Ульяна Романова
Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая

Глава 1

Алексей Тихий

Я пытался не проглотить от смеха зажженную сигарету, глядя на задержанного. Мужик, красный как рак, хватал ртом воздух и трясся от ярости. От вибрации цепь на кожаном ошейнике, надетом на его шее, тряслась с характерным звуком, а свободный край с кожаной петлей бил по голому животу.

Когда мой взгляд опустился ниже, то встретился со взглядом игрушечного слоника прямо на том самом месте, которые нормальные мужики не демонстрируют всем подряд. Пластиковые глаза-бусины игриво переливались в лучах солнца, падающих из окна моего кабинета.

Собственно, кроме ошейника и ни в чем не повинного слоника, на задержанном ничего не было. Тот уже минуту пытался что-то сказать, перекатываясь босыми ступнями с пятки на носок. Руки жертвы осеннего обострения были скованы наручниками за спиной, и тот без конца дергал плечами.

Я перевел взгляд на крашенную желтой краской стену, на свой рабочий стол, заваленный папками с документами, подвинул ближе пепельницу, отодвинул подальше, стряхнул пепел и снова вернул взгляд на морду розового слона.

– Рассказывай, – прокашлявшись, приказал я, собственно, владельцу розового плюшевого слона на самом дорогом, что есть у мужика.

Мужик в компании двоих лейтенантов из ППС краснел, бледнел и стыдливо пытался слона прикрыть, скрестив ноги. Парни за его спиной тихо ржали, а я все еще боролся со своими глазами, которые очень хотели встретиться на переносице.

– Дуры! – выплюнул мужик.

– Информативно, – с умным видом согласился я, делая затяжку, чтобы не заржать.

– Садись, красавчик, только хобот на стол не клади, – вздохнул я, взглядом указывая на стул, стоящий напротив моего стола. – Имя, фамилия, отчество, год рождения.

– Филимонов Петр Иванович, – процедил мужик, изображая столбняк.

– Куда шел в таком виде? – индифферентно уточнил я.

Надоели идиоты! Осень только началась, а у них обострения уже хреначат со страшной силой.

– Начальник, нормальный я, не псих, – вздохнул Петр Иванович.

– А так и не скажешь, – съязвил я, имея я виду его внешний вид.

– Да бабы дуры! – сплюнул он. – Сигареткой не поделишься?

– Да бери, конечно, – я подвинул ему пачку сигарет по столешнице.

Посмотрел на парней, те сняли наручники, а бедолага трясущимися руками достал сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой и со смаком затянулся.

– Жена с любовницей отомстить решили.

Парни из патрульно-постовой задержались, чтобы дослушать, я же примерно представлял, что было дальше. Один закусил кулак, второй задержал дыхание.

– Любовница вот в это переодела, глаза завязала и повела куда-то за собой. Повязку снял уже в подъезде, а они там с женой моей в квартире заперлись. Стервы.

– И ты решил мир посмотреть, себя показать? – ехидничал я.

У меня ненормативные рабочие двое суток подряд закончились час назад, и вместо того, чтобы идти домой спать, я вынужден слушать этого чудика.

– Да к другу шел на соседнюю улицу. Начальник, не виноват, зуб даю. А нельзя дур моих задержать по-братски?

– Нельзя! – отрезал я. – Ты мужик или где? Не по-пацански на жену с любовницей заяву катать.

– Да я ж…

– Так в протоколе и напишем…

– Понял. Отпустишь?

– Парни, отвезите пассажира к другу, – попросил я, – а то он нам полгорода взбаламутит, а на дворе и так осень.

– Так точно. Пошли, красавчик, – парни очень старались сделать серьезные лица.

– Спасибо, начальник! – выдохнул мужик.

– Свободен, – отчеканил я.

Когда я две недели назад переводился в новое отделение (опустим момент, что перевод был добровольно-принудительный), то не подозревал, что вместо оперативной работы меня ждет филиал для особо буйных психов. И всех будут отправлять ко мне, потому что новенький.

Я сделал пару дыхательных упражнений, выключил комп, собрал документы и поторопился на выход, пока еще какого психованного не привели. Запер кабинет и отчитался дежурному, что мой дозор на сегодня окончен.

Сел за руль, два раза зевнул и поехал домой.

На пороге квартиры меня встретил довольный доберман, он же Каскадер и мой лучший друг. И моя младшая сестра Варька, которая временно квартировала у меня и была назначена нянькой для Каса.

– Я спать! – крикнул я сестре.

– Тебе Вика звонила раз десять, что ей сказать, когда в одиннадцатый позвонит? – уточнила Варя.

– Что я уехал на Атлантический океан мстить всем айсбергам за «Титаника». И что она все мои органы уже съела, новых пока не выросло, – раздраженно ответил я.

Бывшая жена, не дозвонившись до меня, начала трезвонить сестренке. Остатки печени готов поставить, что она еще и родителей умудрилась на уши поставить.

– Поняла, – бодро отозвалась Вареник. – Кас, гулять!

– На поводке! – строго приказал я. – А то он опять какую-нибудь нимфетку на дерево загонит.

– Да поняла я, – пробурчала Варя.

Зашел в спальню и упал на кровать в чем был – толстовке и джинсах. Сил не было даже одеялом накрыться.

Проснулся от надоедливого жужжания в кармане. Разлепил один глаз, второй даже пытаться не стал, достал мобильник и выругался: звонил дежурный.

– Тихий, у нас поножовщина.

– Кто кого? Опера со следаками опять не договорились? – лениво ответил я.

– Не, на адресе, – заржал дежурный, – приезжай, наши все на вызовы разъехались.

– Понял, скинь адрес в СМС, через час буду.

Я убрал от уха телефон, посмотрел на часы и зарычал. Три часа поспал. Хоть спички в глаза вставляй и купайся в энергетике – не поможет.

Я поднялся, дотопал до гостиной, потрепал Каса за холку, почистил зубы, взял ключи от машины с тумбы и спустился. Вышел на улицу, щурясь от закатных солнечных лучей, светящих прямо в глаза, пошел к парковке и выругался.

Мою тачку подпер «порш»! Розовый. Со стразами! «Порш», мать вашу! Интересно было бы узнать, что принимал тот, кто додумался тачку так разукрасить! Видимо, такое только у него и Илона Маска…

Я в который раз проклял тот день, когда женщинам стали выдавать права, осень, психов и все обострения до кучи.

И что мне теперь делать? Где искать эту гламурную затейницу, которая слово «парковка» только в кино слышала?

– То-о-о-ормоз! – долетел до меня звонкий женский голосок.

Я осмотрелся по сторонам и заметил ЕЕ. Брови сами собой поползли вверх.

Рыжая настолько, что глаза слезиться начинали.

Зеленые глазищи в пол-лица у рыжей девчонки были выпучены, рыжие (подклинило меня на рыжем, ага) волосы с вплетенным в них красным ободком развевал ветер.

Яркая настолько, что не заметить невозможно. На вид лет девятнадцать-двадцать и… Рыжая.

Да епта, что я прицепился к этому рыжему?

Но добило меня то, что девчонка ехала на велосипеде с горки и явно теряла управление своим транспортным средством. Если не затормозит и не уйдет вправо – впишется в «порш». Или в меня.

Велик с рыжей девчонкой стремительно приближался, набирая скорость, а я…

Как поймал ее за талию и оказался с ней на асфальте, помнил смутно. А вот боль в плече – очень отчетливо.

Мы упали, и весь удар на себя взяла моя рука и бок.

Твою мать!

Рыжая перевернулась и уставилась на меня испуганными зелеными глазищами. Огромными. Моргнула ресницами – натуральными, но такими длинными, что я порыв ветра на лице почувствовал. Я рассматривал ее лицо с россыпью ярких веснушек и не верил, что она настоящая.

Кукла, блин.

– Говорил же, бабам вообще нельзя давать управление транспортом!

– Что? – ахнула рыжая.

– Что права категории «Л» тебе надо получать, – вздохнул я. – Встать сможешь?

– Нет такой категории! – она вспыхнула еще ярче.

Этой девчонкой, казалось, можно улицу освещать, настолько яркая и заметная она была.

– Есть. «Лошадь». Хотя у нее вообще педалек тормоза нету, непонятно, как ездить будешь, – прокряхтел я, стараясь подняться на ноги.

Сел, стараясь не обращать внимания на рыжее сопящее чудо рядом, покрутил плечом, опасных повреждений не обнаружил и сосредоточился на девчонке.

– Ушибы есть? Головой не ударилась?

– Нет. Спасибо, что помогли, – пробурчала она, испепеляя меня взглядом.

– В следующий раз едь одиннадцатым маршрутом, – попытался пошутить я.

– Он у нас не ходит.

– Ходит. Ноги называется, – объяснил я.

Меня дважды расстреляли взглядом.

– А вы чего злой такой? И нервный! Примите ванну с уточками, говорят, нервы успокаивает.

– С какими уточками? – Пришел мой черед удивляться.

– Желтыми такими, игрушечными, пищащими. Говорят, они хорошо влияют на нервную систему.

– Надо попробовать, – согласился я.

Поднялся и протянул рыжей руку. Та гордо отказалась и медленно встала на ноги.

Не хочешь – не надо!

– Болит? – видя, что я держусь за плечо, уточнила рыжая.

– Нормально. Бери свое транспортное средство, поставь где взяла и больше не трогай. Сколько лет этому велику?

– Не знаю, он папин. Спасибо! – Она задрала нос так, словно целилась им в небо.

– Пожалуйста. Бантик поправь, – посоветовал я.

– А чего вы так странно улыбаетесь? – опустила она голову вбок и поправила ободок с бантом на голове.

Я не стал ей говорить, что любимой фразой моей бабули на все случаи жизни была: «черт-те что и сбоку бантик».

– Тебя как зовут, чудо?

– Серафима! А вас?

– Хиросима, значит. А я просто Леха. Беги, Хиросима, я бы тебя в травму отвез, но мне по делам надо. Сама дойдешь?

– Я бы с вами никуда не поехала, просто Леха! Дойду. И я вам не Хиросима. Прощайте! Надеюсь, мы с вами больше никогда не увидимся!

– Поддерживаю, – согласился я. – Кстати, не знаешь, чей «порш»?

Я указал на тачку, которая меня подперла.

– Знаю.

– Ты моя должница, так что говори, – потребовал я.

– Каролины, ей недавно в соседнем доме квартиру богатый папик купил.

