Бен Бернанке
Монетарная политика XXI века. Эволюция Федеральной резервной системы от Великой инфляции до пандемии COVID-19

Серия «Top Economics Awards»

Dr. Ben Bernanke

21-ST CENTURY MONETARY POLICY

Copyright © 2022 by Ben S. Bernanke

W. W. NORTON & COMPANY, INC. is the first publisher of the Work.

Перевод с английского Д. Дворцовой

© Д. Дворцова, перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

29 января 2020 года Джей Пауэлл, уже третий год занимающий пост главы Федеральной резервной системы (ФРС)[1], бодро зашагал к трибуне, планируя начать свою первую пресс-конференцию. Он открыл белую папку, поднял взгляд, приветствуя собравшихся репортеров, зачитал подготовленное заявление. Мистер Пауэлл держался сдержанно, но некоторые назвали бы его настроение мрачным. Однако содержание его выступления внушало оптимизм: экономика США перешла к 11-му году рекордно длительной экспансии, показатели уровня безработицы самые низкие за последние 50 лет, а люди, занимающие низкооплачиваемые должности, наконец дождались повышения зарплат после нескольких лет застоя. Напряжение, царившее на финансовых рынках последние два года, снизилось, и, судя по всему, глобальный экономический рост стабилизировался.

Попутно глава ФРС отметил «неопределенные факторы», влияющие на экономические перспективы, «в том числе вызванные новой коронавирусной инфекцией». Уточняющий вопрос касательно коронавируса от Донны Борак из CNN прозвучал лишь на 21 минуте пресс-конференции, общая длительность которой составила всего 54 минуты. На тот момент было известно лишь о нескольких случаях заражения за пределами Китая. Вирус, как осторожно признал Пауэлл, был «крайне серьезной проблемой», способной вызвать «некоторые перебои деловой активности в Китае и, возможно, во всем мире».

Прошло чуть больше месяца, и уже 3 марта Пауэлл на той же трибуне тем же спокойным тоном зачитал журналистам гораздо менее оптимистичное послание. Он отметил пагубное влияние COVID-19 на экономику многих стран и предположил, что меры по сдерживанию эпидемии «на некоторое время определенно отяготят экономическую деятельность и здесь, и за рубежом». Федеральный резерв, по его словам, урезал процентные ставки, стремясь «помочь экономике сохранить сильные позиции перед лицом новых рисков». Пауэлл намекнул на грядущие новые осложнения. Из-за COVID-19 состояние мировой экономики кардинально изменилось – и политика Федерального резерва изменилась вместе с ним.

В промежутке между пресс-конференциями от 29 января и 3 марта вирус превратился из локализованной проблемы в зарождающийся мировой кризис. Количество случаев заражения COVID-19 возросло с 10 000 (почти все – в Китае) до 90 000 по всему миру. Италия объявила карантин, а Иран сообщил о первых вспышках инфекции на своей территории. А 29 февраля от вируса скончался первый человек в Соединенных Штатах: мужчина в возрасте 50 лет, проживающий недалеко от Сиэтла. После этого количество заражений и смертей в стране росло в геометрической прогрессии, угрожая обвалить систему здравоохранения в Нью-Йорке и других городах.

Страх перед новым смертоносным заболеванием спровоцировал худшую неделю на американских финансовых рынках со времен кризиса 2007–2009 годов[2], сигнализируя о грядущих экономических проблемах. Индекс Доу-Джонса[3], месяцем ранее достигший рекордных значений, обрушился более чем на 12 % за последнюю неделю февраля. В марте начал падать рынок облигаций.

Ситуация на рынке на самом деле была предвестником экономического кризиса. Предприятия и школы стремительно закрывались на карантин – добровольно или по настоянию местных властей, – экономическая активность населения падала с беспрецедентной скоростью. В феврале 2020 года в результате длительного восстановления после Великой рецессии[4] уровень безработицы равнялся всего 3,5 %. Спустя всего два месяца он составлял уже 14,8 % – шокирующий рост, не в полной мере отражающий ущерб, нанесенный рынку труда. В апреле же более 20 миллионов человек лишились работы – на данный момент беспрецедентный показатель за все время наблюдения с 1939 года. Комитет по отслеживанию экономических циклов, находящийся в составе Национального бюро экономических исследований[5], изучающий время наступления рецессий и экспансий, впоследствии установил, что рецессия, связанная с пандемией, началась именно в феврале.

Так как я занимал пост главы Федеральной резервной системы в течение мирового финансового кризиса 2007–2009 годов, то мог понять, какой стресс испытывает Пауэлл и его коллеги в момент пандемии коронавируса. Но я застал катастрофу, которая разворачивалась почти два года, мои же коллеги наблюдали одномоментный крах всего. Федеральный резерв руководствуется принципом по возможности опередить кризис, а потому под руководством Пауэлла были приняты впечатляющие меры по снижению финансового напряжения и защите экономики. Процентную ставку снизили почти до нуля и обещали удерживать ее на этом уровне столько, сколько потребуется. Чтобы помочь восстановить нормальное функционирование рынков краткосрочного капитала и рынков долговых обязательств Министерства финансов США, Федеральный резерв предоставил кредиты финансовым фирмам, испытывающим нехватку средств, и покупал на открытом рынке ценные бумаги Минфина и ипотечные ценные бумаги на сотни миллиардов долларов. Он снова ввел финансовые программы кризисного периода в попытке поддержать бизнес и рынки потребительского кредита. Работа с иностранными центральными банками обеспечила мировые рынки достаточным запасом долларов – мировой резервной валюты. И в итоге Федеральный резерв пообещал продолжить крупные покупки ценных бумаг – политику, известную как «количественное смягчение», – до тех пор пока не наступит значительное улучшение экономических условий.

Все эти меры были заимствованы из руководства, разработанного во время финансового кризиса 2007–2009 годов. Но Пауэлл не остановился на этом. В сотрудничестве с Конгрессом и Министерством финансов ФРС разработала новые программы для поддержки корпоративных и муниципальных рынков долговых обязательств, а также финансирования банковских займов среднему бизнесу и некоммерческим организациям. А в августе 2020 года Пауэлл объявил о значительных изменениях в формировании денежно-кредитной политики – наступивших как итог процесса, запущенного еще до пандемии и направленных на усиление политики в периоды, когда процентная ставка уже на низком уровне. В последующие месяцы ФРС конкретизировала свой подход, обещав сохранить низкий уровень процентных ставок столько времени, сколько будет необходимо для преодоления кризиса.

Конечно, Федеральный резерв не мог никак повлиять на развитие вируса – первоначального источника всех бед. Не мог он и собирать налоги, направляя их на поддержку людей и предприятий, наиболее пострадавших от заболевания. Это могли сделать только администрация и Конгресс. Однако ФРС использовали денежно-кредитную политику и кредитные ресурсы, чтобы обеспечить стабильность финансовой системы, регулировать приток средств в экономику, поддержать потребительские и предпринимательские расходы, а также способствовать созданию рабочих мест. И это сыграло значительную роль в восстановлении экономики, которое последовало после окончания пандемии.

Будучи главой ФРС, я нередко повторял, что денежно-кредитная политика – не панацея. Но деньги могут многое. И как демонстрирует реакция ФРС под руководством Пауэлла, денежно-кредитная политика в XXI веке – и работа центрального банка в целом – поверглась впечатляющим инновациям и изменениям. Разнообразные и обширные действия ФРС в пандемию, а также скорость принятия решений когда-то показались бы немыслимыми. Не только Федеральному резерву 1950-х и 1960-х годов под руководством первого лидера современного агентства – Уильяма Макчесни Мартина-младшего. Но даже в 1990-х, когда резерв возглавлял один из выдающихся руководителей центрального банка в истории – Алан Гринспен, такая слаженная оперативная работа была просто-напросто недостижимой высотой. Как признал впоследствии сам Пауэлл, «мы много раз переходили черту, за которую прежде никто не ступал».

Цель этой книги – помочь вам понять, как ФРС, заправляющая денежно-кредитной политикой США, пришла к своему нынешнему состоянию, чему научилась, справляясь с разнообразными проблемами, и как она может измениться в будущем. Хотя мои наблюдения концентрируются именно на Федеральной резервной системе – центральном банке, с которым я знаком лучше всего, – я также буду освещать опыт и других крупных Центробанков, столкнувшихся с аналогичными проблемами. Они сделали собственные выводы и тоже ввели определенные новшества в свою работу.

И конечно же, я рассматриваю сегодняшнюю Федеральную резервную систему и будущее главным образом сквозь призму истории. И не представляю другого способа в полной мере понять, как инструменты, стратегии и коммуникационная политика ФРС оказались в своем нынешнем состоянии. Мне кажется уместным начать свой рассказ с послевоенных лет. Усвоив уроки истории ФРС, мы будем готовы рассуждать и о ее будущем.

Бесспорно, во многих аспектах 1950-е и 1960-е годы положили начало деятельности современного центрального банка. К тому времени ФРС больше не была скована ни золотым стандартом 1920-х и 1930-х годов, ни принятой во время Второй мировой войны обязанностью помогать с финансированием займов военного времени, чтобы удержать процентную ставку на низком уровне. Также именно в это время в Соединенных Штатах все большую популярность приобретали идеи британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса[6]. Он скончался в 1946 году, но последователи, ссылаясь на работы Кейнса времен Великой депрессии, старались привлечь внимание к потенциалу макроэкономической политики, в том числе денежно-кредитной, для контроля инфляции и борьбы с рецессиями. Так называемое кейнсианство в его модернизированном виде остается центральной парадигмой ФРС и других центральных банков.

В 1960-е годы также началось одно из наиболее травматичных событий послевоенной истории экономики США, а также одна из явных неудач разработки экономической политики, которую мы сейчас зовем Великой инфляцией. Пока ФРС с Полом Волкером во главе потратила 1980-е на безуспешные попытки справиться с ней ценой потерянных рабочих мест, Великая инфляция росла, превратившись в угрозу политической стабильности страны. Мы извлекли из этого уроки. Или думаем, что извлекли. Тем не менее эти события неоспоримо влияют на разработку экономической и эволюцию денежно-кредитной политик по сей день.

Как показала реакция ФРС под руководством Пауэлла на пандемию, инструменты, структура политики и методы коммуникации ФРС радикально изменились с тех пор, как Соглашение ФРС и Министерства финансов в 1951 году позволило центральному банку преследовать макроэкономические цели.

Общий же тезис моей работы заключается в том, что эти перемены по большей части выступают результатом не изменений экономических теорий или формальных полномочий ФРС, а трех широких факторов, которые в совокупности сформировали видение центральным банком своих целей и ограничений.

Первый из этих факторов – постоянное изменение поведения инфляции и, в частности, ее связи с трудовой занятостью. С 1950-х годов денежно-кредитная политика США испытывает значительное влияние взглядов экономистов и политиков на связь между инфляцией и рынком труда. Разработчики политики 1960-х и 1970-х неправильно оценили эту связь и не учли дестабилизирующий эффект так называемой «инфляционной психологии», и эта двойная ошибка внесла свою лепту в длившийся полтора десятилетия стремительный рост цен – Великую инфляцию.

Восстановление репутации ФРС как эффективного борца с инфляцией в 1980-х и 1990-х годах под руководством председателей Волкера и Гринспена могло бы принести немалую выгоду, и контроль за этим показателем получил центральное значение для стратегии ФРС в тот период. Однако, как мы увидим, в последующие годы произошли значительные изменения в поведении инфляции, в том числе явное ослабление связи между ней и безработицей. После 2000 года разработчики политики также признали, что инфляция может быть как чрезмерно высокой, так и слишком низкой. Эти изменения привели к новым политическим стратегиям и тактикам, в том числе к новой структуре, введенной ФРС под руководством председателя Пауэлла в августе 2020 года. Тогда, в 2021 году, дефициты и сдерживающие факторы, связанные с возвращением на рынок после пандемии, способствовали резкому всплеску инфляции, несмотря на тот факт, что уровень показателей занятости остался гораздо ниже того, который был до пандемии. Почему же поведение инфляции, в том числе ее связь с рынком труда, изменилось с течением времени? Какие последствия в связи с этим ждут денежно-кредитную политику и экономику – сейчас и в будущем?

Второй фактор, рассматриваемый мною, – долгосрочное снижение нормального уровня процентных ставок. Частично из-за более низкой инфляции общей уровень процентных ставок – даже без дополнительной стимуляции экономики со стороны денежно-кредитной политики – гораздо ниже, чем в прошлом. Что особенно важно, в результате этого ограничиваются возможности ФРС и других центральных банков в отношении урезания процентных ставок в кризисные периоды. В 2008 году во время мирового финансового кризиса и в 2020 году, когда весь мир пострадал в результате пандемии, ставка по федеральным фондам достигла нуля, но экономике требовалось гораздо больший рычаг для стимуляции и стабилизации. Как же ФРС и другим центральным банкам выкручиваться, когда краткосрочные процентные ставки остаются на уровне, относительно близком к нулю? Какие инструменты использовались в прошлом, как они работали, и как учесть этот опыт в будущем? Какую роль должна играть фискальная политика – правительственные расходы и налогообложение – в стабилизации экономики?

Третий и последний долгосрочный фактор моих исследований – это возросший риск системной финансовой нестабильности. ФРС была основана, чтобы способствовать поддержанию стабильности финансовой системы. Ее существование должно было предотвратить паники и крахи, опасные для экономики. Федеральный резерв не справился со своей задачей во время Депрессии. В период между Второй мировой войной и мировым финансовым кризисом 2007–2009 годов Соединенные Штаты сталкивались с периодическими, но ограниченными угрозами финансовой стабильности. Однако мировой кризис показал, что тяжелая финансовая нестабильность – это не историческая диковинка и происходит не только на отсталых рынках. Она может случиться даже с самыми продвинутыми экономиками и самыми сложно устроенными системами, нанеся им ужасный ущерб. Кризис 10-х годов вынудил ФРС во время моего срока на посту председателя разработать новые инструменты для борьбы с финансовой нестабильностью. А в пандемию коронавируса ФРС достигла, казалось бы, невозможных результатов за всю историю своей деятельности. Повышенная нестабильность также мотивировала значительные регуляторные реформы и более интенсивный надзор за финансовой системой. Достаточно ли этих мер? Можно ли сделать больше? До какой степени следует учитывать риски финансовой стабильности при проведении денежно-кредитной политики?

По большей части это экономические факторы, но для понимания решений ФРС также требуется внимание к ее политической и социальной среде. Среди наиболее важных факторов при принятии решений ФРС – степень ее независимости. Аспекты структуры Федеральной резервной системы, например длительные сроки службы управляющих и бюджетная автономия, способствуют независимости ее политики. С другой стороны, Конгресс может в любой момент изменить структуру и полномочия ФРС. И демократическая ее легитимность требует, чтобы ФРС подчинялась воле народа в лице законодательной и исполнительной ветвей власти. Каковы современные аргументы в пользу независимости центральных банков? В каких случаях им следует сотрудничать с Министерством финансов или другими частями правительства? Должна ли денежно-кредитная и фискальная политики быть более координированными? Может ли ФРС взять на себя больше социальных целей, например снизить экономическое неравенство или бороться с климатическими изменениями?

На важнейшие вопросы, затронутые в этой книге, невозможно ответить абстрактно; это возможно сделать, лишь погрузившись в исторический контекст, в котором возникли эти проблемы и в котором же создавалась политика ФРС. Разделы 1, 2 и 3 этой книги изучают эволюцию политики Федерального резерва по мере того, как он реагировал на меняющуюся экономическую и политическую среду, начиная с раннего послевоенного периода и до наших дней. В 4 разделе мы обращаем взгляд в будущее, делая выводы из полученных уроков прошлого и настоящего. Рассмотрим текущие проблемы и перспективы денежно-кредитной политики США и необходимые политические меры для сохранения финансовой стабильности.

