Александр Черевков
Моя целина

Моя целина
Глава-1. Ставрополь.
1. Первая пашня.

Награда за наглядную агитацию в юбилейные праздники с отпуском на родину закончилась, как все мои отпуска на родину, так же быстро, что не заметил, как был загружён в армии предновогодней работой 1968 года. Мне предстояло подготовить украшение нескольких новогодних ёлок. В зале Дома офицеров дивизии. В штабе дивизии и в воинских частях дивизии.

– За такой адский труд на службе в армии тебя пора представить к государственной награде или отправить домой в очередной отпуск. – сказал мне замполит дивизии в канун нового года. – Но! Увы! Пока из этого ничего не будет. Пришёл приказ из генштаба закавказского военного округа. Приготовить на базе нашей дивизии автомобильный батальон на уборку урожая…

– Причём моя личность? – прервав речь замполита, удивлённо, поинтересовался. – Вообще-то перед вами художник, а не водитель. Даже не имею водительских прав. Из-за того, что не могу ориентироваться на скорость, то мне в военкомате, запретили садиться за руль автомобиля.

– Когда ты научишься выслушивать своего командира!? – заорал на меня замполит. – Как раз именно от тебя зависит вся агитационная работа подготовки автомобильного батальона на уборку урожая с весны и до осени 1968 года. Параллельно с обычной работой по наглядной агитации будешь готовить наглядную агитацию автомобильного батальона здесь и в полевых условиях. После майских праздников едешь на уборку урожая в Ставропольский край.

На этом моя прекрасная служба в армии закончилась. Сразу после новогодних праздников приступил к выполнению наглядной агитации на очередные

праздники в 1968 году включительно до майских праздников. В это же время готовил плакаты и лозунги на уборку урожая 1968 года.

Все мои работы по наглядной агитации на целину были под контролем замполита.

– Завтра, то есть, первого июня, переходишь в полное распоряжение старшего лейтенанта Семёна Шувалова. – сказал мне, подполковник Карпухин в своём кабинете, во время знакомства меня с долговязым офицером. – На время работы в полевых условиях будешь выполнять все его поручения, как мои. Сегодня до конца дня приготовишь к погрузке весь свой инвентарь.

Замполит подполковник Карпухин, на четырёх страницах печатных листов, подготовил мне список того что должен был взять с собой на время моей поездки на целину.

По моему представлению большую часть инвентаря по наглядной агитации можно было купить на месте и там же приготовить наглядную агитацию согласно предписанию командования из штаба дивизии. Приказ высшего командира не обсуждается.

Последний день мая месяца превратил мою художественную мастерскую в склад художественных принадлежностей по наглядной агитации. Коробки с гуашью и с тюбиками масляной художественной краски стояли стопкой у двери. Растворители пенен и сиккатив, две фляги, под пломбой стояли отдельно от всего инвентаря…

В моём распоряжении были четыре солдата, которые должны были выполнять мои поручения по передвижению и погрузки наглядной агитации в вагон к отправке на целину.

Так как солдаты ничего не понимали в наглядной агитации, то мне приходилось контролировать всю их работу у меня в художественной мастерской. В конце дня всё было готово к погрузке в вагон на целину.

– Вагон под номером четыре в центре поезда наш штаб на время поездки на целину. – сказал мне, старший лейтенант Семён Шувалов, сразу после завтрака. – Купе у туалета под наглядную агитацию. Грузовой автомобиль и четыре солдата в твоём распоряжении. Начинай погрузку.

Во время погрузки моего инвентаря на грузовой автомобиль говорил солдатам о порядке выполнения работы согласно предписанию по документам из штаба дивизии. Так как нашу работу могут проверить в любой момент высшее командование.

В данный момент мы находимся на территории штаба дивизии. Должны строго соблюдать все указания замполита дивизии. На погрузку машин из штаба дивизии отправилась рота солдат-водителей, которых сформировали из воинских частей батумского гарнизона. Большинство солдат сборной роты водителей друг друга не знали. Командир сборной роты и замполит познакомились во время формирования роты водителей на уборку урожая.

Им предстояло знакомится друг с другом в пути. Поезд на целину стоял под погрузку на станции сортировочной. Семнадцать платформ с грузовыми машина и четыре пассажирских вагона в центре поезда готовы к отправке на целину.

Оставалось только выгрузить инвентарь по наглядной агитации в указанный мне вагон и ждать дальнейших указаний от старшего лейтенанта Шувалов, который стал моим командиром.

– Сейчас отправляйся со своими солдатами в столовую обедать. – сказал командир после погрузки в вагон всего инвентаря. – После обеда получишь сухой паёк на три дня и документы.

У меня было такое предчувствие, что это мой последний день на службе в армии в штабе дивизии на территории Батуми.

Как только сам вышел из-под контроля своего нового командира, то сразу отправился на кухню в столовую, где шеф поваром был мой друг сержант Лёва Амборян.

Мы с ним дружили с первого дня службы в армии и вместе отмечали все события своей жизни.

– Ну, что, Лёва, давай отметим мой отъезд на целину. – сказал другу, показывая на чекушку водки, которую тайком принёс в кабинет шеф повара. – Может быть, мы больше не встретимся?

– Почему только твой отъезд? Мой отъезд тоже. – удивлённо, сказал Лёва Амборян. – Прощаться с тобой не буду. Меня тоже включили в список отъезжающих на целину на всё лето.

– Вот паразит! До этого момента мне ничего не говорил. – с возмущением, воскликнул.

– Мне самому о поездке на целину сообщили утром. – ответил Лёва. – Шеф поваром на целину должен был ехать кто-то другой. Но его почему-то отстранили. Назначили меня на целину…

– Ну, поэтому поводу, на радостях, мы должны отметиться в двойне. – сказал своему другу.

Лёва ни стал возражать против моего предложения. Он тут же пошёл на кухню, откуда принёс два куска жареного мяса на закуску и графин фруктового напитка, чтобы заглушит запах водки.

Вдруг заглянет какой-то офицер, а мы подстрахуемся фруктовым напитком. Словно шеф повар утоляет жажду своего друга прохладительным напитком в жару после изнурительной работы.

– Поздравляю Нас с поездкой на целину! – сказал торжественно короткий тост. – Встретимся в вагоне. Постараюсь найти удобный повод, чтобы нас с тобой поселили в отдельное купе.

– Эти заботы на твоей совести. – поддержал меня, Лёва Амборян. – У меня другие дела. Надо срочно передать свою кухню другому шеф повару, с которым мы пока ещё не знакомы.

Вернувшись в вагон с сухим пайком на трое суток и с документами на целину, договорился с командиром автомобильного батальона, капитаном Уваровом, что солдаты управления будут ехать вместе в отдельном купе в вагоне с офицерами.

