Альманах
Альманах «Российский колокол» № 3 2024

Предисловие

Михаил Песин,

редактор, поэт, лауреат Вице-гран-при Московской литературной премии-биеннале 2022–2024

Не ремесло и не занятие

Однажды выдающийся русский советский прозаик и драматург Константин Георгиевич Паустовский, более десяти лет ведший семинар прозы в Литературном институте им. Горького, среди слушателей которого были, в частности, Владимир Тендряков, Юрий Бондарев и Юрий Трифонов, высказал интересное суждение: «Писательство – не ремесло и не занятие. Писательство – призвание». Но что значит призвание? Как и когда к человеку приходит понимание того, что его потребность высказаться, воплотившаяся в поэтические либо прозаические строчки, – именно призвание, а не просто новый жизненный опыт? Разобраться в этом вопросе, думается, помогут авторы произведений, опубликованных в этом альманахе. Подавляющее большинство из них – литераторы не профессиональные в том смысле, что образование имеют по большей части техническое или военное, медицинское, а если и гуманитарное, то историческое или юридическое.

Тем не менее, читая яркие, порой изысканные стихи учителя из Новосибирска Александра Белова или не похожие друг на друга, но связанные искренним патриотическим пафосом строчки профессиональных военных – воронежца Василия Ловчикова, петербуржца Николая Позднякова (Николая Росса) и волгоградца Вячеслава Кашина – думаешь не об их профессиональной принадлежности, а воспринимаешь те мысли и художественные образы, которые они пытаются передать нам в своих строках.

Не будет большим преувеличением предположить, что писательское дело – одно из самых трудных. Ведь создание литературного произведения – сложнейший творческий процесс. Оно несёт в себе сакральный смысл, передаёт знания, способно погрузить читателя в волшебный мир искусства. Доказательство тому фантазии Анны Андим (Анны Боровиковой), документальный роман «Билет на ночной рейс» азербайджанца Вариса Ёлчиева, житейская драма казанца Рамзана Саматова (Линара Ахметянова) или повесть народного писателя-патриота Башкортостана Гарифуллы Япарова о 90-х годах советской страны с красноречивым названием «Катастрофа».

В общем, уважаемые читатели, думается, уже ясно: в этом номере альманаха, как, впрочем, и в предыдущих, вас ждёт встреча с произведениями одарённых авторов, ощущающих своё литературное творчество призванием жизни.

Современная поэзия

Александр Белов

Белов Александр Анатольевич родился в Новосибирске, в Академгородке, 16 июня 1973 года. После окончания средней школы поступил в Новосибирский государственный университет (НГУ), на исторический факультет, который окончил в 1995 году. Участвовал в нескольких археологических экспедициях на Алтае. Сейчас работает в средней школе учителем истории и немецкого языка. Кандидат в мастера спорта по шахматам.

Публиковался в журналах «Бийский вестник» (Бийск), «Начало века» (Томск), «После 12» (Кемерово), «Бельские просторы» (Уфа), «Новосибирск» (Новосибирск), «Южная звезда» (Ставрополь), в газете «Литературная Россия» (Москва).

Петербург

Мостов и каналов
Заманчивый круг.
Державы начало —
Нева, Петербург.

Проспекты, бульвары,
Лепнина домов —
Свидетели славы
Имперских орлов.

Дворцы на болотах,
На кочках и пнях
Блестят позолотой,
Стоят на костях.

Музеи, салоны,
Лоскутья трущоб,
Фонтаны, колонны
И что-то ещё.

Врывается в сердце
Пронзительный звук,
Похоже на скерцо:
Нева, Петербург.

Старик

Вдоль белых стен монастыря,
Гремя, проносятся трамваи.
Но, всё на свете забывая,
Старик стоит у алтаря.

Молитвы пламенной слова
Летят сквозь каменные своды
Туда, где наш предел свободы,
Соприкасаясь с ним едва.

Фрагмент

На песчаной косе
Никого, ни души.
Буйны травы в росе
По утрам хороши.

Набегает волна,
Обнимает песок.
Облаков кутерьма
И луны поплавок.

Выборг

Ире Суховольской

Этот город построили шведы,
В мир славян прорубили окно.
Нынче в моде смартфоны и кеды,
А ещё здесь снимают кино!

Жанр любой: детектив, мелодрама —
Сверхзадачу поставь, режиссёр!
С башни Олафа, как с параплана,
Лучше виден балтийский простор!

Если нужен мистический триллер,
То, пожалуйста, Парк Монрепо.
Снял бы здесь знаменитый фон Триер
Фильм-загадку в стилистике По.

Хлынет ливень, чудесная арка
Храмы с кирхами соединит.
Самый лучший на свете подарок —
В разноцветных гирляндах зенит,

Гул и шум, свежесть улиц мощёных,
Замок Кнутссона, профиль Петра.
Этот город – для всех посвящённых
В радость солнечной жизни! Ура!

Норильск

По городу гуляет ветер,
Как в чистом поле рыщет волк.
Добро пожаловать на Север,
Узнаешь жизни вкус и толк!

Зимой обычно минус сорок,
Бывает вовсе пятьдесят.
И солнца медного осколок
Уже не замечает взгляд.

Но надо, напрягая силы,
Пока мороз не доконал,
Найти две-три заветных жилы,
Добыть волшебный драгметалл.

Сугробы в профиль, словно пальмы,
Болтается в канистре спирт.
И кажется, что запах лайма
В пустыне северной разлит.

К последнему морю

Великая вздрогнула степь,
Железными пальцами сжата.
Европы и Азии треть
Погибнет в разливах пожара!

Ещё процветает Китай,
Торгуя и шёлком, и рисом,
Но скоро в фарфоровый рай
Ворвутся тумены Чингиса!

Напрасно гордится Ургенч
Коврами, чеканною медью.
Уже приближается смерч,
Грозя разрушеньем и смертью!

И Древняя Русь, словно сон,
Короткий, далёкий и зыбкий,
Исчезнет в потоке племён,
Развеется утренней дымкой.

Построит венгерский король
И стены, и башни в Карпатах.
Умножив их плетью на ноль,
Кочевники хлынут на Запад!

Последнее море, как степь,
В нём нет ни начала, ни края.
Но всадникам дальше лететь,
Себя и судьбу обгоняя!

Британец в Рязанской области

Британец из интереса спортивного
Купил билет до села Константиново.
Хотя друзья говорили: «Не надо,
Это где-то в России, около ада!»

Британец прибыл в село Константиново,
Потому что делал всё от противного.
И по закону, иначе де-юре,
Женился на русской женщине Нюре.

Живёт, в ус не дует в Рязанской области.
Друзья говорят о нём разные колкости
И за глаза называют его «крейзи»,
Он же – просто любитель русской поэзии!

Частная история

У Богдана убили сына,
Отомстить задумал Богдан.
Запылала вся Украина,
Лёгкой смерти не будет, пан!

Разрубали до пояса ляхов
Запорожские казаки,
Поднимались сами на плаху
И взлетали, как мотыльки.

Приближаясь к звёздам на небе,
Говорили между собой
О походах, насущном хлебе
И ещё о жизни другой.

Рассудили вольные люди,
Закурив турецкий табак,
Всё равно: что будет, то будет,
Размышляй хоть так или сяк.

За победы – вроде награда,
За грехи – самый страшный суд.
Нипочём любая преграда,
Выше звёзд нас кони несут!

На земле всё шло своим ходом:
Пожирали люди людей,
А потом писали законы
И молились у алтарей.

У Богдана убили сына,
Засекли на глазах отца.
Запылала вся Украина,
Не видать пожару конца.

Аллея

Куплю себе ящик портвейна,
Дешёвых возьму папирос,
Представлю излучину Рейна,
Закат и зловещий утёс,

Кораблик, пловца, Лорелею,
Уроки немецкого, класс
И клёнов зелёных аллею.
Она ещё помнит о нас.

Дуга

Снова Курская дуга,
Снова жечь «пантеры», «тигры»,
Снова надо бить врага,
Головы отсечь у гидры!

Это вовсе не мираж:
В новой униформе фрицы
Взять сюда пришли реванш,
Суть наёмные убийцы.

Значит, снова Поныри,
Прохоровка, Ольховатка.
Ты, братишка, покури,
Будет беспощадной схватка!

А теперь за дело, брат!
Беглым бей огнём по башням!
Пусть кресты на них сгорят
Все дотла на русской пашне!

Светлым станет небосвод,
Травы заблестят росою.
Подвигом живёт народ,
Связью со своей землёю.

От Москвы до Колымы,
Тайны, в общем, не открою,
Спаяны навеки мы
Курской огненной дугою!

Пенальти

Смело ставлю мяч на «точку»,
В белый стриженый кружок.
Слева – лужа, справа – кочка,
Ну, не подведи, дружок!

Ты лети ядром в «девятку»
Или, словно колобок,
Мимо длинных рук в перчатках
Юркни в нижний уголок!

На худой конец лягушкой,
Как из сказки про царя,
Перепрыгни – очень нужно —
Через дылду вратаря!

Тренер рыщет серым волком,
А судья даёт свисток.
Я один на поле мокром.
Ну, не подведи, дружок!

Старая Русса

Деду А. И. Белову

Старая Русса,
Сорок второй.
Если не струсил —
Значит, герой.

Ухают мины
В жиже болот,
Гибнет в трясине
Рота ли, взвод.

Рвёмся корнями
К центру Земли,
Кочками, пнями
В бездну вросли.

Вгрызлись зубами,
Держим рубеж,
Нашими лбами
Заткнута брешь.

Сутки обстрела,
Вспышки ракет,
Лес обгорелый,
Неба скелет.

Рыжей поляны
Ровный настил,
Свежие ямы
Братских могил.

Старая Русса,
Сорок второй.
Тот, кто не струсил, —
Вечно живой!

Лина Гвоздовская

Гвоздовская Лина Олеговна – журналист, писатель.

Родилась 11 марта 1992 года в городе Кызыл, Республика Тыва. Внучка писателя Афанасия Лазаревича Коптелова. В шесть лет начала писать первые стихи, в двенадцать дала первое в жизни интервью.

В возрасте четырнадцати лет записала песню «Крутит диски диджей», с которой впоследствии выступала на различных концертных мероприятиях. Тогда же был подписан первый контракт с продюсером. В 2012 году её стихи вошли в самый тиражируемый и публикуемый сборник Казани – «Казанский альманах». В 2013-м стала членом Международного союза журналистов и писателей.

Сейчас является одним из самых известных журналистов России в сфере рок-индустрии.

Финал одной из тысячи историй

Финал одной из тысячи историй
Покажет время – каждому своё.
Кто, победив, окажется на троне,
Кто, проиграв, уйдёт в небытиё.

В игре, где целый мир на кон поставлен,
Без колебаний сделан первый ход.
Не станет исключением из правил
Ни сон, ни явь, ни эта ночь, ни этот год.

Гремит гроза над Штормовым Пределом,
Знамёна в вышине полощет ветер.
Удача помогает только смелым,
В полночный час легко забыть о смерти.

Как жаль, что быть не может вечным лето…
Нам следовало помнить о зиме бы.
Но буря успокоится к рассвету
И станет чистой радугою в небе.