Надеюсь, эта книга будет полезна моим коллегам-экономистам и их студентам, но я постарался сделать ее доступной для любого человека, интересующегося экономической политикой, финансами или работой центральных банков. Роль ФРС в кризис, связанный с пандемией, как никогда показала, как важно понимать цели Федерального резерва, а также инструменты и стратегии, используемые для достижения этих целей. Без этого вы не сможете разобраться в мировой экономике в целом.

Часть I
Денежно-кредитная политика XX века
Взлет и падение инфляции

Федеральная резервная система: основные сведения

Давайте проясним основные вопросы. Я кратко опишу в этом разделе раннюю историю деятельности центрального банка США и предоставлю основные сведения о ФРС: структура, управление и воплощение решений касательно денежно-кредитной политики. Затем мы бегло остановимся на решающих факторах, которые, по моему мнению, сформировали современную ФРС и сподвигли на впечатляющие изменения в ее инструментарии и политике в последние десятилетия.

Ранние годы

В Америке сильна популистская традиция, и популисты – от президента Эндрю Джексона[7] до членов «Движения чаепития»[8] и протеста «Захвати Уолл-стрит»[9] – всегда враждебно относились к предполагаемой концентрации власти в сфере финансов и правительстве. Популистское влияние помогает понять, почему в США не было устоявшегося центрального банка до создания ФРС в 1913 году, а это позже, чем во многих других продвинутых экономиках. Банк Англии, к примеру, существует с 1694 года, шведский центральный банк был основан еще раньше. Александр Гамильтон – первый министр финансов и модернизатор, понимающий, что Америка однажды станет промышленной и финансовой державой, – инициировал создание центрального банка в 1791 году, но ему пришлось преодолеть жесткое сопротивление Томаса Джефферсона[10] и Джеймса Мэдисона[11], которые разделяли более пасторальные взгляды на экономику США. И в 1811 году Конгресс проголосовал отозвать разрешение на деятельность Первого банка Соединенных Штатов, созданного Гамильтоном. Еще одна попытка создания центрального банка, Второго в Соединенных Штатах, также провалилась. В 1832 году президент Джексон, не доверявший банкам в целом и враждовавший с руководителем Второго банка Николасом Биддлем, запретил Конгрессу продлевать права на деятельность организации, воспользовавшись правом вето. Есть некоторая ирония в том, что на 20-долларовой банкноте ФРС изображен именно портрет Джексона. Против этого он не возражал.

Политическая обстановка эры прогрессизма примерно в 1890–1920-е годы оказалась более благоприятной, чтобы наконец создать центральный банк. Президент Вудро Вильсон[12] именно это и сделал, подписав закон «О Федеральном резерве» 23 декабря 1913 года. Прогрессивные взгляды того времени поддерживали научную, рациональную политику, стремясь улучшить экономику. Новая Федеральная резервная система как раз должна была помочь контролировать и стабилизировать американскую легко регулируемую и часто дисфункциональную банковскую систему. Ведь в XIX веке она была подвержена нередким паникам, почти всегда ассоциирующимся с рецессиями, и некоторые из них, к слову, имели весьма суровые последствия. Паника 1907 года, окончившаяся благодаря вмешательству знаменитого финансиста Джона Моргана[13] и его сторонников, а не правительства, стала последней каплей. Конгресс преисполнился решимости вновь рассмотреть идею создания центрального банка.

Образцом послужил Банк Англии, на тот момент самый важный центробанк в мире. У него было две основные обязанности. Во-первых, Банк Англии управлял денежной массой Великобритании в соответствии с золотым стандартом. Фунт стерлингов, как и другие основные валюты, имел фиксированную стоимость в пересчете на золото, и банк корректировал краткосрочные процентные ставки, обеспечивая стабильность фунта. Во-вторых, что особенно важно для Соединенных Штатов, он служил кредитором последней инстанции во время финансовых паник и массовых изъятий банковских вкладов. Если вкладчики теряли уверенность в британских банках или других финансовых фирмах и выстраивались в очередь, желая снять деньги со счетов, Банк Англии был готов обеспечить остальные банки необходимыми займами. А они, в свою очередь, могли заплатить вкладчикам, используя кредиты и другие активы в качестве поручительства. Покуда банк сохранял платежеспособность, займы Банка Англии позволяли ему оставаться на плаву и избежать срочной продажи активов по бросовым ценам. Именно благодаря этому Великобритания избежала повторяющихся финансовых кризисов и экономической нестабильности, от которых страдали США в XIX и начале XX веков.

Недавно созданная ФРС получила обе эти важные функции: управляла денежной массой США в соответствии с золотым стандартом и служила кредитором последней инстанции для банков, вступивших в ее состав[14]. Так как лишь платежеспособные банки имели право брать займы у резерва, ФРС также получила полномочия изучать отчетность банков – это право резерв разделял с контролером денежного обращения. Эта должность была введена в период Гражданской войны для контроля за национальными банками. И по сей день денежно-кредитная политика, надзор за банками и реагирование на угрозы финансовой стабильности остаются основными обязанностями Федерального резерва.

Беспрестанно шли споры о том, должен ли новый центральный банк подчиняться головному офису в Вашингтоне (как хотели большинство банкиров), или управление должно стать менее централизованным, и региональные отделения получат бо́льшие полномочия (эту модель предпочитали фермеры Среднего Запада и прочие лица, опасающиеся концентрации полномочий в руках восточных интересантов). Вильсон предложил компромисс: ФРС будет состоять из Совета управляющих в Вашингтоне, который получит общие надзорные полномочия. А также из 12 региональных банков Федерального резерва, расположенных в крупных городах по всей стране, и они получат значительную автономию. Округа проводили кампании, чтобы разместить у себя региональные отделения ФРС. И в итоге были выбраны Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Кливленд, Ричмонд, Атланта, Чикаго, Сент-Луис, Миннеаполис, Канзас-Сити, Даллас и Сан-Франциско. Отделения резервных банков занимают офисы в этих городах и по сей день, несмотря на смещение со времен основания ФРС экономической деятельности в западном направлении страны. А округ Сан-Франциско теперь и вовсе представляет собой более пятой части всей экономической деятельности США.

Великая депрессия

В течение первых 15 лет существования резерва экономика США процветала, но в 1929 году наступила Великая депрессия. Истоки ее сложны и многокомпонентны, но основной причиной стало восстановление международного золотого стандарта, замороженного в большинстве стран на период Первой мировой. Война сопровождалась значительной инфляцией по мере того, как обваливались финансы стран, участвующих в конфликте, и множились перебои в поставках дефицитных товаров. Когда воцарился шаткий мир, страны постепенно начали возвращаться к золотому стандарту, восстанавливая связь между денежной массой и количеством доступного золота. На этом этапе стало очевидно, что в мире недостаточно золота, и более того, оно распределено между странами недостаточно равномерно, не позволяя многим удерживать цены товаров и услуг на новых, более высоких уровнях.

Одним из решений проблемы было бы снижение официальной стоимости валют по отношению к цене золота, таким образом имеющиеся мировые запасы могли бы поддержать более высокий уровень денежных масс и цен. Но в подавляющем большинстве стран девальвацию валюты сочли не соответствующей духу золотого стандарта. Покупатели государственных облигаций особенно противились этим мерам, так как она бы снизила реальную стоимость их активов. Вместо этого были наскоро разработаны временные меры по компенсации недостатка золота. Например, некоторые главы государств приняли решение использовать вместо золота обеспеченные золотом валюты, такие как британский фунт стерлингов. Сам же Банк Англии прибег к давней практике и решил удерживать меньший запас золота по сравнению с количеством находящихся в обращении бумажных фунтов, полагаясь на веру инвесторов в приверженность Англии золотому стандарту.

Однако после войны международные, политические и финансовые условия оставались крайне нестабильны. Дело усугубляли споры о размере репараций, которые должна выплатить Германия, и требования Америки о полной выплате военных займов, выданных Великобритании и Франции. Эти конфликты, в свою очередь, поколебали уверенность в восстановленной мировой денежно-кредитной системе, в значительной степени опиравшейся на взаимное доверие и сотрудничество. По мере того как росли страх и неопределенность, правительства и инвесторы прекращали удерживать фунты стерлингов и прочие заменители золота и старались приобрести реальные слитки металла. Началась всемирная «борьба за золото». Скупалось все, в том числе то, что хранилось в центральных банках. Вместе со всемирной нехваткой золота денежные массы и цены в странах, поддерживающих золотой стандарт, стали рушиться. Так, цены на товары и услуги в США упали на 30 % в 1931–1933 годы.

Из-за дефляции уровня цен многие должники обанкротились. Представьте, каково было фермерам, которые пытались выплачивать ипотеку, а цены на их продукты стремительно падали. Это добило финансовую систему, а вместе с ней и экономику. Перепуганные вкладчики массово бросились снимать деньги со счетов, что привело к волне краха банков. В США небольшие кредитные организации закрывались тысячами, усугубляя бедственное финансовое положение. Это еще сильнее уменьшило денежную массу и сократило размер кредитов, доступных тем же фермерам и предприятиям. За некоторыми исключениями депрессия распространилась на весь мир. И в подтверждение того, что именно политика золотого стандарта была основной причиной бедствия такого масштаба приведу следующий пример. Экономики стран, принявших добровольное или вынужденное решение отказаться от золотого стандарта сразу после окончания Первой мировой войны, восстановились быстрее.

В 1933 году недавно избранный президент Франклин Рузвельт[15] предпринял ряд новых мер в попытке остановить депрессию. Две из этих мер имели особое значение. Во-первых, Рузвельт отказался от связи между долларом и золотом, прекратив дефляцию в США и поспособствовав началу восстановления экономики, но преждевременное ужесточение денежно-кредитной и налоговой политики привело к новой рецессии в 1937 году[16]. А во-вторых, Рузвельт объявил банковские «каникулы», закрыв все кредитные организации и пообещав вновь открыть только те, которые смогут доказать свою платежеспособность. Вкупе с созданием Федеральной корпорации по страхованию депозитов, защищающую мелких вкладчиков от убытков, вызванных крахом банков, «каникулы» положили конец банковской панике.

В «Монетарной истории» Фридман и Шварц подчеркивают роль обвала денег и цен, это усугубило проложение, сыграв Великой депрессии на руку. Вскоре после начала своей службы в ФРС в качестве члена совета управляющих, я выступил на праздновании 90-го дня рождения Фридмана. Я завершил свою речь извинениями за такой нелицеприятный вклад резерва в разразившуюся катастрофу: «Я бы хотел сказать Милтону и Анне: насчет Великой депрессии Вы правы, это вина ФРС. Нам очень жаль. Но благодаря вам мы не повторим этих ошибок».

Но и винить в Великой депрессии одну только Федеральную резервную систему было бы преувеличением. Да, относительно новый и неоперившийся центральный банк справился плохо. ФРС повысил процентные ставки в 1920-х годах в попытке ослабить спекуляции на фондовом рынке и внес свою лепту в биржевой крах 1929 года и в начало всемирного спада. А приверженность золотому стандарту не дала адекватно отреагировать на разрушительную дефляцию начала 1930-х годов. Кроме того, Федеральный резерв принял недостаточно мер, чтобы усмирить волны банковской паники, хотя именно это и выступало одним из основных мотивов его создания[17]. Неспособность ФРС сохранить денежно-кредитную и финансовую стабильность (или хотя бы одно из двух) усугубила Великую депрессию гораздо сильнее, чем нам бы хотелось признать.

Ошибочная теоретическая основа, в том числе приверженность золотому стандарту даже после того, как он показал свою нежизнеспособность – вот ключевая причина, по которой ФРС и другие политики не смогли предотвратить депрессию.

Но относительная пассивность ФРС в период кризиса 1930-х годов, как подчеркивают Фридман и Шварц, объясняется также децентрализованной структурой и отсутствием эффективного управления. Бенджамин Стронг, влиятельный глава Федерального резервного банка Нью-Йорка и де-факто глава ФРС, скончался от туберкулеза как раз в 1928 году. Конгресс отреагировал на это ослабление позиций, обновив организацию центрального банка. В рамках Закона о банках от 1935 года полномочия Совета управляющих ФРС в Вашингтоне увеличились, а автономия региональных резервных банков сократилась. Таким образом, была создана структура по принятию решений, которая сохраняется в ФРС по сей день.

Реформы также повысили независимость ФРС от исполнительной власти, устранив из Совета управляющих министра финансов и контролера денежного обращения (регулятора национальных банков). И в качестве важного символического жеста сам Совет управляющих был перенесен из Министерства финансов в новое грандиозное здание главного отделения на авеню Конституции в Вашингтоне, напротив Национальной аллеи. Позднее здание было названо в честь Марринера Экклза, главы Совета в 1934–1948 годов. Экклз сыграл важную роль в составлении Закона о банках 1935 года и в итоге занял место руководителя, пустовавшее с момента смерти Стронга. И в отличие от многих своих предшественников в ФРС Экклз понимал необходимость жестких государственных мер по противодействию Депрессии. Некоторые его идеи предвосхищали теории Кейнса и помогли сформировать основу «Нового курса» Рузвельта[18].

Депрессия продолжалась, пока масштабные военные действия 1941–1945 годов не подтолкнули американскую экономику к полной занятости. Во время Второй мировой войны и сразу после по запросу Минфина ФРС удерживала процентные ставки на низких уровнях, пытаясь урегулировать издержки правительства на финансирование войны. После наступления мира перед лицом новых враждебных действий со стороны Кореи президент Трумэн[19] надавил на ФРС, желая сохранить низкий уровень процентных ставок. Однако руководители ФРС опасались нового витка инфляции из-за чрезмерно низких ставок во время войны, когда нормирование продуктов подстегнуло спрос на потребительские товары. Как мы подробнее рассмотрим в Разделе 1, руководство Федерального резерва взбунтовалось против решения Трумэна. В итоге в марте 1951 года Минфин и ФРС договорились, что резерв постепенно ослабит контроль над процентными ставками, давая возможность использовать денежно-кредитную политику для достижения макроэкономических целей, в том числе стабилизации инфляции. Историческое соглашение, известное как «Соглашение ФРС и Министерства финансов от 1951 года», помогло подготовить почву для современной денежно-кредитной политики.

Структура Федерального резерва

Структура Федерального резерва в наши дни по большому счету отражает решения, принятые Конгрессом при основании ФРС в 1913 году и при проведении реформ 1935 года.

Как и в момент зарождения, ФРС состоит из Совета управляющих в Вашингтоне и 12 резервных банков.

Семь членов совета предлагаются президентом и назначаются сенатом сроком на 14 лет (члена совета нельзя назначить на несколько сроков подряд).

Председатель и вице-председатель совета – а также с момента принятия регулирующих реформ в 2010 году второй вице-председатель, ответственный за надзор за банками, – также предлагаются президентом и назначаются сенатом сроком на четыре года. В отличие от членов Кабинета министров, члены совета не могут быть уволены президентом по причине политических разногласий, лишь за должностные преступления. Кроме того, Конгресс может объявить члену совета импичмент.

Благодаря компромиссам, достигнутым при создании ФРС, 12 резервных банков формально остаются частными организациями, хотя и служат общественным целям. В каждом из них есть совет директоров, составленный из местных банкиров, бизнесменов и общественных деятелей. Совет помогает осуществлять надзор за деятельностью резервного банка и, что особенно важно, директора и выбирает президента, чью кандидатуру должен одобрить совет управляющих в Вашингтоне.