Так будет удобно командиру автомобильного батальона и другим офицерам давать указания своим подчинённым за время поездки. Капитан Уваров согласился с моим предложением.

Сразу решил выполнять моё желание рядом с купе по наглядной агитации появилось купе солдат управления. Вместе со мной и с шеф поваром Лёвой Амборян в купе поселили связного сержанта Ивана Захарова и моего помощника рядового Сергея Пешкова.

Мы были знакомы по совместной службе в штабе дивизии. Так что проблем у нас не было.

– Давайте сразу договоримся, что все события будем отмечать в полевых условиях по месту прибытия. – сразу взял на себя инициативу на время нашей поездки в поезде на целину. – Иначе у нас могут быть большие проблемы. Лично мне не хочется портить свою репутацию.

Все согласились с моим предложением. До отправки поезда, вместе с другими солдатами, мы украшали поезд плакатами и лозунгами, которые готовил на целину в течении четырёх месяцев.

К вечеру наш поезд выглядел как в документальном фильме о поезде, отправленном на целину, когда советские граждане осваивали целинные земли казахских и оренбургских степей.

Мы так вкалывали весь день с подготовкой отъезда на целину, что, не дождавшись ужина завалились спать в своём купе. Мы даже не почувствовали, как наш поезд покинул батумскую платформу.

Позже, сквозь сон, мне казалось, что наш поезд подолгу стоит или подолгу движется монотонно постукивая на стыках рельсов. Иногда мимо нас проносились встречные поезда. Проснулся во второй половине нового дня.

Мои попутчики продолжали спать. Выглянул в окно. Наш поезд стоял где-то в тупике на полустанке. Пышная зелень цитрусовых и виноградников подсказывали мне, что мы находимся в Сухуми.

Точнее на полустанке вблизи Сухуми. До службы в армии и в служебных командировках во время службы в армии часто был здесь.

– Мы что уже приехали? – проснувшись, не уверенно, спросил меня рядовой Сергея Пешков.

– Ага! Уже в Ставрополе, где пальмы стали расти. – сказал Лёва Амборян, поглядывая в окно.

– Мы где-то в Абхазии. Возле Сухуми. – уверенно, уточнил. – Сейчас поедем в обезьянник…

– С голоду скоро сам стану обезьяной объедать зелень на деревьях. – сказал Иван Захаров.

– Вам повезло, что еду с вами в купе. – сказал шеф повар, поднимая крышку нижней полки.

Всё пространство ящика под нижней полкой было заполнено коробками с мясными продуктами быстрого приготовления. Там же были в упаковках хлеб, сахар, чай, сало, селёдка и фруктовые напитки разного вида.

Вполне возможно, что среди этого изобилия продуктов и напитков были спиртные напитки. Но! Мы дали слово, что будем отмечать события в полевых условиях.

– Когда ты всё это успел притащить? – с удивлением, поинтересовался, разглядывая коробки.

– Пока вы украшали поезд своими лозунгами и плакатами, – усмехаясь, ответил шеф повар, – позаботился о завтрашнем дне, то есть, о ваших желудках. Здесь хватит продуктов на всех…

– Ты имеешь в виду личный состав нашего батальона? – поинтересовался сержант Захаров.

– Нет! У всего личного состава имеется сухой паёк на три дня. – ответил Лёва Амборян. – Имел в виду тех, кто едет в нашем вагоне, то есть, весь командный состав штаба авто батальона.

– Всё понятно! Не подмажешь – не поедешь. – ехидно с юмором, уточнил. – Иди! Подхалим! Корми комсостав. Мы терпеливо подождём твоего возвращения. Без тебя с голоду не помрём.

Пока шеф повар кормил офицеров, мы закипятили в чайнике воду к чаю. Затем внимательно проследили как он приготавливает пищу комсоставу и тоже самое приготовили себе на стол на четырёх человек.

К приходу шеф повара к нам за стол сервированный стол не нуждался в его работе. Мы как художники скопировали его произведение в сервировке стола к обеду.

– Ну! Вы просто молодцы! – радостно, сказал Лёва Амборян усаживаясь за наш стол. – В полевых условиях обязательно воспользуюсь вашим опытом. Вы будете хорошими помощниками.

– В полевых условиях без сто грамм боевых мы работать не будем. – напомнил сержант Захаров традицию времён войны с фашистами. – Без кайфа на полевую кухню мы лезть не будем…

– Да! Конечно! Мы ни танки! – почти в один голос, поддержали мы сержанта. – Без сто грамм.

– В полевых условиях будет вам сто грамм и шашлык. – подтвердил шеф-повар. – Сейчас обойдёмся чаем и тем, что на столе. В купе у нас нет стаканов под водку и мангала под шашлыки.

Пока мы обедали мимо нас промчался встречный пассажирский поезд. Вскоре отправился с тупика наш поезд. Дальше мы ехали с частыми продолжительными остановками ровно трое суток с расчётом на трое суток выданного сухого пайка на весь личный состав автомобильного батальона.

Конечно без учёта тех продуктов, которые припас с для нас шеф повар Амборян. Прибыли мы на товарную станцию Ставрополя под утро четвёртого дня. С цветами и с музыкой нас никто не встречал. Пришёл к нам дежурный механик по товарной станции.

Поговорил о чём-то с командиром батальона. После чего к нашему составу прицепился сортировочный тепловоз и с этого момента начал растаскивать вагоны в разные стороны к разным платформам.

Четыре пассажирских вагона поставили ближе к зданию конторы станции сортировочной. Все водители отправились выгружать свои автомобили с товарных платформ.

Лёва Амборян тоже ушёл с водителями, чтобы проследить как будут выгружать его полевую кухню. Вскоре купе покинул связной сержант Иван Захаров. Его вызвал к себе командир батальон капитан Уваров.

– Кто здесь художник Александр Черевков? – заглядывая в купе, спросил мужчина средних лет.

– Чем могу быть полезен? – поинтересовался, вставая с насиженного места за трое суток.

– Вам подали машину под погрузку наглядной агитации. – сказал мужчина, очевидно водитель.

Меня и моего помощника рядового Сергея Пешкова на платформе рядом с грузовым автомобилем ожидали двое парней в штатском с четырьмя солдатами.

При таком количестве помощников мне таскать ничего не надо. Открыл купе с наглядной агитацией и тут же стал объяснять своим помощникам в какой очерёдности что брать и как грузить инвентарь в машину.

Как только загрузили всё в автомобиль, мои помощники забрались в кузов машины. Сел в кабину рядом с водителем. Мы поехали куда-то в центр города. В это время по городу суетился общественный транспорт. Было начало рабочего дня. Все спешили на работу. Никто не обращал никакого внимания на приезд к административному зданию грузовой машины с солдатами.