Никто чинить препятствий не посмеет,
Когда с мечом идёт на брата брат.
Но не понять, чья истина сильнее,
Не рассудить, кто больше виноват.

Когда двоим нет повода не биться,
Их выбор прост: всё или ничего.
Но под покровом тьмы идёт убийца,
Чтоб вывести из боя одного.

Гремит гроза над Штормовым Пределом,
Знамёна в вышине полощет ветер.
Удача помогает только смелым,
В полночный час легко забыть о смерти.

Как жаль, что быть не может вечным лето…
Нам следовало помнить о зиме бы.
Но буря успокоится к рассвету
И станет чистой радугою в небе.

В круговороте дней вершатся судьбы…
Ты хочешь знать, что дальше с ними будет?
Приблизить этот миг не торопись.
Лишь ненадолго подарила жизнь
Один из лучших в вечности даров:
Нам – ярость. Нам – свобода. Нам – любовь.

По копеечной монете
Набросайте счастья мне:
Благо, что на этом свете
Скоморошество в цене!
Сыплю шутки из кармана:
Не кричи, что горяча…
Сердце плачет от обмана,
Как от раны, по ночам.
Смех гримасой вызываю…
Объясните: что со мной?
Почему я разрешаю
Ей смеяться над собой?
Всё твердит, что несерьёзен,
Что нескладен, непригож,
И незнатен, и негрозен —
Не престижен ни на грош…
До чего ж ей надо мало!
Смех рассыплю, как горох:
Смейся, старый! Смейся, малый!
Скоморох так скоморох…

Все говорят: да, он титан, он стоик!
Ты не шути с ним – точно не поймёт.
А правду вам сказать? Я параноик,
Картонный бог, дурак и стихоплёт.

Все говорят: душа его из стали,
Его глаза – пучина ужаса и тьмы.
Вы просто душу мою в части разорвали
Своими взглядами холодной пустоты.

Спасибо, люди, за любовь и ласку,
Спасибо за слова: «О боги, снова ты?!»,
Ведь с детства я не верю в сказки,
Поскольку с книг вы вырвали листы.

Василий Ловчиков

Ловчиков Василий Дмитриевич родился 23 марта 1935 года в городе Воронеже. После окончания Высшего военно-морского инженерного радиотехнического училища в городе Гатчина с 1957 по 1964 год служил в Военно-морской и Дальней авиации на разных должностях. Во время Карибского кризиса принял активное участие в операции «Анадырь».

В 1967 году окончил Военно-дипломатическую академию (ВДА). Работал в Москве, за рубежом и на преподавательских должностях в ВДА.

Кандидат военных наук, доцент, академик Международной академии духовного единства народов мира.

Поэзией увлекался с детства. Ориентирами поэтического мастерства были Пушкин, Есенин, Фет, А. К. Толстой и Бунин.

В 1982 году возглавил ЛТО при ВДА.

Первый сборник стихов и поэм «На крыльях ностальгии» издан в 1996 году в Воронеже. Всего вышло 30 сборников.

За активное участие в различных конкурсах поэзии и весомый вклад в российскую литературу награждён многочисленными дипломами и 16 медалями, в том числе Звездой 2-й степени Дома Романовых. В 2021 году получил звание заслуженного писателя Московской организации Союза писателей России.

В 2023 году принят в Интернациональный Союз писателей (ИСП). Член-корреспондент Международной академии наук и искусств (МАНИ). Член МО Союза писателей России, член-корреспондент Академии поэзии.

В 2024-м в издательстве Интернационального Союза писателей вышла книга для детей «Законы дружбы».

Василий Дмитриевич – золотой лауреат Московской литературной премии-биеннале 2022–2024 в номинации «Поэзия».

Алексей Васин

(Книга о бойце невидимого фронта)

(отрывок из поэмы)

От автора

В разных книгах и газетах
Про разведчика порой
Много выдумок и бреда
Встретишь ты, читатель мой.
То представят Джеймсом Бондом,
Что дурачить всех мастак,
То предатель, скрывшись в Лондон,
Опозорит его так,
Что сам дьявол постыдится
Руку воину подать.
Да, он воин! За границей
Призван службу исполнять.
Мир кругом, сады в расцвете,
Люди славят труд, любовь.
За крупинки счастья эти
Он ведёт незримый бой.
Всё уметь разведчик должен,
Быть в любых делах мастак
И до мелочей похожим
На того, в чей влез пиджак:
Дипломат – средь дипломатов,
Средь торговцев – коммерсант…
Но не гангстер с автоматом,
Как порой о нём твердят!..
Где разведчик с автоматом
В бой втянулся, там финал:
Навязавшим бой – награда,
А ему грозит провал!
Он силён, когда не виден,
Оставаясь на виду,
Для следящих безобиден —
Внешне не сулит беду.
От коллег отличен главным,
С кем в стране поставлен в ряд:
С ними лишь по «крыше» равный,
Но к тому же он солдат!
Остаётся тем солдатом
И ведёт незримый бой,
Если не продаст предатель
И осилит груз двойной.
А его двойную ношу
На любого не взвалить,
Даже если так похожи,
Невозможно различить!..
Внешне не высок, не низок,
Не красив и не дурён,
Но закалкой к стали близок
И смекалкою силён.
Если слово дал, то сдержит,
Пусть порой себе во вред.
Твёрд характером, но нежен
К тем, любовью чьей согрет!..
………………………………
Мой земляк Алёша Васин,
С кем дружу я много лет,
С кем сидел за партой в классе
И делил любой секрет,
Стал героем этой книжки,
Хоть он с виду – не герой,
Да и сам к тому ж не слишком
Возвышает подвиг свой…
…………………………………
Описал лишь эпизоды,
Где провалом мстит просчёт,
Где смекалка – «соль» работы
И, как тени, риск и пот!

Крыша
(сюжет первый)

1

Не займёшь той в жизни ниши,
Чтобы быть в ладу с собой,
Если нет надёжной крыши
У тебя над головой.
Без неё ты не хозяин,
Без неё нигде не ждут.
Крыша есть – работать взяли б,
Бомж не нужен – не берут!
Без неё семьи не склеить,
Лопнет крепкая семья.
Крыша есть – и ты смелее
В бурном море бытия…

2

У разведки необычный
К «крыше», «фирменный», подход:
«Крыша» – щит её публичный,
Но и тяжкий груз забот…
Если надо по канатам
Циркачом уметь ходить
Или в ранге дипломата
Среди штатных равным быть —
В должность, что тебя прикроет,
Словно щит, в чужой стране,
Нужно вжиться и освоить
Так, чтоб в бой, как на коне!

3

И быстрей спеца со стажем
Нужно ею овладеть —
Стимул выживанья важен:
Попотеть, чтоб не «сгореть»!
То, что спец зубрит годами,
Чтоб в достатке жизнь прожить,
Воин должен в срок, что дали,
Превратить в надёжный щит.
Ведь противник чётко знает,
Как пробить непрочный щит:
Вновь прибывшему – экзамен,
Оплошаешь – не взыщи!..

4

Стать хорошим коммерсантом
Васин получил приказ
И с дотошностью педанта
В роль влезал, прессуя час.
Изучал в московских стенах
Всё, что ждёт в чужой стране:
О партнёрах, сделках, ценах
Думал даже и во сне.
И наставник, случай редкий,
Подчинённым вдруг изрёк:
«Паренёк на редкость цепкий,
С ним в торгпредстве будет прок!»

5

Завершилась подготовка.
Виза есть. Прощай, Москва.
Ждёт загранкомандировка,
Где потеть не год, не два…
Позади учёба в вузе,
Десять гарнизонных лет,
Завязавших в крепкий узел
Все окраины Союза,
Где служил, оставив след.
След, впитавший до вагона
Зной пустыни, звон пурги,
Ночи зимние в полгода,
Звёзд прибавку на погонах
И решенье стать другим.

6

Стать другим в одежде штатской,
Свой мундир запрятав в шкаф
Вместе с выправкой солдатской,
Чтоб военным не казаться
На незримых рубежах.
Тайники, вербовки, слежки,
Что успел в свой след вложить,
Взять, а всё, чем горд был прежде,
Словно в сейф сложив, забыть!
Прежний след, опасный «крыше»,
Заменить на новый след,
Что, к легальной роли ближе,
Оградит от лишних бед…
Поезд мчит, несут колёса
Через бдительность границ,
Сквозь коварные вопросы
Хлеб не зря жующих лиц!..

7

Всё сбылось, как предсказали:
Лишь приехал он в страну,
Хвост вцепился на вокзале,
Дня не дав передохнуть.
Контрразведчики спешили
Всё собрать в его досье:
О друзьях, автомобиле,
О привычках, о семье!

8

Как ведёт себя в дороге —
Ищет слежку или нет?
В общем, под экзамен строгий
Алексей попал в стране.
Грей, начальник контрразведки,
Знал, как новичков встречать;
Знал, как рыцарей разведки
От всех прочих отличать.
Нужно выяснить, кто встретит,
С кем поселят рядом жить,
Кто из этих на примете,
Знать прибывшего режим.
Все его контакты, офис
И квартиру – под контроль.
Словом, пропустить сквозь профи,
Словно штрафника – сквозь строй!..

9

Резидент Орлов, с улыбкой
Встретив, молвил новичку:
«Помни: ни одной ошибки,
Быть привыкни начеку!
Ты, как волк, что за флажками,
Под контролем каждый шаг.
Скрытой слежкой, слухачами —
Грей, как бремя, на плечах.
Не волнуйся, зная это;
Стен, что слышат, не робей,
Не дразни – кто рыщет следом;
А по “крыше” – будь смелей».

10

Но в московском сверхцейтноте
Васин в роль влезал не зря:
Знал, как встретят те, кто против,
И что можно, что нельзя.
А в стране учёл помарки
Тех, кто до него служил:
Например, на иномарки
Жадный глаз не положил.
Как обычный спец Внешторга,
В «москвичок» российский сел,
Доказал всем, что неплохо
И коммерцией владел.

11

За торговлю взявшись смело,
Тех партнёров посетил,
У которых тлело дело,
Чтоб разжечь, привёз «фитиль».
Без причин не проверялся,
Но маршруты подбирал
Так, что, если хвост цеплялся —
Видел, но – «не замечал»!
С теми, кто под слежкой были,
С кем в одних частях служил,
Здесь «знакомился впервые»,
Будто в прошлом «не дружил».

Николай Росс

Николай Росс – моряк, капитан дальнего плавания. В девяностые годы более десяти лет работал капитаном в нескольких иностранных судоходных компаниях.

Писал стихи во время работы за границей, когда это было единственной возможностью выражать свои мысли и чувства на родном языке. Темы стихов разные, среди которых – море и природа, любовь, философские размышления и шуточные истории из жизни простых людей.

Дипломант международного арт-фестиваля «85-летие памяти В. С. Высоцкого», дипломант литературной премии «Поэт года – 2023». Награждён медалью «Георгиевская лента» и звёздами «Наследие» II и III степени.

Член Интернационального Союза писателей и Российского союза писателей.

Выпущенные книги: «Я иду по лужам босиком» (М., 2021), «Мы не пыль на ветру» (М., 2022).