В результате реформ 1935 года и назначения членов совета президентом страны в наши дни бо́льшую часть полномочий по разработке политики Федерального резерва имеет совет управляющих. Он отвечает за политику кредитора последней инстанции, устанавливает учетную ставку – процентную ставку ФРС по займам для банков – и определяет, следует ли задействовать полномочия ФРС по экстренному кредитованию. Также совет управляющих устанавливает правила, например требования к капиталу, для банков и банковских холдингов (компаний, владеющих банками и, возможно, другими финансовыми фирмами), за которыми ФРС осуществляет надзор и регулирование[20]. Сотрудники же региональных резервных подразделений ФРС занимаются практическим надзором за банками, контролируя соблюдение ими правил, установленных советом управляющих.

Принцип, согласно которому совет управляющих устанавливает политику Федерального резерва, имеет одно крайне важное исключение: денежно-кредитная политика, включающая в себя установку краткосрочных процентных ставок и прочие меры, влияющие на финансовые условия в целом и тем самым на здоровье экономики.

Согласно закону, денежную политику разрабатывает более крупный орган под названием Федеральный комитет по операциям на открытом рынке (сокращенно – Комитет ФРС). Заседания Комитета посещают 19 разработчиков политики: семь членов совета управляющих и 12 президентов резервных банков – а также сотрудники совета управляющих и каждого резервного банка. По традиции каждый год Комитет избирает председателя совета управляющих. Восемь раз в год Комитет ФРС собирается на заседание вокруг массивного стола из красного дерева и черного гранита в зале заседаний здания имени Экклза в Вашингтоне. Председатель также может созывать внеплановые заседания, раньше они проводились по телефону, а теперь по видеосвязи.

Правила голосования Комитета крайне сложны и запутанны. На каждом совещании из 19 присутствующих управляющих и президентов голосует только 12. Семь членов совета и президент Федерального резервного банка Нью-Йорка (по традиции также занимающий пост вице-председателя Комитета) голосуют на каждом заседании. Оставшиеся четыре голоса ежегодно переходят между остальными 11-ю президентами резервных банков от одного к другому. Такое сложное устройство дает право голоса президентам региональных резервных банков, но предоставляет большинство голосов политически назначенным членам совета. На жаргоне ФРС 19 разработчиков политики, посещающих заседания Комитета, называются участниками, а голосующие – членами.

Председатель ФРС в качестве председателя Комитета имеет только один голос при выборе денежно-кредитной политики, но у него есть возможность устанавливать повестку заседаний и рекомендовать действия касательно политики. А также традиция Комитета принимать решения на основе консенсуса придают председателю значительное влияние, делая его первым среди равных. Вице-председатель совета управляющих и президент Федерального резервного банка Нью-Йорка тоже наделены серьезным влиянием и тесно сотрудничают с председателем.

Конечно, в итоге цели, структуру и полномочия ФРС устанавливают администрация и Конгресс законодательным путем. Краеугольный камень надзора Конгресса за денежно-кредитной политикой ФРС, формально изложенный в Законе о реформе Федеральной резервной системы 1977 года, так называемый двойной мандат. Это поручение Конгресса Комитету ФРС преследовать экономические цели максимальной занятости населения и стабильности цен. Хотя задачи денежно-кредитной политики ФРС прописаны в законе, разработчики политики Федерального резерва ответственны за управление процентными ставками и прочими политическими инструментами для выполнения этих задач. ФРС не обладает независимостью в выборе целей – задачи перед ней ставят президент и Конгресс законодательным путем, – однако у нее есть, как минимум в теории, как я это называю, независимость в выборе политики, то есть ФРС может использовать подвластные ей политические инструменты по своему усмотрению для достижения поставленных целей.

Все эти сложные и громоздкие аспекты структуры Федерального резерва защищают ее от краткосрочного политического влияния, позволяя действовать более независимо, чем департаментам кабинета министров, и уделять больше внимания результатам в долгосрочной перспективе.

Балансовый отчет и денежно-кредитная политика Федерального резерва

Как и любой банк, Федеральный резерв ведет балансовую отчетность, где указаны активы и финансовые обязательства[21]. И у ФРС (из основных) их два: валюта – наличные, известные как банкноты Федерального резерва, – и банковские резервы. В свободном обращении находится впечатляющее количество валюты США – около 2,15 триллионов долларов (данные на 2021 год) или более 6000 долларов в расчете на одного американца. Конечно, немногие американцы обладают таким большим количеством наличных; значительная часть этих денег находится за рубежом, часто в качестве гарантии от инфляции или нестабильности местной валюты.

Банковские резервы – это депозиты коммерческих банков, хранящиеся в ФРС. Наличные, хранящиеся в сейфах банков, также считаются резервами. В настоящее время банкам необязательно иметь резервы, чтобы соблюсти нормативно-правовые требования, как это было раньше, но тем не менее они полезны для банков. Например, если банку в Сан-Франциско необходимо перевести средства в банк, находящийся в Нью-Йорке, это легко сделать, поручив ФРС перевести резервы со своего счета на счет нью-йоркского банка. Кроме того, банковские резервы надежны и ликвидны и могут быть быстро обналичены и удовлетворить потребности вкладчиков.

Банк, нуждающийся в дополнительных резервах, может получить их взаймы у другого банка, часто в течение суток. Процентная ставка, по которой банки одалживают друг другу резервы, называется ставкой по федеральным фондам. Несмотря на название, ставка по федеральным фондам определяется рынком. И она также выступает ключевой для разработчиков денежно-кредитной политики. В течение почти всей своей истории Комитет ФРС внедрял денежно-кредитную политику с помощью своей способности влиять на ставку по федеральным фондам, хотя иногда и учетная ставка использовалась для того, чтобы сигнализировать о переменах в денежно-кредитной политике.

Основными активами ФРС можно назвать ценные бумаги Минфина США (долг федерального правительства) с различными сроками погашения, а также ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотек (объединяющие большое количество отдельных ипотечных кредитов). Ипотечные ценные бумаги, находящиеся в собственности ФРС, выпускают предприятия, спонсируемые государством. Эти предприятия – организации, в повседневной речи именуемые «Фэнни Мэй», «Фредди Мак» или «Джинни Мэй»[22] созданы федеральным правительством, чтобы способствовать притоку кредитов в рынок недвижимости. Все ценные бумаги, выпущенные такими предприятиями и которые можно покупать и удерживать Федеральному резерву, на данный момент гарантированы правительством. Кроме того, активами считаются любые займы, выданные Федеральным резервом в качестве кредитора последней инстанции.

На балансе ФРС обычно имеется значительный доход. Это процент от ценных бумаг, находящихся у ФРС в собственности. По обязательствам же ФРС платит процент с банковских резервов, но не с валюты. ФРС использует часть дохода для оплаты собственной деятельности, но и передает бо́льшую часть Минфину, тем самым уменьшая дефицит государственного бюджета.

Что особенно важно, Федеральная резервная система использует свой балансовый отчет для внедрения решений касательно денежно-кредитной политики государства. Предположим, для достижения экономических целей Комитета ФРС необходимы более высокие процентные ставки. Приняв такое решение, Комитет повысит целевой уровень (или, как это делается в последнее время, целевой диапазон) ставки по федеральным фондам.

В последние годы ФРС оказывала влияние на ставку по федеральным фондам, изменяя две регулируемые ставки, в том числе процентную ставку, выплачиваемую банкам по резервам. Однако в течение большей части своей современной истории ФРС поднимала ставку по федеральным фондам, создавая недостаток банковских резервов, что, в свою очередь, вынуждало сами банки набавлять ставку по федеральным фондам. А чтобы снизить количество банковских резервов, ФРС через Отдел открытого рынка Федерального резервного банка Нью-Йорка продавала ценные бумаги Минфина частным инвесторам, используя в качестве посредников установленный ряд частных финансовых фирм, которые называют дилерами по первичной продаже. По мере того как инвесторы вносили плату за ценные бумаги, объем резервов в банковской системе соответственно уменьшался.

Считайте, покупатели ценных бумаг выписывают чеки ФРС. А банкам покупателей, чтобы погасить эти чеки, приходится выводить средства из своих резервов. Когда доступно меньшее количество резервов, цена, которую банки платят друг другу за заем резервов, естественным образом растет в соответствии с планом Комитета ФРС.

Подобным образом для понижения ставки по федеральным фондам (цены займа резервов) Отдел открытого рынка покупал ценные бумаги Минфина на открытом рынке, увеличивая объем резервов в банковской системе. Другие формы денежно-кредитной политики, в том числе крупные приобретения ценных бумаг, представляющие собой меры по количественному смягчению, также задействуют изменения в балансовой отчетности Федерального резерва.

Так как финансовые рынки тесно связаны, способность ФРС менять ставку по федеральным фондам позволяет ей влиять на финансовые условия в более широком смысле. Мягкие финансовые условия стимулируют привлечение заемных средств и рост расходов и тем самым экономическую деятельность.

Добиваясь смягчения финансовых условий, Комитет ФРС понижает целевой показатель ставки по федеральным фондам, что, в свою очередь, влияет и на другие финансовые показатели. Например, более низкая ставка по федеральным фондам обычно связана с более низкими ставками по ипотекам и корпоративным облигациям (поддержание расходов на жилье и капиталовложения), более высокими ценами на акции (увеличение расходов путем повышения благосостояния) и более слабым долларом (это стимулирует экспорт благодаря снижению цен на американские товары).

Ужесточая финансовые условия, Комитет поднимает целевой показатель ставки по федеральным фондам, обращая вспять последствия мягкой политики.

Глава 1
Великая инфляция

Слово «великий» обычно несет позитивную коннотацию. Но только не в экономике. Уровень безработицы взлетел, а доходы резко упали именно в период Великой депрессии 1930-х годов, а затем и во время Великой рецессии 2007–2009 годов. Великая американская инфляция, продлившаяся с середины 1960-х до середины 1980-х, нанесла экономике США вреда не меньше, чем два предыдущих эпизода. Эта эпоха, символом которой стали очереди за бензином и одиозные значки администрации президента Форда с аббревиатурой WIN[23], подорвала веру американцев в экономику и правительство своей страны. У Федерального резерва (ФРС) в тот период были и взлеты, и падения. Перед лицом политического давления и меняющихся взглядов об уместности роли денежно-кредитной политики ФРС нерешительно и в недостаточной мере отреагировала на Великую американскую инфляцию. Но под руководством Пола Волкера[24] положение вещей изменилось в лучшую сторону, и в 1980-х Федеральный резерв выиграл эту неравную битву. Победа обошлась дорогой ценой, но помогла восстановить доверие граждан к экономической политике страны и подготовить почву для двух десятилетий финансовой стабильности.

Как детские травмы влияют на формирование личности взрослого, так и Великая инфляция смоделировала теорию и практику денежно-кредитной политики на многие годы вперед – как в США, так и во всем остальном мире. Что особенно важно, центральные банки смогли использовать уроки, извлеченные из этого периода. Эти уроки пригодились в политике, которая сдерживала уровень инфляции и управляла его ожидаемыми показателями, а также сохранила значительное влияние и после падения инфляции. Опыт 1960–1980-х годов показал, как политическое давление может исказить денежно-кредитную политику, а также убедил многих в том, что ее разработчики должны принимать решения независимо, на основе объективного анализа и в долгосрочных интересах экономики. Насколько это возможно, конечно.

Великая инфляция: общие сведения

До 1960-х годов – за исключением военного времени и последующих демобилизаций – инфляция редко представляла проблему в США. На памяти людей худшие случаи этой беды на американской земле пришлись на период Войны за независимость[25] – когда отдельные колонии выпускали собственные валюты – и после краха валюты Конфедерации во время Гражданской войны[26]. Но ни разу за все это время инфляция не затрагивала валюту, выпущенную федеральным правительством. Во время Великой депрессии беда была в дефляции – стремительно падали цены. Краткие всплески инфляции случались в конце Второй мировой и в начале Корейской войн[27]. Но с 1950-х до середины 1960-х годов инфляция оставалась практически на одном уровне. Индекс потребительских цен (ИПЦ) – показатель стоимости стандартной потребительской корзины – в среднем рос всего лишь на 1,3 % в год с 1952 по 1965 год.

Но потом наступил 1966 год, когда цены на товары и услуги увеличились на удивительные 3,5 %, обозначив начало полутора десятков лет высокой и переменчивой инфляции. С конца 1965-го и до конца 1981 года инфляция в среднем превышала показатель 7 % в год и достигла своего пика в 1979–1980-е – почти 13 %. Американцы еще никогда не сталкивались с такими суровыми цифрами на такой долгий срок, и народу они пришлись не по вкусу. К концу 1970-х высокая инфляция регулярно упоминалась в качестве главной экономической проблемы, и люди все чаще выражали недоверие к экономической политике государства.

Почему же инфляция так выросла после 1965 года? На первый взгляд это объяснялось экономическими доктринами того времени – по крайней мере, сначала. В работе, опубликованной в 1958 году Олбаном Уильямом Филлипсом – новозеландцем, который провел бо́льшую часть карьеры в Лондонской школе экономики и политических наук, – излагалась ключевая мысль о причинах таких показателей инфляции.

Используя данные Соединенного Королевства почти за сотню лет, Филлипс изучил связь между средним ростом размера зарплат и спадом активности на рынке труда, измерив уровень безработицы. Филлипс обнаружил связь между низким уровнем безработицы и стремительным ростом оплаты труда. И эта связь стала известна как кривая Филлипса.

Она демонстрировала следующее: если спрос на персонал выше предложения – то есть наниматели испытывают трудности с привлечением и удержанием сотрудников, – то работники требуют повышения зарплат. Более того, как быстро отметили многие экономисты, похожая идея должна применяться и к ценам на товары и услуги. Если спрос на товары так высок, что фирмы не успевают выполнять заказы, то у них есть возможность повысить цены. Сейчас их различают как зарплатная кривая Филлипса, связывающая рост зарплат по отношению к уровню безработицы, и ценовая кривая Филлипса, указывающая на взаимосвязь инфляции потребительских цен с безработицей или другими показателями экономического спада. По сути, логика кривой Филлипса говорит, что инфляция должна ускоряться, когда общий спрос частного и государственного секторов устойчиво опережает способность экономики к производству.

Такая прямолинейная идея, судя по всему, соответствовала ситуации в 1960-х, в эти годы спрос на товары и услуги стремительно рос в масштабах всей экономики. Основным двигателем этого роста выступала фискальная политика – политика налогообложения и расходов федерального правительства. Недовольство масс состоянием экономики помогло Джону Ф. Кеннеди[28] с небольшим отрывом победить в выборах 1960 года. Перед началом избирательной кампании начался новый короткий период рецессии, тогда как три года до этого экономика медленно восстанавливалась, уровень безработицы рос в течение всего года вплоть до 1961-го. Кеннеди же пообещал избирателям помочь «Америке двигаться вперед». Чтобы исполнить обещанное, он наполнил администрацию новым поколением советников, которые в соответствии с идеями Кейнса 1930-х годов продвигали активное управление экономикой, способствуя росту уровня занятости населения. Среди светил, работающих в Белом доме при Кеннеди, были будущие нобелевские лауреаты Джеймс Тобин[29], Кеннет Эрроу[30] и Роберт Солоу[31]. А также Уолтер Хеллер, уважаемый специалист из Миннесотского университета, возглавляющий группу экономистов в качестве председателя Совета экономических консультантов при президенте.