– В этом здании будет штаб по уборке урожая вашими солдатами. – стал объяснять мне водитель машины, паркуя машину задом к разгрузке наглядной агитации. – На первом этаже имеется небольшой зал и там же кабинет. Всё это в вашем распоряжении на время уборки урожая.

– Где находится та воинская часть, в которой буду жить и питаться? – спросил у водителя.

– Какая воинская часть!? – удивлённо воскликнул водитель. – Вы на гражданке! Жить будете в общежитии пединститута, а питаться в столовой городского общепита, куда вас поставили на довольствие. Вам в рабочее время всё объяснит второй секретарь Ставропольского крайкома КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Он отвечает за уборку урожая в нашем крае в этом году.

Административным зданием оказался Дом культура ленинского района в центре города. Здесь же рядом в центре города общежитие пединститута и столовой городского общепита, куда меня поставили на довольствие.

На первый взгляд меня всё устраивало. Вот только где будет проходить уборка урожая, это мне неизвестно. Ставропольский край очень большой…

– Сторож Дом культуры даст вам ключи от ваших апартаментов. – сказал мне водитель, когда весь мой инвентарь занесли в Дом культуры. – Мне надо ехать. У меня есть работа на станции.

Автомобиль вместе с моими помощниками уехал обратно на сортировочную станцию. Остался у двери моих апартаментов с кучей инвентаря по наглядной агитации.

Сторож Дом культуры с моими ключами где-то задерживался. Вообще-то мне спешить некуда. Погода прекрасная. Можно подождать сколько угодно. Хоть до конца уборки урожая. Только кушать охота…

– Солдат! Ты, наверно, меня дожидаешься? – услышал старческий голос. – Меня зовут Степан.

– Очень приятно! – сказал, пожимая руку старику. – Рад познакомиться. Меня зовут Александр.

– Сейчас сюда придут рабочие. – сказал дед Степан, открывая дверь в Дом культуры. – Ты покажешь куда разместить твои художественные принадлежности. Запасные ключи будут у меня.

Дед отстегнул от связки ключей два ключа от актового зала и от кабинета в этом зале. Не успел разобраться с ключами, как в актовый зал вошли трое рабочих. Видимо они работали здесь постоянно, так как вели себя как у себя дома.

Спросили меня куда что поставить и через десять минут оставили меня одного в кабинете забитым инвентарём наглядной агитации. После того как остался один наедине с предстоящими заботами, ни знал, что делать дальше.

Привыкший к постоянным темпам в работе, здесь оказался в огромной пустоте баз работы и без заботы, о предстоящих событиях, которые постоянно сопровождали меня повсюду. Чувствовал себя выпавший из клетки маленькой птичкой, которая не может летать в пространстве.

– Здравствуйте! Как устроились! – обратился ко мне мужчина лет сорока, ростом выше меня.

– Спасибо! Михаил Сергеевич! Всё прекрасно! Жду ваших указаний. – по-армейски, доложил.

– Мы с вами не знакомы. Откуда Вам известно моё имя? – с удивлением, спросил мужчина.

– Вчера в местной газете видел ваше лицо. – как бы серьёзно, с юмором, ответил. – Шутка! Как только меня поселили сюда, так сразу сказали, что в рабочее время мне всё объяснит, чем буду заниматься на целине, второй секретарь Ставропольского крайкома КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Он отвечает за уборку урожая в Ставрополье в этом году. Вот и все хитрости.

– Молодец! Хорошо соображаешь! – пожимая мне руку, сказал Горбачёв. – Если ты так хорошо работаешь, то у нас с тобой в агитации на уборке урожая в Ставрополье всё будет прекрасно.

– На службе в армии плохих художников не держат! На уборку урожая кого попало не отправляют! – вновь по-армейски отчитался. – Буду стараться достойно выполнить поручение армии!

– Вот и прекрасно! Давай обсудим нашу дальнейшую работу. – по-деловому, сказал Горбачёв.

Мы прошли в кабинет. Михаил Сергеевич раскрыл на кабинетном столе армейский полевой планшет, как у офицеров в советской армии.

Достал из планшета листы печатной бумаги с набросками будущих агитационных лозунгов и плакатов, которых оказалось очень много. Можно было подумать, что этими лозунгами и плакатами мы будем украшать всё Ставрополье.

– Понимаю, что это много работы тебе одному. – по-деловому, сказал Горбачёв. – У нас художников-оформителей нет в каждом колхозе. Мы дадим тебе помощников на время уборки…

– Извините, но мне, как художнику-оформителю, не нужны помощники. – прервал объяснения секретаря крайкома партии. – Вы лучше дайте мне хорошего столяра или плотника, который будет делать планшеты и подрамники к наглядной агитации. Всё остальное могу сделать сам.

– При Художественном Фонде нашего города имеется столярная мастерская. – согласился с моим требованием Михаил Сергеевич. – Мы пришлём к тебе столяра Художественного Фонда.

Горбачёв уехал по своим делам. Мне осталось приступить готовить размер на планшеты и подрамники к наглядной агитации, список которых оставил мне секретарь крайкома партии.

Так как в наглядной агитации не было названий мест и вида уборки урожая, то сформулировал текст под общий лозунг партии и правительства. Такую наглядную агитацию можно разместить где угодно.

– Мне нужен Александр Черевков. – заглядывая в кабинет, обратился ко мне пожилой мужчина. – Меня зовут Виктор Стефанович. Столяр из Художественного Фонда. Меня направили к вам…

– Рад с вами познакомиться. – пожимая руку столяру, пригласил его к столу. – Надеюсь, что вам подробности в столярке объяснять не надо. У меня к вам будет только две просьбы. Прямо в столярке натягивайте полотно на рамки к лозунгам. Планшеты на плакаты грунтуйте пульверизатором белой водоэмульсионной краской. Надеюсь, что крайком партии уже распорядился выдавать вам необходимые материалы к наглядной агитации на время уборки урожая. Всё так?

– Директор Художественного Фонда, по поручению крайком партии, взял под свой контроль мою работу с вами до конца уборки урожая. – объяснил мне, Виктор Стефанович. – У меня есть помощники и грузовой автомобиль к перевозки всех ваших заказов по наглядной агитации.

– Вот и прекрасно! – облегчённо вздохнув, сказал столяру вручая список столярной работы.

– Когда работа будет готова. – спросил столяр в конце беседы. – Куда к вам всё привозить?

– В любое время привозите то, что будет готово. – объяснил мужчине, пожимая руку на прощанье. – Если меня не будет на месте, то можете мой заказ оставить у дверей в актовый зал.

Виктор Стефанович отправился на выход к грузовой машине припаркованной у Дома культуры. На часах час дня, то есть обеденное время, а у меня ещё завтрака не было. Со вчерашнего вечера ещё ничего ни ел. Надо с личными вещами определиться по месту жительства.

Затем стать на довольствие в столовую общепита. На сегодня у меня работы всё равно не будет. Общежитие пединститута по адресу на улице Лермонтовская, дом-116.

