Елена Машкова
Сквозь времена. Том 2

Глава 1. Как Пашка в школу спешил

В тот зимний день Пашка проснулся от того, что в избе было непривычно тихо. За окном царила кромешная тьма – зимнее утро наступало поздно, и солнце ещё не успело пробиться сквозь густую пелену ночи. Только тусклый огонёк керосиновой лампы, стоявшей на столе, разгонял мрак в комнате.

Мальчик потянулся в тёплой постели, вдыхая знакомый запах печного тепла и свежеиспечённого хлеба. В такие ранние часы деревня словно замирала, и только изредка можно было услышать, как потрескивают дрова в печи да как кошка возится на тёплой лежанке.

Мальчик потянулся в тёплой постели, но тут же подскочил – ведь сегодня в школу, а значит, нужно успеть первым схватить валенки!

Мальчик рывком сел на кровати, быстро напялил портянки и сунул ноги в тёплые валенки. В избе было тихо – только дрова в печи потрескивали, да кошка мурлыкала на печи. Пашка на цыпочках пробрался к выходу, стараясь не разбудить братьев.

Только приоткрыл дверь, как услышал торопливые шаги по полу – это прошмыгнула Дашка, старшая сестра. Но она, как обычно, ее не интересовала холодная улица – её больше интересовал запах свежего хлеба из печи. Пашка заметил, как она тайком спрятала в карман здоровенный ломоть и прихватила самую большую кружку молока.

«Глупый молодняк опять все проспит!» – промелькнуло в голове у Пашки, но времени на препирательства с Дашкой не было. Он протопал в сени, где его ждало ледяное ведро с водой. Деревянный рукомойник покрылся тонким слоем инея, а вода в нём была такой студёной, что перехватывало дыхание.

В сенях было прохладно. Мальчик подошёл к рукомойнику, где в деревянном корытце застыла тонкая корочка льда. Пашка разбил её деревянной ложкой, зачерпнул студёной воды и плеснул себе в лицо. Студёная вода окончательно разбудила Пашку. Он быстро выпил молоко, отломил кусок хлеба и, жуя на ходу, крикнул вернувшейся с дойки матери:

– Мам, я в школу убежал!

В этот момент из соседней комнаты выскочил Юрка, младший брат.

– Пашка, отдай валенки! Ты же вчера уже брал! – закричал он, хватая Пашку за рукав.

Пашка, не ожидавший такой подлости, попятился к лестнице. Валенки предательски заскользили на деревянных половицах. Он едва удержал равновесие, чуть не скатившись вниз.

– Да ты что, с ума сошёл?! Мне же в школу надо! – прокричал Пашка, пытаясь вырваться.

Но Юрка вцепился мёртвой хваткой. В этот момент Пашка принял отчаянное решение – рванулся вперёд, перепрыгивая через ступеньки. Юрка не успел среагировать, и Пашка, чудом удержав равновесие, вылетел за дверь.

За спиной раздался возмущённый вопль брата, но Пашка уже мчался по заснеженной улице. В ушах свистело, в груди колотилось сердце. Сегодня был слишком важный день, чтобы позволить Юрке всё испортить. Школьная фотография, украденная рубашка Кольки, скандал вечером – всё это казалось мелочами по сравнению с возможностью попасть на снимок в красивом виде.

«Потом разберёмся», – подумал Пашка, ускоряя шаг. Впереди ждала школа, фотограф и, возможно, лучшие воспоминания этого года.

Деревня была укутана в белоснежное покрывало снега. Вдали виднелась школа – до неё было неблизко, добрых полторы версты. Но Пашка не боялся долгой дороги – он любил эти зимние утра, когда каждый шаг оставлял чёткий след на свежем снегу, а под ногами весело похрустывали снежные корочки.

Сегодня был особенный день – в школе обещали фотографировать всех учеников. Пашка давно мечтал о школьной фотографии, но была одна проблема – у него не было приличной рубашки. Вчера вечером он приметил у Кольки, старшего брата, чистую белую рубашку и, пока тот спал, ловко стянул её из сундука.

«Только бы не заметил до вечера», – думал Пашка, ощущая под тулупом жесткую украденную рубашку. Она была великовата и немного кололась, но для фотографии сойдёт. Он знал, что вечером будет скандал – Колька не прощал таких проделок. Но это будет потом, а сейчас нужно успеть в школу вовремя.

