Кристина Ло
Сорок с хвостиком или мечты сбываются

Пролог

– Глупо это, – проворчала Омела, сжимая бокал так, что хрусталь едва не треснул под её тонкими пальцами. – Исполнять приказ зарвавшегося мальчишки, который вообразил себя хозяином положения.

Она сидела за массивным дубовым столом, залитым золотистым светом плавающих в воздухе огоньков. Её оранжевое платье, сотканное из осенних переливов, струилось по полу, словно опавшие листья, а в глазах – обычно холодных – теперь плясали искры негодования.

Брат её, Зейверт, лишь усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. Его тёмно-бордовый камзол сливался с тенями, оставляя на виду лишь острые скулы и хищный блеск в глазах.

– Нет, сестрица, это не глупо, – протянул он, наслаждаясь её яростью. – А вот спорить с тем самым мальчишкой, выпрашивая у него первый Луч… Это, признай, верх безумия.

Омела резко хлопнула ладонью по столу.

– Он потребовал невозможного! Нам запрещено вмешиваться! – её голос, обычно мелодичный, как шелест листвы, теперь звенел, как натянутая струна. – И уж тем более я…

Она замолчала, сжав губы.

– Ты не имеешь права, – закончил за неё Зейверт, ухмыляясь. – Ведь он был наказан, а теперь пытается обойти запрет. Да?

Омела бросила на него взгляд, полный немого вопроса: "Откуда он знает?"

– Не удивляйся, – флегматично отхлебнул вина брат. – Ты предсказуема, как смена сезонов. Ну и что сказал наш грозный Хверст?

– Что раз уж я пообещала, то слово сдержать обязана, – пробурчала она, с неохотой вращая бокал. – Тем более мальчишка, по его мнению, «заслужил». – Она язвительно передразнила интонацию.

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь потрескиванием камина. Но вдруг губы Омелы медленно растянулись в улыбке – недоброй, словно трещина на льду.

– А знаешь… – протянула она, и голос её стал сладким, как испорченный мёд. – У меня есть мысль. Он получит то, что хочет. Но как именно… Насчёт этого уговора не было.

Её смех проскользил по комнате, противный и сухой, будто шелест гниющих листьев под сапогами.

Зейверт приподнял бровь, но в глазах вспыхнул интерес.

– Поделишься? – Он наклонился вперёд, положив локти на стол. Развлечения он любил больше, чем вино.

– Без тебя мне не справиться, – признала Омела, и в её тоне внезапно прозвучала почти… родственная нежность.

Они стояли у края тропы, скрытые пеленой тумана. Внизу, по заснеженной дороге, шли двое путников – две женщины – продирались сквозь метель, даже не подозревая, что за ними наблюдают.

– Занятная шутка выйдет, – сказал Зейверт, оценивая план сестры. – Но как ты заставишь его принять этот дар?

Омела лишь улыбнулась.

– Выбора у него не будет.

Всё шло идеально… пока Зейверт не заметил мелькнувшую у ног сестры тень. Маленький щенок, игривый и неуклюжий, вывалился из складок её платья, тявкая, будто приглашая к игре.

Зейверт вздохнул.

– Если Хверст узнает, что ты таскаешь с собой смертных…

– Он не узнает, – буркнула Омела, но в её голосе вдруг прозвучала нотка неуверенности.

Пришлось действовать. С проклятием на устах он щёлкнул пальцами – и женщина с ребёнком исчезли с дороги, перенесённые в безопасное место. Силы его, однако, иссякли почти полностью.

– Надеюсь, это того стоило, – проворчал он, но Омела уже смеялась, глядя, как её «подарок» медленно исчезает, переносясь к ничего не подозревающей жертве.

Глава 1

За окном, медленно кружась, падал снег – большие пушистые хлопья, словно перья ангела, укрывали голую, израненную землю. Он падал неторопливо, с какой-то царственной грацией, скрывая под белым покрывалом всю серость и убогость, оставленную госпожой Осенью. Я прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как улицы постепенно превращаются в чистый лист бумаги, на котором ещё можно написать новую историю.

Наблюдать за этим было так же волнительно, как в детстве. Первый снег всегда будил во мне того самого ребёнка, который верил в чудеса, в Деда Мороза, в то, что под ёлкой обязательно найдётся заветный подарок. Эх, вот бы сейчас выйти на улицу, запрокинуть голову и, кружась, ловить ртом снежинки, чувствовать, как они тают на языке, оставляя лёгкий холодок. А потом растопырить пальцы и смотреть, как белые кристаллики садятся на ладони, превращаясь в капельки… Но вместо этого я сидела в душном офисе, пропитанном запахом дешёвых духов, перегара вчерашнего корпоратива и вечной лапшой быстрого приготовления.

– Наталья Павловна, что Вы такая грустная? – раздался звонкий голос.

Я вздрогнула, словно пойманная на чём-то запретном. Передо мной стояла Светочка, наша новенькая бухгалтерша – молодая, румяная, с блестящими глазками, полными наивного восторга перед жизнью.

– Да устала что-то, видите ли, возраст, – фыркнула я, стараясь скрыть тоску за привычной маской иронии.

– Понимаю, – важно кивнула пигаска и, подхватив папку с документами, скользнула в кабинет Сан Саныча. Её юбка колыхнулась, оставив за собой шлейф сладковатого аромата – дешёвенький, но задорный, как сама Светка.

– Эх, сказать бы ей, что Саныч, может, мужик и хороший, да только от своей Томки ни в жизнь не уйдёт, – тихо вздохнула Валентина, глядя вслед девушке.

– Да не поверит она тебе, Валь, – махнула я рукой. – Молодо-зелено. Пусть свои шишки набивает, может, хоть в следующий раз умнее будет.

Я не стала развивать тему, хотя Валю явно задевало поведение Сан Саныча. А вот почему? Не знаю. Но догадываюсь. В её глазах мелькало что-то знакомое – та же тень, что иногда отражалась в моём зеркале.

День прошёл вяло, без огонька, и даже долгожданный снег, выпавший наконец перед самым Новым годом, не радовал. Усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом, и я, едва переставляя ноги, поплелась домой. Улицы уже сверкали белизной, фонари бросали на снег золотистые блики, а из кафе доносился смех и запах глинтвейна. Все куда-то спешили, обнимались, смеялись – готовились к празднику. А у меня впереди была только пустая квартира, где даже ёлка не стояла – зачем, если встречать Новый год не с кем?

А наутро пришёл ещё один удар.

– Мамуль, ты же знаешь, мы бы с радостью, но у нас тут планы появились… – голос Вити звучал виновато, но твёрдо. – Я отцу уже пообещал, неудобно отказываться.

Я сжала телефон так, что пальцы побелели. В горле стоял ком, но я проглотила его вместе с обидой.

– Да что ты, сынок, я всё понимаю, – ответила ровным голосом, будто репетировала эту фразу перед зеркалом.

– А хочешь, к нам приезжай! – воодушевлённо предложил он, и мне представилось, как я сижу за праздничным столом рядом с его новой «мачехой», улыбаюсь через силу, а внучка даже не узнаёт меня…

– Нет, что ты, я тут с подругами посижу тогда, – фальшиво рассмеялась я.

Когда разговор закончился, я долго сидела, глядя в окно. Снег всё падал, мягкий, беззвучный, как пепел.

«Всё Колька, – думала я. – Мало того, что завёл в другом городе новую семью, так ещё и сына увёл за собой. Ирод проклятый».

Но хуже всего было другое – с каждым годом ниточка между мной и Витей становилась тоньше. Может, это возраст? Или расстояние? Или просто жизнь…

Я закрыла глаза. За окном кружился снег, такой же одинокий, как я.

"Ну и ладно!" – мысленно махнула я рукой, стараясь заглушить этот колючий комок под ложечкой. "Не буду ныть. Наготовлю еды, включу «Иронию судьбы», а может, схожу к соседям – давно зовут. Или с Валькой посидим…"

Но судьба, видимо, решила, что мой вечер одиночества отменяется.

– Натка! – в дверь забарабанили так, будто пытались выбить её тараном. – Открывай, кошелка ты старая!

Голос был настолько громким, что, кажется, его слышали даже на верхних этажах. Я вздохнула, но уголки губ сами собой поползли вверх.

– Да иду я, иду! – крикнула в ответ, хотя знала: пока не открою, стучать не перестанет.

На пороге стояла Серафима – моя самая любимая и, пожалуй, единственная подруга. Со стороны посмотрев на неё, и не поверишь: маленькая, круглолицая, с добрыми морщинками у глаз – ну чистая бабушка-плюшка из сказки! Но если Фима начинала орать – стёкла дрожали, а соседи крестились.

– И чего это тебя принесло в такое время? – пробурчала я для виду, хотя внутри уже радостно ёкнуло.

– Как что?! – она широко развела руками, и из-под подмышки брякнулась на пол бутылка «Советского». – Новый год на носу! Отмечать будем!

И вот так, без лишних церемоний, мой вечер гордого одиночества превратился в нечто куда более живое.

– Смеяться будешь… – Фимка, уже изрядно навеселе, хихикнула, размахивая ложкой над почти готовым оливье. – Горошка нет!

Мы грохнулись в истерический смех, вспоминая тот самый эпизод из нашумевшей некогда комедии.

– Ну всё, – я допила бокал и решительно встала. – Пойдём добывать стратегический запас.

Тридцать первого декабря даже самый захудалый магазин – место святое. Но, как назло, в первом ларьке полки были пусты, во втором – только банки с хреновиной «Остренькая», а в третьем продавец, глядя на нас красными от бессонницы глазами, только развёл руками:

– Бабоньки, да вы что, все с ума посходили? Какой горошек? Вон там, может, тушёнка осталась…

Мы шли обратно, проклиная шампанское, собственную легкомысленность и особенно – погоду. Метель, которая начиналась как лёгкое снежное кружево, теперь бушевала по-настоящему. Ветер выл, хватая за полы пальто, снег бил в лицо колючей крупой, и даже фонари светили как-то нехотя, едва пробиваясь сквозь белую пелену.

– Эх, Нат, – Фимка, спотыкаясь, ухватилась за мой рукав. – Может, махнём домой без гороха?

– Ни за что! – я упёрлась руками в бока. – Раз уж пошли, так до конца!

И мы, как два заправских полярника, попёрлись в четвёртый магазин – в соседнем дворе.

Когда заветная банка наконец оказалась у нас в руках, мы ликовали, как дети, нашедшие клад.

– Ура-а-а! – Фимка подбросила её в воздух, и мы едва успели поймать.

Обратная дорога казалась уже не такой страшной. Да, ветер всё ещё выл, снег слепил глаза, но мы шли, смеясь и болтая, будто не две пенсионерки в метель, а бесстрашные искательницы приключений.

– Знаешь, Нат, – вдруг серьёзно сказала Фимка, цепляясь за моё плечо, – а ведь мы ещё ого-го!

Я рассмеялась, но в душе что-то ёкнуло. Да, сын не приедет. Да, Новый год не такой, как мечталось. Но он всё равно будет – с дурацким горошком, хриплым голосом Фимы под «Голубой огонёк» и этой безумной метелью за окном.

И, чёрт возьми, это уже неплохо.

Мы уже почти дошли – огни моего многоэтажного дома маячили сквозь снежную пелену, когда справа раздался тонкий, дрожащий вой. Сердце сжалось так, будто кто-то с силой сжал его в кулаке.

– Фима, стой! – Я резко развернулась, проваливаясь по колено в сугроб.

– Наташка, ты с ума сошла?! – завопила подруга, но я уже продиралась сквозь метель, ориентируясь только на жалобные всхлипы.

Полчаса поисков. Полчаса брани Фимы («Да замёрзнем же мы, дуры!»), пока наконец не наткнулись на него: маленький комочек, почти полностью засыпанный снегом. Только чёрный носик да испуганные глаза торчали из сугроба. Я наклонилась, чтобы поднять щенка, но он взвизгнул и дёрнулся – толстая цепь примёрзла к лапке, приковав к ржавым прутьям заборчика.