Боже, когда там осень с ее обострениями закончится? У меня сегодня не день, а каникулы строгого режима. Утром мужик в слониках, потом Хиросима на велике, а на десерт – Каролина на «порше».

Может, правда принять ванну с уточками? Вселенная подумает, что я такой же псих, и перестанет отправлять их всех ко мне…

– Номер ее дашь?

– Только адрес. Вон тот дом, третий этаж, направо. Прощайте.

– Прощайте, – кивнул я.

Хиросима подняла с асфальта свой велик и, прихрамывая, покатила обратно в горку.

Мне повезло: папик Каролины быстро вошел в положение, отогнал машину и пообещал научить свою «деточку» парковаться.

А я, потирая больное плечо, пошел домой переодеваться.

Глава 2

Серафима

Погода была отличная, настроение приподнятое, а о вчерашнем досадном инциденте и падении с велика напоминала только тянущая боль в колене.

Я шла, щурясь под яркими лучами осеннего солнца, домой к своей лучшей подруге Юльке. Мы решили совершить диверсионную вылазку на вечеринку косплееров.

Диверсионную – потому что мой любимый старший брат запретил мне вообще выходить куда-либо, кроме университета.

Не знаю, какая сумасшедшая муха укусила братца, но пару недель назад он решил возглавить созданный в его же голове институт благородных девиц, в качестве главных и единственных учениц записав меня и Юльку.

Я надеялась, что к зиме обострение пройдет, а пока мы инкогнито собирались на костюмированное шоу на тему «Властелина колец». И так, чтобы мой брат не узнал.

До Юльки было пешком ровно пятнадцать минут, нужно всего лишь обойти парк.

Юлька встретила меня растрепанная и задумчивая; впрочем, это ее нормальное состояние, когда подруга работала. Она у нас человек творческий, шила на заказ костюмы для косплееров и часто могла забыть, какое число и день недели за окном.

На ее лбу горела звезда, точнее, желтел большой синяк, который Юльке поставили парни на паре по физре.

– Римир на работе, – ответила я на немой вопрос подруги.

– Угу, – кивнула она.

Юлька никогда не могла скрыть, что давно и безответно влюблена в моего брата. Хотя… безответно ли, судя по тому, как Римир в последние дни блюдет нашу честь, контролирует буквально каждый шаг и не дает нам свободно вздохнуть?

И я была бы рада, если бы моя лучшая подруга и брат были вместе, но Римир был крайне ненадежен в отношениях, и я искренне волновалась за Юльку, которая заболела любовной лихорадкой и не выздоравливает.

– Ты почему хромаешь? – нахмурилась она.

– Да так, с велика вчера упала.

– Рассказывай! – потребовала подруга.

И пока Юлька творила магию, я рассказала ей о вчерашнем происшествии.

– Цепь слетела, а я с горки ехала, папа уже обещал все починить, – начала я свой рассказ.

Не забыла рассказать и о «просто Лехе».

– Симпатичный? – улыбнулась Юлька, натягивая на меня парик.

– Мог бы быть симпатичным, если бы меньше язвил. Видите ли, мне надо права на лошадь!

Наверное, «просто Леху» можно было назвать симпатичным. Короткая стрижка ежиком, карие глаза, ровный нос, пухлые губы и фигура «я умирал ради нее в зале».

Но на меня парень впечатления не произвел и вошел в разряд «есть о чем рассказать подруге».

И пока я рассказывала, что случилось, она творила на моем лице яркий грим. Такой, что я себя в зеркале не узнавала.

Юлька спрятала мои ярко-рыжие волосы под очень длинный светлый парик. Искусственные волосы были заплетены во множество сложных кос, но она еще вплела в прическу ленты и цветы и приделала мне эльфийские ушки.

Веснушки она скрыла под толстым слоем тонального крема, а на лице сделала макияж с акцентом на глаза. На щеке нарисовала что-то похожее на зарождающееся дерево и удовлетворенно потерла ладони.

Следом я надела синее платье в пол, с широкими рукавами, как у какой-нибудь средневековой принцессы, а в качестве обуви натянула привычные кеды, чтобы ноги не уставали.

Платье моя подруга шила своими руками, а я в который раз решила, что у нее дизайнерский талант. И пока я рассматривала в зеркале свое отражение, подруга творила магию на себе.

Спустя три часа друг на друга смотрели две потрясающие эльфийки, которые словно собрались на бал, не меньше.

– Такси? – предложила я.

– Да, лучше всего такси, – согласилась Юлька.

– Вызывай, – махнула я рукой, рассматривая свое отражение.

Меня сейчас даже родная мама бы не узнала.

Подруга вызвала такси, и всю дорогу до места проведения вечеринки мы ехали под веселую болтовню таксиста, который так впечатлился нашими образами, что забыл значение слова «молчать».

Когда мы приехали, таксист радостно выскочил из машины, поймал проходящего мимо парня в костюме орка и устроил нам мини-фотосессию с ним в главной роли.

Мы с Юлькой только плечами пожали: нам несложно, ему приятно.

Встречи косплееров – это всегда красиво и аутентично. Сотни людей в тематических костюмах соревновались друг с другом за звание самого необычного.

И пока мы любовались эпичным, хоть и постановочным, поединком между эльфом и орком, к нам присоединился наш лучший друг Марк.

До позднего вечера мы гуляли, а когда все начали разбредаться, решили дойти пешком до метро, потому что такси в таком ажиотаже было вызвать нереально.

Огромной организованной толпой мы двигались в направлении ближайшей станции метро и со смехом вспоминали, как, вместо того, чтобы спасти принца, моя подруга вдруг решила спасать дракона.

Принц был в шоке, а дракон еще долго не отставал от нас, требуя номер телефона своей спасительницы.

У входа на станцию собралась приличная расписная толпа, разделяя меня и моих друзей – Юльку и Марка.

Решив, что мы встретимся в подземке, я спустилась на эскалаторе, сошла со степеней и, движимая толпой, пошла вперед.

А дальше произошло сразу несколько событий.

Громко застучали колеса подъезжающего поезда, люди столпились у вагонов, я встала к концу очереди чуть поодаль ото всех, когда заметила бегущего в мою сторону парня, который держал в руках портфель.

Лицо его было скрыто кепкой, а поверх кепки тот накинул капюшон бесформенной толстовки.

Парень с неотвратимостью приближался, а я застыла.

И когда он оказался совсем близко, неожиданно мне в грудь впечатался тот самый портфель, а парень, ловко лавируя, уже добежал до эскалатора и, перепрыгивая через ступеньки и расталкивая народ, скрылся из виду, оставляя меня стоять статуей самой себе, прижимающей портфель к груди.

Толпа сзади не дала принять решение. Меня живой волной затянуло в вагон и прижало к стене. С портфелем, да. Сердце бешено колотилось, а в голове мгновенно пронеслись страшные кадры новостных сводок.

Я попыталась на ощупь определить его содержимое, но казалось, что портфель был пуст. Слишком легкий и тонкий.

Людям вокруг было плевать на меня с высокой колокольни; казалось, никто даже не обратил внимание на парня, всучившего мне оригинальный подарок.

Я глубоко ушла в свои страхи, соображая, как мне попасть в ближайшее отделение полиции, чтобы отдать портфель. Или позвонить им, пусть сами приедут и заберут.

Я, дрожащими руками, с трудом, но открыла замок, умирая от волнения, просунула руку внутрь и ничего не нащупала!

Кто-то просто всучил мне пустой портфель и сбежал!

И что это было? Как это понимать? Что только что произошло?

Это чья-то глупая шутка, да?

Мамочки…

Глава 3

Алексей

Я проснулся оттого, что меня придавил бульдозер на лапах. Туша весом в сорок пять килограмм с разбегу запрыгнула на постель, ткнулась носом мне в лицо, замерла, а потом начала выкапывать из-под одеяла.

– Кас, дай поспать! – потребовал я.

– Гав! – на всю комнату провозгласил он, подцепил зубами одеяло, спрыгнул и потянул на себя.

– Зараза, я замерз! – проворчал я, когда он стянул его окончательно.

– Гав! Гав! —ушастый нетерпеливо подпрыгивал на одеяле и тряс всем задом из стороны в сторону.

– Сидеть! – приказал я.

– Гав! – Кас послушно сел, но снова заснуть не дал, а начал очень музыкально поскуливать.

Я прикрыл глаза, а Каскадер сбегал в прихожую, припер свой ошейник и положил мне его на живот.

– Ладно. Жди!

Я поднялся и посмотрел на часы. Три часа дня. Проверил телефон, но пропущенных с работы не было.

Неужели Добби сегодня свободен?

Я вернулся домой в пять утра и сразу же отключился. Утром перед учебой Каса выгуливала Вареник, а сейчас пришел мой черед.

Я умылся, посмотрел на свой синяк на плече, покачал головой, вспоминая рыжеволосую куклу Хиросиму, оделся и велел:

– Кас, неси ошейник!

Доберман сгонял в спальню и принес ошейник. Дождался, пока я застегну его, и уселся у дверей.

– Молодец! – похвалил я.

Взял с вешалки толстовку, поводок и снова дал команду:

– Рядом!

Запер дверь и пошел на прогулку.

Кас попал ко мне три года назад мелким непослушным засранцем. Я убил целый год жизни и почти все нервные клетки, чтобы научить его выполнять команды. Помимо нервных клеток, я лишился трех подушек, двух одеял, нескольких пар обуви, порога в прихожей и обоев на стене. На прогулках тоже пришлось объяснять, что воровать метлы у дворников – плохая идея, что некоторые собаки не хотят сбегать с ним к помойке и что огромные ветки мы домой тащить не будем. Грызи на улице.

Однако оно того стоило. Правда, Кас своего упрямства не растерял и слушался только меня. Вареника он любил, но команды выполнял только те, которые хотел сам, и так, как требовала его хулиганская душа.

– Стоять! – Я прицепил поводок к ошейнику и, зевая, пошел в сторону парка невдалеке от моего нового жилища.

Каскадер, как приличный, шел шаг в шаг, преданно глядя на меня взглядом «отпусти на волю, начальник».

Возле парка я остановился, купил себе кофе навынос, чтобы проснуться, забрал стаканчик и пошел на нашу с ним поляну в парке.

Отпустил его с поводка, и ошалевший от счастья пес понесся метить все ближайшие кусты и деревья, пока я наслаждался бодрящим напитком.