Стихи порою стоят жизни…
Выборка из тома 2 «У Бога на ладони»

Как злопыхателей не счесть

Как злопыхателей не счесть,
Так и завистников немало.
Забыли напрочь совесть, честь,
Да и ума недоставало.
Шептали пасквили в углах,
Таили в душах зависть, злобу,
Но понимали: он в стихах
Давал большую силу слову.
Однако не могли вовек
Признать: великий человек!
И, насмехаясь, укоряя,
Дурную хитрость позволяя,
Поэта вынудили вновь
Стреляться за свою любовь!
И вот он пал. Убийца злобный
Умчался в дальние края.
И жил, нисколько не тая,
Что он, посланец силы тёмной,
Исполнил мерзостный заказ,
Всемерно проклиная нас —
Народ такой страны огромной
И непонятной, как сейчас,
Когда идёт война со злом…
А сами мы когда поймём?

Проверить стоит всё

Проверить стоит всё, что написал,
И даже то, что только в мыслях где-то,
Лик расписав чудесного портрета,
Чтоб, кто хотел, тот истину узнал.
И, оценив возможности поэта,
Задумал познакомиться при этом.
Довольно сложно точно сделать это,
Коль лик закрыт, как дымом сигареты,
Словесным сором, тяжестью монеты…

Мы, Пушкина подняв на пьедестал…

Мы, Пушкина подняв на пьедестал,
Не знаем прочих, кто бы рядом встал…
А Лермонтов, гуляка и бретёр?
Он вольнодумец, на слова остёр,
Писал стихи, поэмы, прозу тож
И чем-то был на Пушкина похож.
Закончил жизнь трагически, как он.
Достоин быть зачислен в пантеон.
Других таких не помним, не сочтём,
Пусть даже целый мир перевернём.
Поэтов и до них, и после много —
У каждого была своя дорога.
Стихи одних забыты насовсем,
Другие – песни, что известны всем.
Но всё не то. Не тот размах пера,
Хоть многих принимали на ура,
Их власти награждали, знал народ.
А кое-кто взошёл на эшафот
За слово, за правдивую строку,
Которую писал не на бегу,
И знал, что неприемлем был тот слог…
А кто теперь сказать всю правду смог,
Несломленный, остался прям и крут?
Таких в поэты больше не берут
И песни не слагают на стихи,
Хорошие они или плохи…
В «ТикТоке», Интернете, на тиви
Их просто не увидишь… не зови…
Где ж слово, неподсудное властям?
Попробуй поищи, расскажешь нам,
Коль не рискуешь высказаться сам,
По всем читая перлы «стихарям»…
И тишина… ответов вовсе нету…
Поэзия «прогнулась под монету»,
И каждый, кто пытается писать,
Немало денег где-то должен взять —
Достать и заплатить за стих, за слово,
Неважно, пустозвонно иль толково,
От сердца, от души иль просто свист…
Здесь главное – печатают! Артист!
Поэт! Слова доверили бумаге!
Признанье!
Путь открыт!
Поднимем флаги!

Тетрадка со стихами в печь

Тетрадка со стихами в печь
Вполне удачно может лечь,
Но, прогорев, не даст тепла.
Бумага что? Одна зола.
Подброшу в печь охапку дров.
Вот дымоход открыт, готов.
Жгу, обстоятельства браня,
Чтоб жизнь не трогала меня
И не колола шилом где-то,
Давая разные советы;
Мешая день с кошмаром ночи,
Не говорила между прочим
Из зеркала, что старый очень
И стал как высохшая ветка,
Что улыбаюсь очень редко…
Морщинки-лучики у глаз.
Я не обижен в этот раз.
Хоть забываю в нужный час
Прочесть молитву перед сном
Иль перед ужином… Притом,
Видать, устал, шагая вдаль.
А жизнь? Ну, ей меня не жаль…

Стихи писались очень просто

стихи писались очень просто
все буквы маленького роста
нет запятых и точек нет
был очень прост стихов сюжет
герои жили крест несли
желанья прятать не могли
чтоб испытать судьбу свою
порой стояли на краю
крестились плакали смеялись
влюблялись спали обнимались
детей растили пили водку
и закусив её селёдкой
все от души ругали власть
да песни пели веселясь
в экран кричащего тиви
плевали в день разочка три
и успокоившись в субботу
кто в баню шёл кто на охоту
устав от жизни отдохнуть
а в понедельник снова в путь
работа будь она неладна
но деньги платят ну и ладно
ещё немножко покоптим
и все на небо улетим
так неприкаянно терпимо
жизнь быстро проходила мимо
а что стихи да так в привес
какой в них к чёрту интерес

Распался творческий союз

Распался творческий союз,
Что создавался с Музой нежной.
Скреплял он прочность наших уз
Счастливой жизни, безмятежной.
Она ушла, забрав с собой
Любовь и радость отношений.
Поэт, мол, вовсе никакой,
Так, стихоплёт, совсем не гений.
В свободном поиске она.
Её герой пока не найден.
И в этом вновь моя вина:
Я недостаточно азартен.
В моих стихах не тот размер
И нет мелодии для строчек.
Она сказала как пример,
Что у меня немало точек.
Зачем гадать, что скрыто ими?
Покой теряется и сон…
А зашифровано в них имя —
В кого без памяти влюблён.
Нет, не решился вслух назвать.
Подарок Музы – рифмы, строчки.
Стихи занёс в свою тетрадь.
В нём от меня всего три точки…
Так был не понят и отвержен,
Хоть не терял я ни минутки.
Я с Музой был безумно нежен.
Всю ночь, до утренней побудки,
Ласкал, стихи читая вслух.
Она же выбрала из двух
Одну себя, меня отринув.
Возможно, без неё я сгину.

Стихи порою стоят жизни…

Поэт привычен к укоризне,
И отзыв на стихи – пустяк.
Стихи порою стоят жизни,
А жить без них нельзя никак.
И это правда. Жаль, что ночью
Нет мыслей. Есть лишь многоточья…

Раздвоенность души

Раздвоенность души,
А тело лишь одно.
Писать иль не писать —
Всё спорят, и давно,
Две части у души.
Одна кричит: «Пиши!»
Другая жить в тиши
Желает и спешит
Той, первой, объяснить,
Что надо просто жить,
На стих себя не тратя,
Что времени не хватит
На нужные дела.
А первая: «Нет, нет!»
Упрямая была…

Как счастлив тот, кто может сострадать

Как счастлив тот, кто может сострадать
И боль чужую, как свою, принять…
Вся жизнь в вопросе: быть или не быть?
Любить её, страдая жутко, плыть
Против теченья или поперёк,
Прекрасно зная: путь твой недалёк…
Короткий взлёт, рожденья боль… Любовь!..
И в бездну шаг… откуда, может, вновь…
Душа твоя, желавшая тепла,
По Божьей воле в новом теле ожила…
И вновь вопрос, поставленный ребром:
Мы в этом мире или в том живём?
На Небе всё же или на Земле?
Алмаз найти пытаемся в золе
Сожжённой жизни, с лицемерием виня
Всех, кто вокруг живёт, себя храня…
Вся наша жизнь, с рожденья и до тризны,
Под сенью флага «триколор» родной отчизны,
С пелёнки байковой до савана по смерти,
В судьбе прописана… хоть верьте, хоть не верьте…
Подъёмы, спуски в жизненном пути —
Всё в Божьей воле, как тут ни крути…
И нет в той жизни чьей-нибудь вины…
Вот только б в мире не было войны!

Он был поэт, судьбой ведомый…

Он был поэт, судьбой ведомый,
Любимый, сложный, всем знакомый…
Мысль не расплёскивал напрасно,
Вникая в смысл и зная цену.
Словам, звучащим столь ужасно,
Всегда подыскивал замену.
Писал стихи, затем – рассказы,
К романам перешёл не сразу.
Читал, учился строить фразы.
Да, получалось не всегда.
Сюжет терялся в поворотах,
Но мысль словами, как пехота,
Сюжет брала, как города,
Немало образов рисуя
Простейшим словом, но живым!
И, преклоняясь перед ним,
Порой завидуя, смакуя
Из личной жизни эпизоды,
Завистники кричали: «Кто ты?
Твой чин так низок! Ты так мал!»
А Государь хоть принимал,
Но не одаривал, ссылал
Подчас в деревню, и надолго,
Чтоб потерялся, как иголка,
Что в сене было не найти…
А он в поэзии пути
Искал… и утвердился вскоре
В сердцах и душах – словно море,
Вобрав в себя десятки рек…
Как восхищал, когда он рек
В стихах роман и в прозе повесть,
Не продавая честь и совесть
И обнажая многих души,
Кто жил в труде, кто бил баклуши…
А кто любил самозабвенно,
Страдая в жизни непременно…
И сам любил красавиц нежных,
Что проживали безмятежно
В богатстве, в славе жизнь свою…
Он им писал: «Благодарю,
Что вы ответили отказом…»
И жизнь свою закончил разом —
Дуэлью, пулею в живот,
Сказав: «Ко мне не зарастёт
Тропа, протоптана народом,
Наперекор любым невзгодам,
Речам завистливых мужей…»
Он – светоч нашей жизни всей!
Он негасим! Он на века!
Я замолкаю. Всё. Пока…
Читайте, восхищайтесь слогом
Его стихов… Они помогут.
Они – пьянящее вино.
Пускай написаны давно,
Читать их счастье нам дано.
Ему – бессмертье суждено!
Поэт, привыкни к укоризне —
Нетленной правде этой жизни
В такой изменчивой отчизне
И на другие непохожей —
Порой как мачеха, но всё же
Тобой любимой… Богом тоже!

О качестве стиха

Не мне судить о качестве стиха.
Читателям предложено по праву
Издать вердикт по собственному нраву —
В каких стихах есть строчка неплоха.
А может, всё сплошная ерунда?
И книжечку захлопнуть навсегда…

Слова ложились в строчки на листок

Легко, красиво и непринуждённо
Слова ложились в строчки на листок.
А критики спокойно, хладнокровно
Стих разбирали, каждый кто как мог.
Их суть стиха затрагивала мало,
Ценили форму, рифму, шаг и слог
И, ударенья путая упрямо,
Всё разобрав, рассыпали в песок.
И автора, как шкодного мальчишку,
Хлестали «веником» по «телесам»:
Издать задумал, видите ли, книжку,
Решил, глядите, стать поэтом сам.
Оценим стих, разложим и распишем:
Хорей и ямб использовал иль нет,
Какие окончанья в строчках слышим —
И скажем: он поэт иль не поэт!
Что мысли, зашифрованные в строчки?
Торчат из жизни, как в болоте кочки.
По ним шагать, чтоб не тонуть в трясине,
Пытались многие от века и поныне.
Их ценность понимаем повремённо:
Сегодня – важно! Завтра – незаконно!
Коль стихотворчество возносится в науку,
Стихов прочтенье вызывает только скуку.
И присуждают премии и звания
По критиков оценке и признанию.
Ну, кто там провоцирует издателя,
Изображая из себя писателя?
Ответит ли читатель на вопрос?
Писал, но до рецензий не дорос,
Ругая жвачку из затёртых слов,
Когда рифмуют вечно: кровь – любовь!

