второй шанс, Роман. Но лишь те, кто достоин. Лишь те, кто сохранил человечность».

Сферы медленно кружились, словно исполняя неведомый танец, подчиняясь законам гармонии, недоступным человеческому пониманию.

– Как я найду их? – спросил Роман вслух. – Как узнаю достойных?

Одна из сфер отделилась от общего хоровода и опустилась ниже, почти к самому лицу Романа. Внутри переливался мягкий свет, пульсируя в такт неслышимой музыке. Сфера раскрылась, словно цветок, и внутри Роман увидел странный предмет – нечто похожее на компас, но вместо привычной стрелки там была голограмма с мерцающими точками разных цветов.

«Это укажет тебе путь. Каждая точка – иммунный человек, подобный тебе. Мы отметили тех, кто обладает качествами, необходимыми для возрождения. Добрые сердца. Чистые души. Сострадательные умы».

Роман осторожно взял устройство. Оно было теплым, почти горячим, и странно пульсировало в руке, будто живое. На голографической карте светились десятки разноцветных точек, рассеянных по пространству. Некоторые были ярче и крупнее других.

– Так много… – прошептал он, рассматривая россыпь светящихся маяков.

«Не так много, как вы думаете. Сотни из миллиардов. Капля в океане. Но достаточно для нового начала».

– Почему у точек разный цвет?

– Зависит от чистоты души… от наполненности…

Роман поднял глаза от компаса к сферам, кружащим над кратером.

– И что потом? Когда я найду их всех? Куда мы пойдем?

Голос в его голове зазвучал мягче, почти сочувственно:

«Мы вернемся за вами. Когда все будут собраны вместе. Мы заберем вас туда, где можно начать сначала. Планета, похожая на вашу, но не тронутая болезнью. Чистая. Ждущая».

Роман сжал компас в руке, чувствуя, как странная энергия пробегает по пальцам, поднимается по руке, растекается по всему телу. Возбуждение и страх, надежда и сомнение – всё смешалось в его душе.

– Почему я? – спросил он, наконец. – Почему вы выбрали меня?

Сферы над головой закружились быстрее, их свет стал интенсивнее.

«Ты искал ответы, когда другие просто пытались выжить. Ты рисковал жизнью ради незнакомцев. Ты сохранил веру в лучшее, когда всё вокруг говорило об обратном. Ты – мост между старым миром и новым».

Роман опустил глаза, чувствуя странную тяжесть от этих слов. Ответственность, возложенная на него, была огромной. Он должен был стать Ноем нового мира, собирающим не по паре каждой твари, а избранных – тех, кто сохранил человеческое лицо в мире, где человечество почти исчезло.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – произнес он твердо.

«Мы знаем», – ответил голос с той же отстраненной уверенностью.

Сферы начали подниматься выше, их свет постепенно тускнел. Последними словами, прозвучавшими в сознании Романа, были:

«Мы будем наблюдать. Мы будем ждать. Мы вернемся».

Затем сферы вспыхнули ослепительно ярко, и когда Роман снова смог видеть, небо над ним было пусто. Лишь россыпь звезд да тонкий серп молодой луны освещали ночное небо.

Он стоял один на краю кратера, сжимая в руке странный компас – единственное доказательство того, что всё произошедшее не было галлюцинацией измученного разума. Устройство тихо пульсировало, и самая крупная точка на нем указывала в направлении, откуда он пришел – назад, к станции, к отцу Анатолию.

«С чего-то надо начинать», – подумал Роман, спускаясь с холма, где когда-то находилось Убежище – последняя надежда человечества. Теперь эта надежда была в его руках, пульсировала в странном инопланетном устройстве, подобно маяку в темном море отчаяния.

Он закинул рюкзак на плечо и зашагал прочь от кратера, чувствуя странное облегчение. Впервые с начала эпидемии у него была четкая цель, ясный путь. Впервые он нес не только свою жизнь и свои надежды, но и будущее всего человечества.

Дорога вниз была крутой и скользкой. Один раз он чуть не упал, поскользнувшись на красноватом мхе, покрывавшем камни. Этот мох был повсюду в окрестностях кратера – на деревьях, на земле, на валунах. Роман заметил, что он слабо светится в темноте – тусклым красноватым свечением, напоминающим отблески углей в потухающем костре.

Выбравшись из зоны красного мха, Роман вышел на лесную тропу. Здесь природа выглядела более привычной – обычные деревья с обычными листьями, тронутыми осенним золотом. Обычные звуки ночного леса – уханье совы, шорох мелких животных в подлеске, потрескивание веток под легким ветром.

Он шел быстро, не чувствуя усталости, словно энергия от контакта со сферами все еще питала его тело и разум. Компас-детектор в его руке светился мягким светом, указывая путь.

Ночь была ясной и холодной – типичная осенняя ночь в средней полосе России. Звезды казались особенно яркими, словно их свет усилился после ухода инопланетных сфер. Или, может быть, Роман просто стал острее воспринимать красоту мира, зная, что теперь у человечества есть шанс на спасение.