Я внимательно наблюдал за округой, чтобы в случае чего дать ему нужную команду и не перепугать зевак, гуляющих по парку. Шел по траве, нещадно зевая, и медитировал, хотя мысли не сильно радовали.

Повернул голову влево и споткнулся. На лавке спиной ко мне сидела рыжая Хиросима. Ее ни с кем невозможно было спутать. Сегодня она была в желтой мастерке, которая оттеняла ее рыжую гриву. Но была она не одна, а в компании бомжа. Бомжа, Карл! И что-то эмоционально ему рассказывала, размахивая в воздухе рукой с зажатой в ней шаурмой.

Я покосился на Каса, который нашел где-то палку и увлеченно ее грыз, и тихо пошел в сторону сладкой парочки «Твикс». Просто из любопытства. Такой дуэт кого хочешь ошарашит.

Встал у дерева, прислушался и охренел второй раз.

– Вот! Представляете, он в окна залезал по деревьям и душил своих жертв. И так много лет! Оказалось, что еще в детстве его привлекали за жестокое обращение с животными.

– Серафимушка, это называется триада Макдональда, – мягко перебил ее бомж. – Первый признак – жестокое обращение с животными.

– Да? А какие еще два? – с аппетитом откусывая кусочек шаурмы, полюбопытствовала рыжая.

– Пиромания и энурез, моя дорогая.

– А энурез каким боком?

– Очень просто: психопату сложно жить в обществе, он испытывает стресс от нахождения с людьми. По сути своей, Серафимушка, психопатия простыми словами – невозможность находиться в обществе. Эти люди от природы не могут испытывать эмоции. Они их копируют, чтобы казаться как все, но испытать всю гамму не могут.

– Как интересно, – у рыжей даже голос звенел от любопытства.

Боже, ну и девчонка! Сейчас бы с бомжом психопатов и маньяков на лавке обсуждать, а не вот это вот всё!

Нет, интересы у нее, конечно, необычные. И аппетит хороший, да и нервы, по всей видимости, крепкие. Увлечения и компания тоже весьма экстравагантные.

И пока я слушал, не заметил, как Каскадер, поганец, медленно подошел к болтающей парочке.

– Кас! – рявкнул я так, что пес прижал уши к голове, а девчонка испуганно развернулась.

На прошлой неделе Кас вот так же играючи уже загнал одну кудрявую клубничку на дерево.

– Ой, какой он лапочка! – заметив Каскадера, засюсюкала Хиросима.

Меня она наградила хмурым взглядом.

– Ко мне! – дал я команду, но обычно послушный Каскадер внимательно следил за рыжей.

И не реагировал на меня. Сел напротив Серафимы и бомжа и застыл.

– Какой ты лапочка, красивый какой!

Она так ласково говорила, что даже я подвис. И, казалось, что светилась изнутри чем-то теплым, манящим.

– Гав! – отчитался Кас, явно красуясь.

– И зубы какие красивые, и лапы мощные, – продолжала Серафима гипнотизировать мою собаку.

Боже, я не ошибся, эта девчонка – настоящая Хиросима. Обычно Каса боялись, а этой хоть бы что! И Каскадер мой смотрел на нее влюбленным взглядом. Или на шаурму в ее руке.

– Не ходи к нему, маленький, хочешь, я тебя за ушком почешу? Ты же меня не укусишь, да?

А этот ушастый предатель заскулил, но остался сидеть на месте, косясь то на меня, то на еду. Ему явно хотелось, чтобы его почесали за ушком, желательно, чтобы в тот же момент в его пасти была вкусная шаурма, но проигнорировать вторую мою команду подряд Каскадер тоже не мог, поэтому переводил жалобный взгляд с меня на Хиросиму, но продолжал сидеть на месте.

– Ты голодный? – озарило ее.

Кас показательно сглотнул. Если бы умел говорить, точно бы сказал, что не ел три дня. А то и больше.

– Ему шаурму нельзя, – попытался я вернуть контроль над ситуацией.

– Просто Леха, вы что, собаку не кормите? – праведно возмутилась рыжая.

– Он питается в лучших ресторанах Парижу, – отмахнулся я.

– Интересно, это можно рассматривать как жестокое обращение с животными? – задумчиво протянула Хиросима. – Пироманией не страдаете? А энурезом?

Я поперхнулся воздухом.

– Я еще по ночам в окна к красивым девушкам залезаю, – согласился я.

– Ты подслушивал? – ахнула рыжая.

– Не подслушивал, а слышал, – поправил я, отвлекаясь на телефон.

Звонило начальство, и не взять трубку я не мог. Жестом показал рыжей, что перепалка временно объявляется закрытой, позвал Каса и отошел в сторону.

– Леха, приезжай, – попросил Сан Саныч.

– Что-то случилось? – напрягся я.

– Да. Ты мне нужен. Домой приезжай, адрес знаешь.

– Понял. Кас, домой! До свидания, Хиросима! – отсалютовал я, застегивая на шее Каскадера поводок.

– До свидания, – снова задрала она носик.

Огонь девчонка!

При других обстоятельствах я бы за ней даже поухаживал, но сейчас у меня слишком много проблем…

Глава 4

Алексей

Я завел Каскадера домой и поехал к начальнику отдела. Сан Саныч был старым школьным другом моего отца и недавно вытащил меня из глубокой задницы.

Пришло время отдавать долги.

Сан Саныч жил в другой части города, ехать пришлось через центр по пробкам. Я включил радио и барабанил пальцами по рулю, гадая, что от меня потребовалось Санычу. Просто так он бы не вызвал.

На панели завибрировал мобильный, а на экране высветился неизвестный номер.

– Да! – ответил я.

– Нам нужно поговорить, – быстро заговорила Вика – моя бывшая жена.

– О чем? – спокойно поинтересовался я.

– О нас. Леша, мы…

– Нет «мы», – отрезал я.

– Я хочу сохранить нашу семью!

– А я не хочу.

– Ну, Леш, – протянула Вика тоном, от которого каких-то полтора года назад я таял, как снег в июле.

А сейчас я готов был ехать, лететь и плыть куда угодно, хоть в Австралию бороться за права кенгуру, лишь бы больше никогда его не слышать.

– Я на работе.

– Ты всегда на работе! Всегда! У тебя на меня никогда не было времени… Леша! Не смей бросать трубку, слышишь?

– Слышу, – устало ответил я. – Вик, что ты хочешь? Ты замуж вышла за опера, у меня и справка есть, что я почетный конь отделения. И ты это знала.

– Я не знала, что буду видеть тебя только по ночам!

– Я тоже не знал, что тебе нужна шуба, ноутбук, новый телефон каждый год и отпуск на Мальдивах. На это все деньги нужны, и я их зарабатывал не для того, чтобы ты…

– У нас ничего не было!

– Вика, – скривился я, – заканчивай этот балаган. Мы оба знаем, что у вас все было.

– Мы друзья. И я люблю только тебя, – завела бывшая надоевшую до оскомины пластинку, – мы просто общались, мне не хватало твоего внимания, ты всегда на работе.

Меня даже не перекосило, как в первые пятьдесят раз, когда Вика начинала этот разговор. Объяснять что-то в юбилейный, тысячный раз я тоже счел лишним – не поймет.

– Вика, я мент. И это не лечится. Все! Мне пора, – отрезал я.

– Леша! Я хочу увидеть Каса, – зашла она с другой стороны.

– Бля, Вика… Какой корм он ест?

– Сухой, – быстро ответила она.

– Марка, вкус? Вика, ты за три года ни разу его на прогулку не вывела, зачем тебе его видеть? Заканчивай это все, я серьезно, – устало попросил я.

– Я была не согласна на развод!

– Что ты хочешь? – вздохнул я.

– Давай встретимся? Леш, пожалуйста, давай поговорим, и ты все поймешь. Начнем все заново.

– Это без меня, – криво ухмыльнулся я.

– Я не могу без тебя.

– Можешь. Все, мне пора. Пока, – отчеканил я и сбросил вызов.

Вика звонила снова, но я включил телефон на беззвучный режим.

Достало!

Пока ехал к Санычу, смог выбросить бывшую из головы. Закурил, выдыхая вонючий дым, и философски решил, что сказки бывают только в сказках. В жизни все грязно и прозаично.

Когда четыре года назад я женился, то считал, что это на всю жизнь. Что мы с ней вместе в горе и радости. В богатстве и бедности.

И, блин, винить Вику за то, что хотела жить лучше, я не мог, – все хотят. Я для этого и пахал, как папа Карло, – чтобы ей хорошо было. Чтобы она могла в отпуск два раза в год летать, одеваться не хуже ее подружек, и чтобы техника в доме была новая, да и сам дом тоже новый. Ремонт делал в перерыве между сменами. Не спал почти, старался.

Уходя, все ей оставил. Не оценила.

Ну и хрен с ней.

Временно переехал в пустую квартиру бабушки, которая жила в деревне, и пытался начать новую жизнь. Склеить старую было уже невозможно.

Почему-то перед мысленным взором предстала рыжая Хиросима. И на губах даже улыбка появилась.

Повезет с ней кому-то… Почему-то я был уверен, что с рыжей точно повезет.

Наконец, отстояв во всех пробках, я подъехал к дому Саныча.

Он встретил меня на пороге и сразу пригласил в свой кабинет. Запер дверь, спрятал руки в карманы спортивных штанов и спросил:

– Коньяк будешь?

Я упал на диван и недоуменно на него посмотрел.

– Я за рулем. Какие-то проблемы?

– Да.

Сан Саныч прошел к своему столу, сел в кожаное кресло, побарабанил пальцами по столешнице и наконец заговорил:

– Есть дело.

– Слушаю, – напрягся я.

– Позавчера у моего помощника прямо из рук вырвали портфель с очень важными документами. Какой-то бегун, когда Дима из машины выходил.

– Что за документы?

Сан Саныч пожевал губами и признался:

– Дианка. Дочь моя в больнице, знаешь?

– Слышал. Как она?

– Без сознания, но врачи говорят – выкарабкается. За день до того, как ее сбила машина, она приходила ко мне и просила помочь ей с одним журналистским расследованием. Слышал когда-нибудь про Гордея Краславского?

– Половина ресторанов в городе ему принадлежит.

Сан Саныч несколько раз кивнул.

– Вот под него она и копала. Я запретил. Наорал даже, сказал, чтоб не связывалась, но она у меня упрямая, ты сам знаешь.

– Есть такое, – согласился я.