– Вот же… – прошипела я, сдирая варежки и пытаясь отодрать лапку дрожащими пальцами. Металл обжигал кожу, но щенок смотрел на меня так, будто я его последняя надежда.

Когда наконец удалось освободить малыша, я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Завернула дрожащий комочек в шарф, сунула за пазуху и, прижимая к груди, побрела к подъезду. Только тут заметила: Фимы рядом нет.

– Фимка?! – Оглянулась – ни души. Метель выла так, что даже крик тонул в её рёве. – СЕРАФИМА!

Горло тут же сковало ледяным спазмом. «Где она? Только что была рядом!..»

И вдруг – голос за спиной, будто из самой вьюги:

– Бабуль, кого ищешь?

Передо мной стоял старик. Высокий, сухой, в выцветшем тулупе и шапке-ушанке. Лицо – как морщинистая кора, глаза – два чёрных уголька. Откуда он взялся? Минуту назад здесь никого не было!

– Я – бабуля?! – фыркнула я, автоматически прижимая щенка. – Да мне всего сорок с хвостиком!

– С хвостиком… – Он усмехнулся, и что-то в этом смешке заставило меня поёжиться. – Ну ладно. Подружку свою ищешь?

– Вы видели её? – Голос дрогнул, хотя я старалась звучать твёрже.

– Как же не видать, – старик кивнул куда-то в снежную мглу. – Сестрица моя её увела. Обещание, значит, выполнила.

Лёд пробежал по спине. «Что за бред?!»

– Куда увела?! – Шагнула вперёд.

– Туда, куда тебе дороги нет, – развёл он руками, и в этот момент ветер сорвал с крыши пласт снега, обдав нас ледяной пылью.

Красная пелена заволокла глаза, мало ли куда могли увести мою подругу всякие жулики. Вцепляюсь в его тулуп, трясу так, что шапка слетает с его головы:

– Веди меня к ней, дед. Сейчас же. Или я из тебя всю душу вытрясу! – Но он только рассмеялся, и его смех прозвучал, будто скрип старого дерева.

Пока я трясла деда, впиваясь пальцами в его тулуп, щенок у груди жалобно запищал – видимо, я нечаянно придавила его в запале.

– Ты-ы-ы… – странный старик вдруг замер, его глаза сузились, будто улавливая что-то невидимое. Взгляд упёрся мне в грудь, прямо туда, где дрожал свёрток из шарфа. – Что у тебя там?

Голос его прозвучал так, что даже мысли ослушаться не возникло.

– Щ-щенок… – прошептала я, внезапно осознавая: передо мной уже не «колоритный дедок», а кто-то… другое.

Веселье испарилось с его лица, как снег на раскалённой сковороде. Черты заострились, спина выпрямилась, и даже тулуп вдруг обрёл благородные складки.

– Спасла, значит, – произнёс он уже низким, бархатным баритоном.

Я моргнула – и он изменился снова. Теперь передо мной стоял не дедок, жить которому три понедельника, а высокий мужчина с серебристыми прядями в тёмных волосах, в длинном кафтане, отороченном мехом. Но самое странное – мозг отказывался воспринимать его молодым. Глаза… В них всё ещё светились века, но это нисколько не портило его мрачной притягательности.

– За комплимент спасибо, – он усмехнулся, – а вот «три понедельника» – обидно. Сам-то ты, голубушка, тоже не первой свежести.

– Вы… мысли читаете?!

– Бывает, – пожал плечами. – Но хватит болтать. К подруге тебя не проведу – правила есть правила. Сестрица своё обещание выполнила, а я в её дела не встреваю.

Щенок в моих руках заёрзал. Незнакомец протянул руку – и малыш вдруг засветился голубоватым светом.

– Однако за спасение этого сорванца – отблагодарю. Сегодня ночь, когда моя сила в этом мире крепка… – Он выдержал паузу, а потом лукаво подмигнул: – Исполню одно желание, загаданное под Новый год.

Посох (откуда он взялся?!) гулко ударил о землю. Мир замер.

Снежинки повисли в воздухе. Ветер стих. Даже моё дыхание превратилось в ледяное облачко и застыло.

– Что…

Не успела договорить. Вся снежная масса вокруг взметнулась, накрывая меня с головой. Но страха не было – только восторг свободного падения…

…а потом тьма расступилась.

Я стояла уже не во дворе, а в лесу, в окружении гигантских деревьев. Впереди возвышался сказочный дворец, сверкающий под луной.

Глава 2

– Тоже мне, Дед Мороз… – бубнила я, пробираясь сквозь сугробы, которые доставали уже до колен.

Ветви хвойных деревьев хлестали по лицу, оставляя на щеках ледяные царапины.

– Исполнил желание, а спросить забыл!

Щенок в моих руках заёрзал, высунув мордочку из-под шарфа. Его тёплый нос ткнулся мне в подбородок.

– Что, малыш, тоже не понимаешь, где мы? – прошептала я, гладя его по голове. – Ладно… Хоть ты со мной.

Лес вокруг был незнакомым, густым, пропитанным морозной тишиной. Не мой город. Воздух здесь пах смолой и чем-то металлическим, будто снег впитал в себя звёздную пыль.

"Неужели этот… волшебник действительно послал нас на верную смерть?"

Мысли путались. В голове крутились обрывки страхов: замёрзнуть, стать добычей зверя, сгинуть в этой белой пустыне без следа. Но выбора не было – только идти вперёд, туда, где мелькали огни.

Шум впереди заставил меня замереть.

Где-то за деревьями слышались голоса – грубые, резкие, изобилующие рычащими звуками. Не русская речь. Да и не похоже было на любой другой знакомый язык.

Огни приближались.

– Кто бы это ни был… – Я прижала щенка ближе к груди. – Лишь бы не хуже этой метели.

Но сердце бешено колотилось, предупреждая: "Беги!"

Только куда?

Я замерла, чувствуя, как ноги сами несут меня к свету – предательское тело решило, что три огромных незнакомца лучше ледяной смерти.

Мужчины (если их можно было так назвать) оказались ещё массивнее вблизи. Их плечи перекрывали свет костра, а в глазах читалась холодная настороженность хищников.

"Ну спасибо, дед-отмороз", – мысленно прошипела я, чувствуя, как щенок зашевелился у меня под курткой.

В голове тут же раздалось знакомое ворчание:

"Ещё раз так назовёшь – обижусь."

"Ты меня в смертельную ловушку заманил!" – мысленно огрызнулась я, но вслух произнесла максимально миролюбиво:

– Я пришла с миром. Меня зовут Наталья…

Один из великанов резко наклонился, и в этот момент щенок высунул морду из-под моей одежды.

Всё произошло мгновенно. Глаза мужчины вспыхнули кроваво-оранжевым, клыки обнажились в оскале, а низкий рык заставил моё сердце остановиться.

– Отдай Нирарса, – его голос звучал как скрежет стали по льду.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Руки сами собой разжались, выпуская дрожащего щенка.

Казалось, опасность миновала – великан бережно прижал щенка к груди. Но затем его взгляд снова упал на меня, и я поняла: хуже только начинается.

– Взять ведьму, – бросил он через плечо.

Две пары рук схватили меня так, что заныли кости. Я даже не сопротивлялась – силы покинули меня ещё в лесу.

Последнее, что я помню перед тем, как сознание уплыло в тёмную пучину – мерный шаг несущих меня существ и далёкий волчий вой…

Комната оказалась удивительно… обычной. Если не считать, что стены были вытесаны из грубого серого камня, будто выдолблены прямо в скале. Ни украшений, ни излишеств – только необходимое: узкая кровать, потертый ковёр, массивный стол у единственного окна.

Но главное – камин.

Огромный, несоразмерно большой для этого помещения, он занимал почти всю стену напротив кровати. Пламя плясало за решёткой, отбрасывая на каменные стены причудливые тени, которые казались живее, чем сама комната.

С трудом поднявшись, я поплелась к источнику тепла. Ноги одеревенели от холода, будто налились свинцом. Даже когда я уже пристроилась у огня, протянув к нему дрожащие руки, внутри оставалась ледяная пустота – словно мороз пророс в самое нутро и не собирался уходить.

Дверь с грохотом распахнулась, заставив пламя метнуться в сторону.

На пороге стоял один из тех громил – широкоплечий, с глазами, что в свете огня казались совсем нечеловеческими.

– Вставай. Глава тебя видеть хочет.

Что удивительно, меня охватило странное спокойствие. Возможно, организм просто исчерпал лимит страха. Или эта ледяная пустота внутри заглушала все эмоции.

Коридоры оказались такими же безликими, как и комната – высокие, с грубой каменной кладкой, освещённые факелами в железных кольцах. То ли особняк, то ли замок, то ли крепость – во всяком случае, явно не XXI век.

Мы шли в гробовой тишине. Изредка попадались стражи – такие же массивные, как мой провожатый, с бесстрастными лицами. Дважды промелькнули девушки в одинаковых серых платьях – они шаркали, опустив глаза, и исчезали за поворотами быстрее, чем я успевала их рассмотреть.

"Хай-тек, говоришь…" – мысленно усмехнулась я, вспоминая свои недавние мысли о современном ремонте. Здесь царил стиль, который можно было бы назвать "средневековый минимализм" – если бы не ощущение, что эти стены помнят куда больше, чем просто средневековье…

Мы остановились перед массивной дверью из чёрного дерева, обитой железными полосами. В свете факелов металл отсвечивал тусклым багровым отблеском, будто впитал в себя что-то большее, чем просто ржавчину. Мой сопровождающий замер, прислушиваясь к чему-то за дверью, затем без церемоний распахнул её.

Кабинет.

Это могло бы быть рабочее помещение любого руководителя, если бы не масштабы. Стол размером с мой кухонный гарнитур был завален не бумагами, а чем-то похожим на пергаменты. За ним – кожаное кресло цвета грозового неба, в котором восседал…

Даже сейчас, через призму странного безразличия, я почувствовала, как что-то внутри затрепетало.

Мужчина.

Нет – существо в облике мужчины.

Брюнет с резкими, словно высеченными из гранита чертами лица. Рубашка с закатанными рукавами обнажала предплечья, покрытые тонкими серебристыми шрамами, складывающимися в странные узоры. Но главное – глаза.

Он поднял взгляд – и я увидела:

Бирюзовые зрачки, в которых пробегали искры, будто сквозь толщу льда просвечивало северное сияние.

Я зажмурилась, снова открыла – ничего не изменилось.

"Спасибо за это эмоциональное онемение", – мелькнула мысль, пока я беззастенчиво разглядывала его.

– Проходи, ведьма, – его голос оказался на удивление… обычным. Теплый баритон с легкой хрипотцой.

Я сделала шаг вперед, удивляясь собственному спокойствию.

– Я не ведьма, – возразила я, опускаясь в кресло напротив.

Его губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.

– Серьёзно? – Его бирюзовые глаза сузились, словно фиксируя что-то невидимое вокруг меня. – А вот твоя аура говорит об обратном.

Я невольно усмехнулась. "Ну конечно. Либо сектанты, либо ролевики-переростки."

– Извините, – сделала я максимально любезное лицо, – не могли бы вы проводить меня до ближайшего отделения полиции? Очень благодарна за ночлег, но мне нужно домой. И подругу искать… – Голос дрогнул на последних словах.

В голове уже рисовались сценарии похуже ледяного леса – подвалы, цепи, жертвенные алтари…

– Куда именно вас отвести, милейшая? – Он наклонился вперёд, сложив пальцы в замок. Ногти, заметила я, были неестественно острыми, словно слегка подпиленными.

– До участка. Пожалуйста. – Я сглотнула комок в горле.

– За сотни вёрст вокруг ничего подобного нет, – он откинулся в кресле, и тень от решётки камина легла на его лицо чёрными полосами. – Я бы знал.

– А вы… кто, собственно, молодой человек? – выдавила я.

Его смех прозвучал, как треск льда под ногами.

– Давно меня не называли молодым. А человеком… – внезапно он резко наклонился вперёд, и в этот момент зрачки его вертикально сузились, как у кошки, – так вообще никогда.