Он шел и думал о всех, кого встретил на своем пути. О Михаиле и детях из лагеря «Сосновый бор». Об отце Анатолии с его спокойной верой и мудростью. О тех безымянных людях, мимо чьих домов и могил он проходил. Все они заслуживали второго шанса. Все они заслуживали мира, в котором можно было бы жить, а не просто выживать.

А еще он думал о тех, кого потерял. О Яне, которая отдала свою жизнь, чтобы он мог сбежать и найти путь к спасению. Об Алексее и Марине, которые поверили в него и дали ему координаты Убежища. О родителях, чья судьба осталась неизвестной, но чья любовь продолжала жить в его сердце.

«Я не подведу вас, – мысленно обещал он им всем, живым и мертвым. – Я найду способ спасти то, что осталось от нашего мира».

С этой мыслью он продолжал путь через ночной лес, к первой точке на своей новой карте, к первому человеку, которого предстояло спасти.

Глава 1. Возвращение на пепелище

Роман крепче сжал руль велосипеда, преодолевая очередной подъем. Старенький советский "Урал"скрипел, но держался достойно – отец Анатолий не соврал, когда говорил о его надежности. Задний багажник был нагружен рюкзаком и несколькими самодельными тканевыми сумками – весь нехитрый скарб, с которым Роман отправился на поиски Убежища.

Было раннее утро. Солнце только начало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая осенний лес в золотистые оттенки. Прохладный воздух обжигал легкие, но Роман не замедлял темп – внутренний жар, вызванный встречей с «наблюдателями», еще не остыл.

Компас-детектор, спрятанный во внутреннем кармане куртки, приятно грел кожу через ткань рубашки. Странное устройство пульсировало, словно было живым, с каждым ударом посылая волну тепла. Роману казалось, что это тепло распространяется по всему телу, наполняя его энергией и решимостью.

Он вернулся на ту же лесную дорогу, по которой несколько дней назад двигался к Убежищу – опустевшему, разрушенному, залитому красноватой водой кратеру, где вместо спасения нашел встречу с инопланетными существами. Теперь Роман ехал обратно, к станции, к отцу Анатолию, неся с собой невероятные новости и странное устройство, показывающее путь к иммунным – избранным, которым, если верить «наблюдателям», предстояло стать основой нового человечества.

Эйфория, охватившая его сразу после контакта, постепенно отступала, сменяясь более трезвым анализом произошедшего. По мере удаления от кратера Роман все яснее осознавал необычность и неоднозначность своей новой миссии.

«Почему именно я?» – этот вопрос, заданный «наблюдателям», не давал ему покоя. Их ответ – про его стремление к ответам, про риск ради других, про сохранение веры в лучшее – звучал слишком расплывчато. Слишком… удобно.

Как они узнали о нем? Откуда знали его имя? И почему появились именно тогда, когда он нашел кратер? Случайность? Или они следили за ним все это время? А может, и не только за ним?

Велосипед подпрыгнул на очередной выбоине, вырывая Романа из потока мыслей. Дорога становилась хуже – корни деревьев вспучивали землю, трещины расползались, как паутина.

Роман сбавил скорость, внимательно глядя под колеса. Последнее, что ему сейчас нужно – сломанный велосипед посреди леса. Особенно с таким ценным грузом как компас-детектор.

Внезапно он заметил движение среди деревьев слева от дороги. Что-то крупное и быстрое мелькнуло между стволами и скрылось в чаще. Волк? Одичавшая собака? Или, что хуже, человек? В этом новом мире люди часто представляли бόльшую опасность, чем дикие звери.

Роман замедлил ход, всматриваясь в тени между деревьями. Рука сама потянулась к топорику, заткнутому за пояс. Но лес оставался тихим и неподвижным, лишь легкий ветерок шевелил пожелтевшую листву.

«Показалось», – подумал он, возвращаясь к размеренному ритму езды.

Дорога пошла под уклон, и Роман позволил велосипеду набрать скорость. Ветер свистел в ушах, деревья по сторонам сливались в размытые пятна. Эта скорость, это движение, этот прилив адреналина – все это заставляло чувствовать себя живым. Действительно живым, а не просто выжившим.

Из-за очередного поворота неожиданно показалась машина. Старый армейский УАЗ с брезентовым верхом стоял поперек дороги, перекрывая проезд. Рядом с ним маячили темные фигуры – пять или шесть человек в черной одежде.

Роман резко нажал на тормоз. Велосипед занесло, заднее колесо пошло юзом, и он едва удержал равновесие, останавливаясь в нескольких десятках метров от машины.

Люди, стоявшие рядом с УАЗом, повернулись в его сторону. Их лица были частично скрыты черными повязками, глаза внимательно изучали нежданного путника. У двоих в руках были автоматы, у остальных – охотничьи ружья.

«Бандиты? Мародеры? Армейский патруль?» – мысли лихорадочно метались в голове Романа, пока он оценивал ситуацию.

Один из людей – высокий, с властной осанкой – шагнул вперед и поднял руку:

– Стой на месте! – голос был хриплым, командным. – Руки вверх, чтобы я видел!