Кейнс был сторонником активного использования фискальной политики для борьбы с безработицей. Новый президент, следуя рекомендациям консультантов, предложил широкомасштабное снижение налогов для стимуляции потребительских и предпринимательских расходов. Кеннеди был убит, не успев воплотить свою идею в жизнь, но его преемник Линдон Б. Джонсон[32] перехватил эстафету и снизил налоги уже в 1964 году.

Этот шаг считался успешным повсеместно. Он помог снизить уровень безработицы, достигший пика в 71 % в середине 1961 года, в начале президентского срока Кеннеди, до 4 % к концу 1965 года[33]. С точки зрения макроэкономической политики было бы логично отпустить педаль, но внешняя политика и социальные задачи получили больший приоритет, чем экономическая стабильность. При Джонсоне фискальная политика активизировалась еще сильнее, необходимо было удовлетворить и повышенные расходы на Вьетнамскую войну[34], и новые на амбициозные программы президента под названием «Великое общество»[35]. Президенту не хотелось выбирать, а потому он сосредоточился и на пушках, и на масле. Количество американских войск, размещенных во Вьетнаме, выросло с 23 000 в 1964 году до 184 000 в 1965-м, а к 1968 году превысило полмиллиона, что обходилось стране и так недешево. А тем временем, в январе 1964 года, Джонсон объявил «войну с бедностью», и уже к 1965-му запустил программы медицинского страхования Медикэр и Медикейд, тем самым еще больше повысив финансовую нагрузку правительства, ведь теперь нужно было оплачивать медицинские расходы пенсионеров и малоимущих граждан. Да, многие программы «Великого общества» в итоге принесли значительные плоды, в том числе серьезное снижение уровня бедности среди американцев старше 65 лет, но при этом они увеличили объем государственных расходов.

По мере того как экономика активизировалась, а уровень безработицы падал (примерно до 3,5 % в 1968–1969 годы), ускорился рост зарплат и цен, вполне соответствуя простой кривой Филлипса. В качестве примера можно привести сферу здравоохранения: при росте спроса на медицинские услуги, вызванного появлением социальных программ Медикэр и Медикейд, темпы роста цен на платные медицинские услуги взлетели с 4 % в 1965 году до 9 % в 1966 году в связи с ростом зарплат врачей[36].

Тем временем номинальные расходы на оборону тоже росли: на 44 % в период с 1965 по 1968 год, в результате чего военные подрядчики стали наращивать производство и увеличивать штат. Влияние инфляции на экономику можно было бы смягчить за счет повышенных налогов и покрыть хотя бы часть увеличившихся расходов государства, снизив тем самым покупательную способность частного сектора. Но война не пользовалась популярностью, и Джонсон был против значительного повышения налогов из страха, что такой шаг еще больше подорвет общественную поддержку. В 1968 году президент одобрил повышение подоходного налога физических лиц и корпораций на 10 % сроком на один год, но эта мера не принесла плодов, поскольку была исключительно временной.

Конечно, фискальная политика путем увеличения налогов или урезания расходов – не единственный инструмент, способный усмирить неконтролируемую инфляцию. Для этих целей также можно использовать и денежно-кредитную политику. В 1960-е годы более жесткая позиция государства в форме повышенных процентных ставок могла бы снизить темпы жилищного строительства, капиталовложений и других расходов частного сектора в достаточной степени, чтобы компенсировать расширение федеральных расходов. Однако по причинам, которые мы разберем далее, ФРС не стала в должной мере использовать этот рычаг, хотя могла бы с помощью него компенсировать мощь нарастающей инфляции.

Ричард Никсон[37], преемник Джонсона в 1968 году, осознавал проблему растущей инфляции, но, как и его предшественник, хотел избежать политических последствий ужесточения фискальной или денежно-кредитной политики, особенно после того, как экономика пережила небольшую рецессию в 1970 году. Спустя несколько лет Рэй Фэйр[38] задокументировал мощный эффект экономического роста на итоги президентских выборов, но Никсон понял эту связь интуитивно, не прибегая к помощи эконометрических моделей.

Был ли способ справиться с растущей инфляцией, не замедляя экономику? Давайте посмотрим. С прицелом на приближающиеся выборы 1972 года Никсон после некоторых колебаний воспользовался полномочиями, предоставленными ему Конгрессом в 1970 году, и одобрил прямое управление зарплатами и ценами. Программа стартовала 15 августа 1971 года с трехмесячной заморозки, именуемой «фаза один». После этого правительство приступило к изменениям правил для будущего уровня цен и зарплат. Фаза программы, именуемая второй, длилась до января 1973 года, ограничивая рост зарплат до 5,5 % и требовала обосновывать увеличение большинства цен перед Комиссией ценообразования. Третья фаза должна была стать переходным этапом между контролируемым и добровольным ограничением цен и зарплат. Но после резкого увеличения стоимости продуктов питания и топлива, вновь подстегнувшего инфляцию, в июне 1973 года администрация президента объявила новую заморозку. На этот раз на два месяца. После второй заморозки последовала четвертая фаза, период выборочного освобождения некоторых цен от государственного контроля. И наконец в апреле 1974 года правительство отказалось от программы вовсе.

А что же общественность? Сперва идея государственного контроля пользовалась популярностью. Программу восприняли как признак того, что правительство наконец предпринимает серьезные меры по борьбе с инфляцией. Но в итоге контроль обернулся провалом, который дорого обошелся экономике страны.

В рыночной экономике зарплаты и цены предоставляют ключевую информацию, координируя решения работников, производителей и потребителей. Например, высокая относительная стоимость товара стимулирует производителей производить его больше, а потребителей – использовать его меньше. Разрушив этот координационный механизм, контроль за ценами и зарплатами нанес значительный ущерб. После внедрения никсоновских контролирующих мер грянули дефициты потребительских товаров и важных производственных ресурсов. Например, фермеры, оказавшись между молотом и наковальней растущих цен на корма (устанавливающихся на мировых рынках бесконтрольно) и ограничений на розничные цены на говядину и птицу, вынуждены были просто забивать скот вместо того, чтобы продавать себе в убыток. А магазинные полки тем временем оставались все так же пусты. Государственная программа контроля набирала все больше противников. Фирмы выискивали лазейки или лоббировали свои интересы, желая попасть в список исключений из правил.

Продолжительного эффекта на инфляцию государственный контроль тоже не возымел – уровень инфляции слегка снизился с 1971 по 1972 год, но после снятия ограничений опять пошел вверх. Бороться с инфляцией таким образом было все равно что охлаждать перегревшийся двигатель, отключив датчик измерения температуры.

Для успеха мероприятия государственный контроль должен был сопровождаться мерами по снижению общего спроса. Можно было уменьшить правительственные расходы или ужесточить денежно-кредитную политику. Например, контроль за ценообразованием военного времени обычно сопровождается нормированием (когда определенные товары продаются по карточкам) и мерами по снижению потребительской покупательной способности (повышением налогов, продажей облигаций военных займов). В военное время помогает и соблюдение правил из патриотических чувств.

Но избирательная кампания 1972 года была уже в самом разгаре, а действий по ограничению совокупного спроса так никто и не предпринял. Наоборот, в преддверии выборов проводилась политика бюджетной экспансии, направленная на борьбу с безработицей.

Стратегия Никсона имела успех в одном-единственном аспекте: он был избран на второй срок. Но инфляция продолжала расти. И в совокупности с отказом от государственного контроля за ценами и зарплатами, ее темп ускорили еще два фактора: цены на нефть и человеческая психология.

В октябре 1973 года в ответ на войну Судного дня между Израилем и его соседями арабские производители нефти объявили эмбарго на экспорт. В период с 1972 по 1975 год цена на нефть выросла больше чем вчетверо. Поднявшиеся цены на импортную нефть привели к росту цен на бензин и отопительное сырье. Что, в свою очередь, подтолкнуло вверх цены на товары и услуги, производство которых требовало большого количества энергии. Например, такси и услуги грузоперевозок повысили цены в попытке покрыть увеличившиеся расходы на топливо.

Но в некоторых областях контроль за ценами и зарплатами все еще сохранялся во время эмбарго, и в ноябре 1973 года администрация наложила ограничения на цены в сферах, связанных с нефтью. Совсем не удивительно, что в итоге ценовой потолок привел к дефицитам, в том числе к печально известным очередям за бензином, которые вместе с диско и Уотергейтом превратились в символы эпохи 70-х в США. Например, в 1974 году многие водители могли купить бензин только по четным или нечетным дням месяца – в зависимости от последней цифры на номерном знаке. Иногда в очередях на бензоколонках завязывались потасовки. Мировые цены на нефть оставались на высоком уровне в течение следующих нескольких лет, несмотря на значительное замедление мирового роста. А в 1979 году в результате Исламской революции[39] и свержения шаха вновь начались перебои в поставках, что привело к росту цен на нефть более чем вдвое и еще одному всплеску инфляции.

И одновременно со всем этим силу набирал фактор, внушающий не меньшее беспокойство, – новая инфляционная психология. В 1950-х и 1960-х годах уровень инфляции был низким, приучив людей спокойно игнорировать ее, принимая повседневные решения. Но по мере того как инфляция становилась выше, а попытки правительства сдержать ее терпели крах, люди начали привыкать к высоким и волатильным цифрам этого показателя. Работники регулярно требовали компенсации за инфляцию при обсуждении зарплат – зачастую неофициально, но иногда и с помощью механизмов автоматического индексирования (поправки на рост стоимости жизни[40]), распространившейся в 1970-х. У работодателей не было стимула сопротивляться повышению оплаты труда, а их возросшие издержки ложились на плечи потребителей. Подобно самозатягивающейся петле, высокие инфляционные ожидания придавали самой инфляции новое ускорение, в свою очередь, оправдывающее эти ожидания. В лексикон обывателя вошел термин «зарплатно-ценовая спираль».

Нестабильные инфляционные ожидания усугубляли резкие скачки цен на нефть. Однократное увеличение цены на нефть или другой важный ресурс само по себе порождает лишь кратковременный скачок инфляции. Однако если в результате первоначального всплеска люди делают вывод, что цена будет расти и дальше, то их ожидания нередко оборачиваются самосбывающимся пророчеством, так как работники и фирмы начинают учитывать инфляционную психологию при формировании собственных цен и зарплат. Именно этот паттерн, очевидно, и прослеживался в 1970-х годах.

Ожидания стремительно растущей инфляции – это серьезная проблема, но, пожалуй, нет ничего хуже неопределенности. В теории адаптироваться к восьмипроцентной инфляции – если бы она действительно была стабильна и предсказуема – может быть не так уж и трудно. Зарплаты и цены, устанавливаемые отдельными фирмами, могут плавно меняться, учитывая соответствующий рост цен, а процентные ставки могли бы включать в себя соответствующую показателю инфляции надбавку, компенсируя инвесторам и кредиторам ожидаемое снижение покупательной способности.

Но на практике многим достаточно и ситуации относительно стабильной инфляции, чтобы запутаться. Особенно когда речь идет о событиях на долгосрочную перспективу. Например, когда вы планируете выход на пенсию. К тому же, по сути, если инфляция находится на высоком уровне, она не стабильна, а волатильна и непредсказуема.

РИСУНОК 1.1. ИНФЛЯЦИЯ, 1950–1990 годы.

Инфляция, находившаяся на стабильном уровне в 1950-х годах и в начале 1960-х годов, выросла в конце 1960-х годов и поднялась на высокий уровень в 1970-х годах. Она наконец оказалась под контролем в 1980-х годах. Источник: Бюро трудовой статистики и Экономические данные Федерального резерва (FRED[41]).

Именно так и было в период Великой инфляции. В течение одного промежутка времени в 1970-х инфляция резко подскочила с 3,4 % в 1972 году до 12,3 % в 1974, а затем упала до 4,9 % в 1976 и вновь взлетела до 9,0 % в 1978 году. Непредсказуемая инфляция порождает смятение и экономический риск. Люди теряют уверенность в будущей покупательной способности, собственных зарплатах и сбережениях. Особенно уязвимы в этой ситуации семьи с низким доходом, так как они хранят бо́льшую часть своих накоплений в виде наличных или на текущих чековых счетах и имеют меньше возможностей защититься от роста цен. Экономическая незащищенность и неуверенность, порождаемые инфляцией, помогают объяснить, почему к концу 1970-х так много людей считали инфляцию чудовищной проблемой.

Сочетание влияния резких изменений цен на нефть и дестабилизации инфляции имело мощный эффект. Инфляция, казалось, полностью вышла из-под контроля, достигнув 13,3 % в 1979 году и 12,5 % в 1980. Эти два значения и 12,3 % в 1974 году были самыми высокими показателями для США с 1946 года.

Эволюция кривой Филлипса

Ситуация 70-х озадачила бы экономиста, знакомого лишь с первоначальной кривой Филлипса, созданной в 1958 году, предсказывающей инфляцию лишь в сочетании с крайне низким уровнем безработицы. Однако средний уровень безработицы в 1970-е был не особенно низким, а после резкой рецессии в 1973–1975-х вообще вырос до 9 %. Разрушительное сочетание высокого уровня инфляции и стагнации экономического роста окрестили стагфляцией. Кривая Филипса, по крайней мере, в тогдашнем виде, к середине 1970-х, казалось бы, вышла из строя.

Однако экономисты того периода продемонстрировали, что сущность идеи Филлипса можно сохранить, переработав теорию инфляции, и приблизить ее к современному виду с помощью двух разумных поправок.

Во-первых, в основе первоначальной кривой Филлипса лежало предположение (зачастую неявное): большинство изменений уровня инфляции и безработицы отражают перемены спроса на товары и услуги в масштабах всей экономики. Увеличение спроса (те же повышенные правительственные расходы на Вьетнамскую войну и «Великое общество») должно повысить уровень занятости населения, а также цен и зарплат, точно так же как увеличение спроса на картофель должно повысить объем производства, а также уровень цен и занятости в сфере производства картофеля. И если изменения уровня спроса – главная причина экономических колебаний, то в соответствии с кривой Филлипса низкий уровень безработицы должен сопровождаться относительно высокой инфляцией.

Но иногда экономика испытывает потрясения, связанные с предложением, а не спросом; резкое повышение цен на нефть в 1973–74 годы и в 1979 году – классические тому примеры. Повышение цен на нефть в 70-х способствовали инфляции, увеличив стоимость производства и транспортировки многих товаров и услуг. Подобно тому, как насекомые-вредители, портящие урожай картофеля, снижают объем продукции и уровень занятости, так и макроэкономический кризис предложения имеет стагфляционный эффект, повышая уровень и инфляции, и безработицы. Таким образом, чтобы кривая Филлипса должным образом объясняла новые данные, необходимо отличать инфляцию, вызванную кризисами предложения, от инфляции, вызванной кризисами спроса. И экономисты озадачились новой целью.

Они разработали метод, при котором необходимо сконцентрироваться на базовой инфляции – показателе, не учитывающем цены на нефть и продукты питания в силу их волатильности и подверженности кризисам предложения. И теперь этот базовый показатель оказывается более удачным индикатором влияния изменений спроса на уровень инфляции. Поведение базовой инфляции в 1970-е дает основания предположить, что даже по мере того, как потрясения, связанные с предложением, становились все более серьезными, инфляция тем не менее продолжала реагировать на спрос. Например, уровень базовой инфляции значительно снизился после рецессий 1969–1970, 1973–1975 и 1980-х годов, давая основания предположить, что медленный рост и высокий уровень безработицы все равно способны замедлить рост цен, хоть на него и продолжают влиять факторы предложения.