Я вжалась в кресло, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот.

– Теперь Вы расскажите, – его голос стал тише, но от этого только страшнее, – как у вас оказался Нирарс. – На последнем слове в комнате гулко треснуло полено, и тени на стенах дёрнулись, принимая на мгновение звериные очертания. – И советую не врать. Ложь… – он медленно провёл языком по клыкам, которых секунду назад не было, – …пахнет особенно отвратительно.

– Если вы про щенка… – Я нервно провела языком по пересохшим губам, – то я нашла его во дворе. Он был прикован цепью к забору. Я просто… не могла оставить его замерзать.

Его глаза внезапно смягчились. Бирюзовые искры в его зрачках затанцевали теплее, словно льдинки под весенним солнцем.

– От всего княжества благодарю вас, – он слегка склонил голову, и в этот момент выглядел почти по-человечески. – Простите, ваше имя вчера плохо расслышали…

"Вчера?" Я провела здесь целую ночь? Но я же не помнила…

– Наталья Павловна, – автоматически ответила я. – А с кем имею честь…?

Он вдруг улыбнулся – ослепительно, неожиданно, превратившись из ледяного владыки в галантного кавалера:

– О, простите моё невежество! Мироэль Големский, к вашим услугам.

С этими словами он поднялся с такой грацией, будто не касался пола, и подошёл ко мне. Вместо ожидаемого рукопожатия, он склонился над моей рукой, едва коснувшись губами. Его дыхание оказалось удивительно тёплым.

– Приятно познакомиться, – я почувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Господи, мне ли, женщине под пятьдесят, краснеть как институтке!

– Госпожа Наталья, – Мироэль отступил на шаг, его голос снова стал деловым, но уже без прежней угрозы, – я бы с радостью помог, но место, о котором вы говорите… его действительно нет в наших землях. Расскажите всё с начала. Со всеми деталями.

Я начала повествование, невольно опуская историю с шампанским и горошком. Почему-то мысль признаваться этому аристократичному существу в наших с Фимкой пьяных похождениях вызывала жгучий стыд.

Мироэль задумчиво постучал пальцами по ручке кресла, отчего в воздухе заплясали мелкие снежинки.

– Волшебник… с посохом… – его голос звучал так, будто он вёл внутренний диалог с кем-то невидимым. – Придётся копаться в архивах. – Внезапно его бирюзовые глаза впились в меня: – Скажите, а как называется ваша страна?

– Россия, – выдохнула я, уже догадываясь, к чему он клонит.

Его пальцы замерли. Воздух в комнате вдруг стал густым, как сироп.

– В нашем мире нет такой страны.

– В вашем… мире? – слова застряли в горле комом.

– Да. Ширеан, – он произнёс это мягко, как будто боялся разбудить что-то древнее. На моём лице должно быть отразился скепсис, потому что его взгляд стал печальным. – Вы не верите?

Прежде чем я успела ответить, он протянул руку. На ладони вспыхнуло пламя – живое, послушное, не обжигающее кожу. Огненные языки начали складываться в причудливые очертания – горные хребты, моря, границы незнакомых земель…

Я невольно потянулась к этому чуду, забыв на мгновение о страхе. Но когда подняла взгляд – мир перевернулся.

Его глаза…

Зрачки стали вертикальными, как у хищной кошки. По вискам и скулам проступила чешуя – крошечные бирюзовые пластинки, переливающиеся в свете пламени. Что-то древнее и бесконечно чужое смотрело на меня через его лицо.

Темнота нахлынула внезапно, поглощая сознание, будто ледяная волна. Последнее, что я успела подумать – как жестоко я ошибалась, думая, что "заторможенные эмоции" защитят меня от этого…

.

Глава 3

Я пришла в себя от прикосновения чужой ладони ко лбу. Холодные пальцы мягко отстранились, как только мои веки дрогнули. Открыв глаза, я встретилась взглядом с тревожными бирюзовыми глазами Мироэля – теперь уже снова человеческими.

– Не сон… – горькая реальность накрыла волной. Я машинально потрогала свое лицо – морщины у глаз, знакомые складки у губ. Всё на месте. Только мир вокруг…

Мироэль помог мне сесть, и я впервые рассмотрела комнату получше. Оказывается, здесь стоял небольшой диванчик с изящными деревянными подлокотниками, а по обе стороны – массивные дубовые стеллажи с книгами за стеклянными витринами. Мой взгляд автоматически выхватил название на корешке: «Хроники Ледяного Клинка».

– Госпожа Наталья, как Вы себя чувствуете? – его голос звучал нарочито спокойно, как будто он разговаривал с пугливым животным.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как дрожь постепенно отпускает:

– Нормально… – мой голос звучал хрипло. – Скажите, а Вы… не человек?

Он замер, затем осторожно сделал несколько шагов ближе, будто приближался к опасному зверю:

– Дракон, – произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, когда он произносил это слово.

– Понятно.

Наступила тягостная пауза. Я уставилась в свои руки – те самые, которые еще вчера месили тесто на пироги. Теперь они лежали на коленях в другом мире. В сорок девять я должна была думать о подступающей пенсии, а не о… Что я вообще должна думать в такой ситуации?

Мироэль стоял неподвижно, наблюдая, как я перевариваю эту информацию. В тишине комнаты особенно громко тикали старинные часы на каминной полке, отсчитывая секунды моего нового существования.

«Глупости какие…» – мысленно усмехнулась я себе. На волне нового веяния прочла как-то пару книг в жанре фэнтези, но сейчас-то… Слишком стара для приключений, слишком молода, чтобы сдаваться. И совершенно не готова к жизни в мире, где явно нет даже понятия «пенсионный фонд».

Я медленно провела ладонью по грубой ткани дивана, ощущая каждую неровность под пальцами. Тактильные ощущения помогали осознать реальность происходящего.

– Значит, я в другом мире, – произнесла я ровным тоном, стараясь скрыть дрожь в голосе. Это была не просьба о подтверждении, а попытка принять новую реальность.

Мироэль склонил голову, солнечный луч из высокого окна скользнул по его бирюзовым прядям:

– Похоже на то. Как представитель Дома Големских, предлагаю вам остаться нашей почетной гостьей. Вы спасли сына моего побратима, – он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, – и хотя я не могу давать обещаний, приложу все силы, чтобы найти способ вернуть вас домой.

– Ваш побратим… собака? – не удержалась я.

Мироэль вдруг рассмеялся так искренне, что даже слезы выступили у глаз. Его смех наполнил комнату теплом, заставив дрогнуть даже мрачные портреты на стенах.

– Ох, госпожа Наталья! – он вытер глаза изящным движением. – Даруса назвать собакой… Прошу вас, никогда не повторяйте этого при оборотнях. Они смертельно обидчивы, – его голос вновь стал серьезным, но в уголках губ дрожала улыбка.

Я кивнула, в то время как мой разум отчаянно пытался переварить новую информацию. Оборотни. Драконы. Что дальше – эльфы и гномы?

– Мор проводит вас, – Мироэль сделал едва заметный жест рукой. – Вам нужно отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы вам выделили служанку – обращайтесь к ней со всеми нуждами без стеснения.

Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошел стройный блондин с глазами цвета весенней листвы. Его появление было настолько внезапным, что я невольно вздрогнула.

«Неужели стоял под дверью все это время?» – мелькнула мысль, когда я сравнивала этого изящного юношу с грубым воином, что привел меня сюда.

Мор оказался приятным собеседником. Пока мы шли длинными коридорами, он непринужденно болтал о погоде, местных обычаях и даже поинтересовался моими впечатлениями о замке. Но за этой легкой беседой я четко уловила нотки любопытства – он явно пытался выведать больше о моем происхождении.

– У нас говорят: любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – наконец парировала я его очередной завуалированный вопрос.

Мор мгновенно изменился в лице, его поза стала почтительной:

– Простите, не знал, что князь наложил запрет на расспросы.

– Какой князь? – искренне удивилась я.

– Тот, в чьих покоях вы только что были, – его брови поползли вверх. – Или… вы знакомы с другим князем?

Я громко рассмеялась, и этот смех прозвучал почти истерично:

– Да упаси бог! Значит, Мироэль – настоящий князь?

Мы остановились перед высокими дубовыми дверями с изящной инкрустацией. Мор с поклоном распахнул их:

– Ваши покои, госпожа. Это Лиловые апартаменты – здесь традиционно размещают особо почетных гостей нашего князя.

Передо мной открылся вид на просторную комнату, где мягкий фиолетовый полумрак переливался золотом от многочисленных светильников. Высокие окна с витражами.

Я замерла на пороге, пораженная буйством лиловых оттенков. Гостиная действительно полностью оправдывала свое название. Тяжелые бархатные шторы цвета спелой сливы создавали контраст с нежным сиреневым тюлем, который колыхался от сквозняка. Стены, обитые бледно-лиловым шелком, переливались при свете хрустальных светильников. В центре – изящная композиция из дивана и трех кресел, выполненных в едином стиле. Их обивка напоминала лепестки лаванды, а резные деревянные ножки были украшены серебряными инкрустациями.

«Ну и цветовое безумие», – подумала я, но тут же поймала себя на том, что этот насыщенный лиловый почему-то успокаивает нервы.

– Госпожа, вы меня слушаете? – голос Мора вывел меня из оцепенения.

Я оторвалась от созерцания роскошного камина из черного мрамора с фиолетовыми прожилками – настоящего произведения искусства по сравнению с тем скромным очагом, где я очнулась.

– Простите, немного увлеклась, – смущенно улыбнулась я. – О чем вы говорили?

Мор едва заметно закатил глаза, но терпеливо повторил:

– Возьмитесь за ручку с внутренней стороны и подождите несколько минут, чтобы артефакт считал вашу ауру.

Я подошла к двери и взялась за изящную медную ручку в форме драконьей лапы. Ее поверхность оказалась удивительно теплой.

– Это нужно для того, – Мор поспешил ответить на мой немой вопрос, – чтобы никто посторонний не мог войти без вашего ведома.

«Вот это технология! Куда там нашим замкам», – с восхищением подумала я.

– Нужно только подержаться? – на всякий случай уточнила я, вспоминая сказки, где подобные вещи требовали капли крови.

Мор посмотрел на меня с легким снисхождением:

– Да.

С этими словами он поспешно ретировался, оставив меня наедине с новыми владениями.

Закрыв дверь, я отправилась изучать свои покои. Помимо гостиной меня ждала настоящая королевская спальня с кроватью под балдахином и… чудо цивилизации – ванная комната!

«Значит, с водопроводом здесь всё в порядке», – обрадовалась я, обнаружив не только ванну, но и подобие душа.

Какое блаженство я испытала, погружаясь в горячую воду с ароматом хвои! Флакончик с маслом оказался сделан из темного стекла с серебряными узорами. Его содержимое пахло не просто хвоей – в аромате угадывались нотки неизвестных мне трав и что-то еще… магическое, что ли.

Я бы наверняка уснула в ванне, если бы не страх захлебнуться. Пришлось выбираться, оборачиваться в пушистое полотенце и бросаться на огромную кровать. Свою одежду я постирала – теперь она сушилась у камина. «Если не высохнет к утру, придется сидеть взаперти», – с досадой подумала я, хотя осматривать замок в одиночку было страшновато. А выходить на улицу после сегодняшних приключений и вовсе не хотелось.

Проваливаясь в сон, я поймала себя на необычном чувстве – чего-то вроде детского восторга и любопытства. «Неужели в моем-то возрасте?» – удивилась я себе. Но ответ пришел сам собой: кто же откажется от настоящей сказки, пусть даже такой странной и непредсказуемой?

В последний момент перед сном я заметила, что ручка на двери едва заметно светится в темноте – теплым золотистым светом. «Артефакт запомнил меня», – с этой мыслью я наконец погрузилась в глубокий сон.

– Госпожа… – голос пробивался сквозь сон, как назойливый комар. Я машинально натянула одеяло на голову, уткнувшись лицом в подушку. «Опять забыла выключить телевизор…» – промелькнула полусонная мысль.