Роман медленно поднял руки, показывая, что не представляет угрозы. Его мозг лихорадочно искал выход. Бросить велосипед и рвануть в лес? Нет, с автоматами они быстро настигнут его. Притвориться немым или сумасшедшим? Вряд ли поверят. Сказать правду о своей миссии? Скорее всего, примут за безумца.

– Я просто путник, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Еду в поселок за продуктами. Я не вооружен.

Высокий человек подошел ближе. Теперь Роман мог лучше разглядеть его лицо над повязкой – изрезанное морщинами, с пронзительными серыми глазами. На черной куртке висел деревянный крест – не маленький нательный, а крупный, вырезанный из темного дерева.

– Откуда едешь? – спросил человек, его глаза сузились, изучая Романа и его велосипед.

– С востока, – ответил Роман расплывчато. – Был в заброшенном дачном поселке, искал консервы, лекарства.

Человек медленно обошел вокруг Романа, рассматривая его с ног до головы, словно диковинную зверушку. Остальные люди в черном остались у машины, но их оружие было направлено в его сторону.

– Ты лжешь, – тихо сказал человек, остановившись прямо перед Романом. – Ты был в другом месте. В запретном месте.

По спине Романа пробежал холод. Откуда этот мужчина мог знать о кратере Убежища? И почему назвал его «запретным местом»?

– Не понимаю, о чем вы, – ответил он, стараясь сохранять невозмутимость. – Я просто ищу, где перезимовать, запасаюсь на холода.

Человек покачал головой:

– На твоей одежде красная пыль. Она есть только там, у кратера. – Он наклонился ближе, понизив голос почти до шепота: – Ты видел их, верно? Демонов в светящихся сферах?

Сердце Романа пропустило удар. Этот человек знал о «наблюдателях»! Но называл их демонами. Это не предвещало ничего хорошего.

– Я не видел никаких демонов, – твердо ответил Роман. – И не знаю ни о каком кратере. Я просто путник, ищущий кров и пищу.

Человек выпрямился, его глаза сверкнули:

– Обыскать его! – крикнул он остальным.

Двое мужчин бросились выполнять приказ. Один схватил Романа сзади, заламывая руки, другой начал обшаривать карманы куртки, джинсы, рюкзак на багажнике.

Роман попытался сопротивляться, но хватка держащего его человека была железной. Он понимал, что вот-вот найдут компас-детектор – слишком необычный предмет, чтобы его не заметить.

– Смотрите, что я нашел, отец Кирилл! – воскликнул один из обыскивающих, доставая из внутреннего кармана куртки Романа светящийся компас-детектор. – Странная штука, светится!

Высокий человек – отец Кирилл, как теперь знал Роман, – резко выдохнул, его глаза расширились в смеси страха и торжества.

– Демонический артефакт! – прошипел он, глядя на пульсирующее устройство. – Он был у них! Общался с падшими ангелами!

Роман дернулся, пытаясь освободиться:

– Отдайте! Вы не понимаете, что это! Это не демоническое, это…

Договорить он не успел. Удар прикладом по голове оборвал его протест, погружая мир в черноту…

Сознание возвращалось медленно, болезненно, словно пробиваясь сквозь толщу вязкого киселя. Первым вернулся слух – приглушенные голоса, шорохи, звук капающей воды. Затем обоняние – запах сырой земли, плесени, ладана. И, наконец, зрение – Роман с трудом разлепил веки, обнаруживая себя в полной темноте.

Он попытался пошевелиться и тут же ощутил тупую, пульсирующую боль в затылке. Руки были связаны за спиной грубой веревкой, ноги тоже стянуты в щиколотках. Он лежал на холодном каменном полу, который, судя по ощущениям, был чуть влажным.

«Где я? И сколько прошло времени?» – эти вопросы пульсировали в мозгу вместе с болью.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и Роман начал различать смутные очертания помещения. Каменные стены. Низкий потолок с арочными сводами. Тяжелая деревянная дверь с маленьким зарешеченным окошком, через которое просачивался тусклый свет.

Подвал. Скорее всего, церковный, судя по архитектуре и запаху ладана. Те люди на дороге – сектанты? Религиозные фанатики, увидевшие в эпидемии божью кару?

Роман попытался сесть, морщась от боли в затылке. Веревки на руках были затянуты туго, до онемения пальцев, но он все равно начал методично работать запястьями, пытаясь ослабить путы.

За дверью послышались шаги. Роман замер, прислушиваясь. Шаги были тяжелыми, размеренными – явно мужские. Они приближались, затем остановились прямо у двери. Звякнули ключи, скрипнул замок.

Дверь медленно открылась, впуская полосу желтоватого света. В проеме стоял тот самый высокий человек – отец Кирилл. Теперь, без повязки на лице, Роман мог рассмотреть его полностью. Длинная черная ряса, седеющая борода, глубокие морщины, прорезавшие лоб и щеки. Но главное – глаза. Яркие, пронзительные, горящие странным внутренним огнем. Глаза фанатика.