Помимо учета кризисов предложения, вторая поправка к традиционной кривой Филлипса должна была учесть явную роль инфляционных ожиданий. Будущие нобелевские лауреаты Милтон Фридман[42] и Эдмунд Фелпс[43] в конце 1960-х пророчески предрекли возможность самоусиливающейся инфляционной психологии, которая как раз преобладала в 1970-е годы. Фридман в своем президентском обращении к Американской экономической ассоциации в январе 1967 года прогнозировал, что связь между инфляцией и безработицей, отраженная в традиционной кривой Филлипса, станет нестабильной, когда вырастут инфляционные ожидания. А это, по его словам, неминуемо должно было случиться, если инфляция останется на таком же высоком уровне. По мнению Фридмана, люди, ожидающие роста инфляции, постараются защитить свою покупательную способность, повышая требования к зарплате, и в результате уровень цен вырастет примерно в той же степени. Таким образом, увеличение ожидаемой домохозяйствами и фирмами инфляции на 1 % со временем должно привести к реальному увеличению фактической инфляции на тот самый 1 %. Фелпс сделал подобное заявление в своей работе в 1968 году, а 1970-е продемонстрировали актуальность этой теории Фридмана-Фелпса.

Что же влияет на изменения инфляционных ожиданий? Споры об определяющих факторах этого показателя и о том, как центральные банки могут оказывать на них влияние, занимают центральное место в теории и практике денежно-кредитной политики как минимум с 1960-х, если не раньше. Людям свойственно в планировании будущего опираться на прошлый опыт, а потому неудивительно, что неспособность правительства контролировать инфляцию в конце 1960-х и начале 1970-х разрушила любую надежду на будущие низкие показатели инфляции. Инфляционные ожидания населения выросли, способствуя росту фактической инфляции, породив тем самым порочный круг. Рестабилизация инфляции и инфляционных ожиданий на относительно низком уровне теперь казалась сложнейшей задачей.

Скорректированная с учетом опыта 1970-х и идей Фридмана, Фелпса и других, кривая Филлипса до сих пор остается основой рассуждений экономистов об инфляции. Подведем итог: в своей современной форме кривая Филлипса делает три главных утверждения.

Во-первых, экономическая экспансия, движимая увеличением спроса без соответствующего увеличения предложения, в итоге приведет к повышению инфляции касательно и цен, и зарплат. Это идея оригинальной кривой Филлипса, созданной в 1958 году и исследований, последовавших за публикацией его работы на эту тему.

Во-вторых, кризисы предложения имеют стагфляционный эффект, поднимая уровень инфляции, но уменьшая при этом объем продукции и уровень занятости населения как минимум на некоторое время. Именно так было после резких изменений цен на нефть в 1970-е годы.

В-третьих, при неизменном уровне безработицы и кризисах предложения рост инфляционных ожиданий домохозяйств и фирм в итоге повышает темп фактической инфляции в соотношении примерно один к одному. Более высокая инфляция, в свою очередь, повышает и уровень инфляционных ожиданий. Это нередко превращается в порочный круг.

Теперь обновленная версия кривой Филлипса предлагает достаточно разумное объяснение Великой инфляции. Фискальная политика – снижение налогов, а также расходы на военные и социальные нужды – оставалась недопустимо мягкой при президентах Кеннеди и Джонсоне и привела к «перегреву» экономики, дав старт проблеме инфляции. Президент Никсон продолжил стимулировать спрос в надежде умерить инфляцию путем прямого контроля за зарплатами и ценами, но не добился успеха. Никсоновская программа привела к дефицитам и нерациональному распределению ресурсов, погасив инфляцию лишь временно. Она вернулась как только контроль был отменен. Рост мировых цен на нефть и прочие пагубные кризисы предложения пошатнули баланс кривой Филлипса, подтолкнув экономику к стагфляции. Инфляционная психология стала набирать все бо́льшую силу, что привело к самовоспроизводящейся спирали растущей инфляции и растущих инфляционных ожиданий.

Хотя обновленная версия кривой Филлипса помогает объяснить Великую инфляцию, вопрос остается открытым: где был Федеральный резерв? Почему он позволил инфляции выйти из-под контроля? И почему, когда это произошло, ФРС не приняла необходимых мер, чтобы разорвать этот порочный круг? Вот короткий ответ на этот вопрос: сочетание грубой политики и ошибочных взглядов на инфляционный процесс останавливали руководителей Федерального резерва от решительных шагов в критический момент, подталкивая избегать болезненных для населения мер, которые помогли бы обуздать инфляцию.

Уильям Макчесни Мартин, Линдон Б. Джонсон и начало Великой инфляции

Как и в наши дни, в 1960-е и 1970-е годы председатели ФРС оказывали серьезное влияние на политику организации. В течение 27-летнего периода, который включал в себя и начало и пик Великой инфляции, ФРС возглавляли два человека: Уильям Макчесни Мартин-младший (председатель в 1951–1970 годы) и Артур Бернс (председатель в 1970–1978 годы). Чтобы понять, почему ФРС не смогла сдержать Великую инфляцию, необходимо разобраться в идеях и политических силах, оказывавших влияние на решения этих людей.

Мартин-младший, возглавлявший ФРС дольше других председателей, занимал свой пост при пяти президентах. Работа была у него в крови. Его отец, Уильям Макчесни Мартин-старший, оказывал помощь в разработке закона о Федеральном резерве, а после служил на посту президента Федерального резервного банка Сент-Луиса. Мартин-младший изучал в Йельском университете английский язык и латынь, а также серьезно подумывал стать пресвитерианским священником – он всегда воздерживался от курения, алкоголя и азартных игр. Однако он перенял у отца интерес к бизнесу и финансам. Мартин-младший начал карьеру, устроившись к отцу в Федеральный резервный банк Сент-Луиса на должность банковского ревизора. Затем работал и финансистом, и госслужащим. А в 31 год, в 1938 году, занял пост президента Нью-Йоркской фондовой биржи, где работал над восстановлением доверия к фондовому рынку. Позже он возглавлял Экспортно-импортный банк, а также был помощником министра финансов.

Именно на этой должности Мартин-младший возглавил переговоры о знаковом Соглашении между ФРС и Министерством финансов в 1951 году. Ему пришлось взять это на себя, так как сам министр финансов Джон Снайдер был госпитализирован для проведения операции по удалению катаракты. С 1942 года по запросу Минфина ФРС ограничивала и краткосрочные, и долгосрочные процентные ставки, пытаясь снизить расходы правительства на обслуживание военных долгов. Всплеск инфляции, произошедший вслед за окончанием государственного контроля и нормирования, установленных в военное время, был непродолжительным. Тем не менее в течение нескольких последующих лет в ФРС опасались, что низкий уровень процентных ставок чрезмерно стимулирует экономику. А потому организация стремилась снять ограничения.

Так как в Корее разгоралась новая война, Белый дом и Минфин воспротивились предложенным ФРС изменениям денежно-кредитной политики. Последовала яркая публичная борьба, в том числе эпизод, когда президент Трумэн[44] вызвал в Белый дом весь Федеральный комитет по операциям на открытом рынке, чтобы прочитать нотацию. После этого заседания Трумэн выпустил заявление, в котором говорилось, будто Комитет ФРС согласился на продление ограничений. Однако Комитет такого согласия не давал, и Марринер Экклз – бывший глава ФРС, на тот момент входивший в совет управляющих, – выступил в прессе с соответствующим опровержением. В силу непреклонности ФРС и недостаточной поддержки со стороны Конгресса и СМИ администрация президента пошла на попятный. Последующее соглашение с Минфином позволило ФРС постепенно снять ограничения, получив возможность устанавливать уровень процентных ставок для экономической стабилизации, в том числе для контроля инфляции[45].

Изменение роли Федерального резерва, подразумеваемое соглашением, соответствовало набирающему силу политическому и интеллектуальному консенсусу того времени. Опасаясь новой Великой депрессии из-за едва закончившейся войны и под влиянием идей кейнсианства, государственная политика, активно стремящаяся к стабилизации экономики, в том числе инфляции, была необходимостью. В противовес прежней, воспринимающей бумы и рецессии как естественные и неизбежные процессы.

Эти взгляды нашли отражение в Законе о занятости от 1946 года. Он обязывал федеральное правительство принимать все возможные меры для достижения «максимального уровня занятости, производства и покупательской способности». И действительно, желание Конгресса привлечь Федеральный резерв к борьбе за более сильную и стабильную экономику, вероятно, укрепило позицию ФРС в споре с Минфином. С точки зрения резерва соглашение стало поворотной точкой на пути к большей независимости денежно-кредитной политики, что в данном случае означало возможность проводить политику, направленную на достижение более широких целей, а не только лишь на обслуживание финансовых целей самого Минфина.

Вскоре после достижения соглашения Трумэн назначил Мартина-младшего на место уходящего в отставку главы ФРС, Томаса Маккейба, покинувшего свой пост. После жестких разногласий между Минфином и ФРС Маккейб не считал возможным продолжать работать с администрацией. Трумэн надеялся на Мартина, полагая, будто его предыдущая должность в Минфине, будет служить политическим целям правительства, и впредь поддерживая мягкую денежно-кредитную политику в ФРС.

Однако Мартин оказался человеком честным и несгибаемым и отказался идти на поводу у Белого дома. Он был не готов пожертвовать новоприобретенной свободой ФРС в принятии решений. Трумэн, впоследствии случайно столкнувшись с Мартином, проронил лишь одно слово: «Предатель». Пол Волкер, занимавший пост главы Федерального резерва в 1980-е, тоже не отличался слабохарактерностью и позднее писал, что Мартин, «хоть ему и были свойственны дружелюбие и скромность, проявлял железную твердость, когда дело касалось политики и защиты независимости ФРС». Этой твердости было суждено подвергнуться испытаниям.

Мартин не был убежденным сторонником той или иной экономической школы. Его подход был прост: денежно-кредитная политика должна реагировать на изменения экономического цикла, противодействуя и рецессиям, и чрезмерным подъемам деловой активности, а также избегать избыточной инфляции. На практике это означало повышение процентных ставок в период экспансий, чтобы инфляция не достигла опасного уровня, и их понижение во время рецессий или замедления экономического роста. Мартину принадлежит знаменитое сравнение Федерального резерва с контролирующим подростков взрослым, который велит «убрать со стола чашу с пуншем в самый разгар вечеринки». Как считал Мартин, низкая инфляция способствует здоровому экономическому развитию, по крайней мере, в долгосрочной перспективе, а не только выступает компромиссом между ростом и уровнем занятости: «Стабильность цен – неотъемлемое условие устойчивого роста», – заявил он в 1957 году.

Проводя денежно-кредитную политику дабы поспособствовать экономической стабильности и сохранить низкий уровень инфляции, а не поддерживая стоимость доллара, выраженную в золоте, как это было в предыдущие периоды противодействия чрезмерной спекулятивной активности или содействия финансированию госдолга, Мартин помог создать шаблон для работы современных центральных банков. Кристина Ромер[46] и Дэвид Ромер[47] в своих исследованиях утверждали, что денежно-кредитная политика Мартина в 1950-е годы, которая опиралась на движения экономического цикла и при необходимости концентрировалась на предупреждении инфляционного давления, больше походила на политику 1980-х и 1990-х, чем на проводившуюся в конце 1960-х или в 1970-е годы. Несомненно, здесь помогли и убеждения президента Эйзенхауэра[48], избранного в 1952 году, поскольку он тоже верил в важность поддержания низкого уровня инфляции. А потому не сопротивлялся действиям Мартина по антиинфляционным повышениям ставок в то десятилетие.

При администрации Кеннеди политическая среда разительно изменилась. Еще бо́льшие изменения произошли, когда Джонсон занял пост президента после убийства Кеннеди. До 1960 года Закон о занятости от 1946 года, который обязывал правительство добиваться «максимального уровня занятости», имел, скорее, номинальный, рекомендательный характер. Администрация Кеннеди же, в особенности Совет экономических консультантов Белого дома – орган, созданный в рамках вышеупомянутого закона, – наоборот, стремилась сделать этот закон практическим. Они внесли количественное определение максимального уровня занятости или полной занятости – этот термин получил большее распространение. Государственный аппарат полагал таким образом задать явную цель для экономической политики и определить планку ее успешности.

Но в те годы, как и сейчас, определение полной занятости относилось скорее к области искусства, чем к науке. В 1962 году, взяв за основу кривую Филлипса, Артур Оукен, влиятельный экономист, консультировавший и Кеннеди, и Джонсона, определил полную занятость как самый высокий уровень, которого можно достичь «без инфляционного давления». И так как в 1950-е годы – период без высокой инфляции – вне рецессий уровень безработицы зачастую составлял 4 % или меньше, Совет экономических консультантов решил, что и при полной занятости он должен оставаться на том же уровне. Эта оценка получила широкое распространение среди разработчиков политики и экономистов в целом.

Фактический же уровень безработицы превысил 7 % вскоре после инаугурации Кеннеди и не опускался ниже 5,5 % в конце 1962 года, из чего был сделан вывод о значительном спаде активности на рынке труда. Считалось, будто страна страдает от разрыва объема производства – недостатка продукции по сравнению с объемом, который мог бы быть произведен при полной занятости. Согласно оценке Оукена, рост безработицы на один процентный пункт соответствовал примерно 3 % потерь объема производства – это правило стало известно как закон Оукена. Совет экономических консультантов утверждал, что устранение разрыва объема производства должно стать приоритетным, и достичь этой цели можно без инфляционного давления, если уровень безработицы будет равен примерно 4 %.

Данное Оукеном определение полной или максимальной занятости, а также уровень безработицы, сигнализирующий о полной занятости, остаются значимыми концепциями в современной макроэкономике. В наши дни экономисты называют максимально низкий уровень безработицы в сочетании со стабильной инфляцией естественным уровнем безработицы – иногда этот термин сокращается как u*[49]. Термин «естественный уровень» обманчив, так как подразумевает неизменность этого показателя. На деле же естественный уровень безработицы может меняться со временем в силу изменений демографического состава трудовых ресурсов или, например, структуры экономики. И понижение этого уровня путем, скажем, политики, направленной на повышение квалификации или подбор работодателей и работников, может привести к более оптимальным его значениям. Тем не менее термин «естественный уровень» получил широкое распространение.

Хотя концепция естественного уровня безработицы несильно изменилась с 1960-х годов, опыт показал, что на практике оценки этого показателя могут быть крайне неопределенными. А потому ориентироваться на них, определяя будущий курс денежно-кредитной политики, следует с великой осторожностью. Эта неопределенность имеет прямое отношение к нашей истории. Да, Совет экономических консультантов широко распространял информацию о показателе естественного уровня безработицы в 4 % с 1960-го по 1970-е годы. Но фактический уровень безработицы, который можно было бы безболезненно поддерживать «без инфляционного давления», выражаясь словами Оукена, оказался гораздо выше. И это повлекло за собой серьезные последствия. Бюджетное управление Конгресса, занимающееся ретроспективным анализом потенциального объема производства и соответствующего естественного уровня безработицы, на сегодняшний день оценивает u* около 5,5 % в 1960-е годы и около 6 % в течение 1970-х. Если современная оценка, составленная с учетом приобретенного опыта, верна, то разрыв объема производства в то десятилетие был не просто гораздо меньше, чем полагали тогдашние политики, но и вовсе отрицательным, так как объем производства значительно превосходил потенциал экономики. По меньшей мере, становится ясно, что разработчики политики тех лет чрезмерно полагались на свои оценки показателя u*, не отступая от них даже при росте инфляции.

