Эдуард Сероусов
Дипломаты пустоты

ЧАСТЬ I: ВСТРЕЧА В ПУСТОТЕ

Глава 1: Прибытие

Александр Немов чувствовал, как корабль дрожит при переходе в обычное пространство. Выход из гиперпрыжка всегда сопровождался неприятным ощущением, будто каждая клетка тела на мгновение теряет связь с соседней, а потом резко восстанавливает её. Многие испытывали тошноту, головокружение или дезориентацию. Немов, как ветеран космических перелётов, уже давно привык к этому ощущению, но никогда его не любил.

– Выход в нормальное пространство через три… две… одну… – произнёс механический голос бортового ИИ.

Звёзды из размытых полос превратились в чёткие точки света. Немов невольно затаил дыхание, когда обзорный экран заполнился видом станции «Конкордия».

Огромное сооружение, напоминающее по форме два сплетённых кольца, медленно вращалось вокруг своей оси на фоне астероидного поля. Человеческий сектор, матово-серый с характерными прямыми линиями и геометрической чёткостью, контрастировал с биоморфной архитектурой сектора Н'Тар, переливающегося бирюзовыми и фиолетовыми оттенками. Между ними располагалась нейтральная зона – компромисс инженерных решений двух цивилизаций, который, несмотря на все усилия создателей, выглядел эклектично и неорганично.

«Символично», – подумал Немов. Слишком символично для того, чтобы быть случайностью. Кто-то из архитекторов явно хотел подчеркнуть, насколько различны две цивилизации, волею судьбы встретившиеся в пустоте космоса.

– Дипломат Немов, мы получили разрешение на стыковку в доке D-7, – доложил капитан корабля по внутренней связи. – Расчётное время прибытия – двенадцать минут. Желаете присутствовать на мостике при финальном манёвре?

– Нет, спасибо, капитан, – ответил Немов, продолжая изучать станцию. – Буду готовиться к высадке.

Он отключил связь и перевёл взгляд на датапад с официальными инструкциями. Всё, что нужно знать дипломатической миссии, уже многократно обсуждалось на брифингах на Земле. Немов знал этот документ почти наизусть. Стандартные дипломатические протоколы, официальная позиция Земного Альянса, допустимые уступки, красные линии, которые нельзя пересекать. Ничего особенного для человека его опыта.

Гораздо более интересным был второй документ – с грифом «СВС» (Совершенно высший секрет), который Немов мог просматривать только через защищённый нейроинтерфейс, активируемый его личной биометрией. Никаких физических копий, никаких следов в общих информационных системах.

Он прикрыл глаза и мысленно активировал защищённый канал. Перед мысленным взором появились инструкции адмирала Корсакова, главы военной разведки Земного Альянса:

«Александр Леонидович, ваша официальная миссия – достичь мирного соглашения с Н'Тар. Ваша реальная задача – затянуть переговоры минимум на четыре месяца, не давая им ни сорваться окончательно, ни прийти к конкретным результатам. Нам нужно время для завершения операции „Дамоклов меч". Особое внимание уделите их технологиям квантовой связи и защитным системам. Любая информация критически важна. Используйте все доступные ресурсы. Помните: они не люди. Независимо от внешних проявлений, их мышление, мотивация и концепция морали фундаментально отличаются от наших. Не проецируйте на них человеческие качества. Доверяйте только проверенным членам вашей команды. Периодические отчёты – по обычному протоколу „Тринадцать". Корсаков».

Немов мысленно закрыл документ и открыл глаза. В каюте ничего не изменилось, но у него возникло ощущение, будто кто-то невидимый наблюдает за ним. Паранойя – профессиональная болезнь разведчиков и дипломатов его уровня. Особенно тех, кто, как он, работал на границе этих профессий.

Их немного, таких специалистов. Большинство дипломатов – действительно дипломаты, с университетским образованием, годами службы в министерстве и наивной верой в силу переговоров. Таких, как Немов – бывших разведчиков, переведённых в дипломатический корпус для выполнения особых задач – можно пересчитать по пальцам. И да, все они параноики. Те, кто не стал параноиком, уже мертвы.

Немов подошёл к иллюминатору. Станция приближалась, заполняя всё поле зрения. Где-то там, в инопланетном секторе, находились представители Консорциума Н'Тар. Если верить докладам аналитиков, они так же напряжённо готовились к переговорам, как и люди. И наверняка их правительство дало им свои секретные инструкции.

«Всё повторяется, – подумал Немов. – Только декорации меняются».

Воспоминание накрыло его неожиданно, как это часто бывало в последние месяцы. Он уже не видел ни станцию в иллюминаторе, ни свою каюту.

…Он снова был на Ганимеде, в малой переговорной комнате колониального комплекса «Новый Рассвет». Запах ионизированного воздуха, тихий гул систем жизнеобеспечения, напряжённые лица его команды. Напротив – делегация сепаратистов, требующих независимости от Земного Альянса.

– Это наш последний ультиматум, – говорит глава сепаратистов Карина Монтез. – Либо признание автономии Ганимеда, либо мы перекрываем поставки гелия-3. Мы не шутим, Немов.

– Соглашение о поставках заключено на уровне правительств, – спокойно отвечает он. – Вы не можете его разорвать в одностороннем порядке.

– Да неужели? – Монтез усмехается. – Добывающие комплексы контролируем мы. Сотрудники на нашей стороне. Ни один грамм гелия-3 не покинет Ганимед без нашего согласия. Земля останется без топлива для своих красивых термоядерных реакторов.

Немов смотрит на часы. Операция уже началась. Нужно тянуть время.

– Давайте не будем торопиться с ультиматумами. У нас есть возможность прийти к компромиссу, который устроит обе стороны…

Он говорит ещё пятнадцать минут о важности диалога, возможных уступках, долгосрочных перспективах. Монтез и её команда слушают с растущим нетерпением. Ещё не знают, что спецназ Земного Альянса уже проник на добывающие станции и взял под контроль ключевые объекты.

Внезапно дверь распахивается. На пороге – молодой помощник Монтез с паникой на лице.

– Нас предали! Базы «Северная» и «Альфа» захвачены, – кричит он, не обращая внимания на дипломатический протокол. – Они убили всех, кто сопротивлялся!

– Что за чушь? – Монтез поворачивается к Немову, её глаза расширены от ужаса и ярости. – Вы… вы всё это время просто отвлекали нас?

– Карина, я не знаю, о чём…

Он не успевает закончить. Грохот выстрела оглушает его. Серджио, телохранитель Монтез, падает с дырой во лбу. В дверях – спецназ в полной боевой выкладке. Ещё выстрел – и помощник Монтез оседает на пол. Карина хватается за скрытый пистолет, но пуля настигает её раньше.

Перестрелка длится всего несколько секунд. Когда она заканчивается, в живых остаётся только делегация Земли. Немов смотрит на тела. Кровь медленно растекается по полу, образуя причудливые узоры в условиях пониженной гравитации Ганимеда.

– Объект зачищен, – докладывает командир спецназа. – Операция завершена успешно.

– Успешно? – шепчет Немов. – Вы должны были арестовать их, а не…

– Изменение плана, сэр. Прямой приказ адмирала Корсакова. Свидетелей не должно остаться.

Только потом, вернувшись на Землю, Немов узнает правду. Не было никакого реального восстания. Монтез и её люди всего лишь требовали соблюдения уже подписанных соглашений об автономии. Но кому-то в верхах нужен был контроль над добычей гелия-3. Полный контроль, без местных администраций и разделения прибыли. И Немов стал инструментом в этой грязной игре…

– Дипломат Немов, мы начинаем финальное сближение со станцией, – голос капитана по интеркому вернул его в реальность. – Пожалуйста, займите место и пристегнитесь.

Немов моргнул, отгоняя воспоминания. Его руки, заметил он, слегка дрожали. Этого не случалось уже несколько недель. Врачи утверждали, что с посттравматическим синдромом удалось справиться, но, видимо, они ошибались. Или просто говорили то, что от них хотели услышать. В конце концов, адмиралу Корсакову нужен был работоспособный инструмент для новой миссии, а не сломанный человек с кошмарами и трясущимися руками.

Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и активировал упражнение по контролю стресса, которому его научили на реабилитации. Через несколько секунд дрожь утихла.

Немов застегнул магнитные фиксаторы кресла и стал ждать стыковки. Мысленно он уже готовился к новой миссии. Что бы ни случилось на Ганимеде, как бы его ни использовали, сейчас ставки были неизмеримо выше. Речь шла не о судьбе одной колонии, а о будущем всего человечества. И на этот раз Немов был полон решимости не стать слепым орудием чужих планов.

Лёгкая вибрация корабля сменилась металлическим лязгом – стыковочные захваты соединились с доком станции «Конкордия».

– Стыковка завершена успешно, – объявил капитан. – Проводится выравнивание давления и проверка герметичности. Расчётное время открытия шлюзов – семь минут.

Немов освободился от фиксаторов и подошёл к своему багажу. Два чемодана – один с личными вещами, второй с дипломатическими материалами – были уже упакованы и готовы к транспортировке. Он ещё раз проверил свой внешний вид в зеркале. Седеющие виски, морщины вокруг серых глаз, аккуратно подстриженная борода. Стандартный тёмно-синий дипломатический костюм сидел безупречно – Немов всегда уделял внимание своему внешнему виду, считая это частью профессионального кодекса.

Его взгляд на мгновение задержался на собственном отражении. В последнее время ему всё чаще казалось, что из зеркала на него смотрит чужой человек. Немов образца 2285 года имел мало общего с тем идеалистом, который тридцать лет назад поступил на службу в дипломатический корпус, веря в высокие идеалы и мирное сосуществование цивилизаций.

Сигнал внутренней связи прервал его размышления.

– Дипломат Немов, шлюз открыт. Делегация приветствия ожидает вас в доке, – сообщил капитан.

– Благодарю, капитан. Иду.

Немов взял чемоданы и направился к выходу. В коридоре его ждал молодой офицер службы безопасности корабля, который должен был сопроводить его до шлюза.

– Позвольте помочь с багажом, сэр, – предложил офицер.

– Справлюсь сам, спасибо, – ответил Немов. Привычка не выпускать дипломатические материалы из рук въелась в него за годы службы.

Они молча прошли по коридорам корабля до главного шлюза. Там Немов кивнул своему сопровождающему и шагнул в соединительный рукав, ведущий на станцию.

Первое, что он почувствовал, ступив на «Конкордию», – это запах. Не технический запах корабля – смесь озона, металла и переработанного воздуха, а что-то иное. Более сложное, с нотами, которые он не мог идентифицировать. Что-то… чужое. Воздушные фильтры человеческого сектора не могли полностью отсечь все молекулы, приходящие из секции Н'Тар. Немов подумал, что это будет постоянным, хотя и субъективным, напоминанием о присутствии инопланетян.

В доке его встречала небольшая делегация. Трое людей в форме персонала станции и одна женщина в гражданском – в строгом костюме, напоминающем дипломатический, но с нашивками службы безопасности Земного Альянса.

– Александр Леонидович Немов? – шагнула вперёд женщина. – Меня зовут Ирина Кузнецова, капитан станции «Конкордия», человеческий сектор. Добро пожаловать.

Немов пожал протянутую руку. Крепкое рукопожатие, цепкий взгляд тёмных глаз. Кузнецова выглядела как человек, привыкший командовать и принимать быстрые решения.

– Благодарю, капитан Кузнецова. Рад наконец оказаться здесь.

– Позвольте представить моих коллег, – Кузнецова указала на трёх офицеров. – Лейтенант Маркес, отвечает за системы жизнеобеспечения; майор Ли, глава службы безопасности человеческого сектора; и доктор Новак, главный медицинский офицер.

Немов обменялся рукопожатиями со всеми тремя. Ли, высокий азиат с военной выправкой, задержал его руку чуть дольше обычного:

– Для нас большая честь, что именно вы возглавили дипломатическую миссию, сэр. Ваша репутация вас опережает.

В его голосе Немов уловил нотки искреннего уважения, но предпочёл не развивать тему. Его «репутация» – это, в основном, классифицированная информация, и не все её аспекты заслуживали гордости.

– Остальные члены вашей команды прибудут в течение следующих двенадцати часов, – продолжила Кузнецова. – Мы подготовили жилые помещения согласно спецификациям Земного Альянса. Если вы не слишком устали с дороги, я могла бы показать вам станцию, особенно нейтральную зону, где будут проходить переговоры.

– С удовольствием, – кивнул Немов. – Чем раньше я освоюсь, тем лучше.

– Ваш багаж доставят в ваши апартаменты, – сказала Кузнецова.

– Этот останется со мной, – Немов указал на чемодан с дипломатическими материалами. Второй чемодан он передал лейтенанту Маркесу.

Кузнецова понимающе кивнула:

– Разумеется. Прошу за мной.

Они покинули док и направились по широкому коридору в глубь станции. Немов отметил, что дизайн человеческого сектора был типичным для крупных космических объектов Земного Альянса: функциональный, минималистичный, с чётким цветовым кодированием различных зон и систем. Стены коридора, светло-серые с голубой навигационной линией, указывали на то, что они находились в административной части.

– Станция «Конкордия» – уникальный проект, – начала рассказывать Кузнецова, пока они шли. – Первая в истории совместная космическая структура, построенная двумя разными цивилизациями. Конечно, «совместная» – это громко сказано. Фактически, мы строили свою часть, они – свою, а потом их соединили через нейтральную зону. Но даже такой уровень кооперации – уже достижение, учитывая все обстоятельства.

– Как давно вы здесь служите, капитан? – спросил Немов.

– С самого начала, уже почти два года. Я была в команде, которая проводила стыковку секторов. Это был… напряжённый момент. Никто не знал, как поведут себя инженерные системы при соединении. Всё могло закончиться катастрофой.

– Но обошлось?

Кузнецова позволила себе лёгкую улыбку:

– Как видите. Хотя не без сюрпризов. Например, мы обнаружили, что наши системы фильтрации воздуха не справляются с некоторыми соединениями, которые используют Н'Тар. Не токсичными, просто… чужими для наших фильтров. Пришлось разрабатывать новые модули на ходу. А они столкнулись с проблемой электромагнитной совместимости. Наши системы создавали помехи для их био-электронных интерфейсов.

Они дошли до лифтового узла, где Кузнецова приложила свою идентификационную карту к сканеру. Двери открылись, и они вошли в просторную кабину.

– Центральный уровень, нейтральная зона, – скомандовала Кузнецова, и лифт бесшумно начал движение.

– Что вы можете сказать о наших… коллегах? – спросил Немов.

Кузнецова на мгновение задумалась, подбирая слова:

– Они… не такие, как описывают в новостях и даже в официальных брифингах. Н'Тар гораздо более разнообразны, чем мы предполагали изначально. Среди них есть фракции, кланы, философские школы. Они не монолитны. И, должна признать, многие из них искренне стремятся к пониманию и сотрудничеству. Но есть и другие…

Лифт остановился, прервав её ответ. Двери открылись, и Немов увидел совершенно иное пространство. Если коридоры человеческого сектора были воплощением функциональной геометрии, то нейтральная зона представляла собой странное сочетание земного минимализма и органических форм архитектуры Н'Тар. Потолок, поднимающийся на высоту двух стандартных уровней, был украшен переплетением металлических и кристаллических структур, создающих замысловатый узор, меняющий форму и цвет при движении наблюдателя.

– Впечатляет, не правда ли? – сказала Кузнецова, заметив его взгляд. – Совместный проект наших и их дизайнеров. Говорят, они спорили о каждом элементе по несколько недель, но результат того стоил. Этот узор символизирует объединение математических принципов обеих цивилизаций. Наша евклидова геометрия и их… что-то вроде нелинейной топологии, я точно не разбираюсь.

Они прошли в центральное пространство нейтральной зоны – большой круглый зал с несколькими уровнями. В центре находился круглый стол, окружённый креслами двух различных дизайнов: строгие эргономичные сиденья для людей и странные, напоминающие скульптуры объекты, явно предназначенные для анатомии Н'Тар.

– Здесь будут проходить основные переговоры, – пояснила Кузнецова. – Помещение полностью нейтрально, системы наблюдения контролируются совместно обеими сторонами. Никаких скрытых камер или микрофонов – это проверено многократно и зафиксировано в протоколах. Температура, состав воздуха, освещение – всё настроено на компромиссные значения, приемлемые для обеих физиологий.

Немов обошёл стол, изучая расположение мест и техническое оборудование.

– А это что? – спросил он, указывая на странные устройства, встроенные в поверхность стола перед креслами инопланетян.

– Тактильные интерфейсы. Н'Тар воспринимают некоторые типы информации через осязание, используя рецепторы на своих нижних конечностях. Что-то вроде нашего зрения или слуха, но совершенно иной канал восприятия. Эти устройства помогают им «читать» некоторые типы данных.

– Интересно, – пробормотал Немов, рассматривая чужеродную технологию. – А проблем с совместимостью оборудования не возникает?

– Постоянно, – усмехнулась Кузнецова. – Это головная боль наших технических специалистов. К счастью, в вашу команду входит Михаил Вершинин. Говорят, он лучший эксперт по инопланетным интерфейсам в Альянсе.

Немов кивнул. Он лично настоял на включении Вершинина в состав делегации, несмотря на его репутацию социопата и затворника. Если кто-то мог разобраться в инопланетных технологиях и создать эффективные каналы коммуникации, это был он.

– Когда прибывает делегация Н'Тар? – спросил Немов.

– Их основной состав уже здесь, в своём секторе. Прибыли три дня назад. Ждали только вас, как главу человеческой делегации. Церемония открытия переговоров назначена на завтра, 09:00 по стандартному времени станции.

Немов почувствовал лёгкий укол раздражения. Его график прибытия был известен заранее, и Н'Тар могли подстроить своё прибытие под него, а не наоборот. Возможно, это был тонкий дипломатический укол – показать, кто контролирует ситуацию, заставив главу человеческой делегации чувствовать себя опоздавшим. Если так, то это был хороший ход. Маленькие психологические игры начались ещё до официального открытия переговоров.

– Я хотел бы узнать больше о составе их делегации, – сказал Немов, стараясь скрыть раздражение. – Особенно о главе, этом… Тэл'Вааре?

– Один момент, – Кузнецова вызвала голографический интерфейс прямо в воздухе перед собой. – У меня есть доступ к официальным профилям делегатов Консорциума.

На голографическом дисплее появилось изображение существа, отдалённо напоминающего человека, но с явными анатомическими различиями. Четыре руки, более высокий и тонкий силуэт, голова слегка вытянутой формы с большими глазами, имеющими вертикальные зрачки. Кожа существа имела бирюзовый оттенок с узором из более тёмных линий и пятен, меняющих интенсивность при движении.

– Тэл'Ваар, представитель клана Оракулов Консорциума Н'Тар, – зачитала Кузнецова. – Возраст: примерно 157 земных лет, что для них соответствует среднему возрасту. Специализация: ксенопсихология и дипломатия. Участвовал в нескольких первых контактах с другими разумными расами. Автор фундаментальных работ по теории межвидового взаимопонимания. Считается умеренным прогрессистом в политическом спектре Консорциума.

Немов внимательно изучал изображение инопланетянина, пытаясь понять, что скрывается за чужеродной внешностью и формальными характеристиками.

– Что известно о его личности? Привычки, особенности характера?

Кузнецова пролистала информацию:

– Немного. Он известен своим терпением и методичностью. Предпочитает длительные переговоры с глубоким изучением позиций сторон. Его критикуют за медлительность, но ценят за способность находить неочевидные компромиссы. Имеет репутацию… как бы это сказать… философа-практика. Часто использует концепции из древних философских школ Н'Тар, но применяет их к конкретным политическим ситуациям.

– Что-нибудь о его отношении к людям?

– В официальных документах – ничего определённого. Но есть неофициальные наблюдения персонала станции. Тэл'Ваар проявляет искренний интерес к человеческой культуре, особенно к нашей истории и искусству. Запрашивал доступ к базам данных по земной философии, литературе, музыке. Насколько мне известно, прочитал в переводе все диалоги Платона, «Войну и мир» Толстого и несколько работ по квантовой физике. Странный набор, но, видимо, его интересует всё, что может помочь понять человеческий разум.

Немов усмехнулся:

– Разумный подход для переговорщика. Знать противника – половина победы.

– Вы действительно считаете их противниками? – спросила Кузнецова, и в её голосе Немов уловил нотку вызова.

Он внимательно посмотрел на неё, оценивая ситуацию. Капитан станции явно не была полностью согласна с жёсткой позицией Земного Альянса по отношению к Н'Тар. Интересно, насколько глубоко идут её симпатии к инопланетянам? Это могло быть важной переменной в уравнении дипломатической миссии.

– Не противниками, капитан, – осторожно ответил Немов. – Скорее, конкурентами на космической арене. Но я предпочитаю быть реалистом. История человечества показывает, что даже между людьми редко возникает полное доверие и сотрудничество без скрытых мотивов. Что уж говорить о отношениях между разными видами, с разной эволюционной историей, психологией, этикой.

Кузнецова не выглядела убеждённой, но не стала развивать дискуссию:

– Понимаю вашу точку зрения. В любом случае, моя задача – обеспечить безопасность и работоспособность станции для обеих сторон. Политические вопросы оставляю дипломатам.

Они продолжили осмотр нейтральной зоны, и Кузнецова показала комнаты для двусторонних встреч, технические помещения и зону отдыха, где члены обеих делегаций могли неформально общаться в нерабочее время. Везде Немов отмечал странное сочетание земных и инопланетных технологий, попытки создать пространство, комфортное для обоих видов.

Закончив экскурсию по нейтральной зоне, они вернулись в лифтовой узел.

– Хотите осмотреть жилую зону человеческого сектора сейчас или предпочитаете отдохнуть? – спросила Кузнецова.

Немов посмотрел на часы. До прибытия остальных членов делегации оставалось ещё несколько часов. Он чувствовал усталость от перелёта, но любопытство и профессиональная привычка получать максимум информации пересилили.

– Давайте продолжим. Я хотел бы увидеть все ключевые зоны станции.

Кузнецова кивнула и отдала новую команду лифту. Когда двери закрылись, она понизила голос:

– Есть ещё кое-что, что вам следует знать, дипломат Немов. Информация не для официальных каналов.

Немов внутренне напрягся, но внешне остался спокоен:

– Я слушаю, капитан.

– За последний месяц на станции произошло несколько инцидентов, которые можно классифицировать как попытки саботажа. Ничего критического – мелкие сбои в системах, необъяснимые скачки энергии, временная потеря связи. Наша служба безопасности провела расследование, но не обнаружила явных доказательств вмешательства Н'Тар.

– Вы полагаете, это их работа?

Кузнецова покачала головой:

– Не знаю. Могут быть и другие объяснения. Возможно, естественные технические проблемы из-за несовместимости систем. Или… – она сделала паузу, – или кто-то третий пытается осложнить переговоры.

– Кто-то третий? – Немов приподнял бровь. – У вас есть конкретные подозрения?

– Нет, только интуиция. Но вы же знаете, не всем на Земле выгоден мир с Н'Тар. Военно-промышленный комплекс, радикальные группы, сторонники человеческой исключительности… Список длинный.

Лифт остановился, и разговор прервался. Они вышли в жилой сектор – более комфортабельную часть станции, с широкими коридорами, живыми растениями в гидропонных контейнерах и имитацией естественного освещения. Немов отметил, что дизайн здесь был менее утилитарным, чем в административной части, с элементами, напоминающими о Земле – фотографии природных ландшафтов, деревянные панели (вероятно, имитация), даже небольшой водопад, рециркулирующий воду в одной из ниш.

– Ваши апартаменты находятся в дипломатическом крыле, – сказала Кузнецова, ведя его по коридору. – Вся делегация размещена компактно, с удобным доступом к конференц-залам и нейтральной зоне. У вас будет личный кабинет, спальня, гостиная и небольшая кухня, хотя большинство предпочитают питаться в общей столовой.

Они дошли до двери с идентификационной панелью.

– Приложите ладонь к сканеру, система зарегистрирует ваши биометрические данные, – предложила Кузнецова.

Немов выполнил инструкцию, и панель засветилась зелёным светом. Дверь бесшумно открылась.

Апартаменты оказались просторнее, чем он ожидал. Светлые стены, минималистичная, но удобная мебель, большое панорамное окно с видом на космос. Его багаж уже был доставлен и стоял у входа в спальню.

– Система полностью автономна и защищена, – объяснила Кузнецова, проходя внутрь. – Голосовое управление, климат-контроль, персональная коммуникационная линия. В кабинете установлено оборудование для связи с Землёй через квантово-запутанные передатчики. Ограниченный канал, но мгновенный, без задержки на расстояние.

Немов прошёл в кабинет – небольшую комнату с рабочим столом, креслом и дополнительными экранами. На столе стоял компактный чёрный куб – квантовый передатчик, одна из самых дорогих и секретных технологий Земного Альянса. Каждый куб был связан с единственным парным устройством, находящимся на Земле, в штаб-квартире дипломатического корпуса. Любые попытки перехвата или взлома мгновенно разрушали квантовую связь, делая устройство бесполезным.

– Передатчик активирован и готов к использованию, – сказала Кузнецова. – Протоколы безопасности стандартные – биометрическая и голосовая аутентификация.

Немов кивнул. Он знал, что у адмирала Корсакова, вероятно, был доступ к этой линии связи, несмотря на все заверения о конфиденциальности дипломатических каналов. Для действительно секретных коммуникаций придётся использовать альтернативные методы.

– Что-нибудь ещё, что мне следует знать о станции или делегации Н'Тар? – спросил он, закончив осмотр апартаментов.

Кузнецова на мгновение задумалась:

– Пожалуй, одна вещь. Н'Тар очень чувствительны к невербальной коммуникации. Их узоры на коже – это не просто пигментация. Это своего рода эмоциональные индикаторы, отчасти произвольные, отчасти непроизвольные, как наша мимика. Они могут «читать» друг друга на уровне, недоступном для людей. И они очень хорошо улавливают наши микровыражения, тон голоса, даже изменения в сердечном ритме. Их органы чувств отличаются от наших. Это создаёт… асимметрию в коммуникации.

– Они видят нас насквозь, а мы их – нет, – пробормотал Немов.

– Что-то вроде того. Хотя наши специалисты по ксенобиологии разработали алгоритмы для интерпретации их паттернов. Не идеальные, но лучше, чем ничего. Соответствующее программное обеспечение установлено на ваш личный коммуникатор.

Немов достал своё устройство и открыл новое приложение, помеченное логотипом «XenoCom». Простой интерфейс с опциями анализа в реальном времени или из сохранённых записей.

– Рекомендую потренироваться на архивных записях до первой официальной встречи, – сказала Кузнецова. – Система далека от совершенства, но даёт примерное представление о базовых эмоциональных состояниях Н'Тар.

– Благодарю за совет, – Немов убрал коммуникатор. – И за исчерпывающую экскурсию, капитан. Думаю, теперь я действительно хотел бы отдохнуть перед прибытием остальной делегации.

– Разумеется, – Кузнецова направилась к выходу. – Если возникнут вопросы, обращайтесь в любое время. Моя линия для вас всегда открыта.

Когда за капитаном закрылась дверь, Немов какое-то время стоял неподвижно, обдумывая полученную информацию. Затем методично начал проверку апартаментов на наличие устройств слежения. Не то чтобы он не доверял службе безопасности станции, но за свою долгую карьеру привык полагаться только на собственные проверки.

Через полчаса, удовлетворившись результатами, он достал из чемодана с дипломатическими материалами небольшое устройство размером с кредитную карту – персональный генератор помех, блокирующий большинство известных методов наблюдения. Активировав его, Немов наконец позволил себе расслабиться.

Он подошёл к панорамному окну и некоторое время смотрел на звёзды и астероидное поле, окружающее станцию. Где-то там, в другой части «Конкордии», его инопланетный визави, вероятно, также готовился к завтрашней встрече. Изучал досье на Немова, анализировал возможные сценарии переговоров, формулировал стратегии.

«Что ты за существо, Тэл'Ваар?» – подумал Немов. Способен ли представитель другого биологического вида действительно понять человеческие мотивы, страхи, надежды? И могут ли люди по-настоящему понять Н'Тар? Или две цивилизации обречены смотреть друг на друга через непреодолимую пропасть эволюционных различий, вечно подозревая худшее?

Впрочем, философские размышления можно было отложить. Сейчас Немову требовалось отдохнуть, упорядочить мысли и подготовиться к прибытию своей команды. Завтра начнётся новая глава в истории межвидовых отношений. И, возможно, в его собственной жизни.

Глава 2: Первый контакт

Елена Соколова поправила воротник своей дипломатической формы и в третий раз проверила содержимое датапада. Хотя её фотографическая память позволяла запомнить всю информацию с первого взгляда, она всегда перепроверяла данные перед важными встречами. Эта привычка, как и многие другие, сформировалась ещё во время учёбы в Академии межзвёздной дипломатии, где она была лучшей выпускницей своего курса. Дотошность, внимание к деталям и умение видеть скрытые закономерности – качества, которые сделали её самым молодым старшим аналитиком в истории дипломатического корпуса Земного Альянса.

И те же качества, которые привели её на станцию «Конкордия» в составе делегации Александра Немова.

– Нервничаешь? – спросил Михаил Вершинин, поднимая взгляд от своего портативного терминала.

Елена мельком взглянула на технического специалиста. Высокий, худощавый, с вечно растрёпанными тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами, Вершинин всегда выглядел так, будто только что вышел из лаборатории после трёхдневного рабочего марафона. Что, скорее всего, соответствовало действительности. Его репутация гения коммуникационных технологий сопровождалась слухами о социопатии, нестабильном характере и полном пренебрежении к административным протоколам. Но его включили в делегацию, потому что никто лучше него не разбирался в инопланетных интерфейсах.

– Немного, – призналась Елена. – Это первая официальная встреча с представителями Н'Тар в таком формате. История в прямом эфире.

Вершинин хмыкнул:

– История – это просто серия ошибок, которые задним числом называют закономерностями. Не придавай значения. Они просто инопланетяне, мы просто люди, и все мы просто пытаемся выжить в бесконечно безразличной Вселенной.

– Спасибо за поднятие боевого духа, – сухо ответила Елена.

– Всегда пожалуйста, – Михаил вернулся к своему терминалу, его пальцы летали над сенсорной поверхностью с невероятной скоростью.

Елена посмотрела на остальных членов делегации, собравшихся в конференц-зале перед церемонией открытия. Кроме неё и Вершинина, в команду входили:

Профессор Анна Лебедева, ведущий ксенобиолог Земли, невысокая женщина средних лет с короткими седеющими волосами и проницательными карими глазами. Она изучала физиологию и биохимию Н'Тар с момента первого контакта и считалась главным земным экспертом по их биологии.

Дэвид Чен, юрисконсульт делегации, специализирующийся на межпланетном праве. Элегантный мужчина с безупречными манерами и энциклопедическими знаниями правовых систем различных колоний и планет.

Полковник Виктор Сорин, представитель военного командования Земного Альянса. Высокий, мускулистый мужчина с военной выправкой и настороженным взглядом. Формально – консультант по вопросам безопасности, фактически – глаза и уши военной разведки.