– Очнулся, еретик, – произнес отец Кирилл, входя в подвал. За ним следовали двое мужчин – один держал керосиновую лампу, другой – что-то похожее на посох или трость.

Роман промолчал, оценивая ситуацию. Три против одного, он связан и ослаблен, а они вооружены. Шансов на побег сейчас нет.

– Ты знаешь, куда попал? – спросил отец Кирилл, останавливаясь в паре шагов от Романа.

– В подвал церкви, я полагаю, – ответил Роман спокойно. – Вопрос – зачем? Я не сделал вам ничего плохого.

Отец Кирилл усмехнулся, и эта усмешка превратила его лицо в жуткую маску:

– Ничего плохого? Ты общался с демонами. Принял от них дар. Стал их посланником в мире людей. Если это не зло, то что тогда зло?

Он сделал знак одному из сопровождающих, и тот поставил лампу на выступ в стене, освещая подвал тусклым, мерцающим светом.

– Я настоятель храма Святой Троицы, – продолжил отец Кирилл. – И хранитель истины в эти последние дни. Мы – Очистители – последний оплот веры в мире, погрязшем во грехе и наказанном за эти грехи.

Роман внутренне вздохнул. Так и есть – религиозные фанатики, увидевшие в эпидемии библейскую кару. Переубеждать таких бесполезно – они найдут в любом аргументе подтверждение своей правоты.

– Послушайте, – начал он миролюбиво, – я понимаю вашу позицию. Эпидемия действительно похожа на наказание. Но те существа, которых я встретил – они не демоны. Они предлагают помощь, спасение для избранных…

Отец Кирилл резко ударил посохом по полу, прерывая Романа:

– Вот! Вот как говорит дьявол! Избранные! Спасение! – Его голос дрожал от гнева. – Так же он искушал Христа в пустыне, предлагая все царства мира! Так же искушал Еву в раю, обещая знание и могущество!

Он наклонился ближе, его глаза сверкали в свете лампы:

– Запретное Место, куда ты ходил, – это врата ада, открытые гордыней человеческой. Оттуда пришла кара на мир. И туда же уносят демоны души обманутых грешников!

Роман понял, что спокойный диалог невозможен. Этот человек не хотел слушать – он хотел проповедовать, утверждать свою истину. Но, может быть, хотя бы удастся выяснить, что им известно?

– Откуда вы знаете об этом месте? О светящихся сферах?

Отец Кирилл выпрямился, в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль:

– Я видел, как все началось. Я был там, когда открылись врата. Когда гордыня ученых, возомнивших себя богами, впустила в наш мир порчу и тлен.

Он сделал паузу, словно погружаясь в воспоминания:

– Я много знаю об этом исследовательском центре. Я исповедовал ученых, многие из которых, в погоне за знаниями, утратили веру. Я наслышан про их эксперименты. Я знаю, как они пытались проникнуть в тайны, не предназначенные для человека. И я видел, чем это кончилось.

Роман внимательно слушал, пытаясь отделить факты от религиозной интерпретации.

– Что именно там случилось? – спросил он осторожно. – Какой эксперимент они проводили?

Отец Кирилл покачал головой:

– Не искушай меня разговорами о скверне. Важно лишь то, что они открыли проход между мирами. И оттуда пришли они – светящиеся демоны, принесшие с собой болезнь и смерть.

Роман заметил, что, говоря об этом, отец Кирилл машинально потрогал свою щеку, испещренную шрамами – следами перенесенного вируса.

– Вы тоже заболели, – произнес Роман тихо. – Но выжили. Вы иммунны.

Глаза отца Кирилла вспыхнули яростью:

– Господь сохранил меня, чтобы я нес истину! Чтобы предупреждал оставшихся! Чтобы боролся с еретиками, подобными тебе!

Он выхватил из-за пояса что-то блестящее – Роман с ужасом узнал свой компас-детектор. Устройство продолжало пульсировать, мягко светясь в полумраке подвала.

– Этот демонический артефакт… – отец Кирилл держал компас двумя пальцами, словно брезгуя прикасаться к нему полностью. – Что он делает? Для чего служит?

Роман быстро обдумывал ответ. Правда могла разозлить фанатика еще больше. Ложь… что ж, ложь в его положении вряд ли сильно навредит.

– Это просто навигационный прибор, – сказал он. – Помогает находить безопасные места, где нет радиации и токсинов. Они дали его мне, чтобы я мог выжить.

Отец Кирилл презрительно усмехнулся:

– Лжешь. Я видел, как он светится ярче рядом с некоторыми людьми. Видел, как точки на нем двигаются, словно отмечая души. – Он поднял компас выше, рассматривая голографический дисплей. – Это инструмент для поиска и похищения душ!

Роман понял, что его ложь не сработала. Этот человек действительно наблюдал за работой компаса и сделал свои выводы. Искаженные религиозным безумием, но не лишенные логики.

– Это не для похищения, – попытался объяснить он. – Это для спасения. Прибор показывает иммунных – тех, кто может жить на новой планете, куда…

Договорить он не успел. По знаку отца Кирилла один из сопровождающих ударил Романа в живот, выбивая воздух из легких. Боль скрутила тело, перед глазами поплыли черные пятна.