Рядом через проезжую часть улицы столовая общепита. От Дома культуры ленинского района метров пятьсот. Далеко ходить не надо. Общественный транспорт тоже не нужен. К тому же мне неизвестно как может солдат передвигаться по этому городу. В Батуми бесплатно. В Орджоникидзе за деньги. Здесь?

– Солдат! Ты чего ищешь? – прервала мои размышления пожилая женщина возле общежития.

– Вот! Мне дали адрес, где должен жить. – сказал женщине показывая документ на поселение.

– Так это к нам! – удивлённо, воскликнула она, читая адрес в документе. – Вообще-то у нас сейчас ремонт на время летних каникул. Но мы для тебя найдём комнату. Проходи! Не стесняйся!

Прошёл, не спеша за женщиной в фойе небольшого двухэтажного здания. На первом этаже столовая, административная и хозяйственная часть. На втором этаже само общежитие.

Весь первый этаж с признаками ремонта. Грязь ужасная от штукатурки и пыли во время ремонта. Женщина заходит в открытый кабинет в конце фойе. Берёт на столе большую связку ключей.

– На втором этаже чище. – как бы оправдываясь за гряз, говорит она. – Там ремонт закончили.

Мы не спеша поднимаемся на второй этаж. Женщина, вероятно, комендант общежития, почти не глядя на связку ключей с первой попытки открывает дверь на второй этаж?

Перед входом на второй этаж лежат на полу две огромные половые тряпки. Одна мокрая, а другая сухая. Мы по очереди тщательно вытираем подошву обуви о мокрую, а затем об сухую тряпку.

– Это будет твоя комната. – говорит женщина, открывая дверь в конце коридора. – Вот тебе ключ от твоей комнаты. Меня зову тётя Клава. Комендант общежития. Ключи от входной двери в общежитие у меня весь рабочий день. Всё остальное время ключи у сторожа деда Игната.

Когда комендант ушла, осторожно закрывая за собой двери, стал разглядывать место своего проживания. Не большая двухместная комнат. Две железные кровати на пружинах.

Две тумбочки. Два стула. Небольшой стол среди стола. На столе графин с водой и два гранёных стакана. При входе в комнату возле кроватей два шкафа для белья. Окно и люстра на потолке.

«Жить можно.» – подумал о себе. – «Сюда ещё девочку на ночь и тогда будет всё прекрасно.»

Мне такая служба в армии подходила вполне. Но надо было подумать о желудке. Хорошо, что столовая общепита напротив общежития. Если меня не будут кормить бесплатно, то придётся искать себе работу на стороне.

Художники по наглядной агитации нужны в любом производстве Советского Союза. Надеюсь, что меня армия не оставила на произвол судьбы. Деньги нужны.

– Мне нужна заведующая столовой. – обратился к девушке на раздаче пищи в столовой. – У меня есть предписание от крайкома партии, что меня закрепили на питание в вашей столовой.

– Заведующей сейчас в столовой нет. – разглядывая меня как предмет искусства, ответила девушка. – Но шеф-повар сказал нам, что солдат Александр Черевков будет питаться у нас.

– Тогда мне две кружки пива. Два шампура шашлыка. – шутя, стал перечислять заказ к обеду.

– У нас этого никогда не было. – звонко смеясь, сказала девушка. – Вы садитесь за любой стол. Мы вас сейчас обслужим. Такой посетитель у нас в цене, то есть, как ценный экспонат.

Пожалуй, она была права. Стоило мне сесть за отдельный столик у окна, как тут же стал предметом обозрения посетителей столовой и сотрудников общепита. Дело в том, что на мне была форма войск стран Варшавского договора.

Нам такую форму дали год назад во время боевого учения «Колхида» стран Варшавского договора возле озера Джандаргель. Наша армейская форма сильно отличалась от формы Советского Союза. Одна панама, что стоила.

– Меня зовут Лариса. – кокетливо улыбаясь, сказала блондинка, раскладывая продукты на мой стол. – Мне поручили обслуживать вас каждый день во время обеда. Приятного вам аппетита.

– Спасибо! Ваши руки, как чаша с мёдом. – смущённо, парировал. – Рад ими наслаждаться.

Вообще-то мне с детства неприятно кушать, когда за мной наблюдают со стороны. Здесь же и со всех сторон наблюдают за каждым моим движением. Красный борщ с мясом говядины. Жаренная картошка с котлетой. Свежий салат.

Домашний хлеб. Кружка чая. Всё прекрасно! Вот только съел это всё в темпе по-армейски. Хотя спешить мне было некуда. Меня просто достали все своим обозрением. Как только экспонаты такое выдерживают со стороны?!

– Девочки! Спасибо! Всё было вкусно. – вставая из-за стола, поблагодарил всех за обед.

– Приходите к нам ещё. – сказали девчата вдогонку, когда поспешил на выход из столовой.

После обеда ни стал заходить в общежитие. Время рабочее. Может быть, из Художественного Фонда принесли планшеты к плакатам или подрамники к лозунгам? Надо не забывать, что на службе в армии, а не на гражданке где-то на производстве. Где можно сачкануть незаметно от работы по личным делам. Хотя и на гражданке нужна дисциплина. Там платят за работу.

– Рядовой Черевков! Где вы были два часа? – окликнул меня старший лейтенант Шувалов.

– С утра до обеда был на рабочем месте в Доме культуры. – стал отчитываться перед парторгом. – Затем ходил устраиваться жить в общежитие пединститута и обедать в столовую…

– Хорошо устроился. – с завистью в голосе сказал Шувалов. – Штаб руководства по уборке урожая будет здесь в этом здании. Ты будешь на виду у всех. Следи за своей дисциплиной…

– Буду стараться! Товарищ старший лейтенант! – сказал по-армейски. – Лицом в грязь не упаду. Вот только этому лицу деньги на мыло нужны, чтобы своё лицо отмывать от чужой грязи.

– Собственно за этим сам сейчас пришёл. – сказал парторг, когда мы прошли в мой кабинет. – Получи полевые десять рублей на месяц. Всё остальное у тебя будет на целине бесплатно.

Старший лейтенант Шувалов достал из своего планшета ведомость, где расписался в получении денег. Затем из кармана достал пачку красных червонцев в банковской упаковке.

По свежей пачке денег можно было догадаться, что деньги получил в этом городе и сам был первый из нашего батальона, кто получил полевые деньги. Отсюда вывод, что батальона здесь нет.

– Старший лейтенант! Где сейчас находится наш батальон? – спросил с любопытством.

– Как где? На уборке урожая! – не по-армейски, ответил парторг. – В Курском районе поселили.

– Обалдеть! Как далеко! – с удивлением, воскликнул. – На краю света! Они почти в Дагестане.