Екатерина Петрова, экономический советник, специализирующаяся на вопросах торговли и ресурсного обмена между звёздными системами.

И, наконец, сам Александр Немов – глава делегации, легендарный дипломат и, если верить слухам, бывший разведчик. Он стоял в стороне, изучая голографическое изображение зала переговоров и схему размещения делегаций. Даже со спины он излучал спокойную уверенность человека, привыкшего принимать решения под давлением.

Елена наблюдала за ним с плохо скрываемым восхищением. Для молодого дипломата работать под началом такой легенды было одновременно честью и вызовом. На брифингах перед миссией Немов был сдержан, даже холоден, редко раскрывал свои мысли и, казалось, держал всех на дистанции. Но его редкие комментарии всегда отличались проницательностью и глубиной, а замечания о психологии Н'Тар заставляли задуматься.

Сейчас, наблюдая за его методичной подготовкой к встрече, Елена пыталась угадать, что скрывается за этой маской профессионализма. Что движет человеком, посвятившим жизнь дипломатии в эпоху, когда многие считают переговоры пустой тратой времени? Особенно переговоры с инопланетной расой, которую военные аналитики уже окрестили «экзистенциальной угрозой для человечества».

– Две минуты до начала церемонии, – объявил Немов, поворачиваясь к команде. – Все готовы?

Члены делегации кивнули. Немов окинул их внимательным взглядом, на мгновение задержавшись на каждом.

– Напоминаю основные принципы. Мы представляем всё человечество, не отдельные страны или фракции. Каждое слово, каждый жест имеют значение. Инопланетное восприятие отличается от нашего – то, что кажется нам очевидным или незначительным, может быть интерпретировано ими совершенно иначе.

Он сделал паузу и продолжил:

– В первый день мы ограничимся формальностями, обменом общими заявлениями, знакомством. Никаких содержательных переговоров. Наша задача – создать атмосферу для конструктивного диалога и начать формировать рабочие отношения. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали важность момента и свои роли.

– Отлично. Тогда выдвигаемся.

Делегация вышла из конференц-зала и направилась к лифту, который должен был доставить их в нейтральную зону. В коридоре их ждала капитан Кузнецова, которая должна была сопровождать делегацию.

– Всё готово, дипломат Немов, – доложила она. – Делегация Консорциума прибудет с противоположной стороны одновременно с нами.

– Благодарю, капитан, – кивнул Немов.

Они вошли в лифт, и Елена почувствовала, как её сердцебиение участилось. Несмотря на все тренировки и подготовку, мысль о предстоящей встрече с представителями инопланетной цивилизации вызывала естественное волнение.

Лифт мягко остановился, и двери открылись, открывая вид на нейтральную зону. Немов первым шагнул из лифта, за ним последовали остальные члены делегации, соблюдая заранее определённый порядок – сначала старшие дипломаты, затем технические специалисты и консультанты.

Они прошли по коридору к главному конференц-залу – просторному помещению с высоким потолком и круглым столом в центре. Вокруг стола уже были расставлены кресла двух типов – обычные для людей и более сложные, явно приспособленные для анатомии Н'Тар.

Не успела земная делегация занять свои места, как с противоположной стороны зала открылись двери, и вошли представители Консорциума Н'Тар.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Несмотря на все подготовительные материалы, видеозаписи и брифинги, ничто не могло полностью подготовить человеческий разум к встрече с разумными существами, эволюционировавшими на другой планете.

Делегация Н'Тар состояла из шести инопланетян, идущих в таком же формальном строе, как и люди. Их высокие, стройные фигуры с четырьмя руками и двумя ногами двигались с грацией, которая казалась одновременно чужеродной и гипнотизирующей. Бирюзовая кожа с узорами, меняющими цвет и интенсивность при движении, создавала впечатление живого калейдоскопа. Лица – если это можно было назвать лицами – имели вытянутую форму с большими глазами, расположенными по бокам головы, давая, вероятно, почти круговой обзор. Вместо носа – ряд маленьких дыхательных отверстий, вместо ушей – волнистые мембраны, улавливающие звуковые колебания. Рты – небольшие, почти без губ, но с видимыми острыми зубами, намекающими на хищное прошлое вида.

Они были одеты в свободные одежды, напоминающие тоги, с множеством карманов и крепеждей для различных устройств. Каждый имел на груди что-то вроде медальона или значка, вероятно, указывающего на статус или принадлежность к определённому клану.

Во главе делегации шёл инопланетянин, которого Елена сразу опознала как Тэл'Ваара. Его кожные узоры были сложнее, чем у остальных, с преобладанием синих и фиолетовых оттенков. Движения – более размеренные, а в осанке чувствовалась уверенность и достоинство. На его груди висел особенно крупный медальон с символом, напоминающим спираль с несколькими ответвлениями.

Делегации остановились по разные стороны стола, разделённые несколькими метрами пространства. Немов сделал шаг вперёд одновременно с Тэл'Вааром. Они встретились у края стола. Наступил момент первого официального приветствия.

Тэл'Ваар поднял свои верхние руки в жесте, который, согласно протоколу, являлся формальным приветствием в культуре Н'Тар – ладони открыты, развёрнуты к собеседнику, пальцы слегка расставлены. Нижние руки оставались опущенными, что символизировало мирные намерения (у Н'Тар боевое оружие традиционно носилось на нижней паре рук).

– Приветствую представителей человечества, – произнёс Тэл'Ваар на безупречном английском, хотя его голос звучал странно – немного выше и мелодичнее, чем у людей. – Я – Тэл'Ваар из клана Оракулов Консорциума Н'Тар, назначенный главой нашей дипломатической миссии. Пусть наша встреча положит начало эпохе взаимопонимания между нашими цивилизациями.

Немов ответил формальным человеческим приветствием – лёгкий поклон и протянутая для рукопожатия правая рука. Этот жест был заранее согласован через предварительные протоколы, но всё же было заметно мимолётное колебание со стороны Тэл'Ваара, прежде чем он принял рукопожатие. Их руки соприкоснулись – пять человеческих пальцев против семи тонких, удлинённых пальцев инопланетянина.

– От имени Земного Альянса и всего человечества приветствую делегацию Консорциума Н'Тар, – ответил Немов. – Я – Александр Немов, глава дипломатической миссии. Мы с уважением принимаем вашу делегацию и надеемся на плодотворные переговоры.

После короткого рукопожатия оба отступили на шаг назад, и Тэл'Ваар произнёс:

– Позвольте представить членов нашей делегации.

Он по очереди указал на своих спутников:

– Н'Рал из клана Странников, младший дипломат и мой личный помощник; Зел'Кар из клана Мастеров Данных, наш эксперт по коммуникационным технологиям; Ми'Лаар из клана Биологов, специалист по ксенобиологии; Вор'Тан из клана Стратегов, советник по вопросам безопасности; и Джур'Эк из клана Торговцев, эксперт по ресурсному обмену.

Елена быстро анализировала инопланетян, запоминая особенности каждого и сопоставляя их с имеющимися данными. Н'Рал, указанный как младший дипломат, был заметно моложе остальных, с более яркими узорами на коже и более энергичными движениями. Зел'Кар, напротив, выглядел старше, с более тёмной кожей и медленными, почти медитативными движениями. Вор'Тан, советник по безопасности, выделялся своей осанкой и интенсивностью взгляда – даже для представителя другого вида его внимательность и настороженность были очевидны.

Немов, в свою очередь, представил членов человеческой делегации, кратко обозначая роль каждого. Когда формальные представления были завершены, обе стороны заняли свои места за круглым столом.

Капитан Кузнецова, выступающая в роли нейтрального модератора, объявила:

– Церемония открытия дипломатических переговоров между Земным Альянсом и Консорциумом Н'Тар объявляется открытой. Прошу обратить внимание, что в соответствии с протоколом, всё происходящее записывается для официальных архивов обеих сторон.

Тэл'Ваар поднял верхнюю правую руку:

– Если позволите, я хотел бы начать с небольшого заявления от имени Консорциума.

Немов кивнул:

– Пожалуйста, мы внимательно слушаем.

Тэл'Ваар выпрямился, и его кожные узоры стали более интенсивными, переливаясь синими и пурпурными оттенками – признак эмоционального подъёма, как знала Елена из учебных материалов.

– Встреча двух разумных видов – событие невероятной важности, – начал инопланетянин. – За более чем десять тысячелетий космических путешествий Консорциум Н'Тар встречал разумную жизнь лишь несколько раз. Каждая такая встреча меняла наше понимание Вселенной и нашего места в ней. Сегодняшний день знаменует начало нового понимания.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по всем членам человеческой делегации:

– Мы знаем, что первый контакт между нашими видами был… неоптимальным. Случайная встреча в системе Тау Кита, взаимное непонимание, приведшее к вооружённым столкновениям. Такое начало могло бы привести к долгой вражде. Но мудрость возобладала с обеих сторон, и мы сидим сегодня за столом переговоров, а не сражаемся в космосе.

Елена заметила, как Вор'Тан, инопланетный советник по безопасности, слегка изменил положение тела при упоминании вооружённых столкновений – его узоры на мгновение стали более тёмными и резкими. Интересная реакция, возможно, указывающая на личную вовлечённость в те события или несогласие с их интерпретацией.

– Консорциум Н'Тар, – продолжал Тэл'Ваар, – стремится к мирному сосуществованию. Мы верим, что две технологически развитые цивилизации могут найти взаимовыгодные пути сотрудничества. Космос велик, ресурсов достаточно для всех, кто готов уважать границы и договоренности. Мы предлагаем начать с малого – чётко определить нейтральные зоны, установить протоколы коммуникации, создать совместные исследовательские проекты. Шаг за шагом, мы можем построить фундамент доверия.

Он опустил руки и закончил:

– Мы пришли сюда с открытым разумом и надеждой на взаимопонимание. Благодарю за внимание.

Елена быстро анализировала речь инопланетянина. Содержание было почти целиком согласовано заранее и не содержало неожиданностей, но тон и манера доставки информации были весьма показательны. Тэл'Ваар говорил уверенно, без признаков нервозности, которые можно было бы ожидать при первой официальной встрече. Его английский был безупречным, хотя и с инопланетным акцентом, а формулировки – тщательно подобранными, чтобы избежать двусмысленностей. Это говорило о серьёзной подготовке и, возможно, большом опыте межкультурной коммуникации.

Немов поднялся, чтобы произнести ответную речь:

– От имени Земного Альянса я благодарю представителя Тэл'Ваара за его слова. Встреча двух разумных видов действительно является историческим событием для человечества. За всю свою историю мы были одиноки во Вселенной, и обнаружение другой развитой цивилизации стало для нас одновременно шоком и откровением.

Он обвёл взглядом инопланетную делегацию:

– Как верно заметил представитель Тэл'Ваар, наша первая встреча не была мирной. Человечество несёт свою долю ответственности за это и искренне сожалеет о потерях, которые понесли обе стороны. Но то, что мы сегодня сидим за столом переговоров, доказывает, что разум и дипломатия могут преодолеть первоначальное недоверие.

Елена заметила, как Н'Рал, младший дипломат инопланетян, с особым вниманием слушал Немова, его кожные узоры образовывали сложные, быстро меняющиеся паттерны, которые, согласно её обучению, могли указывать на интенсивную мыслительную активность или эмоциональный отклик.

– Земной Альянс, – продолжал Немов, – представляет объединённое человечество, цивилизацию, которая преодолела многие внутренние конфликты и стремится распространить мир и сотрудничество за пределы своей родной системы. Мы согласны с подходом Консорциума – начать с ясных договоренностей о границах, коммуникациях и совместных проектах. Мы также предлагаем рассмотреть вопросы торговли, культурного обмена и научного сотрудничества.

Завершая речь, Немов произнёс:

– Человечество протягивает руку дружбы и сотрудничества. Мы готовы терпеливо и методично строить отношения, основанные на взаимном уважении и признании наших различий. Благодарю за внимание.

После формальных заявлений началась техническая часть церемонии – согласование расписания переговоров, утверждение протоколов документации и обсуждение практических аспектов работы. Эта часть была в основном в руках технических специалистов обеих делегаций.

Михаил Вершинин и Зел'Кар, представитель Н'Тар, отвечающий за коммуникации, вместе настраивали системы перевода и интерфейсы для обмена данными. Елена наблюдала за их взаимодействием с профессиональным интересом. Несмотря на языковые и культурные барьеры, два технических эксперта, казалось, нашли общий язык в мире алгоритмов и протоколов. Михаил, обычно нелюдимый и раздражительный, проявлял неожиданный энтузиазм, работая с инопланетными технологиями.

– Ваша система квантовой обработки сигналов впечатляет, – говорил он, изучая одно из устройств Н'Тар. – Насколько я понимаю, вы используете связанные частицы для параллельных вычислений?

Зел'Кар произвёл сложное движение всеми четырьмя руками – жест, который Елена интерпретировала как выражение согласия или одобрения:

– Да, то, что вы называете квантовой запутанностью, у нас служит основой для обработки информации. Но мы используем не только электронные, но и фотонные состояния, что увеличивает пропускную способность. Ваши системы основаны на похожих принципах, но с интересными различиями в архитектуре.

Вершинин буквально светился от интереса:

– Мы могли бы объединить наши подходы для создания более эффективной системы перевода! Если интегрировать ваши квантовые алгоритмы с нашими нейронными сетями…

Елена обратила внимание на реакцию Немова на этот обмен. Глава делегации внешне оставался невозмутимым, но она заметила лёгкое напряжение в его позе. Он внимательно слушал технический разговор, изредка бросая взгляды на Тэл'Ваара, который, в свою очередь, тоже наблюдал за взаимодействием специалистов.

Через некоторое время Немов деликатно прервал дискуссию:

– Михаил, мне кажется, детали технического сотрудничества будут более уместны на специализированных сессиях, запланированных на следующие дни.

Вершинин моргнул, словно выходя из транса, и кивнул:

– Да, конечно… извините.

Тэл'Ваар также обратился к Зел'Кару:

– Уважаемый коллега, возможно, стоит вернуться к общей повестке дня?

После завершения технической части наступило время для более неформального взаимодействия. Капитан Кузнецова объявила короткий перерыв, во время которого обе делегации могли общаться в более свободном формате.

Это был критический момент, который часто упускали из виду новички в дипломатии. Формальные речи и протоколы были всего лишь поверхностью, а реальная дипломатическая работа часто происходила именно в такие неформальные моменты.

Елена наблюдала, как члены обеих делегаций осторожно разделились на небольшие группы. Профессор Лебедева и Ми'Лаар, ксенобиологи обеих сторон, сразу нашли общие темы для обсуждения. Дэвид Чен, юрист, и Джур'Эк, эксперт Н'Тар по ресурсам, начали дискуссию о принципах разделения прав на астероидные поля. Полковник Сорин и Вор'Тан, советники по безопасности, настороженно изучали друг друга, соблюдая вежливую дистанцию.

Немов и Тэл'Ваар, как главы делегаций, вели беседу в стороне от остальных. Елена не могла слышать их разговор, но внимательно наблюдала за языком тела обоих. Немов держался прямо, его жесты были минимальны и сдержаны – классическая дипломатическая поза. Тэл'Ваар, несмотря на инопланетную анатомию, также демонстрировал сдержанность, хотя его кожные узоры продолжали меняться, отражая невидимые для людей эмоциональные оттенки.

Н'Рал, младший дипломат инопланетян, приблизился к Елене:

– Дипломат Соколова? Я надеюсь, что правильно произношу ваше имя. Можно ненадолго отвлечь вас?

Елена повернулась к инопланетянину. Вблизи он выглядел ещё более необычно. Его узоры были яркими, с преобладанием зеленоватых оттенков, а движения – быстрыми и энергичными.

– Произношение идеальное, – улыбнулась она. – Чем могу помочь?

Н'Рал сделал жест, который Елена интерпретировала как выражение смущения или неуверенности:

– Я изучал ваши работы по теории межвидовой коммуникации. Особенно ваше исследование о влиянии эволюционных различий на формирование концепции морали. Это… очень проницательный анализ.

Елена была искренне удивлена. Она действительно опубликовала несколько теоретических работ на эту тему, но не ожидала, что они будут известны инопланетной делегации.

– Благодарю за высокую оценку, – ответила она. – Мне льстит, что вы знакомы с моими исследованиями.

– Ваша гипотеза о том, что различные эволюционные пути могут привести к сходным моральным принципам, если среда обитания создаёт схожие проблемы выживания, особенно интересна. Это… сближает наши виды, не так ли?

Елена внимательно наблюдала за его реакциями. Н'Рал казался искренне заинтересованным, его узоры образовывали сложные паттерны, которые, согласно её знаниям, могли указывать на интеллектуальное любопытство.

– Теория предполагает, что некоторые базовые концепции – взаимопомощь, запрет на убийство внутри группы, защита потомства – могут быть универсальными, поскольку они эволюционно выгодны для любого социального вида, – ответила она. – Но детали и нюансы этических систем могут сильно различаться.

– Именно! – воскликнул Н'Рал, его узоры на мгновение вспыхнули яркими цветами. – В Консорциуме есть философская школа, придерживающаяся похожих взглядов. Она называется Учением о Параллельных Путях. Они утверждают, что разумная жизнь во Вселенной неизбежно приходит к определённым общим истинам, несмотря на биологические различия.

Елена почувствовала профессиональное волнение. Это был именно тот тип межкультурного обмена, который она надеялась испытать на этой миссии – точки соприкосновения между радикально различными мировоззрениями.

Их разговор был прерван внезапным шумом со стороны технической зоны. Михаил Вершинин и Зел'Кар, которые продолжали настраивать системы коммуникации, отскочили от консоли, которая начала излучать странное пульсирующее свечение.

– Что происходит? – резко спросил Немов, мгновенно оказавшись рядом с техническими специалистами.

– Энергетическое несоответствие, – ответил Вершинин, его пальцы летали над панелью управления. – Система перевода вышла из синхронизации с квантовым интерфейсом Н'Тар.

Зел'Кар производил сложные манипуляции всеми четырьмя руками, работая со своими инструментами:

– Квантовое запутывание разрушается неконтролируемым образом. Возможно, наши интерфейсы конфликтуют на основном уровне.

Сияние усилилось, и консоль начала вибрировать. Полковник Сорин и Вор'Тан, советники по безопасности, мгновенно переместились ближе к своим делегациям, их позы напряглись, готовые к действию.

– Защитный протокол, – крикнул Вершинин. – Всем отойти!

Инопланетяне среагировали быстрее, их рефлексы были молниеносными. Зел'Кар одним движением отключил своё устройство, в то время как Вершинин всё ещё боролся с консолью.

– Нестабильность нарастает, – предупредил Михаил. – Я не могу…

В этот момент Тэл'Ваар шагнул вперёд, протягивая какой-то небольшой прибор:

– Используйте это для стабилизации квантового поля. Это наша технология, но она должна работать с вашими системами.

Вор'Тан, советник по безопасности Н'Тар, резко произнёс что-то на своём языке, явно протестуя против передачи технологии. Тэл'Ваар ответил коротким, но твёрдым заявлением, которое заставило Вор'Тана отступить, хотя его узоры потемнели, показывая явное несогласие.

Немов на мгновение заколебался, затем кивнул Вершинину:

– Делай, что нужно.

Михаил принял устройство от инопланетянина и быстро подключил его к консоли. После нескольких напряжённых секунд настройки свечение начало угасать, и вибрация прекратилась.

– Стабилизировано, – выдохнул Вершинин. – Квантовое поле возвращается к нормальным параметрам.

Напряжение в зале постепенно снизилось, но инцидент оставил явный след в атмосфере переговоров. Обе делегации обменивались настороженными взглядами.

Тэл'Ваар сделал шаг вперёд:

– Прошу прощения за эту техническую неполадку. Наши системы используют принципы, которые иногда могут конфликтовать с вашими технологиями. Я предлагаю, чтобы наши технические специалисты провели дополнительные тесты совместимости перед продолжением настройки.

Немов кивнул:

– Разумное предложение. Безопасность делегаций должна быть приоритетом.

– Если позволите, – вмешался Вершинин, изучая инопланетное устройство, которое всё ещё было подключено к консоли, – это стабилизирующее поле работает на принципах, которые мне не совсем знакомы. Это может быть ключом к решению проблем совместимости.

Зел'Кар приблизился, его узоры образовывали паттерны, которые Елена интерпретировала как выражение профессионального интереса:

– Это основано на принципе «гармонической квантовой реструктуризации» – технологии, которая позволяет согласовать несовместимые квантовые состояния без разрушения запутанности.

– Невероятно, – пробормотал Вершинин. – Это могло бы революционизировать наши системы квантовых вычислений…

Вор'Тан снова произнёс что-то на языке Н'Тар, на этот раз более резко. Тэл'Ваар ответил спокойно, но твёрдо, после чего обратился к земной делегации:

– Мой коллега напоминает, что обмен технологиями не входит в повестку первого дня переговоров. Мы предлагаем отложить технические дискуссии до соответствующей сессии.

Немов согласно кивнул:

– Мы уважаем это решение. Михаил, пожалуйста, верни устройство представителям Н'Тар.

Вершинин с заметной неохотой отсоединил прибор и передал его обратно Зел'Кару.

– Благодарю за помощь в стабилизации систем, – сказал он. – Надеюсь, мы сможем более детально обсудить эти технологии в будущем.

Зел'Кар произвёл жест, который, судя по сопровождающим паттернам на коже, означал согласие или положительную эмоцию.

После инцидента капитан Кузнецова предложила сделать незапланированный перерыв, чтобы технические специалисты могли проверить все системы перед продолжением церемонии. Делегации разошлись по отдельным комнатам для внутренних консультаций.

В комнате земной делегации Немов немедленно созвал совещание:

– Что это было? – спросил он Вершинина, как только двери закрылись.

Михаил выглядел одновременно возбуждённым и озадаченным:

– Квантовое несоответствие, но странного типа. Наши системы и их технология используют схожие принципы запутанности, но с разной «квантовой сигнатурой». Когда мы попытались синхронизировать протоколы перевода, произошло что-то вроде квантовой интерференции.

– Это было запланировано? – прямо спросил полковник Сорин.

Вершинин посмотрел на него с искренним удивлением:

– Запланировано? Конечно нет! Это был чистый технический сбой. Если бы Тэл'Ваар не предоставил свой стабилизатор, мы могли бы потерять всю систему перевода.

– Или это был идеальный предлог, чтобы заставить нас принять их технологию, – проворчал Сорин. – Которая может содержать шпионское оборудование.

– Вы проверили устройство на наличие скрытых функций? – спросил Немов.

– Насколько это было возможно за те несколько секунд, – ответил Вершинин. – Никаких очевидных признаков шпионских модулей я не обнаружил. Это выглядело как чистый стабилизатор квантовых полей, причём более продвинутый, чем наши аналоги.

Немов задумчиво постукивал пальцами по столу:

– Любопытно, что Вор'Тан так активно возражал против передачи устройства. Если бы это была спланированная операция, он бы не выказывал такого явного несогласия.

– Может быть, это часть игры, – предположил Сорин. – Имитация внутренних разногласий, чтобы усыпить наши подозрения.

Елена решила вмешаться:

– Если позволите, мне кажется, это была искренняя реакция. Судя по паттернам на коже Вор'Тана, он испытывал настоящее возмущение. А последующий обмен с Тэл'Вааром был очень напряжённым, с элементами субординации. Похоже, Тэл'Ваар напомнил ему о своём статусе и праве принимать такие решения.

Немов внимательно посмотрел на неё:

– Вы уверены в своей интерпретации инопланетных эмоций, дипломат Соколова?

– Насколько это возможно с нашими текущими знаниями, – ответила Елена. – Я изучала все доступные материалы по невербальной коммуникации Н'Тар и применила методологию сравнительного анализа эмоциональных реакций.

Профессор Лебедева поддержала её:

– Я согласна с оценкой Елены. С биологической точки зрения, реакции Вор'Тана соответствовали паттернам стресса и несогласия. Трудно имитировать такие физиологические проявления, даже для Н'Тар.

Немов кивнул:

– Хорошо. В таком случае, мы имеем дело с реальным техническим сбоем и, возможно, с разногласиями внутри инопланетной делегации относительно уровня технологического обмена. Это ценная информация.

– Я хотел бы продолжить изучение принципа «гармонической квантовой реструктуризации», – сказал Вершинин. – Это может иметь огромное значение для наших коммуникационных технологий.

– Только в рамках официальных сессий по технологическому обмену, – твёрдо ответил Немов. – Никаких несанкционированных запросов или исследований. Понятно?

Вершинин неохотно кивнул.

Немов обратился ко всей делегации:

– Этот инцидент – хорошее напоминание о том, насколько чужеродны наши технологии друг другу, несмотря на кажущиеся сходства. То же самое верно и для наших культур, этики, способов мышления. Мы должны быть предельно осторожны в интерпретациях и не проецировать человеческие мотивы на действия Н'Тар. Продолжайте наблюдать, анализировать, но сохраняйте здоровый скептицизм.

После короткого перерыва церемония возобновилась, но уже в более сдержанном формате. Технические системы были настроены на минимальную интеграцию, чтобы избежать повторения инцидента. Вместо этого больше времени было уделено представлению культурных особенностей обеих цивилизаций и общим заявлениям о намерениях.

К концу дня был согласован план работы на ближайшую неделю, включающий сессии по определению границ, коммуникационным протоколам, потенциальным областям сотрудничества и процедурам разрешения конфликтов.

Заключительная часть церемонии была посвящена символическому жесту – обмену культурными артефактами. Тэл'Ваар преподнёс Немову небольшой кристалл, меняющий цвет в зависимости от угла зрения – произведение искусства, созданное мастерами Н'Тар.

– Этот кристалл называется «Зеркало перспектив», – объяснил инопланетянин. – Он напоминает нам, что истина многогранна и зависит от точки зрения наблюдателя. Пусть он символизирует наше стремление увидеть мир глазами друг друга.

Немов в ответ передал Тэл'Ваару небольшую металлическую скульптуру – стилизованное изображение человеческой руки, держащей земной шар.

– Это символ человеческой ответственности за наш мир и всё, что нас окружает, – сказал он. – Он напоминает нам, что наши действия имеют последствия, и мы должны выбирать мудро.

На этом церемония была официально завершена, и делегации разошлись по своим секторам станции. Впереди были дни интенсивных переговоров, которые должны были определить будущее отношений между двумя цивилизациями.

Когда земная делегация вернулась в свой конференц-зал, Немов объявил короткое совещание для подведения итогов дня.

– Общее впечатление? – спросил он, обводя взглядом команду.

– Они хорошо подготовлены, – начала Елена. – Особенно Тэл'Ваар и Н'Рал. Их знание наших культурных кодов и научных концепций впечатляет. Это говорит о серьёзной подготовке и искреннем интересе.

– Или о тщательном сборе разведданных, – заметил полковник Сорин.

– Их технологии действительно продвинуты в некоторых областях, – добавил Вершинин. – Особенно в квантовых вычислениях и биоэлектронных интерфейсах. Но и у нас есть преимущества в других сферах.

– Я заметила интересное разделение внутри их делегации, – сказала профессор Лебедева. – Тэл'Ваар, Н'Рал и Зел'Кар демонстрируют более открытый подход, в то время как Вор'Тан и, в меньшей степени, Джур'Эк выглядят более консервативными и подозрительными.

Немов кивнул:

– Хорошее наблюдение. Похоже, даже в рамках одной делегации существуют различные фракции или точки зрения. Это может быть полезно для нас.

– Что дальше? – спросил Дэвид Чен, юрист делегации.

– Завтра начинаются реальные переговоры, – ответил Немов. – Первая сессия посвящена определению границ и нейтральных зон. Это будет хороший тест их истинных намерений. Подготовьте все материалы по нашим приоритетным системам и ресурсам.

Он сделал паузу и добавил:

– И не забывайте – за каждым словом, каждым жестом может скрываться иной смысл, чем мы привыкли. Мы имеем дело с цивилизацией, чей эволюционный путь радикально отличается от нашего. Их логика, этика, восприятие – всё может быть иным. Будьте внимательны и не делайте поспешных выводов.

На этой ноте совещание завершилось, и члены делегации разошлись по своим каютам, готовиться к предстоящему дню переговоров.

Елена задержалась в конференц-зале, делая заметки о своих наблюдениях. Она всё ещё была под впечатлением от разговора с Н'Ралом. Идея о параллельных эволюционных путях, ведущих к схожим моральным принципам, была интригующей и потенциально революционной для теории межвидовой коммуникации.

– Дипломат Соколова, – голос Немова прервал её размышления. – Можно вас на минуту?

Елена подняла взгляд. Глава делегации стоял в дверях, его лицо было непроницаемым, как всегда.

– Конечно, сэр.

– Я заметил ваше оживлённое общение с младшим дипломатом Н'Ралом, – сказал Немов, подходя ближе. – О чём вы говорили?

– О моих исследованиях по теории межвидовой этики, – ответила Елена. – Он знаком с моими работами и проводил параллели с философской школой в их культуре. Это был чисто академический разговор.

Немов изучал её лицо, словно пытаясь прочитать скрытые мысли:

– Н'Рал произвёл на вас впечатление?

Елена на мгновение задумалась:

– Да, я бы так сказала. Он проявляет искренний интерес к человеческой культуре, мыслит нестандартно и, кажется, действительно стремится к пониманию. Его кожные узоры указывают на высокую эмоциональную и интеллектуальную вовлечённость в процесс коммуникации.

– Будьте осторожны, – медленно произнёс Немов. – Именно такие, как Н'Рал – молодые, энергичные, с искренним интересом к другим культурам – часто используются для сбора разведданных. Его открытость может быть как подлинной, так и тщательно разработанной техникой.

– Вы полагаете, он может быть агентом влияния? – спросила Елена, чувствуя лёгкое разочарование от такой интерпретации.

– Я полагаю, что на этой станции никто не является просто тем, кем кажется, – ответил Немов. – Ни с нашей стороны, ни с их. Продолжайте общение, это ценный канал информации. Но помните о своей первоочередной лояльности.

С этими словами он оставил её наедине с мыслями. Елена смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя странную смесь эмоций. Профессиональная часть её разума признавала разумность предостережения Немова. В конце концов, дипломатия всегда была игрой многослойных намерений и скрытых мотивов. Но другая часть – возможно, более идеалистичная – не хотела верить, что искренний интеллектуальный интерес Н'Рала был всего лишь маской.

Она вернулась к своим заметкам, но мысли уже рассеялись. Завтра начнутся настоящие переговоры, и первые впечатления сменятся более глубоким пониманием. По крайней мере, она на это надеялась. Потому что, несмотря на все инструкции и предостережения, Елена Соколова верила, что настоящее понимание между разными видами возможно. И, возможно, именно ради этого она и была здесь.

Глава 3: Язык пустоты

Михаил Вершинин ненавидел раннее утро. Ненавидел настолько, что в свободные дни мог спать до полудня, а потом работать до глубокой ночи, когда его разум был наиболее ясным, а коридоры лабораторий – пустыми. Но сейчас он находился на дипломатической миссии, где его личные предпочтения имели значение примерно такое же, как мнение микроба о квантовой гравитации.