– Хотел охрану к ней приставить – не успел, – сокрушался Сан Саныч.

Диану я знал не то чтобы очень хорошо: она была старше меня, и в детстве мы пересекались только на семейных торжествах, потому что родители наши дружили.

– Так вот, у нее дома я нашел кипу документов, договоров, где фигурировал Краславский, и флешку запароленную. Пароля, как ты понимаешь, нигде не было.

– А дело по покушению разве не завели?

– Завели. Но улик на Краславского нет, а у меня в окружении, кажется, крыса завелась.

– Почему так думаете? Дима?

– Может, и Дима, – недовольно проворчал Сан Саныч. – Я ему позвонил, сказал, чтобы приехал и документы забрал. Флешку он должен был знакомому хакеру отвезти, чтобы тот взломал пароль, а документы моему знакомому прокурору. И спустя час у него кто-то выхватил из рук этот чертов портфель, в котором лежало все! Все, Леха. Он даже флешку в карман не догадался переложить. Или специально… С этим сам разберусь. Мне нужно понять, что связывало Дианку с этим Краславским, и если он причастен… Я все свои связи задействовал, но Краславский не пальцем деланный. И мои связи чуть слабее, чем у него; сам понимаешь, я официальное расследование сейчас инициировать против него не могу. Родственник мэра, и адвокаты там – акулы. Да и репутация как у новорожденного, ни одного темного пятна. Прямых улик нет, только мои предположения. Но если это он… Леха, найди флешку. Или вора. Неофициально и тихо.

– Понял. Я так понимаю, с Димой мне поговорить не удастся?

Сан Саныч отрицательно покачал головой:

– Ты парень башковитый, поищи другой способ, пока я разбираюсь, что происходит и почему моя дочь в больнице.

– Понял.

– Вот адрес двора, в котором вырвали этот чертов портфель. Придумай что-нибудь. Звони мне в любое время суток. Если нужна будет срочная помощь, – есть у меня еще пара надежных парней, как ты, помогут.

– Сделаю все, что смогу.

– Леха, не подведи меня.

Я поднялся, крепко пожал ему руку и пошел работать.

Спустя семь часов сидел в машине и, кажется, сорвал внутренний голос. Я нашел по камерам вора, отследил. Но только момент, когда он сворачивал из-за угла, набирая скорость, чтобы вырвать портфель из рук Димы. Вор бегал как сайгак и ускакал на станцию метро.

Я просто охреневал, просматривая камеры наблюдения метрополитена, когда именно в это время станция наполнилась ушастыми порождениями косплеерской субкультуры, разукрашенными, как новогодние елки. Все в гримах, с ушами, в платьях, костюмах и с реквизитом.

Воришка, пряча лицо, подбежал к девчонке в синем эльфийском платье, белом парике и ярком гриме, всучил ей портфель и ушел, как учили в ВДВ, – тихо и быстро.

Какие итоги, Тихий?

Вор грамотно заметал следы. Он выскочил на той же станции, отдав портфель девчонке в эльфийском платье, фото которой было у меня в телефоне, а потом просто испарился, убегая по слепой зоне.

Откуда он появился, тоже непонятно.

В самом вагоне метро камеры, как назло, не работали.

А ушастая эльфийка с портфелем вышла на станции и… Тоже ушла в слепую зону, туда, где не горели фонари, вместе с толпой таких же, как и она.

Я отзвонился Сан Санычу с отчетом, был благословлен на дальнейшие поиски и снова задумался.

Единственная ниточка, которая у меня осталась, – фото ушастой девчонки, которым я планировал заняться завтра. И призрачная надежда, что я смогу отследить, откуда вор прибыл на место действия.

Глава 5

Серафима

Я проснулась от громкого мата папеньки, который этот мат до сих пор пытался вуалировать, считая, что я еще ребенок.

– Жеваный крот, крейсер мне в бухту! – бубнил отец за дверью моей комнаты. – Любил я этот ремонт в коленно-локтевой!

– Саша! Серафима услышит! – попеняла ему мама. – Я сейчас Римиру позвоню, пусть приедет и поможет.

– В шесть утра? Не буди пацана, пусть спит.

– А кто тебя просил начинать утеплять балкон в шесть утра? – спокойно парировала матушка.

– Зима близко, – загадочно протянул папа, – снег выпадет, сама будешь меня пилить, что я опять не утеплил.

– Непременно буду, как и прошлые два года, – пообещала мама и ушла на кухню.

Явно будить двадцативосьмилетнего «пацана», который был мне старшим братом.

Мы с Римиром не были родными на сто процентов. Мама у нас была одна, а вот папа был Миру отчимом. Я очень плохо знала родного отца Римира, но по слухам и той степени ненависти, которую демонстрировал папа, я быстро поняла, что человек он нехороший.

Мой папа женился на маме, когда Миру было семь, а через два года родилась я. И я не помнила момента, чтобы папа с Римиром серьезно ссорились. Наоборот, Мир к нему прислушивался, они часто проводили время вместе, ездили на рыбалку, охоту и просто отдохнуть мужской компанией на природе.

Я зевнула, потерла глаза и отправилась в гостиную, пока мама с папой снова не поругались из-за неутепленного балкона.

Хотя… Может, это у них уже традиция такая, и мне не стоило вмешиваться.

– Доброе утро, пап! – пожелала я задумчивому отцу, который стоял у дверей балкона и медитировал.

– Симушка, разбудил? – огорчился родитель, потирая рыжую бороду.

Собственно, огненный цвет волос – это у меня от отца.

И как бы Римир ни бурчал, что я дочь Сатаны и что меня подкинули, в нашем с папой родстве сомневаться не приходилось.

– Все в порядке, – отмахнулась я. – Помочь?

– Отвлеки маму, а то она снова включила режим бензопила «Дружба», – попросил папа. – Тут я как-нибудь сам.

– Ладно, – прыснула я и потопала на кухню. – Мам, доброе утро. Римир проснулся?

– Пришлось разбудить, иначе папа угрохает балкон и себя. У него же спина.

– Да. Мам, что на завтрак? И папе бы порцию…

– Я поняла, иди умывайся, больше отвлекать его не буду, – махнула рукой мама.

А я отвлеклась на телефон. Мне звонил брат.

– Алло! – недовольно проворчала я.

– Юлька где? – быстро спросил Мир. – С тобой?

– Не со мной, и где она, я не скажу. Оставь ее в покое! – взвилась я.

Юлька в него, значит, влюблена как кошка, а этот гад до сих пор ее маленькой считает. Я всецело была за женскую солидарность и встала на сторону своей подруги.

– Мелкая, она мне по делу нужна!

– Тем более не скажу, – уперлась я.

– Отцу рассказать, что ты его машину угнала? – пригрозил мне брат.

Шантажист!

– Мир, оставь ее, а? – попросила я.

– Не могу, – вздохнул он, – скажи где она, это правда важно. Ну не повесткой же ее вызывать.

Мамочки! Мир решил свое служебное положение использовать, или у нас проблемы?

– Ладно. Математику с дядей Борей делает, мы после встретиться договорились.

– Кто такой дядя Боря? Где живет?

– В парке и живет, бомж он.

– Не понял, – выдохнул Римир.

– Дядя Боря наш местный бомж, он кандидат философских наук, вообще-то, но математику тоже хорошо знает. Юлька его кормит, а он за это ей с учебой помогает. Мы же с ней гуманитарии… – объяснила я.

– Где их искать? – обалдело спросил Мир.

– В парке и ищи, мы обычно в беседке занимаемся. И если ты ее снова обидишь, я за себя не отвечаю, понял? – прошипела я

– Понял. Пока.

Римир положил трубку, а я напряглась. Может так случиться, что дело в том портфеле?

Я сгоняла в ванную, приняла душ, привела себя в порядок, переоделась в домашний костюм и пошла в кухню на запахи завтрака.

– Что-то Мира долго нет, – посетовала мама, глядя на часы.

– Зарядку делает, наверное, тренируется перед рукопашным демонтажем балкона, – фыркнула я, стараясь выбросить из головы все плохие мысли. – Сейчас придет и с криком «кия» раскурочит там все за две минуты. Головой. Папе останется только быстренько построить все заново.

– Сима, нельзя так про брата, – возмутилась мама.

– А ему про меня можно всякие глупости думать? – вспыхнула я. – «Серафима, на учебу и сразу домой, с парнями чтоб я тебя не видел», – процитировала я брата.

– С какими парнями? – напрягся папа.

Я закатила глаза:

– С одногруппниками в кофейню ходили, а там Римир «мимо ехал», – нарисовала я кавычки в воздухе пальцами.

– И в чем он не прав? – спокойно уточнил папа.

– Во всем! И вообще, он явно не мою честь блюдет, а Юлькину, – сдала я брата с потрохами.

– Римира нужно слушаться, Серафима, он твой старший брат, и если запрещает, значит, считает нужным! – отрезал отец.

– Твоей подружки? – оживилась мама. – Нашей кудряшки?

С Юлькой мы дружили с самого босоногого детства, так что в обоих семьях уже были родными, «нашими».

– Я не уверена, но подозрения есть, – пожала я плечами, уминая тосты.

– Не маловата Юлька для него? – задумчиво пробормотал папа.

– Папа, нам девятнадцать, – напомнила я, – и уже можно ругаться матом в моем присутствии.

– Ты тоже ругаешься?

– Я? Никогда, – приложила я ладонь к груди.

От подозрительного папиного взгляда меня спас звонок в дверь. Мама убежала открывать, а я сделала вид, словно только что спустилась с облаков и демонстрировала отцу, что я ангел. И доедала завтрак.

Римир был зол, я сразу же это почувствовала. Казалось, еще немного, и мой брат начнет тлеть и дымиться.

Он крепко пожал папе руку, гордо отказался от завтрака и сразу пошел на балкон.

– Кто его так разозлил? – не поняла мама.

А я быстренько сложила два плюс два и мстительно улыбнулась.

Не только Юльке из-за него страдать!

– Так даже лучше: он сейчас от злости весь утеплитель красиво и по размеру погрызет от злости. Будет у нас крагис с красивым, резным рисунком. Следы зубов потом в красный покрасим, сделаем балкон в готическом стиле.

– Пойду с ним поговорю, – решил папа.

– Угу. И скажи, что ты мне разрешил пойти к Юльке, – захлопав ресницами, попросила я.