– Откуда у тебя такие подробности? – удивлённо, поинтересовался старший лейтенант.

– Так это всё мои родные края. – стал объяснять старшему лейтенанту Семёну Шувалову. – По отцу донской казак, а моя мама терская казачка. Сам родился в Гудермесе в Старом хуторе. Почти в каждом населённом пункте по всему Кавказу у меня есть родственники и друзья…

– В таком случае за тебя нечего переживать. – прощаясь со мной, сказал старший лейтенант.

Семён Шувалов поднялся на второй этаж по каким-то своим служебным делам. Воспользовавшись свободным временем, решил разобраться с инвентарём по наглядной агитации, которые привёз поездом из штаба дивизии в Батуми. Ведь в спешке мог чего-то лишнего загрузить или на оборот забыть то, что больше всего нужно в моей работе по наглядной агитации.

– Александр! Привёз тебе пару планшетов. – сказал столяр из Художественного Фонда в конце рабочего дня, заглядывая ко мне в кабинет. – Думаю, что тебе на пару дней работы хватит.

– Молодец! Работа у тебя очень хорошая! – поблагодарил, столяра Виктора Стефановича.

– Наши художники передали тебе эпидиаскоп, чтобы ты быстрее работал. – сказал столяр, показывая мне на аппарат возле двери в кабинет. – В конце уборочных работ его у тебя заберу.

– Скажи моим коллегам, что они меня выручили. – поблагодарил столяра. – Хороший аппарат!

Конечно, такой аппарат мне нужен. Вот только проблема в том, что придётся с ним работать по ночам. Проектировать эскизы на планшет при свете не получится нужна полная темнота.

Пока светло подготовлю эскизы и рисунки под эпидиаскоп. Дальше будет видно. Придётся на пару часов задержаться. Думаю, что сторож Дома культуры будет не против моей работы.

– Ты что это капаешься в темноте? – поинтересовался сторож, когда застал меня вечером в темноте в актовом зале во время настройки эпидиаскопа. – Давно рабочий день закончился.

– Мне нужна полная темнота, чтобы проектировать через аппарат эскиз на планшет. – объяснил сторожу. – Днём не получится. Приходиться оставаться добровольно-принудительно в ночь.

– В этом зале днём показывают кино. – смеясь, сказал дед Степан. – Здесь есть тёмные шторы.

Старик подошёл к окну у двери. Дёрнул за шнурок. Опустилось с потолка до пола чёрное полотно и актовый зал погрузился в полную темноту. В тот же момент стал истерически хохотать над своей глупостью.

Сторож тоже подключился к моему смеху. Мы смеялись так, что на наш смех в актовый зал заглянул директор Дома культуры, который собирался идти домой.

– Что случилось? – поинтересовался он, включая свет в актовом зале. – Смешное кино у вас?

– Ещё какое смешное, Виктор Васильевич! – продолжая смеяться, сказал дед Степан. – Солдата не устраивала днём искусственная темнота. Он ждал весь день естественную темноту в зале.

Директор Дома культуры ничего толком не понял. Но вместе с нами стал смеяться. Включая и выключая свет в актовом зале. Насмеявшись от души Виктор Васильевич пошёл на выход к своему служебному автомобилю. Сторож отправился принимать своё ночное дежурство.

Мне ничего не оставалось, как только закрыть актовый зал и идти на ужин в столовую общепита. Вечером в столовой новая бригада поваров и рабочих столовой. На ужин посетителей также много как в обед.

В основном это гражданские командировочные на заводе по переработке сельскохозяйственного урожая, который в этом году огромный по всему Советскому Союзу. По подсчётам специалистов такого урожая не было никогда за время построения социализма.

– Александр! Пройдите в служебное помещение. – обратилась ко мне женщина средних лет. – Сейчас народу будет много. Из крайкома сказали, что тебя всегда кормить без очереди.

– Откуда вы меня знаете? – удивлённо, поинтересовался. – Мы с вами пока что не знакомы.

– Меня зовут Вера Ивановна Кравцова. Заведующая городского общепита. – пожимая мне руку, назвала себя женщина. – Горбачёв утром познакомил нас заочно в Доме культуры. Михаил Сергеевич сказал мне, чтобы художника кормили без очереди. Так как у тебя очень много работы.

В служебном помещении было всего два стола и с десяток стульев. Видимо место отдыха сотрудников общепита. Здесь же были зеркало, умывальник и полотенце для рук.

Кравцова тут же ушла куда-то по своим делам. Тщательно помыл руки с мылом. Насухо вытер полотенцем. Сел у окна, которое выходило в хозяйственный двор, где очевидно был склад для продуктов.

– Вера Ивановна сказала, что буду кормить вас на ужин. – сказала полная брюнетка моих лет.

– Кормить меня будете с ложечки или с рук? – как бы стесняя, скромно поинтересовался.

– Хотелось бы кормить вас ложечкой с рук. – мило улыбаясь, ответила брюнетка. – Но у нас на раздаче не хватает девчат, а посетителей много. Меня зовут Настя. Сейчас накрою вам стол.

Несмотря на свою полноту Настя двигалась быстро. Минут через пять стол был накрыт. В это раз были молочные продукты. Молочный суп с лапшой, какао с молоком и кусочек торта.

Вообще-то для меня слишком лёгкий ужин. На таком питании мускулатуру не накачаешь. Мне надо хорошо питаться, чтобы быть в форме даже здесь в полевых условиях на уборке урожая.

– Александр! Вам добавки принести? – словно читая мои мысли, поинтересовалась Анастасия.

– Конечно! С удовольствием повторю. – радостно, согласился. – Такой лёгкий ужин не по мне.

Девушка радостно помчалась обратно на кухню и оттуда вернулась с мясными продуктами. В этот раз пожалел, что согласился на добавку. Даже мне, любителю покушать, этого было много.

Оставить не тронутой добавку или недоесть, это всё равно, что обидеть общепит и Настю. Так что мне пришлось, не спеша кушать добавку, чтобы всё поместилось в моём желудке.

– Огромное тебе спасибо! – тяжело поднимаясь из-за стола, поблагодарил Настю. – Теперь мне этого хватит переваривать до самого утра. На завтрак не пойду и работать завтра не буду.

– С такой мускулатурой, как у вас, за пару часов всё переварится. – утешила меня Анастасия.

Настенные часы в служебном помещении столовой показывали, что у меня есть много времени до сна. Можно перед сном размять мускулатуру и освободить свой желудок от лишнего веса.

Но, прежде всего, надо познакомиться со сторожем общежития пединститута, чтобы знать до которого времени можно заниматься разминкой перед сном, чтобы не ночевать на улице.

– Да по мне хоть сколько! – выпучив глаза, ответил на мой вопрос, сторож дед Игнат. – Клавдия дала тебе такой ключ, который подходит ко всем замкам. Приходи в любое время. Всё равно так крепко сплю, что ничего не слышу. Баб не води. Клавдия шибко ругает и мне будет завидно.