Поэтому в 6:30 утра по стандартному времени станции «Конкордия» он уже сидел в технической лаборатории человеческого сектора, окруженный голографическими интерфейсами, терминалами и чашками с крепким чёрным кофе.

– Системный анализ коммуникационных протоколов, цикл семь, – пробормотал он, вводя команду в терминал. – Сравнение результатов с базовой моделью, поиск аномалий.

Перед ним развернулись трехмерные диаграммы, отображающие потоки данных между системами перевода. После вчерашнего инцидента во время первой встречи с делегацией Н'Тар Михаил решил провести полную диагностику коммуникационных систем. Что-то в произошедшем сбое не давало ему покоя. Квантовая интерференция была слишком специфичной, слишком… избирательной.

Обычно такие сбои затрагивали широкий спектр систем, но вчерашний инцидент повлиял только на переводческие модули и некоторые аспекты квантовой синхронизации. Это могло быть совпадением, но за свою карьеру в разработке секретных коммуникационных технологий Михаил научился не верить в совпадения.

– Компьютер, выдели сегменты данных, подвергшиеся максимальному искажению во время вчерашнего сбоя, – скомандовал он.

Части голографической модели загорелись красным, образуя любопытный паттерн. Михаил нахмурился. Искажения не были случайными – они концентрировались вокруг определённых типов данных, в основном связанных с семантическим ядром системы перевода.

– Интересно, – пробормотал он, отпивая кофе. – Похоже на целенаправленное воздействие. Но кто и зачем?

Дверь лаборатории с шипением открылась, и Михаил, не оборачиваясь, понял, что пришла Елена Соколова. Её лёгкую поступь он научился узнавать ещё во время подготовки к миссии.

– Доброе утро, Михаил, – сказала Елена. – Уже работаешь?

– М-м-м, – неопределённо отозвался он, не отрывая взгляда от данных.

Елена подошла ближе и посмотрела на голографические диаграммы:

– Это анализ вчерашнего сбоя?

– Да. И он показывает кое-что странное. – Михаил указал на красные сегменты. – Видишь эти паттерны? Искажения не были случайными.

Елена внимательно изучила диаграммы:

– Ты думаешь, это было преднамеренное вмешательство?

– Не знаю, – честно ответил Михаил. – Могло быть и случайное совпадение из-за особенностей квантовой архитектуры Н'Тар. Но моя паранойя предпочитает рассматривать худшие сценарии.

– И какой худший сценарий в данном случае?

– Кто-то пытается манипулировать системой перевода. Внести тонкие искажения, которые могли бы изменить смысл дипломатических заявлений или создать двусмысленности.

Елена задумчиво кивнула:

– Это было бы эффективным способом подорвать переговоры. Язык – основа дипломатии. Если нельзя доверять словам…

– То нельзя доверять ничему, – закончил Михаил. – Именно.

– Есть идеи, кто мог бы это сделать?

Михаил пожал плечами:

– Список длинный. Военные фракции с обеих сторон, не заинтересованные в мире. Корпорации, стремящиеся к монополии на межзвёздную торговлю. Радикальные группы, выступающие против любых контактов с инопланетянами. Выбирай любую.

Он повернулся к Елене:

– А что привело тебя в лабораторию в такую рань? Сомневаюсь, что ты пришла полюбоваться на мои голографические диаграммы.

– Немов попросил меня передать тебе, что через час начинается техническая сессия по разработке протоколов коммуникации. Ты главный докладчик с нашей стороны.

Михаил застонал:

– Чёрт. Я надеялся, что смогу пропустить официальную часть и встретиться с Зел'Каром напрямую. Эти формальные сессии с дипломатами, наблюдающими за каждым словом, такая трата времени.

– Боюсь, это не обсуждается, – улыбнулась Елена. – И, кстати, я тоже буду присутствовать как специалист по межкультурной коммуникации.

Михаил вздохнул:

– Ладно. Дай мне полчаса, чтобы закончить анализ и подготовить презентацию.

– Конечно. Я принесла тебе еще кофе, – Елена поставила на стол термос. – Похоже, он тебе понадобится.

– Ты святая, – искренне сказал Михаил. – Единственный нормальный человек в этой дипломатической цирковой труппе.

Елена засмеялась:

– Не давай Немову услышать такие заявления. Он ценит дисциплину и командную работу.

– Немов, – Михаил произнёс имя главы делегации с нотками уважения и раздражения одновременно. – Знаешь, я не могу его понять. Иногда он кажется идеалистом, верящим в миссию. В других случаях я вижу в его глазах такой холодный расчёт, что становится не по себе.

– Он сложный человек, – дипломатично ответила Елена. – С большим опытом.

– И с большими секретами, – добавил Михаил. – Но это не моё дело. Моё дело – заставить эти чертовы системы перевода работать без взаимного уничтожения.

Он вернулся к своим диаграммам, а Елена тихо покинула лабораторию, оставив его наедине с данными и кофе.

Час спустя Михаил стоял в техническом конференц-зале нейтральной зоны, представляя свою концепцию интегрированной системы перевода. Перед ним находились члены обеих делегаций – человеческой и Н'Тар. С земной стороны присутствовали Немов, Елена и два технических специалиста из персонала станции. Со стороны Н'Тар – Тэл'Ваар, Зел'Кар и ещё один инопланетянин, чьё имя Михаил не запомнил.

– Суть проблемы в том, – говорил Михаил, указывая на голографические схемы, висящие в воздухе, – что наши системы перевода работают на разных принципах. Человеческие технологии основаны на статистических нейронных сетях, которые анализируют паттерны языка и выявляют соответствия. Это эффективно для языков с похожей структурой, но имеет ограничения при работе с радикально иными лингвистическими концепциями.

Он переключил изображение:

– Технология Н'Тар, насколько я понимаю из материалов, предоставленных Зел'Каром, использует то, что можно назвать «квантовой семантической сетью». Вместо статистических вероятностей, она оперирует квантовой суперпозицией значений, что позволяет одновременно рассматривать множество интерпретаций и контекстов.

Зел'Кар, инопланетный специалист по коммуникациям, сделал движение, которое Михаил уже научился интерпретировать как знак согласия:

– Ваше понимание удивительно точно для человека, не имевшего прямого доступа к нашим системам. Да, мы используем квантовую неопределённость как модель для смысловой неопределённости языка. Это позволяет нам… – он на мгновение замолчал, подбирая слова, – улавливать оттенки значений, которые могут ускользать от более детерминированных систем.

– Именно в этом и проблема, – продолжил Михаил. – Когда наши системы пытаются взаимодействовать, возникает своего рода «семантическая интерференция». Человеческая система стремится к однозначным интерпретациям, система Н'Тар сохраняет множественность значений. Результат – искажения, подобные тем, что мы наблюдали вчера.

Он вывел новую схему:

– Моё предложение – создать промежуточный слой перевода, своего рода «буферную зону» между нашими системами. Этот слой будет действовать как преобразователь парадигм, трансформируя детерминированные интерпретации в квантовые спектры значений и наоборот.

Тэл'Ваар, внимательно слушавший презентацию, задал вопрос:

– Это интересный подход, специалист Вершинин. Но разве такой промежуточный слой не создаст дополнительные возможности для искажений? Каждое преобразование неизбежно теряет часть информации.

– Верно, – кивнул Михаил. – Но я предлагаю использовать принцип, аналогичный вашей «гармонической квантовой реструктуризации», который я наблюдал во время вчерашнего инцидента. Если мы сможем создать систему, которая не просто переводит, а гармонизирует смысловые структуры наших языков, потери будут минимальны.

Зел'Кар произвёл сложное движение всеми четырьмя руками, его кожные узоры стали более интенсивными:

– Вы предлагаете объединить наши технологии на фундаментальном уровне? Это… амбициозно.

– И потенциально опасно, – добавил Немов, до этого молча наблюдавший за дискуссией. – Такая интеграция может создать уязвимости в системах безопасности обеих сторон.

Михаил развел руками:

– Риски есть всегда. Но у нас есть выбор – либо создать действительно эффективную систему коммуникации, либо продолжать использовать нестабильный, подверженный сбоям гибрид. Во втором случае мы никогда не можем быть уверены, что правильно понимаем друг друга.

Елена вступила в разговор:

– С точки зрения межкультурной коммуникации, предложение специалиста Вершинина имеет серьёзные преимущества. Язык – это не просто слова и грамматика. Это целые концептуальные структуры, отражающие способ мышления. Наши виды эволюционировали в разных условиях, решая разные проблемы выживания. Это привело к фундаментальным различиям в том, как мы воспринимаем и категоризируем реальность.

Тэл'Ваар с интересом повернулся к ней:

– Продолжайте, дипломат Соколова. Ваша мысль совпадает с некоторыми концепциями нашей философии языка.

Елена кивнула:

– Например, возьмем понятие «доверие». Для людей это сложный концепт, включающий элементы предсказуемости поведения, благожелательности намерений, компетентности и честности. А как это понятие структурировано в языке и культуре Н'Тар?

Тэл'Ваар на мгновение задумался, его узоры образовали сложный переливающийся паттерн:

– В нашем языке нет прямого эквивалента. Ближайшие концепции можно перевести как «признание пути», «резонанс намерений» и «прозрачность сущности». Вместе они образуют то, что вы могли бы назвать «доверием», но с иными акцентами и нюансами.

– Именно! – воскликнул Михаил. – И обычная система перевода просто заменила бы все эти нюансы словом «доверие», теряя критически важные смысловые различия. Моя система позволила бы сохранить эту сложность, представляя её в формате, понятном для каждой стороны.

Зел'Кар произвел жест, который Михаил не смог интерпретировать:

– Ваше предложение имеет достоинства. Но для его реализации потребуется глубокий обмен технологиями, включая аспекты, которые наш Консорциум считает… чувствительными.

– То же самое касается и технологий Земного Альянса, – ответил Немов. – Наши системы квантовой коммуникации имеют стратегическое значение.

Наступила пауза. Михаил почувствовал знакомое разочарование – технический прорыв снова упирается в политические барьеры.

– Если я могу предложить компромисс, – неожиданно сказал Тэл'Ваар. – Что если мы создадим изолированную экспериментальную систему? Ограниченную этой станцией, без доступа к внешним сетям обеих цивилизаций. Место, где мы могли бы тестировать концепцию специалиста Вершинина без риска для стратегических систем.

Немов обдумывал предложение:

– Это… возможно. При условии строгих протоколов безопасности и постоянного мониторинга.

– Разумеется, – согласился Тэл'Ваар. – Безопасность – приоритет для обеих сторон.

Михаил почувствовал прилив энтузиазма:

– Это было бы идеально! Контролируемая среда позволила бы нам экспериментировать без опасений.

– Я предлагаю создать совместную техническую группу, – сказал Зел'Кар. – Специалист Вершинин, вы и я, плюс несколько технических экспертов с обеих сторон. Мы могли бы начать работу немедленно.

– Согласен, – кивнул Михаил. – Чем скорее мы создадим эффективную систему перевода, тем продуктивнее будут переговоры.

– При условии, что служба безопасности обеих делегаций одобрит протоколы, – добавил Немов. – И все эксперименты будут проводиться под наблюдением.

– Принято, – согласился Тэл'Ваар. – Я обсужу детали с нашим советником по безопасности.

На этой ноте техническая сессия была завершена, и участники начали расходиться. Михаил собирал свои данные, когда к нему подошёл Зел'Кар:

– Ваша концепция «семантической гармонизации» очень близка к некоторым теориям, над которыми я работал последние годы, – сказал инопланетянин. – Удивительное совпадение мыслей.

– Или подтверждение того, что фундаментальные принципы информации универсальны, независимо от биологии носителя разума, – ответил Михаил.

– Глубокая мысль, – Зел'Кар произвёл жест, который Михаил интерпретировал как проявление уважения. – Я с нетерпением жду нашего сотрудничества.

Когда инопланетянин ушёл, к Михаилу подошёл Немов:

– Впечатляющая презентация, – сказал глава делегации. – Но я хочу, чтобы вы были предельно осторожны с этим проектом. Никаких несанкционированных обменов технологиями, никаких личных инициатив. Всё через официальные каналы и с одобрения службы безопасности.

Михаил подавил вздох:

– Понимаю, сэр. Но иногда научный прогресс требует определённой… гибкости в протоколах.

– Не в этом случае, – твёрдо ответил Немов. – Ставки слишком высоки. И ещё кое-что: я хочу, чтобы вы продолжили расследование вчерашнего инцидента. Если это был не просто технический сбой, мне нужно знать, кто за этим стоит.

– Я уже работаю над этим, – кивнул Михаил.

Немов понизил голос:

– И держите результаты при себе. Докладывайте только мне, лично. Не используйте стандартные каналы связи.

Это заинтересовало Михаила:

– Вы не доверяете нашим собственным системам?

Немов лишь загадочно улыбнулся:

– В дипломатии, специалист Вершинин, разумная паранойя – это профессиональная добродетель. Запомните это.

С этими словами он удалился, оставив Михаила размышлять над его предостережением.

Следующие несколько дней Михаил провёл, разрываясь между официальными сессиями по коммуникационным протоколам, работой над экспериментальной системой перевода и своим личным расследованием странного сбоя. Совместная техническая группа, включающая специалистов обеих делегаций, была сформирована удивительно быстро, что говорило о заинтересованности обеих сторон в улучшении коммуникаций.

Они работали в специально выделенном техническом модуле нейтральной зоны – просторном помещении, заполненном оборудованием как человеческого, так и инопланетного происхождения. Комната была изолирована от основных систем станции, как и договаривались, создавая своеобразную песочницу для экспериментов.

Михаил был впечатлён техническими знаниями Зел'Кара и других специалистов Н'Тар. Несмотря на радикально иной подход к технологиям, они обладали глубоким пониманием фундаментальных принципов, лежащих в основе коммуникационных систем. В некоторых областях, особенно в квантовых вычислениях и биоэлектронных интерфейсах, они опережали человечество на десятилетия. В других – например, в миниатюризации компонентов и энергоэффективности – люди имели преимущество.

– Ваш подход к квантовой запутанности интригует меня, – сказал Зел'Кар, изучая схемы, которые Михаил набросал на голографическом интерфейсе. – Вы используете запутанность как средство передачи информации, в то время как мы видим в ней саму информацию.

– Что вы имеете в виду? – спросил Михаил, заинтригованный.

Зел'Кар произвёл сложное движение своими четырьмя руками, манипулируя голограммой:

– Для вас квантовая запутанность – это канал, по которому течёт информация. Для нас она сама является информационной структурой. Мы не передаём данные через запутанность, мы структурируем саму запутанность, создавая паттерны, которые и являются данными.

Михаил почувствовал, как от этой концепции у него мурашки побежали по коже – ощущение, которое он испытывал только при столкновении с действительно революционными идеями.

– Это… это полностью меняет парадигму, – пробормотал он. – Вместо того чтобы использовать квантовые состояния для кодирования битов информации, вы создаёте информацию из самих квантовых взаимосвязей.

– Именно, – подтвердил Зел'Кар, его кожные узоры образовали сложный синий паттерн, который Михаил начал ассоциировать с интеллектуальным возбуждением. – Это позволяет нам обрабатывать информацию на гораздо более глубоком уровне, особенно когда речь идёт о сложных семантических структурах. Язык, в конце концов, это не просто последовательность символов, это сеть взаимосвязанных значений.

Михаил задумался, глядя на голографические диаграммы:

– Это объясняет проблемы совместимости. Наши системы пытаются интерпретировать ваши квантовые структуры как потоки данных, в то время как они сами по себе являются данными. Это всё равно что пытаться понять картину, анализируя холст и краски, а не изображение.

– Точное сравнение, – Зел'Кар произвёл жест одобрения. – И именно поэтому ваша идея промежуточного слоя перевода так важна. Нам нужна система, которая может воспринимать оба подхода.

Они продолжили работу, погрузившись в технические детали. Михаил не заметил, как пролетело несколько часов, пока его коммуникатор не издал сигнал, напоминая о запланированной встрече с Немовым.

– Мне нужно идти, – сказал он с явным сожалением. – Но мы добились отличного прогресса.

Зел'Кар кивнул:

– Согласен. Завтра мы могли бы начать первые практические тесты.

Михаил собрал свои данные и направился к выходу. В дверях он обернулся:

– Кстати, Зел'Кар, у вас есть какие-нибудь мысли о том сбое, который произошёл во время первой встречи?

Инопланетянин на мгновение замер, его узоры стали более приглушенными:

– Официальная позиция нашей делегации – это был результат непредвиденного взаимодействия несовместимых технологий.

– А неофициальная? – тихо спросил Михаил.

Зел'Кар посмотрел по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит:

– Я провёл свой анализ. Паттерны искажений были слишком… специфичными. Но мне не хватает данных для окончательных выводов.

– Мне тоже, – кивнул Михаил. – Может быть, мы могли бы объединить наши анализы? Неофициально, конечно.

Зел'Кар колебался лишь мгновение:

– Я подумаю над этим предложением, специалист Вершинин.

Михаил понял, что большего сейчас не добьется, и направился на встречу с Немовым.

Александр Немов изучал голографическую карту ближайших звёздных систем в своем личном кабинете. Красным были отмечены территории, на которые претендовал Земной Альянс, синим – сфера влияния Консорциума Н'Тар. Между ними располагалась широкая полоса нейтрального пространства – в основном пустые системы с астероидными поясами, газовыми гигантами и холодными карликовыми звёздами. Малопригодные для колонизации, но богатые ресурсами.

Стук в дверь оторвал его от размышлений.

– Войдите, – сказал Немов, отключая голограмму.

В кабинет вошёл Михаил Вершинин, выглядевший одновременно уставшим и возбуждённым – обычное состояние для технического гения, увлечённого сложной проблемой.

– Вы хотели меня видеть, сэр, – сказал Михаил, занимая предложенное кресло.

– Да. Расскажите о прогрессе в разработке новой системы перевода, – Немов внимательно изучал лицо техника, пытаясь прочитать его настроение.

Михаил оживился:

– Мы продвигаемся быстрее, чем я ожидал. Зел'Кар и его команда обладают впечатляющими знаниями в квантовых вычислениях. Их подход кардинально отличается от нашего – они используют саму квантовую запутанность как информационную структуру, а не просто как средство передачи данных.

Он запнулся, заметив нахмуренные брови Немова:

– Простите, я увлёкся техническими деталями.

– Продолжайте, – спокойно сказал Немов. – Я хочу знать всё, что вы обсуждаете с инопланетными специалистами.

Михаил подробно рассказал о концепции промежуточного слоя перевода, технических вызовах и потенциальных решениях. Немов слушал внимательно, задавая время от времени уточняющие вопросы, которые показывали неожиданно глубокое понимание технических аспектов.

– А что насчёт вашего другого задания? – спросил Немов, когда Михаил закончил технический доклад. – Вы обнаружили что-нибудь о том сбое?

– Я почти уверен, что это не был случайный технический сбой, – ответил Михаил, понизив голос, хотя они находились в защищённом помещении. – Искажения были слишком избирательными, сконцентрированными в семантическом ядре системы перевода. Кто-то пытался манипулировать переводом.

– Кто? – резко спросил Немов.

– Пока не знаю. Это мог быть кто угодно с доступом к коммуникационным системам – кто-то из делегации Н'Тар, из персонала станции, даже из нашей собственной команды. Я продолжаю расследование.

Немов задумчиво побарабанил пальцами по столу:

– Зел'Кар не высказывал подозрений?

Михаил колебался, не зная, стоит ли упоминать их короткий разговор:

– Он признал, что паттерны искажений были необычными. Предложил объединить наши анализы, но неофициально.

– И что вы ответили?

– Что подумаю над этим.

Немов кивнул:

– Хорошо. Держите меня в курсе, но будьте осторожны. Не раскрывайте слишком много информации.

– Понимаю, сэр. Но если мы хотим найти источник вмешательства, некоторый обмен данными неизбежен.

– Используйте своё суждение, – ответил Немов после паузы. – Но помните, что наши собеседники – не люди. Их концепции честности, открытости и сотрудничества могут радикально отличаться от наших.

Михаил кивнул, хотя внутренне не был согласен с такой позицией. Его опыт работы с Зел'Каром и другими техническими специалистами Н'Тар указывал на то, что, несмотря на биологические различия, научные умы часто мыслят схожими категориями, руководствуясь логикой и поиском истины.

– У меня назначена философская дискуссия с Тэл'Вааром, – сказал Немов, меняя тему. – Что-то вроде неформального обмена мнениями о природе языка и коммуникации. Есть ли что-то, что я должен знать о их лингвистических особенностях?

Михаил задумался:

– Из того, что я узнал, их язык гораздо более контекстуален, чем наш. Смысл слова сильно зависит от окружающих слов, общего контекста разговора и даже от статуса говорящего. Это отражается и в их технологиях перевода – они всегда сохраняют множество возможных интерпретаций.

– Интересно, – пробормотал Немов. – Это созвучно некоторым философским концепциям на Земле – идее о том, что язык не столько передаёт абсолютные истины, сколько создаёт общие поля смыслов.

– Да, многие их идеи имеют параллели в человеческой философии, – согласился Михаил. – Возможно, есть фундаментальные принципы мышления, общие для всех разумных существ, независимо от биологии.

Немов улыбнулся:

– Теперь вы звучите как Елена Соколова.

– Её теория о параллельной эволюции этических систем имеет смысл, – пожал плечами Михаил. – Если мы принимаем, что разум является эволюционным адаптивным преимуществом, то логично предположить, что некоторые базовые концепции могли развиться параллельно у разных видов.

– Возможно, – сказал Немов, вставая. – Но давайте не будем терять бдительности в поисках общего. Спасибо за доклад, специалист Вершинин. Продолжайте работу и держите меня в курсе.

Когда Михаил ушёл, Немов активировал защищённый канал связи и отправил короткое зашифрованное сообщение адмиралу Корсакову: «Возможная попытка манипулирования системой перевода. Расследование продолжается. Интеграция коммуникационных технологий продвигается быстрее, чем ожидалось. Рекомендую ускорить подготовку резервного плана».

Тэл'Ваар ожидал Немова в небольшой комнате для переговоров в нейтральной зоне. Помещение было оформлено в минималистичном стиле, с удобными креслами для представителей обоих видов и панорамным окном, выходящим на звёздное поле. На невысоком столике стояли напитки – стакан с водой для человека и странный сосуд с бирюзовой жидкостью для инопланетянина.

Когда Немов вошел, Тэл'Ваар поднялся, приветствуя его жестом верхних рук:

– Дипломат Немов, я рад нашей встрече.

– Представитель Тэл'Ваар, – кивнул Немов. – Благодарю за приглашение.

Они заняли свои места. Немов отметил, что узоры на коже Тэл'Ваара образовывали спокойный, размеренный паттерн с преобладанием синих тонов, что, согласно его инструктажу, указывало на медитативное, философское настроение.

– Я подумал, что нам было бы полезно встретиться в менее формальной обстановке, – начал Тэл'Ваар. – Официальные переговоры имеют свои протоколы и ограничения, но истинное понимание часто рождается в открытом диалоге.

– Согласен, – ответил Немов. – Хотя должен признаться, я несколько удивлён вашим предложением. Не все главы делегаций нашли бы время для философских бесед в разгар важных переговоров.

Тэл'Ваар произвел движение, которое Немов интерпретировал как эквивалент улыбки:

– В традиции Н'Тар философия не является отвлечённым занятием, отделённым от практических дел. Она – основа всякого действия. Понимание фундаментальных принципов помогает принимать более мудрые решения в конкретных ситуациях.

– Интересный подход, – заметил Немов. – На Земле философия и политика часто существуют в разных плоскостях. Не все политики являются философами, и не все философы – хорошими политиками.

– В Консорциуме Н'Тар для достижения высоких постов необходимо продемонстрировать не только практические навыки, но и философскую глубину, – ответил Тэл'Ваар. – Это часть нашей меритократической системы. Мы считаем, что лидеры должны понимать не только «как» что-то делать, но и «почему».

Немов отпил воды из стакана:

– А какие философские вопросы вы хотели бы обсудить?

– Меня интересует природа языка и коммуникации, – ответил Тэл'Ваар. – Особенно в контексте межвидового общения. Наши специалисты работают над техническими аспектами, но есть и более глубокие вопросы. Например, возможно ли полное понимание между видами с разной эволюционной историей? Или мы обречены всегда видеть мир через призму своей биологии?

Немов задумался. Этот разговор был одновременно философским экскурсом и дипломатическим зондированием. Что Тэл'Ваар действительно хотел узнать? Человеческую точку зрения на возможность настоящего мира между видами? Или это была проверка интеллектуальных способностей Немова как представителя человечества?

– Я думаю, что полное понимание невозможно даже между людьми, – наконец ответил он. – Каждый человек имеет уникальный опыт, формирующий его восприятие. Но это не мешает нам создавать функциональные сообщества и достигать взаимопонимания в практических вопросах.

– Продолжайте, – сказал Тэл'Ваар, его узоры стали более интенсивными.

– Возможно, дело не в полном понимании, а в создании достаточной области пересечения, – продолжил Немов. – Мы не обязаны видеть мир одинаково, чтобы сотрудничать. Достаточно иметь общие интересы и способность договариваться о правилах взаимодействия.

Тэл'Ваар помедлил, прежде чем ответить:

– Это прагматичный подход, характерный для человечества. В нашей традиции есть похожая концепция, называемая «Пересечением Путей». Она говорит о том, что различные существа могут следовать разными дорогами, но иногда эти пути пересекаются, создавая возможность для обмена и взаимного обогащения.

– Поэтическая метафора, – заметил Немов.

– Язык Н'Тар вообще более метафоричен, чем человеческие языки, – сказал Тэл'Ваар. – Мы часто выражаем абстрактные концепции через образы и аналогии. Это создаёт дополнительные сложности при переводе.

– И всё же, – задумчиво произнёс Немов, – несмотря на все различия в биологии и языке, мы смогли установить базовый уровень коммуникации удивительно быстро.

– Это говорит о том, что некоторые аспекты разума могут быть универсальными, не так ли? – спросил Тэл'Ваар. – Логика, причинно-следственные связи, способность к абстрактному мышлению.

– Возможно, – согласился Немов. – Или же это результат конвергентной эволюции. Разум, способный к межзвёздным путешествиям, должен обладать определёнными качествами, независимо от биологического субстрата.

Тэл'Ваар сделал небольшой глоток из своего сосуда:

– Вы знаете, до встречи с людьми Консорциум Н'Тар столкнулся с несколькими другими разумными видами. Некоторые контакты были мирными, другие… нет.

Немов напрягся. Это была новая информация – в официальных брифингах не упоминались другие контакты Н'Тар:

– Вы имели дело с другими цивилизациями?

– Да, за тысячелетия нашей космической истории, – подтвердил Тэл'Ваар. – Большинство из них были менее развиты технологически, чем мы. Человечество – первая встреченная нами цивилизация, сравнимая с нами по уровню развития.

– И как складывались эти контакты? – осторожно спросил Немов.

Тэл'Ваар помедлил, его узоры на мгновение потемнели:

– По-разному. С некоторыми видами мы установили торговые отношения, с другими – научный обмен. Были и те, кто видел в нас только угрозу и реагировал агрессией.

– И что случилось с ними?

– С большинством мы поддерживаем мирные отношения до сих пор, хотя и ограниченные, – ответил Тэл'Ваар. – Что касается агрессивных видов… некоторые конфликты закончились трагически.

Немов внимательно наблюдал за инопланетянином. Что означало «трагически»? Уничтожение? Подчинение? Или просто прекращение контактов?

– Вы поделились этой информацией со мной по определённой причине, – сказал он. – Какой?

Тэл'Ваар помедлил:

– Я хотел, чтобы вы поняли, что Консорциум Н'Тар имеет долгую историю межвидовых контактов, со всеми сопутствующими успехами и ошибками. Мы извлекли уроки из прошлого. И один из главных уроков – истинное понимание требует времени и терпения.

– А терпение, насколько я понимаю, одна из ценимых добродетелей в вашей культуре, – заметил Немов.

– Да, – подтвердил Тэл'Ваар. – Возможно, потому, что наша продолжительность жизни дольше человеческой. Средний представитель Н'Тар живёт около 300 ваших лет. Это даёт нам иную перспективу времени.

Немов мысленно сделал пометку. Эта информация не фигурировала в официальных брифингах. Тэл'Ваар намеренно делился деталями, которые могли бы помочь людям лучше понять психологию их вида.

– Интересно, – сказал Немов. – С такой продолжительностью жизни вы, должно быть, по-другому относитесь к долгосрочному планированию.

– Именно, – кивнул Тэл'Ваар. – Мы можем вкладываться в проекты, которые принесут плоды через десятилетия или даже столетия. Это влияет на наши решения, нашу политику, наше восприятие рисков.

– В то время как человеческие политики часто мыслят в рамках электоральных циклов – четыре или восемь лет, – заметил Немов.

– Это создаёт определённую асимметрию в наших подходах, – согласился Тэл'Ваар. – Но не непреодолимую. Ваши долгосрочные космические проекты показывают, что человечество способно мыслить в перспективе поколений, когда это необходимо.

Разговор продолжался ещё час, касаясь различных философских и культурных тем. Тэл'Ваар оказался блестящим собеседником, способным объяснять сложные концепции своей культуры понятными для человека терминами. Немов, в свою очередь, старался представить человеческую точку зрения, одновременно оценивая, что именно интересовало инопланетянина и почему.

К концу беседы Немов чувствовал странное интеллектуальное удовлетворение. Несмотря на все культурные различия, разговор с Тэл'Вааром был одним из самых стимулирующих философских обсуждений, которые он вёл за последние годы. И это вызывало тревожное чувство – он начинал испытывать уважение к своему инопланетному визави, а это могло повлиять на его объективность как дипломата и агента Земного Альянса.

Когда они прощались, Тэл'Ваар произнёс:

– Есть старое выражение Н'Тар: «Познать язык другого – значит прикоснуться к его душе». Я думаю, сегодня мы начали этот процесс.

Немов не был уверен, как реагировать на такое поэтическое заявление, поэтому просто кивнул:

– До следующей встречи, представитель Тэл'Ваар.

По пути в свои апартаменты Немов анализировал разговор. Тэл'Ваар явно пытался установить более личный контакт, выходящий за рамки формальной дипломатии. Зачем? Для лучшего понимания человеческой психологии? Или это был тонкий способ сбора информации? А может, представитель Н'Тар искренне верил в важность философского диалога как основы для политического сотрудничества?

Немов не мог отрицать, что что-то в Тэл'Вааре вызывало его симпатию – возможно, глубина мышления или очевидная приверженность идеалам познания. Но он также помнил предупреждение адмирала Корсакова: «Они не люди. Независимо от внешних проявлений, их мышление, мотивация и концепция морали фундаментально отличаются от наших».

Была ли эта симпатия естественной реакцией на интеллектуальное родство душ? Или искусно созданной иллюзией, рассчитанной на манипуляцию человеческими эмоциями? Немов не знал ответа. И эта неопределённость беспокоила его больше всего.