– Госпожа! – голос стал громче, и вдруг чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.

Я резко вскочила, сердце бешено заколотилось. Десять лет жизни в одиночестве не прошли даром – чужие прикосновения теперь вызывали у меня животный страх. Передо мной стояла хрупкая девушка, не старше семнадцати. Ее пальцы дрожали, а глаза смотрели с опаской.

– Так ты та самая служанка? – спросила я, садясь на кровати и с наслаждением потягиваясь. Суставы приятно хрустнули после непривычно мягкого матраса.

Девушка закивала так усердно, что ее светлые локоны заплясали:

– Да, госпожа! Его Сиятельство распорядился, и дона Евангелия прислала меня. Я обучена всему – убирать, шить, даже прически благородным дамам делать! – она выпалила это на одном дыхании, словно боялась, что я ее прогоню.

– Успокойся, я не отказываюсь от тебя, – улыбнулась я. Девушка заметно расслабилась, ее плечи опустились. – Как тебя зовут?

– Юстиния, госпожа. – Это «госпожа» резало слух, как скрип ножа по стеклу.

– Зови меня Наталья Павловна, без церемоний.

Юстиния округлила глаза, будто я предложила ей украсть серебро:

– Как можно?! Вы же Элири! – она прошептала это слово с благоговением.

– Кто? – я нахмурилась. Может, здесь так называют гостей?

– Ну как же! – Девушка взмахнула руками, словно рисуя меня в воздухе. – Вы же гостья князя, и вы вся такая… – она замялась, подбирая слова, – непривычная. Элири сразу видно, госпожа.

Я оглядела себя, но не нашла ничего необычного – обычная женщина средних лет, если не считать странного одеяния из замкового одеяла. И вопросительно уставилась на девушку, мне почему-то казалось, что она не договаривает.

– И я слышала, как дона Евангелия шепталась с доной Марджи о вас, – покраснев, опустила она глаза.

Оставив Юстинию, я закуталась в одеяло и направилась в ванную. Грустно вздохнула, увидев свои еще мокрые вещи – придется походить в этом импровизированном хитоне.

Когда я вернулась, комната преобразилась: кровать аккуратно застелена, а на покрывале лежало… платье? Я осторожно подняла его. Ткань – нечто среднее между бархатом и шелком – приятно холодила пальцы. Цвет глубокого бордо напоминал старое вино. Рядом стояли туфли, похожие на балетки, но при примерке оказавшиеся невероятно удобными – мягкие, как тапочки, но с плотной подошвой.

– Это Его Светлость распорядился доставить, – тут же затараторила Юстиния. – Оно недорогое и вас ни к чему не обязывает! – добавила она с какой-то странной настойчивостью.

Я покосилась на девушку. «И кому придет в голову, что молодой красавец-князь может интересоваться женщиной, которая годится ему… ну если не в матери, то уж точно в старшие сестры?» – подумала я. Хотя, судя по всему, в этом мире царило махровое средневековье, приправленное магией и крупицами цивилизации. Кто знает, какие тут нравы?

К моему удивлению, платье оказалось вполне удобным – никаких душащих корсетов, которые так любили в нашем историческом прошлом. Застежки спереди позволили мне одеться самостоятельно, хотя Юстиния буквально танцевала вокруг меня, с тоской поглядывая на шнуровку. Ее обиженная гримаса напоминала щенка, у которого отобрали любимую игрушку.

«Прости, девочка, – мысленно извинилась я, – но десять лет самостоятельной жизни не проходят даром».

– Госпожа, – служанка сделала изящный реверанс, – Его Сиятельство просил проводить вас в малую столовую.

– Тогда веди, – кивнула я.

Замок оказался настоящим лабиринтом. Мы шли бесконечными коридорами, поднимались по винтовым лестницам, проходили через несколько арочных переходов. Мои легкие, привыкшие к лифтам и коротким дорогам от метро до дома, начали предательски пошаливать. Когда наконец показались резные двери столовой, я с трудом сдерживала одышку.

«Подожди, – жестом остановила я Юстинию, опираясь о холодную каменную стену. – Дайте мне… минуту».

Служанка тревожно забегала глазами:

– Мы уже опаздываем, госпожа…

«Прекрасно, – подумала я, делая глубокие вдохи. – Первое впечатление я уже произвела вчерашним обмороком. Теперь вот опоздание и запыхавшаяся развалюха».

– Помоги мне, пожалуйста, поправить косу, – попросила я, поворачиваясь к Юстинии. – Не могу же я предстать перед князем с растрепанными волосами.

Пока ее ловкие пальцы поправляли прическу, я вспоминала дыхательные упражнения из давно забытых уроков йоги. «Вдох через нос… выдох через рот…» Власть имущие не любят ждать – это универсальная истина для всех миров. А терять расположение Мироэля из-за такой ерунды было бы глупо.

– Готово? – спросила я, когда сердце наконец перестало колотиться как сумасшедшее.

Юстиния кивнула, и я, расправив плечи, приготовилась встретить новые испытания – будь то странные обычаи, неудобные вопросы или просто слишком пышный завтрак.

Глава 4

Как я и предполагала, просторная столовая уже была полна гостей. Высокие сводчатые потолки, украшенные фресками с охотничьими сценами, словно нависали над нами, а свет массивных хрустальных люстр дробился в позолоченных канделябрах, отбрасывая на стены причудливые тени. В воздухе витал густой аромат жареного мяса, пряных трав и дорогого вина, смешиваясь с тонкими нотами дамских духов.

Гостей собралось около десятка – в основном мужчины, чьи мощные фигуры в расшитых камзолах и кожаных дублетах выдавали в них воинов или знатных лордов. Но среди этого моря мужественных лиц выделялись две ослепительные женские фигуры. Их пышные платья – одно, цвета морской волны, переливалось, как глубина северного озера, другое, алое, пылало, словно закатный огонь, – шуршали тяжелым шелком при каждом движении, подчеркивая безупречную бледность кожи и яркость глаз. Сложные прически, увенчанные диадемами и жемчужными нитями, сверкали в свете люстр, но, если честно, обилие украшений делало их похожими на наряженные рождественские елки.

При моем появлении в дверях разговор стих, и все мужчины как по команде встали. Князь, с привычной ему холодной невозмутимостью, сделал шаг вперед, но рядом с ним двинулся и тот самый воин из леса – высокий, с хищной осанкой, чьи темные волосы были собраны в небрежный хвост, а шрам через бровь придавал лицу опасную выразительность. Тот самый, что забрал у меня щенка-оборотня.

Когда они приблизились, высокий мужчина внезапно опустился на одно колено. Удар его кулака о каменный пол гулко разнесся по залу, заставив пару гостей невольно отпрянуть, а я едва сдержала дрожь. А следом исчезли все звуки, и только голос оборотня, словно усиленный, раздался в этой неестественной тишине.

– Я, Дарус Вольский, глава Северного клана Черных Оборотней… – его голос, низкий и глухой, будто рокот далекой грозы, заставил дрогнуть даже воздух. – Благодарю тебя за спасение моего ребенка.

Он поднял голову, и в его глазах – темных, как ночной лес, – вспыхнул дикий янтарный свет.

– Мой клан никогда не забудет этого. Отныне я обязан тебе жизнью. Каждый волк моего клана придет тебе на помощь, где бы ты ни была. Каждый исполнит твою просьбу или желание – чего бы ты ни пожелала…

Он сделал едва заметную паузу, и его взгляд на миг скользнул к князю, будто давая понять, что между ними уже было какое-то соглашение.

– Кроме вреда мне, моему клану или моим союзникам. Да будет так, пока долг не будет возвращен. Слово мое нерушимо, и пусть Финрэ покарает меня, если я нарушу клятву.

Последние слова прозвучали как заклинание, и на мгновение мне показалось, что тени в зале сгустились, будто сама древняя магия вняла его обету.

Когда он закончил, в воздухе повисло напряженное молчание. И вдруг странный серебристый туман сгустился вокруг мужчины. Он стелился по полу, как живой, обвивая его ноги, поднимаясь выше, к рукам, сжимающим рукоять меча. Туман мерцал, словно состоял из тысяч микроскопических звезд, и с каждым мгновением все явственнее впитывался в его кожу, оставляя на ней призрачные переливы.

Мне стало жутко. Ладони вспотели, а в груди защемило – будто кто-то сжал сердце в ледяном кулаке. Все это выглядело слишком неестественно. Такое можно было объяснить только спецэффектами: проектором, голограммой. Я растерянно оглядела зал, ища скрытые лампы, провода, хоть что-то рациональное. Но старинные стены хранили лишь тени, а лица гостей отражали не страх, а… почтительное ожидание.

– Госпожа Наталья…

Мироэль, стоявший рядом, наклонился так близко, что его шепот коснулся моего уха, теплый и настойчивый:

– Скажите "принимаю".

Его голос звучал тихо, но с той ноткой требовательности, что не оставляла места для вопросов.

– Принимаю, – автоматически вырвалось у меня.

Я еще не знала, что в этом мире клятвы, произнесенные под сенью древней магии, имеют силу, а слова иной раз имеют слишком большое значение.

Как только слова сорвались с моих губ, оба мужчины – князь и оборотень – грациозно подхватили меня под руки и повели к столу. Краем глаза я заметила, что во время клятвы встали даже те две дамы, которые первоначально оставались сидеть. Их взгляды буквально прожигали мне спину. "Интересненько," – подумала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Когда мы приблизились к огромному дубовому столу, Мироэль начал церемонию представления:

– Госпожа Наталья, – он произнес мое имя с особой торжественностью. Я неуверенно кивнула, надеясь, что этот жест уместен в местном этикете. Судя по отсутствию реакции князя, моя импровизация прошла успешно.

– Дарус Големский, глава Северного клана Черных Оборотней, мой друг, союзник и побратим. – Оборотень совершил изящный поклон, его движения были удивительно грациозны для такого мощного телосложения.

– Савилья Големская, моя племянница, голубая драконица. – Брюнетка в платье цвета морской волны кивнула с таким высокомерием, будто удостаивала меня невероятной чести. Ее холодные глаза оценивающе скользнули по моей скромной фигуре, и я явно не прошла этот немой экзамен.

– Гвеневра Арийская, алая драконица. – Блондинка в красном платье вспыхнула наигранно-милой улыбкой, но ее глаза оставались пустыми, как у фарфоровой куклы. Ее кивок был таким же, как мой – может, я случайно угадала местный обычай?

– Руфус Обинский из рода Рудных Гномов, мой казначей. – Настоящий, как из сказки, гном с бородой, заплетенной в сложные косы, едва доставал до середины моего бедра. Его поклон сопровождался звоном металлических украшений, вплетенных в седую бороду. Взгляд его маленьких глазок был настолько суров, что я невольно выпрямила спину.

Остальные гости – все драконы или полукровки – слились в моей памяти в пестрый калейдоскоп имен и титулов. После четырех запомненных имен мой мозг взбунтовался, отказавшись воспринимать новую информацию. "Хорошо хоть основных запомнила," – утешила я себя.

Мироэль жестом указал мне на почетное место справа от себя. Слева от князя разместился Дарус, создавая невольный баланс между человеческим и оборотничьим началом. Когда все расселись, князь подал знак, и вереница слуг начала вносить блюда, от ароматов которых у меня закружилась голова. Торжественный завтрак начался.

Первые минуты трапезы прошли в гнетущей тишине, прерываемой лишь звоном столовых приборов. Десяток любопытных взглядов скользил по мне, словно я была неожиданным экспонатом в музее. Но постепенно разговоры оживились, превратившись в негромкий гул.

– Скажите, правда ли, что вы из другого мира? – внезапно обратился ко мне импозантный мужчина лет пятидесяти.

Его черные с проседью волосы были уложены с безупречной точностью, а осанка выдавала аристократа до кончиков ногтей. Красивый, если бы не ледяные глаза, способные, казалось, заморозить саму душу.

– Да, – я слегка поежилась от контраста между его вежливой улыбкой и этим пронзительным взглядом. – Я действительно из другого мира.