– Довольно лжи! – прошипел отец Кирилл. – Я знаю, что ты посланник демонов. Что они выбрали тебя для сбора душ. Но мы не позволим этому случиться!

Он наклонился, его лицо было искажено гневом:

– Ты расскажешь нам все. Каждую деталь твоего общения с демонами. Каждое их слово. Каждое свое впечатление. Это поможет нам в борьбе с ними.

Роман с трудом восстановил дыхание:

– А если я откажусь?

Отец Кирилл выпрямился и сделал шаг назад:

– Тогда мы очистим твою душу огнем и железом. И если не сможем спасти её – отправим к Господу для суда.

Он кивнул своим помощникам:

– Подготовьте его. Я вернусь через час для исповеди.

Они вышли, оставив лампу, бросавшую жуткие тени на стены подвала. Роман остался один, связанный, избитый, но не сломленный.

«Они сумасшедшие, – думал он, возвращаясь к попыткам ослабить веревки на запястьях. – Настоящие религиозные фанатики, видящие демонов и заговоры повсюду».

Но часть его сознания упорно возвращалась к словам отца Кирилла о том, что он был там, когда «все началось». Что он видел эксперимент, приведший к появлению «наблюдателей» и, возможно, к эпидемии. Если в этом была хоть доля правды, то информация могла оказаться бесценной.

«Нужно выбираться отсюда», – решил Роман, интенсивнее работая руками. – «И найти способ вернуть компас-детектор. Без него миссия невыполнима».

В памяти всплыла голубая точка на компасе, указывающая на отца Анатолия. Священник, тоже человек веры, но такой непохожий на этих фанатиков-сектантов. Его спокойная мудрость, его понимание, его готовность принять новые идеи, даже если они противоречили традиционным догматам.

«Если бы все верующие были такими, как отец Анатолий, мир был бы совсем другим», – подумал Роман с горечью.

Он продолжал методично работать над веревками, чувствуя, как они постепенно ослабевают. Свобода рук не решила бы всех проблем – дверь заперта, снаружи охрана, и компас по-прежнему у отца Кирилла. Но это был бы первый шаг.

Время текло медленно. Роман не знал, действительно ли прошел час или гораздо больше, когда снова услышал шаги в коридоре. На этот раз их было больше – не три пары, а, судя по звуку, не меньше пяти или шести.

Дверь распахнулась, и в подвал вошли отец Кирилл и пятеро мужчин. Двое несли странные инструменты, похожие на щипцы и клещи. Один держал ведро с водой. Еще двое, судя по всему, были просто охраной – крепкие мужчины с дубинками и ножами на поясах.

«Началось, – понял Роман, глядя на эту процессию. – Они действительно собираются пытать меня».

Отец Кирилл остановился перед ним, его лицо было спокойным, почти безмятежным:

– Время исповеди, грешник. Расскажешь сам или нам придется помочь тебе?

Роман смотрел ему прямо в глаза:

– Я уже сказал правду. Они не демоны. Они пришли помочь. Спасти хотя бы часть человечества.

Отец Кирилл покачал головой, словно сожалея:

– Значит, упрямишься… Начинайте с воды.

Двое мужчин подхватили Романа под руки и усадили на деревянный стул, который принесли с собой. Руки и ноги быстро привязали к ножкам и спинке стула. Человек с ведром встал рядом.

– Последний шанс, – сказал отец Кирилл. – Правду. Полную.

Роман молчал. Правда не удовлетворит этого фанатика, а лгать он не видел смысла.

Отец Кирилл кивнул, и на голову Романа вылили ведро ледяной воды. Он задохнулся, закашлялся, вода затекла в нос и уши, мгновенно промочив одежду до нитки.

– Это только начало, – спокойно произнес отец Кирилл. – У нас много способов очистить душу от скверны. Некоторые из них оставляют следы на теле, но это малая цена за спасение души.

Он достал из складок рясы компас-детектор:

– Расскажи, как это работает. Как демоны выбирают души. Каковы их критерии.

Роман понял, что сохранять молчание бессмысленно. Возможно, если он расскажет хоть часть правды, это даст ему время придумать план побега.

– Они ищут иммунных, – сказал он, стараясь говорить спокойно, несмотря на стучащие от холода зубы. – Тех, кто пережил вирус и не заболел. Компас показывает таких людей.

Отец Кирилл нахмурился:

– Зачем им иммунные?

– Чтобы создать новую колонию. На другой планете. Где нет вируса.

– И ты веришь, что они просто хотят помочь? Из… благотворительности? – В голосе отца Кирилла звучала неприкрытая ирония.

Роман помедлил. Этот вопрос и сам мучил его. Почему инопланетные существа решили помочь землянам? Какова их выгода?

– Я не знаю их мотивов, – честно ответил он. – Возможно, исследовательский интерес. Возможно, чувство вины, если они как-то связаны с эпидемией. Возможно, есть причины, которые мы не можем понять из-за различий в мышлении.