Больше от сторожа ничего не надо. Открыл своим ключом все входные двери. Тщательно вытер подошву обуви об мокрую и сухую половые тряпки. Прошёл по длинному коридору в свою комнату.

Перед тем как уезжать на уборку урожая в Ставрополье. В спортивном магазине в Батуми купил «олимпийский спортивный костюм» подпольного производства. Мне в самый раз.

Ставрополь не Батуми. Вечером прохладно. Зато зелени в этом городе намного больше чем в южном городе Аджарии. Лёгкие как меха на гармошке вдыхают свежий воздух.

Душа поёт и наслаждается запахами природы. Совсем близко городской парк, где можно побегать и размять свою мускулатуру. В глубине городского парка народу мало. Меньше смотрят на мою разминку.

Вернулся в общежитие через пару часов. Сторож спит в кресле на своём рабочем месте в фойе. На меня ноль внимания. Хоть табун девок приводи. В своей комнате открываю настежь окно.

Завожу на шесть часов утра свой туристический складной будильник, который купил в Батуми специально для того, чтобы во время целины мне не проспать уборку урожая. Шутка.

Просыпаюсь, как всегда, раньше будильника. В семь часов утра открывается столовая. У меня завтрак. В восемь часов начало рабочего дня. Всё рядом. Везде успею.

Надо принять душ. Освежиться после сна. Побриться и хорошо почистить зубы. Все услуги самообслуживания рядом с моей комнатой. Вот колонку с тёплым душем не чем включать. У меня нет спичек.

Приходится по спартанскому принимать холодный душ. Первые дни июня месяца. По старой традиции между друзьями у нас плавательный сезон начинается в Женский день 8-го Марта.

При любой погоде. На любой территории земного шара. Традицию нарушать нельзя. Можно считать, что купался на природе в естественной среде, а не освежился под холодным душем.

– По тебе можно часы проверять. – радостно, сказала Лариса, в семь часов утра открывая дверь в столовую. – Вера Ивановна сказала нам кормить тебя без очереди в служебном помещении.

– Всё прекрасно! Вы вперёд. Мы завами. – снимая перед дамой армейскую шляпу, поклонился.

– Мерси! Спасибо! Очень приятно. – кланяясь, ответила дама, проходя в служебное помещение.

Работники общепита дружно зааплодировали нам и тут же приготовились обслуживать меня как первого и почётного посетителя столовой общепита.

Мне вообще-то было приятно и в тоже время всё равно, как меня принимают в столовой. Давно привык везде к такому вниманию. Знаю прекрасно, что у меня профессия номер один в СССР, которая стоит денег и внимания.

После завтрака в столовой отправился на работу в Дом культуры. Двери в Дом культуры открыты. Однако служащие только стали подъезжать. До начала работы пятнадцать минут.

На парковке у здания всего три автомобиля. Две машины гражданские и одна армейская. Захожу в актовый зал и начинаю готовить планшеты к работе. Сегодня у меня первый рабочий день.

– Ты чего это устроил темноту в актовом зале? – спросил капитан Уваров, заглядывая в зал.

– Товарищ командир! Готовлю тёмную наглядной агитации. – вскакивая с места, пошутил. – Буду через эпидиаскоп проектировать на планшеты свои эскизы. Так быстрее идёт работа.

– Всё понятно! – сказал капитан. – Когда будет готова работа, чтобы мы могли приехать за ней?

– Плакаты и лозунги с поезда можно забрать сейчас. – ответил. – Всё остальное каждый день.

– Хорошо! Солдаты будут сейчас. – согласился капитан Уваров. – Остальное берём каждый день.

Мне пришлось включить свет в затемнённом актовом зале, чтобы не поднимать тяжёлые тёмные шторы. Солдаты пришли быстро. Видимо где-то близко стояли армейские грузов машины.

Наших армейских водителей знал плохо. Только по армейской форме мог угадать, что это наши. Говорить с ними нечего и некогда. Просто помог им вынести готовые плакаты и лозунги.

Как только солдаты уехали, так сразу приступил к работе. До обеда надо было изготовить пару плакатов. Дальше будет видно.

Если столяр привезёт до обеда пару готовых планшетов и пару подрамником с полотном, тогда будет что увозить на объекты из предметов по наглядной агитации. В таком темпе придётся работать как в штабе дивизии перед каждым праздником.

– Ты что будешь делать вечером после ужина? – на «ты», после обеда спросила меня Лариса.

– Завтра утром после завтрака всё расскажу тебе. – под общий смех присутствующих, ответил.

У неё сразу началась истерика после моего ответа. Мне пришлось поторопиться с уходом из столовой, чтобы не накликать себе на голову предмет из пищеблока.

Хорошо, что в это время у неё в руках кроме мокрой тряпки больше ничего не было. Так что сам отделался лёгким испугом, когда мокрая тряпка просвистела над моей головой и прилипла к голове пришедшего парня.

После обеда работа у меня увеличилась в несколько раз. Столяр из Художественного Фонда привёз так много заготовок, что мне пришлось вкалывать в поте лица до самого ужина.

Даже на завтрашнее утро будет чем заниматься. В таких темпах работы по наглядной агитации мне можно претендовать на место в Книге Гиннесса. Если только там мне место по праву найдётся.

Мой ужин в этот раз не был молочным. Анастасия кормила меня мясными продуктами так, словно после ужина собиралась меня отправлять разгружать вагоны с углём. Закончил сам сытный ужин с таким трудом, что едва выбрался из-за стола. Совсем не хотел заниматься разминкой после такой сытной пищи. Но устоявшаяся привычка вытолкнула на пробежку в парке.

– Ты где это так долго был? – спросила меня Настя, когда из парка пришёл к общежитию.

Мне нечего было ей говорить. Открыл входную две и повёл её мимо спящего сторожа к себе в комнату на второй этаж.

Едва только мы зашли в комнату, как тут же стали быстро раздевать друг друга. Совершенно обезумевшие терзали друг друга как голодные хищники готовые на всё ради того, чтобы сполна насладиться своей страстью, не думая о последствиях после секса.

– Всё! Хватит! – сказал партнёрше по сексу. – Мне завтра рано вставать. Дорогу найдёшь.

Настя быстро оделась. Поцеловала мой предмет нашего общего наслаждения. Потихоньку прикрыла дверь моей комнаты. Чуть слышно пошла по коридору на выход из общежития.

Как только всё вокруг утихло в тот же момент отключился от усталости и наслаждения. Словно целые сутки разгружал вагоны с углём. У меня не было никаких сил оценить своё состояние.

В этот раз проснулся в то время, когда мой туристический будильник должен был давным-давно прозвонить. Но его проста забыл завести. На часах было ровно семь часов утра.