– Мы слышали, – вмешалась Савилья, играя вилкой с изысканной небрежностью, – что вы спасли сына главы клана.

– Так это же все слышали, – не поняла я ее вопроса, ведь буквально несколько минут назад Дарус при всех давал клятву.

Драконица застыла, будто я плеснула ей в лицо ледяной водой. Ее щеки вспыхнули ярким румянцем, а глаза расширились от негодования. Взгляд, полный оскорбленной невинности, она перевела на дядю. Я даже позавидовала ее способности передавать столько эмоций одним лишь выражением лица.

– Госпожа Наталья, – мягко вмешался Мироэль, – клятву главы клана слышали только мы с вами. Это особенность ритуала оборотней.

О, черт. Теперь я поняла, почему мой ответ вызвал такую бурную реакцию.

– Прошу прощения, госпожа Савилья, – постаралась я смягчить ситуацию самой дружелюбной улыбкой, на какую была способна. – Я не знала об этом.

Но вместо успокоения лицо драконицы исказилось от ярости. Глаза буквально вспыхнули синим пламенем. Она вскочила, отшвырнув стул с такой силой, что тот отлетел на полметра.

– Как ты смеешь, человечишка?! – в ее голосе появилось змеиное шипение. – Я чистокровная драконица! Не смей обращаться ко мне, как к какой-то простолюдинке!

– Савилья! – голос князя прозвучал, как удар хлыста.

Мгновенный эффект. Шипение прекратилось, плечи драконицы опустились, а взгляд тут же устремился в пол.

– Наша гостья еще не знает местных обычаев, – продолжил Мироэль, подчеркивая каждое слово. – Будь снисходительнее и веди себя достойно перед моей дорогой гостьей. – Его взгляд, полный недвусмысленного предупреждения, скользнул в мою сторону.

– Простите, госпожа Наталья, – пробормотала Савилья, глядя на меня из-под ресниц. Голос ее был сладок, но без капли искренности. – Я не подумала, что вы не знаете, как следует обращаться к чистокровной драконице.

Последняя фраза прозвучала с такой язвительной интонацией, что сомнений не оставалось – это был не апологий, а скрытая насмешка.

– Ничего страшного, – ответила я, сохраняя ледяное спокойствие. – Это Вы меня простите. Я обязательно поинтересуюсь, как следует обращаться к чистокровным драконицам.

– Замечательно, что конфликт исчерпан, – удовлетворенно заключил князь.

Я едва сдержала саркастическую улыбку. Либо он действительно верил, что его племянница так легко отступит, либо мастерски делал вид. В любом случае, эта "юная леди" явно затаила обиду.

– Уважаемый князь, – осторожно начала я, – как насчет вашего обещания?

– Госпожа Наталья, – его голос внезапно зазвенел, как стальной клинок, – я вам ничего не обещал. – Пауза повисла в воздухе, тяжелая и неловкая. – Давайте поговорим в моем кабинете. Не стоит портить другим аппетит нашими разговорами.

"Ага, чтобы не подслушивали", – мелькнула мысль.

Не знала, радоваться или плакать. Если князь настаивает на приватной беседе, значит, что-то обнаружил. Но хорошо это или плохо – предстояло выяснить. Эта мысль окончательно отбила аппетит. Остаток завтрака я провела, словно на раскаленных углях, едва касаясь еды и считая минуты до окончания трапезы.

Наконец Мироэль отодвинулся от стола и, попрощавшись с гостями, вышел. Я последовала за ним в сопровождении Даруса, чувствуя на спине колючие взгляды – особенно один, жгучий и полный неприкрытой злобы.

Кабинет князя казался еще мрачнее, чем вчера. Тяжелые шторы были полузадернуты, пропуская лишь полосы тусклого света, в которых танцевали пылинки. Мы расселись в глубоких кожаных креслах, а Мироэль занял позицию у камина, опираясь локтем о мраморную полку. Его поза была расслабленной, но в глазах читалось напряжение.

Он долго молчал, перебирая пальцами резную печать на своем кольце. Эта пауза давила на виски, как надвигающаяся гроза.

– Понимаете, госпожа Наталья… – наконец заговорил он, и в его голосе прозвучала неуверенность. – Я просмотрел все архивы – книги, свитки, манускрипты, где упоминалось что-то отдаленно похожее на вашу ситуацию. – Он провел рукой по лицу, и в этот момент выглядел усталым. – У меня нет возможности вернуть вас домой.

Мозг тут же запустил лихорадочный поиск решений. Может, другие маги? Или артефакты? Я уже открыла рот, чтобы предложить варианты, но князь предвосхитил мои мысли:

– И никто не сможет. – Его голос стал твердым, как сталь. – То существо, что отправило вас сюда… Его нельзя заставить. Оно само решает, кого слушать и кому служить. – Он отвернулся к камину, будто ища ответа в пламени. – Ваш рассказ… Он напомнил мне о духах.

– Духах? – Я наклонилась вперед, цепляясь за эту ниточку.

– Детские сказки, – отмахнулся он, и в его тоне прозвучало что-то странное – то ли раздражение, то ли… страх? – Вы можете оставаться моей гостьей столько, сколько пожелаете.

За этими вежливыми словами я уловила нотку скрытого послания: "Но желайте недолго". И кто бы его винил? Меньше суток в его мире, а я уже устроила скандал с его родственницей за завтраком.

– Можно мне пройти в свои покои? – попросила я, ощущая, как за этот разговор постарела лет на десять.

– Конечно. Ваша служанка за дверью.

Коридоры замка казались бесконечными. Юстиния, видимо, почувствовав мое состояние, шла на почтительном расстоянии, не решаясь заговорить. Когда мы наконец добрались до моих покоев, она молча открыла дверь и так же молча удалилась.

Я стояла посреди комнаты, уставившись в одну точку на узорчатом ковре. Мысли метались, как пойманные птицы, ударяясь о стены невозможности. В горле стоял ком, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

И тогда во мне что-то переключилось. Отчаяние сменилось яростью.

– Дед! – мой голос прозвучал неестественно громко в пустой комнате. – Дед, окаянный затейник! А ну-ка выходи!

Я принялась ходить кругами по комнате, выкрикивая все более гневные обращения к волшебнику. Голос скоро охрип, но я не останавливалась. Лучше это безумие, чем беспомощное ожидание. Лучше кричать в пустоту, чем смириться с мыслью, что я навсегда застряла в этом странном мире.

В какой-то момент я схватила подушку и швырнула ее в стену. Потом другую. Потом плюхнулась на кровать, внезапно обессилев. Глаза жгло – от злости или от сдерживаемых слез, я сама не знала.

– Ну где же ты, старый пень? – прошептала я уже без надежды, уткнувшись лицом в одеяло. За окном медленно садилось солнце, окрашивая лиловые стены в кровавые оттенки.

За время моих отчаянных криков Юстиния несколько раз заглядывала в дверь с испуганным выражением лица. Потом явилась стража – двое крепких мужчин в латах, вежливо попросивших "соблюдать тишину в вечерние часы". Именно их замечание стало последней каплей. Когда дверь закрылась за ними, я плюхнулась на пол возле камина и разревелась по-настоящему – некрасиво, по-детски, размазывая сопли и слезы по лицу.

– Ну и чего ты разнюнилась? – раздался вдруг знакомый голос.

– Ну и чего ты разнюнилась? – раздался вдруг знакомый голос.

Глава 5

– Ну и чего ты разнюнилась? – раздался вдруг знакомый голос.

Я вздрогнула и подняла опухшие глаза. Напротив, в кресле, которого секунду назад не было, сидел тот самый старик-затейник. Он выглядел иначе, чем в нашу первую встречу. Классический костюм-тройка подчёркивает вполне приличную фигуру, волосы словно уложены в лучшем салоне красоты, массивные перстни на руках, этакий аристократ.

– Уважаемый, уж не знаю, как вас зовут… А кстати, можно узнать как? – всё же хотелось бы знать имя того, кто меня в этот кошмар засунул.

– Узнать, конечно, можно, Зейверт. Только никому о нём сказать не сможешь.

– Хорошо. Так вот, уважаемый Зейверт, – я поспешно вытерла лицо подолом платья, но он протянул мне клетчатый платок. – Не могли бы Вы вернуть меня туда, откуда взяли? – голос мой дрожал от надежды. В глубине души я уже видела свою уютную квартирку, даже готова была простить вечно шумящих соседей.

– Не могу, – он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее сожаление. – Сил у меня сейчас нет, все потратил на исполнение твоего желания.

– Какого еще желания?! – я вскочила на ноги, сжав кулаки. – Я точно не просила закидывать меня в другой мир без гроша за душой!

Зейверт вздохнул и вытянул руку. В воздухе появился пожелтевший листок бумаги, который он торжественно развернул.

– «Дорогой дедушка Мороз, – начал он читать с пафосом, – хочу жить как принцесса…» – и далее следовал подробный список пятилетней мечты.

Я застыла с открытым ртом, узнавая собственный детский почерк.

– «Чтобы сама всё решала!» – Он укоризненно посмотрел на меня поверх очков. – Заметь, так и есть!

– Мне сорок девять лет! Конечно, я сама всё решаю! – взорвалась я. – Вы что, всерьез исполнили желание из письма, которое я написала в детском саду?!

– «Хочу красивое платье», – продолжил он, игнорируя мой возмущенный вопль. Его взгляд скользнул по моему наряду. – Платье на тебе красивое. И, заметь, совершенно бесплатно.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– «Хочу жить в самом настоящем замке с рыцарями и драконом!» – Он театрально развел руками. – Это замок? Замок! Дракон есть? Есть, причем цельный князь!

В его голосе звучало такое торжество, будто он подарил мне не проблемы, а выигрыш в лотерею. Я опустилась в кресло, внезапно обессилев. Все мои аргументы разбивались о железную логику этого… этого…

– Вы… – Я сглотнула ком в горле. – Вы серьезно считаете, что детская мечта пятилетки должна исполняться в сорок с хвостиком?

Зейверт вдруг стал серьезным. Он снял очки и протер их краем плаща.

– Желания не имеют срока давности, дитя мое, – сказал он мягко. – Просто… иногда они исполняются не совсем так, как мы ожидаем.

– Вы издеваетесь?! – голос мой дрожал от возмущения. Хоть этот старикан и поднял мое настроение с отметки «полный плинтус», я не собиралась сдаваться. – Кто вообще исполняет детские желания спустя сорок с лишним лет?! Верните меня домой!

Зейверт вдруг стал серьезным. Его ехидная ухмылка исчезла, а глаза потемнели, словно тучи перед грозой.

– А что тебе там делать? Кто ждет? – его вопрос повис в воздухе.

Я открыла рот, но… не нашлась, что ответить. Сын? Он уже сделал свой выбор. Подруги? У них свои заботы. Квартира? Пустые стены и тиканье часов.

– Вот то-то и оно, – кивнул он, видя мое замешательство.

– Все равно верните! – я сжала кулаки. – Меня и здесь никто не ждал с распростертыми объятиями, но это Вас не остановило!

– Да не могу я, – он провел рукой по лицу, и в этот момент выглядел по-настоящему усталым. – Только через год силы восстановятся для межмирового перемещения.

– ЧЕРЕЗ ГОД?! – я чуть не подпрыгнула на месте. – И что мне делать все это время? Без родных, без связей, без денег? Да мне даже пойти некуда! Гостеприимство князя не вечно…

Голос мой сорвался на жалобную ноту. Зейверт внимательно посмотрел мне в глаза, затем тяжело вздохнул:

– Ты по профессии кто?

– Бухгалтер, – буркнула я, не понимая, к чему он клонит.

– Ну так устройся считать чужие денежки.

– В этом-то мире? – фыркнула я. – Здесь же явно царит патриархат! Кто возьмет женщину на такую должность?

Зейверт вдруг оживился, его глаза загорелись хитрой искоркой:

– Казначею князя как раз помощник нужен…

– И что? – насторожилась я, почуяв подвох.

