Орлова Валентина
ВРЕМЯ КАССАНДРЫ

Валентина Орлова

«ВРЕМЯ КАССАНДРЫ»

ФИЛОСОФСКИЙ РОМАН

СОДЕРЖАНИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1: Душе покоя нет 3 – 39

Глава 2: Год «Огненной Собаки» 39 – 68

Глава 3: Мужской клуб и две женщины 68 – 108

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1: Духовные скрепы 108 – 142

Глава 2: Что нужно для счастья? 142- 159

Глава 3: В поисках Бога 159– 183

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1: Пока жив человек… 184 – 194

Глава 2: Полёт в бессмертие 195 – 225

Глава 3: Время Кассандры 225 – 238

Откровения святых       238 – 240

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1: «ДУШЕ ПОКОЯ НЕТ»

ГАРАНТИИ ВЫЖИВАНИЯ

В конце девяностых россияне в большей массе своей разуверились, в крепости и надёжности государственной машины. Цены в магазинах ползли вверх, а качество продуктов, наоборот, опускалось всё ниже и ниже. Тогда простыми людьми овладела тяга к земледелию, как к способу и гарантии выживания.

Карташов, как многие офицеры и военнослужащие, поддавшиеся массовому инстинкту, тоже взял земельный участок, в училищном кооперативе «Марьино». До него от станции Чайковской было около пяти километров.

Название «Марьино» перешло к кооперативу автоматически, от названия села, на территории которого он образовался. Местечко было довольно живописное: поля, перелески, овраги, небольшая речушка Пая, вобравшая в себя воду, из подземных ключей. От прежних жителей здесь сохранился ключик, стекающий в большую, выдолбленную из могучего дерева колоду, многовековые деревья, старый погост и несколько полуразрушенных домов. На горе, при въезде в село, стояли ещё крепкие полукаменные здания прежней сельской больницы и школы. Кое-кто из офицеров откупил в них помещения, чтобы там обустроить для себя дачную квартиру. Другие решили самостоятельно строиться: кто на просторах

полей, а кто и в лесу, на особо выделенных участках.

«ВЕЧНЫЙ ТУРИСТ»

Вадим Карташов поначалу вообще ничего не хотел строить на своей усадьбе, оставив на ней в первозданном виде кусты, деревья и полянку, сплошь усеянную одуванчиком. Место было выбрано им удачно. Неподалёку плотной стеной стоял лес, а между ним и усадьбой расстилалась большая поляна.

Земля на усадьбе Карташова оказалась чёрная и жирная, поскольку раньше на этом месте находился конный двор, от которого осталось множество лошадиных подков и прочего железа: дверных ручек и шпингалетов, ножей, скоб, цепей… Тщательно очистив от них землю, и разбив несколько грядок, Вадим выкопал землянку, для хранения инвентаря. Рядом с ней он выровнял площадку, на которой можно было разбить палатку.

– Вот, и на этом всё! – категорично произнёс он, забросив лопату в кусты.

Туризм приучил Карташова к бродячему образу жизни. Он любил демонстрировать это, пренебрегая личным комфортом или сводя его до минимума. Прозвищем «Вечный турист», которое звучало из уст соседей как осуждение, он продолжал гордиться по-прежнему, и не признавал иной отдых, кроме как в палатке, под открытым небом.

У Александры на этот счёт было своё личное мнение: – Кто бы спорил, туризм дело хорошее, но не до седых же волос мотаться по вокзалам, с рюкзаками и палатками?! Конечно, оставаться на лето в городе – тоже «не фонтан». Не плохо бы с комфортом отдыхать на черноморских или местных курортах, но на это денег не напасёшься. А мы уже скоро выйдем на пенсию. Следовательно, надо создавать себе летнее пристанище на лоне природы.

Но когда Вадим Романович объявил, что ничего не собирается строить на усадьбе, Александра, подбоченившись, спросила его: – Дорогой, а где ты собираешься вбить гвоздик, на который я могла бы повесить халат и ночную рубашку? Она умела задавать мужу такие каверзные вопросы, в самый неподходящий момент. Вадима это ставило в тупик, и он сразу взвинчивался: – Ну, приехали! Начинаются женские капризы!

Приняв выражение гордой отрешённости, Карташов полдня ходил по усадьбе, не обращая внимания на жену. Но Александра знала, что в такие минуты в нём идёт внутренняя борьба. И надо аккуратно выбирать тактику, чтобы подтолкнуть его к нужному решению. При этом не следует его навязывать, даже проговаривать, – надо, чтобы Вадим сам пришёл к нему. Это утвердит в нём гордое чувство хозяина, самостоятельно принимающего решения.

Но на этот раз Александра чувствовала, что необходимы дополнительные меры. Во время обеда, нарушив молчание, она мягко проговорила: – Впрочем, можно ведь и не ввязываться, в эту дачную кабалу… К чему нам это? У нас и в городе хватает проблем…

– Да когда их нет, этих проблем? Куда от них денешься?! – тоном сурового учителя возразил ей Карташов. Александра сделала смиренную мину, как прилежная ученица, сложив на столе руки «стопочкой». Помолчав, Вадим Романович опять нахмурил брови, и вынес вердикт: – Сначала надо построить баню. В ней можно первое время пожить, пока будет строиться сам домик.

– Да, вполне согласна, разумное решение, – осторожно произнесла Александра, боясь спугнуть «добрый стих», снизошедший на её характерного супруга.

ДУХИ ПРИРОДЫ

Постройку бани поспешили закончить к празднику Ивана Купала. Карташов особо чтил древнерусский обычай: купаться ночью в траве, при свете месяца. – Искупаешься, и огребёшь здоровья на целый год! – говорил Вадим, собираясь на ночную прогулку. Он был убеждённым язычником, для которого Природа была Богом, и он верил в её исцеляющие силы.

Александра же предупредила его заранее, что это экзотическое мероприятие не для неё. Она ни за что не согласится пойти ночью на лесную поляну. В траве множество клещей! На самом-то деле, её обуревали свои, особые страхи: она побаивалась духов природных стихий. Их присутствие она постоянно ощущала, живя на природе. В лесу они сбивали её с пути, и она старалась не упускать мужа из виду; ночью, в темноте, ей чудилось присутствие злых духов, которые следят за ней пристально, из каждого угла.

И в то же время, Александра была уверена, что может устанавливать связь с духами воздуха, земли, воды… В том числе, и с духами морских глубин. Она почувствовала это впервые во время отдыха на море…

Первый совместный отпуск они решили провести на юге, в Краснодарском крае. Карташов договорился насчёт жилья со своим другом, Андреем Поставным, родиной которого был Таманский полуостров. Его родители жили близ Темрюка, на станции Сенная.

Маленькая, на четыре окна саманная хата старичков Поставных, весело выглядывающая белыми стенами из густой зелени черешни, стояла на пригорке, близ набережной. И по утрам, пока Александра ещё спала, Вадим отправлялся в морской поход, как истинный «Герой Эллады». Надев ласты и, опоясавшись рюкзаком, шитым из синтетической ткани, он уплывал далеко за горизонт, в

поисках мидий. Они полянами, как грибы, росли по дну Чёрного моря.

Будучи прекрасным пловцом, Карташов ничего не боялся в морской стихии; мог плыть бесконечно долго и нырять на большую глубину. Во времена студенчества он работал ныряльщиком, на биостанции, близ посёлка Новый Свет. Эта закалка оставалась у него и по сей день. Но годы брали своё, и на обратном пути ноги его, от непривычного напряжения, часто сводило судорогой. Тогда он ложился на спину, дожидаясь, когда отпустит. Беспокоило его при этом только одно: жена волнуется, ожидая его.

И действительно, проснувшись, Александра не находила себе места. Бросив всё, она бежала в домашнем халате на утёс, и с тревогой вглядываясь в морскую пучину, шептала, как Ярославна на Путивле: – Духи моря! Духи морской пучины! Заклинаю вас, не губите моего мужа! Я прошу вас, отпустите его! Отпустите, пожалуйста! Мы же вам ничего плохого не сделали!

И действительно, через некоторое время на морском горизонте, подобно маленькому тёмному пятнышку, показывалась голова Вадима, плывущего к берегу…

– Вот, значит, духи моря вняли моим мольбам! – со слезами на глазах, ликовала Александра.

С тех пор она ещё больше стала верить в свои мистические способности. И если что-то подобное случалось, – она тут же начинала разговаривать с духами.

ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛЫ

Поздним вечером, накануне Ивана Купалы Александра и Вадим добрались до деревни Марьино. Идя по гравийной дороге, к своему участку, они едва различали контуры предметов, попадающихся на пути. Кооператив тонул во мраке. В будние дни редко кто из дачников приезжал к себе, на усадьбу.

Лес, обагрённый маревом заката, грозно стоял вдалеке, зубчатой стеной. Где-то с надрывом прокричал петух, всех настойчиво призывая ко сну; и, словно по его приказу, в нескольких домах зажглись огни. Это старожилы, оставив во дворе свои хозяйственные дела, пришли в дома, устраиваться на ночлег.

На небольшом бугорке, отражая оконцами всполохи зари, уходящей за горизонт, поджидала супругов новая баня. Подойдя ближе, Александра и Вадим почувствовали приятный запах строительной пакли и свежей смолы.

Радуясь новому жилью, они дружно занялись подготовкой к пиршеству: накрыли столик в предбаннике, застеклённом по образцу веранды. Заставив столик закусками, привезёнными из дому в контейнерах, они достали из рюкзака бутылку шампанского. Как-никак, всё же праздник! Вадим нарезал кружочками копчёную колбасу…

Выпив и поужинав, они решили постелиться на полу, в самой бане. Ночью Вадим собирался проснуться, чтобы сходить на большую поляну, искупаться в росе. Томный запах разнотравья доносился до них, оттуда.

Убрали со стола. Недопитую бутылку шампанского и второй кружок копчёной колбасы, за отсутствием холодильника, положили в ведро с ключевой водой; поставили его под стол. Приоткрыв входную дверь, они постояли несколько минут, с удовольствием ощущая ночную тишь, поглотившую всё вокруг. Потом закрыли дверь на вертушку, и пошли спать. Чтобы свежий воздух проникал в помещение, дверь в предбанник решили оставить открытой.

Вадим лёг в постель, сооружённую на полу, из старых синтетических курток, и сразу захрапел. Александра тоже легла, с ним рядом. Прислушалась. Всё спит. Не спят только большие тёмные окна, в предбаннике. Они неотступно смотрят на неё, следя за каждым движением. – Надо срочно сшить занавески, – решила она.

Обняв мужа, Александра прижалась к его плечу щекой, и устало закрыла глаза, продолжая чутко вслушиваться. Вдруг ей послышались чьи-то шаги! Лёгкие, едва слышные, почти невесомые … Будто кто-то, слегка касаясь земли, ходит вокруг веранды и заглядывает в окна. Она даже вскрикнула от испуга.

– Да никого там нет, вечно тебе что-то кажется. Спи, давай! – сонно проворчал, разбуженный Вадим. Всё опять стихло, затаившись во тьме.

Муж уже опять спал, легко похрапывая, а Александре всё никак не удавалось привлечь к себе сон. Вдруг, сквозь лёгкую дрёму, ей послышалось, что кто-то открыл в предбаннике дверь, закрытую на вертушечку! И кто-то лёгкий, почти невесомый, направился к столику…

– Вадим, кто-то ходит в предбаннике! – прошептала испуганно Александра, тряся мужа за плечо. Тот мгновенно, как истинный баскетболист, вскочил в один прыжок: с горизонтального положения – на ноги…

И действительно, дверь в предбаннике была открыта. Вадим оббежал несколько раз вокруг бани, – никого… Переведя дух, он застыл у крыльца.