– Никаких гулянок, мне помощь нужна, – отрезал Римир, появляясь на пороге кухни. – Или ты хочешь, чтобы мама с папой этим занимались?

– Сталина на тебя нет, – пробурчала я, но устыдилась и пошла за ведром, тряпкой и веником.

Написала подруге сообщение, что мой комнатный Сталин снова устанавливает свою диктатуру не у себя дома, и сосредоточилась на ремонте.

Юлька не ответила, из чего я сделала вывод, что все хорошо и дело не в том чертовом портфеле.

Спустя час мужчины нас с мамой просто выгнали на кухню готовить обед, чтобы не мешались под ногами. А сами сосредоточенно что-то пилили, вымеряли и выкидывали ненужное. И ругались матом, но в стиле папы – завуалированно.

А когда обед был готов, я ушла в свою комнату, взяла мобильный и напряглась, когда увидела пять пропущенных от Юльки и тревожное сообщение с требованием немедленно ей позвонить.

Ушла в ванную, чтобы Мир не услышал, и набрала номер подруги:

– Сима, тебя ищет полиция, – с ходу огорошила Юлька.

– Из-за того портфеля? – холодея, уточнила я.

– Угу. Я сегодня занималась в парке с дядей Борей, пришли Мир и Леха, помнишь, я про него рассказывала? Это его доберман меня на дерево загнал.

– Стой. Леха с доберманом? Так это тот Леха, который меня спас с велика. И вчера я его встретила как раз с доберманом. Он его не кормит!

– Какой-то у нас слишком маленький город. В общем, Леха нашел меня и просил номер организатора нашей вечеринки косплееров. И фото показал, а на нем ты. Не совсем ты, а ты в костюме и гриме. Леха, оказывается, опер, с Миром работает.

– Ты меня сдала?

– Нет, конечно! – возмутилась Юлька. – Мы же вместе этот портфель на помойку выкинули. Я ему номер Артура дала.

Я зажмурилась, подавляя панику.

В тот вечер, когда мы с Юлькой и Марком встретились уже на улице, коллективным разумом мы решили портфель выбросить, предварительно хорошенько осмотрев. Он был девственно чист, идти с ним в полицию мы передумали и просто выбросили от греха подальше.

Боже, боже, боже, нужно было все-таки нести его в полицию, я бы тогда избежала проблем. И меня не искал бы ехидный опер с задатками маньяка.

Но тогда я больше боялась Римира, который, если бы узнал (а он бы точно узнал, что я сбежала из-под домашнего ареста), то меня бы не помиловал, и точно все следующее лето я бы просидела дома. А папа бы с радостью инициативу поддержал.

– Получается, Леха думает, что этот портфель украла я?

– Кажется, да.

– Юля, меня посадят, да? Так и думала, что это выльется в большие проблемы.

– Может, надо сдаться Лехе?

– И что я скажу? Что портфель был пуст, а мы выбросили его на помойку? Юля, я так удивилась, что даже лица этого воришки не запомнила! И что? В краже обвинят меня?

– Надо искать портфель. С ним прийти к Лехе и все рассказать как было, – авторитетно решила подруга.

– Как думаешь, мусор уже вывезли?

– Выходные, могли оставить. Нужно проверить. Давай через полчаса там встретимся. Я еще Марку позвоню. И на месте решим, что нам делать.

Я в панике завершила вызов, закусила губу и тихонечко взвыла.

Может, и правда сдаться с поличным?

Вот только Лехе сдаваться совсем не хотелось. Не нравился он мне…

Сильно не нравился.

Глава 6

Серафима

Я закусила губу, судорожно соображая, что мне делать. Сдаваться с поличным? Или попробовать найти портфель и потом сдаваться с поличным?

– Ма, я в магазин, – оповестила я, когда вышла из ванной.

– Римир уже все купил.

– Не все, мороженое не купил мое любимое, – отмахнулась я, исчезая в своей комнате.

– Ты наказана, забыла? – проворчал брат.

– Вот так делай добрые дела, тебя же за них потом и накажут, – бухтела я, напяливая спортивный костюм.

Неделю назад мы с подругой исключительно из добрых побуждений моего брата немножко похитили и чуть-чуть отвезли к стоматологу.

Я знала, что последствия и санкции обязательно будут, но смотреть на страдания брата, который мучился от больного зуба, я не могла.

Как знала, что нельзя было смешивать папин самогон и папин же коньяк: оказалось, эта гремучая смесь на Мира действовала как озверин, не меньше.

Теперь я месяц обязана ему готовить, а из дома меня выпускали только на учебу и в магазин. Потому что Римир меня наказал, а папенька, долгих лет ему жизни, брата поддержал.

Потому что Римир взрослый, а я, видите ли, нет!

Я быстро переоделась, убрала волосы в хвост и пулей вылетела из квартиры, взяв с собой только мобильный.

Шла, не глядя по сторонам, и глубоко ушла в свои мысли. Я в тот момент мало что соображала и так до конца и не поняла, зачем мы шли искать портфель.

Мне просто было страшно. И даже проблемы с одним конкретным ехидным опером меня не пугали так, как то, что скажет на это папа. И Римир, который запретил, ага.

Я смотрела строго вперед и не сразу заметила, как путь мне перегородил огромный доберман с бревном в пасти. Палка была толстая, длинная, с ветками и желтыми листьями и кренилась набок, пока Кас тащил ее в мою сторону.

Я резко затормозила, осмотрелась и заметила виновника торжества – опера Леху, который искал вора в моем эльфийском лице.

В моей голове в тот момент четко прозвучал звук застегивающихся на моих запястьях наручников.

Леха загадочно ухмылялся, спрятав руки в карманы голубых джинсов, и медленно шагал ко мне.

Первой мыслью было немедленно сбежать. Второй – что у Лехи длинные ноги и доберман. Догонят и спросят, куда я бегу. И что я скажу? Что убегаю от правосудия в их лице.

Боже, ну почему этот придурок отдал портфель именно мне? Чем я так провинилась перед мирозданием?

– Привет, Хиросима! – подмигнул мне Леха, пока я вспоминала, что нужно хотя бы дышать. – На стрелку собралась?

– А? – Кажется, я выглядела слегка неадекватной, но мне было плевать.

– С таким видом только на стрелки ходят, – пояснил Леха. – Что, с другими бомжами парк не поделили? Кастет хоть взяла или будешь взглядом унижать?

И этому хаму я собралась сдаваться с поличным? Он вообще умеет нормально разговаривать или только язык ехидства и сарказма знает?

– На свидание, – зачем-то соврала я первое, что пришло в голову.

– Надо же, со мной никто никогда на свидание с таким решительным видом не приходил, – продолжал измываться он. – Кто везунчик?

– Вы что-то хотели? Нет, не хотели? Ну, я пойду тогда, – распереживалась я.

Почему-то мне казалось, что взгляд у Лехи слишком проницательный и что он насквозь меня видит. И как будто знает, что в костюме эльфийки была я.

И я бы задала себе вопрос, почему я так боюсь, если бы могла адекватно соображать. Но паника моя взяла надо мной верх, поэтому я просто обошла Каскадера, который так и норовил поделиться со мной бревном, и побежала в сторону станции метро.

До станции пешком было около десяти минут, но наш с Юлькой лучший друг Марк уже ждал меня там.

– Я как раз домой возвращался, – объяснил Марк на мой вопросительный взгляд.

– Откуда?

– У пацанов был, играли в приставку всю ночь, – зевая, признался Марк.

– Ясно. Как думаешь, мусор уже увезли?

– Надеюсь, что нет, но здравый смысл говорит, что да. Пойдем.

– А если увезли, то куда? – пристала я.

– На свалку, куда же еще?

Мы подошли к мусорным контейнерам и дружно переглянулись.

– Кажется, мы кидали его в крайний бак?

Марк с тяжелым вздохом пошел к бакам, я с умным видом осталась стоять на расстоянии метра.

– Сима! – обрадованно позвал друг.

Я быстро приблизилась и поняла, что баки полные.

Мы с Марком встали плечом к плечу, вглядываясь в содержимое, и не сразу поняли, что наша компания пополнилась на одно уполномоченное лицо и одну собачью морду.

Леха стоял рядом со мной и с любопытством заглядывал в бак. А Кас поднялся на задних лапах и довольно свесил язык, явно радуясь легальной возможности залезть в помойку.

– А-а-а-а, – пискнула я, поворачивая голову.

– Интересное у тебя свидание, – подмигнул мне Леха. – Я заметил, что ты крайне оригинальная девушка, Хиросима.

Марк насмешливо фыркнул от вольной интерпретации Лехой моего имени, а я не нашлась что ответить.

– Ты своего бомжа потеряла? – заржал Леха.

– Я… там… – словарный запас ушел и не возвращался.

– Котенок мяукал, – вклинился Марк.

– Жалобно, – подхватила я, делая шаг назад.

Почему-то моя фантазия мгновенно подкинула картинку, где Леха надевает на меня наручники, почему-то оранжевую робу и сажает в одиночную камеру.

А Леха присмотрелся, напрягся, быстро покосился на меня, сунул руку в бак и… выудил из бака злосчастный портфель. Тот самый, пустой.

Двумя пальцами вытащил находку и бросил на землю.

А потом очень проницательно посмотрел мне в глаза.

– Это не я. Мне подкинули! – затараторила я и только потом сообразила, какую глупость сморозила.

Леха возвел очи к небу. Опустил их на портфель. Вздохнул.

– Арестуешь, да? – дрожащим голосом уточнила я.

– Рассказывай, Хиросима, почему ты и твоя кудрявая подруга Юлия Шкода, с которой у вас один бомж на двоих, пытались запутать следствие по делу о краже. А там я решу, арестовывать тебя или нет. О, а вот и Юлька. Ну привет, звезда, как раз на очную ставку успела, – обрадовался Леха, когда запыхавшаяся подруга разбавила нашу незабываемую встречу.

Мы с Юлькой переглянулись, обе опустили головы и поняли, что бежать некуда.

Придется сдаваться ехидному и чересчур проницательному оперу Лехе.

Глава 7

Серафима

Картина, достойная кисти какого-нибудь очень неталантливого художника: слева от мусорного бака очень обескураженные мы с друзьями, а напротив – недовольные оппоненты в лице Лехи и Каса. Хотя нет, Кас был очень доволен.

– Опер Леха, а ты нас прямо здесь будешь допрашивать? – заинтересовалась я.

– А что не так? – развеселился он. – Бомжа не хватает для полной картины? Или мне на вас наручники надеть? Напомню, что это не я сюда пришел, а вы.