В соответствии с кейнсианским консенсусом того времени, призывающем фискальную политику брать на себя инициативу в стабилизации экономики – эту позицию поддерживал тот факт, что огромные расходы военного времени решительно прекратили Великую депрессию, – администрация Кеннеди в попытке сократить разрыв объема производства сосредоточилась на урезании налогов. То есть выбрала фискальную меру, отказавшись уделить должное внимание денежно-кредитной политике. Администрация, как и многие члены Конгресса, полагала, что ФРС будет поддерживать усилия правительства по стимуляции роста. С 1961 года начались регулярные совещания группы экспертов под неофициальным названием «Квадриада». В нее входили глава ФРС, министр финансов, председатель Совета экономических консультантов и иногда президент. Целью «Квадриады» была координация экономической политики, и, по мнению Белого дома, это означало поддержку государственной политики со стороны ФРС. В связи с этим президенты Кеннеди и Джонсон назначали на должности в совете управляющих ФРС людей, разделяющих их экспансионистские взгляды, пытаясь взять Мартина, возглавлявшего резерв, в кольцо.

Мартин скептично относился к новой кейнсианской ортодоксальности. Он считал ее чрезмерно оптимистичной в вопросах, которые касаются возможностей политики на практике. В начале 1960-х инфляция оставалась на скромном уровне. Тем не менее в мае 1965 года, после проведенного Кеннеди и Джонсоном смягчения налоговой политики и увеличения количества войск во Вьетнаме, Мартин выразил обеспокоенность вероятными инфляционными последствиями «постоянных дефицитов и легких денег». И в декабре 1965 года, когда безработица достигла критического уровня в 4 % – что даже по оценкам Белого дома представляло собой полную занятость, – совет управляющих ФРС проголосовал в пользу предложения Мартина предпринять весьма публичные превентивные меры против инфляции. Было объявлено о повышении учетной ставки на половину процентного пункта. Как и в 1950-е годы Мартин видел свою главную роль в том, чтобы вовремя убрать со стола пунш.

Президент Джонсон пришел в ярость. После объявления о решении ФРС он вызвал Мартина к себе на ранчо в Техасе и отчитал. «Мартин, наши парни умирают во Вьетнаме, а ты не желаешь печатать деньги, когда они так нужны», – заявил Джонсон. Давление последовало и со стороны демократов в Конгрессе. Они утверждали, что такое закручивание гаек неоправданно замедлит появление новых рабочих мест. Некоторые законодатели утверждали, будто разработчики политики должны принять четырехпроцентную безработицу не за минимум, а за максимально допустимый уровень.

В поисках компромисса Мартин проконсультировался с Советом экономических консультантов при Джонсоне. Он продолжал утверждать о повышенной инфляционной опасности. Мартин предложил Конгрессу и администрации ужесточить фискальную политику, замедлив «перегретую» экономику и ограничив инфляционное давление. Тогда, по его словам, ограничительная денежно-кредитная политика может и не понадобиться. Члены Совета экономических консультантов выслушали аргументы Мартина и согласились, что при необходимости предпочтительнее было бы прибегнуть к мерам фискальной политики. Однако президент не желал поддерживать законы, повышающие налоги или урезающие доходы.

Соответственно, ФРС продолжила повышать процентную ставку в 1966 году и, пользуясь своим влиянием надзорного органа, надавила на банки с целью ужесточения стандартов кредитования. Результаты превзошли все ожидания Мартина. Экономика замедлилась практически мгновенно – в частности, рынок недвижимости, особенно чувствительный к изменениям процентных ставок и доступности кредитов. В ФРС и Белом доме забили во все колокола, осознав вероятность обширной рецессии.

В ответ на уверения Совета экономических консультантов в том, что Джонсон попросит Конгресс повысить налоги, помогая погасить инфляционные риски, Мартин пошел на попятный. Он отменил предыдущие меры ФРС по ужесточению политики. Однако, сочтя повышение налогов политически невыгодным решением, Джонсон не выполнил обещанное.

И в 1967 году опасность чрезмерной рецессии миновала, но опасения об инфляции продолжили набирать оборот, в результате чего возобновилось противостояние ФРС и Белого дома. Осенью резерв под руководством Мартина снова начал закручивать гайки. Президент в ответ все же согласился повысить налоги. Политическая среда в 1968-м – год, когда произошли убийства Мартина Лютера Кинга-младшего и Роберта Ф. Кеннеди, протесты и гражданские беспорядки, а также президентские выборы – не располагала к компромиссу с Конгрессом. Но из-за опасений по поводу инфляции и стабильности доллара в июне Джонсон подписал законопроект, включавший временное повышение подоходного налога на 10 %. Предположив, что повышение налога замедлит экономику, Мартин снова приостановил кампанию по ужесточению политики, понизив учетную ставку в августе.

Однако он ошибся в расчетах. Хотя повышение налога и привело к кратковременному профициту государственного бюджета, оно ограничило спрос гораздо меньше, чем того ожидали ФРС и Совет экономических консультантов. Зная о временном характере повышения налогов, большая часть людей и предприятий платили разницу из своих сбережений и поддерживали свой уровень расходов. К концу 1968 года уровень безработицы упал до 3,4 %, а инфляция продолжала расти. Вновь изменив курс, ФРС вернулась к ужесточению денежно-кредитной политики, но срок Мартина к тому моменту подходил к концу. В январе 1970 года, покидая свой пост, он созвал остальных управляющих в библиотеку совета и сказал им: «Я не справился». В 1969 году уровень инфляции составил чуть меньше 6 %.

Действительно ли Мартин не справился со своими обязанностями? Великая инфляция и правда началась при нем. Частично из-за того, что ФРС, рассчитывая на более ограничительную фискальную политику, повышала процентные ставки запоздало и непоследовательно. Однако в целом Мартин был невольным соучастником, находясь под сильнейшим политическим давлением. И он сопротивлялся чрезмерному расширению экономики по мере возможности. Инфляция второй половины 1960-х годов была по большей части результатом фискальной политики «пушек и масла» и, как и опасался Мартин, излишнего оптимизма в отношении естественного уровня безработицы и способности новой кейнсианской политики точно регулировать экономику.

В 1970-х все было совсем по-другому. Когда на место Мартина пришел Артур Бернс, Федеральная резервная система предпринимала лишь ограниченные усилия по поддержанию независимости в выборе политики. И в силу как идеологических, так и политических причин резерв допустил целое десятилетие высокой и волатильной инфляции.

Глава 2
Бернс и Волкер

В ноябре 1969 года, после окончания срока Мартина, президент Ричард Никсон назначил Артура Бернса на пост главы ФРС. Приказ вступил в силу в феврале 1970 года.

Бернс, родившийся в 1904 году под именем Бернсайг, в детстве эмигрировал вместе с родителями в США из Галиции[50]. Одетый в извечный твидовый костюм и с трубкой в зубах, Бернс – преподаватель Колумбийского университета, и у него учился Алан Гринспен, впоследствии тоже возглавивший ФРС, – был выдающимся ученым-экономистом и впечатление производил соответствующее. В молодые годы Бернс в соавторстве со своим научным руководителем Уэсли Митчеллом опубликовал несколько инновационных и влиятельных работ с эмпирическим анализом спадов и подъемов экономики. Индекс опережающих экономических индикаторов, который применяют и по сей день, а также принципы определения начала и конца рецессии берут начало из проведенных Бернсом и Митчеллом исторических исследований экономических циклов. Также Бернс занимал пост президента Американской экономической ассоциации[51] и возглавлял Национальное бюро экономических исследований[52].

Однако Бернс не был лишь теоретиком. Он состоял во многих советах директоров и пользовался доверием администрации Эйзенхауэра, возглавляя Совет экономических консультантов. Он гордился своим умением составлять прогнозы, отточенным в процессе длительного погружения в данные. Его наблюдения и анализ, составленные для Эйзенхауэра, помогли Бернсу завоевать доверие и вице-президента Никсона. И, как и Мартин, Бернс часто предупреждал о потенциальном ущербе чрезмерно высокой инфляции. Его особенно беспокоило влияние инфляции на уверенность бизнеса – движущую силу экономического цикла, по мнению Бернса. Однако, несмотря на профессиональную квалификацию и часто провозглашаемое стремление предотвратить инфляцию, на посту главы ФРС Бернс не хотел слишком уж ужесточать денежно-кредитную политику. Давайте посмотрим, к чему это привело.

Артур Бернс и «муки центрального банка»

Подход Бернса стал понятен вскоре после его вступления в должность. Экономика замедлялась – в 1970 году произошла небольшая рецессия, частично из-за проведенного Мартином ужесточения денежно-кредитной политики, – но инфляция все еще вызывала серьезные опасения, так как за год цены выросли на 5,6 %. Приоритетом Бернса был рост в краткосрочной перспективе, и он отреагировал путем смягчения денежно-кредитной политики. Ставка по федеральным фондам, составлявшая 9 %, когда Бернс принял бразды правления, к осени 1972 года упала до 5 %. Более низкие ставки способствовали восстановлению экономики – уровень безработицы упал с 6 % в середине 1971 года ниже 5 % к концу 1973 года, – но никоим образом не помогли обуздать инфляцию. Она подскочила сразу же после того, как были сняты никсоновские ограничения цен и зарплат. Почему же Бернс пошел на такой шаг?

Здесь определенно была замешана политика. Как и его предшественник Мартин, Бернс испытывал давление со стороны президента, на этот раз Никсона – человека, который назначил его на должность, и от него же зависело повторное назначение Бернса, ожидаемое в 1973 году. Бернс, опять же, был экономическим консультантом Никсона во время предвыборной кампании 1968 года и после выборов стал важной фигурой в Белом доме. Когда он оказался в ФРС, Никсон без малейших колебаний стал использовать эти отношения в своих целях. И так как во время рецессии 1970 года уровень безработицы вырос, президенту хотелось к выборам 1972 года сильную экономику в США. Секретные аудиопленки Белого дома раскрыли, что Никсон, апеллируя к личным отношениям и преданности партии, убеждал Бернса поддерживать мягкую политику в преддверии голосования, и его увещеваниям вторил министр финансов Джордж Шульц.

Я не видел убедительных доказательств того, что Бернс действительно согласился на требования Никсона. Но факты есть факты. Перед выборами и денежно-кредитная, и фискальная политика были смягчены. В своем дневнике Бернс признает грубое давление со стороны Никсона: «Убежден, президент пойдет на все, лишь бы вновь выиграть выборы, – писал Бернс. – Нападки Никсона и его прихвостней на ФРС продолжатся, а может, и усилятся». Бернс обозначил и свое стремление к независимости: «К счастью, понимает это президент или нет, я все еще его лучший друг. Сохраняя твердость, я принесу пользу экономике – а значит, и ему самому». Однако аудиозаписи свидетельствуют о том, что Бернс заранее сообщал президенту о решениях ФРС и обсуждал с ним свои политические соображения слишком подробно, в наши дни эту степень откровенности можно назвать крайне неуместной. Так же из записей дневника можно заподозрить в поступках Бернса скорее линию поведения члена администрации президента, нежели председателя ФРС. Он разрабатывал политическую стратегию на совещаниях в Белом доме и обсуждал политические инициативы, не имеющие отношения к сфере деятельности резерва. Разве так поступает глава независимого центрального банка?

При этом махинации Никсона не объясняют в полной мере нежелание Бернса решать проблему инфляции. Особенно учитывая, что его сдержанность в этом вопросе продолжилась и после отставки президента в 1974 году. Как утверждал эксперт в истории экономики Роберт Хейзел, а также многие другие, собственные взгляды Бернса на причины инфляции и истинную роль денежно-кредитной политики, скорее всего, подтолкнули бы его к пассивному подходу даже без влияния Никсона.

Хотя Бернс и не считал себя кейнсианцем, он разделял распространенное тогда мнение многих последователей Кейнса о том, что экономика США стала более подвержена инфляции по причинам, не связанным с денежно-кредитной политикой. Эта склонность к инфляции, говорил Бернс, отражалась в растущей способности крупных корпораций и профсоюзов защищаться от рыночных сил. И они ей пользовались, чтобы по своему желанию взвинчивать цены и увеличивать зарплаты. Стремление правительства сохранять полную занятость – которое Бернс поддерживал – еще сильнее упрочило рыночную власть этих акторов, ослабив болезненное влияние периодических рецессий.

Бернс полагал, будто инфляцией движет по большей части сила издержек (то есть способность корпораций и профсоюзов повышать цены и зарплаты), а не спроса (например, рост государственных и потребительских расходов). А потому придерживался убеждения, что денежно-кредитная политика – неэффективный и дорогостоящий прием, и к ней нельзя прибегать как к основному инструменту замедления роста спроса. По мнению Бернса, денежно-кредитная политика сама по себе могла бы остановить инфляцию лишь одним способом: вызвав рецессию такой силы, что влиятельные факторы, устанавливающие размер цен и зарплат, были бы вынуждены уступить. В процессе, заявлял Бернс, многие работники потеряли бы свои должности, а мелкие предприятия, не обладающие значительной рыночной властью, потерпели бы особенный ущерб. Кроме того, подчеркивал Бернс, влияние ограничительной денежно-кредитной политики распределялось бы неравномерно, создавая несправедливые условия для некоторых секторов экономики. «Дорогие» деньги обрушили бы чувствительные к уровню процентных ставок рынки недвижимости и строительных заказов, оказав при этом гораздо меньшее влияние на потребительские расходы и капиталовложения крупных корпораций.

Теория инфляции издержек убедила Бернса, будто введенные государством ограничения, напрямую влияющие на способность профсоюзов и предприятий повышать зарплаты и цены, будут менее затратным способом остановить инфляцию, в противовес жесткой денежно-кредитной или фискальной политике. И именно благодаря этим взглядам Бернс стал одним из первых убежденных сторонников контроля за ценами и зарплатами, который в то время назывался политикой регулирования доходов.

И действительно, вряд ли Никсон стал бы вводить ограничения без консультаций и одобрения со стороны Бернса. А потому не только Никсон давил на Бернса, но и сам Бернс оказывал значительное влияние на президента. Бернс также отвергал идею, сочетающую контроль за уровнем цен и зарплат с ограничением доходов в целом. Вместо этого он рассчитывал на разделение труда. Политика регулирования доходов должна была взять под контроль цены и зарплаты, дав денежно-кредитной и фискальной политике возможность способствовать росту экономики и повышению уровня занятости. Особенно важно то, что бернсовская теория инфляции издержек объясняет, как глава ФРС мог своими глазами наблюдать постоянный рост инфляции и не увидеть очевидного. Экономика уже превысила собственный потенциал и, соответственно, существующие денежно-кредитная и фискальная политики были чрезмерно экспансионистскими.

И когда в 1973 году произошли резкие изменения цен на нефть, заставившие, в свою очередь, вырасти и инфляцию, Бернс лишь укрепился в своем мнении. В конце концов увеличение цен казалось ему результатом геополитики и международных экономических условий, а не дешевых денег или «перегрева» внутренней экономики США. Бернс отреагировал на этот скачок инфляции повторным введением комплексного регулирования цен и зарплат, но слабые показатели прошлых попыток дискредитировали эту меру в глазах американцев. Да, стараясь сдержать рост инфляции в 1973 году ФРС несколько раз повышала процентные ставки, но сразу же отменяла эти изменения, стоило начаться рецессии. Эта стратегия не принесла результатов и привела к неуклонному росту инфляции и инфляционных ожиданий.

Как признал Бернс, состояние экономики в стагфляционные 1970-е годы было далеко от совершенства. Он говорил, что инфляция обходится дорого и дестабилизирует, но и безработица оказывает пагубное влияние. По мнению Бернса, общественность не потерпела бы уровень безработицы, который позволил бы в полной мере контролировать инфляцию с помощью одной только денежно-кредитной политики. И в любом случае принимать такие решения следовало не ФРС.