Глухая тишь захватила всё пространство, освещённое луной. Только слышно было, как в темноте стрекочут сонмы неугомонных цикад, да изредка шуршит листвой, налетевший внезапно ветер. С берегов реки Паи поднимался густой туман…

Вадим поднял голову вверх, и в очередной раз потрясён был величием небосвода, охваченного гирляндами звёзд. Словно белый дымок стелился по небу Млечный Путь…

Дитя Природы. Она была для него богом. Карташов всегда поражался и очаровывался таинственным величием ночного неба, о необъятной глубине и безграничности которого, может судить лишь тот, кто познал таинство морских глубин. В лунную ночь обе стихии загадочно и непреодолимо влекут к себе.

Но в последнее время Вадиму стало казаться, что гирлянды звёзд, глядящих с неба уже не одну тысячу лет, так безразличны и равнодушны к его короткой, человеческой жизни. Их бесчувственное молчание теперь угнетающе действовало на его душу, невольно вселяя в голову мысль об одиночестве, которое ждёт человека в могиле. После этого вся пройденная им жизнь, начинала казаться ему нелепой и унылой мелодрамой…

– Вадик, где ты?! – донёсся из бани испуганный голос жены.

– Ну, хватит кричать – то! Никого нет, ты как всегда… – недовольно пробурчал Карташов, закрывая на деревянную вертушечку дверь. Нащупав выключатель, он взглянул на будильник, тикающий в предбаннике, на окне.

– Ещё можно немного поспать, – решил Вадим. Выключив свет, он осторожно проскользнул в дверь бани и лёг на пол, подле жены, думая, что та уже спит. Но Александра, нашарив его в темноте рукой, настойчиво проговорила: – Я же точно слышала шаги! – Помолчав, она добавила, для большей убедительности: – И потом, дверь была открыта. А мы же её закрывали!

– Да тебе показалось, это ветер! – укрываясь с головой, опять проворчал Вадим. Александре почудилась неуверенность, в его голосе. И она ещё что-то хотела сказать, но передумала.

Чутко прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся из темноты, Александра ворочалась с боку на бок, и заснула только под утро.

ДУХИ ШУТЯТ

Утром, сварив на плитке кофе, супруги сели завтракать. Выложили из контейнеров недоеденные салаты, Александра разложила их по пластиковым тарелочкам. Вадим нагнулся под стол, чтобы достать из ведра колбасу… Но её там не было! В воде одиноко плавала, с боку на бок лениво поворачиваясь, лишь недопитая бутылка шампанского.

– Что за чёрт! Куда делась колбаса?! – удивился Вадим. – Я точно помню, что положил её в ведро!

– Духи шутят! Накануне Ивана Купалы они, наверное, проникают на усадьбы, да озоруют, – подумалось Александре, но вслух она растерянно проговорила: – Может, это собаки…

Она, как всегда, не спешила высказывать свою основную версию. Но ей точно слышались чьи-то лёгкие, воздушные шаги. Они были гораздо легче шагов маленькой, субтильной женщины, или даже ребёнка. Так кто же это мог быть, как не дух?

– Ты скажешь! Какие собаки? – в замешательстве развёл руками Вадим. – Я несколько раз пробежал вокруг бани! – Помолчав, и, как бы частично соглашаясь, с мыслями жены, он проговорил: – А может, это была Полёвка?

– Что за Полёвка? – шёпотом спросила Александра, словно боясь, что их кто-то услышит.

– Да, стихиалия такая. Её у нас в деревне звали Полёвкой…

– И что?!

– Да что… Известное дело. Они хороводы водят, накануне Ивана Купалы, шабаши устраивают. Девушки такие весёленькие и отчаянные! Вот одна из них высмотрела нас в окно, и пришла за колбасой. Бутылку она не взяла. Ей она ни к чему, – также шёпотом проговорил Карташов, загадочно улыбаясь. У него с юмором было нормально, в отличие от Александры. А та часто «не догоняла».

Сменив тон, Вадим торжественно предложил жене: – Поэтому, дорогая, давай, допьём шампанское! Пока Леший его не стырил! Праздник – то продолжается… Жалко только, что не искупался в траве… Ну, да ничего, успею, впереди вся «русалочья неделя».

ЕСЛИ ХОЧЕШЬ НАСМЕШИТЬ БОГА…

С тех пор Вадим каждую ночь стал ходить на поляну, набираться здоровья. Он специально заводил будильник. Александра после его ухода запиралась на крючок, который настояла приколотить к входной двери, вместо деревянной вертушки: – Она, разве сдержит кого? Слегка нажмёшь на дверь, – и заходи, не хочу! – Александра несколько раз проговорила это мужу, прежде чем тот с ней согласился. Карташов был не из тех мужчин, что тут же бросаются выполнять женские капризы.

Чтобы скрываться от коварных взглядов «нечистой силы», Александра с вечера задёргивала на окнах шторы, которые сшила из старой, домотканой скатерти. После этого она ложилась в постель и чутко прислушивалась, желая уловить звук шагов своего мужа, возвращающегося с поляны.

Вадим шумно вваливался в избушку, привнося в неё терпкие и стойкие запахи с поляны. Дожив до шестидесяти лет, он не знал проблем со здоровьем. Даже не имел амбулаторной карты, в районной поликлинике. – Зачем? – говорил он, напрягая и демонстрируя мускулы. – Здоровья хоть отбавляй! Я поддерживаю его силами природы.

Но сейчас Александра с грустью отмечала, что ночное купание в росе не прибавляет Вадиму силы и бодрости. Её всерьёз начинало беспокоить, что он без видимой причины худеет, теряя при этом ту силу, которой прежде не знал меры. С тревогой она наблюдала, что, работая по хозяйству, муж часто садится на крыльцо и утирает пот, обильно струящийся у него со лба.

А о походе на Чусовую, который намечен был на конец июля, Карташов и вовсе не вспоминал. – Да уж, «если хочешь насмешить Бога, – расскажи ему о своих планах»!

НОЧНОЙ ДИАЛОГ

Тяжёлые предчувствия терзали Александру. И всё же она надеялась, что страхи её напрасны. Но как-то проснувшись ночью, она почувствовала, что муж тоже не спит, время от времени вздыхая.

– Не спишь? – тихо спросила Александра, кладя руку ему на плечо. Он ничего не ответил, лишь в очередной раз тяжело вздохнул.

– Тебя что-то тревожит, Вадик? – вновь осторожно спросила его Александра, и сердце её тревожно сжалось…

– Да так… Разные приходят в голову мысли, – прошептал Вадим.

– Мысли? Какие?!

– Да так, разные, – неопределённо ответил он, и опять вздохнул.

– Ну, раз вздыхаешь, то о чём-то невесёлом думаешь.

– Да уж, какое тут веселье! – В голосе Вадима слышалась обречённость, и это больше всего расстроило Александру. – Знаешь, – сказала она после недолгого молчания, – зря ты себе выносишь приговор. А я не сдамся, буду бороться!

Карташов не сомневался, что жена уже прочитала его мысли, и давно хотел поговорить с ней об этом. Но решил подождать, пока она не «созреет», и не заговорит первой.

– Бороться?! – Он даже привстал, опершись на локоть, чтобы заглянуть Александре в глаза. – Интересно… И как ты собираешься это делать?!

Она была рада, что ещё темно, а то бы Вадим увидел слёзы, которые сами собой бежали у неё по лицу. Александра вспомнила, что уже потеряла так однажды, двух дорогих ей людей. – И что, судьба в очередной раз собирается проделать с ней нечто подобное?! Ну, уж нет! На этот раз, она не уступит так просто! С этими мыслями Александра задремала…

ВЕЩИЙ СОН

Сон был тяжёлый и прерывистый. Александре снилась незнакомая местность, сплошь покрытая низкорослыми деревьями и кустарником. И вдруг она поняла, что кто-то неотрывно смотрит на неё, сквозь ветви боярышника.

– Кто бы это мог быть? – подумала Александра, вглядываясь в проступающие сквозь ветви черты. Они напоминали ей кого-то. Но кого? Она мучительно пыталась вспомнить. И вдруг поняла: – Да это опять

Алёнка, мой Маленький Ангел!

Выйдя из кустов, Алёнка подошла к ней и ласково обняла за шею, что-то шепча ей на ухо. Александра разобрала только одно слово: «Бог»…

Вздрогнув всем телом, она проснулась. Рассвет едва проникал сквозь плотные шторы. За окном стрекотали цикады, навевая какую-то мелодию… И сон снова, как мягкий пушистый зверёк подкрался к её изголовью, Александра задремала…

Но ей казалось, что она не спит! Слышит, как предутренняя тишина, тревожная и оглушительная, стоит у окна. Она таит в себе что-то опасное, предостерегающее…

Александра напрягается, пытаясь собрать воедино, свои разрозненные мысли. И вдруг предчувствие беды, ужасной и неизбежной, до боли сжимает ей сердце! Она с трудом отрывает голову от подушки, и всматривается в полутьму… Там, под старой вишней кто-то стоит, и тоже смотрит на неё, в упор! Это женщина. Силуэт её проступает отчётливо, на фоне шторы… – Кассандра! – чуть не вскрикивает она, но вовремя останавливается. – Откуда?! Я ведь её не звала…

По мере того, как в волосах Александры прибавлялось седых прядей, менялся и образ троянской пророчицы. Возникая, время от времени, в воображении Александры, он всё больше напоминал ей подругу её молодости – Раю Миловскую, мудрую и властную Шахерезаду.

Но в данный момент, образ Кассандры предстал перед Александрой в каком – то ином виде. Во-первых, её прекрасные золотые локоны были сильно обесцвечены и перетянуты у лба широкой голубой лентой. Во-вторых, хитроумную улыбку, на лице мудрой красавицы, сменила печальная мина. Она словно говорила ей: – Кисмет, дорогая! От судьбы не уйдёшь. Что должно произойти, то и произойдёт…

После сдачи анализов, в поликлинике подтвердился страшный диагноз, который предрекла Вадиму пророчица. После этого Александра поняла, что настал

роковой момент, и надеяться нужно только на милость Божью…

НЕОТВРАТИМОСТЬ

Выписывая Карташову направление на операцию, врач-онколог предупредил, что ждать придётся долго. В онкологическом центре большая очередь.

– Ну, а куда нам торопиться? – сказал Карташов, стараясь казаться весёлым и беззаботным. – Кстати, я почувствовал, что травы помогают. Представляешь? Мне намного стало лучше!

Александра видела, что он просто не хочет показывать свою слабость. Но она решила убедить его, во что бы то ни стало, в неотвратимости «кардинальных мер». Зная нрав своего мужа, она осознавала, что делать это надо весьма и весьма осторожно. Она преднамеренно избегала употреблять слово «операция», заменив его медицинским термином. Стараясь придать своему голосу, тон рассудочного спокойствия, Александра сказала за ужином: – В нашем случае, фактор времени решает многое… Мне кажется, ты сам это понимаешь!

В глазах Карташова вспыхнули искорки недовольства. Но она настойчиво продолжала: – Давай подумаем, кто из знакомых тебе врачей может помочь нам. Среди твоих друзей – баскетболистов, в том числе. Тот же Тихомиров, например. Вот, позвони-ка ему!

Звучало, как приказ. Но он необходим был в данном случае, Александра это чувствовала. И не ошиблась. Вадим с ней согласился. Вслед за этим, он опять «пошёл в отказ». Но она уже знала, что «лёд тронулся»!

«СВОИ», ОТ БОГА

Олег Тихомиров

работал в городской медсанчасти заведующим «отделения рентгенологии». Позвонив ему, они тут же натолкнулись на неудачу. Оказалось, что Олег уходит в отпуск, и собирается на соревнования, в Челябинск. Но, выслушав Вадима, он ответил с пониманием: – Да, старик, надо срочно оперироваться. Карцинома сигмовидной кишки – это круто! Хорошо, что застал

меня на месте, пока я не уехал…

– Да какой разговор, старик?! Всё решаемо, приходи. Перед отъездом я накажу тут своим. Чтобы всё сделали тип – топ. Как мне лично! – заверил Вадима Тихомиров.