Отец Кирилл покачал головой:

– Глупец. Доверчивый глупец. – Он повернулся к своим помощникам: – Продолжайте. Используйте щипцы для ногтей. Но не переусердствуйте – он должен быть в состоянии говорить.

Железный обод боли сдавил голову Романа, словно тиски, превращая каждую мысль в обрывистый хрип. Когда шершавые пальцы палача взялись за его ногти, мир взорвался алым цветом. Острая игла раскаленного металла вонзилась под каждый ноготь, медленно продвигаясь вглубь, раздирая нежную плоть. Нервы, беззащитные и оголенные, кричали на тысячу голосов одновременно. Боль пульсировала, растекалась кислотой по венам, заставляя каждую клеточку тела сжиматься и корчиться.

Когда истязатели добрались до ушей, Роман почувствовал, как что-то хрустнуло внутри. Звук был такой, словно кто-то переламывал сухие ветки у самого уха. За ним последовал вихрь режущей боли, проникающей прямо в мозг. Каждый нерв сигналил об опасности, каждая частица сознания молила о забвении.

На деснах инструменты плясали с особой жестокостью. Каждое прикосновение к оголенным нервам зубов отзывалось электрическими разрядами, пронзающими всю черепную коробку. Во рту расцветал медный вкус крови, смешанный с солью слез, которые он даже не помнил, как проливал. Боль в деснах была особенно изощренной – глубокой, всепроникающей, словно тысячи раскаленных игл одновременно вгрызались в живую плоть.

Тело превратилось в карту страданий, где каждая точка, каждый сантиметр кожи стал эпицентром невыносимой агонии. Роман чувствовал, как кожа плавится под прикосновениями, как мышцы скручиваются узлами, как каждый нерв натягивается до предела и звенит от напряжения. Боль накатывала волнами – то отступала, давая ложную надежду на передышку, то возвращалась с удесятеренной силой, заставляя забыть о том, кто он и где находится.

В эти моменты Роман существовал только как вместилище страдания, его сознание расщеплялось на осколки, каждый из которых был пропитан болью настолько всеобъемлющей, что даже крик застревал где-то внутри, не в силах вырваться наружу.

Он рассказал о кратере, о красной воде, о мхе вокруг. Рассказал о появлении светящихся сфер, о голосе в голове. Но смог умолчать о точном местонахождении других иммунных, о деталях разговора с «наблюдателями», о планах по сбору избранных в одном месте.

К концу допроса отец Кирилл казался одновременно удовлетворенным и разочарованным. Он получил информацию, но явно не всю, которую хотел.

– Мы продолжим завтра, – сказал он, глядя на измученного Романа. – А пока подумай о спасении своей души. О раскаянии. О том, что сотрудничество с демонами – путь в геенну огненную.

Они ушли, снова оставив Романа одного в темноте. На этот раз даже лампу забрали, словно не желая тратить керосин на грешника.

Роман обмяк на стуле, к которому был привязан. Всё тело ныло, пальцы, уши и зубы пульсировали острой болью после работы щипцами. Но хуже физической боли была мысль о потерянном компасе-детекторе и проваленной миссии.

«Я должен выбраться. Должен вернуть компас. Должен продолжить поиски», – эта мысль пульсировала в его мозгу, не давая погрузиться в желанное забытье.

Так прошла первая ночь его плена в подвале церкви Святой Троицы, в окружении фанатиков, видящих в нем посланца дьявола.

Дни слились в бесконечную череду допросов, пыток и коротких периодов одиночества, когда Роман мог хоть немного восстановить силы. Его перестали привязывать к стулу – просто заковали в цепи, прикрепленные к стене подвала, дав минимальную свободу передвижения.

Еду приносили раз в день – обычно кусок черствого хлеба и воду. Иногда, если отец Кирилл был в хорошем настроении, добавлялась горсть сушеных яблок или немного каши.

Роман потерял счет времени. По его оценкам, прошло не менее трех дней, но в подвале без окон, с постоянным полумраком, трудно было судить наверняка.

Допросы становились все более изощренными. Отец Кирилл оказался опытным манипулятором – он чередовал физическую боль с психологическим давлением, угрозы – с обещаниями, жестокость – с фальшивой добротой.

Но самым страшным для Романа были не пытки, а то, что он начал узнавать из разговоров своих мучителей. Обрывки фраз, случайные упоминания, непреднамеренные откровения – все это складывалось в тревожную картину.

Секта «Очистителей», возглавляемая отцом Кириллом, действительно следила за кратером бывшего Убежища задолго до появления там Романа. Они видели «наблюдателей» не только там, но и в других местах – над озерами с красной водой, над заброшенными научными объектами, над некоторыми городами.

Они собирали информацию, вели дневники, составляли карты появления «демонов» и строили теории об их целях. И – что было наиболее тревожным – они охотились за людьми, контактировавшими со светящимися сферами, считая их проводниками зла в мире людей.

Судя по репликам охранников, Роман был не первым пленником в этом подвале. И многие до него не выжили после «очищения».