Именно на это Бернсу намекал и Конгресс. В 1976 году, хотя ФРС и проводила смягчение политики, а экономика восстанавливалась, сенатор от штата Миннесота Хьюберт Хамфри и его сторонники возмущались действиями центробанка. Они говорили, будто ФРС не предпринимает достаточных мер для борьбы с безработицей. Хамфри выступал за конкретные плановые показатели занятости для правительства – в том числе гарантии вакантных бюджетных рабочих мест при необходимости – и увеличения полномочий президента при утверждении денежно-кредитной политики. Его предложения не были приняты, однако Хамфри вместе с сенатором от штата Калифорния Огастесом Хокинсом продолжал добиваться принятия такого законопроекта.

Значительным последствием этих нескончаемых споров стало принятие в 1977 году поправок к закону о Федеральном резерве, обязывающих его проводить денежно-кредитную политику так, чтобы обеспечить «стабилизацию цен, максимальную занятость, а также умеренный размер долгосрочных процентных ставок». Но так как решение первых двух задач и так влекут за собой умеренные долгосрочные процентные ставки, то третью обычно игнорировали как избыточную. И лидеры ФРС часто упоминали двойной мандат организации: содействовать стабилизации цен и обеспечивать достаточное количество рабочих мест. Двойной мандат сам по себе был компромиссом между демократами и республиканцами. Первым принадлежало большинство и в Палате представителей, и в Сенате в течение 1970-х годов, и они добивались большего внимания к уровню занятости. Вторые же настаивали на не меньшем значении стабильности цен.

Логика кривой Филлипса подразумевает, что временами разработчикам денежно-кредитной политики приходится выбирать между инфляцией и безработицей. И закон 1977 года не уточняет, как именно следует расставлять приоритеты, принимая решения. На протяжении десятков лет чиновников ФРС, уделяющих большее внимание безработице, называли голубями, а тех, кто концентрировался на инфляции – ястребами. Конечно, эти определения довольно гибкие, и иногда политики превращаются из голубей в ястребов и, наоборот, в зависимости от экономических условий.

Хотя сенатор Хамфри скончался в январе 1978 года, дебаты в Конгрессе на тему его предложений не ушли вместе с ним. В том же году Конгресс принял, а президент Картер[53] подписал Закон о полной занятости и сбалансированном росте, более известный как «закон Хамфри-Хокинса». Закон применялся ко всему правительству, а не только ФРС и ставил амбициозные задачи касательно занятости. В том числе и по максимальному уровню безработицы для людей 20 лет и старше в 3 % – эта цифра была даже меньше, чем порог в 4 %, установленный Советом экономических консультантов при Кеннеди. Также закон ставил цели и по борьбе с инфляцией, в том числе ее сведение к нулю в течение 10 лет, однако приоритетными значились все же вопросы занятости. От совета управляющих Федерального резерва закон требовал каждые полгода подавать Конгрессу отчет о денежно-кредитной политике с описанием прогресса в достижении целей, поставленных перед центральным банком[54].

Бернс определенно осознавал нереалистичность количественных целей закона Хамфри-Хокинса, по крайней мере, в обозримом будущем. Но он наверняка считал и этот закон, и одобрение двойного мандата в предыдущем году подтверждением того, что Конгресс не станет терпеть подход к контролю за инфляцией, который подразумевал бы значительный рост безработицы.

Короче говоря, мотивация Бернса во время Великой инфляции была крайне сложной. Он испытывал политическое влияние, возможно, в узком смысле – подчиняясь давлению президента Никсона – и определенно в широком смысле: он верил, страна не потерпит денежно-кредитной политики, порождающей высокий уровень безработицы. Но политика Бернса также отражала его личные взгляды на причины инфляции. В противовес своему предшественнику Мартину (и, пожалуй, даже своему преемнику Волкеру) он не разделял мнение о том, что инфляцию вызывают в основном денежные факторы. А потому считал жесткую денежно-кредитную политику непрямым, дорогостоящим и в основном неэффективным инструментом для контроля инфляции. Так называемая «стоп-вперед» политика ФРС при Бернсе – чередование ужесточения и смягчения ставок – не позволила достичь ни низкого уровня инфляции, ни стабильно низкого уровня безработицы. Вместо этого инфляция уверенно и скачкообразно набирала обороты.

В 1979 году, вскоре после окончания работы в ФРС, Бернс прочитал лекцию под названием «Муки центрального банка», она состояла из признаний вины и самооправданий. Как признавался Бернс, неспособность правительства влиять на инфляционную психологию оказала решающее воздействие на нынешнее положение вещей: «Сегодня предприниматели, фермеры, банкиры, лидеры профсоюзов, рабочие и домохозяйки ожидают постоянного роста инфляции и действуют в соответствии с этими ожиданиями вне зависимости от состояния экономики. Как только в стране распространилась эта практика, последствия ошибок центрального банка стали растягиваться на годы». Также Бернс признавал, что разработчики политики ФРС, как и многие другие, были чрезмерно оптимистично настроены насчет того, насколько низкого уровня безработицы можно добиться, избежав инфляционного давления. В ретроспективе, сказал Бернс, естественный уровень безработицы – u* – составляет не 4 %, как было принято думать в то время, а скорее, 5,5–6 %, и это действительно соответствует нынешним оценкам того периода. Более того, Бернс признал, что центральный банк, ограничив рост денежной массы, мог бы остановить инфляцию «практически мгновенно», хотя такие методы и вызвали бы «напряжение» на финансовых рынках и в экономике.

Так почему же ФРС под его руководством не пошла на эти меры? «Понимаете, – объяснил бывший глава центробанка, – Федеральная резервная система и сама оказалась в плену философских и политических веяний, преобразовывающих американскую жизнь и культуру». Вкратце, Бернс полагал, что общественный договор, в рамках которого правительство, по сути, пообещало обеспечить полную занятость населения, связал Федеральному резерву руки. Он не позволил центральному банку самостоятельно предпринять необходимые для успешной борьбы с инфляцией меры, вызвавшие бы значительное длительное напряжение. Теперь же только и оставалось, что ждать нового политического консенсуса, возможного при признании факта: инфляция сегодня – это главная экономическая проблема страны. А это возможно только с новым лидером ФРС со свежими взглядами. В тот день лекцию Бернса слушал человек, которому было суждено стать этим лидером. Его звали Пол Волкер.

Пол Волкер: триумф упорства

Повторяя путь Уильяма Макчесни Мартина-младшего, карьера Волкера охватывала и частный, и государственный секторы. Он родился и вырос в штате Нью-Джерси, его отец был городским управляющим Тинека. Студенческие годы Волкер провел в Принстоне, изучая экономику. В своей дипломной работе он критиковал ФРС за всплеск инфляции вскоре после Второй мировой. Свою карьеру Волкер начал в 1952 году, устроившись экономистом в Федеральный резервный банк Нью-Йорка, в котором проработал до 1957 года. Впоследствии он чередовал работу в частном секторе в Chase Manhattan Bank, где со временем стал вице-президентом с должностями в министерстве финансов США. В 1969–1974 годы Волкер был заместителем министра финансов по международным делам. Он сыграл роль в решении администрации Никсона отказаться от оставшейся формальной связи доллара с золотым стандартом[55].

В августе 1975 года, получив поддержку Бернса, Волкер был назначен президентом Федерального резервного банка Нью-Йорка. Эта должность обеспечила ему право голоса в Комитете ФРС и, согласно традиции, пост вице-председателя Комитета. Президент Нью-Йоркского центрального банка обладает, пожалуй, наибольшим влиянием в Комитете после председателя и служит глазами и ушами ФРС на Уолл-стрит, осуществляя надзор за крупнейшими банками Нью-Йоркского округа и собирая секретные сведения от участников ключевых финансовых рынков и организаций. Опыт работы в финансовой сфере и в Минфине подготовил Волкера к этой роли, а членство в Комитете ФРС позволило наблюдать за дебатами о денежно-кредитной политике в сложный период. На протяжении четырех лет Волкер сидел по правую руку от председателя Комитета и в бессильной ярости наблюдал, как растет инфляция. Он выступал сторонником ужесточения политики, но был связан традицией. В окончательном голосовании о предстоящей политике ФРС вице-председатель должен голосовать так же, как председатель.

В марте 1978 года, в конце второго срока Бернса, президент Картер назначил на должность главы ФРС Джорджа Уильяма Миллера, бывшего руководителя авиастроительной компании. Волкер был в списке кандидатов на этот пост, но должность не получил. Миллер, как и Бернс, не желал бороться с инфляцией, и был в любом случае сомнительным претендентом на роль главы центробанка. Он не был экспертом в денежно-кредитной политике и в культурном плане плохо вписывался в стремящийся к консенсусу Федеральный резерв. У него не получалось командовать членами Комитета ФРС, как он привык обходиться со своими сотрудниками в частном секторе. У него не вышло даже запретить курение в зале заседаний; после того как он велел убрать из зала пепельницы, несколько заядлых курильщиков стали приносить свои. Спустя всего полтора года его работы в ФРС Картер назначил Миллера на должность министра финансов. Впоследствии перевод Миллера описывали как «почетную отставку» некомпетентного руководителя после короткого испытательного срока. Однако как говорил в своих интервью Волкер, президент Картер полагал должность министра финансов более значимой. И назначение Миллера считал повышением. Как бы то ни было, эти перестановки предзнаменовали крупные изменения в политике ФРС.

Инфляция била все новые рекорды, и теперь, когда Миллер уходил в Министерство финансов, Картеру срочно требовалось найти ему замену. По рекомендации некоторых экономических (но не политических) консультантов Картер встретился с Волкером. Тот сообщил президенту о необходимости незамедлительных мер по ужесточению денежно-кредитной политики. «Я бы проводил политику пожестче, чем этот малый», – сказал Волкер, указав на Миллера, который присутствовал на собеседовании. Как рассказывал Волкер в автобиографии, он думал, будто эти слова испортили все собеседование. Однако наутро, еще даже не успев встать с постели, он получил звонок от президента с предложением работы.

Решение Картера назначить на эту должность Волкера оказалось судьбоносным. Президент предположительно понимал, что Волкер с большой вероятностью начнет атаковать инфляцию, ведь тот сам ему об этом сказал. Также Картер наверняка осознавал: политика «дорогих» денег – повышение процентных ставок – вполне может привести к увеличению безработицы и замедлению роста производства. И даже в случае снижения инфляции политические издержки такого решения могут оказаться серьезными. Именно так и произошло. Слабая экономика не позволила Картеру переизбраться в 1980 году. Как вспоминал вице-президент Уолтер Мондейл[56], политика Волкера «действительно со временем избавилась от инфляции, но в итоге благодаря ей избавились и от нас». Так почему же Картер – развернувшись на 180 градусов от подхода, избранного Никсоном, и от собственного подхода, в рамках которого его выбор пал на Миллера, – назначил на должность руководителя центробанка ястреба Волкера?

Волкер или кто-то вроде него был логичным выбором ради блага экономики, хоть и вредил личной политической выгоде Картера. ФРС потеряла свой авторитет успешного борца с инфляцией, и перед новым лидером стояла задача восстановить его. Хорошая репутация, заработанная за счет выполнения своих обязательств, имеет огромное значение как в повседневной жизни, так и в политике. Но в деле борьбы с инфляцией репутация особенно важна, учитывая силу общественной психологии. В 1979 году, когда уровень инфляции перевалил за 10 %, любой новоиспеченный глава ФРС заявил бы, что ее пора обуздать. Но поверили бы этим заявлениям участники рынка, руководители предприятий и потребители? Если нет, то инфляционные ожидания остались бы на том же высоком уровне, затрудняя работу центробанку. Но если новый председатель ФРС будет человеком, которого знают как жесткого лидера, стремящегося избавиться от инфляции… Возможно, люди с большей вероятностью поверят в его успех. И тогда инфляционные ожидания – а значит, и сама инфляция – снизятся гораздо быстрее. Пожалуй, Волкер, обладающий репутацией «ястреба» – не говоря уж о внушительной двухметровой фигуре и скрипучем голосе, – показался Картеру более убедительным борцом с инфляцией, чем любой другой менее воинственно настроенный назначенец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Федеральная резервная систем (ФРС) – независимое агентство, созданное 23 декабря 1913 года. Оно выполняет функции центрального банка и осуществляет централизованный контроль над коммерческой банковской системой США. – Прим. науч. ред.

Вернуться

2

Имеется в виду ипотечный кризис США, когда обанкротилось большее количество банков, а цены на акции упали настолько, что начался мировой экономический кризис, длящийся с 2007 по 2009 год. – Прим. науч. ред.

Вернуться

3

Промышленный индекс Доу-Джонса – один из нескольких фондовых индексов и старейший из них. По его динамике обычно делают вывод о состоянии экономики США. – Прим. науч. ред.

Вернуться

4

Мировой экономический кризис, или Великая рецессия – кризисное состояние мировой экономики, которое последовало за ипотечным кризисом США. Во многих странах длился с 2008 по 2013 год, а в некоторых его последствия сохраняются до сих пор. По масштабам и последствиям можно сопоставить разве что с Великой депрессией 1930-х годов. – Прим. науч. ред.

Вернуться

5

Национальное бюро экономических исследований – частная некоммерческая организация в США, основанная в 1920 году. Изучает циклы деловой активности, проводит высококачественный анализ микро-, макро- и международных аспектов экономики страны. – Прим. науч. ред.

Вернуться

6

Джон Мейнард Кейнс – английский экономист, основатель кейнсианского направления в экономической науке. Одним из ключевых принципов кейнсианства является идея о важности государственных расходов для поддержания стабильности экономики. – Прим. науч. ред.

Вернуться

7

 Эндрю Джексон (1767–1845) – 7-й президент США, первый избранный как кандидат от демократической партии. Считается одним из ее основателей. – Прим. науч. ред.

Вернуться

8

 «Движение чаепития» – консервативно-либертарианское политическое движение в США. Возникло в 2009 году как серия протестов местного и национального уровня в ответ на акт 2008 года о чрезвычайной экономической стабилизации и реформ администрации Барака Обамы в области медицинского страхования. – Прим. науч. ред.

Вернуться

9

 «Захвати Уолл-стрит» – гражданский протест в Нью-Йорке в 2011 году, продолжавшийся 59 дней. Участники акции захватили Уолл-стрит, чтобы привлечь внимание к «преступлениям финансовой элиты» и призвать государство к структурным изменениям в экономике. – Прим. науч. ред.

Вернуться

10

Томас Джефферсон (1743–1826) – 3-й президент, один из отцов-основателей США и авторов Декларации независимости. – Прим. науч. ред.

Вернуться

11

Джеймс Мэдисон (1751–1836) – 4-й президент США, один из ключевых авторов Конституции и Билля о правах. – Прим. науч. ред.

Вернуться

12

Вудро Вильсон (1856–1924) – 28-й президент США. Лауреат Нобелевской премии мира 1919 года, присужденной ему за миротворческие усилия. – Прим. науч. ред.

Вернуться

13

Джон Припонт Морган (1837–1913) – американский предприниматель, банкир и финансист, основатель династии Морганов, доминировавшей в сфере корпоративных финансов и консолидации промышленности на территории США в конце XIX— начале XX веков. – Прим. науч. ред.

Вернуться

14

Банки, получившие федеральную лицензию, были обязаны вступить в ФРС, но для банков, получивших лицензию от администрации штата, вступление было необязательным. Американская банковская система до сих пор включает в себя три типа банков: национальные банки, банки с лицензией штата, вступившие в ФРС, и банки с лицензией штата, не являющиеся членами ФРС. Их регулированием занимаются различные надзорные органы. – Прим. авт.