Следующие дни на станции «Конкордия» были заполнены формальными переговорами, техническими сессиями и дипломатическими приёмами. Михаил Вершинин и его команда продолжали работу над новой системой перевода, Елена Соколова анализировала культурные аспекты переговоров, а Немов балансировал между официальными обязанностями главы делегации и секретными инструкциями от адмирала Корсакова.

На седьмой день пребывания на станции Михаил собрал экспериментальную версию своей системы перевода – гибридное устройство, объединяющее человеческие и инопланетные технологии. Назначенное тестирование должно было пройти в присутствии обеих делегаций.

Техническая лаборатория была заполнена людьми и инопланетянами, расположившимися вокруг центрального стола, где стояло устройство – элегантное сочетание металла, кристаллов и биоэлектронных компонентов.

– Эта система представляет собой квантовый семантический мост, – объяснял Михаил, его обычная социальная неловкость исчезла, сменившись энтузиазмом изобретателя. – Она не просто переводит слова, а создаёт общее семантическое поле, в котором смысловые структуры обоих языков могут взаимодействовать естественным образом.

Зел'Кар, стоявший рядом с ним, добавил:

– Система использует принципы «гармонической квантовой реструктуризации», позволяя сохранять множественность интерпретаций без потери основного смысла. Это первое настоящее слияние наших технологий.

Тэл'Ваар выглядел впечатлённым:

– Удивительное достижение за такой короткий срок. Поздравляю обе технические команды.

Немов кивнул:

– Действительно впечатляет. Но как мы можем быть уверены, что система работает корректно?

– Мы разработали серию тестов, – ответил Михаил. – Начнём с простых фраз, постепенно увеличивая сложность. На каждом этапе эксперты обеих сторон будут оценивать точность перевода.

– Приступайте, – сказал Немов.

Михаил активировал систему. В центре стола появилось голографическое поле, разделённое на две части – для ввода на человеческом языке и на языке Н'Тар.

– Первый тест, – объявил Михаил. – Базовые приветствия и формальные фразы.

Последовательно вводились и переводились стандартные дипломатические выражения. Система работала безупречно, вызывая одобрительные кивки с обеих сторон.

– Переходим к более сложным конструкциям, – сказал Зел'Кар. – Метафоры, идиомы, культурно-специфические концепции.

Эта часть теста вызвала больший интерес. Система не просто переводила, но и предоставляла контекстные пояснения, помогающие понять культурный багаж выражений.

– Древняя идиома Н'Тар «Плыть против течения звёзд» имеет приблизительное соответствие в человеческой культуре – «Идти против течения» или «Плыть против течения», – объявила система, переводя фразу Зел'Кара. – Однако в контексте культуры Н'Тар она имеет дополнительный оттенок духовного противостояния космическому порядку, а не только социальным нормам.

– Удивительно точно, – прокомментировал Тэл'Ваар. – Система улавливает нюансы, которые обычно теряются при переводе.

Тесты продолжались, демонстрируя возможности новой системы. Михаил и Зел'Кар выглядели всё более воодушевлёнными, видя, как их теоретические концепции воплощаются в работающую технологию.

Наконец, Михаил объявил:

– Последний тест – перевод философского текста. Мы выбрали отрывок из работы человеческого философа Витгенштейна о природе языка и параллельный фрагмент из трактата Н'Тар «О многомерности смысла».

Система начала обработку сложных философских концепций, создавая интригующие параллели между человеческой и инопланетной мыслью.

– «Границы моего языка определяют границы моего мира», – система перевела цитату Витгенштейна, а затем представила её эквивалент в философии Н'Тар: – «Форма понимания очерчивает пределы реальности, доступной разуму».

Зал погрузился в тишину, наблюдая за этим удивительным диалогом через пропасть между видами.

Внезапно голографическое поле начало мерцать, цвета стали искажаться. Михаил бросился к панели управления:

– Что-то не так. Квантовое поле дестабилизируется.

Зел'Кар присоединился к нему, его четыре руки летали над инопланетными контроллерами:

– Снова семантическая интерференция, но гораздо сильнее, чем в прошлый раз.

На голографическом дисплее философские тексты начали искажаться, превращаясь в нечто совсем иное:

– «Реальное доминирование требует контроля над языком и мышлением противника», – система выдала странный перевод, не соответствующий входным данным.

– Это не то, что мы ввели! – воскликнул Михаил. – Система перехвачена!

– Отключайте немедленно, – резко приказал Немов.

– Не могу, – ответил Михаил, лихорадочно работая с контроллерами. – Что-то блокирует команды.

Голографический дисплей продолжал выводить искажённые переводы:

– «Дипломатия – оружие слабых. Сильные устанавливают правила силой».

– «Сотрудничество между видами невозможно. Выживает только доминирующий».

Тэл'Ваар быстро подошёл к системе:

– Это провокация. Кто-то пытается саботировать переговоры.

– Я согласен, – кивнул Немов. – Вопрос – кто?

Зел'Кар наконец активировал какой-то инопланетный протокол, и система отключилась. Голографическое поле исчезло, оставив озадаченные делегации смотреть друг на друга с подозрением.

– Я предлагаю срочное расследование этого инцидента, – сказал Тэл'Ваар. – Совместное, с равным участием обеих сторон.

– Согласен, – ответил Немов. – Специалист Вершинин, вы и Зел'Кар возглавите техническую часть расследования. Я хочу знать, кто стоит за этой попыткой саботажа.

Когда делегации разошлись, Михаил остался в лаборатории, изучая записи сбоя. Зел'Кар работал рядом с ним, оба погружённые в анализ данных.

– Это определённо был преднамеренный взлом, – сказал Михаил. – Кто-то внедрил скрытый код в семантическое ядро системы.

– Да, – согласился Зел'Кар. – Но самое странное – этот код использует элементы как человеческих, так и наших технологий. Кто бы ни сделал это, он хорошо знаком с обеими системами.

Михаил нахмурился:

– Это сужает круг подозреваемых до нашей совместной технической группы… или кого-то с очень высоким уровнем доступа.

– Вопрос в том, – тихо сказал Зел'Кар, – кому выгодно помешать нашему сотрудничеству? Кто не хочет, чтобы наши виды научились по-настоящему понимать друг друга?

Михаил не ответил, но в его голове уже формировались тревожные подозрения. Кто-то играл в опасную игру, используя язык как оружие. И целью этой игры, похоже, было не достижение мира, а разжигание конфликта между людьми и Н'Тар.

Глава 4: Границы доверия

Немов смотрел на звёзды из панорамного окна своих апартаментов. Две недели переговоров прошли в атмосфере формального сотрудничества, перемежающегося странными инцидентами, подобными сбою новой системы перевода. Официальное расследование не выявило виновных – след был искусно запутан, а код самоуничтожился после активации.

Но Немов не верил в совпадения. Кто-то целенаправленно пытался саботировать переговоры, создавая атмосферу подозрительности и недоверия. Вопрос был – кто и зачем? Военная фракция Н'Тар, не заинтересованная в мирном сосуществовании? Или, возможно, кто-то из собственного лагеря? Адмирал Корсаков приказал затянуть переговоры, но не срывать их полностью. Или у него были другие инструкции, о которых Немов не знал?

Размышления прервал сигнал коммуникатора. Капитан Кузнецова запрашивала встречу.

– Проходите, – сказал Немов, активируя дверь.

Капитан вошла, её лицо выражало смесь профессиональной сдержанности и явной обеспокоенности.

– Дипломат Немов, извините за поздний визит, но есть информация, которой я должна немедленно поделиться.

– Что-то случилось? – спросил Немов, указывая ей на кресло.

Кузнецова села, на мгновение собираясь с мыслями:

– Наши дальние сенсоры зарегистрировали необычную активность в астероидном поле на границе нейтральной зоны. Перемещения, которые не соответствуют естественным орбитальным паттернам.

– Корабли? – напрягся Немов.

– Не уверена. Если это и корабли, то с очень продвинутой маскировкой. Больше похоже на… систематическое перемещение самих астероидов.

Немов нахмурился:

– Искусственное изменение орбит? Зачем?

– У меня есть теория, – сказала Кузнецова, активируя голографический проектор на своём коммуникаторе. – Смотрите.

Перед ними возникло трёхмерное изображение части астероидного поля с отмеченными перемещениями.

– Если эта тенденция продолжится, через несколько недель здесь образуется своеобразный коридор, – объяснила она, указывая на формирующийся паттерн. – Коридор, ведущий прямо к станции.

Немов внимательно изучил голограмму:

– Кто-то готовит путь для… чего?

– Точно не знаю. Но такие манипуляции требуют серьёзных технических ресурсов. Или очень продвинутой технологии.

– Вы сообщили делегации Н'Тар?

Кузнецова покачала головой:

– Пока нет. Хотела сначала проконсультироваться с вами. Это может быть… чувствительный вопрос.

Немов понял её колебания. Если за манипуляциями стоят Н'Тар, обвинение могло быть воспринято как провокация. Если же это операция Земного Альянса, о которой Немова не проинформировали…

– Я ценю вашу осторожность, капитан. Продолжайте наблюдение, но пока воздержитесь от официальных заявлений. Я проведу собственное расследование.

– Есть ещё кое-что, – добавила Кузнецова. – За последнюю неделю несколько членов персонала станции доложили о странных инцидентах. Необъяснимые сбои в системах, ощущение слежки, даже случаи потери памяти о нескольких часах.

– Потери памяти? – переспросил Немов. – Это серьёзно.

– Медицинские сканирования не выявили физических причин. Доктор Новак предполагает возможное психологическое воздействие или… – она замолчала, явно неуверенная, стоит ли продолжать.

– Или?

– Или целенаправленное вмешательство. С использованием технологий, которыми мы не обладаем.

Немов медленно кивнул:

– Понимаю ваши опасения. Кто-нибудь из дипломатических делегаций сталкивался с подобными явлениями?

– Нет, только персонал станции. Особенно те, кто работает в технических системах или имеет доступ к критической инфраструктуре.

Это звучало как систематический сбор информации. Кто-то изучал станцию, её уязвимости и системы защиты.

– Капитан, усильте безопасность ключевых систем. Ротация кодов доступа, дополнительные проверки. Но делайте это незаметно, без паники.

– Уже начала, – кивнула Кузнецова. – Но наши ресурсы ограничены.

– Я запрошу дополнительный персонал из службы безопасности Альянса, – сказал Немов. – Под видом технических специалистов.

Кузнецова поколебалась:

– Если Н'Тар узнают о незапланированном усилении человеческого присутствия…

– Они не узнают, – твёрдо сказал Немов. – По крайней мере, не от нас.

Когда капитан ушла, Немов активировал защищённый канал связи и отправил короткий зашифрованный запрос адмиралу Корсакову. Он не упомянул о подозрениях Кузнецовой, лишь запросил «технический персонал для модернизации систем станции».

Ответ пришёл через несколько минут: «Запрос одобрен. Группа прибудет через 48 часов. Поддерживайте видимость нормальных переговоров. Контролируйте информационные потоки. К.».

Короткая форма, характерная для адмирала. Но между строк Немов уловил беспокойство. Корсаков ожидал этот запрос? Или, возможно, у него уже была информация о странной активности вокруг станции?

Немов выключил коммуникатор и вернулся к панорамному окну. Звёзды смотрели на него холодным, безразличным светом. Где-то там, в глубинах космоса, готовились силы, которые могли определить судьбу двух цивилизаций. И он, Александр Немов, оказался в самом центре этого водоворота, без полной информации и с неясными целями.

Не в первый раз. И, вероятно, не в последний.

Капитан Кузнецова предложила организовать неформальную встречу делегаций в нейтральной зоне станции – что-то вроде культурного вечера с музыкой, искусством и лёгкими закусками, подходящими для обоих видов. Идея заключалась в том, чтобы создать менее напряжённую атмосферу после двух недель интенсивных переговоров и нескольких тревожных инцидентов.

Немов согласился, хотя и с некоторыми оговорками. Неформальное общение могло способствовать лучшему взаимопониманию, но также создавало риски утечки информации. Он проинструктировал свою команду быть открытыми, но осторожными.

Место для встречи было выбрано символично – обсервационная палуба в центре нейтральной зоны, с панорамным видом на звёздное поле и астероиды. Просторное помещение с высоким потолком было оформлено сдержанно, с элементами дизайна обеих культур, создавая нейтральное, но приятное пространство.

Немов прибыл одним из первых, чтобы оценить обстановку. Персонал станции заканчивал приготовления: расставлял столы с напитками и закусками, настраивал мягкое освещение, устанавливал акустические системы для музыкального сопровождения.

– Всё готово, дипломат Немов, – доложила капитан Кузнецова, подходя к нему. – Надеюсь, эта встреча поможет немного разрядить напряжение последних дней.

– Благодарю за организацию, капитан, – кивнул Немов. – Хорошая идея.

Они обменялись понимающими взглядами. Оба знали, что за видимостью дружеского вечера скрывалось намерение наблюдать за инопланетянами в менее формальной обстановке, оценивать их реакции и, возможно, получить дополнительную информацию.

Постепенно палуба начала заполняться. Члены земной делегации прибывали группами или по одному, одетые в более свободную одежду, чем на официальных переговорах, но всё же сохраняющие определённый уровень формальности. Делегация Н'Тар также появилась, их одежды были более яркими и замысловатыми, чем обычно, с преобладанием синих и фиолетовых оттенков, что, по данным ксенобиологов, указывало на праздничное или социальное настроение.

Елена Соколова присоединилась к Немову, наблюдая за входящими:

– Интересно видеть их в неформальной обстановке, – заметила она. – Обратите внимание на различия в поведении. Тэл'Ваар и Н'Рал движутся более свободно, их жесты более выразительны. А Вор'Тан, напротив, кажется ещё более напряжённым.

Немов кивнул:

– Хорошее наблюдение. Похоже, наш советник по безопасности не любит отклоняться от протоколов.

– А вот и Михаил, – сказала Елена, указывая на входящего Вершинина. – Он редко покидает лабораторию для таких мероприятий.

Михаил выглядел немного не в своей тарелке, одетый в формальный костюм, который явно не привык носить. Он огляделся, заметил Зел'Кара у одного из стендов с техническими дисплеями и немедленно направился к своему инопланетному коллеге.

Немов улыбнулся:

– Технари всегда найдут общий язык. Даже если пришли с разных планет.

Тэл'Ваар, заметив Немова и Елену, подошёл к ним, сопровождаемый Н'Ралом:

– Дипломат Немов, дипломат Соколова, – приветствовал он их, выполняя человеческий жест рукопожатия, который уже стал привычным в их взаимодействиях. – Прекрасная идея – эта неформальная встреча.

– Заслуга принадлежит капитану Кузнецовой, – ответил Немов. – Но я согласен, нам всем нужно небольшое отступление от формальных протоколов.

– В культуре Н'Тар есть понятие «Тирл'Ван» – время отдыха разума, когда мыслители откладывают серьёзные труды и обращаются к искусству, музыке и свободному обмену идеями, – сказал Тэл'Ваар. – Считается, что именно в такие моменты часто рождаются самые глубокие прозрения.

– Схожая идея есть и в человеческой культуре, – заметила Елена. – Многие научные и творческие прорывы произошли не за рабочим столом, а во время отдыха или свободного общения.

Н'Рал, который до этого молчал, обратился к Елене:

– Дипломат Соколова, я принёс кое-что, что может вас заинтересовать, – он протянул ей небольшое устройство, напоминающее планшет, но с прозрачным кристаллическим экраном. – Это перевод некоторых трактатов школы «Учения о Параллельных Путях», о которой мы говорили. Я подумал, вам может быть интересно с научной точки зрения.

Елена приняла устройство с удивлением и благодарностью:

– Это очень ценный подарок, Н'Рал. Я с удовольствием изучу эти тексты.

– Только помните, что перевод несовершенен, – предупредил младший дипломат. – Некоторые концепции трудно выразить человеческими терминами.

– Я буду иметь это в виду, – кивнула Елена, изучая устройство. – Возможно, вы могли бы помочь мне с некоторыми интерпретациями?

– С радостью, – ответил Н'Рал, его узоры стали более яркими и активными, что указывало на энтузиазм.

Немов наблюдал за этим обменом с интересом. Елена явно установила хороший контакт с младшим дипломатом. Это могло быть полезным каналом коммуникации, но также требовало осторожности. Он сделал мысленную пометку обсудить с ней эти взаимодействия позже.

Тэл'Ваар, между тем, обратил внимание на музыку, которая начала звучать – мягкие, атмосферные композиции, созданные специально для встречи, с элементами как человеческих, так и инопланетных гармоний:

– Интересное слияние стилей. Ваш джаз с нашими колебательными гармониями. Кто автор?

– Совместный проект наших культурных отделов, – ответила капитан Кузнецова, присоединившаяся к разговору. – Мы обменялись образцами музыки и создали эту… межзвёздную смесь.

– Весьма приятно для слуха, – заметил Тэл'Ваар. – Хотя я подозреваю, что наши виды воспринимают разные аспекты этой музыки. Н'Тар более чувствительны к верхним гармоникам и микротональным интервалам.

– А люди больше реагируют на ритмические структуры и эмоциональную окраску, – добавила Елена. – Но факт, что мы можем создавать музыку, приятную для обоих видов, говорит о некоторых универсальных принципах восприятия.

Разговор продолжался, переходя от музыки к другим аспектам культуры. Немов заметил, что другие члены делегаций также вовлеклись в общение. Профессор Лебедева и Ми'Лаар, ксенобиологи обеих сторон, увлечённо обсуждали что-то у одного из дисплеев. Михаил и Зел'Кар были погружены в техническую дискуссию, иллюстрируя свои идеи голографическими схемами.

Только Вор'Тан, советник по безопасности Н'Тар, и полковник Сорин держались отчуждённо, каждый в своём углу палубы, внимательно наблюдая за происходящим. Их позиция была понятна – обеспечение безопасности своих делегаций оставалось приоритетом даже во время неформальной встречи.

После некоторого времени общих разговоров Немов заметил, что Тэл'Ваар отошёл к одному из панорамных окон и стоял там в одиночестве, созерцая звёздное пространство. Решив, что это хорошая возможность для более личного разговора, Немов подошёл к нему:

– Впечатляющий вид, не правда ли?

Тэл'Ваар повернулся к нему:

– Действительно. Звёзды всегда напоминают мне о масштабе Вселенной и относительной незначительности наших повседневных забот.

– И всё же эти «незначительные заботы» могут определить судьбу целых цивилизаций, – заметил Немов.

– Верно, – согласился Тэл'Ваар. – В этом парадокс разумной жизни. Мы одновременно бесконечно малы в космическом масштабе и невероятно значимы в нашей способности влиять на будущее.

Они стояли некоторое время в молчании, наблюдая за далёкими звёздами. Затем Тэл'Ваар тихо сказал:

– Я ценю эти моменты честного диалога, дипломат Немов. За официальными переговорами и протоколами легко забыть, что мы не просто представители наших видов, но и индивидуумы с собственными мыслями и чувствами.

Немов почувствовал странное сочетание симпатии и настороженности. Это было искреннее проявление или тщательно рассчитанный дипломатический ход? С Тэл'Вааром он никогда не мог быть уверен.

– Согласен, – ответил он. – Хотя иногда наши личные мысли и чувства должны отступать перед долгом перед нашими народами.

– А что, если эти два аспекта конфликтуют? – спросил Тэл'Ваар, его узоры образовали сложный, задумчивый паттерн. – Что если то, что вы считаете правильным как индивидуум, противоречит инструкциям, которые вы получили как дипломат?

Этот вопрос был слишком близок к реальной дилемме Немова, чтобы быть случайным. Тэл'Ваар что-то подозревал? Или просто озвучивал универсальную этическую проблему?

– Сложный вопрос, – осторожно ответил Немов. – В идеале, такие конфликты не должны возникать. Но мир редко идеален. В конечном счёте, каждый должен следовать своей совести, понимая последствия своих решений.

– «Следовать своей совести», – повторил Тэл'Ваар. – Интересная человеческая концепция. В нашей культуре есть похожее понятие – «верность внутреннему пути». Считается, что каждый Н'Тар рождается с определённым путём, который он должен распознать и которому должен следовать, даже если это противоречит общественным ожиданиям.

– Звучит как предопределение, – заметил Немов.

– Не совсем, – ответил Тэл'Ваар. – Скорее, это признание того, что каждый разум имеет свою уникальную структуру и потенциал, которые лучше всего раскрываются в определённых обстоятельствах. Задача – найти эти обстоятельства.

Их разговор был прерван внезапным изменением музыки. Вместо мягких, атмосферных композиций зазвучала энергичная, ритмичная человеческая мелодия – что-то вроде джаза с элементами электронной музыки. Немов обернулся и увидел, что несколько членов персонала станции начали танцевать на импровизированной площадке в центре палубы.

– Кажется, вечер становится более оживлённым, – заметил Тэл'Ваар с явным интересом.

– Так и есть, – кивнул Немов. – Танцы – важная часть человеческой культуры. Способ невербального выражения эмоций и социального взаимодействия.

– В культуре Н'Тар тоже есть ритуальные движения, похожие на ваши танцы, – сказал Тэл'Ваар. – Хотя они более формализованы и часто имеют символическое значение.

Они вернулись к основной группе, где атмосфера заметно оживилась. Елена и Н'Рал продолжали свой разговор, но теперь он, казалось, перешёл от академических тем к более личным. Немов заметил, что узоры на коже Н'Рала стали более яркими и динамичными, особенно когда Елена улыбалась или смеялась.

Михаил, к удивлению многих, оказался в центре внимания, демонстрируя инопланетянам какой-то технический эксперимент с помощью своего персонального устройства. Зел'Кар и несколько других Н'Тар внимательно наблюдали, их узоры указывали на высокий интерес и любопытство.

Немов решил воспользоваться общим оживлением, чтобы незаметно обойти помещение и оценить обстановку. Он медленно перемещался по периметру, наблюдая за взаимодействиями и прислушиваясь к разговорам.

Проходя мимо одной из боковых дверей, он заметил Вор'Тана, советника по безопасности Н'Тар, разговаривающего с кем-то по своему коммуникационному устройству. Инопланетянин говорил тихо, на своём языке, его узоры были тёмными и интенсивными, что, согласно информации ксенобиологов, могло указывать на тревогу или срочность.

Немов не мог понять слов, но напряжённая поза инопланетянина и частые взгляды по сторонам говорили о секретности разговора. Когда Вор'Тан закончил коммуникацию, он быстро покинул помещение через боковой выход.

Немов незаметно последовал за ним, сохраняя безопасную дистанцию. Коридор был тускло освещён, с несколькими ответвлениями, ведущими в различные технические секции нейтральной зоны. Вор'Тан быстро двигался, явно зная, куда направляется.

На перекрёстке двух коридоров инопланетянин внезапно остановился и оглянулся. Немов успел скрыться за углом, избегая обнаружения. Когда он осторожно выглянул снова, Вор'Тана уже не было видно.

Немов ускорил шаг, пытаясь определить, куда пошёл советник по безопасности. Он повернул за угол и оказался в пустом коридоре. Вор'Тан исчез.

Или нет? Немов заметил слабый свет из-под двери одного из технических помещений. Он бесшумно приблизился и прислушался. Изнутри доносились приглушённые голоса, говорящие на языке Н'Тар.

Рискованно, но необходимо. Немов активировал на своём коммуникаторе программу перевода и поднёс устройство ближе к двери.

– …незапланированное перемещение, – переводил автоматический интерпретатор голос, который, вероятно, принадлежал Вор'Тану. – Они могут обнаружить.

Второй голос, более глубокий и резкий, ответил:

– Необходимая мера. Временные рамки сокращаются. Верховный Стратег требует ускорить подготовку.

– Но делегация не готова к…

– Делегация будет проинформирована в нужный момент. Ваша задача – обеспечить безопасность операции и продолжать наблюдение.

– А что с человеческим дипломатом? Он проявляет… необычный интерес.

Пауза. Затем:

– Продолжайте анализировать его действия. Если он станет угрозой, примите меры.

Немов отошёл от двери, обдумывая услышанное. Кто этот второй говорящий? Очевидно, кто-то с властью над Вор'Таном, возможно, тайный представитель этого «Верховного Стратега». И что за операцию они готовят?

Он решил не рисковать дальше и быстро, но бесшумно вернулся в направлении обсервационной палубы. По пути он отправил зашифрованное сообщение капитану Кузнецовой, запрашивая усиленное наблюдение за перемещениями Вор'Тана и проверку технического помещения, как только оно освободится.

Вернувшись на вечер, Немов постарался выглядеть расслабленным и вовлечённым в социальные взаимодействия. Он заметил, что Елена продолжает общение с Н'Ралом, теперь они рассматривали какие-то изображения на устройстве, которое младший дипломат подарил ей.

– Не помешаю? – спросил Немов, подходя к ним.

– Нет, совсем нет, – ответила Елена. – Н'Рал показывает мне изображения своего родного мира. Удивительная планета.

На экране устройства Немов увидел пейзажи, не похожие ни на что земное: огромные кристаллические формации, поднимающиеся из лиловых равнин, странные спиральные растения, тянущиеся к небу с тремя лунами, архитектурные сооружения, напоминающие живые организмы.

– Это Н'Тар-Прайм, наша родная планета, – объяснил Н'Рал. – Точнее, один из её континентов, Шир'Ахт, где находится мой родной город.

– Впечатляет, – искренне сказал Немов. – Я всегда считал, что архитектура отражает душу цивилизации. Ваши сооружения словно растут из земли, образуя естественную часть ландшафта.

– Именно так, – кивнул Н'Рал. – В нашей философии нет жёсткого разделения между искусственным и природным. Мы стремимся к гармонии с окружающей средой, к продолжению естественных форм, а не их замещению.

– Это созвучно некоторым земным философским течениям, – заметила Елена. – Особенно восточным традициям и современному экологическому мышлению.

Немов заметил, как Вор'Тан вернулся в зал через главный вход, как будто никуда не уходил. Советник по безопасности выглядел напряжённым, его узоры были приглушёнными, с редкими тёмными всплесками.

– Н'Рал, – спросил Немов, стараясь звучать непринуждённо, – а что это за удивительные кристаллические формации на заднем плане? Они естественного происхождения?

– Да, это Кристальные Поля Л'Тории, – ответил младший дипломат. – Уникальное геологическое образование, созданное тектонической активностью и необычным минеральным составом почвы. Они растут очень медленно, некоторым кристаллам тысячи лет.

Разговор продолжался в том же русле, но часть внимания Немова была сосредоточена на Вор'Тане, который теперь общался с Тэл'Вааром в дальнем углу палубы. Их разговор выглядел напряжённым: Вор'Тан говорил быстро и интенсивно, Тэл'Ваар слушал с серьёзным выражением, его узоры стали более тёмными и сложными.

Коммуникатор Немова завибрировал, сигнализируя о входящем сообщении. Извинившись перед Еленой и Н'Ралом, он отошёл, чтобы проверить его.

Сообщение было от капитана Кузнецовой: «Техническое помещение пусто. Обнаружены следы недавнего использования коммуникационного оборудования. Анализируем логи. Также зафиксирована необычная энергетическая сигнатура. Расследование продолжается».

Немов отправил короткий ответ, благодаря за информацию, и вернулся к гостям. Вечер продолжался, но теперь он смотрел на инопланетных дипломатов другими глазами. Что они скрывали? И насколько опасны были их секреты для миссии Немова и для станции «Конкордия»?

После завершения культурного вечера Немов пригласил Елену Соколову в свой кабинет для конфиденциального разговора.

– Что вы думаете о сегодняшнем мероприятии? – спросил он, когда они остались одни в защищённом помещении.

Елена задумалась:

– В целом, продуктивно. Неформальная обстановка позволила наблюдать поведенческие паттерны, которые обычно скрыты на официальных сессиях. Особенно интересны различия между членами их делегации. Тэл'Ваар и Н'Рал явно более открыты к межкультурному обмену, в то время как Вор'Тан…

– Да, Вор'Тан, – перебил Немов. – Что вы можете сказать о его поведении?

– Крайняя настороженность, даже для советника по безопасности, – ответила Елена. – Его кожные узоры показывали постоянное напряжение и периодические всплески тревоги. Особенно когда он разговаривал с Тэл'Вааром в конце вечера.

– Вы заметили этот разговор?

– Да. Судя по языку тела и изменениям узоров, это было что-то срочное и важное. Тэл'Ваар выглядел обеспокоенным после этого.

Немов кивнул:

– Я проследил за Вор'Таном, когда он временно покинул мероприятие. Он встретился с кем-то в техническом отсеке и обсуждал какую-то операцию, связанную с «Верховным Стратегом».

– Зур'Хаат, – тихо сказала Елена. – Военный лидер Консорциума Н'Тар. По нашим данным, он один из главных противников мирного соглашения с людьми.

– Что ещё нам известно о нём?

– Немного. Он редко появляется публично. Принадлежит к древнему клану воинов, занимает свой пост уже несколько десятилетий. Считается консерватором, выступающим за изоляцию и самодостаточность Консорциума.

Немов прошёлся по кабинету:

– Капитан Кузнецова доложила о странной активности в астероидном поле. Кто-то систематически изменяет орбиты астероидов, создавая своеобразный коридор к станции.

Елена нахмурилась:

– Подготовка к военной операции?

– Возможно. Или к эвакуации. Или к прибытию кого-то, кого не хотят обнаруживать обычными сенсорами.

– Что бы это ни было, звучит тревожно, – сказала Елена. – Особенно в сочетании с другими странными инцидентами на станции.

– Я хочу, чтобы вы были особенно внимательны в ваших контактах с Н'Ралом, – сказал Немов. – Он явно проявляет к вам особый интерес, и это может быть полезным каналом информации. Но будьте осторожны – несмотря на его кажущуюся открытость, он всё ещё представитель их делегации.

Елена кивнула:

– Я понимаю. Хотя… должна признать, что его интерес к межкультурному диалогу кажется искренним. Он подарил мне доступ к философским трактатам их культуры, которые обычно не переводятся для иностранцев.

– Это может быть просто способ завоевать ваше доверие, – предостерег Немов.

– Может быть, – согласилась Елена. – Но также возможно, что среди Н'Тар есть фракция, действительно заинтересованная в мирном сотрудничестве, и Н'Рал принадлежит к ней.

– Именно поэтому ваши контакты с ним так важны, – сказал Немов. – Если существует раскол внутри их делегации, мы должны понять его природу и, возможно, использовать в наших интересах.

Елена внимательно посмотрела на него:

– В интересах мирного соглашения, вы имеете в виду?

Немов встретил её взгляд:

– Разумеется. Что же ещё?

Но в его голосе было что-то, что заставило Елену задуматься, не скрывает ли глава делегации свои истинные цели даже от своих коллег.

В последующие дни Немов усилил наблюдение за делегацией Н'Тар, особенно за Вор'Таном. Он также попросил Михаила Вершинина провести тщательный анализ всех коммуникационных логов станции, ища неавторизованные передачи или необычные паттерны.

Официальные переговоры продолжались своим чередом, но Немов ясно ощущал нарастающее напряжение. Тэл'Ваар, обычно открытый и философски настроенный, стал более сдержанным. Его предложения на сессиях переговоров становились более осторожными, с многочисленными оговорками и условиями.