Все это время он не оставлял попыток ослабить цепи или найти другой путь к бегству. Но кандалы были крепкими, стены – толстыми, а охрана – бдительной.

Единственным проблеском надежды был молодой охранник, приносивший еду на третий день. В отличие от остальных мрачных фанатиков, он казался неуверенным, почти испуганным. Его руки дрожали, когда он ставил миску с водой, а взгляд бегал, избегая смотреть на раны Романа.

– Эй, – тихо позвал Роман, когда парень уже собирался уходить. – Как тебя зовут?

Охранник замер, оглянулся на дверь, словно боясь, что его услышат, потом грубо ответил:

– Зачем знать мое имя покойнику? Захлопни пасть, еретик. Тебе запрещено говорить, кроме как на допросе.

– Да, ты прав. Они убьют меня, – продолжил Роман с той же спокойной интонацией, несмотря на грубый ответ. – А тебя заставят смотреть. Может быть, даже участвовать. Ты готов к этому? Готов стать убийцей?

Тимофей побледнел:

– Отец Кирилл говорит, что это не убийство, а очищение. Что души еретиков освобождаются от демонической порчи и могут предстать перед Господом.

– И ты веришь в это? – Роман наконец-то поймал бегающий взгляд охранника. – Веришь, что мучить и убивать беспомощных людей – это воля Бога?

Тимофей молчал, его лицо отражало внутреннюю борьбу.

– Не искушай меня, демон! – вдруг закричал он.

И поспешно вышел, заперев за собой дверь. Но Роман почувствовал проблеск надежды. Этот Тимофей не был полностью под контролем секты. В нем еще жила совесть, человечность. Возможно, при правильном подходе он мог стать союзником.

На четвертый день произошло нечто, изменившее ситуацию. Отец Кирилл пришел не для допроса, а с необычным объявлением.

– Завтра на рассвете, – сказал он, глядя на Романа с торжественной серьезностью, – ты предстанешь перед судом. Перед всей нашей общиной. Признаешься в сношениях с демонами. Раскаешься. И будешь очищен.

Роман понял, что «очищение» означает казнь. Публичную казнь, призванную запугать остальных членов секты и укрепить власть отца Кирилла.

– Какой именно способ очищения вы выбрали? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Отец Кирилл улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала:

– Распятие. Как у Спасителя нашего. Это даст твоей душе шанс на искупление. Крест уже готовят.

Роман почувствовал, как холодок пробежал по спине. Распятие – медленная, мучительная смерть от удушья и истощения. Возможно, самая жестокая из казней, придуманных человечеством.

– Не слишком ли иронично, – произнес он, – использовать символ Христовых страданий для убийства невиновного? Разве не грех это?

Лицо отца Кирилла исказилось гневом:

– Не смей сравнивать себя с Господом нашим! Он был безгрешен и умер за наши грехи! Ты же – грешник, общавшийся с демонами! Твоя смерть послужит предупреждением для других, кто может соблазниться ложными обещаниями падших ангелов!

Он сделал паузу, затем добавил спокойнее:

– Но у тебя есть шанс облегчить свою участь. Полное признание. Чистосердечное раскаяние. Выдача всех, кто уже контактировал с демонами. Тогда, возможно, твоя смерть будет быстрее и милосерднее.

Роман понял, что это его последний шанс выиграть время.

– Я… я хочу исповедаться, – сказал он, опустив голову. – Хочу рассказать все. Но только вам лично, отец Кирилл. И я хочу, чтобы мое признание было записано – как свидетельство для будущих поколений.

Глаза священника сверкнули триумфом:

– Наконец-то! Благодать коснулась твоего сердца! – Он повернулся к охраннику: – Принеси бумагу, чернила и свечи. Мы запишем исповедь этого грешника как доказательство козней дьявольских и победы истинной веры!

Когда охранник ушел, отец Кирилл наклонился ближе:

– Мудрое решение, сын мой. Правда не облегчит твоей земной участи – слишком велик твой грех. Но душа твоя получит шанс на спасение.

Роман кивнул, изображая смирение. Внутренне он лихорадочно просчитывал варианты. Если удастся затянуть «исповедь» до ночи, возможно, появится шанс на побег. Или хотя бы возможность увидеть, где хранится компас-детектор.

Весь вечер он «исповедовался» – подробно, с деталями, перемежая правду откровенной ложью, растягивая рассказ, включая ненужные подробности. Отец Кирилл слушал с жадным вниманием, иногда прерывая вопросами, но в основном позволяя Роману говорить.

Охранники несколько раз менялись, и Роман заметил, что среди них был тот самый молодой охранник. Он стоял в стороне, его лицо было бледным, а в глазах читалось явное неодобрение происходящего.

К полуночи отец Кирилл, несмотря на свой религиозный пыл, начал проявлять признаки усталости. Он несколько раз зевнул, тряхнул головой, пытаясь сохранить концентрацию.

– Достаточно на сегодня, – наконец сказал он, поднимаясь. – Мы продолжим утром, перед церемонией очищения.