– Ты что, следил за мной? – вспыхнула я.

– Конечно, Хиросима, правосудие следит за каждым, – умничал он. – Юлька, ты в курсе, что врать нехорошо?

И перевел взгляд на мою подругу, которая уже успела побывать в его кабинете на допросе.

– В курсе, – устыдилась подруга и низко опустила голову.

Леха ждал продолжения речи, но его не последовало, поэтому он снова вернулся к тону отпетого воспитателя, продолжая отчитывать меня.

– Хиросима, у тебя брат в МВД служит, неужели ты не знаешь, что сокрытие улик карается законом? Римир же твой брат, я не ошибся?

– Служит, и что? Или ты думаешь, что мы за обедом традиционные чтения Уголовного кодекса устраиваем? Собираемся всей семье и читаем, читаем… – последние слова я говорила одними губами, без звука.

Оказывается, опер Леха умел очень строго смотреть. Поэтому я замолчала, а Алексей стал переводить этот свой фирменный взгляд с меня на друзей.

– Рассказывайте, – потребовал он.

– Да нечего рассказывать, – вздохнула я, – мы ехали с вечеринки, спустились в метро, а там этот в кепке. Пробежал мимо, сунул мне портфель в руки и убежал. Он пустой был, честно, поэтому мы его и выбросили.

– Пустой? – напряженно переспросил Леха.

– Да. Мы его весь выпотрошили, прежде чем выбросить, – опустила я голову, – правда. Что теперь с нами будет?

– Пожизненное влепят как пить дать, – пробурчал он.

Сплюнул и выдал замысловатую тираду. Примерно в духе папы, но сразу стало понятно, что он сильно раздосадован новостью. И смотрел он громко и матом.

Даже Каскадер притих, прижал уши к голове и не отсвечивал.

– Ты хоть лицо его запомнила? – доставая из кармана пачку сигарет, с надеждой спросил у меня Леха.

– Все слишком быстро случилось, я не ожидала. Не запомнила, он его кепкой скрыл.

– Серафима, подумай хорошо. Может, хоть что-то, хоть какие-то особые приметы? Шрам, родинка, – давил Леха.

– Черная кепка, черная толстовка, худой, длинные ноги, – напрягла я память.

– Ясно, – отрезал Леха, делая затяжку.

Он прикрыл глаза, выдохнул дым и со злостью пнул злополучный портфель, сиротливо лежащий на земле.

Мы с Юлькой переглянулись и сочувственно посмотрели на Леху, который ушел глубоко в свои мысли и не сразу заметил, как Каскадер совершил стратегическое отступление от него и увлеченно что-то раскапывал под мусорным баком.

– Мне жаль, что я ничем не могу тебе помочь, – призналась я, – и прости, что Юлька сразу не сказала. Мы испугались.

– Чего? – Леха еще и рычать умел!

Не иначе как по ночам у Каскадера уроки брал.

– Не знаю, – окончательно устыдилась я.

– Ой, бандиты детсадовские, – вздохнул Леха. – Может, вас посадить на пятнадцать суток, а? В воспитательных целях.

– За что? – ахнули мы.

– За хулиганку. Юлька вон вроде раскаивается, но это не точно, ты, рыжая, вообще не раскаиваешься, а третий ваш, подпольный махинатор, ушел в несознанку, но по глазам вижу, что готов повторить. Я вас превентивно задержу, пока еще чего не отчебучили.

– Скажи маме, что я завещаю ей мой любимый отрывной календарик, когда папа с Миром меня убьют, – прошептала я Марку. – И мне правда стыдно.

Последнюю фразу я адресовала Лехе.

– Ты, – Леха указал на Марка, – в магаз сгоняй, пакет мне большой купи.

– Понял, – кивнул Марк и умчался.

– Леш, а что украли? – подала голос Юлька.

– Много будешь знать – нос большой вырастет, – отмахнулся от нее Леха.

Подумал, хмыкнул и покачал головой.

– Деятели, мать вашу. Сутки из-за вас потерял.

– Юлька мне только сегодня сказала, что ты меня ищешь, мы хотели найти портфель и принести его тебе, честно, я за ним и шла. Ну хочешь, мы как-то исправимся, вину загладим? – примирительно предложила я.

– Да? – заинтересовался Леха. – И как же?

– Не знаю, – едва слышно пропищала я.

К тому моменту вернулся Марк с пакетом и передал его Лехе. Тот сложил в пакет портфель и покосился на нас:

– Пойдемте. Правильно Мир сказал, вы – дети Сатаны.

– Ой, нашел кого слушать, – закатила глаза Юлька, – Леш, а ты как понял, что это мы?

– Да проще простого – вы вышли на своей станции метро, – хмыкнул Леха.

– И что?

– И то, что здесь, кроме вас, выходили только три зеленых человечка мужского пола, а ты, кудрявая, явно бы стала подружку свою перед ее братом покрывать. Л – логика. Знаете такое слово? И еще чуйка. Кас, рядом!

К Лехе вернулся его привычный ехидный стиль общения.

Каскадер покорно подбежал к хозяину и, преданно заглядывая ему в глаза, шел шаг в шаг с Лехой, который о чем-то сосредоточенно размышлял.

– Значит так, подкидыши из ада, – наконец заговорил Леха, – о том, что портфель этот нашли вы, никому ни слова, ясно? Узнаю, что треплетесь, – посажу под замок до окончания расследования. Хиросима?

– Я поняла.

– Миру тоже ни слова, – вздохнул Леха, косясь на Юльку.

– Спасибо, – просияла подруга, с благодарностью глядя на опера.

– Хиросима, – снова пристал ко мне Леха, – постарайся вспомнить что-то еще. Не сейчас, может, дома в спокойной обстановке.

– Хорошо, – согласилась я.

– Номер мой запиши, и если что-то вспомнишь – звони в любое время, поняла?

– Да, – я несколько раз кивнула для правдоподобности.

Записала его номер, сохранила как «опер Леха» и ни капли не удивилась, когда он у себя нарек меня Хиросимой.

– Пятой точкой чувствую, что ни хрена ни «хорошо», – вздохнул Леха, пряча телефон в карман. – Свободны.

– Правда? – не поверила я. – А протокол составлять не будешь?

– Рыжая, если тебе сильно хочется на экскурсию в отдел, то могу просто так организовать, – криво ухмыльнулся Леха. – Поехали?

– Я лучше домой, – пошла я на попятную, но сердце пропустило пару ударов.

И точно не оттого, что мне предлагали увлекательную экскурсию, а потому, что взгляд у Лехи изменился. И тон стал такой, что у меня мурашки по всему телу забегали как ненормальные.

Я повела плечами, сбрасывая морок, который, казалось, окутывал сознание, когда я смотрела ему в глаза.

Леха отвернулся, мотнул головой и грубее, чем нужно, приказал:

– По домам, детишки. Если что – я на связи.

– Пока, – помахала ему рукой Юлька, пока я переваривала внезапно нахлынувшие и непонятно откуда взявшиеся новые чувства.

Леха пристегнул Каскадера на поводок и быстрым шагом ушел, оставляя нас стоять на аллее.

– Мне стыдно, – призналась я, глядя ему в спину.

– И мне. Интересно, мы можем ему как-то помочь? – с готовностью ответила Юлька.

– Как? Ну не помню я этого… Даже если мимо пройдет и поздоровается, вряд ли узнаю!

– Постарайся дома сделать, как сказал Леха. Успокойся и постарайся вспомнить.

– Ага, – кивнула я. – Мне домой нужно.

Глава 8

Алексей

Я просто шел, а мечтал найти бревно, которое грыз Кас, и от души в него вгрызться самому.

Рыжей прелестнице с криминально-бомжеватыми наклонностями я верил, хотя, судя по всему, рыжая тот еще маленький чертенок с рожками. Но забавный. И милый. И рыжий. У меня пунктик зрел на рыжем, да?

Я мотнул головой, прогоняя видение и снова заставляя себя мыслить здраво. Начнем с того, что она сестра Римира, а Мир мне друг и бывший сослуживец. После армии наши пути на время разошлись. Я женился на Вике и ушел с головой в работу, а Мир служил в «Громе» и наслаждался свободой. Но связь держали.

Теперь мы работали в одном отделении и старая дружба возобновилась, но его милая и слегка хулиганистая младшая сестра рыжим вихрем ворвалась в мою и так неспокойную жизнь.

И даже если отбросить тот факт, что проблем у меня вагон и прицеп тонн на десять, то она сестра моего друга, а значит – табу. Мир это четко обозначил совсем недавно. И отчасти я его понимал, потому что и свою малую не мог представить с кем-то, кто мужского пола.

Я закинул пакет с вещдоком в багажник, достал мобильный и набрал Сан Саныча.

– Что у тебя? – спросил он после второго гудка.

– Я нашел портфель, – отчитался я.

– Вези, – обрадовалось начальство.

Я кратко пересказал всю ситуацию, а Сан Саныч зло выругался.

– Какие мысли? – спросил он у меня. – Думаешь, Дима?

– Не знаю. Как-то слишком просто получается. Либо у него времени не было все хорошо продумать, и он подставился, либо его подставляют, но уже грамотно.

– Что это за девчонка, которой портфель передали?

Я напрягся.

– Студентка, к нашим делам отношения не имеет, – отрезал я, – она с вечеринки ушастых ехала, подвернулась под руку.

– Ты уверен? Ее надо проверить.

– Уже. Она ни при чем.

– Я хочу с ней поговорить, – настаивал Саныч.

А у меня все нутро сжалось от нежелания ее впутывать в наши проблемы.

– Она ни при чем, я уверен.

– И погонами поручиться можешь?

– Могу, – без раздумий ответил я, – ее подставили.

– Значит, последняя ниточка, – задумчиво пробормотал Саныч, – грамотно меня развели, ничего не скажешь.

– Я ищу вора, дайте еще время.

– Девчонка может его узнать? – Саныч явно воспрянул духом.

– Говорит, что нет. Я думаю, что мы копаем не туда. Нужно Диму вашего проверить. Либо колоть его, либо найти того, кто его подставил.

– Согласен, но было бы проще допросить вора. Ищи его, Леха. Дима моя проблема. До связи.

Он отключился, а я снова выругался, завел Каса домой, покормил и поехал на работу.

По дороге пытался размышлять, и мысли мои мне не нравились.