На третий день после культурного вечера, возвращаясь в свои апартаменты после особенно напряжённой сессии, Немов почувствовал, что за ним следят. Это было не просто параноидальное ощущение, а профессиональная интуиция, отточенная годами работы в разведке. Кто-то наблюдал за ним, причём достаточно умело, чтобы оставаться незаметным.

Немов решил проверить свои подозрения. Вместо того чтобы идти прямо в апартаменты, он сделал несколько случайных поворотов, прошел через менее используемые коридоры, остановился у одного из обзорных окон, якобы любуясь видом на космос, но на самом деле изучая отражения в стекле.

Никого. Или его преследователь был слишком хорош, или Немов действительно становился параноиком.

Он продолжил путь, но выбрал более длинный маршрут через технический сектор. Коридоры здесь были уже, освещение тусклее, а движение персонала минимально. Идеальное место для засады, но также и для обнаружения слежки.

Проходя мимо одного из технических помещений, Немов услышал странный звук – что-то среднее между электронным писком и органическим шипением. Он остановился, прислушиваясь. Звук не повторился, но из-за двери пробивался слабый пульсирующий свет, которого не должно было быть в стандартном техническом отсеке.

Немов активировал скрытую камеру в своём коммуникаторе и осторожно приоткрыл дверь. То, что он увидел, заставило его замереть.

В центре помещения находилось устройство, явно инопланетного происхождения – органический на вид объект с пульсирующими светящимися венами, соединённый с стандартными системами станции. Рядом с ним стояла фигура в защитном костюме, скрывающем видовую принадлежность. Фигура манипулировала с устройством, вводя какие-то команды через биоэлектронный интерфейс.

Немов сделал несколько снимков и тихо закрыл дверь. Это явно был несанкционированный доступ к системам станции, и, судя по технологии, за ним стояли Н'Тар.

Он быстро отошел от двери, планируя немедленно связаться с капитаном Кузнецовой, но не успел сделать и нескольких шагов, как ощутил резкую боль в затылке. Перед глазами всё поплыло, колени подогнулись. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, была тень, склонившаяся над ним.

Немов пришёл в себя в своих апартаментах, лёжа на диване. Головная боль была настолько сильной, что на мгновение он не мог сфокусировать взгляд. Медленно, события начали возвращаться в памяти – технический отсек, странное устройство, неожиданный удар.

Он проверил свой коммуникатор – снимки были удалены. Неудивительно, но всё же разочаровывающе. Кто бы ни напал на него, они были профессионалами.

Немов активировал систему безопасности апартаментов и связался с капитаном Кузнецовой, используя защищённый канал:

– Капитан, у нас проблема. Я обнаружил несанкционированное инопланетное устройство, подключённое к системам станции в техническом секторе C-12. Когда пытался доложить, меня атаковали и, вероятно, перенесли в мои апартаменты, чтобы избежать подозрений.

– Вы в порядке, дипломат Немов? – голос Кузнецовой звучал обеспокоенно.

– Сильная головная боль, возможно лёгкое сотрясение. Ничего серьёзного. Важнее то, что происходит на станции.

– Я немедленно отправлю группу безопасности для проверки указанного сектора, – сказала Кузнецова. – Но будет лучше, если вы сейчас отдохнёте и не предпринимали самостоятельных действий.

Немов знал, что это разумный совет, но его тренированный разум уже анализировал ситуацию. Кто-то из Н'Тар тайно устанавливал устройства на станции. Вероятно, это было связано с тем «ускорением подготовки», о котором говорил неизвестный собеседник Вор'Тана. И это явно не предвещало ничего хорошего для переговоров или для безопасности станции.

Немов отправил зашифрованное сообщение адмиралу Корсакову, докладывая о ситуации и запрашивая инструкции. Ответ пришёл почти мгновенно:

«Продолжайте наблюдение. Не показывайте, что подозреваете что-либо. Группа специалистов уже в пути. Держите канал открытым».

Короткий ответ, но он подтвердил опасения Немова – ситуация развивалась быстрее, чем они предполагали. Что бы ни планировал Верховный Стратег Зур'Хаат, это должно было произойти скоро. И Земной Альянс, очевидно, готовил свой ответ.

Немов ощутил знакомое чувство – смесь адреналина, настороженности и холодного расчёта. То же чувство, которое он испытывал перед операциями в бытность разведчиком. Игра началась, и ставкой в ней были не просто дипломатические соглашения, а, возможно, будущее отношений между двумя цивилизациями.

Он лёг на диван, закрыл глаза и начал мысленно перебирать варианты действий, готовясь к тому, что может произойти в ближайшие дни на станции «Конкордия».

Глава 5: Призраки прошлого

Утренний брифинг делегации Земного Альянса проходил в напряжённой атмосфере. Немов, несмотря на головную боль, которая всё ещё напоминала о вчерашнем инциденте, выглядел собранным и сосредоточенным. Перед участниками встречи висели голографические изображения – снимки таинственного инопланетного устройства, обнаруженного службой безопасности станции в техническом секторе C-12.

– Как видите, – говорил Немов, указывая на голограмму, – устройство было успешно скрыто от стандартных сканеров, используя какую-то форму квантовой маскировки. Капитан Кузнецова обнаружила его только благодаря моему точному указанию местоположения.

– И что это такое? – спросил полковник Сорин, изучая странную органическую структуру с пульсирующими светящимися венами.

– По оценке технических специалистов, это похоже на устройство квантовой связи, – ответил Немов. – Более продвинутое, чем наши аналоги, способное передавать данные без обнаружения стандартными системами мониторинга.

– Шпионское оборудование, – резюмировал Сорин.

– Или часть чего-то большего, – добавил Михаил Вершинин. – Я провёл анализ логов станции после инцидента с системой перевода. Есть признаки того, что подобные устройства могут быть установлены в нескольких секторах, образуя своеобразную сеть.

– Сеть для чего? – спросила Елена.

– Есть несколько возможностей, – ответил Михаил. – Сбор информации, перехват наших коммуникаций, создание скрытого канала связи… или, что наиболее тревожно, удалённый доступ к критическим системам станции.

Немов кивнул:

– Капитан Кузнецова усилила патрулирование и сканирование всех технических секторов. Но если эти устройства действительно используют квантовую маскировку, обнаружить их все будет сложно.

– Мы должны формально выразить протест делегации Н'Тар, – заявил Сорин. – Это явное нарушение протоколов безопасности и дипломатического доверия.

– И какое объяснение они дадут, полковник? – спросил Немов. – Что не знают ничего об этих устройствах? Что это инициатива какой-то отдельной фракции? Или, что более вероятно, обвинят нас в фабрикации доказательств для срыва переговоров?

– Тогда что вы предлагаете? – хмуро спросил Сорин.

– Продолжать наблюдение. Не показывать, что мы обнаружили их активность. И, самое главное, выяснить их истинные намерения, – ответил Немов. – Пока мы не знаем, что конкретно они планируют, любая конфронтация может только ухудшить ситуацию.

– А что с активностью в астероидном поле? – спросила профессор Лебедева. – Есть новая информация?

– Манипуляции с орбитами астероидов продолжаются, – сказал Немов. – Коридор становится всё более чётким. По оценке капитана Кузнецовой, если текущие темпы сохранятся, он будет завершён через пять-семь дней.

– Как раз к концу текущей фазы переговоров, – заметила Елена. – Это вряд ли совпадение.

– Согласен, – кивнул Немов. – Я получил информацию от адмирала Корсакова. Группа специалистов по безопасности уже в пути. Они прибудут под видом технической команды для планового обслуживания систем станции.

– Подкрепление? – Сорин выглядел удовлетворённым. – Хорошо. Если Н'Тар готовят какую-то операцию, мы должны быть готовы ответить.

– Давайте не будем забывать, что наша первостепенная задача – успешные переговоры, а не военное противостояние, – напомнила Елена. – Возможно, есть дипломатический путь разрешения этой ситуации.

– Какой, например? – скептически спросил Сорин.

– Н'Рал, – сказала Елена. – Младший дипломат проявляет искренний интерес к межкультурному диалогу. Если среди их делегации есть раскол между сторонниками мира и военной фракцией, он может быть нашим союзником.

– Или идеальной приманкой, – парировал Сорин. – Молодой, идеалистичный, располагающий к себе – идеальный профиль для агента влияния.

– Я согласен с обеими точками зрения, – вмешался Немов. – Н'Рал может быть как искренним, так и частью более сложной игры. Дипломат Соколова, продолжайте развивать контакт с ним, но будьте предельно осторожны. Любая информация, которую вы получите, может быть критически важной.

Елена кивнула, хотя было видно, что её раздражают постоянные подозрения в адрес Н'Рала.

– Что касается официальных переговоров, – продолжил Немов, – мы должны поддерживать видимость нормального процесса. Никаких намёков на то, что мы подозреваем о скрытой активности Н'Тар. Сегодняшняя сессия посвящена вопросам торговых маршрутов и таможенных протоколов. Екатерина, – он обратился к экономическому советнику, – вы готовы с презентацией?

– Да, – ответила Петрова. – Все материалы подготовлены согласно инструкциям.

– Отлично. Тогда продолжаем работать. Будьте внимательны ко всем нюансам поведения делегации Н'Тар. Любые изменения в их обычных паттернах могут быть индикатором приближающихся событий.

Когда брифинг завершился, Немов попросил Михаила Вершинина задержаться.

– Что вы думаете о этих устройствах? – спросил он, когда они остались одни. – С технической точки зрения.

Михаил выглядел одновременно обеспокоенным и заинтригованным:

– Это невероятно продвинутая технология. Квантовая маскировка, биоэлектронные компоненты, самоадаптирующиеся интерфейсы… Они опережают нас в этой области на десятилетия, может быть, на столетие.

– Но?

– Но конструкция устройства… оно выглядит странно. Не совсем в стиле технологий Н'Тар, которые я изучал в нашей совместной работе. Их обычный подход более… гармоничный, эстетически цельный. Это устройство выглядит более утилитарным, почти грубым по их стандартам.

– Что это может означать? – спросил Немов.

– Не уверен, – признался Михаил. – Возможно, это военная технология, где функциональность важнее эстетики. Или технология другой фракции Н'Тар, с иными приоритетами. Или…

– Или?

– Или это не технология Н'Тар вообще, – тихо сказал Михаил.

Немов нахмурился:

– Вы предполагаете вмешательство третьей стороны? Кого?

– Я не знаю, – покачал головой Михаил. – Просто указываю на несоответствие. Технологическая сигнатура не полностью совпадает с тем, что я видел от Н'Тар. Но кто ещё мог бы иметь такие продвинутые технологии и доступ к станции?

Немов задумался. Возможность вмешательства третьей стороны открывала совершенно новый уровень сложности. Но кто бы это мог быть? Какой-то другой инопланетный вид, о котором человечество ещё не знает? Или секретная фракция внутри одной из существующих цивилизаций?

– Продолжайте исследование, – сказал Немов. – И держите эти мысли при себе, пока у нас не будет больше доказательств.

После ухода Михаила Немов некоторое время сидел в одиночестве, анализируя ситуацию. События развивались слишком быстро и в непредсказуемом направлении. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, а это было опасно для дипломата его уровня, особенно с учётом секретных инструкций адмирала Корсакова.

Корсаков хотел, чтобы Немов затянул переговоры, дав время для завершения некоей операции «Дамоклов меч». Но что, если планы Н'Тар – или кого-то ещё – развивались быстрее? Немов должен был принимать решения на месте, не имея полной информации о стратегии собственного правительства.

Он активировал защищённый канал связи и отправил краткий доклад адмиралу Корсакову, включая информацию о подозрениях Михаила насчёт возможного вмешательства третьей стороны. Ответ пришел быстрее обычного:

«Теория о третьей стороне маловероятна. Сосредоточьтесь на мониторинге Н'Тар. Их Верховный Стратег Зур'Хаат известен своими радикальными взглядами. Группа поддержки прибудет через 36 часов. Продолжайте переговоры как обычно. К.»

Немов отключил связь, чувствуя лёгкое разочарование. Адмирал был слишком категоричен в отвержении теории о третьей стороне, не предоставив никаких аргументов. Это было не похоже на обычный аналитический подход Корсакова. Что-то здесь не складывалось.

Немов решил провести собственное расследование утечки информации в человеческой делегации. Если Н'Тар действительно устанавливали шпионское оборудование, они должны были получать информацию и другими способами. А значит, кто-то мог быть их осведомителем.

Он вызвал своего личного ИИ-ассистента и дал команду:

– Проанализируй все коммуникации членов делегации за последние две недели. Ищи необычные паттерны, нестандартные каналы связи, аномалии в использовании информационных ресурсов.

– Анализ начат, – ответил нейтральный голос ИИ. – Предварительные результаты будут доступны через три часа.

Немов кивнул. Теперь оставалось только ждать и готовиться к очередной сессии переговоров, где он должен был играть роль ничего не подозревающего дипломата, в то время как вокруг него плелась всё более сложная паутина интриг.

Тэл'Ваар сидел в своих апартаментах в секторе Н'Тар, глубоко погружённый в медитацию. Его кожные узоры были почти неподвижны, приняв глубокий синий оттенок, характерный для состояния глубокой концентрации. Перед ним висели голографические проекции – схемы станции, записи переговоров, досье на членов человеческой делегации.

Тихий сигнал возвестил о посетителе. Тэл'Ваар медленно вышел из медитативного состояния и активировал дверь:

– Входи, Н'Рал.

Молодой дипломат вошёл, его узоры выдавали смесь возбуждения и тревоги:

– Уважаемый наставник, я получил новую информацию от дипломата Соколовой. Человеческая делегация обнаружила одно из устройств.

Тэл'Ваар не выказал удивления:

– Это было ожидаемо. Дипломат Немов – проницательный и опытный оперативник. Я бы удивился, если бы он не заметил что-то подозрительное.

– Но они не выразили официального протеста, – продолжил Н'Рал. – Почему?

– Потому что они играют в ту же игру, что и мы, – ответил Тэл'Ваар. – Собирают информацию, анализируют намерения, готовятся к различным сценариям. Открытая конфронтация не выгодна никому на данном этапе.

Н'Рал колебался, его узоры образовали паттерн, выражающий этический дискомфорт:

– Наставник, я должен спросить… Эти устройства, их установка без согласования с другой стороной – это не противоречит принципам честных переговоров?

Тэл'Ваар внимательно посмотрел на молодого дипломата:

– В идеальном мире, Н'Рал, переговоры были бы полностью прозрачными, основанными только на добросовестности сторон. Но ни наш мир, ни мир людей не идеальны. Каждая сторона защищает свои интересы всеми доступными средствами. Это реальность дипломатии, особенно между различными видами.

– Я понимаю необходимость предосторожности, – сказал Н'Рал. – Но некоторые действия Вор'Тана кажутся… чрезмерными. Его последние доклады Верховному Стратегу полны военных терминов и оценок стратегической уязвимости станции.

Тэл'Ваар тяжело вздохнул:

– Вор'Тан выполняет свою функцию – оценивает риски и готовится к худшему сценарию. Как и полковник Сорин в человеческой делегации. Это их роль. Наша роль – искать пути к пониманию и сотрудничеству, не игнорируя при этом реальных опасностей.

Он помедлил, затем добавил:

– Но я согласен, что некоторые недавние действия вызывают вопросы. Манипуляции с астероидами, установка несанкционированных устройств в таком количестве… Это выходит за рамки обычной предосторожности.

– Вы говорили об этом с Вор'Таном? – спросил Н'Рал.

– Да, – кивнул Тэл'Ваар. – Он утверждает, что действует по прямым инструкциям Верховного Стратега. И напоминает, что именно Зур'Хаат, а не я, имеет последнее слово в вопросах безопасности.

– Но вы – глава дипломатической миссии!

– Формально – да. Но реальность власти в Консорциуме более сложна, как ты знаешь. Клан Стратегов имеет древние привилегии в военных вопросах, и Зур'Хаат умело пользуется этой традицией.

Н'Рал выглядел обеспокоенным:

– Наставник, я должен признаться… Я начинаю верить, что настоящее сотрудничество с людьми возможно. Их культура, их философия, их искусство – во всём этом есть глубина и красота, которые резонируют с нашими собственными традициями. Особенно дипломат Соколова… её понимание межкультурных динамик впечатляет.

Тэл'Ваар внимательно смотрел на своего ученика, видя искреннее волнение в его узорах:

– Я ценю твою открытость, Н'Рал. И, должен признаться, я тоже нахожу некоторые аспекты человеческой культуры глубоко интригующими. Дипломат Немов, несмотря на свою очевидную настороженность, обладает впечатляющей аналитической глубиной и философской проницательностью.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями:

– Но мы должны помнить уроки прошлого. Консорциум уже сталкивался с другими цивилизациями, и не все эти встречи заканчивались хорошо.

– Вы имеете в виду Зел'Хори? – тихо спросил Н'Рал.

Тэл'Ваар кивнул, его узоры потемнели от старой боли:

– Да. Зел'Хори.

Имя этой расы всё ещё вызывало тяжёлые чувства у каждого Н'Тар. Встреча с цивилизацией Зел'Хори произошла около трёх столетий назад и закончилась катастрофой для обоих видов.

– Но люди – не Зел'Хори, – настаивал Н'Рал. – Их психология, их культурная эволюция совершенно иные.

– Верно, – согласился Тэл'Ваар. – Но есть параллели, которые нельзя игнорировать. Как и Зел'Хори, люди агрессивно расширяются, быстро развивают военные технологии, имеют историю внутривидовых конфликтов. И, как и Зел'Хори, они могут быть чрезвычайно хитрыми дипломатами.

– Вы не доверяете дипломату Немову?

Тэл'Ваар задумался:

– Я верю, что он искренен в своём интеллектуальном интересе к нашей культуре и философии. Но я также уверен, что у него есть скрытая повестка, продиктованная его правительством. Как и у меня.

Он подошёл к окну, глядя на звёзды:

– Вселенная велика, Н'Рал, но ресурсы конечны. История показывает, что когда две расширяющиеся цивилизации встречаются, конфликт часто неизбежен. Не потому, что одна сторона злая, а другая добрая, а потому, что их фундаментальные интересы несовместимы.

– Но разве нельзя найти компромисс? – спросил Н'Рал. – Разделить сферы влияния, установить правила взаимодействия?

– Возможно, – кивнул Тэл'Ваар. – Именно этого я пытаюсь достичь. Но Верховный Стратег придерживается иного мнения. Он считает, что превентивные меры безопасности – единственный надёжный путь.

– Какие меры? – напрягся Н'Рал. – Что планирует Зур'Хаат?

Тэл'Ваар покачал головой:

– Я не знаю всех деталей. И, возможно, это к лучшему. Дипломатическая непричастность даёт определённую свободу действий.

Он повернулся к своему ученику:

– Продолжай свою работу с дипломатом Соколовой. Это ценный канал коммуникации. Но будь осторожен – не раскрывай информацию, которая может поставить под угрозу безопасность Консорциума. И наблюдай за всеми необычными действиями как со стороны Вор'Тана, так и со стороны человеческой делегации. Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Когда Н'Рал ушёл, Тэл'Ваар вернулся к своей медитации. Но теперь его мысли были далеко от текущих переговоров. Они вернулись на три столетия назад, к трагическим событиям, которые навсегда изменили отношение Консорциума Н'Тар к другим разумным видам.

Он был молод тогда, младший помощник в дипломатической миссии к Зел'Хори – гуманоидной расе с высокоразвитой технологией и сложной социальной структурой. Первые контакты были многообещающими. Зел'Хори казались любознательными, дружелюбными, открытыми к культурному и технологическому обмену. Переговоры продвигались быстро, договоры о сотрудничестве были подписаны, совместные проекты запущены.

А затем последовало предательство. Используя информацию, полученную в ходе «культурного обмена», Зел'Хори нанесли внезапный удар по ключевым мирам Консорциума. Их технология позволила им обойти системы раннего предупреждения, их оружие было специально адаптировано для максимальной эффективности против физиологии Н'Тар.

Война длилась десятилетия и закончилась только полным уничтожением цивилизации Зел'Хори. Миллиарды жизней с обеих сторон были потеряны, целые планеты опустошены. Это была самая тёмная страница в истории Консорциума, урок, который никто не хотел повторять.

И теперь, столкнувшись с людьми – другой амбициозной, быстро развивающейся цивилизацией – многие в Консорциуме видели пугающие параллели. Особенно Зур'Хаат и его сторонники.

Тэл'Ваар верил, что люди отличаются от Зел'Хори. Его философские беседы с Немовым, анализ земной истории и культуры указывали на иной тип цивилизации – более разнообразной, более адаптивной, способной учиться на своих ошибках. Но был ли он объективен? Или его суждения затуманены интеллектуальным интересом и личной симпатией к некоторым представителям человечества?

Он не знал ответа. И эта неопределённость была тяжёлым бременем для существа, привыкшего к ясности мышления и твёрдости моральных принципов.

Елена Соколова изучала философские трактаты Н'Тар на устройстве, подаренном Н'Ралом. Тексты были сложными, с многослойными метафорами и концепциями, которые не имели прямых аналогов в человеческой мысли. Но именно эта инаковость делала их такими интригующими для аналитического ума Елены.

«Учение о Параллельных Путях» утверждало, что разумные виды во Вселенной, несмотря на различия в биологии и эволюционной истории, часто приходят к схожим этическим и философским концепциям. Не потому, что эти концепции универсально истинны в абсолютном смысле, а потому, что они представляют оптимальные решения проблем, с которыми сталкивается любой развивающийся разум.

Это сильно резонировало с собственными исследованиями Елены по сравнительной ксеноэтике. Но трактаты Н'Тар шли дальше, предполагая существование своего рода «морального резонанса» между различными разумными видами – потенциала для глубокого взаимопонимания, выходящего за рамки простого сосуществования или прагматического сотрудничества.

Звонок коммуникатора прервал её размышления. Это был Немов, запрашивающий встречу в своём кабинете.

Когда Елена прибыла, она была удивлена, увидев напряжённое выражение лица главы делегации.

– Дипломат Соколова, – начал Немов без предисловий, – у меня есть вопросы относительно ваших коммуникаций за последние две недели.

– Моих коммуникаций? – удивилась Елена.

– Да. Мой анализ показал, что вы передавали необычно большие пакеты данных через стандартные каналы связи. В частности, после ваших встреч с Н'Ралом.

Елена нахмурилась:

– Я отправляла свои аналитические отчёты и культурологические наблюдения в центральную базу данных миссии. Как и требуется протоколом.

– Объём данных превышает стандартные отчёты, – заметил Немов. – И некоторые передачи шли через нестандартные маршрутизаторы.

– Я использовала расширенные форматы для включения культурных артефактов и лингвистических образцов, – объяснила Елена. – А что касается маршрутизации, я иногда работаю в нейтральной зоне, где сеть настроена иначе.

Немов внимательно изучал её лицо:

– Вы уверены, что не передавали никакую информацию напрямую Н'Ралу или другим членам их делегации?

Елена почувствовала, как её щёки вспыхнули от негодования:

– Вы обвиняете меня в предательстве, дипломат Немов?

– Я задаю необходимые вопросы в свете текущих обстоятельств, – спокойно ответил Немов. – У нас есть подтверждённая утечка информации, и я должен проверить все возможные каналы.

– Я понимаю вашу обязанность, – более сдержанно сказала Елена. – Но я могу вас заверить, что все мои коммуникации были строго профессиональными и соответствовали протоколам безопасности.

Немов кивнул:

– Хорошо. Теперь другой вопрос: вы заметили что-нибудь необычное в поведении Н'Рала? Любые вопросы, которые могли бы указывать на интерес к системам безопасности станции или нашим внутренним процедурам?

Елена задумалась:

– Нет, ничего такого. Его вопросы всегда касались культуры, философии, социальных структур. Он особенно интересовался человеческим искусством, литературой, религиозными традициями. Но никогда не спрашивал о технических системах или протоколах безопасности.

– А как насчёт вашего последнего разговора? О чём вы говорили на культурном вечере?

– В основном о «Учении о Параллельных Путях» – философской школе Н'Тар, которая исследует общие этические концепции между разными видами. Н'Рал показывал мне изображения своей родной планеты, рассказывал о своём городе, о образовательной системе Консорциума.

– И он подарил вам устройство с их философскими текстами, – заметил Немов. – Вы проверили его на наличие скрытого программного обеспечения или шпионских модулей?

Елена смутилась:

– Я… Нет, не проверяла. Оно выглядит как стандартное устройство для чтения, с ограниченной функциональностью.

– Дайте мне взглянуть на него, – сказал Немов, протягивая руку.

Елена нехотя достала устройство из сумки и передала ему. Немов внимательно осмотрел его, затем подключил к своему терминалу.

– Запускаю сканирование, – сказал он. – Это займёт несколько минут.

Пока шло сканирование, Немов спросил:

– Что вы думаете о этом «Учении о Параллельных Путях»? С профессиональной точки зрения.

– Это удивительно созвучно некоторым современным теориям в человеческой философии морали, – ответила Елена, оживляясь. – Особенно теориям о эволюционных корнях этики. Идея о том, что определённые моральные концепции являются оптимальными решениями для социальных видов, независимо от их биологии, имеет серьёзные основания.

– И вы считаете, что это основа для реального понимания между нашими видами? – спросил Немов с лёгким скептицизмом.

– Я считаю, что это открывает такую возможность, – осторожно ответила Елена. – Не гарантирует, но делает возможным более глубокий уровень коммуникации, чем просто прагматические соглашения о границах и ресурсах.

Терминал подал сигнал об окончании сканирования.

– Интересно, – пробормотал Немов, изучая результаты. – Никаких явных шпионских модулей или вредоносного кода. Устройство действительно выглядит как простой ридер с ограниченной функциональностью.

Он вернул устройство Елене:

– Но я бы всё равно рекомендовал осторожность. Технологии Н'Тар могут работать на принципах, которые наши сканеры не распознают.

– Я буду осторожна, – кивнула Елена. – Могу я идти?

– Ещё один момент, – сказал Немов. – Ваши отчёты адмиралу Корсакову. О чём они?

Елена замерла:

– Мои… отчёты адмиралу?

– Не притворяйтесь удивлённой, дипломат Соколова, – спокойно сказал Немов. – Я знаю, что вы поддерживаете прямую связь с адмиралом. Это не проблема – многие члены делегации имеют свои каналы отчётности. Я просто хочу знать содержание.

Елена собралась с мыслями:

– Мои отчёты касаются культурных и психологических аспектов переговоров. Анализ невербальных коммуникаций, оценка искренности заявлений, интерпретация культурных нюансов. Это моя специализация, и адмирал ценит независимую экспертную оценку.

– И ваши выводы? – спросил Немов, внимательно наблюдая за её реакцией.

– В целом позитивные относительно возможности реального сотрудничества, – ответила Елена. – Особенно после анализа философских концепций Н'Тар и личных бесед с членами их делегации. Я считаю, что существует искренняя фракция, стремящаяся к мирному сосуществованию, хотя есть и противоположные течения.

Немов кивнул:

– Спасибо за вашу честность. Можете идти, но, пожалуйста, будьте предельно внимательны во всех коммуникациях. И если Н'Рал предоставит ещё какие-либо устройства или информацию, немедленно сообщите мне.

После ухода Елены Немов долго сидел в задумчивости. Её объяснения звучали искренне, и технический анализ не выявил ничего подозрительного в паттернах её коммуникаций. Но интуиция подсказывала Немову, что Елена не полностью откровенна о характере своих отчётов адмиралу.

Корсаков лично отобрал Елену Соколову для этой миссии, несмотря на её относительную молодость и неопытность в высокоуровневой дипломатии. Почему? Какую роль она действительно играла в стратегии адмирала?

Немов активировал свой персональный терминал и начал более глубокий анализ профиля Елены. Официальная биография, академические достижения, карьерный путь – всё выглядело безупречно. Лучшая выпускница Академии, блестящие рекомендации, серия публикаций по межкультурной коммуникации и ксенопсихологии.

Но когда Немов начал копать глубже, он обнаружил интересную деталь – трёхмесячный пробел в её послужном списке два года назад. Официально – специализированная подготовка по межкультурной дипломатии. Но конкретное учреждение не указано, и нет доступных отчётов о результатах обучения.

Это могло быть чем угодно – от действительно засекреченной специальной подготовки до оперативной работы под прикрытием. В любом случае, это был факт, который Немов должен был учитывать в своей оценке ситуации.

Он сделал мысленную пометку продолжить более тщательное наблюдение за Еленой Соколовой. Не потому, что подозревал её в предательстве, а потому, что она, возможно, была фигурой в игре, о правилах которой Немов не был полностью осведомлен.

Его размышления прервал сигнал коммуникатора – Михаил Вершинин запрашивал срочную встречу.

– Входите, – сказал Немов, отключая терминал с данными о Елене.

Михаил буквально ворвался в кабинет, его глаза лихорадочно блестели – верный признак того, что он обнаружил что-то важное:

– Я нашёл его. Скрытый код в системах коммуникации. Он был везде, прямо у нас под носом.

– Объясните, – спокойно сказал Немов, хотя внутренне напрягся.

Михаил активировал свой датапад, проецируя сложную диаграмму в воздух:

– Помните сбои в системе перевода? Я продолжал анализировать логи и обнаружил микроскопические изменения в семантических ядрах – настолько малые, что их невозможно заметить при обычной диагностике.

– Что делает этот код?

– Он искажает переводы, – объяснил Михаил. – Не кардинально, а на уровне тонких нюансов и оттенков смысла. Делает позитивные утверждения более агрессивными, добавляет оттенок угрозы или подозрительности в нейтральные фразы. И действует он в обоих направлениях – как на перевод с человеческого на язык Н'Тар, так и наоборот.

– То есть, обе делегации слышат более агрессивные версии заявлений друг друга? – нахмурился Немов.

– Именно, – кивнул Михаил. – Эффект накапливается со временем, создавая атмосферу недоверия и напряжённости. Классическая техника саботажа переговоров.

Немов задумчиво потёр подбородок:

– Когда был внедрён этот код?

– Вот что самое интересное, – Михаил увеличил часть диаграммы. – Судя по временным меткам, первичная инъекция произошла ещё до прибытия нашей делегации. Возможно, во время строительства станции или в первые дни её эксплуатации.

– До прибытия делегаций? – переспросил Немов. – Это означает, что саботаж планировался заранее, задолго до начала переговоров.

– И ещё кое-что, – добавил Михаил, проецируя новую схему. – Код имеет уникальную структуру. Он не полностью совпадает ни с человеческими, ни с технологиями Н'Тар. Словно… кто-то третий пытается столкнуть нас лбами.

Немов внимательно изучал диаграмму:

– Вы уверены в этом анализе?

– На девяносто процентов, – ответил Михаил. – Осталось провести несколько дополнительных тестов, но основные выводы уже очевидны.

Немов встал и прошёлся по кабинету:

– Это объясняет нарастающую напряжённость в переговорах. Мы фактически общались через искажённую линзу, созданную неизвестным саботажником.

– И у меня есть основания полагать, что те устройства, которые обнаружила служба безопасности, связаны с этим кодом, – добавил Михаил. – Они могли служить для дистанционного управления системой искажений или для сбора данных о реакции сторон.

– Кто мог иметь доступ и мотивацию для такой операции? – задумчиво спросил Немов.