Морозный воздух обжигал лёгкие, но он лишь улыбнулся – впереди ждал важный день, а школьная фотография станет его гордостью на целый год.

Тропинка, петляя между сугробами, уводила его всё дальше от дома. Пашка шагал быстро, предвкушая, как будет красоваться на фотографии в новой рубашке, пусть даже и не совсем своей. Главное – результат, а с Колькой он как-нибудь договорится. Ведь школьная фотография важнее любых ссор.

Пашка действительно любил школу. Для него это было не просто место, где нужно отсидеть уроки – это был целый мир, полный удивительных открытий и возможностей. В то время как другие ребята посещали занятия лишь изредка, да и то только из-за угроз председателя, Пашка каждое утро просыпался с мыслью о предстоящем дне в школе.

Всё дело было в том, что в деревне существовала особая традиция: ходить в школу только тогда, когда председатель колхоза, Демьян Петрович, бывший агроном, приходил с очередной проверкой к Анне, матери Пашки. Он постоянно ругал её за то, что дети пропускают занятия.

– Анна Серафимовна, ну как же так? – ворчал он, поправляя очки на носу. – Вы сами-то не учились, ладно, но ведь дети должны получать образование!

Анна только виновато опускала глаза, не находя что ответить. А вот отец Пашки, Александр Иванович, всегда замыкался в себе при таких разговорах.

– Кому надо, того наука сама найдёт, – повторял он свою любимую поговорку, отворачиваясь к окну.

Но Пашка не разделял отцовской философии. Он видел, как другие ребята, которые не ходили в школу, оставались в деревне, работали в поле или на ферме, и их жизнь казалась ему слишком простой и однообразной. Пашка мечтал о большем. Он хотел узнать мир, увидеть города, может быть, даже уехать учиться в город.

Именно поэтому каждое утро он вставал раньше всех, чтобы успеть в школу. Именно поэтому он готов был даже украсть рубашку у брата – ради того, чтобы хорошо выглядеть на школьной фотографии. Для Пашки школа была не просто обязанностью, а путём к его мечте.

И сегодня, убегая от Юрки с валенками, он думал не о возможной ссоре с братом, а о том, что ждёт его в школе. О новых знаниях, о друзьях, о возможности стать кем-то большим, чем просто деревенским парнем.

Пашка вбежал в школу, тяжело дыша после быстрого бега. В ушах всё ещё стоял шум ветра, а в голове – мысли о том, как бы не опоздать. На ходу он начал бормотать себе под нос, повторяя заданный пересказ:

– «Был морозный день. Филипок собрался в школу. Мать не пускала его… А мне можно в школу? Я тоже хочу учиться!» – шептал он, торопливо скидывая тулуп и платок.

Пашка быстро поставил портфель у вешалки, кое-как заправил дырявые штанины в валенки – дыры на коленях уже давно просили заплат, но мать всё никак не находила времени их зашить.

«Ну и ладно, – подумал Пашка, – главное – успел до звонка!»

Он окинул взглядом своё отражение в мутном школьном окне: украденная рубашка Кольки всё ещё топорщилась на плечах, но в целом вид был приличный. Пашка расправил плечи и, чувствуя, как колотится сердце, бросился к двери класса.

– «А что, разве Филипок не может учиться? – продолжал бормотать он про себя. – И я могу! И буду!»

В коридоре уже слышался голос учительницы, и Пашка, последний раз поправив воротник рубашки, толкнул дверь класса. Урок вот-вот должен был начаться.

В углу раздевалки, где пахло сыростью и старыми валенками, Серёжка уже успел окружить своей шайкой младшего парнишку из первого класса. Хулиганы в деревне 60-х были особой породой – они не просто задирали, а делали это с особым деревенским размахом.

– Эй, Ванька, а ну-ка покажи, что в портфеле носишь! – процедил Серёжка, нависая над перепуганным первоклассником.

Его приятели, Мишка и Колька, стояли рядом, поигрывая верёвочками от портфелей – в деревне это считалось крутым аксессуаром.

– Не твоё дело… – пролепетал Ванька, пытаясь прижать к себе сумку.