Вернуться

15

Франклин Делано Рузвельт (1882–1945) – 32-й президент США от Демократической партии, занимал президентский пост с 1933 года до своей смерти в 1945 году. Единственный президент США, пробывший на этом посту более двух сроков. Его первые два срока были сосредоточены на борьбе с экономическими последствиямиВеликой депрессии. А, победив их, на третьем и четвертом сроках он руководил страной во время ее участия во Второй мировой войне. – Прим. науч. ред.

Вернуться

16

 Рудименты международного золотого стандарта сохранялись до 1970-х годов, но после 1933 года золотой стандарт по большому счету не накладывал никаких ограничений на политику ФРС. – Прим. авт.

Вернуться

17

Причины неспособности ФРС прекратить банковскую панику 1930-х годов остаются предметом споров. Большинство банков того времени были мелкие и недиверсифицированные и быстро теряли платежеспособность – таким образом, им не хватало залогового обеспечения, позволившего бы взять заем у Федерального резерва. Многие другие банки не были членами ФРС, а потому не имели права брать у нее займы. Тем не менее большая часть историков едина во мнении, что ФРС могла бы сделать больше для стабилизации банковской системы. – Прим. авт.

Вернуться

18

«Новый курс» – экономическая и социальная программа, проводившаяся администрацией президента США Ф. Рузвельта с 1933 по 1939 год и нацеленная как на преодоление последствий Великой депрессии, так и на структурные реформы в промышленности, сельском хозяйстве, финансах, энергетике и трудовых отношениях. – Прим. науч. ред.

Вернуться

19

Гарри С. Трумэн (1884–1972) – 33-й президент США в 1945–1953 годах и 34-й вице-президент США (с 20 января по 12 апреля 1945 год) от Демократической партии. Продолжил социально-экономические реформы в духе «Нового курса» своего предшественника Франклина Рузвельта. С его именем также связано начало холодной войны. – Прим. науч. ред.

Вернуться

20

Капитал банка – это, грубо говоря, разница между размерами активов и задолженностей, которые, в свою очередь, равны размеру собственного капитала его акционеров. Капитал позволяет покрыть убытки по кредитам и другим инвестициям без наступления банкротства, так что банк с большим размером капитала в меньшей степени подвержен риску краха. – Прим. авт.

Вернуться

21

Точнее, каждый Резервный банк ведет собственную балансовую отчетность, – практика, оставшаяся с тех времен, когда каждый Резервный банк служил независимым кредитором последней инстанции для банков своего округа. В совокупности балансовые отчеты региональных отделений ФРС представляют собой общий балансовый отчет Федеральной резервной системы. – Прим. авт.

Вернуться

22

От Federal National Mortgage Association (FNMA) – Федеральная национальная ипотечная ассоциация, Federal Home Loan Mortgage Corporation (FHLMC) – Федеральная корпорация жилищного ипотечного кредита, Government National Mortgage Association (GNMA) – Государственная национальная ассоциация ипотечного кредита. – Прим. пер.

Вернуться

23

 WIN (Whip inflation now) – переводится как «Победим инфляцию прямо сейчас», а аббревиатура складывается в слово «победа» на английском (WIN). Попытка администрации президента США Джеральда Форда стимулировать массовое движение по борьбе с инфляцией в 1974 году. Граждан призывали копить деньги и урезать расходы, а также пытались ввести дополнительные государственные меры по поощрению этих действий. Позже эта кампания была описана как «одна из крупнейших государственных ошибок в области связей с общественностью за всю историю». – Прим. науч. ред.

Вернуться

24

 Пол Адольф Волкер – американский экономист и государственный деятель. Был министром финансов, президентом Федерального резервного банка Нью-Йорка, а с 1979 по 1987 год как раз занимал должность председателя правления Федеральной резервной системы США. – Прим. науч. ред.

Вернуться

25

Война за независимость США – война Великобритании и американских лоялистов (поддерживающих британскую корону) против революционеров (патриотов) Тринадцати британский колоний, которые провозгласили независимость от Великобритании 4 июля 1776 года, став первыми штатами нового государства. День независимости в США празднуют до сих пор. – Прим. науч. ред.

Вернуться

26

Гражданская война в США (1861–1865 гг.) – война, которая велась между Союзом («Севером») и Конфедерацией («Югом»). Центральной причиной войны стали политические противоречия, экономические разногласия и отношение к рабству. – Прим. науч. ред.

Вернуться

27

Корейская война (1950–1953 гг.) – череда войн между Северной и Южной частями Корейского полуострова, где США выступали на стороне Южной Кореи. – Прим. науч. ред.

Вернуться

28

Джон Фицджеральд Кеннеди (1917–1963) – 35-й президентСША (1961–1963) от Демократической партии. Его президентство пришлось на особо напряженный период холодной войны. По мнению большинства граждан страны, Кеннеди входит в десятку величайших американских президентов в истории. – Прим. науч. ред.

Вернуться

29

Джеймс Тобин (1918–2002) – выдающийся американский экономист, убежденный последователь Кейнса. В 1955 году стал обладателем медали Джона Бейтса Кларка, которую вручали влиятельным молодым экономистам до 40 лет. В 1981 году был награжден Нобелевской премией по экономике «за анализ финансовых рынков и их влияния на принятие решений в области расходов, занятости, производства и цен». В 1990 году стал лауреатом премии Адама Смита. – Прим. науч. ред.

Вернуться

30

Кеннет Джозеф Эрроу (1921–2017) – американскийэкономист, лауреат Нобелевской в 1972 году (совместно с Джоном Хиксом) «за новаторский вклад в теорию общего экономического равновесия и теорию благосостояния», автор теоремы Эрроу, соавтор модели Эрроу—Дебрё и модели Эрроу—Ромера. – Прим. науч. ред.

Вернуться

31

Роберт Солоу (1924–2023) – американский экономист, автор модели Солоу, лауреат Нобелевской премии 1987 года «за фундаментальные исследования в области теории экономического роста». Член Национальной академии наук США (1972) и Американского философского общества, почетный член Британской академии наук и Национальной академии деи Линчеи. – Прим. науч. ред.

Вернуться

32

Линдон Бэйнс Джонсон (1908–1973) – 36-й президент США (1963–1969) и 37-й вице-президент США (1961–1963; при президенте Джоне Кеннеди) от Демократической партии. Инициатор крупных преобразований по защите прав человека. – Прим. науч. ред.

Вернуться

33

Этот успех приписывали себе и кейнсианцы, концентрировавшиеся на влиянии снижения налогов на спрос, и сторонники экономики предложения, которые полагали, что понижение предельной ставки налогообложения стимулирует экономическую деятельность. Так как снижение налогов повлекло за собой рост инфляции – признак сильного спроса, – то правы, скорее всего, кейнсианцы. – Прим. авт.

Вернуться

34

Война во Вьетнаме – один из крупнейших локальных вооруженных конфликтов второй половины XX века. Это была вторая из Индокитайских войн, которая официально велась между Северным и Южным Вьетнамом. Северный Вьетнам поддерживали Советский Союз, Китай и другие коммунистические союзники; а Южный Вьетнам поддерживали Соединенные Штаты и другие антикоммунистические союзники. Этот конфликт считается опосредованной войной времен холодной войны. Вьетнамская война длилась почти 20 лет, прямое участие Соединенных Штатов в ней закончилось в 1973 году. – Прим. науч. ред.

Вернуться

35

«Великое общество» представляло собой набор внутренних программ, предлагавшихся или принятых в США по инициативе президентаЛиндона Джонсона в целях построения «Великого общества», в котором не будет бедности. Двумя важнейшими целями «Великого общества» являлись проведение социальных реформ с целью искоренения бедности и расовой сегрегации. В это время были также запущены новые и крайне важные программы по реформированию образования и системы медицинского обслуживания, а также по решению проблем урбанизации и транспорта. «Великое общество» в целом напоминало «Новый курс» Рузвельта, но главное отличие заключалось в принятых программах. – Прим. науч. ред.

Вернуться

36

Система здравоохранения в Соединенных Штатах Америки представляет собой преимущественно систему частной платной практики. Большая часть медицинских услуг оказывается частными поставщиками и оплачивается за счет сочетания государственных программ, систем медицинского страхования и непосредственной оплаты пациентами. При этом США – единственная из развитых стран, которая не гарантирует своим гражданам универсальной и всеохватной системы медицинского страхования. Покрытие населения медицинскими услугами неравномерно и зависит от уровня дохода, расы и места жительства. Описанные в книге программы Медикэр и Медикейд распространяются лишь на некоторые группы населения. – Прим. науч. ред.

Вернуться

37

Ричард Милхаус Никсон (1913–1994) – 37-й президент (1969–1974) и 36-й вице-президент США (1953–1961) от Республиканской партии. Будучи президентом, в 1973 году инициировал вывод американских войск из Вьетнама. До этого, в 1969 году, американский Аполлон-11 во главе с Нилом Армстронгом приземлился на Луну. В 1974 году добровольно сложил с себя полномочия президента в результате Уотергейтского скандала, в ходе которого Никсон спонсировал незаконное проникновение в штаб Демократической партии и пытался скрыть свое участие в этом. Первый в истории США случай отставки главы государства. Был помилован своим вице-президентом Джеральдом Фордом. Исторические оценки президентства Никсона разнятся: некоторые исследователи хвалят его достижения на посту президента, в то время как другие подчеркивают обстоятельства отставки. – Прим. науч. ред.

Вернуться

38

Рэй Фэйр (р. 1942) – американский экономист, доктор философии (1968) Массачусетского технологического института. – Прим. науч. ред.

Вернуться

39

Исламская революция – цепь событий в Иране, результатом которых стали эмиграция шахаМохаммеда Реза Пехлеви, упразднение монархии и установление новой администрации, которую возглавил аятоллаХомейни. Датой начала революции принято считать 8 января 1978 года, когда первая крупная антиправительственная демонстрация в Куме была подавлена с необоснованной жестокостью. В течение всего 1978 года в различных городах Ирана представители исламского духовенства организовывали демонстрации, решительно разгонявшиеся войсками, в том числе шахской гвардией. К концу года революционеры перешли к тактике политических стачек (забастовок), что полностью парализовало экономику. – Прим. науч. ред.

Вернуться

40

Cost-of-living adjustments, COLA. – Прим. пер.

Вернуться

41

Federal Reserve Economic Data. – Прим. пер.

Вернуться

42

Милтон Фридман (1912–2006) – американскийэкономист-неолиберал, макроэкономист, обладатель Нобелевской премии по экономике (1976). Наряду с Джорджем Стиглером и другими экономистами основоположник Чикагской школы. Развил экономическую теорию монетаризма. – Прим. науч. ред.

Вернуться

43

Эдмунд Фелпс (р. 1933) – американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике2006 года за «анализ межвременного обмена в макроэкономической политике». – Прим. науч. ред.

Вернуться

44

Гарри С. Трумэн (1884–1972) – 34-й вице-президент США (с 20 января по 12 апреля 1945 года) от Демократической партии. Продолжил социально-экономические реформы в духе «Нового курса» своего предшественника Франклина Рузвельта. С его именем также связано начало холодной войны. – Прим. науч. ред.

Вернуться

45

Краткое заявление, выпущенное обеими сторонами, было довольно туманным и гласило лишь, что Минфин и ФРС «достигли полного согласия в отношении управления долгом и денежно-кредитной политики, которую следует проводить <…> для обеспечения успешного финансирования потребностей правительства и при этом минимизации обналичивания государственных долговых обязательств». ФРС интерпретировала последнюю фразу как освобождение от обязанности ограничивать процентные ставки по ценным бумагам Минфина. – Прим. авт.

Вернуться

46

Кристина Ромер (р. 1958 г.) – американский экономист и педагог. Председатель Совета экономических консультантов при президенте Бараке Обаме (с 29 января2009 года до 2 сентября2010 года), постоянный профессор экономического факультета Калифорнийского университета в Беркли. – Прим. науч. ред.

Вернуться

47

Дэвид Ромер (р. 1958 г.) – американскийэкономист, профессор кафедры экономики имени Германа Руайе Калифорнийского университета в Беркли, соавтор модели Мэнкью-Ромера-Вейла. – Прим. науч. ред.

Вернуться

48

Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890–1969) – 34-й президент США (1953–1961) от Республиканской партии. Генерал армии США (1944). Один из крупнейших полководцев Второй мировой войны. Его президентство усилилось разрастанием холодной войны. Инициировал введение фразы In God We Trust (На Бога уповаем) как американского национального девиза в 1956 году. Также ввел в оборот понятие «военно-промышленный комплекс». – Прим. науч. ред.

Вернуться

49

От англ. Unemployment – безработица. В англоязычной литературе сокращается до u*. – Прим. ред.

Вернуться

50

Галиция – территория Польши, входившая тогда в состав Австрии. Родители моего отца Джонас и Лина Бернанке тоже родились в том регионе и иммигрировали в Соединенные Штаты в 1921 году. – Прим. авт.

Вернуться

51

Американская экономическая ассоциация – организация ученых-экономистов, возникшая в 1885 году по инициативе американского экономиста Ричарда Эли. Ее целями выступают: поощрение экономических исследований, в особенности в области исторического и статистического анализа текущего состояния промышленной деятельности; организация изданий на экономические темы; поощрение как можно большей свободы в экономических дискуссиях. – Прим. науч. ред.

Вернуться

52

Национальное бюро экономических исследований – частная некоммерческая организация в США, основанная в 1920 году для содействия объективному количественному анализу экономики страны. Национальное бюро экономических исследований – крупный поставщик высококачественного анализа микро-, макро- и международных аспектов экономики США. Организация занимается наряду с другими проблемами изучением циклов деловой активности. Работающие в бюро исследователи призваны предсказывать наступление высших и низших точек экономических циклов и разрабатывать показатели состояния экономики. – Прим. науч. ред.

Вернуться

53

Джимми Картер (р. 1924 г.) – 39-й президент США (1977–1981) от Демократической партии. В первые дни на посту президента объявил амнистию всем уклонившимся от призыва во время Вьетнамской войны, а также принял меры для остановки периода стагфляции. Под его руководством были созданы Министерство образования США и Министерство энергетики США. Последние годы его правления сопровождались энергетическим кризисом, захватом американских заложников в Иране и вводом советских войск в Афганистан, в ответ на которое он закончил период проведения политики разрядки c СССР и выдвинул свою доктрину. – Прим. науч. ред.

Вернуться

54

Сопровождающие этот отчет показания главы ФРС надзорным комитетам от Сената и Палаты представителей до сих пор известны как показания Хамфри-Хокинса. – Прим. авт.

Вернуться

55

Закрытие «золотого окна», как назвали этот эпизод, стало последним шагом в отказе от Бреттон-Вудской системы, созданной после Второй мировой войны и устанавливавшей фиксированные обменные курсы между долларом и другими основными валютами. Некоторые считают, что инфляция 1970-х гг. была частично или полностью вызвана отказом Америки даже от символической связи с золотом, но на самом деле причинно-следственная связь имела обратное направление. Поскольку другие валюты были привязаны к доллару, инфляция в США привела к несоответствию между официальными обменными курсами и курсами, которые были бы установлены в системе свободного рынка. Таким образом, инфляция в США привела к краху Бреттон-Вудской системы и закрытию «золотого окна», а не наоборот. – Прим. авт.

Вернуться

56

Уолтер Фредерик «Фриц» Мондейл (1928–2021) – 42-й вице-президент США (1977–1981) от Демократической партии, официальный кандидат в президенты США от демократов на президентских выборах 1984 года. Посол США в Японии (1993–1996). – Прим. науч. ред.

Вернуться