– Так попроси у князя протекции! – он сказал это таким тоном, каким взрослые объясняют детям очевидные вещи.

Я задумалась. Действительно, после истории со щенком он вряд ли откажет… Еще секунда – и я бы согласилась, но вовремя спохватилась:

– Погодите-ка! Вы что, специально подталкиваете меня к этому?

Но старик уже вскочил с кресла, его фигура начала растворяться в воздухе:

– Ты спасла щенка его побратима, так что не откажет! – эти слова прозвучали уже как эхо.

Последнее, что я успела разглядеть – его довольную ухмылку, прежде чем он исчез полностью, оставив меня наедине с новой мыслью… и подозрением, что только что меня ловко подтолкнули в какую-то игру.

Я только успела умыть опухшее от слез лицо, когда в дверь постучали. На пороге стоял Дарус, его мощная фигура почти заполнила собой дверной проем. В отличие от утреннего торжественного образа, сейчас он был одет в простую кожаную куртку, подчеркивающую ширину плеч.

– Госпожа Наталья, позвольте войти. У меня к вам разговор, – его низкий голос звучал спокойно, но в глазах читалась непоколебимая решимость.

Я молча посторонилась, пропуская его внутрь. Оборотень прошел к камину и опустился в кресло с такой естественной грацией, будто был здесь хозяином.

– Что вы хотели мне сказать? – спросила я, устраиваясь напротив.

Дарус сложил пальцы в замок, его когти – нет, не когти, а вполне человеческие ногти – постукивали по деревянным подлокотникам.

– Я предлагаю вам поехать с нами, – он выпалил это прямо, без предисловий. – Поверьте, на моей родине вам будет спокойно и комфортно. Я обеспечу вам достойную старость.

Я внимательно изучала его лицо, пытаясь понять скрытые мотивы. Его предложение казалось идеальным выходом: крыша над головой, обеспеченная жизнь в благодарность за спасение ребенка. Но где-то в глубине души шевельнулось неприятное предчувствие. Моя интуиция, закаленная годами работы с подозрительными финансовыми отчетами, кричала: «Подвох!».

– У меня есть время подумать? – спросила я, не сводя с него глаз.

И если бы не это пристальное внимание, я бы точно пропустила ту едва уловимую искру раздражения, что мелькнула в его янтарных глазах. Быстрее, чем моргнет человек. Но я увидела.

– Конечно, – он тут же овладел собой, его голос снова стал ровным. – Домой мы отправляемся только через неделю.

Он встал, сделав легкий поклон, и направился к выходу. У двери обернулся:

– Подумайте хорошо, госпожа Наталья. В этом замке вам все равно не место.

Когда дверь закрылась за ним, я подошла к окну и распахнула ставни. Холодный воздух обжег лицо, но не смог рассеять тревожные мысли. Почему он так настаивает? Почему так спешит? И что скрывается за этим «достойным обеспечением»?

Может, я действительно становлюсь параноиком. А может, в этом мире доверять первому встречному – последнее дело.

После ухода Даруса я осталась стоять у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику. «Эх, у кого бы совета спросить?» – мысленно вздохнула я. Первым делом следовало разобраться в местных правилах поведения – как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности. И лучшим источником информации мне показалась Юстиния, которая как раз наводила порядок в спальне.

– Юстиния, можно тебя на минуту? – позвала я, стараясь звучать как можно мягче.

Девушка появилась в дверях гостиной, раскрасневшаяся от работы. Ее руки были влажными, а на фартуке остались следы мыльной воды.

– Да, госпожа Наталья? – в ее голосе слышалась легкая тревога, будто она ожидала выговора.

– Ты же знаешь, как правильно обращаться к разным слоям общества? – начала я осторожно.

Юстиния замерла, ее пальцы непроизвольно сжали край фартука:

– Конечно, госпожа… – она явно нервничала, принимая мой вопрос за скрытый упрек.

– Понимаешь, я не местная, – поспешила я успокоить ее, – и не знаю ваших правил. Не могла бы ты объяснить мне, какие у вас приняты обращения?

Ее глаза округлились в искреннее изумление – видимо, для неё такие вещи считались элементарными, как умение ходить или дышать.

– Конечно, госпожа! – она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. – К простым труженикам обращаются по имени или добавляя их должность. К зажиточным горожанам – по имени рода. А к пожилым горожанам добавляют «госпожа» или «господин»… – тут она покраснела еще сильнее, случайно намекнув на мой возраст. – Есть ещё Дон и Донья.

– А что значит «дон» и «донья»? – переспросила я, стараясь запомнить каждое слово.

– Это те, кто несколько поколений служил драконам на высоких должностях, – пояснила Юстиния.

– А как обращаться к драконам?

– К полукровкам – «Сиел» и «Сиела". К чистокровным – только «Сиятельство» или «Сиятельная", – она произнесла это с особым благоговением.

Я мысленно повторяла правила, жалея, что под рукой нет блокнота. Заметив мое напряжение, Юстиния осторожно предложила:

– Госпожа Наталья, возможно, вам стоит… – она замялась, – спросить у кого-то более сведущего или взять книгу в библиотеке? – В ее голосе слышалась мольба – бедная девушка явно боялась, что я замучаю ее вопросами.

– Библиотека! – я хлопнула себя по лбу. – Как я сама не догадалась!

Юстиния облегченно вздохнула:

– С радостью провожу вас, госпожа.

Ее глаза засияли от радости – теперь она могла переложить ответственность на книги и их составителей. А мне предстояло погрузиться в изучение сложной иерархии этого мира, где одно неверное слово могло стоить дорого.

Глава 6

Интерлюдия 1

Тяжелые дубовые двери с глухим стуком захлопнулись за Натальей, поглотив последние отголоски её шагов. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да тихим звоном хрусталя. Мироэль сжимал бокал с вином, его пальцы побелели от напряжения – ещё чуть-чуть, и тонкое стекло могло рассыпаться в осколки. За окном бушевала метель, и белые вихри, словно призраки, бились в стёкла, пытаясь проникнуть внутрь.

– Дарус… – Князь резко повернулся к другу, и его голос, обычно ровный и властный, теперь звучал с непривычной надтреснутостью. – Скажи мне честно – зачем нам всё это нужно? – Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, накопившуюся за годы интриг. – Подумать только… Дар духов.

Оборотень развалился в кресле, его мощная фигура казалась воплощением невозмутимости. В отличие от Мироэля, он не ощущал ни тревоги, ни сомнений. Лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, скользнул по его заострённым клыкам, когда он усмехнулся.

– Ну что ты, Мир, – Дарус хлопнул себя ладонью по груди, и звук получился глухим, словно удар по дубовой доске. – В ней нет и капли опасности. Чую душой. А чутью моего клана можно доверять. – Но затем его взгляд потемнел, и в нём мелькнуло что-то хищное. – Вот только с учётом новых обстоятельств… Обладать Элири захотят многие. Ключ к артефактам духов – слишком соблазнительная приманка, чтобы её проигнорировать.

Мироэль нервно зашагал по кабинету. Пол под ногами слегка поскрипывал под тяжестью его шагов.

– Духи ничего не делают просто так, – проворчал он, останавливаясь перед книжным шкафом. Его пальцы скользнули по корешкам древних фолиантов, будто ища в них ответ. – Особенно дух зимы. Это всегда знак. Перемен. – Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло холодное пламя. – И я не могу понять, каких именно.

Дарус рассмеялся, и его смех напоминал рычание разъярённого зверя:

– Да брось! Ей уже за триста, если не больше. – Он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – Какие перемены может успеть сделать старушка за жалкие два десятка лет?

Но князь не разделял его уверенности. Он медленно подошёл к камину и уставился на пламя, в котором, казалось, танцевали тени будущего. Огонь лизал поленья, выбрасывая в воздух искры, и на мгновение Мироэлю почудилось, что в их мерцании проступает чей-то насмешливый взгляд.

– Духи… – прошептал он так тихо, что слова почти потонули в треске горящих дров. – Это не к добру. Запомни мои слова.

Он не знал, насколько был близок к истине. Вот только источник его тревоги находился не в стенах замка, а за много миль отсюда – в мрачных залах другого дворца, где разъярённый мужчина с кровавой шишкой на лбу (щедрый подарок от «старой ведьмы») крушил мебель, швыряя на пол дорогие вазы и опрокидывая столы. Его проклятия эхом разносились по коридорам, а в глазах плясала ярость. Он клялся отомстить за тот день, когда одна дрянь посмела нарушить их договор…

Интерлюдия 2

– Ну и зачем было нужно это всё? – Олет скрестил руки на груди, наблюдая за довольной ухмылкой брата. Его пшеничные волосы, казалось, впитали в себя само солнце, а зелёные глаза светились мягким, но упрямым недовольством.

Зейверт, напротив, выглядел так, будто только что провернул гениальную аферу. Он откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, и его бледные пальцы барабанили по подлокотнику в такт какой-то неведомой мелодии.

– Ты же знаешь Омелу, – рассмеялся он. – Когда она загорается какой-то идеей, то совершенно не обращает внимания на детали. – Он сделал паузу, наслаждаясь недоумением брата. – Подумай сам: в каком бешенстве оказался бы Хверст, узнай, что щенок главы клана исчез в другом мире по нашей вине? Вмешиваться напрямую нам нельзя, так что пришлось… слегка подправить ситуацию.

– То есть ты специально переместил светлую душу вместе с маленьким оборотнем? – Олет приподнял бровь, и в его глазах вспыхнул азарт.

Зейверт лишь загадочно улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то слишком довольное.

– Подожди… – Пшеничные пряди Олета засияли ярче, а зелёные глаза сузились. – Чудится мне, что ты имеешь в этом свою выгоду.

– Веселье разве не в счёт? – Дух зимы откинулся назад. – Разве не забавно будет наблюдать, как эти глупые мальчишки станут бороться за «Элири»? – Он расхохотался, и звук его смеха напоминал вьюгу за окном. – Особенно если учесть, что дар – только один… и находится совершенно в другом месте.

– И не жалко тебе светлую душу? – Олет нахмурился, и в его голосе прозвучал мягкий укор. Он был таким же тёплым и добрым, как и время года, которому покровительствовал.

– Поверь, ей мало что угрожает. В особенности… – Зейверт вдруг замолчал, будто спохватившись, и его губы сжались в тонкую ниточку. – А это уже моя маленькая тайна.

Он закончил фразу, с наслаждением наблюдая, как его солнечный брат разочарованно откинулся в кресле, явно недовольный тем, что остался вне игры.

Наталья

По пути в библиотеку я без стеснения разглядывала каждый уголок замка. Мои апартаменты, как оказалось, располагались на втором этаже западного крыла. Юстиния, семеня рядом, вкратце рассказывала о планировке:

– На первом этаже главный холл с мраморными колоннами, парадная столовая, комнаты прислуги… – перечисляла она. – Еще есть зал приемов и тренировочный зал для благородных господ…

Когда я попыталась напрямую спросить о жителях замка, девушка мастерски уводила разговор в сторону. Непонятно было – то ли все слуги здесь так вышколены, то ли сама Юстиния не из болтливых, а может, ей дали четкие указания насчет меня.

Единственное, что мне удалось вытянуть – что экономкой работает полукровка-драконица, а главный повар – оборотень-метис. На этом информация иссякла.

Мы остановились перед монументальными дубовыми дверями, которые могли бы сойти за ворота небольшой крепости. Их резные панели уходили ввысь, почти касаясь потолка с фресками.

– Госпожа Наталья… – Юстиния заерзала на месте, вдруг обнаружив невероятный интерес к своим башмачкам. – Можно… я с вами дальше не пойду?

– Почему? – мне стало искренне любопытно. Ее поведение напоминало школьницу, избегающую строгого учителя.

– Библиотекарь… Он… – девушка понизила голос до шёпота. – Эльф. Настоящий, всамделишный эльф! – Она произнесла это слово с таким благоговейным ужасом, будто говорила о древнем чудовище.

Я едва сдержала улыбку. Если здешние эльфы соответствовали классическим канонам, то передо мной типичная реакция молоденькой девушки на эталонную мужскую красоту.