– Военные фракции с обеих сторон? – предположил Михаил. – Корпоративные интересы? Или действительно третья сторона, о которой мы ничего не знаем?

Немов принял решение:

– Я хочу, чтобы вы продолжили анализ, но держали результаты в строжайшей тайне. Не используйте стандартные каналы связи, не доверяйте системам станции. И подготовьте план по нейтрализации этого кода без предупреждения его создателей.

– А как насчёт делегации Н'Тар? – спросил Михаил. – Если мы сообщим им о нашем открытии, это могло бы восстановить доверие.

– Или сыграть на руку саботажнику, если он действует изнутри их делегации, – возразил Немов. – Пока мы точно не знаем, кто за этим стоит, нужно действовать предельно осторожно.

Когда Михаил ушёл, Немов сел за стол и активировал защищённый канал связи с адмиралом Корсаковым. Он тщательно сформулировал сообщение, описывая обнаруженный код, его эффекты и теорию о возможном вмешательстве третьей стороны. Затем он отправил запрос на инструкции относительно дальнейших действий.

Ответ пришёл с необычной задержкой. Когда Немов наконец получил его, сообщение было кратким и неожиданным:

«Информация принята. Продолжайте переговоры согласно основному плану. НЕ предпринимайте попыток нейтрализации обнаруженного кода без прямого приказа. Группа прибывает завтра. К.»

Немов перечитал сообщение дважды, ощущая растущее беспокойство. Почему адмирал запрещает нейтрализовать саботаж? Это не имело смысла, если целью действительно были успешные переговоры. Если только…

Он не закончил эту мысль, не желая даже мысленно формулировать подозрение, которое начало формироваться в его сознании. Вместо этого он активировал личный шифрованный архив и начал просматривать все предыдущие инструкции и коммуникации от адмирала, ища скрытые паттерны или несоответствия.

После часа анализа Немов откинулся в кресле, его лицо было мрачным. Инструкции Корсакова, если посмотреть на них в совокупности, формировали определённую картину – переговоры должны продолжаться, но не должны приводить к реальным результатам. Постоянные указания на необходимость затягивать процесс, акцент на сборе информации о технологиях Н'Тар, упоминания загадочной операции «Дамоклов меч».

Немов начинал подозревать, что настоящей целью его миссии никогда не был мирный договор. Как и на Ганимеде, его могли использовать как дымовую завесу для более циничных операций.

Эта мысль была горькой. За годы службы он научился жить с компромиссами, с необходимостью иногда действовать в серой зоне морали ради высших интересов. Но мысль о том, что его могли намеренно использовать для саботажа мирного процесса, который мог предотвратить межзвёздную войну, была слишком тяжёлой даже для его закалённой совести.

Немов вспомнил свои философские беседы с Тэл'Вааром, искренний энтузиазм Михаила и Зел'Кара в их совместной работе, идеализм Елены Соколовой и Н'Рала. Неужели всё это было обречено с самого начала?

Он не знал ответа, но чувствовал, что приближается момент, когда ему придётся сделать выбор – между долгом перед своим правительством и тем, что он считал правильным. Выбор, который мог определить судьбу отношений между двумя цивилизациями и, возможно, стоить ему карьеры или даже жизни.

Елена Соколова сидела в своей каюте, готовя первый официальный отчёт для адмирала Корсакова. Её пальцы зависли над клавиатурой, когда она пыталась найти правильные слова для выражения своих наблюдений и выводов.

Адмирал дал ей чёткие инструкции перед миссией – предоставлять независимый анализ психологических и культурных аспектов переговоров, особенно фокусируясь на искренности делегации Н'Тар и возможных скрытых мотивах. Но что делать, если её выводы противоречат официальной позиции военного командования?

Елена начала печатать:

«После двух недель наблюдений и взаимодействий с делегацией Н'Тар я прихожу к выводу, что существует значительная фракция внутри их цивилизации, искренне заинтересованная в мирном сосуществовании и культурном обмене с человечеством. В частности, глава делегации Тэл'Ваар и младший дипломат Н'Рал демонстрируют глубокий и искренний интерес к человеческой культуре, философии и этическим системам.

Анализ их невербальной коммуникации, в особенности паттернов кожных узоров и микровыражений, указывает на отсутствие типичных признаков обмана или манипуляции во время ключевых дискуссий. Их философское учение «О Параллельных Путях» предлагает теоретическую основу для межвидового взаимопонимания, которая выходит далеко за рамки простого прагматического сосуществования.

Однако, также очевидно наличие противоборствующей фракции, представленной советником по безопасности Вор'Таном и, предположительно, Верховным Стратегом Зур'Хаатом, которые рассматривают человечество как потенциальную угрозу и выступают за более агрессивный подход. Их влияние проявляется в ряде подозрительных инцидентов на станции и нарастающей напряжённости в формальных переговорах.

Основываясь на культурологическом анализе, я полагаю, что этот внутренний конфликт в цивилизации Н'Тар имеет глубокие исторические корни и связан с предыдущими межвидовыми контактами, в частности, с событиями, которые Н'Рал кратко обозначил как «трагедия Зел'Хори». Детали этого конфликта остаются неясными, но его психологические последствия очевидно влияют на текущую дипломатическую позицию Консорциума…»

Елена остановилась, перечитывая написанное. Её анализ был профессиональным и объективным, но выводы явно противоречили распространённому в военных кругах Земного Альянса мнению о Н'Тар как о монолитной, потенциально враждебной силе. Если адмирал Корсаков разделял эту точку зрения, её отчёт вряд ли будет воспринят благосклонно.

Но Елена была учёным прежде всего. Её академическая карьера и профессиональная репутация строились на честном анализе и объективных выводах, даже если они противоречили ожиданиям или политической конъюнктуре. И если её наблюдения могли помочь предотвратить ненужный конфликт между цивилизациями, она обязана была их озвучить.

Елена продолжила печатать:

«В заключение, я рекомендую рассмотреть возможность дифференцированного подхода к Консорциуму Н'Тар, признавая существование различных фракций с разными целями и ценностями. Усиление контактов с прогрессивными элементами, такими как философская школа «Параллельных Путей», может создать основу для долгосрочного мирного сосуществования, даже при наличии элементов, настроенных более агрессивно.

Культурный и научный обмен может стать мостом для построения доверия, особенно в областях, представляющих взаимный интерес, таких как квантовые коммуникации, экзобиология и сравнительная философия. Подобная стратегия потребует терпения и долгосрочного видения, но имеет гораздо более высокие шансы на успех, чем подход, основанный на взаимном сдерживании и подозрительности».

Закончив отчёт, Елена проверила его на наличие ошибок или неточностей, затем зашифровала с использованием личного ключа адмирала. Момент перед отправкой был наполнен сомнениями. Что если её анализ ошибочен? Что если она слишком наивна, слишком доверчива к Н'Тар? Или, что хуже, что если она права, но её выводы будут проигнорированы в пользу уже принятых решений?

Но сомнения не меняли её профессиональных обязанностей. Елена нажала кнопку отправки, зная, что теперь её судьба как дипломата, возможно, зависит от реакции адмирала Корсакова на этот отчёт.

В своих апартаментах в секторе Н'Тар Тэл'Ваар проводил ритуал ментальной подготовки, который помогал ему организовать мысли и воспоминания. Пространство вокруг него было заполнено голографическими проекциями – записи переговоров, личные заметки, исторические документы.

Его внимание сосредоточилось на одном из архивов – детализированной истории конфликта с Зел'Хори, событии, которое сформировало современную политику Консорциума в отношении других разумных видов. Тэл'Ваар был одним из немногих ныне живущих свидетелей той трагедии, и его воспоминания были ценным источником информации, дополняющим официальные записи.

Он активировал личный мнемонический усилитель – устройство, помогающее восстанавливать давние воспоминания с высокой точностью. Перед его мысленным взором развернулись события трехсотлетней давности…

…Тэл'Ваар был молодым дипломатом, полным энтузиазма и надежд. Первый контакт с Зел'Хори, произошедший в нейтральной звёздной системе, обещал новую эпоху межвидового сотрудничества. Зел'Хори выглядели впечатляюще – гуманоиды с серебристой кожей, тремя парами рук и кристаллическими структурами, растущими из их черепов, которые, как выяснилось позже, были частью их нервной системы.

Их технологии были сравнимы с технологиями Н'Тар, с некоторыми уникальными разработками в области квантовой инженерии и биоэлектроники. Их общество было организовано в сложную иерархию, основанную на интеллектуальных достижениях и вкладе в коллективное благо. На первый взгляд, их ценности были созвучны ценностям Н'Тар – стремление к знаниям, коллективизм, долгосрочное планирование.

Переговоры продвигались стремительно, возможно, слишком стремительно, как понял Тэл'Ваар позже. Зел'Хори проявляли необычайный энтузиазм в обмене технологиями и культурными артефактами. Их вопросы о биологии, нейрофизиологии и генетике Н'Тар казались продиктованными искренним научным любопытством.

Тэл'Ваар особенно сблизился с одним из их дипломатов, Кри'Зелом, с которым они проводили долгие часы в философских дискуссиях о природе разума, этике межвидовых отношений и будущем космической цивилизации. Кри'Зел был блестящим собеседником, способным глубоко проникать в концепции культуры Н'Тар и предлагать неожиданные параллели со своими традициями.

Первые признаки проблем появились через несколько месяцев после начала активного обмена. Некоторые технологические образцы, предоставленные Зел'Хори, содержали скрытые компоненты, функции которых не соответствовали заявленным. Их интерес к определённым аспектам биологии Н'Тар становился всё более специфическим, концентрируясь на уязвимостях нервной системы и репродуктивных функциях.

Тэл'Ваар помнил свой последний разговор с Кри'Зелом, происходивший на нейтральной станции, подобной «Конкордии». Он решил напрямую спросить о подозрительных аспектах обмена технологиями.

– Объясни мне, Кри'Зел, – сказал тогда Тэл'Ваар, – почему устройства квантовой связи, которые вы предоставили, содержат компоненты, способные воздействовать на нервную систему Н'Тар?

Кри'Зел долго молчал, его кристаллические структуры пульсировали в сложном ритме:

– Ты всегда был проницательным, Тэл'Ваар. Это качество я ценю в тебе.

– Ты не ответил на мой вопрос, – настаивал Тэл'Ваар.

– Ответил, – мягко возразил Кри'Зел. – Просто не так, как ты ожидал.

Он подошёл к обзорному окну, глядя на звёзды:

– Наши культуры кажутся схожими на поверхности, не так ли? Обе ценят знания, оба вида имеют долгую историю, оба развили продвинутые технологии. Но есть фундаментальное различие, которое ты, возможно, не осознаёшь.

– Какое? – спросил Тэл'Ваар.

– Для Н'Тар конечной целью является гармония и баланс. Для Зел'Хори – доминирование и контроль, – ответил Кри'Зел с неожиданной откровенностью. – Не над другими видами, заметь, а над самой реальностью. Это заложено в нашей эволюционной истории, в структуре нашего мышления. Мы не можем допустить существование сил, которые мы не контролируем.

– И Консорциум Н'Тар – такая сила?

– Потенциально, – кивнул Кри'Зел. – Ваши технологии, ваше распространение по галактике, ваш образ мышления – всё это переменные, которые мы не можем оставить неконтролируемыми.

– Так наши переговоры, наш обмен, наша… дружба, – Тэл'Ваар произнёс последнее слово с горечью, – всё это было частью стратегии контроля?

– Не упрощай, друг мой, – мягко сказал Кри'Зел. – Моя личная симпатия к тебе реальна. Наши философские беседы были искренними. Но они происходили в контексте неизбежной реальности наших видов.

Он повернулся к Тэл'Вааару:

– Я не должен был говорить тебе это. Но я решил, что ты заслуживаешь знать правду. В знак уважения. И как предупреждение.

– Предупреждение о чём? – напрягся Тэл'Ваар.

– О том, что уже слишком поздно, – ответил Кри'Зел с оттенком сожаления в голосе. – Наши планы приведены в действие. Технологии, которыми мы обменялись, содержат элементы, о которых ты начал догадываться. Через три дня они активируются синхронно во всех ключевых мирах Консорциума.

Тэл'Ваар бросился к коммуникатору, но Кри'Зел остановил его:

– Бесполезно. Системы связи уже блокированы. И я должен предупредить, что любая попытка физического сопротивления приведёт к активации защитных протоколов.

– Почему ты говоришь мне это сейчас? – спросил Тэл'Ваар, лихорадочно обдумывая варианты действий.

– Потому что я хочу предложить тебе выбор, – сказал Кри'Зел. – Ты можешь стать частью новой эры. Зел'Хори не планируют физическое уничтожение Н'Тар. Мы ценим ваш интеллект, ваши культурные достижения. Мы предлагаем интеграцию – под нашим руководством, разумеется. Ты, с твоим пониманием обеих культур, можешь стать ключевой фигурой в этом процессе.

Тэл'Ваар почувствовал холодную ярость, поднимающуюся внутри:

– Ты предлагаешь мне предать свой вид? Стать коллаборационистом в порабощении Консорциума?

– Я предлагаю тебе спасти миллионы жизней, – парировал Кри'Зел. – Сопротивление будет бесполезным и кровавым. Принятие новой реальности – рациональный выбор.

Тэл'Ваар не ответил. Вместо этого он активировал личное устройство экстренной связи, встроенное в его нервную систему – технологию, о которой не знали Зел'Хори. Короткое сообщение, содержащее предупреждение о предстоящей атаке и технические детали обнаруженных скрытых устройств, было мгновенно передано в Совет Консорциума.

Кри'Зел, заметив изменения в узорах на коже Тэл'Ваара, понял, что произошло:

– Ты только что совершил ошибку, друг мой, – сказал он с искренним сожалением. – Теперь протоколы безопасности активируются немедленно.

По станции прозвучал сигнал тревоги. Системы жизнеобеспечения начали отказывать, двери блокироваться.

– Ты тоже здесь погибнешь, – сказал Тэл'Ваар. – Твои протоколы безопасности не делают различий.

– Я знаю, – спокойно ответил Кри'Зел. – Я принял это решение, когда решил предупредить тебя. Ещё один иррациональный выбор, продиктованный личной симпатией. Возможно, наши виды не так уж различны, в конце концов.

Что произошло дальше, Тэл'Ваар помнил фрагментарно. Экстренная эвакуация, сражение на орбите нейтральной станции, отчаянная гонка, чтобы предупредить ключевые миры Консорциума до активации скрытых устройств.

Они успели частично. Некоторые планеты были спасены благодаря своевременному обнаружению и деактивации технологий Зел'Хори. Другие пережили катастрофические атаки, унёсшие миллионы жизней. Началась война, которая продлилась почти пятьдесят лет и завершилась полным уничтожением цивилизации Зел'Хори – первым и единственным актом геноцида в истории Консорциума.

Тэл'Ваар вышел из мнемонического транса, чувствуя тяжесть воспоминаний. Опыт с Зел'Хори навсегда изменил внешнюю политику Консорциума, сделав недоверие и осторожность основными принципами в отношениях с другими видами. И теперь, столкнувшись с человечеством – молодой, динамичной, потенциально опасной цивилизацией – эти принципы вновь выходили на первый план.

Но были ли люди подобны Зел'Хори? Или они представляли иной тип разумной жизни, способный к истинному сотрудничеству и взаимопониманию? Тэл'Ваар не знал ответа. Его беседы с Немовым, анализ земной культуры и истории давали противоречивые сигналы. Люди были способны как на великую мудрость и сострадание, так и на ужасающую жестокость и обман.

В этой неопределённости и заключался главный вызов. Как найти баланс между необходимой осторожностью и открытостью к новым возможностям? Как не допустить повторения трагедии Зел'Хори, но и не отвергнуть потенциально ценные отношения из-за чрезмерной подозрительности?

Ответы на эти вопросы не были очевидны. Но Тэл'Ваар понимал, что следующие дни, возможно, определят судьбу отношений между их цивилизациями на столетия вперёд. И его решения, как главы дипломатической миссии, будут играть ключевую роль в этом процессе.

Тем временем Михаил Вершинин продолжал своё исследование скрытого кода в коммуникационных системах станции. Несмотря на инструкции Немова не предпринимать попыток нейтрализации без прямого приказа, Михаил не мог оставить эту проблему без внимания. Его инженерная этика и простое человеческое любопытство требовали продолжить работу.

Он создал изолированную виртуальную среду на своём персональном терминале, где мог безопасно изучать копию обнаруженного кода без риска его активации или модификации. Часами он анализировал алгоритмы, структуру и поведение этого цифрового вируса, пытаясь понять его происхождение и полную функциональность.

Чем глубже он погружался в анализ, тем сильнее становилось его ощущение, что этот код был создан кем-то, кто обладал глубоким пониманием как человеческих, так и инопланетных технологий. Структура была гибридной, используя элементы обеих систем, но с уникальными решениями, не характерными ни для одной из них.

– Кто ты такой? – пробормотал Михаил, изучая особенно элегантный фрагмент кода. – И чего ты пытаешься добиться?

Его размышления прервал тихий сигнал терминала. Кто-то пытался связаться с ним по зашифрованному каналу – каналу, который он не настраивал и не ожидал.

Михаил колебался. Безопасный протокол требовал игнорировать неавторизованные коммуникации и сообщить о них службе безопасности. Но его интуиция и любопытство говорили иное. Этот загадочный контакт мог быть связан с кодом, который он изучал.

После короткого размышления Михаил активировал дополнительные защитные протоколы и принял вызов. На экране появилось сообщение, переданное в текстовом формате без видео или аудио:

«Вы обнаружили код. Впечатляющая работа. Но вы видите только поверхность проблемы. Если хотите узнать больше, встретимся в техническом отсеке B-17 через два часа. Придите один. Это в интересах обеих делегаций».

Сообщение исчезло, не оставив следов в системе. Михаил попытался отследить источник, но столкнулся с серией виртуальных барьеров и ложных маршрутов.

Это определённо была ловушка. Или… возможность получить критически важную информацию от инсайдера? Кто бы ни отправил это сообщение, он или она явно обладали продвинутыми техническими знаниями и доступом к защищённым системам станции.

Михаил задумался над своими вариантами. Сообщить Немову? Но глава делегации ясно дал понять, что не хочет активных действий без приказа от адмирала Корсакова. Обратиться к службе безопасности станции? Но если источник сообщения имел доступ к системам станции, это могло спугнуть его или, что хуже, поставить под угрозу расследование.

В конечном счёте, любопытство и профессиональный интерес Михаила победили осторожность. Он решил пойти на встречу, но предпринять меры предосторожности. Он активировал скрытую камеру в своём коммуникаторе, настроил автоматическую передачу своих биометрических данных на личный сервер с интервалом в одну минуту и взял с собой небольшое, но эффективное защитное устройство, которое он разработал самостоятельно.

Технический отсек B-17 находился в редко используемой части нейтральной зоны станции – месте, где системы мониторинга имели «слепые зоны» из-за интерференции от соседних квантовых систем. Хорошее место для тайной встречи, но также идеальное место для засады.

Когда Михаил прибыл, отсек был пуст и слабо освещён. Сенсоры его коммуникатора не фиксировали ничьего присутствия, но это мало что значило, учитывая продвинутые технологии маскировки, доступные обоим видам.

– Я здесь, – сказал Михаил, обращаясь к пустоте. – Покажитесь.

В течение нескольких секунд ничего не происходило. Затем из тени в дальнем углу отсека выступила фигура. К удивлению Михаила, это был не инопланетянин и не человек из персонала станции. Это был Зел'Кар, технический специалист делегации Н'Тар.

– Специалист Вершинин, – сказал Зел'Кар, его кожные узоры были приглушены до минимума, что, как знал Михаил, указывало на крайнюю осторожность или стресс. – Благодарю, что пришли.

– Это вы отправили мне сообщение? – спросил Михаил, оставаясь настороже.

– Да, – кивнул Зел'Кар. – Я обнаружил тот же код, что и вы. И пришёл к аналогичным выводам. Кто-то пытается саботировать переговоры, манипулируя системами перевода.

– И вы подозреваете кого-то из человеческой делегации? – прямо спросил Михаил.

– Нет, – ответил Зел'Кар, его верхние руки совершили жест отрицания. – Если бы я так думал, я бы не рисковал этой встречей. Мой анализ, как и ваш, указывает на возможное вмешательство третьей стороны.

– Или на сотрудничество радикальных элементов с обеих сторон, – предположил Михаил.

– Это тоже возможно, – согласился Зел'Кар. – Но есть аспект, который вы, возможно, не заметили. Код имеет… сигнатуру, которую я узнал.

Михаил напрягся:

– Что вы имеете в виду?

– До того, как стать техническим специалистом в дипломатическом корпусе, я работал в службе безопасности Консорциума, – объяснил Зел'Кар. – Специализировался на анализе инопланетных технологий. И этот код… он имеет элементы, характерные для технологий Зел'Хори.

– Зел'Хори? – переспросил Михаил. – Я никогда не слышал о такой расе.

– Неудивительно, – мрачно сказал Зел'Кар. – Их цивилизация была уничтожена в войне с Консорциумом около трёхсот лет назад. Единственный случай в нашей истории, когда Н'Тар прибегли к полному уничтожению противника.

Он помедлил, затем добавил:

– То, что я говорю вам сейчас, не является общедоступной информацией даже внутри Консорциума. Но обстоятельства требуют откровенности. Зел'Хори были продвинутой расой, с которой мы пытались установить дипломатические отношения. Они предали нас, используя технологии, внедрённые во время культурного и технологического обмена, для масштабной атаки на наши миры.

– И теперь вы думаете, что они… вернулись? – Михаил не смог скрыть скептицизма в голосе.

– Нет, – покачал головой Зел'Кар. – Зел'Хори действительно уничтожены. Но их технологии… возможно, кто-то обнаружил их артефакты или базы данных. Или, что более тревожно, среди нас может быть кто-то, кто желает повторить их стратегию, спровоцировав конфликт между нашими видами.

Это звучало как конспирологическая теория, но Михаил не мог игнорировать технические аргументы. Если код действительно имел сигнатуру, которую Зел'Кар мог идентифицировать как принадлежащую древней исчезнувшей расе, это меняло всю картину.

– Почему вы пришли ко мне, а не к вашему руководству? – спросил Михаил.

– Я пытался, – ответил Зел'Кар. – Но Вор'Тан, наш советник по безопасности, отклонил мои опасения, назвав их необоснованными. А Тэл'Ваар… – он замолчал на мгновение. – Тэл'Ваар слишком лично связан с историей конфликта с Зел'Хори. Он был там, трёхсот лет назад. Если он узнает о моих подозрениях, его реакция может быть… непредсказуемой.

– И вы решили обратиться ко мне? К потенциальному противнику?

– К коллеге, – поправил Зел'Кар. – К техническому специалисту, который понимает суть проблемы и, похоже, не имеет политической заинтересованности в срыве переговоров. Наше сотрудничество в создании новой системы перевода убедило меня в вашей искренности и профессионализме.

Михаил задумался. Ситуация становилась всё более сложной, с многочисленными слоями интриг и возможных манипуляций. Но если Зел'Кар прав, и некая третья сила пыталась столкнуть человечество и Н'Тар, используя исторические травмы последних, это требовало немедленных действий.

– Что вы предлагаете? – спросил он.

– Совместную работу по нейтрализации кода и поиску его источника, – ответил Зел'Кар. – Без уведомления наших руководителей, пока мы не будем иметь конкретных доказательств и плана действий.

– Это рискованно, – заметил Михаил. – И может быть расценено как предательство.

– Риск бездействия выше, – парировал Зел'Кар. – Если мы позволим этому коду продолжать искажать коммуникации, результатом может стать конфликт, который никто на самом деле не хочет.

Михаил обдумывал предложение. Оно противоречило прямым инструкциям Немова, но соответствовало его инженерной этике и личным убеждениям. В конце концов, он был учёным прежде всего, и его долгом было искать истину и противодействовать манипуляциям, независимо от их источника.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я согласен работать вместе. Но мы должны быть предельно осторожны. Никаких следов, никаких записей, которые могут быть перехвачены. И если мы обнаружим что-то критически важное, мы должны решить вместе, кому это сообщить.

– Согласен, – кивнул Зел'Кар, его узоры стали немного ярче, что Михаил интерпретировал как признак облегчения или удовлетворения. – У меня есть изолированная система в моей личной лаборатории, которая не подключена к общим сетям станции. Мы могли бы использовать её как базу для нашей работы.

– Отлично, – сказал Михаил. – И у меня есть идея, как мы могли бы отследить источник кода, не активируя сигнал тревоги…

Они продолжили обсуждать технические детали своего сотрудничества, не подозревая, что их тайная встреча была зафиксирована скрытыми системами наблюдения станции. Системами, к которым имели доступ как человеческие, так и инопланетные службы безопасности. А возможно, и кто-то ещё.

ЧАСТЬ II: ТЕНИ ЗАГОВОРА

Глава 6: Разделенная лояльность

Утро выдалось необычно тихим на станции «Конкордия». Александр Немов стоял у панорамного окна в своих апартаментах, наблюдая за медленным вращением астероидного поля. За последние три дня активность по перемещению астероидов значительно усилилась. Теперь даже невооруженным глазом можно было различить формирующийся коридор – прямой путь к станции через обычно хаотичное скопление космических обломков.

Немов получил сообщение от адмирала Корсакова ранним утром: «Группа прибывает сегодня в 14:00. Капитан Ройс, формально – технический инспектор. Фактически – специалист по кризисным ситуациям. Обеспечьте полный доступ к системам станции и делегации Н'Тар. Операция „Дамоклов меч" в финальной фазе. Продолжайте переговоры в стандартном режиме».

Сообщение только усилило беспокойство Немова. Термин «специалист по кризисным ситуациям» в профессиональном жаргоне военной разведки обычно означал оперативника с опытом силовых решений. То, что адмирал посылал такого человека на дипломатическую станцию, было тревожным знаком.

А упоминание о «финальной фазе» таинственной операции «Дамоклов меч» в сочетании с инструкцией «продолжать переговоры в стандартном режиме» ясно указывало на двойную игру. Корсаков хотел, чтобы Немов поддерживал видимость нормального дипломатического процесса, пока за кулисами готовилась совсем другая операция.

Немов вспомнил Ганимед и цену, которую заплатили невинные люди за его слепое следование приказам. Он не мог позволить этому повториться, особенно когда ставкой был мир между двумя цивилизациями.

Его размышления прервал сигнал коммуникатора – капитан Кузнецова запрашивала срочную встречу.

– Проходите, капитан, – сказал Немов, активируя дверь.

Кузнецова вошла, и Немов сразу заметил напряжение на её лице:

– Дипломат Немов, у нас ситуация. Наши сенсоры зафиксировали приближающийся объект со стороны формирующегося астероидного коридора. Он движется на маскировочных двигателях, но излучение невозможно скрыть полностью.

– Корабль? – напрягся Немов.

– Судя по сигнатуре – да. И крупный. Военный класс.

– Земной Альянс или Консорциум?

– Трудно сказать с уверенностью, – ответила Кузнецова. – Сигнатура двигателей не соответствует полностью ни нашим, ни их стандартным конфигурациям. Но если бы я делала ставку, я бы сказала – Н'Тар, с модифицированными системами.

Немов нахмурился. Если Н'Тар действительно направляли военный корабль к станции, это могло означать только одно – они готовились к конфронтации или, возможно, к эвакуации своей делегации.

– Вы уведомили делегацию Н'Тар об обнаружении?

– Пока нет, – покачала головой Кузнецова. – Хотела сначала проконсультироваться с вами, учитывая деликатность ситуации.

Немов ценил эту осторожность. Если объект действительно был кораблем Н'Тар, преждевременное обвинение могло спровоцировать кризис. Если же это был корабль Земного Альянса, скрывающийся под ложной сигнатурой, ситуация становилась ещё более запутанной.

– Хорошо, – сказал Немов. – Продолжайте наблюдение, но воздержитесь от официальных заявлений. Когда объект предположительно достигнет станции?

– При текущей скорости – примерно через 36 часов, – ответила Кузнецова. – Но это если он не увеличит скорость. На маскировочных двигателях это маловероятно, но технически возможно.

Немов кивнул:

– К тому моменту сюда прибудет «техническая группа» от Земного Альянса. Возможно, это не совпадение.

– Вы думаете, они знали о приближающемся объекте? – в голосе Кузнецовой звучало подозрение.

– Или знали, или он каким-то образом связан с их планами, – ответил Немов. – В любом случае, нам нужно быть готовыми к любому развитию событий. Усильте безопасность ключевых систем станции и подготовьте протоколы эвакуации, но без активации тревоги. Я хочу, чтобы мы были готовы, но не создавали паники.

– Есть, – кивнула Кузнецова. – Что-нибудь ещё?

– Да, – Немов понизил голос. – Будьте особенно внимательны к «технической группе», которая прибывает сегодня. Их формальная цель – обновление систем станции, но у меня есть основания полагать, что их реальная миссия иная.

Кузнецова внимательно посмотрела на него:

– Вы не доверяете собственному правительству, дипломат Немов?

– Я не доверяю тем, кто готов пожертвовать миром между цивилизациями ради краткосрочных стратегических преимуществ, – ответил он. – Независимо от того, к какому виду они принадлежат.

Кузнецова кивнула с пониманием:

– В таком случае, я буду держать вас в курсе любых подозрительных действий. С обеих сторон.

После ухода капитана Немов вернулся к окну, глядя на далёкие звёзды и астероиды. Ситуация становилась всё более напряжённой, с признаками приближающегося кризиса со всех сторон. И ему предстояло принять сложное решение – продолжать следовать приказам адмирала Корсакова или начать действовать по собственному усмотрению, руководствуясь более широким пониманием ситуации и своей совестью.

Елена Соколова изучала ответ адмирала Корсакова на свой отчёт. Сообщение было кратким и формальным:

«Отчёт получен. Ваш культурологический анализ принят к сведению. Продолжайте наблюдения, особое внимание уделите Н'Ралу и его фракции. Их заинтересованность в человеческой культуре может быть искренней или тщательно продуманной манипуляцией. В любом случае, это канал информации, который следует использовать. Ожидаю ежедневных обновлений. К.»

Ответ был типично корсаковским – сухим, деловым, без явной оценки её выводов. Но отсутствие критики можно было интерпретировать как молчаливое принятие её анализа, что немного успокоило Елену. Она боялась, что её позитивная оценка возможности сотрудничества с Н'Тар будет встречена с неодобрением.

Её размышления прервал сигнал коммуникатора. Н'Рал запрашивал встречу в библиотеке нейтральной зоны – небольшом помещении, заполненном информационными терминалами, дающими доступ к культурным и научным базам данных обеих цивилизаций. Это было их обычное место для академических дискуссий, достаточно публичное, чтобы не вызывать подозрений, но при этом достаточно тихое для серьёзных разговоров.

Когда Елена прибыла, Н'Рал уже ждал её, изучая какой-то текст на одном из терминалов. При её появлении узоры на его коже образовали сложный паттерн, который она научилась интерпретировать как выражение радости и интеллектуального возбуждения.