«Свои» – это был главврач хирургического отделения и врач-анестезиолог. Они вышли в приёмное отделение в белых халатах, наброшенных на ярко-голубые хирургические костюмы. Александру встревожило то, что оба врача оказались слишком молодыми, чтобы быть многоопытными «светилами» хирургии. В особенности, анестезиолог.

– Выглядит он совсем как мальчишка, но говорят, что специалист – от Бога, – размышляла про себя Александра. – Что ж, бывает. Ну, а уж главврач, он же оперирующий хирург…

Звали его Ильдар Матвеевич. Это был черноволосый, среднего роста, моложавый мужчина, лет тридцати пяти на вид. Позже оказалось, что ему уже сорок пять. У него было бледное лицо, с яркой родинкой на щеке и строгие, тёмно-карие глаза.

Отметив строгость и серьёзность в поведении главврача, Александра несколько успокоилась. Его образ сразу врезался ей в память. Он как икона, стоял перед её мысленным взором. На этого человека она возлагала теперь все свои чаяния и надежды. Как на самого Господа Бога!

– Хорошо, что по знакомству, свои… Может, уж постараются, сделают всё по высшему классу, как обещал Олег, – сказала она Вадиму, когда они вышли из ворот медсанчасти. Этими словами Александра хотела закрепить их первый успех, успокоив и себя, и мужа.

АТЕИСТОВ В БОЛЬНИЧНЫХ ПАЛАТАХ НЕТ

Через две недели, надев халаты, Александра и Вадим зашли в больничную палату, указанную им старшей медсестрой. В ней, на то время, лежал лишь один человек. Палата напомнила монашескую келью: везде стояли иконы и горели восковые свечки. Перед иконой Христа – Спасителя стоял человек и молился…

– Тоже, наверное, жертва онкологии, – решила про себя Александра. Человек обернулся на их приветствие. Оказалось, что это совсем молодой мужчина, на вид чуть больше двадцати лет. Большие чёрные глаза его казались отторгнутыми. Они жили самостоятельной, одинокой жизнью, на его бледном, измученном лице.

Через некоторое время в палату вошла жена молодого человека, совсем не схожая с мужем, как по внешнему виду, так и по настроению. Весело поприветствовав новых соседей, она коротко представилась: «Антонина».

Это была молодая, крепкая и краснощёкая особа. – Кровь с молоком, – отметила про себя Александра.

Женщина, без предисловий, стала объяснять причину заболевания супруга, которого звали Геннадием: – Занимался рукопашным боем. Я его сколько раз предупреждала, что это очень опасный вид спорта. И вот, на соревнованиях ударили в печень. Ну, а теперь вот…

Что такое «вот», Антонина не объяснила. Только потом, выйдя из палаты, вслед за Александрой, она продолжила: – У моего мужа рак печени. Готовимся к операции, но надежды мало. Сам Ильдар Матвеевич ничего не обещает…

– Жаль, такой молодой, – покачав головой, сочувственно произнесла Александра. – Совсем не успел пожить…

– Зато дров успел наломать! – неожиданно резко перебила её Антонина. Слова молодой женщины прозвучали жёстко и категорично. Александре послышалась в них злая горечь. Остановившись у окна, она внимательно посмотрела в глаза Антонине. За тонкой пеленой слёз, в них стояла невысказанная обида.

– Послушайте, со временем всё забывается! – пытаясь смягчить свою спутницу, начала было Александра.

– Со временем, может быть. А пока! – опять прервала её Антонина, но с ещё большим ожесточением. – С моей лучшей подругой роман закрутил, за моей спиной. И всего лишь через год после нашей свадьбы! Это как, спрашивается?!

Александра не нашлась, что ей ответить. Да и вряд ли можно было что-то сказать в подобном случае. Сама-то она, ещё совсем недавно, тоже оказалась в незавидной ситуации. Но она была много старше и опытней, а эта женщина ещё так молода…

– И шо тильки на билом свитэ нэ творится… Цэ життя!– вспомнились Александре слова её украинской бабушки.

– Может, и прощу когда-нибудь, со временем. Не знаю! – неожиданно проговорила Антонина. Александре показалось, что тон её несколько смягчился. При мысли, наверное, о возможной утрате.

– Конечно, простишь, куда ты денешься! В любом случае, если… – подумала про себя Александра, суеверно не договаривая конца фразы.

Ей представился образ их соседа по палате: молодого человека, почти мальчика,

лежащего в гробу. И тут же её пробил озноб, как от холода. – Господи! Спаси, сохрани и помилуй! – она набожно перекрестилась.

С этого момента всё, произошедшее с ней прежде, стало казаться Александре столь мизерным и ничтожным. – Ничего нет дороже человеческой жизни! И надо бороться за неё, всеми силами! Это стало для неё формулой дальнейшего существования.

Собственная иконка была спрятана у Александры на груди, под кофточкой. Когда Вадима увезли на операцию, Александра, спросив разрешения у его соседа по палате, – встала на колени, перед иконой Казанской Богородицы, которая стояла на подоконнике. Александра прошептала слова молитвы, и Пресвятая Дева ответила ей мудрым, сострадательным взглядом. Александре показалось, что она поняла её.

– Да, действительно, в больничных покоях атеистов нет!

ГОСПОДЬ, УПОВАНИЕ МОЁ!

Операция длилась около шести часов. Всё это время Александра молилась, явственно представляя себе образ Вадима: сильного, загорелого, загребающего веслом, мощь речной волны. Вадим был атеистом, и Александра просила своего Бога: не оставлять её одну. Тем самым, она молилась за мужа, через себя.

После операции Вадима поместили на несколько суток в отделение реанимации. Сказали, что операция прошла нормально, но больной пока без сознания.

Придя домой, Александра нашла в тумбочке старинный молитвослов. Раскрыв его наугад, она прочитала первую попавшуюся на глаза фразу: «Господь, упование моё!». После этого она встала на колени, перед своим самодельным аналоем, и молилась несколько часов, до изнеможения. Обессилев, она легла под иконами, на ковёр, и задремала…

Ей привиделось, что входная дверь тихо отворилась, и в квартиру вошёл сам… Господь! Встав подле Александры, Христос вознёс над ней руки, тихо произнеся:

– Молись! Всё будет хорошо… Голос его был едва слышен, точно лёгкий ветерок прошёлся по полу.

Полежав ещё несколько минут в полусне, Александра встала. В окно робко заглядывал отсвет занимающегося дня, но комната тонула пока в полумраке. Лёгкая, полупрозрачная дымка, точно парок, стелилась от следов Господа, ещё не совсем остывших… Эта дымка вела в коридор, к входной двери, которая оказалась полуприкрытой! Увидев это, Александра побледнела и замерла.

– Что это?! Кто-то подбрасывает мне очередную загадку? Неужто мифический «Некто», жестоко играющего нашей судьбой?! – Александра спешно перекрестилась. Эта мысль показалась ей кощунственной.

МОЛОДАЯ ВДОВА

Через несколько дней Александра встретила в коридоре Антонину. Понуро опустив голову, женщина несла в руках две большие сумки. Александра окликнула её, та остановилась. Узнав свою бывшую соседку по палате, Антонина поставила сумки на пол. В глазах её глухо зависло выражение обречённости. На вопрос: «Как дела у Геннадия?» – Антонина ответила, тупо глядя себе под ноги: – А нет его больше. Скончался. Ещё на операционном столе. Проговорив это, она, жалко улыбнувшись, добавила: – Теперь я, можно сказать, – вдова.

Состояние этой молодой женщины легко было понять. Его можно было бы назвать «переходным», когда из одной жизни уже ушёл, а к другой ещё не пристал, не нашёл себе в ней места. Эта жизнь пока непонятна тебе, и незнакома…

Александра, попрощавшись с молодой вдовой, набожно перекрестилась:

– Господи, помилуй меня, грешную! Спаси и сохрани раба божьего Вадима!

БОЛЬНИЧНЫЙ БЫТ

Через двое суток, придя в палату, Александра узнала, что её мужа только что перевезли из реанимации, – в соседнее отделение. Туда же санитарки перенесли и его вещи.

Она нашла Вадима в отделении послеоперационной терапии. Сброшенный, как тяжёлое бревно, он беспомощно лежал на больничной койке, совершенно голый. Больничная простыня, мятая и скомканная, – лежала рядом. В палате ярко горел свет, исторгаемый несколькими лампочками. А четверо мужчин играли в карты, громко переговариваясь и посмеиваясь между собой.

Александра сочла всё это безжалостным и бесчеловечным, по отношению к своему мужу. – Что, не могли прикрыть простынёй?! – возмутилась она в душе, но вслух ничего не сказала, стараясь успокоить себя: – Больничный быт. Что поделаешь!

Прикрыв Вадима простынёй, Александра подкатила к его кровати каталку, и легла рядом, взяв его холодную руку в свою ладонь. Ей в очередной раз хотелось вдохнуть в него жизнь! Вскоре пришла медсестра и приказала выключить свет. Воцарившаяся на время тишина успокоила нервы, и Александра ненадолго заснула.

Проснулась она от какого-то хриплого звука. Это был голос Вадима. Он пытался встать, чтобы пойти в туалет. Найдя под кроватью «утку», Александра с трудом втиснула её между кроватью и ягодицами мужа. Эта процедура была столь обыденна для больничной жизни, что заострять на ней внимание не было смысла. Александра поняла, что с рядом подобных «мелочей», ей ещё не раз предстоит здесь столкнуться. Впереди было столько дней и ночей бдения, подле больного мужа…

– Господи, пошли мне силы и терпение! – беззвучно прошептала она. – Главное, чтобы всё прошло успешно, без осложнений. Она нащупала иконку у себя на груди, и в очередной раз вспомнила, что так уже с ней когда-то было. И вот опять Господь посылает ей очередное испытание. Что ж, она-то его выдержит, лишь бы только Вадим…

Утром в палату пришёл главврач, дал Александре предписание, чем кормить больного. У Ильдара Матвеевича были покрасневшие, усталые глаза; а голос, как ей показалось, звучал равнодушно, даже чуточку высокомерно. Но потом, смягчив свой тон, он обратился к Александре с просьбой: – Если будете здесь, то уж

посмотрите, пожалуйста, за порядком. Санитарок у нас не хватает.

– Да, я никуда не уйду! – поспешно заверила его Александра. – И, если можно, буду здесь жить, пока мужа не выпишут… Что мне одной-то дома?

– А, в таком случае, можете кушать в нашей столовой! Ведь многие больные питаются пищей, приносимой из дома, – ещё мягче сказал Ильдар Матвеевич.

Александра поняла, что он просто устал, измучен работой, дежурствами и проблемами с медперсоналом. А так-то нормальный, добрый человек. Дай Бог и ему здоровья!..

ПО СЕКРЕТУ ВСЕМУ СВЕТУ

Через несколько дней больному разрешено было принимать у себя посетителей. Но Вадим был категорически против этих посещений. Гордый и непокорный дух «героя Эллады» препятствовал тому, чтобы кто-то ещё, кроме самых близких людей, знал о его диагнозе, и видел его в таком немощном состоянии.

Конечно, совсем исключить утечку этих сведений было трудно. Тот же Тихомиров мог рассказать об этом Немировскому. А Борис, хоть и не из числа болтунов, но всё же мог сообщить об этом ещё кому-то…

Но оказалось, что в роли «сарафанного радио» выступила бывшая жена Вадима Романовича – Марина Петровна. И она не только «проинформировала» друзей Карташова, но и кое – кого из соседей. Выйдя погулять на дворовую территорию, она первой сообщила эту новость соседке Алевтине. Ну, а уж та не заставила себя долго ждать! Поведала её «всему свету, по секрету».