Вячеслав Кашин

Кашин Вячеслав Иванович родился в селе Саминский Погост Вологодской области. Трудовую деятельность начал в 1957 году мотористом-рулевым спасательной станции ДОСААФ города Сортавала. Служил в Группе советских войск в Германии. Окончил медицинский факультет Петрозаводского государственного университета. Работал преподавателем медицинского училища, главным врачом онкологического диспансера Карельской АССР, с 1980 года – на руководящих должностях в сфере здравоохранения Карелии.

В газете «Карелия» выходили его очерки об участниках Великой Отечественной войны. Издал книгу «Ветераны Карелии в лицах», сборники стихов: «Твори добро», «Шаги к милосердию», «Солнечный зайчик». Публиковался в журналах «Север», «Российский колокол», альманахе «Российский колокол». Его стихи для детей выпущены в сборниках издательства «Четыре» и ряде книг.

Заслуженный работник здравоохранения РК, почётный гражданин города Петрозаводска. Награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, «Ветеран труда», «За заслуги в области культуры и искусства» I степени и др. медалями. Лауреат Российской литературной премии – 2022, Российской литературной премии «Поэт–2023».

Военные врачи России

Военные врачи России,
О вас народ слагает песни,
В стихах ваш тяжкий труд прославлен,
О вас в легендах говорят.

Всегда вы на посту стоите,
И в мирный день, и в час сраженья,
Борьбу тяжёлую ведёте
За жизнь бойцов, за жизнь солдат.

И выходные позабыты,
Когда в сраженье кто-то ранен.
Врачи встают всем медсанбатом,
Чтоб раненых отнять у смерти.

Порою кажетесь бессильны:
Осколок глубоко залёг,
Одно неловкое движенье —
И смерть солдата заберёт.

Но ваши руки золотые
И ваши добрые сердца
Творили чудеса такие,
Которым равен только Бог.

Военный врач – хирург отменный,
Твоё оружье – точный скальпель.
А поле битвы для хирурга —
Стол, на котором пациент.

Не навреди, но помоги!
Хирург – как Бог, он за солдата
Стоит часами за столом
Палаточного медсанбата.

Военные врачи России, вас чтим мы.
И в благодарность за спасенье
Бойцов мы фронтовым хирургам
Возводим памятники с честью.

Зенитчица

Полон зал. Все в напряжении.
Ждут чего-то от меня.
В этот раз решил поведать
То, о чём горит душа.

О девчонке, что в семнадцать
Поменяла платьице
На пилотку, гимнастёрку,
Сапоги кирзовые.

В сорок первом добровольцем
Смело в армию пошла.
И её определили
Рядовой в зенитный полк.

Всю войну она прошла
Со своей зениткою,
Не один фашистский враг
Сбит её «подружкою».

Партизаны задержали
Аса, ею сбитого,
И доставили его
Прямо в штаб дивизии.

Сбитый лётчик, фриц, хвалился:
«Сбить меня никто не мог,
Покажите мне героя,
Что подбил мой самолёт».

В штаб пришла дивчина наша,
Достаёт лишь до плеча.
Ас немецкий удивился,
Хуже бабы заревел.

День Победы встретила
Славная зенитчица,
И в Берлин она вошла
Со своей дивизией.

Зал притих, затем вздохнул,
Выплеснув эмоции.
Вот такие героини
Защищали Родину!

Боевой кот

Блиндаж на фронте. Как обычно.
В нём наш расчёт на БМП.
Сейчас затишье, не стреляют.
Мы отдыхаем в блиндаже.

Тепло, и сухо, и уютно.
Добрыня-кот слегка мурчит,
Несёт исправно службу нынче,
Чтоб мышь не заползла в блиндаж.

Добрыня – тоже член расчёта.
Он с нами в поле, в блиндаже.
Он даже выстрелов не слышит.
Боец, привыкший ко всему.

Добрыня с нами на заданье
В строю шагает впереди.
Он нюхом чувствует опасность
На минном поле, на пути.

В минуты отдыха Добрыня
Нам радость дарит и покой,
Своим мурлыканьем котиным
Напоминает дом родной!

Солдату письмо отправляю

Солдату письмо отправляю.
Воюет он на СВО.
И нас, и Россию спасает,
Фашистскую гадину бьёт.

Когда-то, ещё в сорок пятом,
К отцу диктовал я письмо,
Желал ему бить этих гадов,
С Победой вернуться домой.

В то время я был несмышлёныш,
Мальчишкой всего лет шести.
Сейчас я старик седовласый,
Солдат мне – как внук этих лет.

Защитник! Тебе я желаю
Победы в сраженьи с врагом.
Себя береги, ты нам нужен,
Живым возвращайся домой.

Пусть пуля тебя не догонит,
Снаряд пролетит стороной
И вражеский дрон не увидит.
В окопе останься живой.

Ещё я тебе пожелаю:
Солдатскую дружбу крепи.
Надёжно она помогает
Военную службу нести.

Мы ждём вас, защитники наши.
Себя берегите в бою,
Громите фашистского гада!
С Победой вернитесь домой.

Путь к милосердию

Наша жизнь на Валааме
К милосердию звала,
Сотни разных инвалидов
К нам на остров собрала.

Детским сердцем принимаешь
Горе человека,
Чем помочь, увы, не знаешь,
Сирому, калеке.

Без руки, иль без ноги,
Или глаз лишённые,
Жизнь влачили здесь они,
В кельи заключённые.

Сколько горя видел я…
Как они страдали,
Это знал один лишь Бог
Да мальчишки знали.

Твёрдо я решил тогда:
Буду врачевать!
Инвалидам и больным
Стану помогать.

Будь милосерден

Я из таких семян пророс,
Что милосердием зовётся.
Пройти бы мимо, где беда,
Помочь не каждый отзовётся.

Чужое горе видел с детства,
Старался помощь оказать,
Но видел и людей бездушных,
Кто хочет боль не замечать.

Остановись! Оставь дела.
Подмога здесь необходима.
Как видишь, человек в беде,
Ты можешь быть незаменимым.

Твой труд, сочувствие в беде
Напрасно здесь не пропадают.
Остановись и помоги.
Пускай кому-то полегчает.

Милосердие я так понимаю

Мы словами раним друг друга.
Жизнь сложна и трудна.
Мы нуждаемся в милосердии,
Коль внезапно нагрянет беда.

Наши души всегда в напряжении
От житейских разных невзгод.
Проявите друг другу внимание
И добрее будьте с людьми.

Пожалейте больного и сирого,
Будьте бережны, ласковы с ним,
За чужого его не считайте,
Дайте каплю своей любви.

Не забудьте о сострадании:
Слово ласковое, как эликсир,
И болезни, и душу лечит,
Прибавляет жизненных сил.

Милосердие я так понимаю
И студентов тому же учил:
Уважать и любить пациентов,
Сострадать, и ценить, и жалеть.

Бионика и медицина

До чего дошёл прогресс:
В медицину чип пролез!
И не в тело – прямо в мозг.
Илон Маск тому помог.

Что, зачем и почему —
Держат это в тайне.
Ищут тех, кому вживить
Чип на испытание.

Чип для мозга сделали,
Он в руках учёных.
И давно проделали
На животных опыт.

До чего дошёл прогресс:
Врач в бионику залез,
Тайны жизни изучает,
Интеллект изобретает.

Если дело так пойдёт,
Робот всех нас превзойдёт.
Будет доктор – Интернет,
Медицинский кабинет.

На приём по Интернету
Записаться просим всех.
Чип получит извещенье —
Пусть приходит пациент.

В нужный день
И в нужный час
Выполняет чип приказ —
Пациент уже у вас.

В медицинском учрежденьи
Всюду техника стоит.
Пациентов отбирают,
И работа там кипит.

Дрон несёт медикамент,
Робот держит инструмент,
А искусственный хирург
Режет здесь и режет тут.

Управляет медициной
Сервер – копия мужчины.
Где лечить и как лечить —
Будет робот план строчить.

Пациент в той медицине —
Просто чип в крутой машине.
Что болит и где болит —
Чип машине сообщит.

До чего дошёл прогресс,
Это чудо из чудес!
Всё на пользу человека,
Для продленья его века.

Врач

Не проходят бесследно
Бессонные ночи врача
У постели больного
В сраженьи с недугом.

Тяжким грузом
На сердце врача
Остаётся внезапный
Уход пациента.

Боль утраты
Пронзает насквозь.
На глазах
Появляются слёзы.

Надо всю волю
Собрать в кулак.
Жизнь врача беспокойна,
Словно магма вулкана.

Профпригодность в медицине

Профпригодность в медицине —
Важный показатель.
Кто сочувствовать не может,
Учится напрасно.

Стать студентом медицины —
Важное решенье.
Состраданию к больному
Нужно научиться.

Милосердие и жалость
Нам даны от Бога.
Кто имеет их, пополнит
Медиков когорту.

Сергею Есенину

Жизнь – обман с чарующей тоскою…

С. Есенин

Не ворошить былое время,
Поверьте мне, не в силах я,
Ведь там страдал и жил Есенин.
О том Россия знала вся.

Из деревенского поэта
Он стал поэтом всей Руси.
Он бедокурил, куролесил,
Любил и сам любви просил.

Судьба пророчила удачу,
Сулила, что успех придёт.
Увы, порой судьба незряча
И горький вкус успех несёт.

Друзья от дружбы отказались,
И вдруг он всем не нужен стал.
Внезапно сердце охладело,
Огонь в нём звёздный угасал.

Вся жизнь – обман, в душе – тоска.
Сказать о многом не успел.
И голос-колокол умолк,
Стихами больше не звенел…

Первое свидание

На свиданье пригласил
Первый раз девчонку,
Что сразила сердце мне,
Малому мальчонке.

Мы сидели на скамейке
В метре друг от друга.
Говорили, говорили,
Двигаясь друг к другу…

Глаз с неё я не свожу,
Сердце часто бьётся.
Что-то ей я говорю,
А она смеётся.

Незаметно, потихоньку
Оказался рядом.
Обнялись, поцеловались,
Обменялись взглядом.

Расставаясь, обещали
Дружбой дорожить,
Что бы в жизни ни случилось,
Верить и любить.

Школьные друзья

Школьные друзья,
Мне вас не хватает.
Где же вы теперь?
Вас я вспоминаю.

Школьные проблемы все,
Важные собрания,
Как кипела наша жизнь,
Дружбою согретая.

Школьные друзья мои,
Вы теперь, как птицы,
Улетели от меня,
Приземлились где-то.

Письма получал от них,
Знал об их успехах.
Через десять лет мы все
Проводили встречи.

Быстро пролетели
Годы молодые,
Вот уже и стали
Мы совсем седые.

Только единицы
Через тридцать лет
Появились в школе,
А иных уж нет.

Не теряйте вы друзей!
Трудно их найти.
Берегите вы друзей,
С ними жить светлей!

Только старость втихаря
Подобралась к нам,
И болезни к нам теперь
Просятся в друзья.

Современная проза

Анна Андим

Анна Андим – писатель (прозаик и поэт), член Союза литераторов Российской Федерации, Российского союза писателей, Международного союза поэтов, Интернационального Союза писателей.