– А ну не дерзи! – рявкнул Серёжка и толкнул мальчишку к стене. – Думаешь, раз в школу ходишь, так самый умный?

– Отстань от него! – вдруг раздался голос Пашки. Он только что забежал в школу и увидел происходящее.

Серёжка обернулся, презрительно усмехнулся:

– А ты куда лезешь? Не твоё дело, как мы тут с малышнёй разбираемся.

– Не трогай его! – Пашка шагнул вперёд, хотя внутри всё дрожало от страха.

– Ой, смотрите, защитник выискался! – фыркнул Мишка. – Поди, сам такой же малявка.

Но Серёжка неожиданно отступил.

– Ладно, сегодня прощаем, – бросил Серёжка, махнув своим дружкам. – Но это только сегодня.

Хулиганы разошлись, оставив Ваньку в покое.

А Пашка, чувствуя, как колотится сердце, побежал в класс – звонок уже прозвенел, а ему ещё нужно было успеть занять место рядом с окном.

В деревне все знали: с Ковалевыми лучше не связываться. Четверо братьев, как четыре стены одной крепости – дома могли и подраться, повздорить, но на улице всегда стояли друг за друга горой. Пашка был одним из них, и эта негласная братская клятва придавала ему уверенности.

Старшая сестра Даша, хоть и старалась казаться серьёзной, всё равно не могла скрыть свою заботу о младших. Её глаза всегда искали их в толпе, а сердце замирало, когда братья затевали очередную драку. Она понимала – это всего лишь мальчишеские забавы, но материнское чувство, проснувшееся в ней рано, не давало покоя.

А дома царил настоящий бедлам. Младшая Людка только-только научилась ходить, и матери приходилось привязывать её вместе с маленьким Витькой к ножке стола. Иначе – пиши пропало! Людка, едва научившись стоять на ножках, уже стремилась исследовать мир, а Витька, хоть и был младше, но характером пошёл в братьев – упрямый и непоседливый.

– Да куда ж вам деваться-то! – ворчала мать, привязывая малышей лентами к столу. – И так за всеми уследить невозможно, а тут ещё вы двое!

Но братья Ковалевы знали: за спиной у них – надёжное плечо родных, и это придавало им сил. Даже когда Серёжка с дружками задирался, Пашка не боялся – он знал, что если что, братья всегда придут на помощь. А пока… пока нужно бежать в класс, потому что звонок уже прозвенел, и учительница не любит опозданий.

Зинаида Васильевна, заметив вбежавшего Пашку, только головой покачала:

– Ковалев! Только тебя и ждём. Всех уже повели фотографироваться!

Пашка, тяжело дыша после бега, поспешил к классу, где собирались ребята. Он был в мать – невысокого роста, крепкий, с упрямым взглядом. Но именно из-за своего роста учительница попыталась поставить его в первый ряд на фотографиях.

– Павлуш, – обратилась она к нему, – давай-ка вставай сюда, в первый ряд. Ты же знаешь, как важно, чтобы все были видны на фотографии.

Но Пашка, заметив свои заштопанные штаны с дырками на коленях, упёрся:

– Нет! – буркнул он, зло посмотрев на учительницу. – Нормально мне во втором ряду будет

В его голосе прозвучала такая искренняя обида, что в глазах Зинаиды Васильевны промелькнуло понимание. Она внимательно посмотрела на мальчика, а потом мягко улыбнулась:

– Ну ладно, Паш… А давай я лучше твой чубчик расчешу? Будет на фотографии как настоящий красавчик.

Пашка немного смягчился, но всё ещё хмурился. Учительница, не дожидаясь ответа, достала из кармана маленький гребень и аккуратно начала причёсывать его непослушные вихры.

– Вот так… Вот так… – приговаривала она, стараясь отвлечь мальчика от переживаний. – Теперь точно красавец!

Ребята вокруг заулыбались, видя эту сцену. А ведь Пашка весь этот месяц прятался от матери, как только мог. Та имела привычку брить всех детей в один день – и если бы она добралась до его чуба, то на фотографии он бы выглядел как все остальные – с коротко стриженой головой. За это ему пару раз влетало от матери, но в нужный момент, он снова куда-то успевал спрятаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.