– Ну что ж, спасибо за сопровождение, – великодушно отпустила я смущённую служанку.

Толкнув массивную дверь (которая, к моему удивлению, открылась неожиданно легко), я оказалась в просторном помещении, где воздух был пропитан ароматом старого пергамента и древесной смолы.

– Ты кто такая? – раздался резкий голос.

– Я? Гостья князя, – спокойно ответила я. – А Вы, позвольте узнать, кто такой?

Он выпрямился, его длинные пальцы автоматически поправили безупречно чистые манжеты:

– Библиотекарь. Фирс Лонский, – отчеканил, явно ожидая, что это имя что-то мне скажет.

Моя челюсть буквально отвисла. Вот уж не думала, что в своём возрасте снова испытаю детское разочарование от несоответствия ожиданий и реальности. Это было похоже на заказ по интернету – когда вместо изящного платья на фото получаешь нечто, с трудом напоминающее одежду.

Передо мной стояло… существо. Ростом чуть выше гнома из столовой, с нескладной фигурой, будто собранной из разных частей. Его огромные уши торчали в стороны, как у летучей мыши, маленький острый нос контрастировал с мясистыми губами, а глаза… Боже, эти крошечные, близко посаженные глазки-бусинки. И ведь по таким созданиям вздыхают героини романов! Я прикусила губу, представляя томную красавицу в объятиях этого… творения природы.

– Ну и что ты вылупилась, никогда не видела благородных эльфов? – Его голос, по крайней мере, соответствовал ожиданиям – звучный и надменный.

– Уважаемый Фирс, – я выбрала нейтральное обращение, – не могли бы Вы дать мне несколько книг?

– Ну и какую тебе, пигалица? – проигнорировав хамство (знания дороже), я перечислила:– По мироустройству, расам и этикету. Ещё что-нибудь о казначействе, свод законов и справочник прав и обязанностей.

Эльф замер, его большие уши дрогнули. Мне показалось, взгляд стал чуть менее враждебным.

– О-о-о… – протянул он, явно удивленный запросом. – Жди.

Он растворился между стеллажами с грацией, неожиданной для такого нескладного тела. Я приготовилась к долгому ожиданию – в этой библиотеке, размером с пять моих квартир, если не больше, поиск мог занять часы.

Но не прошло и десяти минут, как на стол передо мной с грохотом свалились две стопки книг. Самая тонкая была толщиной в два моих пальца.

– Вот. Выносить не дам без личного разрешения князя. Читай здесь, – он стоял, скрестив руки, с выражением мелкой победы на лице. Видимо, думал, что такой объем меня испугает.

– Здесь так здесь, – невозмутимо ответила я, усаживаясь поудобнее и беря верхний том из левой стопки. Книга пахла древностью и знаниями. "Ну что ж, – подумала я, – начинается мое настоящее знакомство с этим миром".

Эльф, явно раздосадованный моей реакцией, фыркнул и удалился вглубь библиотеки, оставив меня наедине с мудростью веков.

Свод законов этого мира оказался пугающе знакомым. Те же запреты на воровство, убийство, мошенничество… Но наказания! Мой палец замер на странице, где перечислялись варианты возмездия за кражу: от штрафа в тройном размере до… отсечения руки. Я непроизвольно сжала свои пальцы. "Варварство", – прошептала я, листая дальше. За подделку документов – клеймение. За измену супругу – публичная порка. А за некоторые магические преступления и вовсе предусматривалась смертная казнь через сожжение.

Я закрыла книгу, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Хорошо, что не планировала здесь задерживаться – в таком обществе я бы точно не прижилась.

– Госпожа Наталья, прошу прощения… – робкий голос Юстинии вывел меня из раздумий. – Обед подадут через полчаса. Князь ожидает вас в малой столовой.

Я вздохнула. Как же хотелось отказаться и поесть где-нибудь на кухне – в тишине, без этих церемоний. Но даже мне, далекой от придворных интриг, было ясно: отказ от "чести" обедать с хозяином замка будет воспринят как оскорбление. А портить отношения с Мироэлем сейчас – последнее дело. Ведь мне еще предстояло просить у него протекции для работы.

Обед, к счастью, прошел куда спокойнее завтрака. Разговоры за столом текли вяло – обсуждали какие-то охотничьи угодья, урожай, предстоящий визит каких-то важных персон. Меня не втягивали, за что я была безмерно благодарна. Единственный неприятный момент – ледяные взгляды того импозантного мужчины, которые я старательно игнорировала.

Поклонившись обществу (я уже начала осваивать местные манеры), я поспешила обратно в библиотеку. Год – не такой уж долгий срок. Но жить в этом мире, не понимая его правил, было бы верхом глупости. Особенно если учесть их своеобразное правосудие.

Эльф-библиотекарь, к моему удивлению, встретил меня почти приветливо – видимо, оценил серьезность моих намерений. Он даже предложил чаю, что явно было знаком одобрения.

Устроившись поудобнее в глубоком кресле у окна, я вновь погрузилась в изучение. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражи, рисовал на страницах причудливые узоры. "Хоть что-то красивое в этом мире", – подумала я, переворачивая страницу с описанием местной налоговой системы.

Я превратила библиотеку в свой временный дом. С восхода до заката, прерываясь лишь на обязательные трапезы, я погружалась в изучение этого мира. К концу первого дня голова гудела от переизбытка информации – законы, обычаи, налоговая система, социальная иерархия… Все смешалось в один плотный ком, который нужно было срочно распутывать.

"Нужно записывать", – осенило меня, когда я в пятый раз перечитывала один и тот же абзац о торговых пошлинах. Без системы заметок я рискую утонуть в этом море данных.

С неохотой подошла к эльфу-библиотекарю, ожидая очередной порции сарказма. Каково же было мое удивление, когда вместо язвительного замечания он молча удалился вглубь библиотеки и вернулся с аккуратной стопкой пергамента и… чем-то, напоминающим нашу ручку.

– Вот, – буркнул он, избегая зрительного контакта. – Металлический стилус с чернильным стержнем. Не размазывается.

Это был первый раз, когда он оказал мне помощь без сопроводительных колкостей. Видимо, даже ворчливый эльф уважает тягу к знаниям.

Первые попытки письма обернулись катастрофой. Хотя язык и письменность были мне знакомы (спасибо "дедушке Морозу"), моя рука отказывалась выводить эти причудливые символы. Буквы получались корявыми, строки плясали, а чернила размазывались от неуверенных движений.

"Ну и ладно!" – вдруг осенило меня. Я аккуратно вывела на пергаменте: "Основные законы Ширеана". По-русски. Буквы ложились ровно и привычно. Сердце забилось чаще – а вдруг исчезнет понимание местного языка? Но нет, знания остались на месте. Видимо, "подарок" зимнего духа был полным, без подвохов.

Облегченно выдохнув, я принялась делать заметки на родном языке. Теперь информация систематизировалась в разы быстрее. В углу страницы я даже нарисовала маленький смайлик – первый за долгое время повод для искренней радости в этом странном мире.

Глава 7

За эти несколько дней в библиотеке я не стала экспертом по миру Ширеана, но кое-какие знания все же уложились в голове. Однако одна информация буквально выбила почву из-под ног. Оказывается, по местным меркам я… подросток. Да-да, обычный недоросль. Потому что срок жизни людей здесь составляет от 250 до 300 лет, а магически одаренные и вовсе могут потягаться в долгожительстве с оборотнями – до 500 лет.

Я сидела, тупо уставившись в страницу "Демографии рас Ширеана", когда в библиотеку зашла Юстиния напомнить об ужине.

– Скажи, Юстиния, – голос мой звучал неестественно высоко, – а сколько тебе лет?

Девушка смущенно переступила с ноги на ногу:

– Уже восемьдесят пять, госпожа.

Мой мозг отказался обрабатывать эту информацию. Я – женщина сорока девяти лет – по местным меркам выглядела как незрелый подросток рядом с этой "девушкой", которая могла бы быть моей… матерью? Бабушкой?

Я закрыла книгу с таким треском, что Юстиния вздрогнула.

– Госпожа, Вы… Вас что-то расстроило? – она осторожно потянулась ко мне, но остановилась, не решаясь прикоснуться.

Вместо ответа я вдруг расхохоталась. Смех вырывался из груди самопроизвольно, истеричными волнами. Мы шли по коридору – я, сотрясаемая приступами смеха, и Юстиния, бросающая на меня испуганные боковые взгляды.

"Интересно, – мелькнула мысль сквозь смех, – если я скажу, что по их меркам я еще ребенок, у них будет такой же разрыв шаблона?"

Наш странный дуэт прервал юный паж, сообщивший, что экономка срочно требует Юстинию. Я махнула рукой, давая понять, что прекрасно найду дорогу сама. Оставшись одна, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

"Так, Наталья, соберись. Ты теперь не только иномирянка, но и… несовершеннолетняя по местным стандартам. Отличненько."

Я расправила плечи и уверенной походкой направилась к своим покоям, хотя внутри все еще бушевала смесь истерики и абсурдного веселья.

Видимо, зловредный дух продолжал играть со мной в свои игры. Задумавшись, я свернула не в тот коридор и оказалась перед массивной дубовой дверью с железными скобами. Из-за нее доносились странные звуки – будто кто-то точил меч о камень. Я уже собралась уйти, когда услышала голоса, заставившие меня замереть.

– Надо же, дар, – раздался изумленный мужской голос.

– Это не по-дружески – отбирать Элири, – холодно ответил знакомый голос князя. Даже через дверь в нем чувствовалось напряжение.

– Она спасла моего сына. Если примет приглашение, будет под моей защитой.

Оборотень хотел что-то добавить, но князь резко перебил, и его слова обожгли воздух, словно ледяной ветер:

– Не притворяйся благодетелем. Я тебя знаю. Тебе она нужна так же, как и мне. И безопасность я обеспечу не хуже.

– Не смеши! – рык Даруса прозвучал так громко, что я невольно отпрянула. – Мы оба знаем, что жизнь старухи не стоит и фенту рядом с власть имущими. Но я хотя бы…

– Будь она моложе на двести лет, можно было бы снизойти до мезальянса, – язвительно парировал князь. – Все же дар духов. А так…

Больше я не стала слушать. Сердце бешено колотилось, когда я осторожно отступила от двери и бросилась прочь, как ошпаренная.

"Использовать меня? Как вещь?" – мысли путались, а в груди клокотала ярость. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В отдаленном уголке коридора я скрутила фигу и трясла ею в воздухе, словно пытаясь выместить всю злость на невидимых обидчиков.

Этот проклятый дух зимы всех одарил – и меня, и местную знать. А теперь они, как стервятники, делят добычу. "Снизошли до меня" – фу, как мерзко! Теперь смотреть в их слащавые лица будет настоящей пыткой.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. В голове стучало: "Значит, я не просто случайная жертва зимних проказ. Я – 'дар'. Но какой?"

Губы сами собой растянулись в горькой усмешке. Вот уж не думала, что в старости стану разменной монетой в играх сверхъестественных существ.

"Ну уж нет, – пообещала я себе, выпрямляя плечи. – Если они думают, что я покорно пойду туда, куда меня направят, они сильно ошибаются. Пусть даже придется, если и придется побороться за свою независимость."

Я резко развернулась и направилась к своим комнатам, пряча дрожащие от волнения руки в складках платья.

Слава богу, до своих покоев я добралась без происшествий. Оставшись одна, я упала в кресло у камина, обхватив голову руками. Так вот каковы их истинные намерения – я всего лишь приз в их играх, вещь, о мнении которой даже не подумали спросить. А ведь мне еще предстоит вернуться домой – если, конечно, Зейверт сдержит слово.

Так и не придя к какому-то решению, я легла спать. Ночь принесла беспокойный сон, смысл которого ускользнул с первыми лучами солнца, оставив лишь тягостное чувство спешки и тревоги. Я даже не пошла на завтрак, сославшись на мигрень – что было недалеко от истины.