Сама же Марина Петровна, узнала всё в подробностях от сына, Валерия, приехавшего в очередной отпуск. Он навещал своего отца в больничной палате чуть не каждый день, познакомился с лечащим врачом и главврачом.

В конце недели, на правах близких родственников, Карташова посетили Тамара с Алексеем. На этих же правах, расточая благовоние дорогих духов, объявилась Марина Петровна. Загорелая, пышущая здоровьем, она только что вернулась из Арабских Эмиратов. На фоне унылой больничной серости её экстравагантный наряд резал глаза: белоснежная блузка-декольте и модная плиссированная юбка, нежно-зелёного цвета.

– Считаю своим долгом позаботиться об отце своего ребёнка! – с артистическим эффектом заявила, войдя в палату, загорелая путешественница, и, подойдя к постели бывшего мужа, осторожно вынула из пакета термос с куриным бульоном. Демонстративно выставив его на подоконник, она с важным и многозначительным видом уселась у постели больного.

Но Александре было ясно, что движет этой шикарной дамой не забота о здоровье Вадима, а нечто другое…

ВИДЫ НА БАБУШКИНУ КВАРТИРУ

Дело в том, что, опасаясь печального исхода своей болезни, Карташов решил обговорить с сыном условия завещания. Оно написано было давно, намного ранее настоящих событий. А теперь ситуация изменилась. И предполагая, что сразу после его смерти Валерий будет продавать бабушкину квартиру, Вадим Романович считал, что он должен поделиться деньгами с его гражданской женой.

– Будет справедливо, я думаю, учесть в завещании интересы Александры Викторовны, – прямо начал Вадим Романович, который не был большим дипломатом. – Мы с ней не зарегистрированы, но я прожил с ней более двадцати лет…

– Так, на минуточку! – остановил его Валерий, сделав рукой предупреждающий жест. – Ты всегда считал меня единственным наследником… Что теперь?

– Ситуация изменилась! – категорично произнёс старший Карташов. – Тогда ты не имел собственной квартиры, и действительно, нуждался в деньгах. Ну, а теперь ты далеко не бедный человек, у тебя престижная работа. Фирма обеспечивает тебя прекрасным жильём, как я понимаю. Мать твоя тоже не без жилья, я ей оставил. А у Александры весьма скромный доход, двое детей, подрастают внуки… А квартира на всех одна!

Для Валерия подобные аргументы ровным счётом ничего не значили. Он не собирался никому уступать своих законных прав. Поджав тонкие губы, он сделал скорбную мину и замолчал, сосредоточив взгляд на изящном носке своего ботинка. Потом, не глядя отцу в глаза, Валерий проговорил, стараясь казаться справедливым и рассудительным человеком: – Отец, ты, конечно, имеешь право поступать так, как считаешь нужным. Но прямо скажу: я бы не хотел этого!

– Честно говоря, сынок, иного я от тебя не ожидал! – с хрипотцой проговорил Вадим Романович. В голосе его слышалась обида и разочарование: – Конечно, кто добровольно откажется от пары миллионов? Денег лишку не бывает. Но надо же иметь совесть! И думать не только о себе!

– Это, с какого такого перепугу, скажи?! – на лице Валерия всплыла надменная мина. – Почему я должен думать ещё о ком-то?! У каждого свои проблемы! – выпалил разом младший Карташов, не прерываясь на смысловые акценты.

– Вот я и толкую тебе о проблемах! – пробовал остановить Вадим Романович не на шутку распалившегося сына. Чтобы скрыть нервную дрожь в руках, он спрятал их под одеяло.

– Отец, да это не мои, это их проблемы! – с нарастающим раздражением продолжал Валерий.

– Кого это «их»? – желая выдержать паузу, решил уточнить Вадим Романович, с усмешкой глядя на сына. Хотя и без того всё было понятно.

– Да Александры, и её детей! – резко оборвал его Валерий. Он не называл по отчеству гражданскую жену своего отца. Обращаясь к ней, он говорил просто: «Александра». Работал младший Карташов в солидной нефтяной компании. Очевидно, в её фешенебельных офисах не принято было называть сотрудников по отчеству. И это звучало на западный манер, – стильно и демократично.

Зависло молчание. Оно продолжалось несколько минут. Резко поднявшись, Валерий вздохнул, как бы сам, сожалея о сложившейся ситуации… Ещё раз вздохнув, молодой человек, не прощаясь, вышел из палаты. В безлюдном пространстве больничного коридора зависло эхо его удаляющихся шагов…

ЖЕНСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ

После ухода сына Вадим Романович лежал неподвижно, глядя в потолок. Лицо его при этом выглядело рельефно восковым, как мумия египетского фараона. Александра знала, что таким оно бывает у мужа только в минуты крайней тревоги, близкой к отчаянию. Она волновалась за его сердце, которое после операции начинало давать сбои, а тут…

– Вадик, ты чего так расстроился? – тихо спросила Александра, осторожно присаживаясь на край его постели. Она не слышала разговора Карташова с сыном. Когда Валерий приходил его навестить, она вежливо выходила в коридор.

– О чём ты с ним говорил? О завещании, наверное? – настойчиво продолжила она, зная манеру мужа надолго замолкать, в подобных случаях. Сама-то она догадывалась о теме их разговора. Эта тема давно назревала.

– Так вот знай, мой дорогой, что я об этом слышать не хочу! – с нажимом проговорила Александра. Вслед за этим последовал монолог, который она уже не единожды произносила: – Вспомни, как мы с тобой развелись, через неделю после регистрации! Из-за чего, помнишь?! Вадим Романович всё также упорно смотрел в потолок, словно ничего не слыша.

Справившись с эмоциями, Александра продолжила: – Твоя мама сказала, что я зарегистрировалась с тобой, чтобы «оттяпать» у вас квартиру. Да я своё законное никогда ни у кого не «оттяпывала»! И ты это прекрасно знаешь! Ну, а теперь-то, зачем мне это? Скажи! – уже мягче проговорила Александра, кладя свою тёплую ладонь на дрожащую руку мужа.

– Я хотел по справедливости! У тебя ведь проблемы с жильём! – хрипловатым, измученным голосом начал было Вадим Романович. Но Александра оборвала его: – Причём тут мои проблемы? О них сейчас речь?! Не твоя квартира, а ты мне нужен, живой! Свои проблемы я как-нибудь решу сама. Всё, точка!

– И как ты собираешься это делать?

– С Божьей помощью! И больше не будем об этом!

В подобных случаях Александра занимала определённую позицию. Переубедить её было невозможно. Вадим Романович вздохнул, с облегчением. Он хорошо знал приёмы чисто «женской дипломатии», своей жены. И теперь был уверен, что она всё расставит, как надо, по своим местам.

Александра, в свою очередь, тоже понимала, что начинать сейчас баталии за квартирные метры, или за какие-то деньги, – совершенно бессмысленно. Да и бесчеловечно!..

ДЕТИ – ЭТО СВЯТОЕ

Позже Александра подружилась со старшей медсестрой хирургического отделения, – Надеждой Васильевной. Они были одного возраста, обе имели взрослых детей и внуков, поэтому быстро нашли общий язык, перейдя на «ты».

Надежда Васильевна вскоре стала считать супругов Карташовых «своими». Она настояла, чтобы им выделили отдельную послеоперационную палату, которая предназначена была для особо тяжёлых больных. Ильдар Матвеевич не препятствовал этому. Александра заметила, что главврач хирургического отделения всегда прислушивался к мнению старшей медсестры.

Палата, рассчитанная на двоих: больного и ухаживающего за ним человека, – была светлой и комфортной. В ней был кондиционер, телевизор, туалет и душ… Но она была платной. Александра собиралась её оплатить, но кто-то её опередил. Она догадалась, что это Валерий.

Встретив пасынка выходящим из ординаторской, Александра остановила его. Они сели на лавочку, в коридоре. Александра поблагодарила Валерия за помощь. Он поначалу был настроен враждебно, но Александра заверила его, что никоим образом не претендует на его собственность. Все её силы направлены сейчас на то, чтобы поднять мужа. Он ей нужен живым, а не его квартира. Ну, а свои проблемы она как-нибудь решит, с Божьей помощью.

Расстались они весьма доброжелательно, почти по-семейному. И Александра спешно пошла в палату, чтобы успокоить мужа. В последнее время, несмотря на то, что здоровью его уже ничего не угрожало, он становился всё более грустным и меланхоличным. Сын не посещал его. И это было главной причиной его плохого настроения. Александра понимала его, как никто другой: – Дети – это святое. В её планы совсем не входило портить отношения Вадима Романовича с сыном: – Это его единственный сын, родная кровь. И мне лично, он пока ничего плохого не сделал!

И когда Валерий заглянул к ним после врачебного обхода, Александра, встретив его приветливой улыбкой, вышла из палаты…

ВЕСЁЛАЯ ПОВАРИХА

Вечером Александра решила сходить в столовую. В полутёмном больничном коридоре было пусто и тихо. Подойдя ближе к столовой, она услышала доносящееся из открытых дверей негромкое пение. Это местная повариха, моя посуду, предалась далеко небезупречному вокалу.

Из крана, журча, лилась вода, и женщина не сразу услышала приветствие Александры. Обернувшись, она осветила её, как огоньком, женственно тёплым взглядом. Потом, вглядевшись, повариха махнула рукой и засмеялась, прикрывая рот ладонью: – Ой, да я же вас знаю! Вы учитель театра, у моей Насти. Так ведь?! А я – Оксана. Оксана Кравец.

Кран с водой закрылся, и на Александру хлынул поток типично женской болтовни. Оказалось, что старшая дочь Оксаны, Настя, учится в гимназии, и занимается в театральной студии, у Александры Викторовны. Она тоже, как и её мать, певунья. Оксана с мужем часто бывают на премьерах детских спектаклей, в которых их дочь танцует и поёт… «Ну, прямо как Надежда Кадышева!»

Оксана с молодости работала в хирургическом отделении. Её здесь ценили здесь, за весёлый нрав и трудолюбие. Женщина принадлежала к числу тех «обаяшек», которые нравятся как мужчинам, так и женщинам.

– А кое-кому, в особенности! – намекнула весёлая повариха, подбоченившись, и кокетливо поведя плечом. Александра понимающе улыбнулась.

Доверительность сближает женщин. Завязав с Оксаной приятельские отношения, Александра тоже была причислена к «своим». Она хорошо знала эту черту общинности в простом народе, и сама старалась, как могла, ей соответствовать: поливала на окнах цветы, поддерживала порядок в палате и в коридоре. В свою очередь, и поварихи заботились о том, чтобы Александре хватало еды; а медсёстры, после врачебного обхода, ставили уколы и капельницы её мужу, – в первую очередь.

ЩЕМЯЩЕЕ ДУШУ БЕСПОКОЙСТВО

Но щемящее душу беспокойство, не оставляло Александру! У Вадима начал гноиться шов. Ильдар Матвеевич сам лично делал ему перевязку. Приглашая в перевязочную Александру, он беседовал с супругами, как с приятелями.

Вскоре шов на животе Вадима стал заживать, превращаясь из большой красно-жёлтой полосы в тонкую, синеватую ниточку. Но иногда, беспричинно, у него подскакивала температура. После приёма жаропонижающего, Вадим Романович начинал капризничать, отказывался двигаться, ссылаясь на усталость. Видя, что пот льёт с него градом, Александра не настаивала. Но ночью часто вставала, чтобы потрогать его лоб: – Нет ли температуры?

Выписка намечалась на следующей неделе. – А что будет после выписки?! – со страхом спрашивала себя Александра.

– А химиотерапия, нам будет назначена? – Этот вопрос она долго вынашивала в себе, прежде чем осмелиться и задать его главврачу. Тот ответил ей однозначно: – Ну, а как без химиотерапии? Это же онкология!

НАДО ЖЕ, ПОВЕЗЛО!