Если предположить, что Диму кто-то красиво подставляет, то Хиросима остается единственным свидетелем, который теоретически может опознать вора.

И если я нашел ее за сутки, то тем придуркам тоже не составит труда найти эльфийку в ее веснушчатом лице, просто потратят они больше времени.

И лучше бы ей молчать и делать, как говорил Мир: сидеть дома и не ходить гулять темными вечерами. Даже с друзьями, пока я во всем не разберусь.

Я надеялся, что троица вняла моему приказу и трепаться о том, кто стал обладателем пустого портфеля, не станет.

Краславский – не та фигура, которую можно воспринимать несерьезно, и свою репутацию он бережет всеми силами. Если на флешке был компромат – Краславский пойдет на все, чтобы его уничтожить. И все ниточки, даже такие короткие, как Хиросима, которые ведут к нему, – тоже.

Может, охрану ей нанять?

Или пока рано?

В крайнем случае привлеку к охране ее драгоценной пятой точки Мира и его пацанов.

Мне чуйка подсказывала, что все не так просто, как казалось с самого начала, и я заранее продумывал пути решения пока еще несуществующих проблем.

Хотелось бы верить, что рыжая просто оказалась не в том месте, не в то время и больше никого не заинтересует.

Но что-то не давало мне покоя.

Работа отвлекла, а парочка новых психов с осенними обострениями заставила меня на время выбросить рыжую бестию из головы.

Ночной вызов оптимизма не добавил, и пока я оформлял документы и вел прием страждущих, на часах уже было три часа дня.

Зевая, я поехал домой отсыпаться.

Кас встретил взглядом а-ля «я снова не ел три дня», Вареник была в университете, а я пошел выгуливать ушастого симулянта в уже полюбившийся ему парк.

Взял себе крепкий черный кофе, чтобы не уснуть стоя, и ждал, пока Каскадер набегается и выпустит пар, одним глазом лениво рассматривая округу.

Рыжую я не встретил и почувствовал легкий укол разочарования.

Напомнил себе, что разочаровываться мне по статусу не положено, но чувства в карман не спрячешь…

Я понял, что меня в ней зацепило. Хиросима другая. Она разительно отличалась от всех и не только внешне, но и своей эксцентричностью. А еще живым блеском глаз. Настоящим, не показным.

А еще была весьма оригинальной. Одна дружба с бомжом чего стоила.

Кас спрятался в кустах, исчезнув из поля зрения, но со мной он обычно себе вольностей не позволял. Я пил кофе, не чувствуя вкуса, когда услышал женский визг и счастливый лай Каса.

Неужели опять чудит?!

Я рванул с места на третьей скорости, пробрался прямо через куст, кажется, оцарапав щеку, и остановился. Потому что крик был явно Хиросимы, возможно, кричали они дуэтом с Юлькой.

Я подумал, что эта парочка в принципе неугомонная, с шилом в одном месте. Или не с шилом, а с хвостом?..

Интересно, чем они сегодня удивят?

Я присмотрелся и чуть не облизнулся. Сон точно прошел.

Рыжая Хиросима была одета в анимешный костюм: черные колготки с белыми полосками, короткая до безобразия юбочка с оборками, черная водолазка, которая обтягивала ее словно вторая кожа и так будоражила фантазию, что меня переклинило слегка.

На голове рыжей был какой-то бантик с розовыми ушами, которые качались в такт ее движениям.

И она, громко ругаясь, убегала от Каса, а тот, со счастливой мордой, высунув язык и свесив его набок, пытался поймать ее за… хвостик.

На юбке, сзади, был пришит розовый хвостик, который кокетливо торчал, вызывая у нас с Касом что-то похожее на охотничий азарт.

Каскадер этот хвостик пытался поймать зубами, а Хиросима вертелась из стороны в сторону, явно не желая быть пойманной.

– Это мое! – кричала она Касу, уворачиваясь. – Не смей, его Юлька полчаса пришивала!

Юлька робко пыталась дать ему команду, но пса она побаивалась с того дня, как залезла из-за него на дерево. Кудрявая прижимала к груди руки с зажатым в ладони мобильным.

Я же вместо того, чтобы безобразие прекратить, вдруг подумал, что фигурка у рыжей огонь.

Не худышка, а очень аппетитная. Грудь примерно двоечка, бедра…

Ладони закололо от желания прикоснуться, но вместо этого я прокашлялся и рявкнул:

– Кас!

Пес прижал уши к голове, но на хвостик продолжал коситься и облизываться. Кажется, эта малышка и ему очень нравилось, иначе бы он от меня к ней не сбежал.

И по-мужски я его очень понимал.

Любопытно, куда она так нарядилась?

Я сделал шаг вперед и пошел к девчонкам, намереваясь это выяснить.

Глава 9

Алексей

Хиросима смотрела на меня как на врага народа. Она скрестила руки на груди и надула пухлые губки. И с опаской косилась в сторону Каса, который гипнотизировал взглядом ее хвостик. Вполне легально, кстати, я бы тоже посмотрел, если бы мог…

О чем я опять думаю?

– Доброго дня, – протянул я, приближаясь.

Демонстративно окинул взглядом рыжую с ног до головы и вопросительно поднял бровь:

– И куда мы в таком виде собрались?

– Это что, воздушно-капельным передается? – всплеснула руками веснушчатая бестия. – На тебя Римир не чихал, случайно?

– И специально не чихал. Куда собрались, красавицы?

– Никуда, по парку гуляли.

– Стесняюсь спросить…

– Стесняешься, опер Леха, – не спрашивай, – отрезала Хиросима.

– Ты в таком виде гулять по парку вышла? – спросил я уже строже, но куда там.

Рыжая только глаза закатила, а к нам уже шла Юлька, но огородами, сделав большой крюк, чтобы обойти Каса.

– А что такого? Нормальный вид, – она тряхнула головой, отчего два розовых уха на ее макушке воинственно затряслись.

– Для ролевых игр… – Я это вслух сказал?

– Ты слышала? – иронично обернулась к подруге Хиросима.

– Алексей, если ты не специалист из «Модного приговора», то твое мнение не учитывается. А у меня такие костюмы – хит продаж.

– А рыжая у тебя – ходячая реклама? – не удержался я.

– Единственная модель, – вежливо ответила Юлька. – Мне нужны были фото для портфолио и для страницы в интернете, а дома в этом костюме получилось как-то по́шло.

– А на улицу ходить нормально, – завелся я хрен знает с чего.

Но завелся. И психанул. Потому что нефиг фоткаться в таком виде. Вообще так на улицу выходить не стоит. Только дома ходить, под неусыпным контролем!

Она еще и в интернет этот полупорнокостюм выставлять собралась? С рыжей?

– Я без лица выкладываю, – словно прочитав мои мысли, объяснила Юлька, – иначе Римира удар хватит, если увидит.

Не только Римира. Там всех, кто носит штаны, если не удар, то стояк надолго хватит и не отпустит.

Я начинал понимать, почему Соколов так бесится в последнее время.

С виду – два милейших ангелочка с крылышками. По факту – два дьяволенка, но с ангельской внешностью, невинными взглядами и характерами, словно их сам Люцифер воспитывал.

А мой не совсем юный друг Римир запал на кудрявую красотку, которая шьет занимательные костюмы и фоткает в них его же родную сестру.

Еще он что-то говорил о том, что две милые прелестницы задались целью отыскать принцев, выбрав крайне экстравагантную тактику: посетить сто свиданий с разными парнями, дабы выбрать из сотни лучшего. Соколов от этого факта стены в моем кабинете пару часов грыз на ночном дежурстве и только что по потолку от ярости не бегал.

Кажется, даже запретил им выходить из дома.

А сегодня и меня проняло! Я бы тоже запретил, особенно в таком виде.

Волновать меня это было не должно, но почему-то очень волновало! И не только меня, но и младшего товарища, который, несмотря на мою смертельную усталость и недосып, очень даже взбодрился.

Давно меня девчонки так не заводили.

Да и не смотрел я по сторонам, пока с Викой жил. На нее смотрел, а она – налево.

Впервые за пять лет я осознал, что меня девчонка зацепила. И сильно. Неправильная девчонка, не та, да и время неподходящее.

И пока я переваривал собственные мысли, Кас медленно двигался в сторону Хиросимы, подцепил-таки хвостик зубами, дернул и дунул прочь, довольный своей каверзой.

– Ах ты… Вор! – вспыхнула Серафима, потрясая розовыми ушами. – Леха!

– Что? Кас просто посчитал, что хвостик там лишний, да и сам костюм надо переделать, – хмыкнул я.

– Ах, лишний. Ах, переделать, значит, – зло процедила Юлька, обиженная в лучших чувствах.

– Не злись, Юлек, но юбку надо подлиннее! – Я поднял ладони вверх.

– Хвост верни, блюститель морали, – сквозь зубы процедило кудрявое наваждение моего друга.

– Зачем? Смотри, как хорошо играют, – улыбнулся я и взглядом указал на Хиросиму.

Кас, держа в зубах пушистый хвост, всем видом звал рыжую поиграть: то подбегал к ней и поддразнивал, то отбегал в сторону, припадая на передние лапы, и от счастья вертел всем задом.

Серафима ругалась, но в игру включилась и даже заулыбалась.

Красивая у нее улыбка. И сама она как яркое солнышко в хмурый день. И Каскадер к ней явно дышал неровно. С Викой он так не играл.

С бывшей женой мой пес в принципе контактировал немного, предпочитая компанию меня или Варьки. А Вика всегда ворчала, что его шерсть на всей ее новой брендовой одежде…

– Пришивать сам будешь, я его уже продала, для заказчицы фотки делала, – угрюмо грозила мне Юлька.

– Ну, хочешь, я у тебя его куплю? – предложил я. – Касу вместо новой игрушки.

– Ладно, дарю! Но не тебе, а Касу. И только потому, что в вашей компании он самый симпатичный!

– Да? А я думал, я в нашей паре красивее, – насмешливо ответил я, наблюдая, как рыжая перестала дуться и вовсю веселилась с Касом, играя в догонялки.

Каскадер далеко не убегал, кружа вокруг Хиросимы на расстоянии полуметра.

А я залип на ней.

И я бы еще смотрел, если бы к нам не присоединилась компания из двух придурков, которые сели на лавку и смотрели шоу.

Мне срочно захотелось сломать пару челюстей.

– Кас! – позвал я и протянул руку ладонью вверх.