Номинант и лауреат различных конкурсов и премий. Из последних: в 2023 году лонг-лист премии Ф. Искандера в номинации «Детская литература»; лауреат премии «Петраэдр–2023» в номинации «Стихотворение года»; полуфиналист МГИК (Международный Грушинский интернет-конкурс в номинациях «Поэзия» и «Проза» в основной возрастной группе) 2024 года.

С августа 2023 по май 2024 года – главный редактор альманаха «Российский колокол».

Солнцемотальщики

Говорят, грань между фантазией и реальностью невероятно тонка и её порой сложно найти, особенно ещё и потому, что затеряна она где-то в созвездии Волопаса. Хотя иные утверждают, что Волопас абсолютно ни при чём и грань на самом деле прячется левее, на территории Дракона.

Рядом с кси одного из указанных объединений откуда ни возьмись материализовался космический корабль. Обычный тороид, по Межгалактической классификации 3002 года отнесённый к разряду GPD–287, что давало разрешение на грузовые перевозки в торговых целях и личные путешествия экипажем численностью не более четырёх биологических существ, роботы считаются оборудованием.

Тороид был покрыт особым флюоресцирующим составом, благодаря которому со стороны казался просто светящимся кольцом. А обязательная эмблема, выдававшая принадлежность к определённой станции, располагалась с внутренней стороны «бублика» и была настолько маленькой, что только патрулирующие крейсеры могли (и должны были) заметить её.

– Коил, – обратился капитан ко второму пилоту, – до появления патруля четыре минуты тридцать восемь секунд. Выводи установку.

Помощник, маленький коренастый и черноволосый, в противовес высокому и почти лысому командиру, коротко кивнул, сверившись с хронометром. Привычка измерять время земными единицами у обоих членов экипажа, выходцев с третьей планеты Солнечной системы галактики Млечный Путь, сохранялась на подсознательном уровне.

Нажав несколько кнопок на панели управления, отчего на поверхности корабля появился прибор с линзой особой конструкции, Коил сверился с координатами. Идеально! Установка, сориентированная на местное солнце, заработала, собирая разрозненные фотоны в направленный луч, захватывая при этом и те частицы, которые звезда пока не отдала. Жёсткая сцепка заставила клубок светила (о том, что ядро любой звезды представлено в виде клубка энергетических нитей, впервые было озвучено на межгалактическом конгрессе в том же 3002 году и подтверждено спустя пять лет учёными с Ивитуса) крутиться с невероятной скоростью в обратную сторону, разматываясь. Переведя выключатель установки на максимум, Коил принялся внимательно следить за наполнением накопителя, чтобы вовремя переключиться на следующий.

– Сорок секунд, – сообщил капитан, и установка моментально остановилась. В этот раз удалось заполнить пять катушек, на одну меньше, чем у предыдущей звезды, и командир был несколько раздосадован.

Тем не менее тороид исчез из поля видимости за пару секунд до прибытия проверяющих из галактической службы, которым только и оставалось, что зафиксировать несанкционированную утечку энергии – уже шестую за последние две недели. Впервые же подобная кража была зарегистрирована три месяца назад, и пока офицеры разбирались в причинах, точечное браконьерство участилось. В результате звёзды начали тускнеть, а климат на близлежащих планетах – ухудшаться, что обусловило прямую угрозу для жизни коренного населения. Военным дали расширенные полномочия для поимки преступников, условно названных «солнцемотальщиками», но пока все их усилия оказались безрезультатными.

– Вик… – спустя два часа маневрирования в межзвёздном пространстве начал Коил. Казалось, помощника что-то сильно беспокоит.

– Да, – отозвался капитан.

– Давно хотел спросить, зачем мы всё это делаем? – Обрывки новостных сообщений добрались до тороида, и Коил, до этого не особо беспокоившийся о последствиях, сейчас усомнился в правильности указаний командира. Авантюризм, лихачество – пожалуй, но чтоб из-за этого исчезали целые расы – увольте! На такое он не подписывался.

Вик изучающе посмотрел на помощника и, оценив перемену в настроении, принял решение:

– Я покажу.

Он занял место пилота и, вызвав на экран карту, задал координаты.

Недолго сказка сказывается, а долго звёзды сматываются.

Из первого постулата третьего правила

Нового космического завета

Командир был хмур и сосредоточен. Если бы не настойчивость Коила, он продолжил бы держать секрет в тайне до тех пор, пока… Вик резко повернул рычаг управления, и через несколько секунд тороид совершил посадку на маленькой необитаемой планете-карлике. А спустя ещё десять минут покинувший корабль экипаж с парой грузовых роботов, тащивших накопители, оказались перед входом в пещеру.

– Только не шуми, – предупредил капитан напарника, – а то нарушишь естественный процесс.

Он первым протиснулся сквозь узкий лаз, за ним поочерёдно шли роботы и замыкающим – Коил. Это дало последнему возможность хорошо разглядеть стены. Мерцавшая в тусклом свете, шедшем от накопителей, порода больше всего напоминала кварц, но всё же таковой не являлась. Одним словом, внеземная. Коил порассуждал бы над природой состава дольше, но внезапно узкий проход закончился, и они оказались в просторном зале с высокими потолками. По стенам на одинаковом расстоянии друг от друга стояли резервуары, от которых расползались тонкие искрящиеся струйки, отчего в помещении было светло и не просто тепло, а прямо жарко. «Энергия звёзд, а порода, видимо, позволяет удерживать её в нужном состоянии», – решил Коил и оказался прав, потому что Вик подошёл к крайнему резервуару и ловко заменил опустевшую катушку новой, привезённой. Смысла этих приготовлений помощник так и не понял, но тут вдруг увидел в центре большое золотистое яйцо. Он так удивился, что сказал в полный голос:

– Динозавра выращиваешь?

По пещере прокатилось раскатистое: «…ваешь …аешь …ешь».

– Ш-ш-ш, – зашипел Вик и добавил еле слышно: – Дракона.

Он приложил палец к губам и уже в абсолютной тишине произвёл оставшуюся замену. Так же тихо процессия покинула пещеру, только теперь первым шёл Коил. Выбравшись на поверхность, помощник не выдержал и рассыпался ругательствами:

– Серьёзно? Ты выращиваешь одного-единственного дракона, а там, лишённые необходимого тепла и света, гибнут цивилизации! Это… Ты понимаешь, сколько времени требуется звезде, чтобы восстановиться?

– Что-то раньше тебя не беспокоила судьба народов.

– Я не знал, не думал, что настолько, а когда в эфире передали, поднял всю доступную информацию! Мы с тобой преступники, понимаешь? – Он замолчал, выискивая хоть тень раскаяния на лице командира, и, не увидев ничего, медленно повторил, отворачиваясь: – Настоящие прес-туп-ни-ки.

– Это не просто дракон, – заговорил Вик спустя пять минут вынужденного молчания. – Это золотой дракон! С его помощью я смогу не только перемещаться в любую точку, параллельную реальность, прошлое и будущее, но и создавать собственные миры! Целые вселенные, Коил! На фоне открывающихся перспектив потери настолько ничтожны, что ими стоит пренебречь. А я… этими фотонами-частицами заменяю ему маму.

– Не могу поверить! С чего ты вообще взял, что это яйцо дракона? Может, обыкновенный вахраитянский страус или птерохолус иглоплюй с Неды: у них, я читал, тоже яйца гигантские. И потом… даже если ты, уж не знаю каким чудом, не ошибся, с чего решил, что его именно так вылуплять нужно?

– Книга… – начал было капитан, но тут из пещеры раздался треск, и мужчины, недолго думая, бросились внутрь.

В знакомом зале было всё так же тепло, от накопителей по стенам продолжал струиться украденный свет, и только яйцо исчезло… На его месте, среди обломков скорлупы, находился…

Вик тихо засмеялся:

– А ты не верил!

Дракончик спал и был чудо как хорош. Его пушистые ресницы чуть подрагивали, а хвост время от времени поднимался и опускался прямо на каменный пол в такт дыханию. И в данный момент малыш больше всего напоминал щенка, которому снится бабочка. Золотая чешуя искрилась и переливалась в солнечном сиянии, а маленькие крылышки оставались плотно прижатыми к спине.

– Смотри, – толкнул Вик помощника, кивнув куда-то вверх, и Коил, до этого увлёкшийся изучением вылупившегося, увидел слабую голограмму какой-то полянки с порхающими, вот удивительно, бабочками и стрекозами.

– В его сознании формируется новая реальность.

– Просто сон, Вик. Не преувеличивай!

– Нет, Коил, ты ошибаешься. И я тебе сейчас это докажу.

Капитан осторожно подошёл к зверю и вполголоса проговорил: «Трактор!» Тут же на картинке появился знакомый агрегат на четырёх колёсах. Слово «эльф» нарисовало крылатого красавца в одежде из листьев, а «сосна» обернулась привычным вечнозелёным деревом.

– Видишь?

– Во-первых, пока что я вижу, что ты влияешь только на сон дракончика. А во-вторых, хотелось бы понять: как он распознаёт русскую речь?

– Этот уникум любой язык переводит в картинку. То есть считывает не столько слово, сколько твой мыслеобраз. А насчёт того, фантазия это, воплощённая реальность или просто сон, – думай как хочешь. Можем уходить, дракон теперь пару недель спать будет. И не спрашивай, откуда знаю, всё равно сказками назовёшь.

Обратный путь на корабль прошёл в тишине. После всех треволнений говорить не хотелось вовсе. Каждый думал о своём. Даже оставленных роботов забирали, не произнеся ни слова. Однако, когда люк тороида за ними закрылся, Коил нарушил молчание:

– Я не могу продолжать, Вик. Пусть ты оказался прав: дракон существует. Возможно, с его помощью даже получится создавать вселенные, но сколько ещё существ ты пошлёшь на верную гибель?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами капитан. – Ему нужно повзрослеть и окрепнуть, а значит, прекращать грабить звёзды рано. Пока картинка выходит бледная, сам видел.

– Я – пас. Тайну сохраню по старой памяти, как для соотечественника и друга.

– Твоё дело… – На этот раз Вик лучше скрыл досаду и невозмутимо переключился на карту.

Возле мю Цефея Коил покинул тороид, пересев на торговый корабль землян, удачно возвращавшийся домой, а капитан, теперь уже в окружении только механизмов, отправился дальше. Его дважды останавливали патрули – искали следы остаточной звёздной энергии, но каждый раз он ловко изворачивался, объясняя слабое свечение в рамке прибора совершенно легальным грузом вечных лампочек, которые только-только доставил на одну из планет неподалёку. Даже если офицеры что-то и подозревали, соответствующе оформленные документы делали своё дело.

Прошёл месяц. Коил пытался адаптироваться к жизни на родной планете. Ему, уехавшему отсюда пятнадцать лет назад, это давалось с большим трудом. Сплошная механика с электроникой – и поговорить почти не с кем. Все живые бороздят космос, как и он сам недавно, но эта страница перевёрнута, думать о межзвёздных скитаниях ни к чему.