В онкологический диспансер, на консультацию, они опять пошли вместе. Атмосфера там, мягко говоря, царила варварская: в узком и тёмном коридоре множество больных сидели, в ожидании, когда медсестра вытянет из кучи, как счастливый билет, их медицинскую карточку; выйдет в коридор и выкрикнет их фамилию.

У Александры медкарта мужа была на руках. Она, вложив в неё шоколадку, смело ринулась в кабинет врача.

– Женщина, вы куда?! Выйдите, немедленно! – властно прикрикнула на неё медсестра, – мощная, как молотобоец, краснощёкая тётка.

– Дорогая моя, я лично к вам! Мой муж после операции… – ласково, но настойчиво проговорила Александра нараспев, и сунула ей в руки медицинскую карточку мужа, с шоколадкой внутри.

– Ладно, ждите, я вызову, – буркнула медсестра, принимая карточку. Вскоре она действительно прокричала, выйдя в коридор: «Карташов, войдите»! Вадим вошёл в кабинет врача, Александра за ним…

– А вы-то куда, гражданочка? – возмущённо проговорил пожилой врач, отрывая глаза от кучи медицинских карт, разбросанных у него по столу. Александра знала, что в этих случаях надо «играть на опережение», поэтому твёрдо, без колебаний, ответила: – А я со своим мужем, сопровождающим… – и дополнила, в качестве пояснения: – Он у меня больной!

– А тут нет здоровых людей, гражданочка. Все больные! – усмехнулся врач.

– Вот именно! – хихикнув, поддакнула медсестра.

– Да, проходите больной, садитесь, – деловым тоном проговорил врач, кивнув Вадиму, застывшему в нерешительности у двери.

– Да и вы садитесь, раз уж так… – снисходительно сказала краснощёкая медсестра, указывая Александре на стул. Та села, с облегчением почувствовав, что ситуация сама собой загасилась.

Врач, посмотрев анализы Вадима и историю его болезни, спросил, как бы, между прочим: – Стому-то, конечно, вывели? – Карташов отрицательно покачал головой. Врач, подняв брови домиком, с удивлением проговорил: – Надо же… Довольно редкий случай. Да, повезло!

После этого, Александра решила задать ему беспокоивший её вопрос: – Скажите, доктор, а химиотерапия моему мужу будет назначена?

– А зачем? – пожал плечами врач. – Пока не вижу основания, гражданочка. Это же вам не аспирин!

– Да, конечно! – поторопилась согласиться с ним Александра, пытаясь скрыть радостное волнение. Но в этот же миг она так просияла лицом, что даже грубоватая медсестра, искоса глянув на неё, хмыкнула и неопределённо пожала плечами.

Открыв сумочку, Александра вытерла платком пот, на подбородке и верхней губе. Он каждый раз проступал у неё, в особо волнительные моменты.

СВОЙ МЕТОД

С Вадима Романовича, словно с расписной фаянсовой вазы, сошла яркость и свежесть красок. Состояние обречённости не покидало его. Он потерял веру в своё богатырское здоровье и заметно сдал: в глазах потух задорный огонь, а походка, – из горделивой и по-молодецки летящей, – превратилась в старчески шаркающую.

Александра с болью в сердце, наблюдала за своим мужем. Интуитивно она пришла к методике «активного воображения», по которой обучала своих учеников. Образ Вадима – прежнего, полного сил – стоял у неё перед глазами. «Герой Эллады», напрягая накачанные ноги, взваливал себе на плечи тяжеленный рюкзак… И Александра, представляя его таким, напрягала своё воображение и душевные силы, чтобы в очередной раз «вдохнуть в него жизнь»!

ОТЛОЖЕНЫЙ ПРАЗДНИК

Опять приближался Новогодний год! В воображении Александры, он уже вот-вот должен был примчаться, на хрустально – ледяной, сказочной колеснице. А в ней, освещая ночной город православным Крестом, торжественно въезжала в их город внучка деда Мороза, Снегурочка!

После новогодних праздников было рукой подать до дня рождения Александры. Но никаких ожиданий, на этот счёт, в их прежней компании не ощущалось. Компанейская традиция, очевидно, давала сбой! Кстати, и сама компания, растворившись в жизненном пространстве, потихоньку распадалась. У Немировских родился ребёнок, девочка. Назвали её Сашей, Александрой. Наверное, тоже в честь одной из бабушек. И теперь супруги всецело отдавались многочисленным родительским заботам.

Тамара сменила свою старую квартиру в центре на новостройку, в спальном районе. Добираться туда надо было больше часа, на электричке или на автобусе. Понятно, что теперь уезжать из дому надолго, оставляя больную мать, Тамаре было не с руки. Иногда они приезжали с Алексеем в город, но заходили к Александре и Вадиму очень редко, только по особому случаю.

Анатолий и Нонна Шоховы тоже, как-то сами по себе, отдалились. У них и без того было море друзей.

СНОВА ХОТЕЛОСЬ ЖИТЬ

Собственно говоря, и Вадиму с Александрой, тоже было не до компаний. В их жизни намечалась какая-то новая полоса. Им то и дело подкидывали

внуков, которые нуждались в их заботе и внимании. Андрюшка постоянно болел, и Александра вынуждена была сидеть с ним дома; с Антоном занимался Вадим Романович, контролируя его успеваемость в школе.

За делами они не заметили, как пришло лето. Оттаяли дорожки, позеленела трава, солнце ласково и беззаботно засияло на лазурном небосклоне. И снова хотелось жить!

Поправившись, Карташов опять взвалил на себя большую часть домашних дел. Более заботливого и хозяйственного мужа представить себе было трудно. В итоге, жизнь настраивалась на умеренный стариковский лад, протекая тихо и однообразно, без ярких событий и эмоциональных всплесков.

– И может, к лучшему, – думала про себя Александра. – Дело к старости, и нечего разыгрывать из себя «отчаянного жизнелюба». Пусть лучше занимается внуками.

ПЕЧАЛЬНОЕ ИЗВЕСТИЕ

Но одно известие, пришедшее из их прежней, весёлой и многообразной жизни, всех буквально потрясло: скончался академик Кайрамов.

Александра, как и многие его коллеги, друзья, ученики, перенесла смерть любимого Учителя, как большое личное горе. Он мог бы ещё жить да жить, неся всем им радость, свет и любовь!

Образ Владислава Алексеевича теперь занял одно из самых главных мест, в иконотеке Александры Воронцовой. Он был чрезвычайно дорог ей.

– Где-то сейчас обитает его бессмертная душа? Он сумел сохранить её в чистоте, несмотря на многочисленные испытания! – думала всякий раз Александра, вспоминая своего гениального Учителя.

Она никогда не сомневалась, что он ушёл так рано в мир иной, потому что где-то открылась очередная «вакансия», для гениев. А они должны быть распределены равномерно, по всей биосфере…

Глава 2: ГОД «ОГНЕННОЙ СОБАКИ»

«Огненная Собака», защищая тыл семьи, стремится к покою и гармонии, как в своём доме, так и в своей душе.

Однако жизнь, со всей её серьёзностью, трагизмом и фатальной неотвратимостью, постоянно ввергает её в состояние тревоги и беспокойства, порой без видимых на то причин». (Из китайского гороскопа)

ПОТОМСТВО ЗАБЛУДИВШИХСЯ ЛЮДЕЙ

В жизни Александры бывали моменты, когда она чувствовала, что сделала неправильный выбор и окончательно заблудилась. Жизнь пошла по опасному пути, с последующим накоплением ошибок. После развода с мужем, который окончательно ушёл «на сторону», она бросилась в науку и профессиональную деятельность, чтобы обрести финансовую независимость и самоутвердиться, как творческая личность…

Да, самоутвердилась, но какой ценой?! Успешно развивая и воспитывая чужих детей, она оставила своих детей за «бортом». В их памяти оставалась картина жизни родителей, которые вечно ссорятся, и каждый живёт сам по себе.

В головах таких людей нет, и не может быть моделей поведения взрослого, самодостаточного человека. В результате, они «встают на грабли», всуе забытые их родителями, в тёмном коридоре.

А человек – это продукт собственного выбора и собственных действий. Говорят, что выбор есть всегда. А способны ли делать правильный выбор дети заблудившихся людей? Они вообще не знают, что это такое!

Александра, поднаторевшая в журналистике, по части формулировок, дала своё определение: «Правильный выбор, – это выбор из ряда возможностей обычного порядка. Он совершается, исходя из существующих обстоятельств, и направлен на достижение равновесия и оптимального баланса сил».

– Это теория. А сама-то я, на практике, умею делать этот самый выбор? – спросила себя Александра, горько усмехнувшись. – Мне уже за шестьдесят! А двадцать лет назад, решив поменять мужа, я сделала правильный выбор?

Конечно, жизнь с Вадимом Карташовым Александра не могла сравнить с той

жизнью, которая была у неё с Олегом Михайловичем, особенно в последние годы. Но это был гражданский брак, с разными кошельками и разными проблемами. А квартирный вопрос, как висел в воздухе, так и продолжает висеть, по сей день!

У Артёма вся жизнь идёт кувырком, без остановки. После трагедии в воинской части, он так и не смог встать на ноги. Ни в личной жизни, ни в работе. Имея высшее образование, он смог устроиться по специальности. Наличие судимости серьёзно тормозило, этому делу, в каждом случае.

Поэтому поначалу Артём устроился в охранную фирму, а потом, чтобы больше получать, перешёл слесарем на кирпичный завод. Но и там платили не намного больше. Пришлось брать временную подработку на стройке: разнорабочим, штукатуром, а то и просто дворником. Но всё равно из положения униженного примака он так и не смог выбиться. Даже в семейном холодильнике, еда для него была строго регламентирована, по этому статусу.

Уйдя из семьи, Артём и в родительском жилье стал «козлом отпущения». Родная сестра и зять, попрекая его отсутствием самодостаточности, постоянно указывали ему место. Перспектива создания новой семьи у Артёма была туманна, поскольку собственного жилья у него не было. Как и у женщины, с которой он встречался. Она жила в семейном общежитии, в комнате на восемь метров. Причём не одна, а с сыном – подростком.

Теперь о дочери, Анне. Сложилось ли её семейное счастье? Тоже вопрос не простой. При видимой самодостаточности, из Анны, в лучшем случае, получилась наивная мечтательница, которая «хочет попасть в сказку, на чужих салазках». Но желая отхватить свою порцию счастья, Анна получила свою долю испытаний. Встретив богатого мажора, и родив от него сына, она была уверена, что живя в роскоши, не будет работать, а её сын станет наследником большого состояния.

Это оказалось ловушкой, и жизнь быстро вернула Анну к реальности. Глупый и безответственный мажор, как и следовало ожидать, промотал родительский капитал, и сел в тюрьму, за хулиганство. И Анне опять захотелось найти сильные руки, надёжные плечи, чтобы взвалить на них свои проблемы. Ну и, конечно, почувствовать себя любимой женщиной!

Пребывать в долгом поиске она не могла, не позволял характер. И первый парень, оказавшийся на дороге, попав с ней в ДТП, – стал её мужем. Он был молодой и малоразвитый, но Анна, как когда-то её мать, «слепила его из того, что было». Веским аргументом, в данном случае, было то, что Руслан не пьёт. И у него золотые руки!

Анна ещё не знала тогда, что её молодой муж ревнив и склонен к тирании, как все мусульманские мужчины. Для них женщина – это собственность. Им свойственно смотреть на неё, как на трофей, который все так и норовят украсть! Поэтому они жестко следят за своими женами и ревнуют их, – «к каждому столбу».

Поначалу Анне это даже нравилось: – Ревнует, – значит, любит, и боится потерять. Что ж тут плохого?! Она представляла эту черту характера мужа, как издержки любящей власть натуры: – Что поделаешь, так ведут себя истинно брутальные мужчины.