– Дипломат Соколова, благодарю, что нашли время, – приветствовал он её, выполняя человеческий жест лёгкого поклона, который она научила его.

– Всегда рада нашим дискуссиям, Н'Рал, – ответила Елена с улыбкой. – Вы хотели обсудить что-то конкретное?

– Да, – кивнул Н'Рал, его узоры стали более сдержанными, что указывало на серьёзность. – Я прочитал вашу статью о роли культурных посредников в межвидовой коммуникации. Ваша концепция «перекрёстного культурного резонанса» удивительно созвучна нашей теории «вибрационной гармонии разумов».

– В самом деле? – заинтересовалась Елена. – Расскажите подробнее.

Н'Рал активировал ближайший терминал, вызывая текст на языке Н'Тар с параллельным переводом на английский:

– Это работа философа Л'Тор'Ваа, жившего около пятисот лет назад. Он предположил, что разум, независимо от биологического субстрата, функционирует по определённым универсальным принципам, подобно тому, как различные музыкальные инструменты могут исполнять одну и ту же мелодию, хотя звучат они по-разному.

– Интересная метафора, – заметила Елена. – В человеческой философии есть похожие концепции, особенно в работах когнитивных универсалистов. Они утверждают, что определённые паттерны мышления неизбежно возникают у любого разумного существа, сталкивающегося с реальностью, независимо от его нейрофизиологии.

Они углубились в дискуссию о параллелях между философскими традициями двух цивилизаций. Н'Рал демонстрировал впечатляющее знание человеческой мысли, цитируя Канта, Витгенштейна и современных философов когнитивной науки. Елена, в свою очередь, нашла множество резонирующих идей в текстах Н'Тар, которые Н'Рал предоставил ей.

Через некоторое время разговор естественно перешёл к текущей ситуации на станции.

– Я заметил растущее напряжение среди членов обеих делегаций, – сказал Н'Рал, его узоры приняли более тёмный оттенок. – Вы чувствуете это?

– Да, – согласилась Елена. – Последние несколько дней атмосфера стала более напряжённой. Возможно, это естественное следствие затягивающихся переговоров, или…

Она не закончила предложение, не желая озвучивать свои подозрения.

– Или результат намеренных манипуляций, – тихо закончил Н'Рал.

Елена внимательно посмотрела на него:

– Вы тоже так думаете?

Н'Рал огляделся, убеждаясь, что они одни, затем понизил голос:

– Я не должен говорить этого, но… в нашей делегации есть разногласия. Тэл'Ваар искренне стремится к мирному соглашению, но он ограничен инструкциями от Верховного Стратега. А Вор'Тан…

– Вор'Тан против любого реального сближения, – предположила Елена.

– Не совсем, – ответил Н'Рал. – Он скорее… крайне подозрителен. Для него любое сотрудничество должно происходить на условиях, гарантирующих абсолютную безопасность Консорциума. Что, конечно, нереалистично.

– В нашей делегации схожая ситуация, – призналась Елена. – Полковник Сорин и некоторые другие рассматривают переговоры прежде всего как возможность сбора информации и оценки потенциальных угроз, а не как путь к реальному сотрудничеству.

– И всё же, – сказал Н'Рал, его узоры образовали сложный, мерцающий паттерн, – мне кажется, есть нечто большее, чем просто естественная подозрительность. Некоторые события последних дней… странные инциденты с системами связи, необъяснимые сбои… Мне это напоминает…

Он внезапно остановился, его узоры резко потемнели.

– Напоминает что? – мягко спросила Елена.

Н'Рал колебался:

– Я не должен говорить об этом. Это часть нашей истории, которая… болезненна для многих Н'Тар.

– Зел'Хори? – тихо спросила Елена, вспомнив упоминание этого названия в предыдущих разговорах.

Н'Рал выглядел потрясённым:

– Вы знаете о них? Как?

– Только название, – призналась Елена. – И то, что контакт с ними закончился трагически для обеих сторон. Ничего конкретного.

Н'Рал долго смотрел на неё, его узоры медленно изменялись, отражая внутреннюю борьбу. Наконец, он принял решение:

– То, что я скажу, не является общедоступной информацией. Но я считаю, что вы должны знать, учитывая текущие обстоятельства.

Он активировал особый режим на терминале, который, как знала Елена, создавал локальное поле помех, блокирующее большинство систем наблюдения.

– Зел'Хори были высокоразвитой расой, с которой Консорциум установил контакт около трёх столетий назад, – начал Н'Рал. – Начальные переговоры были многообещающими. Технологический и культурный обмен, совместные исследовательские проекты, даже первые шаги к военному сотрудничеству. Но затем…

Он помедлил, собираясь с мыслями:

– Зел'Хори использовали обмен как прикрытие для внедрения скрытых технологий в наши системы. Технологий, которые позволили им одновременно атаковать несколько ключевых миров Консорциума. Миллионы погибли в первые часы атаки.

– Почему они это сделали? – спросила Елена, потрясённая.

– Согласно историческим записям, их мотивация была сложной смесью ресурсной конкуренции, культурного превосходства и уникальной психологии их вида. Зел'Хори были коллективистами с иерархической структурой, для которых покорение других разумных видов было естественной стратегией расширения.

– И чем закончился конфликт?

Н'Рал опустил взгляд, его узоры стали почти чёрными:

– Войной на уничтожение. Консорциум ответил с беспрецедентной жестокостью. Впервые и единственный раз в нашей истории было принято решение о полном уничтожении враждебной цивилизации. После пятидесяти лет войны от Зел'Хори не осталось ничего, кроме руин и артефактов.

Он поднял глаза на Елену:

– Понимаете теперь, почему многие Н'Тар так подозрительны к новым контактам? Почему Вор'Тан и его фракция настаивают на предельной осторожности?

– Да, – тихо ответила Елена. – Такая травма не забывается легко. Но… какое отношение это имеет к текущим переговорам?

– Возможно, никакого, – сказал Н'Рал. – Но некоторые странные технические сбои на станции… Они напоминают мне рассказы о методах, которые использовали Зел'Хори для манипуляции коммуникационными системами перед своей атакой.

– Вы думаете, кто-то пытается имитировать их стратегию? – напряглась Елена. – Но кто? И зачем?

– Я не знаю, – покачал головой Н'Рал. – Возможно, я параноик, вижу призраков прошлого там, где их нет. Но если я прав… если кто-то действительно пытается столкнуть наши цивилизации, используя исторические травмы Консорциума…

– Тогда мы все в опасности, – закончила Елена. – И мирное соглашение под угрозой.

– Именно, – кивнул Н'Рал. – Я поделился этими опасениями с Тэл'Вааром, но он… У него сложное отношение к истории с Зел'Хори. Он был там, видел начало конфликта собственными глазами. Для него это не просто историческое событие, это личная травма.

– Понимаю, – сказала Елена. – Я подниму этот вопрос с дипломатом Немовым. Если кто-то действительно манипулирует нашими коммуникациями, мы должны выяснить кто и остановить это.

Н'Рал положил одну из своих четырёх рук на её плечо – жест, который среди Н'Тар означал глубокое доверие:

– Будьте осторожны, Елена. Если я прав, те, кто стоит за этим, могут находиться в обеих делегациях. Или даже быть третьей силой, о которой мы ничего не знаем.

Его узоры образовали паттерн, который Елена ещё не встречала в их предыдущих взаимодействиях – сложное переплетение синих и пурпурных линий, пульсирующих в определённом ритме. Она не знала точного значения этого паттерна, но интуитивно чувствовала его эмоциональную интенсивность.

– Я буду осторожна, – пообещала она. – А вы берегите себя. Если кто-то действительно пытается саботировать переговоры, мы все под угрозой.

После ухода из библиотеки Елена не сразу направилась к Немову. Ей нужно было время, чтобы обдумать полученную информацию и её импликации. История Зел'Хори объясняла многое в поведении делегации Н'Тар, особенно их параноидальную осторожность в вопросах безопасности.

Но если Н'Рал прав, и кто-то действительно пытался манипулировать переговорами, используя призраков этого древнего конфликта, ситуация была гораздо опаснее, чем казалось на первый взгляд.

Елена решила сначала составить детальный анализ, сопоставив историю Зел'Хори с недавними инцидентами на станции, а затем уже идти к Немову с конкретными выводами и рекомендациями. Как аналитик, она знала цену тщательной подготовки и точной формулировки.

Михаил Вершинин и Зел'Кар работали в изолированной системе в личной лаборатории инопланетного специалиста. За последние двадцать четыре часа они добились значительного прогресса в анализе загадочного кода, обнаруженного в коммуникационных системах станции.

– Посмотри на эту структуру, – сказал Михаил, указывая на голографическое изображение части кода. – Она самомодифицирующаяся. Когда система пытается обнаружить или нейтрализовать код, он изменяет свою сигнатуру, оставаясь функционально идентичным.

– Да, – согласился Зел'Кар. – Это классический подход Зел'Хори. Их технологии всегда включали элементы адаптивного самосохранения. Но есть нюанс – смотри на темпоральную сигнатуру изменений.

Михаил изучил указанный фрагмент:

– Они происходят с регулярными интервалами, независимо от внешних стимулов.

– Именно, – кивнул Зел'Кар. – Настоящая технология Зел'Хори реагировала бы на попытки обнаружения или нейтрализации. Этот код изменяется по предопределённому графику. Это имитация, а не оригинал.

– Значит, ты был прав, – задумчиво сказал Михаил. – Кто-то пытается создать впечатление, что технологии Зел'Хори снова используются против Н'Тар.

– Да, – мрачно подтвердил Зел'Кар. – Идеальный способ вызвать максимальное недоверие и параноидальную реакцию у тех Н'Тар, кто знает о той истории. Особенно у таких, как Тэл'Ваар, кто лично пережил тот конфликт.

– Но кто мог бы иметь доступ к таким детальным знаниям о технологиях исчезнувшей три столетия назад расы? – спросил Михаил. – И достаточные технические навыки для создания работающей имитации?

– В Консорциуме, – задумчиво сказал Зел'Кар, – есть Хранилища Памяти – архивы, содержащие данные о всех значимых событиях нашей истории, включая образцы технологий других рас. Теоретически, высокопоставленный член Совета или военный лидер мог бы получить доступ к этим данным.

– Верховный Стратег Зур'Хаат? – предположил Михаил.

– Возможно, – не стал отрицать Зел'Кар. – Он известен своим консервативным отношением к контактам с другими видами. Но…

– Но? – поднял бровь Михаил.

– Есть элементы в этом коде, которые указывают на знание человеческих технологий на очень глубоком уровне. Уровне, которого даже наши лучшие аналитики не могли бы достичь за короткое время контактов с человечеством.

– Значит, возможно сотрудничество между фракциями в обеих цивилизациях? – предположил Михаил. – Кто-то из военной разведки Земного Альянса и кто-то из окружения Зур'Хаата?

– Или третья сторона, о которой мы ничего не знаем, – задумчиво сказал Зел'Кар. – Возможно, выжившие Зел'Хори? Хотя это крайне маловероятно.

Михаил покачал головой:

– Слишком много переменных, слишком мало данных. Нам нужно сконцентрироваться на том, что мы можем сделать сейчас. Как нейтрализовать этот код без предупреждения его создателей?

– У меня есть идея, – сказал Зел'Кар, активируя новое голографическое поле. – Вместо прямой нейтрализации, которая может быть обнаружена, мы можем создать параллельный слой перевода. Своего рода фильтр, который будет интерпретировать реальное содержание сообщений, игнорируя искажения.

– Интересно, – кивнул Михаил. – Но как мы внедрим этот фильтр в официальные системы без обнаружения?

– Используя те же методы, что и создатели оригинального кода, – ответил Зел'Кар. – Если мы правильно определили точки входа и маскировочные протоколы, мы можем использовать их для наших целей.

Они углубились в техническую дискуссию, разрабатывая план создания и внедрения защитного фильтра. Работа была сложной и требовала предельной концентрации, но оба специалиста чувствовали азарт интеллектуального вызова и важность их миссии.

Через несколько часов интенсивной работы Михаил откинулся на спинку кресла, потирая уставшие глаза:

– Я думаю, это может сработать. Но нам нужно тщательно протестировать фильтр перед внедрением. Одна ошибка – и мы можем создать ещё большие проблемы в коммуникациях.

– Согласен, – кивнул Зел'Кар. – Предлагаю создать изолированную симуляцию коммуникационной системы станции и провести серию тестов с различными типами сообщений.

– Хорошо, – сказал Михаил. – Но это займёт время, которого у нас может не быть. У меня есть ощущение, что события ускоряются. Ты слышал о приближающемся объекте в астероидном поле?

Зел'Кар напрягся, его узоры стали темнее:

– Нет. Что за объект?

– По данным капитана Кузнецовой, сенсоры станции обнаружили нечто, похожее на крупный военный корабль, приближающийся через формирующийся коридор в астероидах. Сигнатура двигателей предположительно Н'Тар, но с модификациями.

– Это… тревожно, – медленно сказал Зел'Кар. – Я не имею информации о планируемом прибытии военных кораблей Консорциума. Если это действительно наш корабль, его присутствие здесь должно быть санкционировано на самом высоком уровне.

– Зур'Хаатом? – предположил Михаил.

– Вероятно, – не стал отрицать Зел'Кар. – Что ещё более тревожно, нашу делегацию, похоже, не проинформировали об этом. Что может означать только одно…

– Они не доверяют вашей делегации полностью, – закончил Михаил. – Как и адмирал Корсаков, судя по всему, не доверяет нашей. Сегодня прибывает «техническая группа» от Земного Альянса. Формально – для обновления систем станции. Но Немов намекнул, что их реальная миссия может быть иной.

Зел'Кар помедлил, затем сказал:

– Михаил, я думаю, нам нужно ускорить нашу работу. Если обе стороны тайно готовятся к возможной конфронтации, время для дипломатического решения может истекать.

– Согласен, – кивнул Михаил. – Давай разделим задачи. Ты начинай создавать симуляционную среду, а я подготовлю базовую версию фильтра. Затем объединим усилия для тестирования и оптимизации.

Они вернулись к работе с новой интенсивностью, осознавая, что их технический проект может быть последним шансом предотвратить серьёзный кризис между двумя цивилизациями.

В 14:00 по стандартному времени станции в док «Конкордии» прибыл малый транспортный корабль Земного Альянса, официально – для планового технического обслуживания. Немов наблюдал за процедурой стыковки с наблюдательной палубы, внимательно изучая прибывающее судно.

Корабль был стандартным транспортником класса "Меркурий", используемым для перевозки технического персонала и оборудования. Ничего необычного в его конструкции или маркировке. Но Немов знал, что это лишь оболочка – важно было то, кто и что находились внутри.

Когда шлюзы открылись, из корабля вышла группа из десяти человек в стандартной форме технических специалистов Земного Альянса. Впереди шёл высокий, атлетически сложенный мужчина с коротко стрижеными седеющими волосами и проницательными голубыми глазами. Капитан Джеймс Ройс, "специалист по кризисным ситуациям".

Немов узнал его мгновенно, хотя они никогда не встречались лично. Репутация Ройса в военной разведке была легендарной – бывший командир элитного подразделения специального назначения, затем оперативник высшего уровня, специализирующийся на сложных, нестандартных операциях. Человек, которого Корсаков отправлял только в самых критических ситуациях.

Немов спустился в док для формальной встречи.

– Капитан Ройс, – приветствовал он, протягивая руку. – Александр Немов, глава дипломатической миссии. Добро пожаловать на "Конкордию".

– Дипломат Немов, – Ройс крепко пожал его руку. – Рад наконец познакомиться лично. Адмирал Корсаков много рассказывал о вас.

В его голосе не было ничего, кроме профессиональной вежливости, но Немов заметил оценивающий взгляд, быстро сканирующий его с головы до ног. Так смотрят профессиональные военные, оценивающие потенциального союзника – или противника.

– Надеюсь, технической группе будут предоставлены все необходимые доступы, – продолжил Ройс. – Нам предстоит серьёзная работа по модернизации систем станции.

– Разумеется, – кивнул Немов. – Капитан Кузнецова, руководитель станции, уже подготовила все необходимые протоколы доступа. Но, должен предупредить, некоторые системы находятся под совместным контролем с делегацией Н'Тар. Для доступа к ним потребуется их согласие.

– Конечно, – улыбнулся Ройс, но улыбка не коснулась его глаз. – Мы будем действовать строго в рамках дипломатических протоколов. Наша цель – улучшить функциональность станции для обеих делегаций.

Это была стандартная формулировка, но Немов ясно понимал подтекст. Настоящая миссия Ройса имела мало общего с техническим обслуживанием, и, возможно, ещё меньше – с улучшением условий для делегации Н'Тар.

– У вас будет возможность отдохнуть после перелёта? – спросил Немов, соблюдая формальности.

– К сожалению, работа не ждёт, – ответил Ройс. – Мы приступим к диагностике систем немедленно. Но, возможно, позже у нас будет возможность более… неформального разговора?

Это было приглашение к приватной беседе, где Ройс, вероятно, планировал посвятить Немова в детали своей настоящей миссии – или той её части, которую адмирал Корсаков считал нужным раскрыть.

– Конечно, – согласился Немов. – Моё расписание достаточно гибкое. Дайте знать, когда вам будет удобно.

– Отлично, – кивнул Ройс. – А сейчас, с вашего позволения, мы начнём работу.

Немов наблюдал, как "техническая группа" организованно направилась в глубь станции. Даже их походка выдавала военную подготовку, несмотря на гражданскую форму и техническое оборудование. Это были не обычные инженеры – скорее, специально обученные оперативники, способные как к технической работе, так и к боевым действиям, если ситуация того потребует.

Немов активировал свой коммуникатор и связался с капитаном Кузнецовой:

– Группа прибыла и приступает к работе. Рекомендую усилить негласное наблюдение за их действиями.

– Уже организовано, – ответила Кузнецова. – Я перенаправила несколько независимых мониторинговых систем для отслеживания их перемещений и действий. Если они попытаются получить доступ к критическим системам без соответствующего разрешения, мы узнаем об этом.

– Хорошо, – сказал Немов. – Держите меня в курсе любых подозрительных действий.

После разговора с Кузнецовой Немов не сразу вернулся в свои апартаменты. Вместо этого он направился в нейтральную зону, к обсервационной палубе. Ему нужно было время для размышлений, и вид на космос всегда помогал ему сосредоточиться.

События развивались слишком быстро и в непредсказуемом направлении. Приближающийся корабль Н'Тар, прибытие "технической группы" Ройса, странные сбои в системах станции, которые Михаил связал с древней расой Зел'Хори… Все эти элементы складывались в тревожную картину приближающегося кризиса.

И в центре этого водоворота находился он, Александр Немов, формально – глава дипломатической миссии, фактически – человек, разрываемый между противоречивыми лояльностями.

Его размышления прервал сигнал коммуникатора – Елена Соколова запрашивала срочную встречу.

– Да, дипломат Соколова? – ответил Немов.

– Мне нужно срочно с вами поговорить, – голос Елены звучал напряжённо. – В связи с полученной информацией о возможных манипуляциях с системами станции. Информация потенциально критична для безопасности миссии.

– Понимаю, – сказал Немов. – Я на обсервационной палубе нейтральной зоны. Можете присоединиться ко мне здесь?

– Буду через пять минут, – ответила Елена.

Когда она прибыла, Немов сразу заметил её встревоженное выражение лица. Елена выглядела так, будто провела несколько часов в интенсивной аналитической работе – что, вероятно, так и было.

– Дипломат Немов, – начала она без предисловий, – у меня есть информация, которая может объяснить странные события на станции и потенциально предотвратить серьёзный кризис.

Немов указал на уединённый уголок палубы, где они могли говорить без риска быть подслушанными:

– Я слушаю.

Елена рассказала о своём разговоре с Н'Ралом, истории Зел'Хори и возможной связи с текущими событиями на станции. Немов слушал внимательно, не перебивая, отмечая, как её аналитические выводы совпадают с информацией, полученной от Михаила Вершинина.

– Это согласуется с данными специалиста Вершинина, – сказал он, когда Елена закончила. – Он обнаружил в системах станции код, который манипулирует переводами, делая нейтральные заявления более агрессивными. И этот код, по мнению Вершинина, имеет признаки технологий, которые могли принадлежать этим… Зел'Хори.

– Тогда это подтверждает опасения Н'Рала, – кивнула Елена. – Кто-то намеренно пытается саботировать переговоры, используя исторические травмы Н'Тар.

– Вопрос – кто? – задумчиво сказал Немов. – И с какой целью?

– Н'Рал предположил три возможности, – ответила Елена. – Радикальная фракция в Консорциуме, желающая предотвратить любое сближение с человечеством; аналогичная фракция с нашей стороны; или некая третья сила, о которой мы ничего не знаем.

Немов задумчиво посмотрел на звёзды:

– Есть ещё одна возможность – сотрудничество между фракциями с обеих сторон. Представители военно-промышленных комплексов как Земного Альянса, так и Консорциума могут видеть больше выгоды в продолжении напряжённости и гонки вооружений, чем в мирном соглашении.

– Вы думаете, адмирал Корсаков…

– Я не знаю, – честно ответил Немов. – Его инструкции были… противоречивыми. С одной стороны, он направил нас сюда для заключения мирного соглашения. С другой – постоянно требует затягивать переговоры и собирать разведданные о технологиях Н'Тар.

Он помедлил, затем добавил:

– А сейчас он прислал «техническую группу» под руководством капитана Ройса – специалиста по кризисным ситуациям с боевым опытом.

– В то время как со стороны астероидного поля приближается корабль, предположительно принадлежащий Н'Тар, – закончила Елена. – Слишком много совпадений.

– Согласен, – кивнул Немов. – Что-то готовится, и я не уверен, что мы полностью понимаем масштаб ситуации.

– Что нам делать? – спросила Елена.

Немов долго молчал, взвешивая варианты и их последствия:

– Первое – мы должны нейтрализовать манипуляции с системой перевода. Если мы сможем восстановить чистую коммуникацию между делегациями, это уже будет значительным шагом.

– Михаил работает над этим?

– Да, но ему было приказано не предпринимать активных действий без прямого распоряжения. Распоряжения, которое я не получил от адмирала Корсакова.

– Это странно, – нахмурилась Елена. – Если адмирал действительно заинтересован в успешных переговорах, почему он препятствует нейтрализации явной попытки саботажа?

– Именно, – тихо сказал Немов. – Это один из вопросов, которые меня беспокоят.

Он принял решение:

– Я собираюсь дать Михаилу зелёный свет на нейтрализацию кода, независимо от инструкций адмирала. Это мой риск и моя ответственность.

– А что насчёт приближающегося корабля и «технической группы» Ройса? – спросила Елена.

– Будем наблюдать и готовиться к различным сценариям, – ответил Немов. – Я не могу открыто противодействовать Ройсу без прямых доказательств неправомерных действий. Но я могу постараться выяснить, что он действительно планирует.

– А делегация Н'Тар? Мы должны предупредить их о наших подозрениях?

Немов задумался:

– Это рискованно. Если мы ошибаемся, или если в их делегации есть люди, замешанные в саботаже, это может только усугубить ситуацию. Но… – он помедлил, – возможно, стоит конфиденциально поговорить с Тэл'Вааром. Он производит впечатление разумного и прагматичного лидера, несмотря на свои исторические травмы.

– Я согласна, – кивнула Елена. – И я могу попросить Н'Рала помочь организовать неформальную встречу, где мы могли бы обсудить эти вопросы без официальных протоколов.

– Хорошо, – согласился Немов. – Действуйте. Но будьте предельно осторожны. Мы не знаем, кому можем доверять полностью, даже в наших собственных рядах.

Когда Елена ушла, Немов ещё долго стоял у обзорного окна, глядя на звёзды и далёкие астероиды. Он чувствовал, как груз решений давит на его плечи. Решений, которые могли определить не только судьбу переговоров, но и будущие отношения между двумя цивилизациями.

Впервые за долгую карьеру Немов сознательно готовился к действиям, которые могли противоречить прямым приказам его руководства. Не из-за личных амбиций или идеологических разногласий, а из глубокого убеждения, что текущий курс может привести к катастрофе, которую он обязан предотвратить, если это в его силах.

Парадоксально, но именно сейчас, готовясь к возможному неподчинению, он чувствовал, что действительно выполняет свой долг – не перед отдельными личностями или институтами, а перед высшими интересами человечества и идеалами дипломатической службы, которой он посвятил свою жизнь.

–

В своих апартаментах в секторе Н'Тар Тэл'Ваар медитировал, когда получил сообщение от Н'Рала. Молодой дипломат запрашивал срочную аудиенцию по вопросу "критической важности для успеха миссии".

– Входи, Н'Рал, – сказал Тэл'Ваар, открывая дверь.

Н'Рал вошёл, его узоры выдавали крайнее возбуждение и тревогу:

– Наставник, у меня есть информация, которая может изменить наше понимание текущей ситуации.

– Говори, – кивнул Тэл'Ваар, указывая на кресло.

– Я беседовал с дипломатом Соколовой о различных философских концепциях, – начал Н'Рал. – В ходе разговора я поделился с ней некоторой информацией о конфликте с Зел'Хори.

Узоры Тэл'Ваара мгновенно потемнели:

– Ты раскрыл секретную историческую информацию человеку?

– Только общие контуры, наставник, – поспешил заверить Н'Рал. – Но это было необходимо, чтобы объяснить мои подозрения относительно странных событий на станции.

– Каких подозрений? – напряжённо спросил Тэл'Ваар.

– Сбои в системах перевода, необъяснимые технические аномалии… Они напоминают мне описания методов, которые использовали Зел'Хори перед своей атакой. И дипломат Соколова подтвердила, что их технический специалист, Вершинин, обнаружил код в системах станции, который искажает переводы, делая нейтральные заявления более агрессивными.

Тэл'Ваар замер, его узоры стали почти чёрными:

– Код в наших системах? Код, похожий на технологии Зел'Хори?

– Да, наставник, – кивнул Н'Рал. – Но есть нюанс. По мнению специалиста Вершинина, это не настоящая технология Зел'Хори, а искусная имитация. Кто-то пытается создать впечатление повторения той истории.

– Кто? – резко спросил Тэл'Ваар.

– Неизвестно, – ответил Н'Рал. – Но дипломат Соколова и Немов подозревают возможное сотрудничество между радикальными фракциями с обеих сторон – теми, кто не заинтересован в мирном соглашении.

Тэл'Ваар медленно поднялся и подошёл к окну, глядя на звёзды:

– Ты знаешь, что сегодня на станцию прибыла специальная группа с Земли? Формально – техническая команда. Фактически, судя по их биометрическим параметрам, которые засекли наши сканеры – специально обученные оперативники.

– Нет, – напрягся Н'Рал. – Я не знал.

– А ещё, – продолжил Тэл'Ваар, – к станции приближается корабль класса «Возмездие» Консорциума. Верховный Стратег Зур'Хаат не счёл нужным проинформировать меня об этом заранее. Я узнал только из перехваченных коммуникаций службы безопасности станции.

– Два военных контингента приближаются к станции одновременно, – мрачно сказал Н'Рал. – В то время как кто-то манипулирует нашими коммуникациями, создавая атмосферу недоверия и подозрительности.

– Классическая подготовка к конфликту, – кивнул Тэл'Ваар. – Точно так же, как триста лет назад.

Он повернулся к Н'Ралу:

– Дипломат Соколова предложила что-нибудь?

– Она сказала, что Немов планирует дать зелёный свет своему техническому специалисту для нейтрализации вредоносного кода, несмотря на отсутствие разрешения от его руководства, – ответил Н'Рал. – И она предложила организовать неформальную встречу между вами и Немовым, чтобы обсудить ситуацию без официальных протоколов.

Тэл'Ваар задумался:

– Если Немов действительно готов действовать вопреки инструкциям своего руководства, это говорит о его личной приверженности мирному процессу. Или о искусной манипуляции.

– Я верю, что он искренен, наставник, – сказал Н'Рал. – Как и дипломат Соколова. Их аналитические выводы соответствуют нашим, и они предприняли риск, поделившись этой информацией.

– Возможно, – не стал спорить Тэл'Ваар. – В любом случае, нам нужна более полная информация, прежде чем принимать решение. Организуй эту неформальную встречу. Но будь осторожен – Вор'Тан не должен узнать об этом. Его лояльность Верховному Стратегу может поставить под угрозу любые инициативы, не санкционированные официально.

– Я понимаю, наставник, – кивнул Н'Рал. – Я найду безопасный способ и время для встречи.

– И ещё кое-что, – добавил Тэл'Ваар. – Свяжись с Зел'Каром. Мне нужен его технический анализ этого кода. Если это действительно имитация технологий Зел'Хори, я хочу знать, кто мог иметь доступ к такой информации и навыки для её реализации.

Когда Н'Рал ушёл, Тэл'Ваар вернулся к своей медитации, но его мысли были далеки от спокойствия. Призраки прошлого, казалось, материализовались в настоящем, угрожая повторением трагедии трёхсотлетней давности. Но на этот раз он был не младшим дипломатом, а лидером миссии, с опытом и мудростью, накопленными за долгую жизнь.

И если кто-то действительно пытался манипулировать историческими травмами его народа, чтобы спровоцировать новый конфликт, они обнаружат, что недооценили его решимость не допустить повторения прошлого.

Тэл'Ваар активировал свой персональный терминал и начал подготовку к возможным сценариям развития событий – от дипломатического прорыва до полномасштабного кризиса. В любом случае, он был полон решимости не быть пассивной фигурой в чужой игре, а активным архитектором будущего отношений между их цивилизациями.

Даже если для этого придётся действовать вопреки официальным инструкциям Верховного Стратега и многовековым традициям Консорциума.

Глава 7: Инцидент "Альфа"

Полночь на станции «Конкордия» ничем не отличалась от полудня. Космос за пределами иллюминаторов оставался неизменно чёрным, звёзды – неизменно яркими, а служебные системы продолжали работать в том же ритме, что и в любое другое время. Единственным признаком ночного времени было уменьшение активности в общественных зонах и приглушенное освещение в жилых секторах.

Александр Немов не спал. Он сидел в своём кабинете, изучая голографические проекции систем станции и перемещения «технической группы» капитана Ройса. Последние двенадцать часов оперативники под видом инженеров методично перемещались по различным секторам «Конкордии», устанавливая оборудование, которое, по официальной версии, должно было обновить системы безопасности и коммуникаций.

Но Немов заметил закономерность. Группа Ройса уделяла особое внимание узлам, соединяющим человеческий сектор с нейтральной зоной, и практически игнорировала системы, соединяющие нейтральную зону с сектором Н'Тар. Это могло означать только одно – они готовили возможность изоляции или эвакуации человеческого сектора.

– Капитан Кузнецова, – Немов активировал защищённый канал связи, – вы не спите?

– В такие времена сон – роскошь, дипломат Немов, – ответила Кузнецова. По её голосу было понятно, что она так же бодрствовала в своём командном центре.

– Я заметил интересную особенность в работе группы Ройса, – сказал Немов. – Они концентрируются на точках соединения человеческого сектора с нейтральной зоной. Возможные сценарии?

– Изоляция человеческого сектора в случае конфликта, – мгновенно ответила Кузнецова. – Или подготовка к экстренной эвакуации. Я заметила то же самое и уже усилила независимый мониторинг устанавливаемых ими систем.