Роман внутренне похолодел – его план выиграть время провалился. Утром его ждал крест.

Отец Кирилл собрал записи и направился к двери, но вдруг остановился и обернулся:

– Чуть не забыл показать тебе. – Он достал из складок рясы компас-детектор, который теперь висел у него на шее на грубом кожаном ремешке. – Я изучаю этот демонический артефакт. Пытаюсь понять его работу, чтобы лучше защищаться от козней врага.

Устройство тускло светилось, его пульсация стала слабее, чем раньше. Казалось, оно истощается без контакта с законным владельцем.

– Любопытная вещица, – продолжил отец Кирилл, поглаживая компас пальцем. – Она реагирует на меня. Точка, обозначающая мое местонахождение, ярче других. Интересно и то, что твоя метка, когда я к тебе приближаюсь на расстоянии двух-трех шагов, начинает светиться другим цветом. Почему так, как ты думаешь?

Роман понимал, что отец Кирилл, сам того не зная, признался в своей испорченности. Компас отмечал его как одного из избранных, способных пережить переселение на новую планету, но цвет показывал душевную темноту и всепожирающую ненависть.

– Возможно, они видят в вас особую угрозу, – солгал Роман. – Видят вашу силу веры и боятся её.

Отец Кирилл удовлетворенно кивнул:

– Да, это имеет смысл. Господь отметил меня как своего воина в битве с силами тьмы. – Он спрятал компас обратно под рясу. – Отдыхай, грешник. Утром тебя ждет очищение.

– Но, вернее всего, этот прибор травит вашу душу, – спокойно произнес Роман. – Что еще ожидать от исчадий ада?

– Может, ты и прав, – озабочено произнес священник, снимая компас с шеи.

После его ухода Роман остался наедине с охранником – и к его облегчению, это был тот молодой человек, с которым он уже разговаривал. Юноша стоял у двери, нервно переминаясь с ноги на ногу, явно неуютно чувствуя себя в роли тюремщика.

– Они действительно собираются распять меня, – тихо сказал Роман. – Прибить гвоздями к кресту и оставить умирать.

Охранник побледнел, но промолчал.

– Ты действительно считаешь, что это воля Божья? – продолжил Роман. – Что Христос, исцелявший больных и защищавший слабых, одобрил бы пытки и убийства?

– Замолчи, – прошептал Тимофей, но в его голосе не было убежденности. – Я не могу тебе помочь. Даже если бы хотел.

– Можешь, – так же тихо ответил Роман. – Ключи от моих кандалов. Они у тебя на поясе. И я видел, что у тебя есть нож. Этого достаточно.

Охранник покачал головой:

– Нет. Они найдут меня. Убьют. Или хуже.

Роман понимал его страх. В этом новом мире каждое сообщество, каждая группа выживших были драгоценным убежищем. Выгнанный из общины человек редко выживал в одиночку.

– Есть другие люди, – сказал Роман. – Добрые люди, не фанатики. Я знаю места, где тебя примут. Где ты сможешь использовать свои медицинские навыки для помощи, а не для причинения боли.

Он видел, что его слова находят отклик. В глазах Тимофея мелькнула надежда, быстро сменившаяся сомнением.

– Откуда мне знать, что ты не лжешь? Что не бросишь меня, как только освободишься?

– Потому что я не такой, как они, – просто ответил Роман. – Я не использую людей. Не манипулирую ими с помощью страха и религиозного фанатизма. Я ищу способ спасти хоть кого-то в этом умирающем мире. И тебя в том числе.

Юноша долго молчал, внутренне борясь с сомнениями. Затем, словно приняв решение, он быстро оглянулся на дверь и зашептал:

– Я не могу освободить тебя сейчас. Слишком много охраны. Но завтра, во время процессии… будет возможность.

Роман почувствовал прилив надежды:

– Что ты предлагаешь?

– Они поведут тебя через весь поселок к дороге, где установлены кресты. Это будет публичное шествие – отец Кирилл любит такие представления. В какой-то момент я могу создать отвлекающий маневр. Что-нибудь подожгу – у меня есть бензин. Это даст тебе шанс.

План был рискованным, с множеством потенциальных проблем, но лучше, чем ничего.

– А компас? – спросил Роман. – Мне нужно вернуть его.

Охранник нахмурился:

– Это сложнее. Отец Кирилл не расстается с ним. Носит на шее днем и ночью.

Роман задумался:

– Если я доберусь до него… сможешь вывести нас из поселка? Ты знаешь безопасные тропы?

– Есть одна, – кивнул молодой человек. – Через лес, к старой заброшенной ферме. Там никто не бывает – считается, что место проклято, там жила сельская колдунья, которая умерла при странных обстоятельствах.

– Хорошо, – Роман почувствовал, как в голове складывается план. – Завтра, во время процессии. Будь готов. И помни – я не брошу тебя, если ты поможешь мне.

Юноша нервно кивнул и отступил к двери, услышав шаги в коридоре.

– Меня зовут Тимофей, – шепнул он напоследок.

Глава 2. Крест

Ночь прошла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.