Полдня я провела, метаясь по комнате, как зверь в клетке. Невыносимая пустота грызла изнутри, заставляя искать спасения в движении. Под вечер всё же решив навестить библиотеку, я намеренно не стала звать Юстинию – маршрут уже знала наизусть.

Но на полпути что-то заставило меня свернуть в незнакомый коридор. Ноги будто сами понесли меня вниз по узкой служебной лестнице, ведущей в какие-то подземные помещения. Серые стены без украшений, грубая каменная кладка – явно территория прислуги.

Я замерла, пытаясь понять, что привело меня сюда, когда вдруг…

Пронзительный крик разорвал тишину. Нечеловеческий, полный боли и отчаяния, он пробрал до самых костей. Не раздумывая, я бросилась на звук.

Не успела добраться до источника, как из двери напротив вылетела Юстиния. Ее обычно аккуратная прическа растрепалась, глаза были дикими, полными слез. Она мчалась, не видя ничего вокруг, и чуть не сбила меня с ног.

– Госпожа Наталья! – в ее голосе звучала почти молитвенная надежда.

– Что происходит? – я схватила девушку за плечи.

– Милли рожает… Прошу, помогите!

– Но я не врач! – растерялась я. – Почему не позвали медика?

Только тогда до меня дошло – это же другой мир. Здесь могут быть совсем другие порядки.

– Госпожа Наталья, умоляю, – Юстиния рухнула на колени, вцепившись в мой подол. – Вы же Элири! У меня кроме нее никого нет…

Ее слова повисли в воздухе. Я глубоко вздохнула, почувствовав, как что-то внутри переворачивается.

– Пошли, – коротко сказала я, помогая ей подняться.

В этот момент я еще не понимала, что этот случай станет поворотным моментом в моей жизни в этом мире. Но интуиция, та самая, что привела меня сюда, уже шептала: "Это важно. Это твой шанс."

Не знаю, что со мной случилось, но я словно наблюдала за собой со стороны. Ноги несли вперед без моего ведома, голос звучал чужим – низким, уверенным, полным незнакомой мне власти. В комнате, залитой кровью, лежала бледная как полотно девушка. И я "знала" – с пугающей, абсолютной уверенностью – что ей осталось тридцать минут жизни. Ребенку – не больше десяти.

Мое тело двигалось само по себе. Левая ладонь легла на вспотевший лоб роженицы, правая – на вздымающийся живот. И тогда…

Из моих рук вырвались два потока света – алый, как сама жизнь, и золотой, как утреннее солнце. Они сплелись в мерцающий кокон, окутав мать и дитя. Где-то в глубине сознания я зафиксировала, как крошечное сердечко дракончика пропускает удар… и вновь начинает биться под напором странной энергии.

"Это не я", – кричало мое сознание, запертое где-то в глубинах этого захваченного тела. Девушка под моими руками задышала ровнее, повинуясь командам, которые издавал мой голос, но не мой разум.

Страх сковал душу стальными тисками. Я была пленником в собственной плоти, бессильным свидетелем происходящего. Если бы могла, потеряла бы сознание от ужаса.

Детский крик огласил комнату, заставив действовать с хирургической точностью. Чужие пальцы перерезали пуповину, завязывали ее, обтирали крошечное тельце с едва заметными чешуйками на плечиках. Завернутого в пеленки малыша передали рыдающей Юстинии.

А "я" тем временем вернулось к матери. Золотисто-багряные нити сомкнулись вокруг ее раны, и я "чувствовала", как плоть срастается от их прикосновения. Жизнь, хлынувшая обратно в ее вены, была почти осязаема – горячая, соленая, невероятно реальная.

Когда кокон рассеялся, контроль над телом вернулся ко мне так же внезапно, как и исчез. Я отпрянула, впервые за все это время ощутив холодный пот на спине и дрожь в коленях.

– Вы… Вы настоящая ведьма… – прошептала Юстиния, прижимая младенца к груди. В ее глазах читался священный ужас.

Я не нашлась что ответить. В горле стоял ком, а перед глазами плясали черные точки. Только сейчас до меня начало доходить – что-то вошло в меня, использовало как проводник, а затем так же внезапно покинуло. И самое страшное? Часть этой силы… осталась. Где-то в глубине. Тихое, теплое присутствие, похожее на спящего зверя.

Комната, еще несколько минут назад наполненная криками и магией, теперь была тихой. Молодая мать, бледная как лунный свет, прижимала к груди завернутого в пеленки младенца. Юстиния помогла мне переодеться в простое серое платье служанки – мой наряд был безнадежно испорчен кровью.

Я все еще чувствовала себя отстраненно, будто между мной и реальностью висела тонкая вуаль. Но это ощущение мгновенно испарилось, когда дверь с грохотом распахнулась.

В комнату ворвался мужчина. Нет, не мужчина – дракон. Я "видела" его истинную суть – пламя, клубящееся под человеческой оболочкой, холодное и надменное. Его серебристые глаза сразу нашли мать с ребенком.

Между его сердцем и крошечным тельцем младенца тянулась тонкая нить энергии. И я почему-то была уверена – если он разорвет эту связь, ребенок умрет. Живот сжался от ужаса.

– Милли… – его голос звучал обманчиво мягко, как шелест шелка перед ударом кинжала.

Девушка вздрогнула, краска сбежала с ее лица.

– Господин… – ее голос был едва слышен.

– О чем мы договаривались? – он сделал шаг вперед.

– Я… Я не смогла… – слезы покатились по ее щекам.

– Не смогла, – повторил он, и его лицо стало каменной маской.

Он поднял руку к груди. Коснувшись той самой нити.

В этот момент во мне что-то сорвалось. Острая, жгучая боль пронзила грудь, будто кто-то вогнал раскаленный прут прямо в сердце. Я задыхалась, цепляясь за Юстинию и стену. Воздух отказывался заполнять легкие.

Когда мучения наконец отпустили, я стояла, прислонившись к стене, все еще чувствуя жгучую боль. Дракон был теперь в шаге от меня, его глаза пылали холодным гневом.

– Ведьма, – прошипел он, – ты не имела права.

Я молчала. В этот момент меня волновало только одно – жив ли мальчик.

Мой взгляд упал на младенца – и воздух застрял в груди. Нить, что еще минуту назад связывала его с отцом, теперь тянулась к Милли. Каким-то непостижимым образом связь перенеслась на мать. Что-то далекое внутри меня шепчало, что это было невозможно. Противоестественно.

"Это сделала я", – пронеслось в голове, хотя я не понимала как. Руки дрожали, а в висках стучало: "За это не простят". Всё происходящее выходило за границы моего понимания. Я ожидала, что разъяренный дракон испепелит меня на месте, но он что-то говорил, явно опасаясь подходить ближе, в ушах звенело, и я не могла разобрать слов, не дождавшись ответа, он бросил ледяной взгляд, от которого кровь застыла в жилах, и вышел, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стены.

– Юстиния, – мой голос звучал хрипло.

– Да, госпожа, – служанка вздрогнула, словно вынырнув из оцепенения. Ее глаза, полные благоговейного ужаса, впились в меня.

– Поклянись молчать.

– Клянусь, – прошептала она без колебаний.

– Клянусь, – тут же подхватила Милли, прижимая ребенка к груди.

Из моей груди вырвались две золотистые нити. Они разделились в воздухе, обвив шеи девушек мерцающим ожерельем, затем растворились, оставив лишь легкое свечение. Я уже не удивлялась таким вещам – у меня просто не было на это сил.

Юстиния почти на руках довела меня до покоев. Ноги подкашивались, в глазах темнело. Как только дверь закрылась за нами, странное оцепенение, державшее меня на ногах все это время, разом отпустило.

Глава 8

Темнота.

Сплошная, густая, будто бархатный покров, окутывала меня со всех сторон. В ней не было ничего пугающего – наоборот, она обволакивала теплом и тишиной, словно возвращая в забытое, уютное ничто. Я тонула в этом безмолвии, не желая шевелиться, не желая думать.

Где-то вдалеке, сквозь толщу небытия, доносился голос. Он звал меня настойчиво, почти раздраженно, но я упрямо игнорировала его. Зачем отвечать? Здесь было так хорошо…

– Ты глухая? – ехидно прошипел кто-то уже не издалека, а прямо рядом, будто наклоняясь к самому уху.

Голос звучал неестественно звонко, нарушая тишину, как гром среди ясного неба. Я внутренне поморщилась.

– Хам, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

– Я? Хам?! – Голос вспыхнул смесью возмущения и восторга. – Спасибо, хозяйка! – прошептал он уже почти благоговейно, и я почувствовала, как невидимый собеседник буквально трепещет от удовольствия.

Мне бы рассердиться, но сил не было даже на это. Главное, чтобы отстали… С этим смутным желанием я провалилась обратно в темноту – но ненадолго.

Проснулась я от ноющей боли во всем теле. Глухой стон сам сорвался с губ, прежде чем я успела открыть глаза. Даже во сне покоя нет… Свет из окна мягко стелился по комнате, выхватывая из полумрака знакомые очертания. Возле кровати, сидя в неудобном кресле, спала Юстиния. Ее всегда безупречные каштановые волосы были растрёпаны, а на изящном личике застыла усталость. Она выглядела измождённой, будто не спала всю ночь.

И тут воспоминания вчерашнего дня обрушились на меня, как ледяная волна.

Я резко прикрыла глаза, стараясь отогнать нахлынувшие образы, но было поздно – картинки всплывали одна за другой, заставляя сердце биться чаще. С трудом пересилив себя, я попыталась сесть. Мышцы горели, суставы скрипели, словно по мне и правда проехался каток.

– М-м… Госпожа? – Юстиния мгновенно вскинулась, просыпаясь от малейшего шороха. Её тёмные глаза, обычно такие живые, сейчас были подёрнуты дымкой усталости, но в них тут же вспыхнула тревога. – Вам плохо? Дайте я помогу!

Она бросилась ко мне, ловя мою дрожащую руку. Я хотела отказаться, сказать, что справлюсь сама, но правда была в том, что без её поддержки я бы просто рухнула обратно на подушки. Сквозь сжатые зубы я подавила новый стон, пока мы медленно, шаг за шагом, продвигались к двери ванной. Каждое движение отзывалось болью, но я упрямо стиснула челюсть.

– Госпожа Наталья, – тихо сказала Юстиния, когда я наконец оперлась о дверной косяк, – я… взяла на себя смелость. Распорядилась подать вам завтрак в комнату и предупредила князя, что вы нездоровы.

Я повернула к ней голову, изучая её лицо. В её голосе не было ни капли подобострастия – только искренняя забота.

– Благодарю тебя, – ответила я мягче, чем планировала.

Юстиния слегка улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то невысказанное – будто она хотела добавить ещё что-то, но не решалась. Я не стала спрашивать. У меня и так было о чём подумать.

Как только позавтракала, в голове засела навязчивая мысль – нужно разузнать, что же вчера произошло на самом деле. А кто, как не Юстиния, могла бы пролить свет на этот хаос? Решила немного помучить служанку – в конце концов, она явно знала больше, чем говорила.

Отодвинув тарелку, я пристально посмотрела на девушку, которая старательно избегала моего взгляда, поправляя складки на покрывале.

– Юстиния… – начала я нарочито медленно. – Ты случайно не в курсе, что вчера такое произошло и почему уже не первый… дракон называет меня ведьмой? Сначала князь, потом этот.

Слово «ведьма» повисло в воздухе, словно искра перед взрывом. В любом другом случае я бы восприняла его как оскорбление, но после вчерашнего… После того, как моё собственное тело устроило это безумное представление, игнорировать подобные намёки было глупо.

Юстиния замерла. Её пальцы сжали край покрывала так, что костяшки побелели.

– Потому что Вы ведьма, госпожа Наталья. Вчера Вы открыли дар, как и почему это происходит, я не знаю уж, простите, – наконец выдохнула она, будто признаваясь в чём-то запретном. – Но князь в этом не уверен. А вот лорд Вейский… – она запнулась, словно подбирая слова, – он видел Вас в момент использования силы.

В комнате стало тихо. Даже звук дыхания казался громким.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.