Тюльпаны – солнечные брызги,

Предвестники счастливой жизни…

Неизвестный поэт XXIII века

Чтобы как-то отвлечься, Коил раздобыл в местной библиотеке книгу по цветоводству и принялся разводить редкие сорта тюльпанов. Очень хотелось увидеть на обихоженном участке пчёл и мотыльков. Это хобби сделало его на какое-то время почти счастливым, но всё же чего-то не хватало. Казалось, будто часть души, неразрывно связанная с мечтой, осталась где-то далеко, в той бескрайности, о которой сейчас и речи быть не могло. А потом ему приснился дракон. Тот самый, золотой. И он умирал.

– Чёрт! – едва открыв глаза, выругался Коил, почему-то сразу поверив, что увиденное реально.

Он на ходу умылся, достал из недр шкафа мундир и рванул на космодром, мысленно взывая ко всем сказочным небожителям разом. Казалось бы, какое ему дело до существа, которое и видел-то однажды мельком? А вот нате вам, пожалуйста! Только как добраться до нужного планетарного карлика? В тот раз Вик координаты задавал, а он и не запомнил. Значит, единственный выход – разыскать капитана.

Дело представлялось крайне сложным, но мужчина был полон решимости. Всего-то три тысячи видимых звёзд, где можно застать Вика. Другие, менее яркие, того вряд ли заинтересуют. Вот только оставалось загадкой, как спасать дракона, если до него всё же удастся добраться, и сколько на это осталось времени. Он интуитивно решил начать с той самой звезды, где промышлял с капитаном в последний раз, куда, снова удачное стечение обстоятельств, отправлялась одна из туристических групп. И не прогадал, увидев неподалёку знакомый флюоресцирующий росчерк. Следующей неожиданностью оказалось, что Вик сам его искал.

Коил без лишних вопросов перебазировался на тороид и уже там поинтересовался:

– Как он?

– Умирает, – нахмурился Вик. – Я стараюсь поддерживать достаточный уровень энергии, хоть это и нелегко. Преследователи подобрались слишком близко. Не сегодня завтра попадусь. А… ерунда всё.

Он махнул рукой и сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Не пойму, в чём дело, но ему с каждым днём становится только хуже. И образы потускнели, хотя он и вырос. Вот я и решился тебя позвать.

– Ты? – не ожидал Коил.

– С помощью дракона, конечно. Дом твой представил, как помнил, тебя… и его образ… без приукрашиваний.

Он опять замолчал. Таким Коил командира ещё не наблюдал: в глазах застыла безысходность. Видимо, вера в чудеса покинула его окончательно, а бывшего напарника позвал потому, что плохо справлялся с нарастающей болью и отчаянием.

В пещере всё оставалось по-прежнему, разве что дракон за это время существенно подрос. И каким только образом Вик надеялся его отсюда вытаскивать? «Хотя, – ответил Коил сам себе, – очевидно, пронзая пространство и реальность». Мужчина подошёл к лежащему зверю и ласково погладил чешуйчатую морду.

– Всё будет хорошо! Слышишь? – проговорил он тихонечко. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Дракон, казалось, услышал, открыл глаза и доверчиво положил морду на плечо Коила.

– Да у тебя жар, ты весь горишь!

– Вик, – обратился он уже к капитану. – Смочи водой какую-нибудь тряпку и дай мне.

– Водой, – удивился тот. – Откуда она здесь? Да и зачем?

Коил осторожно опустил голову дракона и резко повернулся.

– Ты хочешь сказать, – всё ещё не веря случайной догадке, начал Коил, – что ни разу не напоил его?

– А зачем? – повторил Вик. – Он же мифический. И в книге, благодаря которой его отыскал, про излучение звёзд расписано подробно, а про воду – ни слова.

– Потому что это само собой разумеется! – почти закричал Коил, но сорвался на шёпот, вовремя вспомнив про эхо. – Всему живому нужна вода, и дракон, мифический или нет, умирает от жажды.

Он криво усмехнулся и повторил:

– Мечта от жажды погибает! Не стой истуканом, неси запасы с тороида.

Вик обернулся быстро: не прошло и пятнадцати минут, как он появился в зале. Коил, всё это время не перестававший поглаживать драконью морду, приоткрыл одну флягу и влил несколько капель в клыкастую пасть. Дракон снова приоткрыл глаза, приподнялся и мотнул головой, освобождаясь от рук человека. Затем перехватил лапой флягу и одним махом её осушил. Оглядел помещение и заметил Вика с оставшейся водой, потянулся, отчего тот, расценив жест как требование подойти, приблизился и встал рядом с Коилом. Дракон отобрал у него фляги и, опустошив их все, осмотрел наконец пещеру.

Энергия солнц заканчивалась, резервуары отдавали последние фотоны, но это уже не имело никакого значения. Дракон, будто изучая, следил за движением до тех пор, пока не погасла последняя частица. И лишь тогда в темноте засветились золотые шкура и крылья зверя. Схватив окрепшими лапами людей, он поднялся под потолок и, не замечая преграды, оказался снаружи, сделав ещё пару взмахов – у корабля. Аккуратно поставил Вика с Коилом на траву, а сам, резко набирая высоту, растворился в пространстве.

Экипаж тороида задраил люки и взмыл следом. Но, как ни старался, догнать дракона Вик не смог. Лишь по сенсационным сообщениям, волной прокатившимся по галактике и заполонившим весь новостной эфир, удалось напасть на золотой след. Ленты таблоидов и более серьёзных изданий заполнили известия о непонятной науке ситуации: все пострадавшие от браконьеров звёзды вернулись к первоначальным размерам и засияли с новой силой. Объявили даже, что вследствие этого за ненадобностью отменяются обязательные галактические патрули. Впрочем, на журналистов полагаться не стоило, а потому след этот считался крайне ненадёжным, да ещё и окончательно обрывался в астрономически красивой туманности, неподалёку от кси Дракона.

В результате всей этой истории капитан Вик вышел в отставку. Он продал тороид знакомым торговцам и на вырученные деньги купил дом рядом с имением напарника. По совету последнего записался в библиотеку и стал разводить тюльпаны. Ходят слухи, уже вырастил редчайший сорт и за неповторимую окраску, а может, и по иным причинам, назвал его «Золотой дракон».

Коил тоже обосновался на родине. Начал писать книги. Говорят, благодаря этому и ещё исключительному доверию одного сказочного существа он абсолютно вычислил, где находится легендарная грань между реальностью и фантазией. Но, храня благоразумие, точных координат никому не выдаёт.

Олег Бобров

Бобров Олег Владимирович родился 6 мая 1968 года в Воронеже. Окончил восемь классов. С 1983 по 1986 год учился в СГПТУ, получил специальность «слесарь-инструментальщик». 1986–1988 годы – служба в рядах Советской армии. 1990–1996 годы – учёба в ВГУ (Воронежский государственный университет), специальность – история. В 1995–2007 годах – преподаватель истории, обществознания, экономики. 1998–2001 годы – аспирантура. 2004 год – защита диссертации по теме «Деятельность 2-го Особого совещания по крестьянскому вопросу 1902–1905 годов». 2007–2020 годы – работа журналистом-менеджером в издательствах «Поларис» и «Истоки». 2020–2021 годы – работа на телевидении. С 2021 года – писатель, журналист, экскурсовод.

Молитва сильных

Часть 1

Блажен, кто верует

Глава 1

Слово стало делом

Жаркая, словно ласки девы, тёмная, будто совесть тирана, июльская ночь обнимала балканские фемы (области) великой Византийской империи. Казалось, что тёплое дыхание лета убаюкивает человека, дарит ему ощущение покоя. Однако мало кто летом этим на Балканах мог ощущать себя в спокойствии и дремотном блаженстве. Восстание против власти охватило уже Балканы, перекинулось во Фракию и Малую Азию. Казалось, что ветер, срывающийся с гор, несётся по долинам и селениям, завывая: «Сму-у-ута-а!»

И вторят ему многоголосо цветущие травы и кустарники: «Мя-я-ятеж-ж!»

Крепость Крушина в самом сердце Македонии казалась мирно спящей. Горят костры, всматривается вдаль стража, готовая при первых признаках опасности поднять тревогу, мощные башни и крепостные стены едва видны в ночном мраке. Как и положено роду людскому, витают обитатели крепости в мире сновидений.

Лишь в дальнем покое крепости тускло горят светильники. Стратиг крепости Стефан Патеран принимал у себя ночного гостя. Сам хозяин был невелик ростом, а сложением напоминал скальный дуб. Растёт он на горных кручах, вгрызается камнями в самый крепкий камень и лишь твёрже становится год от года. Вынесет всё: и снежное одеяло, и лютый натиск урагана, жару и безводье. Сломается, а не согнётся. Угрюмое лицо, испещрённое шрамами, глубоко посаженные серые глаза и мощные руки – всё говорило о том, что человек этот решителен и отважен. Его собеседник был полной противоположностью хозяина крепости: высок, картинно красив. Черты лица, холёные руки и чуть подведённые по моде одиннадцатого столетия брови свидетельствовали о том, что это представитель высшей знати. На стоящие на столе яства в лице фаршированных голубей, солёного сыра – бризанты собеседники обращали мало внимания, лишь время от времени прикладываясь к вину, налитому в большую глиняную чашу. Патеран сделал глоток и хриплым голосом человека, привыкшего перекрикивать шум битвы и рёв боевой трубы, произнёс медленно и веско:

– Ты рискнул на мятеж, почтенный Алусиан. Ты – потомок болгарских царей и объявил себя царём Болгарии. Твои сторонники уже заняли несколько фем. И ты желаешь, чтобы я присоединился к тебе со своим отрядом. Я правильно понимаю тебя?

Тот, кого назвали Алусианом, ответил с пафосом и осознанием собственной значимости:

– Именно так, уважаемый стратиг. Я хочу справедливости! Став царём, я прекращу злоупотребления чиновников империи, я верну независимость болгарам. А моя благодарность к тем, кто поможет мне, будет ослепительна.

Стратиг глянул на потомка болгарских царей из-под седоватых бровей и, помолчав немного, ответил не спеша:

– Ты знаешь, что самому мне немного надо. Я служил империи три десятка лет. Я не покидал строя, сражаясь то на юге, то на западе. Мне нет дела до тронов и чьей-то знатности. Я готов поддержать тебя, потому что среди сторонников твоих есть мои друзья, а сам я обязан тебе. Ты замолвил в своё время слово за меня перед великим логофетом империи. А добра я не забываю. Чиновники империи потеряли всякое понятие о совести.

Мало введённых налогов, так и сословие стратиотов (воинов), из которого вышел я, ощутило ногу власти на шее своей. Я готов выступить через два дня! Я не бросаю слова на ветер, Алусиан! И не предам!