Пес подбежал и вложил мне в ладонь хвостик.

– Сидеть! Рыжая?

– Что? – отозвалась Серафима.

– Пойдем, домой провожу.

– Зачем? Я сама…

– В таком виде ты никуда не пойдешь, – душевно сообщил я, взглядом показывая на двух озабоченных оленей на лавке.

– Я к Юльке пойду, там переоденусь, – отмахнулась она.

– Значит, провожу до Юльки. А если вы еще раз в таком виде в парк придете – расскажу Миру. Ясно?

– Предельно, – бросила мне рыжая. – Да нормальный костюм, в таких полгорода ходит. И еще откровеннее. Все же закрыто!

– Вперед и с песней! – не стал я продолжать занимательный диалог.

Жестом показал девчонкам, чтобы шли вперед, пристегнул Каса и пошел за ними.

И только у дороги понял, что взгляд мой так и не отлип от того места, откуда оторвали розовый хвостик, который я продолжал сжимать в ладони.

Плохо, Тихий, плохо. Тянет на серьезный залет и разборки с другом.

Мы с Касом проводили двух нимф до Юлькиного дома. Всю дорогу девчонки шли на шаг впереди и о чем-то перешептывались.

Я не прислушивался, другие мысли занимали.

У подъезда обе развернулись, а Юлька вежливо уведомила:

– Мы пришли.

– Идите, – махнул я рукой.

Две пары взгляд проследили за хвостиком в руке.

– Серафима, ты ничего не вспомнила? – напоследок уточнил я.

Просто на всякий случай.

– Нет, но я пытаюсь, правда, – она даже ладонь к груди приложила.

Я перевел на нее взгляд, сглотнул и решил: может, надо меньше работать и начать жить? Развлечься как-то, а то от невинного жеста в стойку встаю.

Кивнул, развернулся и пошел к себе.

Спать!

…Нет, для начала в холодный душ, а потом спать.

Глава 10

Леха

Родные пенаты встретили запахом еды. Мы с Касом переглянулись и дружной толпой устроили паломничество на кухню, где Вареник уже что-то кашеварила.

Запахи – умереть не встать.

– Может, тебя у меня на постоянку оставить? – задумчиво предложил я, когда сестра развернулась в мою сторону.

Кас скромностью не страдал и сразу ткнулся носом ей в ноги, намекая, что он голоден.

Варя достала мешок с его кормом, зачерпнула порцию миской прямо из мешка и поставила перед наглой мордой.

– А ты жди! – отрезала сестрица, сдувая с лица белобрысую прядь.

– Нафига ты покрасилась? – в который раз уточнил я. – Брюнеткой лучше было.

– Захотела и покрасилась, – задрала она нос.

Развернулась и стала перемешивать что-то похожее на мясное рагу.

У меня инфаркт слюнной железы приключился от голода.

– А вот одному тебе точно жить нельзя. Ты с голода умрешь. Или будешь с Касом его кормом хрустеть.

Пес услышал свое имя и «корм» в одном предложении и подозрительно уставился на меня, всем видом намекая, что кормом он делиться не собирается.

– Оставайся! – махнул я рукой.

Налил себе воды и залпом выпил, стараясь заглушить чувство голода.

– Как дела в универе? Никто не обижает?

– Нет.

– А этот ушастый, как там его? – припомнил я.

– Васечкин, – прыснула Варя.

– Васечкин тебя больше не достает?

– В любви признавался.

– А ты? – я поперхнулся воздухом.

– Леша, – укоризненно наклонила она голову вбок, – у него лицо, как будто по нему лопатой долго били, а еще он говорит он только о сексе. Думаешь, меня это волнует? И, знаешь, парни сейчас – обнять и плакать. Алкоголики, криптаны и перекупы. Или эти, которые опасные, что куда деваться. «Не влюбись в меня!» Думал, что впечатление произведет, а нафига он мне нужен, проблемный? Время еще на него тратить.

Варя бурчала, а я хвалил сам себя за то, что когда-то именно так ее и воспитал. Гордой, неприступной и с характером.

С детства знал, что Вареник из парней шнурки будет строгать.

– Я просто спрашиваю, – сдался я. – Блин, Вареник, просто расскажи мне что-нибудь, голову надо занять.

– Проблемы? Опять Вика с этим козлом тебе неприятности генерирует? – занервничала Варя, размахивая в воздухе лопаткой. – Я с ней сама поговорю.

– Так, Варя-воин, не лезь! – потребовал я. – Я сам разберусь. Давай про твои дела, в мои тебе лучше не соваться, помогать еще полезешь, я потом вообще не разгребу.

– Я тебя хоть раз подводила? – обиделась Вареник.

– Что в универе нового? – Я сжал переносицу двумя пальцами.

– Да ничего. Учеба и еще раз учеба. А, еще у нас препод по криминалистике уволился. А это мой любимый профильный предмет!

– Нового найдут. Варя, нафига тебе криминалистика? Иди в медицинский.

– Не хочу, – снова помешивая свое зелье в кастрюле, отрезала сестра. – Леша, блин, ты сам опер, это же так интересно – копаться в уликах, разбираться в психологии преступника, копаться в его голове, чтобы понять, почему он так…

– Вареник, сгоняй в наш парк, найди там бомжа дядю Борю. Зуб даю, он тебе и про криминалистику, и про поведение преступников лучше любого твоего профессора расскажет.

– Да? – заинтересовалась Варька, – а где искать?

– В парке, – «подсказал» я.

– И что, правда психологию знает?

– Он что-то про триаду Макдональда говорил, – припомнил я.

– Хороший бомж, надо с ним подружиться. А ты его откуда знаешь?

– Да так, с ученицей его познакомился. Даже с двумя.

– Симпатичные? Тебе кто из них понравился? – сразу же оживилась Варя.

– Никто. Не сгорит рагу? – отвлек я сестру от довольно удачных попыток в допрос.

– Обижаешь! У меня никогда ничего не горит! – задрала она нос.

Отключила плиту и велела:

– Садись, бедняга, кормить тебя буду.

Кас тоже на всякий случай сел и свесил язык набок.

– Обжора, – закатила глаза Вареник.

Взяла глубокую тарелку, положила мне рагу до краев, нарезала хлеб, сало, достала зеленый лук и тоже положила рядом.

– Приятного, – с улыбкой пожелала она.

– Когда родители ремонт заканчивают? – спросил я, уплетая еду так, словно окончил курсы скоростного поедания.

– Строители сказали, что еще пару недель минимум.

Вареник переехала ко мне, когда родители затеяли капитальный ремонт нашей трешки. Сами они уехали в деревню к бабушке, а Варя осталась жить у меня, потому что из деревни до универа ей далеко добираться.

И, нужно было признать, что без нее мне было бы намного сложнее.

Я доел, отставил тарелку, которую Варя обещала помыть, и пошел отсыпаться.

А вот утром меня ждало невероятно бодрое пробуждение. Звонил мобильный, где на экране высветилось имя рыжей Хиросимы.

– Да! – быстро ответил я.

– Опер Леха, я нашла вора! – довольно отчиталась Серафима.

– Где? Когда?

– Не поверишь – у нас в универе.

– Ты уверена? – я сонно моргал и тер глаза, пытаясь понять: сон это или рыжая действительно мне позвонила.

– Не на сто процентов, но очень похож. Я вспомнила, что у него на той руке, которой он портфель держал, шрам был. А утром со мной в автобусе парень пытался познакомиться с длинными ногами и шрамом. Все сошлось.

– Где ты?

– В универе.

– А этот?

– Где-то по территории гуляет. Мне его задержать?

– Даже не думай, – не своим голосом потребовал я, – поняла? Не смей к нему приближаться! Марш на пару. Слышишь?

– Слышу, иду на пару, – лениво отчиталась Хиросима.

– Я скоро буду, – пообещал я.

Глава 11

Алексей

Сказать, что я охренел, – это недооценить состояние, в котором я находился, пока ехал к универу.

Я уже говорил, что эта девчонка умеет удивлять? Я повторю! Как говорит моя Варя, рыжая Хиросима самыми садистскими методами вытаскивала меня из зоны комфорта. Правда, где были границы этой зоны, Вареник не знала. Но всерьез увлеклась психологией и иногда изрекала что-то умное. Даже тесты мне какие-то выдавала, которые показали, что по типу личности я командир и какой-то сангвиник. Спасибо, что не пингвиник, блин. Главное, чтобы сестра астрологией не увлеклась и не добавила к моему диагнозу Меркурий в Киркорове, иначе хрен вылечат. Даже спрей для прочистки чакр не поможет, который мы недавно как вещдок изъяли.

Пока ехал, пытался рассуждать здраво. Зачем ворам сближаться с Серафимой? Зачем? Они как-то узнали, что она мой свидетель. Единственный и крайне ненадежный, а еще взбалмошный, но какой есть.

В чем смысл этих телодвижений? Убрать ее? Выяснить, что она знает, и потом убрать?

Меня холодный пот прошиб настолько, что я рефлекторно за наручниками потянулся. Пристегну Хиросиму к себе и буду везде с собой водить.

А что такого? Это стопроцентная гарантия того, что скучно мне точно не будет.

Все будет, скучно – не будет!

Думай, Тихий, просто думай, паника потом.

Вариантов, по сути, два: проверить, узнает ли она вора, либо втереться в доверие и выудить из нее информацию. Отпустим первый и сразу перейдем ко второму: какую информацию?

Может, мне отпуск взять для охраны ее прекрасной попы?..

Я припарковался у ворот универа, вышел на улицу, параллельно набирая номер Хиросимы.

Осмотрелся и убрал телефон в карман.

Рыжая прелестница спокойно ела пирожок в компании все тех же подельников – Марка и Юльки.

Хиросима отнюдь не выглядела испуганно, наоборот, улыбалась словам Марка и с аппетитом жевала, запивая чем-то из пластикового стаканчика. Поучиться бы у нее этой легкости и отношению к жизни. Или я становлюсь паникером?

Пугать девчонку не хотелось, но, кажется, придется.

Я решительно пошел в сторону волшебнутой троицы. Вся гоп-компания заметила меня и напряглась.

– Рассказывай, – с ходу велел я.

– На, опер Леха, пирожок, мы для тебя с мясом купили, я уверена, что ты не завтракал, – с широченной улыбкой она протянула мне обычный целлофановый пакет, в котором сиротливо лежал пирожок.

Я даже смутился и немного поплыл от неожиданного проявления заботы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.