Завтрак проспал. Надо хотя бы привести себя в порядок и успеть вовремя на работу. Представляю, что будет. Если сорву армейское задание. Ведь меня могут отправить в дисбат на пару лет.

– Солдат! Не могу запретит тебе приводить сюда баб. – останавливая меня на выходе из общежития, серьёзно сказал сторож. – Научи их хотя бы ноги вытирать об мокрую тряпку. Если Клавдия увидит следы, то меня могут выгнать с работы и тебе по службе может влететь.

– Отец! Больше этого не будет. – чисто сердечно, покаялся. – Больше тебя не подведу.

Дед одобрительно похлопал меня по плечу и подтолкнул на выход из общежития. понял, что во время обхода утром своего рабочего места он увидел наши следы в коридоре на втором этаже.

Сразу сторож понял, чем мы ночью занимались. Чтобы не накликать беды на себя и на меня тоже. Он протёр коридор мокрой тряпкой до прихода коменданта на работу в общежитие.

Едва пришёл в актовый зал Дома культуры, как следом за мной пришли двое солдат за моей работай по наглядной агитации. Мне некогда было с ними разговаривать.

Много работы. Отдал им лозунги и плакаты, которые сделал вчера. Тут же начал выполнять новую работу.

Примерно, за час до обеда, приехал Виктор Стефанович, привёз мне новую заготовку к работе.

– Мы сейчас работаем как на конвейере. – сказал столяру принимая от него столярную работу.

– Наши художники то же самое сказали, что у нас с тобой не творческая работа, а конвейер. – смеясь, подтвердил Виктор Стефанович мои выводы. – Художественный фонд меньше делает.

– Зато он больше получает. – с иронией, сказал. – Им платят за творческую работу, а нам за поток. Скажите спасибо своим художникам за эпидиаскоп. Ведь с их подачи быстро работаю.

После отъезда столяра сам ускорил работу. Едва не забыл про обед. Желудок напомнил мне, что со времени страстной ночи ничего ни ел. Наверно «разгрузил пару вагонов угля» на пару с Настей.

Потерял много калорий. Надо восстановить пробел. Иначе так долго не протяну. Впереди у меня много творческой работы. На время надо с девками закругляться на целине.

Во время обеда в столовой меня встретили без восторга. Лариса вообще ни стала меня обслуживать. Вероятно, обиделась за вчерашнюю шутку после обеда? Возможно, что Настя растрезвонила среди своих подруг о страстном сексе со мной?

По любому в обед отнеслись ко мне как к бомжу, который пришёл к ним на халяву пожрать. Поставили мне есть что-то вчерашнее. Во время такого отношения ко мне в столовой даже пища в рот не лезла.

Ел через силу, чтобы не быть голодным. С обеда ушёл, не прощаясь с девчатами. Работа тоже не шла так, как надо. Пришлось дважды настраивать эпидиаскоп, чтобы контуры эскизов не были размазаны.

До ужина вместо четырёх плакатов нарисовал только три. Лозунги вообще ни стал писать. Ужин в столовой выглядел празднично против траурного обеда. Девчата мне улыбались. Анастасия порхала вокруг меня, как бабочка вокруг огня.

Совсем не опасаясь, что может сгореть в пламени страсти. Ужин был по истине праздничный. На столе ваза с цветами. Шашлык прямо с мангала. Вместо чая или компота Бакал сухого вина. Кушал с аппетитом, но настороженно.

– Больше у нас встречи не будет. – тихо, сказал Насте, в конце ужина. – На службе в армии.

– Мне достаточно одного раза с тобой. – радостно, ответила Анастасия. – У меня есть жених, который всё время говорил мне, что никому не нужна. Если до сих пор девочка. Сейчас женщина. Спасибо тебе, что ты был первым у меня. Теперь по любому выйду замуж…

Её признание словно молотом ударило мне по голове. Едва сдерживая себя неизвестно от чего. Поблагодарил Настю за прекрасный ужин. Не спеша вышел из столовой и стрелой рванул через улицу к общежитию.

Едва не угодил под колесо городского автобуса. Мне надо было срочно убрать с кровати улики преступления. Меня могут судить по статье военного трибунала. Пулей влетел в открытые двери общежития.

Чуть не сбил с ног сторожа. Не вытер обувь об мокрую и сухую тряпки. Открыл дверь в свою комнату и обомлел от увиденного. Кровать заправлена чистой постелью.

В комнате порядок. Нет никаких признаков моего ночного разврата. Вообще никто не присутствовал в этой комнате. Словно мне всё приснилось прошлой ночью.

В коридоре возле двери в мою комнату стоит швабра с мокрой тряпкой. Как намёк на то, что сам должен сейчас сделать, то есть, вытереть свои следы в коридоре.

Мне не до выяснения, кто это поставил швабру с мокрой тряпкой. Всё правильно. Где живёшь, там должен следить за чистотой своих поступков. Пол в коридоре и мысли должны быть чисты, перед законом и совестью.

– Улики стираешь! – ехидно, прикололся сторож. – Надо думать прежде чем допускать ошибки.

Мне нечего было сказать старику. Добросовестно вытер пол в коридоре мокрой тряпкой. Поставил швабру с тряпкой там, где взял. Пошёл в умывальнике помыл с мылом руки и лицо.

Тщательно вытер лицо и руки махровым полотенцем. Вернулся в свою комнату. Переоделся в спортивный костюм. Вышел на улицу, чтобы перед сном в парке размять свои отёкшие мышцы.

В этот вечер в парке было многолюдно. Гуляли семьями и большими группами. Вроде праздников нет и день был рабочий. Наверно прекрасная погода позвала людей на природу.

Вот и мне полезно после напряжённого дня сбросить с себя лишнюю тяжесть. Надо хорошо подумать о своих безумных поступках, которые допустил за три дня нахождения в этом городе.

– Солдат! Ты почему испортил мою Настюху? – преграждая путь, обратился ко мне заморыш.

– Просто помог тебе. – ответил, догадываясь кто передо мной. – Ведь ты на это не способен.

Не успел сообразить, как дальше поступать с заморышем и его такими же друзьями, так сразу неожиданно для себя пропустил удар в правый глаз. Меня никто никогда не бил первым.

Тат как меня с детства приучили, что если угрожают, то бей первым. После разберутся, кто прав, а кто виноват. Тут же никто не угрожал и в результате пропустил удар в правый глаз.

Вдруг, во мне закипела такая злость, что совсем перестал соображать. Схватил своего обидчика за грудки обеими руками и врезал ему в челюсть своей головой так, что его зубы врезались в кожу у меня на лбу.

Бросил отключённого заморыша на землю и со всего маха врезал кулаком в голову нападающего на меня второму заморышу. Третий просто удрал с места драки. Когда драка закончилась, то сообразил, что обратно совершил плохой поступок.