Когда гость в сопровождении трёх воинов скрылся в предрассветной мгле, стратиг не спеша пошёл в оружейную. В минуту тяжких раздумий легче ему было рядом с боевым железом: словно с молчаливыми, но верными друзьями вёл он совет… На стенах – кольчуги и панцири, сабли и мечи, щиты и копья – свидетели битв минувших, будущие участники грядущих сражений. Патеран прикоснулся рукой к одному клинку, к другому, тронул щит. Не приходило спокойствие, тяжко было на душе. Размышления его прервали шаги. Сын стратига, Фома, стоял на пороге и молча глядел на отца, видимо не желая нарушать ход мыслей родителя. Внешностью этот семнадцатилетний паренёк пошёл не в отца, а скорее в кого-то из предков или родственников. Он был высок ростом, жилист, имел мелкие правильные черты лица и обладал ярко-синими глазами, словно созданными для гибели женских сердец. Облик его дополняли тёмно-русые кудрявые волосы, падавшие, по моде того времени, на плечи. Заметив сына, стратиг улыбнулся:

– Фома, сын мой, прости, я не заметил тебя. Ты не спишь? Опять до света ты возился с книгами?

Паренёк, поняв, что отец хочет увести беседу в сторону от главного, чуть прищурился:

– Отец, не стоит ходить вокруг да около. Я знаю, что приезжал мятежный Алусиан. Он хочет, чтобы ты присоединился к нему? Ты веришь ему?

Старый воин ответил сдержанно:

– Я дал слово, сын. Алусиан сто́ит не больше того, что стоит он. Я знаю цену милости и пустому слову. Всего объяснять тебе нет смысла. Я выступаю через два дня. Ты, сын мой, – единственное, чем дорожу я в жизни этой. Не станет меня – продолжать род наш тебе.

Фома пристально глянул на отца и понял, что вести дальнейшие расспросы нет смысла.

Булат Арсал

Булат Арсал – писатель, публицист, драматург. Уроженец нефтяного края Республики Татарстан. Автор более чем ста публикаций на тему развития рынка труда и профессионального образования. Пишет также фронтовую прозу. Издал повести «Рядовой Торнадо – сын полка», «Раскалённый август», «Ихтамнеты», роман «Агапея», десятки рассказов о фронтовых буднях войны на Донбассе, сборник юмористических рассказов «Путешествия в пассажирском вагоне» и пьесу «Агапея – Любимая».

Лауреат литературной премии им. Александра Твардовского за 2023 год.

Ветеран боевых действий. Кавалер Георгиевского креста Донецкой Народной Республики.

Агапея
(отрывок из романа)

Часть вторая

Глава шестая

Прошла целая неделя, как Агапея вернулась в свою квартиру. Хотелось скорее пойти в институт и заново устроиться на работу, однако страшный синяк, расползшийся по всей правой стороне лица, показывать на людях было нельзя. Головная боль в затылке продолжала мучить, особенно по ночам, а отбитые коленки сказывались на ходьбе. В общем, не до походов по магазинам и прогулок по пахнущему близкой весной городу.

В ту страшную ночь, когда Михаил привёз её из секретной тюрьмы СБУ, она твёрдо решила вернуться к себе. Остановить её никто даже не посмел. Такой разъярённой, остервенело-разгневанной её не видела за всю жизнь даже родная бабушка. Михаилу нечего было ей сказать, а робкая попытка что-то объяснить и успокоить жену наткнулась на ожесточённую контратаку Агапеи:

– Не смей мне ничего говорить! Просто заткнись и дай спокойно собраться. Или что? Расстреляешь под забором, чтобы молчала? Давай! Рука не дрогнет и глаз не моргнёт?! Так, что ли?!

Свекровь никак не могла взять в толк, что произошло, но, увидев лицо невестки, решила, что между молодыми произошло что-то нехорошее:

– Миша, это ты её ударил?

– Мама! Что ты такое говоришь?! – вскричал Михаил.

– Нет, Оксана Владимировна, он меня не ударил! – обратилась к свекрови Агапея по имени и отчеству. – Он меня сегодня убил! Семью нашу разрушил! Любовь мою растоптал!

Бедная женщина села на стул и начала причитать:

– Да что же это делается? Объясните мне, старой дуре, что произошло? Доченька, Агапушка, пожалей! Скажи же мне, какая кошка меж вас пробежала?

– Мама, не надо сейчас об этом. Агапея, не стоит ничего говорить.

– Ах не стоит? Нет уж! Коли я узнала, то пусть и мать твоя знает, какого иуду и выродка она на свет произвела! – диким ором вскричала девушка.

В Агапее в это мгновение сидела настоящая пантера, готовая броситься на обескураженного Михаила, который к тому же выглядел крайне встревоженным.

– Что ты такое говоришь, дочка? Мой сыночек хороший, – тихо произнесла старая несчастная женщина.

Агапея уже успела побросать свои вещи в большую сумку и начала запихивать всё подряд в чемодан на колёсах. Закончив и это действие, надела куртку, обулась. Сделала звонок в такси и потащила сразу обе ноши на улицу, с трудом протискиваясь сквозь двери в прихожей. Вдруг она остановилась, повернулась лицом к матери супруга и наконец выдала:

– Ваши муж и сын, Оксана Владимировна, упыри и каратели из банды «Азов»! И я их не боюсь! Теперь я их ненавижу! А вам, мама, дай Бог здоровья и долгих лет!

– Опомнись, Агапея. Мы муж и жена. Мы же венчаны. – Михаил снова сделал робкую попытку остановить, но тут же пожалел.

– Кем венчаны? Попом-раскольником? При каких свидетелях? При твоих братках-упырях, заливших нашу свадьбу кровью? А сколько они ещё крови пролили у вас в застенках! Бедная бабушка была права, и её смерть на моей совести, потому что, как идиотка, поверила тебе. Теперь ты мне не муж! Слава богу, на вашу ублюдочную хохляцкую фамилию не успела перейти! А вот это оставь себе на память! – выкрикнула она ещё громче и бросила ему в лицо маленькую коробочку с надписью «Тест на беременность». – Стреляй в меня, заодно и ребёночка своего грохни! Да, может, оно и к лучшему?

Она выбила дверь ногой наружу и широким шагом вышла прочь со двора. Такси ожидало у ворот, и это первое, что порадовало Агапею за весь вечер.

⁂

Способен ли человек измениться так кардинально, что порой даже близкие люди не могут узнать привычного тихоню в охамевшем держиморде или героя-забияку в миролюбивом пацифисте? Определённо для подобных метаморфоз должны быть какие-то причина, толчок, повод. Люди, прошедшие войну не в штабах и в глубоком тылу, знают не понаслышке истории превращения на вид смелого человека в пугливого зверька, а чахлого хлипака – в героя, способного остановить танк на поле боя.

Но меняется ли человек на самом деле? Неужели можно раз и навсегда выпотрошить начисто своё внутреннее содержание, сложенное годами, начиная с детства и даже младенчества? Разве реально перевернуть своё персональное эго, как песочные часы, вверх тормашками, чтобы пересыпать себя самого сызнова? Видимо, да… Хотя есть на этот счёт сомнение. И вот почему… Кто-то задумывался о том, как вдруг в человеке проявляются непривычные для него черты характера? Допустим, что они всегда были в нём. Спали себе спокойно, не выпендриваясь, на нижних полках самосознания, зашифрованные в формуле совокупности правил перевода последовательности генов в последовательность белков? Долго так посапывали, похрапывали, что даже сам живой обладатель данного генетического кода просто не догадывался о своих постояльцах. И вот свершилось нечто. Бабах вселенского масштаба, тарарам общественной морали, форс-мажор городской канализации – и мы видим перед собой совершенно иное общественное существо, всё ещё относящееся к биологическому виду «человек разумный», но обладающее обновлённым разумом и трансформированным сознанием. Кто-то скажет: «Зов предков греет наши вены и барабанит в наших висках» – и будет на все сто баллов прав.

Видимо, подобное преображение случилось и с Агапеей в тот злосчастный вечер, и вот она снова у себя на малой родине, в своей маленькой уютной квартире, где прошли лучшие годы её молодой жизни. Здесь каждая вещь напоминает о рано ушедших родителях, о маме-бабуле, о счастливом детстве… В этом её собственном мире не будет ничего, что могло бы напоминать о недавнем прошлом. Она удалит даже фотографии в телефоне. Обручальное кольцо она выкинет, потому что нельзя допустить, чтобы его кто-то купил, носил и получил свою долю несчастья, выпавшего на бывшую обладательницу. На развод она подаст сама, и как можно раньше, пока не родился ребёнок… Он не будет носить отчество отца, он не будет носить украинскую фамилию Павлюк. Он будет только её ребёнком с греческой фамилией Димитракис и с отчеством от имени Артём…

Решения приняты, страничка перевёрнута, до понедельника ещё пять дней, и синяк должен сойти, а на работу выходить надо быстрее, так как теперь все заботы ложатся на неё саму.

⁂

Хмурое февральское небо по-прежнему нагоняло тоску противной изморосью, но Агапею это нисколько не расстраивало. Сегодня двадцать третье февраля, день, в который они с бабушкой всегда приходили на могилу родителей. Нет, это не было датой их гибели. Истинная причина – День Советской армии и Военно-морского флота. После прихода к власти нацистской хунты его запретили праздновать и подносить цветы к памятникам воинов. Но никто не мог запретить приходить на кладбище и возлагать цветы на могилу военного моряка, который являлся отцом и сыном для маленькой семьи Агапеи и Антонины Георгиевны.

Девушка надела большие солнцезащитные очки, которые когда-то в молодости носила бабушка, повязала вокруг лица тёмный платок и уже собиралась отворить замок, как раздался звонок в дверь. Имевшая плачевный опыт Агапея громко и с вызовом в голосе задала вопрос:

– Кого нелёгкая принесла?!

За дверью молчали, но кто-то явно пошаркивал ногами и тяжело дышал.

– Отвечайте или не открою! – ультимативно добавила Агапея.

– Это я, дочка… мама, – послышалось с другой стороны.

Девушка повернула замок, резко распахнула дверь и, не давая свекрови шанса войти в комнату, вышла в подъезд и затворила за собой вход в квартиру.

– Извините, Оксана Владимировна, мне сейчас не до вас. Сегодня День Советской армии и флота, а мой отец был советским и российским военным моряком. Хотя кому я это всё рассказываю?

Старая женщина уцепилась обеими руками за локоток Агапеи и тут же начала причитать:

– Донечко! Зглянься хоча б наді мною! Ти ж дитя носиш від мого сина, онука мого. Поверніться додому. Ми тобі нічого поганого не скажемо. І Валерій Миколайович переживає. І Мишко місця не знаходить!

Агапея отвела руки свекрови от себя и спокойным, убийственным тоном проговорила:

– Будьте добры со мной отныне говорить по-русски. После того как меня избивали и допрашивали на вашей мове, слушать её нет никакого желания и терпения. Про внука можете даже не думать. А станете меня доставать, то просто сделаю аборт. Ни о вашем муже-палаче, ни о вашем сыне я ничего слышать не хочу никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Ты же не такая злая, доченька. Они мне поклялись, что никогда никого не убивали. Они просто выявляли шпиёнов, – продолжала жалостливо стонать старая женщина.