– Ну, смотри, тебе жить! – неопределённо хмыкнула Александра. – Вам бы своё жильё, и живите в нём, как хотите…

Но со «своим жильём» опять обломилось. Банк в очередной раз отказал молодой паре в кредите на ипотеку: суммы «материнского капитала» было недостаточно, чтобы «забыть» об «испорченной кредитной истории», отца семейства.

– Это же просто жесть! Непробиваемая стена! Как дальше жить в таких условиях?! – каждый раз проговаривала Анна, встречаясь с матерью. Александра отмечала, что истерические нотки, в голосе её дочери, идут по нарастающей экспоненте.

ГОЛОС С НЕБЕС

– Так, и что же делать?! Что делать?! – уже в который раз спрашивает себя Александра. Она сидит на диване, в дачном домике. Затяжной и унылый дождь шелестит по крыше. Вадим три часа назад ушёл к Козловскому, и там завис, как всегда. Машинально отметив это, Александра снова погружается в тягостное раздумье: – Помимо квартирной проблемы, нарастают другие. Внуки растут! Как бы их не упустить! Это повлечёт за собой ряд других ошибок. Да, надо срочно корректировать систему! – приходит Александра к выводу, а вслух произносит: – Пока поезд не ушёл, показав тебе последний вагон!

– Да, поздно пить боржоми, когда печень села? – пробует она примитивной шуточкой остановить себя, и бросает взгляд в сторону окна. Будто спрашивая у кого-то поддержки и одобрения. Из мутно – серого оконное стекло сделалось иссиня-чёрным, как квадрат Малевича.

Александра спохватывается: – Ой, а где Антон? И вспомнив, что наигравшись в телефон, её внук давно уже спит на чердаке, она вновь вспоминает о муже: – Ну, надо же! А потом скажет, что пережидал дождь…

Она прислушивается. Только редкие капли воды, скатывающейся по рельефу железной крыши, нарушают тишину. Да будильник мерно тикает на подоконнике, отсчитывая шаги времени, уходящего в небытие.

Встав с дивана, Александра направляется к окну, чтобы задёрнуть занавеску. Дождь прошёл. Летняя ночь вступила в свои права. Небо сплошь усыпано яркими звёздами… – Да, поздно что-то менять, силы уже не те! – вздыхает женщина, растирая рукой затёкшую спину. – А нас любимое занятие – строить замки на песке… И вздрогнув, по неизвестной причине, она резким движением задёргивает штору!

Вдруг чей-то голос отчётливо произносит: – Поздно лишь тогда, дорогая, когда лежишь в гробу! Александра бледнеет и в испуге отходит от окна. Тишина стоит звенящая. Забравшись с ногами на диван, она крепко обхватывает колени руками и до боли сцепляет пальцы в замок, – словно ища защиты и поддержки, у самой себя.

Тут ей снова слышится: – Жизнь идёт, а ты, Александра, не вечная. И что потом? Будешь с небес взирать и лить слёзы, на головы несчастных детей и внуков?

ЗЁРНЫШКО ПО ЗЁРНЫШКУ

Закончился дачный период. Лето выдалось прекрасное! А осень, сухая и тёплая, дала дачникам возможность собрать урожай. Каждому – по делам его…

Вернувшись с дачи в приподнятом настроении, Вадим Романович неожиданно предложил Александре: – Давай выпьем за прекрасный урожай! И за кое-что ещё… И он выразительно посмотрел на жену.

– Это он о чём? – озадачилась Александра, которая давно не ждала от мужа сюрпризов. А Карташов, налив настойку в керамические рюмочки, торжественно провозгласил: – Так, дорогая, урожай собрали неплохой! Будет нам хорошее подспорье, на зиму… Потом, сделав на лице многозначительную мину, Вадим произнёс: – А ты с этого дня переходишь ко мне, – на полное обеспечение!

– Вот как! С какого это, перепугу?! – Александра удивлённо вскинула брови.

– А с того, дорогая, что надо помочь твоим детям решить проблему с квартирой. Сколько им мучиться! Дело ведь, как я понимаю, в сумме первоначального взноса, за ипотеку. И если эта сумма перевесит риск, за испорченную кредитную историю Руслана, – то банк даст на кредит разрешение. Вот, надо набрать эту сумму!

– Но как?! – опять удивилась Александра. – Что можно накопить на нашу пенсию?!

– А как мы раньше копили на всё, в советские времена? Зёрнышко – по зёрнышку!

И Александра решилась на то, что давно уже не делала: открыла счёт в банке, и положила на него первые двадцать тысяч. С капитализацией процентов эта сумма начала потихоньку расти. Она представлялась Александре в виде маленького ростка. Это наполняло её душу надеждой.

Через полтора года, на её банковском счёте накопилось восемьсот пятьдесят тысяч. Но, увы! Очевидно, её зятёк так провинился перед банковской сферой, что и на этот раз Сафиуллиным не одобрили кредит, на ипотеку.

– Боже! – Александра в отчаянии схватилась за голову!

«НЕБЕСНЫЙ МИЛЛИОН»

Анна шла в гору, прижимая руки к груди, и тяжело, прерывисто дыша. Не столько от физического напряжения, сколько от переполняющих её чувств. Ещё бы, на

груди у неё лежал… миллион!

Опасаясь положить его в сумку, Анна спрятала его у сердца, и теперь, ощущая под шубой упругую пачку денег, она лихорадочно шептала: – С ума можно сойти, миллион! Точно с неба свалился! Происшедшее с ней, полчаса назад, всплывая фрагментами, казалось Анне чудесным сном.

Был канун Нового года, – время, когда на предприятиях и в офисах проходят новогодние праздники, которые сейчас принято называть «корпоративами». И в строительной фирме, где сейчас работала Анна, сразу, после обеденного перерыва началась подготовка к вечеринке: мужчины двигали столы, ставили стулья, а женщины, весело переговариваясь, принялись наряжать ёлку, и бегать в раздевалку, чтобы сменить офисную одежду на праздничный наряд.

Анна отпросилась домой, чтобы переодеться в платье, купленное накануне в бутике. Она жила не далеко от своей работы: квартал в горку, и потом, – через дорогу. Собравшись выходить, она услышала, что в сумке забренчал телефон. Незнакомый мужской голос спросил: – Анна Олеговна?

– Да, я.

– Здравствуйте! Вас беспокоит старший менеджер компании «Парма». Не могли бы вы подойти к нам, в офис? Он находится в этом же здании, на втором этаже…

– Я знаю… А зачем? – робко спросила Анна.

– Мы хотим вручить вам новогодний подарок.

– Что это вдруг? – подумала Анна. – Наверное, какой-то розыгрыш! Но всё же спустилась по лестнице, на второй этаж.

Перед дверью с табличкой «Генеральный директор» она остановилась, чтобы поправить причёску и унять волнение. И тут, словно по мановению волшебной палочки, дверь распахнулась, и солидный мужчина, уже знакомым ей голосом вежливо проговорил: – Заходите, пожалуйста, мы вас ждём!

За большим столом, в углу, сидел другой мужчина, совершенно седой, и ещё более солидный. Он, грузно поднявшись с кресла, кивком головы подозвал к себе Анну. – Здравствуйте! – ласково проговорил мужчина, глядя на неё грустными семитскими глазами. – Вы невестка Зеликмана?

Анна, робко кивнув в ответ, собиралась что-то возразить, но мужчина опередил её: – Мы знаем, что вы разведены с сыном покойного Владимира Марковича. Но в данном случае, это не имеет значения. У вас ведь есть сын, внук нашего друга и компаньона…

Мужчина открыл ящик стола и вынул оттуда увесистый пакет. – Вот, пожалуйста, в память о Владимире Марковиче, примите это от нас, – бархатным голосом продолжил он, и протянул Анне пачку пятитысячных купюр. – Здесь миллион.

– С Новым годом, Анна Олеговна! – весело проворковали оба бизнесмена, глядя на растерявшуюся молодую особу. – Решайте свои квартирные проблемы. Мы слышали, что они у вас есть…

Когда Анна, сбросив в прихожей шубу, вбежала в комнату и вывалила на стол кучу денег, Руслан, опешив, спросил её: – Это откуда?! И лицо его тут же вспыхнуло, от прилива разноречивых чувств. – Каким местом ты заработала, эту кучу бобла?

Анна, сверкнув на него глазами, дерзко ответила: – Да подарили, люди добрые! И тут же, состроив надменную мину, добавила: – А у тебя как всегда, одно на уме… Деньги прибери, ревнивец, а я пойду переодеваться! Не грех это отпраздновать!

Настроение у Анны было боевое, как никогда. Ещё бы, в кои веки принесла домой миллион! Её муж таких денег и в руках не держал. Теперь ясно, банк одобрит им ипотеку!

Одевшись в свой праздничный наряд, Анна позвонила матери: – Мам, ты только не падай! Я сама в шоке! Представляешь, мне подарили миллион!

– Кто – кто… Компаньоны покойного Владимира Марковича, царство ему небесное. Согласись, блин, так могут только евреи!

– Как за что? Ну, ты даёшь! Скажи, пожалуйста, а не я ли родила Зеликманам продолжателя их рода?! Так что радуйся, дорогая! Теперь у нас есть «небесный миллион»! И мы уж точно, разрубим этот Гордиев узел…

«КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ»

Это можно было назвать «мистикой». Ведь, по сути, помощь пришла с небес: от родителей Эдика, погибших несколько лет назад, в автомобильной катастрофе! Друзья – компаньоны старшего Зеликмана, от кого-то узнав, о проблемах семьи, в которой рос его внук – Антон, подарили Анне, то есть бывшей жене Эдика, – … миллион!

Вот тут-то и закрутилась карусель! Анне с Русланом банк сразу одобрил кредит на ипотеку. И в канун следующего новогоднего праздника, Сафиуллины переселилось в собственную, трёхкомнатную квартиру: уютную и светлую, с высокими потолками и огромной двенадцатиметровой лоджией. Анна сменила место работы – устроилась маркетологом, в большую строительную компанию, находящуюся неподалёку, от их новостройки. Артём, на радостях, женился и привёл на освободившуюся жилплощадь новую жену – Кристину.

Наступило желанное равновесие, и Александра, перекрестившись, вздохнула с облегчением… Но не тут-то было! Это не про Сафиуллиных. Им «по жизни» необходим был заложник ситуации, который примет на себя не только «тёмную энергию» их плохого настроения, но и все издержки стеснённого домашнего быта.

Раньше роль «козла отпущения» исполнял Артём, который, кстати, тоже имел в родовом гнезде свои законные метры! Но он, будучи человеком незащищённым, не мог и не умел отстаивать свои права, поэтому сразу превратился в заложника тяжёлой ситуации, которая складывалась в родительской квартире.

Сафиуллины с первых дней принялись «кошмарить» своего родственника, по разным поводам. То он у них без спроса что-то съел; то долго смотрел телевизор, а их старшему сыну, Антону надо рано вставать в школу; то он простудил маленького Андрюшку, открыв балкон, чтобы проветрить комнату, после ухода старшего племянника…

Их жалобы и претензии сразу попадали в Александру Викторовну, рикошетом. И она не успевала отбиваться, прикрывая своего сына от людей, которые стали для него хуже, чем могут быть чужие. Естественно, это не могло продолжаться вечно. Александра усердно молилась, и вот, Бог смиловался над ней!

Но теперь роль «козла отпущения» перешла к её любимому внуку – Антону. Надо сказать, что «продолжателю рода Зеликманов» и раньше не сладко жилось, под гнётом отчима и соглашающейся с ним матери, но спасало присутствие бабушки, контролирующей ситуацию. А теперь, в связи с переездом Сафиуллиных в новую квартиру, эта опека ослабла: – Далеко, всякий раз не набегаешься! Но конфликт между Александрой Викторовной и дочерью, потихоньку назревал, пока не вылился в грандиозный семейный скандал!

В КАНУН «СТАРОГО» НОВОГО ГОДА

Анна, придя работать в новый коллектив, была просто очарована атмосферой предстоящего новогоднего праздника, царящего в нём. Не говоря уж о самом празднике, который был отпразднован в дорогом ресторане, с большим шиком и размахом.