Не надо было драться с теми, кто уступает по весовой категории. Однако они первые напали на меня. Причём их было трое на одного. С моей стороны чистая самооборон. Но они без сознания!

– Вы арестованы! – сказал мне лейтенант милиции, когда пытался парней привести в чувства.

На меня надели наручники и повели в милицейскую машину. В это время санитары на носилках уносили пострадавших в автомобили скорой помощи. Вокруг этих событий собралось много свидетелей и любопытных.

Было слышно, как они обсуждают мой поступок. Из-за сплошного потока речи было непонятно, кто поддерживает мою сторону, а кто выступает против меня.

– Ваши документы. – сказал дежурный милиционер, когда меня привезли в отделение милиции.

– Мои документы в общежитии пединститута. – ответил ему. – Солдат-художник на уборке урожая.

– Он говорит правду. – поддержал меня лейтенант милиции, который привёз меня в отделение милиции. – Во время дежурства на своём участке видел этого парня в необычной армейской форме возле Дома культуры, возле общежития пединститута, а также выходящего из столовой.

– Вы что делали в спортивной форме в парке? – продолжал допрос дежурный милиционер.

– Вы только что ответили на свой вопрос. – серьёзно, ответил ему. – Вечером занимаюсь спортом.

– Многочисленные свидетели говорят, что эти трое напали на него. – опять встал на мою защиту лейтенант милиции. – Мы эту тройку уже пару раз задерживали за драку в городском парке.

– По любому мы не имеем право задерживать солдата. – сказал дежурный милиционер. – Мы должны его передать в военную комендатуру или просто отпустить на все четыре стороны.

– Товарищ капитан! Все живы. У него была чистая самооборона. – обратился лейтенант к дежурному милиционеру. – лично отвезу его в общежитие, а этих посадим на пятнадцать суток.

– Согласен с тобой. Хорошо! Отвези его в общежитие. – согласился капитан милиции со своим коллегой. – На всякий случай проверь у него документы, чтобы не было у нас прокола в работе.

Лейтенант милиции снял с меня наручники и уважительным жестом пригласил пройти в его служебный автомобиль. В это время к отделению милиции приехала другая служебная машина милиции с решётками на окнах.

Из этой машины вывели тех троих пацанов, которые в парке напали на меня. У двоих пострадавших головы перевязаны. Третий в испуге смотрит на меня. От отделения милиции до общежития пединститута ехать на машине всего два квартала.

Но на улице Лермонтовская пробка. Самосвал нарушил правила движения. Отчего создал неудобную ситуацию на проезд встречного транспорта. Пришлось ждать пару минут пока машина ГАИ разведёт транспорт в нужном направлении. Наш автомобиль милиции проехал в общем потоке.

– Надеюсь, что ты в безопасности. – останавливая автомобиль, сказал мне лейтенант милиции.

– Капитан сказал, чтобы ты проверил в общежитии мои документы. – напомнил милиционеру.

– Игнат Петрович надёжный документ. – показывая на сторожа, сказал лейтенант милиции.

– Тогда хотя бы запомни мои инициалы. Александр Сергеевич Черевков. – настаивал сам. – Вдруг, капитан спросит. Спасибо тебе, что ты был на моей стороне. Мне в армии проблемы не нужны.

– Лейтенант Виктор Степашин рад служить! – сам отдавая честь под козырёк, сказал милиционер.

– За трое суток так продвинулся. – сказал дед Игнат, показывая машину милиции и на мой синяк под глазом. – Милиция до дома провожает и фонарь под глазом дорогу освещает. Где это ты?

– Да так, пустяк. Споткнулся во время пробежки. – трогая синяк под глазом, оправдался.

– Ну, ладно. Не буду тебя допрашивать. – сказал сторож, пропуская меня в фойе. – Иди отдыхай.

Спать было неуютно с синяком под глазом. Приходилось пару раз промывать слезившийся глаз. Заснул где-то к часу ночи. Проснулся перед рассветом. В зеркале что-то ужасное отражается от меня.

В детстве это гордость среди друзей. Сейчас позор. Солдат-защитник не мог сам себя защитить. На улице к людям с таким видом стыдно выходить. Однако, мне кушать хочется. В столовой вопросов мне никто не задавал. Смотрели на меня с сочувствием.

Кормили как всех из общей раздачи пища. Лариса под каким-то предлогом зашла в служебное помещение, где завтракал. Без эмоций посмотрела на мой подбитый глаз и тут же вышла на кухню.

Мне самому было не комфортно с синяком под глазом находится на завтраке в городской столовой. Работа, обед и ужин прошли в напряжении. В столовой Настя вопросов мне не задавала.

Но была в курсе моей драки с её женихом. Даже наверно она гордилась, что парни в парке подрались из-за неё. Весь день старался под тенью армейской шляпы скрыть синяк под глазом. Не всегда это получалось. Но надо было мне к этому как-то привыкнуть, пока рассосётся синяк.

2. Ночная рыбалка.

Первая неделя в Ставрополье на уборке урожая прошла в напряжении разных событий. Дальше города меня не пускали. Каждый день одно и тоже. Завтрак, работа, обед, работа, ужин, пробежка в городском парке, сон в общежитии. Вокруг меня только те, кто привязан к уборке урожая. Рядом нет никого из родственников и друзей. Мне стало скучно быть одному.

– У тебя какие планы на выходной день? – поинтересовался столяр из Художественного Фонда.

– Виктор Стефанович! Какие могут быть планы у солдата в выходной день? – с удивлением, воскликнул сам. – Главное – не умереть с голоду. Общепит, наверно, в входной не работает. Затем стирка личного белья. Просушка мокрого белья утюгом. Надо мне ещё утюг где-то достать.

– Ты несёшь какой-то бред. – с усмешкой, прервал мою речь Виктор Стефанович. – Словно ты прибыл к нам из другой планеты. В уборочную работает всё без выходных, как в обычный день.

В общежитии пединститута имеется прачечная. Где ты можешь сам всё постирать, высушить и погладить. Но совсем о другом. По выходным дням в хорошую погоду у нас всегда рыбалка.

– Рыбалка – моя страсть! – радостно, воскликнул сам. – Всегда готов быть на рыбалке где угодно.

– Вот и прекрасно! Договорились! – сказал коллега по работе. – Завтра в четыре дня будь готов. От тебя к рыбалке только твоё присутствие. Всё остальное у нас имеется. Рыбалка тут рядом.

На этом мой рабочий день в пятницу закончился. Надо сегодня до вечера заняться стиркой своего личного белья. У меня имеется три комплекта новой армейской формы. Три комплекта спортивной формы. Если даже что-то из одежды будет мокрой, мне всё равно будет что одеть. Суббота короткий день. Все дни работал сверхурочно. Могу отдохнуть. Воскресенье выходной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.