– Не доченька я вам! – резко отрезала Агапея. – Сослуживцы вашего сынка пришли сюда не за мной, а за моей бабушкой. Ей было восемьдесят шесть лет, и она продолжала работать учителем в школе до последнего дня. Вы и её в шпионы занесли? Как же они её тогда боялись, коли даже после смерти решили арестовать… Если она враг вам, тогда считайте и меня сепаратисткой, – Агапея коротко перевела дух и продолжила: – Кто-то ведь эти списки составлял, и кто-то по ним забирает людей на улицах и в домах, мучает, убивает. Вам хоть теперь стало понятно, с какой мерзостью вы живёте, а мне пришлось ложиться в постель? Да я теперь даже, когда моюсь, по три раза себя мочалкой с мылом оттираю. До сих пор запах пота вашего выродка на коже слышу.

– Ой, не верю я тебе. Грех так говорить. Чистый Миша, – твердила толстая старуха, пока они спускались к выходу из подъезда.

Агапея поняла, что в чём-то убеждать несчастную женщину бесполезно, и на прощание задала давно назревший в голове вопрос:

– Скажите, Оксана Владимировна, вы уверены, что бывшие хозяева дома, где вы живёте, не похоронены где-нибудь между грядок в вашем огороде?

Вопрос ошарашил старуху, она замолчала, а девушка взяла и добила.

– А вы покопайте, покопайте. Кости-то ещё, наверное, не совсем истлели, – сказала Агапея и, удовлетворённая ступором в глазах бывшей свекрови, побежала на автобус…

После кладбища ей захотелось немного пройтись, и девушка вышла на остановку раньше. Морось прошла, одеяло из серых туч в некоторых местах порвалось, и через небольшие голубые разрывы начали пробиваться солнечные лучи. Несколько полегчало на душе. Зашла в магазин за продуктами, но её удивил почти пустой прилавок. Хлеба на лотках также не оказалось.

– Что случилось? Где соль, чай, сахар? – недоумённо спросила она девушку-продавца.

– Да народ как с цепи сорвался. С утра всё скупали. Уже и на складе ничего нет. Хозяин сейчас приедет магазин закрывать.

Агапея решила дойти до ближайшего банкомата, снять наличные деньги и отовариться на небольшом уличном базарчике, что находился рядом с её домом. Аппарат был отключён, а на нём висело бумажное объявление: «Закрыт на техническое обслуживание».

Смирившись с тем, что ей придётся сегодня ложиться почти голодной, она неожиданно вслух произнесла:

– Завтра будет день, и завтра будет пища.

Ей приснился папа. Они бегали, догоняя друг друга, на длиннющем ярко-жёлтом пляже вдоль холодного голубого моря, белые барашки волн набегали на песок и отходили от него, заглаживая свежие следы, оставленные отцом и дочерью. Агапея в детстве была активным ребёнком, рано научилась ходить и даже бегать, подпрыгивая, как мячик, на каждом шажочке. Бегала и смеялась. Прыгала и заливалась колокольчиковым смехом.

Потом пришла красивая мама с большой копной чёрных волнистых волос. Папа с дочкой звали её к себе, но она просто сидела на дюне и махала им рукой.

Вдруг Агапея увидела, как на берег со стороны моря быстро надвигается огромная чёрная туча, из которой извергаются молнии, а вокруг гремит гром. Гремит не переставая, всё сильнее и сильнее, всё настойчивее и настойчивее. Один удар, второй, третий. «Боже! Как громко! И почему-то трясутся земля, стены… Да это уже совсем не сон!»

Агапея открыла глаза, встала и выскочила на лоджию. Где-то в северной части города раздавалась канонада, и горизонт был покрыт красными всполохами, не успевавшими затухать и загоравшимися снова… Она бросилась к ноутбуку, включила и, дождавшись полной загрузки, открыла «Яндекс». Время на экране – 04:00 по киевскому зимнему времени. Первое, что сразу бросилось в глаза сплошь по всей новостной ленте: «Специальная военная операция российских вооружённых сил по денацификации и демилитаризации Украины объявлена сегодня, 24.02.2022 года, президентом РФ Владимиром Путиным».

– Ой, мамочки! Война! – вслух произнесла Агапея, прикрыв ротик вспотевшей ладошкой.

Канонада не утихала, а разрывы снарядов стали только сильнее и чаще. Инстинктивно положив в пакет домашнюю аптечку, набрав воды из-под крана в пустую баклажку, она стала искать среди одежды что-то попроще и одновременно потеплее. Наконец облачившись в «аляску», джинсы и зимние кроссовки, прихватив пакет, Агапея выбежала на улицу, где уже начал собираться народ из других подъездов её девятиэтажки. Кто-то принёс ключи от подвала, и люди дружно поспешили за неким «ключником».

Это не было бомбоубежищем в буквальном смысле слова. Просто подвал без удобств. Хорошо, что сухой, и хорошо, что с парой лампочек. Нашлись предусмотрительные жильцы, взявшие с собой раскладные стульчики. У кого-то в руках оказался термос. Сквозь затхлость Агапея услышала запах копчёной колбасы. Она вспомнила, что не ела со вчерашнего полудня, но пока ей оставалось только наблюдать, как толстопузый лысый старичок с пятого этажа аппетитно пытался пережёвывать почти беззубым ртом кусочки сервелата и сыра, разложенные на крошащемся куске хлеба. Он жевал только то, что попадало между одним верхним и двумя нижними оставшимися зубами. Всё остальное благополучно вываливалось изо рта и крошилось прямо на бетонный пол. Агапее стало смешно, и она действительно чуть не прыснула от подкатившего хохота, если бы не внезапный и очень близкий грохот от разрыва приземлившегося снаряда. Он быстро вернул девушку и сотоварищей по надвигающемуся несчастью в состояние клинча.

Утром в городе началась паника…

⁂

Дыхание войны, сковавшее кошмарным смятением улицы, кварталы, парки и скверы города, одновременно парализовало и ввергло в депрессивное отчаяние абсолютное большинство горожан, которые уже не знали, кого и чего больше бояться. С одной стороны, многие понимали, что разбуженный «русский медведь» достаточно скоро обложит город, с другой – все видели, как активно «азовцы» и регулярные части Вооружённых сил Украины превращали верхние этажи многоэтажек, здания школ и детских садов в укрепления и огневые точки. На крышах домов устанавливались зенитные орудия, миномёты, устраивались снайперские лёжки. Во дворах занимали позиции ракетные системы залпового огня «Град».

Начался тотальный «чёс» всех таксистов как потенциальных пособников ополчения ДНР, хорошо знающих город и способных стать прекрасными корректировщиками для русской артиллерии. По Мариуполю быстро распространились слухи о расстрелах сочувствующих России и Донецкой Республике прямо среди бела дня на улицах города. В частных секторах с более-менее богатыми хозяйствами отдельные подразделения «Азова» развернули беспардонную кампанию по ограблению населения. На улицах, в магазинах и в самих отделениях банков за первые два дня с начала боевых действий не осталось ни одного банкомата. Их просто вырывали тросами тягачей и разбивали на месте кувалдами ради обладания содержимым. Прокатилась волна зачисток ювелирных салонов и дорогих бутиков. Молодым женщинам и девушкам никто не советовал вообще показываться за пределами своих подъездов, калиток или подвалов. Изнасилование прямо в проезжающем военном внедорожнике стало делом обыденным и заурядным.

Вакханалия сатаны приобрела ещё более жуткий и устрашающий облик, когда нацисты приступили к массовому отлову мужчин призывного возраста где попало. Вот тебе форма, автомат, пара магазинов – и вперёд, на защиту города.

Не хочешь? На тебе пулю в лоб!

Не можешь? Подыхать под снарядами много ума не надо!

Боишься? Смотри пункт первый!

Гражданская администрация с первого дня объявила об эвакуации мирных жителей в сторону материковой Украины, однако тут же стало известно, что нацбатовцы заблокировали все возможные выезды и начали открывать огонь по отъезжающим. Люди возвращались в подвалы и убежища, обречённо понимая, что выжить до конца боёв суждено будет немногим заложникам.

В укрытиях люди стали устраивать быт, занося какую-то мебель, посуду, одеяла, матрасы и подушки. Устанавливали электроплиты для приготовления пищи, а когда электричества не стало, приступили к устройству простейших печек, где можно развести костерок. Соседи больших многоэтажек, до этого не знавшие никого не только из ближнего подъезда, но и с одной площадки, знакомились в условиях наступившего безумия и краха, сколачивались в группы друзей по несчастью. В одиночку теперь выжить было невозможно, и люди это поняли почти сразу. Беда сближает, и часто такое единение оказывается гораздо теснее и откровеннее, нежели родственные узы.

Дети… Кто не встречался с ситуацией, когда в тесном вагоне поезда начинает капризничать ребёнок, разрывая ночную тишину истеричным плачем? А теперь представьте себе, что таких детей на двадцать квадратных метров убежища сразу пять или десять, и все они один за другим не переставая ревут и даже кричат. Матери прижимают их к груди, пытаясь успокоить и закрыть собой от возможной пули или осколка, а дети в то же время кутают своих плюшевых мишек и наряженных куколок, защищая уже их от неминуемых «ранений» в случае обстрела. У ребятишек, переживших бомбёжки, детство счастливым уже не назовёшь, и взрослеют они быстрее… Если посчастливится выжить…

Валерий Бутов

Бутов Валерий Григорьевич родился 29 сентября 1940 года в селе Песчаное Павлодарской области. Окончил Пермское военное авиационно-техническое училище. Участник Карибского кризиса 1962 года. Воин-интернационалист.

В 1964 году по состоянию здоровья был демобилизован из рядов Советской армии. Жил в Минске и Павлодаре, работал токарем и мастером на производстве. С 1968-го служил в подразделениях УВД Павлодарского облисполкома. В 1981 году окончил юридический факультет КазГу. В 1988-м по состоянию здоровья и в связи с выслугой лет уволен в запас. Работал собкором газеты «Целинная магистраль». В 1997 году переехал в Балахну Нижегородской области, где работал главным редактором городского и районного радиовещания. С 2007 года живёт в селе Бессоновка Пензенской области.

Член Союза журналистов и Союза писателей России. Активно участвует в ветеранском движении области и РФ.

Чёрт из табакерки
(почти фантастический рассказ)

– Ну что… Иванов Пётр Сидорович, болит голова? Болит, родимая, болит головушка. Да и внутрях муторно… До гробовой заначки добрался – до-жил-ся… – Человек, тяжело опершийся руками о стену, с трудом поднял голову и долгим мутным взглядом посмотрел в зеркало на своё невзрачное лицо. – Физия обыкновенная, спитая… – наконец медленно, с горечью вымолвил он. – Как всё обыкновенно, до… тошноты.

Вот уже третий год он жил в этом дедовском доме один по причине… Пётр Сидорович пошарил под диваном, надеясь найти там какую-нибудь, вдруг случайно закатившуюся туда бутылку, и закашлялся от пересохшего и горящего адским огнём горла. Жгло в желудке и ниже…

Адский огонь требовал, чтобы его залили. Долго своею дрожащей рукой он не находил в правом дальнем уголке дивана уже самой заветной бутылочки, припрятанной именно на такой вот случай… Пусть из самых дешёвых… Но сколько раз именно эта заначка и именно эта, пусть самая дешёвая, выручала его в такие тяжкие дни безденежья и безнадёги на то, что кто-нибудь вдруг появится и принесёт эту отвратительную, но ох какую живительную влагу…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.