Прошло две недели, и наступил Старый Новый год, который сотрудники компании, обожающие эти сборища, тоже решили отметить. Когда Анна сообщила об этом мужу, Руслан сделал на небритом лице недовольную мину и отправился спать, на «кухонный диванчик».

Опасаясь очередного скандала, Анна вернулась домой рано: «пока трамваи ходили», но, конечно, не в духе: – Блин, в кои веки оказалась в такой классной компании! Такие интересные, прикольные люди!

Дети давно уже спали. И, когда Руслан, наслушавшись Аниной бравады, тоже ушёл спать, Анна достала из буфета недопитую бутылку красного вина, и села за кухонный стол, продолжать праздник.

Когда на утро в арсенале холодильника нет ничего, кроме банки рыбных консервов и варёной картошки, – такую ситуацию можно назвать «тихим

саботажем», нарушающим семейный порядок. Ну, а о том, что достанется старшему сыну на обед, перед уходом в школу, – Анна и вообще думать не собиралась: – Перебьётся, не в первой!

Несмотря на «небесный миллион», который в корне изменил жизнь Сафиуллиных, ничего не изменилось по отношению к Антону. «Продолжатель рода Зеликманов» так и содержался в семье, – по остаточному принципу.

Открыв поутру холодильник, мальчик обнаружил там лишь «жопку» копчёной колбаски и жалкую горстку засохшей вермишели. Выражаясь Аниным языком: – Это просто жесть! Там даже кусочка хлеба не оказалось! И Антон понял, что жуткий голод опять будет мучать его, целых два урока! Разве только в большую перемену, когда одноклассники покинут столовую, – он, «стырив» со стола кусок хлеба, сможет украдкой съесть его в раздевалке.

В такие минуты Антон чувствовал себя жалким и презираемым всеми изгоем, а одноклассников, которые имеют на обед карманные деньги, – «небожителями».

– Да зачем тебе деньги, «чувак»? – искренне удивился Руслан, когда пасынок попросил у матери сто рублей на обед. – Ты ничего не попутал? У вас уроки уже в половине второго заканчиваются. Вот и не болтайся в школьном дворе, а дуй домой, обедать!

И на этот раз мальчишка опять тихо плакал, собирая рюкзак. Но тут позвонила бабушка, и он в общих чертах описал ей ситуацию, хотя прежде не делал этого. Выслушав внука, Александра Викторовна раненой горлицей взвилась с дивана и бросилась к своему любимцу, на выручку…

Это был кульминационный момент семейной драмы!

Притащив в сумке кучу еды, накормив внука, и отправив его в школу, Александра позвонила дочери на работу, и сказала ей всё, что о ней в данный момент думала. Сказано всё это было в резком и гневном тоне, не привычном для Анны. Впрочем, не очень характерном, и для самой Александры!

Напомним, произошло это в канун Старого Нового года, когда время «Огненной Собаки» подошло к концу, и она уже собралась было утащить свой рыжий хвост восвояси. На пороге стояло уже другое, более мирное календарное животное – «Земляная Свинья»…

Но в это время две «Собаки», Александра и её дочь, Анна, словно боясь упустить момент, – сцепились-таки!

СМЕНА ТАКТИКИ

Прежде, когда родители ещё жили вместе, Анна чувствовала себя не иначе, как подарком судьбы. Отец её баловал, а мать редко проявляла гнев и недовольство, по отношению к «Нюсе», даже если она это заслуживала. А тут, маменька, «точно иголку проглотила»! Что ни скажи, буквально мелочь: – Мама, оставь посуду, мне всё равно потом приходится её за тобой перемывать!

За этим следовал ответ: – Нет, пусть лучше она лежит сутки в раковине, пока не заведутся тараканы. С такой хозяйкой этому не удивишься! Замусорили и загадили всю квартиру!

Или: – Мама, не вари суп. Кто его будет есть? Руслан уж точно не будет, я – тоже.

И тогда в ответ сыпалась целая эстакада слов: – А вы что, брезгуете, детки? Ну, понятно, Руслан. Он же родился в королевском дворце, принц крови. Ему западло есть тёщину похлёбку. А ты-то, не на ней ли была выкормлена, такая…?

Александра Викторовна едва сдержалась, чтобы не сказать дочери: – Корова! В прежние времена мне приходилось кормить не только тебя, а ещё и подружек, которые ходили к тебе стадами, открывали холодильник и ели всё, что было! Тогда как я, надрываясь на двух – трёх работах, всё это терпела! А теперь всё, дорогая, хватит!

Но тут опять же, надо знать Анну! У неё была своя тактика самозащиты. Она как никто умела уловить момент, когда надо изобразить себя невинной жертвой несправедливости и обстоятельств, «превращающих её жизнь в пытку».

На Руслана эти метафоры не производили должного впечатления, а Александра Викторовна, смерив свою дочь строгим взглядом, чаще всего умолкала и отходила в сторону.

Но однажды настал момент, когда твёрдо решила изменить тактику поведения! Ей приснился сон, в котором к ней опять явилась старуха-пророчица. Как и тогда, весенним вечером, в парке Драмтеатра, старая ведьма постучала палкой по асфальту и прокаркала, своим скрипучим голосом: – Детей береги, касатка, они у тебя бедовые!

– Что такое «бедовые»? Такого слова не было, в лингвистическом сундуке Александры, но она понимала его так: – «Бедовые», – значит, «притягивающие беду». А она настолько устала от страдания! После трагедии с сыном, женщина панически боялась беды, которая может случиться и с её дочерью!

Проснувшись в холодном поту, и, полежав некоторое время, глядя в потолок, Александра приходит к выводу: – Да, это предупреждение! Много даю Анне воли. И, если я буду спускать ей всё, что она творит, то беды не миновать. Нарушится равновесие, и Высшие силы отомстят ей за меня. А мне это надо?!

КАРЬЕРА С АМБИЦИЯМИ

Работа в новой компании Анне Сафиуллиной очень нравилась. И не только потому, что удовлетворяла её амбиции и была хорошо оплачиваема. Анна любила всем нравиться. Это желание можно отнести к детским потребностям в любви и внимании, но для Анны это было характерно и по сей день. Она с детства любила и умела производить впечатление: – До чего же милая девочка! Такая вежливая, уважительная…

Вот и сейчас, благодаря мягкой доброжелательности в общении, и деловому тону, располагающему к доверию, – она умела нравиться как начальству, так и своим коллегам… А улыбка Анны! Она обезоруживала бы даже ярых недоброжелателей, если бы они у неё были. Обладателей такой улыбки называют «счастливчиками».

Впрочем, если бы не патологическая ревность мужа, и конфликты с матерью, Анна могла бы считать себя совершенно счастливой женщиной. Ей хотелось такой выглядеть! Поэтому, желая настроить себя на «абсолютный позитив», она повторяла излюбленное выражение своей бабушки, Нины Дмитриевны: – Всем деревню не выберешь! Радуйся тому, что есть!

Считать себя «абсолютной профи», – также было одной из черт, характерных для Анны. Получив два «высших», и, поработав в нескольких солидных компаниях, она считала себя вполне достойной этого звания. Приятная внешность, обаяние и профессиональные компетенции побуждали её «парить» в социальных сетях, выкладывать на интернет-платформу свои фото и комментарии к ним.

В последнее время это стало любимым занятием Анны. И ничего, что её ждала куча грязной посуды в раковине, пустой холодильник и вещи, разбросанные по всей квартире. Это же никто не видел, кроме матери, детей и мужа, а они уже давно смирились и привыкли к этому.

Правда, если уж быть до конца объективным, то можно поставить большой плюс, в пользу Анны. Её отношение к личной гигиене, – было всегда безупречным. Также и её домочадцы были чисто и опрятно одеты. Анна неукоснительно заботилась об этом… Но как следствие: куча белья, предназначенная для глажки, постоянно возвышалась на гладильной доске, в ожидании своего часа.

ЖИТЬ СЕРДЦЕМ

Чистоплотность Анны, в этом случае, не могла не отмечать и сама Александра Викторовна. Она, безусловно, гордилась своей дочерью и любила её, как и сына. Просто выражалось это как-то по-своему: в ответственности, страхе и заботе… Возможно, излишней. Но Александра не могла жить иначе, как сердцем.

Анна и Артём привыкли во всём полагаться на свою мать и, будучи уже людьми взрослыми, оставались по сути инфантильными.

Они не знали цены той энергии, которую она тратила на них, безо всякой меры. Впрочем, и сама Александра никогда не задавалась вопросом: – Любят ли её дети? Ценят ли её заботу? Она жила, как умела, – сердцем. Возможно, она испытывала чувство вины за то, что лишила детей отца, поэтому отдавала им душевные силы за двоих, ни от кого не ожидая поддержки…

А теперь, когда у неё появились внуки, Александра то и дело повторяла: – Детей своих я очень люблю, а внуков – просто обожаю!

Безусловно, она неистово желала своим детям счастья, но никогда не оставалась довольна их выбором. Ей всегда казалось, что её покладистый, работящий сын и красавица дочь, – заслуживают гораздо большего!

Успехами дочери Александра Викторовна гордилась особо. Это ведь в немалой степени были и её успехи. Анна вряд ли бы окончила и один институт, если бы не усилия, которые мать положила на это. Наставляя дочь, Александра рассуждала трезво и практично: – Кем бы ни был твой муж, хоть олигархом, хоть министром, а тебе самой надо прочно стоять на ногах. Мало ли что может случиться? Жизнь штука непредсказуемая.

– Это тебе не зелёная лужайка, куда мы погулять вышли, – любила повторять она, не забывая при этом напомнить: – У меня ведь тоже был муж, полковник. Ну, и где он сейчас? И как бы я стала поднимать вас одна, без образования, которое ваш отец называл «непрестижным». Ну, а я считаю, что «непрестижного» образования нет, если у тебя есть мозги. А уж если их нет, – то никакой диплом не поможет!

И сейчас, при каждом удобном случае, Александра напоминала своей дочери: – Вот, попала бы ты без образования, голубушка, на столь престижную работу? Сидела бы сейчас в ларьке, или, в лучшем случае, администратором, в «салоне красоты». А так, что ни говори, ты – бизнес-леди!

Всё это так. Анна не могла с этим не согласиться. Однако её не переставала удивлять агрессия матери, появившаяся у неё с некоторых пор. Причём сила этой агрессии, по её мнению, была совершенно несоизмерима с масштабом причины конфликта.

ПРЯМО КАК В ПАРИЖЕ!

– Это же просто жесть! – жаловалась Анна мужу. Мама в последнее время, точно с цепи сорвалась. И было бы из-за чего! А у нас ведь как? Чем мизернее причины, – тем масштабнее следствия! Это прямо как в Париже, при дворе Людовика пятнадцатого. Перчатка мадам Помпадур, забытая в его покоях, – могла вызвать дворцовый переворот!

Анна любила блеснуть красивой фразой, заимствованной из социальных сетей. Однако на этот раз её замечания, по поводу изменения поведения её матери, были вполне обоснованными. Раньше ей прощалось всё: и менторский тон, ставший уже привычным; и резкие замечания в адрес матери, а порой даже то, что можно назвать «мелким хамством».

У Анны до сих пор сохранялась привычка с ностальгической грустью вспоминать детские обиды, на свою мать. Александра, услышав это однажды, прибираясь на кухне, с горькой печалью подумала: – Господи, Анна, ты совсем ещё ребёнок! Не знала ещё ни беды, ни горя…

Она всегда оправдывала свою дочь, считая, что та "не вошла ещё в разум", и не сформировала в своём сознании, что мать – это нечто святое. Странно, но ведь она сама оберегала Анну, от всего этого!

Александре часто вспоминалось время перед разводом, с Олегом Воронцовым. Она работала тогда в военном училище, и по части поклонников это место можно было назвать «малиной». Долго оставаться одинокой женщиной Александра не собиралась, поэтому перебирала в уме возможные варианты: – Этот слишком молодой, а этот карьерист, будет тянуть с разводом. Этот отпетый пьяница и гуляка бесшабашный. Спасибо, у меня уже был такой! Больше не надо…

Было несколько и вполне достойных партий, чтобы заключить законный брак и создать «полноценную семью», но тогда надо было вести мужа к себе, в квартиру. А Александра очень не хотела, чтобы отчим жил под одной крышей, с её дочерью, поэтому предпочла гостевой брак с Карташовым. И, когда Вадим Романович однажды накричал на Анну, и даже толкнул…! Она решительно поставила вопрос

о прекращении их отношений. На что Анна, будучи подростком, возразила ей, с мудростью взрослой женщины: – Нет, мама, не стоит этого делать! Я вырасту, буду жить своей жизнью, а ты на старость лет останешься одна.

ГНЕВ ПРАВЕДНЫЙ

Анна это уже забыла, и вот теперь, вспоминая слова матери, сказанные ей по телефону, она полыхала «праведным гневом»:

– Это же просто жесть! Какая муха её укусила? А может собака? Год-то «Собаки»! – строчила Анна, как пулемёт, с экспрессивным напором. – По её словам, меня бы давно лишили родительских прав, живи я в Финляндии или Швеции! Скажите, это что такое?! Да элементарно, с ума сошла! Знаете, у неё же мать, наша бабушка Нина, лежала в клинике для нервнобольных. Помню с детства, как отец говорил: – У тебя мать лежала в психушке? Вот я и тебя упеку, туда же!

Этими мыслями Анна поделилась с мужем, да ещё в присутствии его матери, Людмилы Николаевны. Анина свекровь была из числа тех женщин, про которых в народе говорят: – У себя на уме. Внимательно выслушав невестку, Людмила Николаевна лишь покачала головой. Наверное, подумала: – Слава Богу, мои дети ничего подобного себе не позволят! Возможно, она поблагодарила Бога, что ей не пришлось жить с Анной, под одной крышей.

Но Анна на этом не успокоилась, а, наоборот, продолжала набирать обороты. Это было для неё характерно: если уж она заводилась, то ей всегда было мало. Фонтанируя и распуская круги по воде, она продолжала горячо обсуждать эту тему. Сгусток информации, вырываясь, из её разгорячённого мозга, превращался в фантом, который носился по социальным сетям, попадая от подруг к коллегам, от коллег, – к родственникам....

Каждый из них воспринимал эту информацию по-своему. Кому-то поведение самой Анны казалось весьма странным: – Речь ведь идёт о твоей матери, а не о тётке, из соседнего подъезда. Всем было известно, что Александра Викторовна «пашет на неё, как папа Карло», полностью забывая о себе. А ведь у неё, в конце концов, тоже есть и своя личная жизнь, и работа…

Анну, действительно, можно было считать «профи», поскольку она умела подавать информацию ярко и убедительно. В силу этого, кое-кому её тирады казались и вполне оправданными. Плохо управляя в такие моменты своими эмоциями, Анна легко манипулировала чужими…

Психологами отмечено, что современный человек любит сочинять легенды, подтасовывая факты, и облекая их в психологическую достоверность.

Кроме того, у Анны с детства намечались способности завоёвывать «внешний рынок». Она умела делать «добрые дела», которые ей ровным счётом ничего не стоили. Например, подарить бедной родственнице, или даже малознакомой девушке свои тряпки, которые обошлись ей когда-то не дёшево, но теперь потеряли для неё ценность…

Она не забывала поздравить с Днём рождения прежних коллег, знакомых, родственников. Вроде пустяк, а всем приятно. Главное, – самой Анне. Это вызывало у неё не просто чувство комфорта, а умиления, почти детского.

Да, Анна была очень сентиментальна! Эта черта роднила её с отцом – человеком сентиментальным, эгоистичным и на редкость безответственным. В своё время, эти черты характера Олега Михайловича стали почвой, для распада их семьи. И теперь Александра опасалась, что за внешней сентиментальностью дочери может скрываться «нечто подобное». И как бы это «нечто подобное» не развело её, и с дочерью!

«АХИЛЛЕСОВА ПЯТА»

Но вот что касается Аниного сына, Антона, тут все единодушны были в одном: – Это «Священная Корова» Александры Викторовны! Точно, на своём «Мойше хитрожопом», она и правда, помешалась. Вместе со своим мужем. Носятся с ним, как с писаной торбой. А парень-то, уже и сейчас не прост! Вот подрастёт он, и всем покажет кузькину мать!

Действительно всё, что касалось Антона, было выделено для Александры в особую тему, – острую и болезненную. Этот отрок, которому минуло одиннадцать

лет, был для неё самым дорогим человеком на свете. Не «Священной Коровой», если точнее сказать, – а «Ахиллесовой пятой». Она всё могла стерпеть, кроме несправедливого отношения к своему питомцу.

По сути это был третий ребёнок Александры Викторовны, на которого она положила кусок своей жизни, уже подходившей к закату. Он был, одновременно, её радостью, надеждой, и болью. В своих мечтах она видела его учёным, подающим большие надежды.

Учился Антон без троек, и, если бы не природная лень, то мог бы стать красой и гордостью своей школы. Но и без этого учителя называли его «золотой головой», за феноменальную память и незаурядные способности в математике.

Александра Викторовна считала успехи внука своей заслугой. Начиная с трёх – четырёх лет, они, вместе с Вадимом Романовичем, закладывали фундамент в будущее образование внука. Результат ту же проявился. В воскресную школу Антон пришёл, зная таблицу умножения, легко оперировал с двухзначными числами, мог свободно читать и писать.

Но к чести Александры Викторовны, она каждый раз отмечала, говоря о внуке:– Конечно, Антон умный ребёнок, тут не обошлось без родовых генов! Не надо забывать, что он является потомком древнего еврейского рода.

Для Анны же её первенец, рождённый от первого брака, был «яблоком раздора», поскольку постоянно вбивал острый клин, между нею и матерью; между матерью и её мужем, Русланом.

Руслан Сафиуллин – второй муж Анны, за которого она «срочно выскочила», ещё не разведясь с первым, сидящим на то время в тюрьме, – души не чаял в своём маленьком сынишке, – Андрюшке. А к своему пасынку он относился как строгий командир, к нерадивому солдату. Градус его отношений к Антону то совсем стоял на нуле, а то вообще, – уходил в минус.

В моду вошла поговорка: «Солдат ребёнка не обидит». Но в данном случае, она звучала как насмешка, характеризуя бывшего сержанта ВДВ, с противоположной стороны. Руслан Сафиуллин, будучи психически неустойчивым и агрессивным человеком, отрабатывал на мальчишке основы боевой и физической подготовки. Он требовал от него беспрекословного подчинения; наказывал без обсуждения причины; ставил «на кулаки» и заставлял отжиматься по тридцать раз. При всём этом, он постоянно «дрючил» своего пасынка, за дело и без дела, не выбирая выражения, вплоть до «голимого мата».

Антон боялся своего отчима, и, казалось, должен бы ненавидеть его за жестокое обращение, как любой другой ребёнок, оказавшийся на его месте. Но, должно быть, генная память и вековая мудрость еврейских предков противились этому. Мальчишка часто плакал в подушку от обиды, но, похоже, по-своему любил своего тирана.

Александра Викторовна, наблюдая «разборки» зятя с её внуком, особенно когда тот не стеснялся в выражениях, страдала, конечно, и жалела своего любимца. Но, будучи человеком верующим, она не оценивала ситуацию однозначно.

Её «идея фикс», торжествовала и в данном случае: – А что если Бог, поцеловав моего внука при рождении, в темечко, уготовил ему тяжёлое детство, чтобы потом вывести его на светлый и счастливый путь?

В её молитве, за детей и внуков, были слова: «…И спаси души их, ими же весе судьбами». Это означало, что надо воспринимать происходящее не как кару, а как вынужденную необходимость. – Ничего не происходит без Божьей воли. А он ведь знает, что кому надобно, на то он и Бог! – кротко вздыхала она, размышляя об этом: – Вот папенька Антона, Эдик, вырос в любви и холе. И что он сейчас?!

Конечно, Антону жилось не просто, в семье отчима. Ему приходилось постоянно отбивать от себя струю агрессии, которая ударяла по нему, то справа, то слева. Надо же было ему как-то выживать, в этой непростой ситуации. Он был зависим от всех, этот родной – неродной ребёнок!

Кстати сказать, Антон тоже родился в год «Собаки», но, на данный момент, будучи пока щенком, только слегка скулил, повизгивая от страха и боли. Было ясно, что далёк ещё тот день, когда этот щенок, превратившись в зрелую собаку, начнёт гавкать и рычать, на угнетающих его взрослых. Да, и будет ли вообще?! Трудно сказать…

Анна, во всём согласная с мужем, не вставала на защиту сына, объясняя всё

запущенностью воспитания мальчишки, избалованного бабушкой. Её первенец, особенно после рождения второго сына, – не вызывал у неё положительных эмоций. – Эдик, как под копирку! – резюмировала она, кивая на Антона.

Конечно, в чём-то Анна была права. Антон не только внешностью напоминал своего отца, а и манерами, привычками, упрямому характеру, который Анна называла «козлиными».

Но с некоторых пор Анна стала замечать в поведении старшего сына черты, которые совершенно отсутствовали в природе его отца, Эдика Зеликмана, по глупости и простоте душевной промотавшего родительские миллионы.

Под тяжестью пресса, который давил на него ежедневно, Антон мог совершать нечто такое, отчего Анна, хватаясь за голову, восклицала: – Блин, а это откуда?!

ЕВРЕЙСКАЯ РОДНЯ

В роду Зеликманов – Бергсонов, после Октябрьской революции эмигрировавших из Малороссии в Швейцарию, было большое число учёных, банкиров, юристов и бизнесменов. Александра знала это из рассказов сестры Владимира Марковича – Елены, с которой она познакомилась случайно, поджидая дочь, у роддома.

Кто из нас не переживал то радостное и блаженное чувство, которое мгновенно испытываешь, встретившись с человеком, который и дальше пойдёт с тобой, по жизни?

Подойдя к окнам Аниной палаты, Александра Викторовна обратила внимание на стройную белокурую женщину, которая стояла с букетом цветов, глядя на эти же окна. И когда в одном и них показалась Анна, женщина с букетом, как и сама Александра, тоже радостно приветствовала роженицу. Переглянувшись между собой, обе одновременно поняли, что их свёл счастливый случай.

– Поистине сам Бог хотел, чтобы мы встретились! – растроганно сказала Александра Викторовна, проговорив в парке с новоявленной родственницей несколько часов к ряду.

– В таком случае, давай будем считать друг друга родственницами, что бы ни случилось, – сказала Елена Марковна.

– Да! Вопреки настоящему и будущему! – горячо поддержала её Александра, прекрасно понимая, насколько непрочен брак её дочери с племянником Елены Марковны, находящимся на этот момент «в местах не столь отдалённых».

Но их решение оставаться родственницами, вопреки всему, оказалось не пустыми словами.

ТАК МОГУТ ТОЛЬКО ЕВРЕИ!

У кормящей Анны обнаружился гепатит «С», и нужны были экстренные меры, чтобы не заразить ребёнка. Сумма для этого требовалась немаленькая. У Александры, как всегда, в наличии не было таких денег. Елена Марковна на другой же день вручила ей нужную сумму, со словами: – Мать нашего внука не должна болеть такой страшной болезнью! Так сказал бы мой брат. Его нет, к сожалению! Теперь я за него.

В силу занятости, родственницы встречались довольно редко. Но они часто звонили друг другу, придя с работы. Кстати, обе работали в сфере образования. Елена Марковна была завучем в авиационном техникуме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.