– Есть новости о приближающемся корабле?

– Он сохраняет прежний курс и скорость. Расчётное время прибытия – через 24 часа. Наши сенсоры теперь фиксируют более чёткую сигнатуру. Это определённо крейсер класса «Возмездие» Консорциума Н'Тар, хотя с нестандартными модификациями двигателей и вооружения.

– Делегация Н'Тар знает о нём?

– Официально – нет, – ответила Кузнецова. – Но по активности их систем связи и перемещениям персонала я предполагаю, что им известно о приближении корабля. Возможно, через неофициальные каналы.

Немов задумался. Ситуация развивалась по наихудшему сценарию – обе стороны тайно готовились к возможной конфронтации, не информируя официально другую сторону и даже собственных дипломатов.

– Что с вашим техническим специалистом и его проектом по нейтрализации вредоносного кода? – спросила Кузнецова.

– Вершинин работает над этим, – ответил Немов. – В сотрудничестве с Зел'Каром из делегации Н'Тар. Я дал ему зелёный свет, несмотря на инструкции адмирала Корсакова.

– Рискованный шаг, – заметила Кузнецова без осуждения.

– Необходимый, – возразил Немов. – Если этот код действительно манипулирует переводами, делая нейтральные заявления более агрессивными, его нейтрализация может быть нашим единственным шансом на деэскалацию.

– Согласна, – сказала Кузнецова. – И… спасибо, дипломат Немов. За то, что ставите реальное разрешение кризиса выше бюрократических инструкций.

Немов усмехнулся:

– Не благодарите меня раньше времени, капитан. Если мы ошибаемся, это может стоить нам карьеры. Или хуже.

– В нашей профессии это всегда так, – философски заметила Кузнецова. – Я буду держать вас в курсе любых изменений в ситуации.

После окончания разговора Немов провёл ещё час, анализируя данные и планируя возможные действия. Затем он решил немного отдохнуть перед важным днём. Завтра должна была состояться неформальная встреча с Тэл'Вааром, которую организовали Елена и Н'Рал. И именно от результатов этой встречи могло зависеть, удастся ли предотвратить надвигающийся кризис.

Когда Немов уже готовился покинуть кабинет, его коммуникатор издал сигнал тревоги высшего приоритета.

– Немов слушает.

– Дипломат Немов, это Кузнецова. У нас чрезвычайная ситуация в секторе Альфа-7 нейтральной зоны. Взрыв в транспортном узле. Есть пострадавшие, как люди, так и Н'Тар.

Немов мгновенно собрался:

– Выезжаю немедленно. Соберите антикризисную группу. И предупредите Тэл'Ваара, если он ещё не знает.

– Уже сделано. Он направляется туда же.

Немов быстро добрался до сектора Альфа-7 – транспортного узла, соединяющего нейтральную зону с обоими секторами станции. Даже издалека был виден дым и слышны звуки аварийных систем. Медицинские дроны уже работали на месте, оказывая первую помощь пострадавшим.

Кузнецова встретила его у входа в аварийную зону:

– Предварительная оценка: локальный взрыв в системе распределения энергии. Трое человек и двое Н'Тар получили ранения, не опасные для жизни. Материальный ущерб значительный, но не критический для функционирования станции.

– Причина? – коротко спросил Немов, осматривая место происшествия.

– Пока неясно. Технические специалисты обеих делегаций уже работают над анализом.

В этот момент появился Тэл'Ваар в сопровождении Вор'Тана. Узоры на коже главы инопланетной делегации были темными и напряжёнными, что Немов научился интерпретировать как признак тревоги и сосредоточенности.

– Дипломат Немов, – приветствовал Тэл'Ваар. – Прискорбный инцидент.

– Согласен, представитель Тэл'Ваар, – кивнул Немов. – Я рад, что обошлось без жертв. Наши специалисты уже работают над выяснением причин.

– Как и наши, – ответил Тэл'Ваар. – Хотя причина кажется довольно очевидной.

Вор'Тан выступил вперёд, его узоры пульсировали интенсивным красным цветом:

– Это был не несчастный случай, а диверсия. И, судя по характеру повреждений, использовались технологии, характерные для человеческих подразделений специального назначения.

Немов напрягся. Обвинение было серьёзным и потенциально дестабилизирующим.

– Это серьёзное заявление, советник Вор'Тан. У вас есть доказательства?

– Наши технические специалисты анализируют остатки взрывного устройства, – ответил Вор'Тан. – Предварительные данные указывают на использование направленного энергетического заряда с характерными для человеческих вооружений частотными характеристиками.

– Интересно, – холодно сказал Немов. – Потому что наши специалисты обнаружили следы биоэлектронного инициатора, типичного для технологий Н'Тар.

Это было блефом – у Немова ещё не было данных от технических экспертов. Но он хотел проверить реакцию Вор'Тана и Тэл'Ваара на встречное обвинение.

Вор'Тан мгновенно отреагировал, его узоры стали ещё более интенсивными:

– Абсурд! Консорциум Н'Тар не имеет никакого мотива для нападения на собственных граждан или саботажа переговоров, которые мы инициировали.

– Как и Земной Альянс, – парировал Немов. – Предлагаю воздержаться от поспешных обвинений и дождаться результатов совместного расследования.

– Согласен, – неожиданно сказал Тэл'Ваар, чьи узоры теперь показывали более сложный паттерн, включающий оттенки синего, что Немов интерпретировал как признак аналитического мышления. – Поспешные выводы могут только усугубить ситуацию. Предлагаю сформировать совместную комиссию из технических специалистов обеих делегаций для независимого расследования.

– Разумное предложение, – согласился Немов. – Со стороны Земного Альянса я предлагаю включить в комиссию специалиста Вершинина и инженера Чана из персонала станции. Они обладают необходимой экспертизой и не имеют прямых связей с военными структурами.

– От Консорциума – Зел'Кар и Ми'Лаар, – сказал Тэл'Ваар. – Инженер и ксенобиолог, что обеспечит комплексный анализ как технических, так и органических компонентов.

Вор'Тан выглядел недовольным таким решением, но промолчал. Немов заметил, что советник по безопасности Н'Тар периодически бросал взгляды на свой коммуникатор, словно ожидая важного сообщения.

– Я также предлагаю, – добавил Немов, – временно ограничить доступ в нейтральную зону, за исключением членов официальных делегаций и персонала станции. В целях безопасности.

– Включая «техническую группу», недавно прибывшую с Земли? – быстро спросил Вор'Тан.

– Разумеется, – кивнул Немов. – Любые специальные доступы должны быть согласованы обеими делегациями.

Тэл'Ваар кивнул:

– Справедливо. И аналогично для технического персонала Консорциума.

Они договорились о деталях совместного расследования и мерах безопасности, после чего разошлись, чтобы проинформировать свои делегации о происшедшем.

По пути в свой сектор Немов связался с Михаилом Вершининым:

– Специалист Вершинин, у нас чрезвычайная ситуация. Взрыв в секторе Альфа-7. Вас назначили в совместную комиссию по расследованию. Готовы приступить немедленно?

– Конечно, сэр, – ответил Михаил. – Я как раз закончил предварительную версию фильтра для нейтрализации вредоносного кода. Зел'Кар проводит финальное тестирование. Мы можем внедрить его в течение ближайших 12 часов, если всё пойдет по плану.

– Хорошая новость, – сказал Немов. – Но сейчас приоритет – расследование взрыва. Это может быть провокация, направленная на срыв переговоров. Будьте предельно внимательны и объективны.

– Понял, сэр. Я уже получил сообщение от Зел'Кара. Он тоже назначен в комиссию. Мы встречаемся на месте происшествия через 20 минут.

– Держите меня в курсе каждого этапа расследования, – сказал Немов. – И… будьте осторожны. Если это действительно диверсия, её организаторы могут не обрадоваться тщательному расследованию.

После разговора с Михаилом Немов связался с Еленой Соколовой:

– Дипломат Соколова, вы слышали о инциденте в секторе Альфа-7?

– Да, сэр, – ответила Елена. – Уже анализирую первые сообщения и реакцию делегации Н'Тар.

– Какие предварительные выводы?

– Слишком рано говорить наверняка, – осторожно ответила Елена. – Но время и место взрыва выбраны… оптимально для эскалации напряжённости. Транспортный узел – символически значимая точка соединения между секторами. Время – когда станция переходит от дневного к ночному режиму, что создаёт максимальную неопределённость и затрудняет быстрое реагирование.

– Согласен, – сказал Немов. – Что насчёт запланированной встречи с Тэл'Вааром?

– Н'Рал сообщил, что встреча всё ещё в силе, но переносится на более раннее время – 07:00 вместо 10:00. Тэл'Ваар хочет поговорить до официального заседания антикризисной комиссии.

– Хорошо, – кивнул Немов. – Будьте готовы присутствовать на встрече. Ваш анализ психологических реакций может быть критически важным.

Когда Немов наконец добрался до своих апартаментов, его ожидал ещё один сюрприз – запрос на встречу от капитана Ройса. Срочный, с пометкой «конфиденциально».

Немов колебался. С одной стороны, он хотел получить хоть немного отдыха перед ранней встречей с Тэл'Вааром. С другой – это был шанс узнать больше о реальных планах Ройса и адмирала Корсакова.

– Принято, капитан Ройс, – ответил он. – Жду вас в своих апартаментах через 30 минут.

Ровно через полчаса Ройс появился у двери Немова. Капитан выглядел безупречно, несмотря на поздний час – идеально выглаженная форма, прямая осанка, острый взгляд. Ничто не указывало на усталость или стресс.

– Дипломат Немов, – поприветствовал он. – Благодарю за согласие встретиться в столь поздний час.

– Времена у нас неспокойные, капитан, – ответил Немов, впуская гостя. – Стандартные протоколы отходят на второй план.

Ройс кивнул:

– Именно об этом я и хотел поговорить. О меняющейся ситуации и необходимости адаптации.

Немов указал на кресло и сам сел напротив:

– Я вас слушаю.

Ройс не стал тратить время на предисловия:

– Инцидент в секторе Альфа-7 изменил ситуацию. Адмирал Корсаков поручил мне проинформировать вас о изменении параметров операции «Дамоклов меч».

– Я всё ещё не знаю, что представляет собой эта операция, – заметил Немов.

– Теперь будете знать, – сказал Ройс. – По крайней мере, часть информации. Операция «Дамоклов меч» – это многоуровневая стратегическая инициатива, направленная на обеспечение долгосрочного технологического превосходства Земного Альянса над Консорциумом Н'Тар.

Немов внутренне напрягся, но сохранил нейтральное выражение лица:

– Продолжайте.

– Первоначальный план предполагал использование дипломатической миссии как прикрытия для сбора разведданных о технологиях Н'Тар и подготовки к возможному силовому сценарию, если переговоры зайдут в тупик, – объяснил Ройс. – Но события развиваются быстрее, чем предполагалось. Приближающийся корабль Н'Тар, сегодняшний взрыв… Адмирал Корсаков считает, что мы должны быть готовы к немедленной эвакуации или, в крайнем случае, защите человеческого сектора станции.

– А как насчёт мирных переговоров? – спросил Немов. – Они были просто дымовой завесой с самого начала?

Ройс пожал плечами:

– Адмирал не делится со мной всеми аспектами стратегии. Я специалист по кризисным ситуациям, не по дипломатии. Мне поручено обеспечить безопасность человеческого персонала и критической информации в случае эскалации.

– И как вы планируете это сделать?

– Системы, которые мы установили за последние 24 часа, позволяют изолировать человеческий сектор от остальной станции в течение 90 секунд, – объяснил Ройс. – Мы также подготовили эвакуационный план для ключевого персонала и установили дополнительные системы защиты на случай прямой конфронтации.

– Вы готовитесь к войне на дипломатической станции, – мрачно констатировал Немов.

– Я готовлюсь к любому развитию событий, – поправил Ройс. – Включая наихудшие сценарии. Это моя работа, дипломат Немов.

– А сегодняшний взрыв? – прямо спросил Немов. – Это тоже часть вашей работы?

Ройс даже не моргнул:

– Нет. Но он был ожидаем. Н'Тар известны своими провокациями перед серьёзными военными операциями. Если приближающийся корабль действительно класса «Возмездие», как утверждает капитан Кузнецова, то он способен уничтожить станцию одним залпом. Или, что более вероятно, взять её под полный контроль.

– Если вы не причастны к взрыву, – сказал Немов, – то кто тогда?

– У меня нет конкретных данных, – ответил Ройс. – Но есть версия, которую разделяет адмирал Корсаков. Возможно, это работа третьей стороны, заинтересованной в конфликте между нашими цивилизациями.

Немов удивлённо поднял бровь:

– Третьей стороны? Какой?

– Точно не известно, – сказал Ройс. – Возможно, остатки цивилизации Зел'Хори, с которой Консорциум вёл войну три столетия назад. Или другая, неизвестная нам сила. Аналитики адмирала обнаружили признаки технологий, не принадлежащих ни людям, ни Н'Тар, в нескольких недавних инцидентах на границе между нашими пространствами.

Немов внимательно изучал Ройса. Капитан говорил уверенно, без видимых признаков лжи. Но это мало что значило – человек его профессии и уровня подготовки мог лгать, не выдавая себя никакими внешними признаками.

– Если это действительно так, – медленно сказал Немов, – то наши цивилизации могут стать жертвами манипуляции, которая толкает нас к ненужному конфликту.

– Возможно, – кивнул Ройс. – Или Н'Тар используют эту легенду как прикрытие для своих действий. В любом случае, адмирал Корсаков хочет, чтобы вы продолжали дипломатический процесс как обычно. Но при этом были готовы к экстренной эвакуации по первому сигналу.

– А как насчёт странного кода в системах перевода? – спросил Немов. – Ваши специалисты обнаружили его?

Ройс слегка нахмурился – первый признак эмоциональной реакции:

– Да, мы знаем о нём. И о том, что ваш технический специалист Вершинин работает над его нейтрализацией, вопреки прямым инструкциям адмирала.

– Если код манипулирует переводами, делая нейтральные заявления более агрессивными, его нейтрализация может помочь деэскалации, – заметил Немов.

– Или лишить нас раннего предупреждения о истинных намерениях Н'Тар, – возразил Ройс. – Адмирал не давал разрешения на нейтрализацию этого кода по веским причинам. Он может служить своеобразным детектором лжи, показывая, что инопланетяне действительно думают, а не то, что хотят нам преподнести.

– Интересная интерпретация, – сухо сказал Немов. – Но если код был внедрён третьей стороной, как вы предполагаете, то он скорее искажает истинные намерения обеих сторон.

– Возможно, – не стал спорить Ройс. – Но решение уже не в ваших руках, дипломат Немов. Мои специалисты обнаружили и нейтрализовали попытки Вершинина внедрить его фильтр в основные системы станции.

Немов почувствовал холодок – это означало, что группа Ройса имела гораздо более широкий доступ к системам станции, чем предполагалось официально.

– Вы вмешиваетесь в мою миссию, капитан Ройс, – холодно сказал Немов.

– Я выполняю приказы адмирала Корсакова, – так же холодно ответил Ройс. – Как и вы должны делать. Или у вас есть причины действовать вопреки этим приказам?

Вопрос прозвучал как прямое обвинение. Немов понял, что Ройс не просто информировал его об изменениях в операции – он оценивал лояльность Немова и его готовность следовать инструкциям.

– Моя единственная причина – успешное выполнение миссии, – спокойно ответил Немов. – Которая, насколько я помню, заключается в заключении мирного соглашения с Консорциумом Н'Тар, а не в подготовке к войне.

– Задачи миссии определяет командование, дипломат Немов, – жёстко сказал Ройс. – Не вы.

– Разумеется, – согласился Немов. – И я буду следовать официальным приказам. Но позвольте мне напомнить, капитан, что я являюсь главой дипломатической миссии. И любые действия, которые могут повлиять на переговорный процесс, должны быть согласованы со мной.

Ройс встал:

– Я передам ваши слова адмиралу Корсакову. А пока настоятельно рекомендую вам и вашей делегации быть готовыми к эвакуации в любой момент. События могут развиваться стремительно.

После ухода Ройса Немов долго сидел в тишине, обдумывая полученную информацию. Если Ройс говорил правду о нейтрализации попыток Вершинина внедрить фильтр, это означало серьёзную проблему для плана деэскалации. Без чистой коммуникации между делегациями шансы на мирное разрешение кризиса значительно снижались.

Немов активировал защищённый канал связи с Михаилом:

– Специалист Вершинин, у нас проблема. Группа Ройса, возможно, обнаружила и заблокировала ваши попытки внедрить фильтр.

– Я знаю, – мрачно ответил Михаил. – Мы с Зел'Каром только что обнаружили это. Кто-то установил дополнительные протоколы безопасности на основные коммуникационные узлы. Обойти их напрямую невозможно.

– Есть альтернативные варианты? – спросил Немов.

– Мы работаем над этим, – ответил Михаил. – Возможно, придётся использовать более… нестандартный подход. Но для этого нужно время.

– Которого у нас может не быть, – заметил Немов. – Что со взрывом? Есть прогресс в расследовании?

– Предварительный анализ показывает, что устройство было сложным гибридом, – сказал Михаил. – Элементы как человеческих, так и технологий Н'Тар, плюс компоненты, которые не соответствуют ни тем, ни другим. Точно по тому же принципу, что и вредоносный код в системах перевода.

– То есть, та же рука, – задумчиво сказал Немов.

– Похоже на то. И, что интересно, временной маркер активации устройства точно совпадает с периодическим циклом модификаций вредоносного кода. Это не может быть совпадением.

– Согласен, – сказал Немов. – Продолжайте работу над альтернативным способом внедрения фильтра. И будьте предельно осторожны – группа Ройса явно имеет более широкий доступ к системам станции, чем мы предполагали.

После разговора с Михаилом Немов связался с Еленой:

– Дипломат Соколова, встреча с Тэл'Вааром становится ещё более критичной. У нас появилась новая информация, которая может изменить весь контекст переговоров.

Елена выглядела уставшей, но сосредоточенной:

– Я готова, сэр. Н'Рал подтвердил место встречи – смотровая площадка в секторе Бета-3 нейтральной зоны. Это место редко используется и не включено в стандартные маршруты систем наблюдения.

– Отлично, – кивнул Немов. – Отдохните несколько часов. Завтра нам понадобится вся ваша аналитическая проницательность.

Когда все коммуникации были завершены, Немов наконец позволил себе краткий отдых. Но даже в эти несколько часов его мозг продолжал работать, анализируя ситуацию и планируя следующие шаги. Слишком много переменных, слишком много неизвестных, слишком высокие ставки.

Где-то там, в тишине космоса, приближался корабль Н'Тар. Где-то на станции группа Ройса готовилась к возможной эвакуации или конфронтации. И где-то, возможно, таинственная третья сторона продолжала свою игру, направленную на столкновение двух цивилизаций.

А он, Александр Немов, должен был найти выход из этого лабиринта интриг и предотвратить конфликт, который мог стоить миллионов жизней.

В 06:45 следующего утра Немов уже был на пути к смотровой площадке в секторе Бета-3. Он выбрал маршрут через технические коридоры, менее используемые и хуже отслеживаемые стандартными системами наблюдения. Немов не был уверен, что группа Ройса следит за его перемещениями, но предпочитал перестраховаться.

Елена Соколова присоединилась к нему на полпути, появившись из бокового коридора точно по графику:

– Доброе утро, сэр.

– Доброе ли? – с лёгкой иронией отозвался Немов. – Ситуация обостряется с каждым часом.

– Это делает нашу встречу с Тэл'Вааром ещё более важной, – заметила Елена.

– Согласен, – кивнул Немов. – Какие новости от Н'Рала?

– Он сообщил, что Тэл'Ваар приведёт с собой Зел'Кара. Вор'Тан не знает о встрече.

– Хорошо, – сказал Немов. – Михаил тоже будет присутствовать. Нам нужна техническая экспертиза с обеих сторон.

Смотровая площадка в секторе Бета-3 была небольшим, редко используемым помещением. Изначально предназначенная для технического наблюдения за внешней поверхностью станции, она имела узкие обзорные окна и минимальное оборудование. Но для тайной встречи это было идеальное место – достаточно уединенное, но не вызывающее подозрений.

Тэл'Ваар, Зел'Кар и Н'Рал уже ждали там. Узоры на коже инопланетян были приглушены до минимальной интенсивности – Немов знал, что они могли сознательно контролировать эту особенность своей физиологии при необходимости скрыть эмоции или остаться незамеченными.

– Дипломат Немов, дипломат Соколова, – приветствовал их Тэл'Ваар. – Благодарю за согласие на эту неформальную встречу.

– Ситуация требует нестандартных мер, – ответил Немов. – Особенно в свете последних событий.

– Согласен, – кивнул Тэл'Ваар. – Инцидент в секторе Альфа-7 обострил и без того напряженную ситуацию. Вор'Тан и военная фракция в нашей делегации уже используют его как доказательство враждебных намерений человечества.

– Аналогично в нашей делегации, – мрачно заметил Немов. – Капитан Ройс уже интерпретирует взрыв как типичную провокацию Н'Тар перед военной операцией.

– Классический сценарий эскалации, – сказал Тэл'Ваар. – Каждая сторона видит подтверждение своих худших опасений в действиях другой.

В этот момент в помещение вошёл Михаил Вершинин, выглядевший усталым, но решительным:

– Извините за опоздание. Пришлось обходить патруль службы безопасности.

– Усиление мер безопасности ожидаемо, – сказал Зел'Кар. – Обе стороны готовятся к возможному конфликту.

– Именно поэтому мы здесь, – сказал Немов. – Чтобы найти путь предотвращения этого конфликта. Начнём с фактов, которыми мы располагаем.

Он кратко изложил ситуацию с точки зрения человеческой делегации – прибытие группы Ройса, их подготовку к возможной эвакуации или изоляции человеческого сектора, блокировку попыток нейтрализовать вредоносный код в системах перевода.

Тэл'Ваар внимательно слушал, затем поделился информацией со своей стороны:

– Приближающийся корабль – действительно крейсер класса «Возмездие» Консорциума. Он послан Верховным Стратегом Зур'Хаатом без согласования с дипломатической миссией. Официальная цель – «обеспечение безопасности делегации». Фактическая – демонстрация силы и, возможно, подготовка к эвакуации нашей делегации или… более решительным действиям.

– Классическая гонка к войне, – покачала головой Елена. – Обе стороны предпринимают «оборонительные» меры, которые другая сторона воспринимает как агрессивные, что ведет к новому витку «оборонительных» приготовлений.

– Но в этом случае, – сказал Зел'Кар, – есть дополнительный фактор – целенаправленное манипулирование восприятием. Код в системах перевода и устройство, вызвавшее взрыв, несут идентичные технологические сигнатуры. Они созданы одной… рукой.

– Рукой, которая, по всей видимости, не принадлежит ни людям, ни Н'Тар, – добавил Михаил. – Или, точнее, сочетает элементы технологий обеих цивилизаций с чем-то… иным.

– Что указывает на наличие третьей стороны, – сказал Немов. – Или сотрудничество фракций внутри обеих цивилизаций.

– Капитан Ройс упомянул возможную связь с Зел'Хори, – добавил он, внимательно наблюдая за реакцией Тэл'Ваара. – Он сказал, что аналитики адмирала Корсакова обнаружили следы технологий, сходных с технологиями этой цивилизации.

Узоры на коже Тэл'Ваара мгновенно потемнели, указывая на сильную эмоциональную реакцию, которую он не смог или не захотел скрыть:

– Зел'Хори уничтожены. Полностью. Консорциум был… безжалоден в той войне. Впервые и единственный раз в нашей истории.

– Но их технологии могли сохраниться, – заметил Н'Рал. – Или быть воспроизведены кем-то, имеющим доступ к историческим данным.

– Верно, – кивнул Тэл'Ваар. – И это делает ситуацию ещё более опасной. Технологии Зел'Хори были особенно эффективны в манипулировании восприятием и коммуникацией. Они могли создавать… иллюзии, которые казались абсолютно реальными. Не просто визуальные проекции, а комплексные симуляции, воздействующие на все органы чувств.

– Проекции взрывов? – предположил Немов. – Или фальшивых сообщений?

– И то, и другое, – подтвердил Тэл'Ваар. – Но главной особенностью их технологий была способность манипулировать эмоциональными реакциями разумных существ. Они могли усиливать страх, подозрительность, агрессию… или подавлять сочувствие, доверие, рациональное мышление.

– Что идеально для провоцирования конфликта между двумя потенциально враждебными цивилизациями, – мрачно заметила Елена.

– Но кто может использовать эти технологии сейчас? – спросил Михаил. – И с какой целью?

– Это ключевой вопрос, – сказал Тэл'Ваар. – В Консорциуме доступ к данным о технологиях Зел'Хори строго ограничен. Только члены Совета и высшее военное командование имеют такие допуски.

– Зур'Хаат, – тихо сказал Н'Рал.

– Возможно, – не стал отрицать Тэл'Ваар. – Он известен своим… консервативным отношением к контактам с другими видами. Особенно после изучения истории Зел'Хори.

– А с человеческой стороны? – спросил Зел'Кар. – Кто мог бы иметь доступ к таким технологиям или данным о них?

– Адмирал Корсаков упоминал, что аналитики Земного Альянса обнаружили следы технологий Зел'Хори в нескольких инцидентах на границе, – сказал Немов. – Если это правда, то военная разведка могла получить образцы этих технологий или данные о них.

– Что приводит нас к возможному сотрудничеству между фракциями в обеих цивилизациях, – подытожила Елена. – Теми, кто хочет войны или, по крайней мере, длительной напряжённости вместо мирного сосуществования.

– Военно-промышленный комплекс, – кивнул Немов. – Универсальная константа для технологически развитых цивилизаций.

– У нас есть похожее понятие, – согласился Тэл'Ваар. – Альянс Стратегов и Производителей, который имеет значительное влияние в Консорциуме. Особенно после… исторических конфликтов.

– Итак, мы имеем потенциальный заговор между военно-промышленными комплексами двух цивилизаций, использующий технологии давно уничтоженной третьей расы для провоцирования конфликта, – резюмировал Немов. – Звучит как сюжет для фантастической истории, но, к сожалению, согласуется со всеми наблюдаемыми фактами.

– Вопрос – что мы можем предпринять? – спросил Н'Рал. – У нас очень мало времени. Корабль Консорциума прибудет меньше чем через сутки.

– Первое – нейтрализовать манипуляции с коммуникациями, – сказал Немов. – Без чистого канала связи между нашими делегациями любые попытки деэскалации обречены на провал.

– Проблема в том, что группа Ройса блокирует наши попытки внедрить фильтр, – напомнил Михаил. – Они установили дополнительные протоколы безопасности на всех основных коммуникационных узлах.

– У нас есть альтернативное решение, – сказал Зел'Кар. – Мы с Михаилом разработали его ночью, после обнаружения блокировки. Вместо внедрения фильтра в основные системы станции мы можем создать параллельный, независимый канал коммуникации, который будет использоваться только высшим руководством обеих делегаций.

– Своего рода прямая линия между лидерами? – уточнил Немов.

– Именно, – кивнул Михаил. – Технически это будет выглядеть как обычный дипломатический коммуникатор, но с встроенным фильтром, нейтрализующим манипуляции вредоносного кода. Мы уже создали прототипы, – он достал два небольших устройства, внешне неотличимых от стандартных коммуникаторов дипломатов.

– Для этого нам не нужен доступ к основным системам станции, – добавил Зел'Кар. – Устройства будут работать в автономном режиме, обмениваясь данными напрямую через защищённый квантовый канал.

– Но это решает только проблему коммуникации между нами, – заметил Тэл'Ваар. – А что с общей атмосферой подозрительности и военными приготовлениями с обеих сторон?

– Нам нужно доказательство, – сказала Елена. – Неопровержимое доказательство существования заговора, которое можно представить обеим делегациям и, возможно, передать напрямую руководству Земного Альянса и Консорциума, минуя потенциальных заговорщиков.

– А также нужен план немедленной деэскалации, – добавил Немов. – Конкретные шаги, которые обе стороны могут предпринять, чтобы снизить напряжённость и предотвратить конфликт.

– Мы могли бы начать с совместного расследования взрыва в секторе Альфа-7, – предложил Н'Рал. – Если мы представим неопровержимые доказательства того, что это была провокация третьей стороны, а не акция одной из делегаций, это может стать первым шагом к восстановлению доверия.

– Согласен, – сказал Немов. – Специалист Вершинин, насколько близки вы и Зел'Кар к определению происхождения взрывного устройства?

– Мы собрали достаточно физических доказательств, – ответил Михаил. – Но нужно больше времени для полного анализа. Особенно компонентов, которые не соответствуют известным технологиям ни людей, ни Н'Тар.

– Сколько времени вам нужно?

– Ещё 12-14 часов для надёжных выводов, – сказал Зел'Кар. – Но предварительные результаты будут доступны уже через 4-6 часов.

– Хорошо, – кивнул Немов. – Работайте над этим. А что с приближающимся кораблём? Можем ли мы как-то повлиять на ситуацию до его прибытия?

Тэл'Ваар задумался:

– Возможно, я мог бы связаться с командующим корабля напрямую, через личный канал. Это нарушение протокола, но в текущих обстоятельствах оправданный риск. Если командующий узнает о наших подозрениях относительно манипуляций и возможного заговора, он может проявить сдержанность и не предпринимать поспешных действий.

– А если он лоялен Зур'Хаату и является частью заговора? – спросил Немов.

– Тогда мы потеряем элемент внезапности, – признал Тэл'Ваар. – Но я готов рискнуть. Я знаю большинство командиров кораблей класса «Возмездие» лично. Если это кто-то из моих бывших учеников или соратников, шансы на успех высоки.

– Рискованно, но разумно, – согласился Немов. – Действуйте по своему усмотрению. Со своей стороны, я попытаюсь сдерживать капитана Ройса и не допускать эскалации с человеческой стороны.

– Есть ещё один аспект, который мы должны учесть, – сказала Елена. – Если заговорщики обнаружат, что мы разоблачили их манипуляции, они могут перейти к более решительным действиям. Включая прямую конфронтацию или… устранение неугодных лиц.

– Вы имеете в виду нас, – мрачно заметил Н'Рал.

– Именно, – кивнула Елена. – Все присутствующие здесь становятся потенциальными целями в момент, когда мы начинаем активно противодействовать заговору.

– Это риск, на который мы должны пойти, – твёрдо сказал Немов. – Альтернатива – межзвёздная война, которая может стоить миллиардов жизней.

– Согласен, – кивнул Тэл'Ваар. – Но нам следует принять меры предосторожности. Предлагаю установить протокол регулярной проверки безопасности. Если кто-то из нас не выйдет на связь в оговоренное время, остальные должны исходить из предположения, что этот человек нейтрализован, и действовать соответственно.

– Разумная мера, – согласился Немов. – И мы должны создать резервные копии всех собранных доказательств, доступные каждому из нас. Если одного или нескольких устранят, остальные смогут продолжить разоблачение заговора.

– Я могу создать защищённый распределённый архив, – предложил Михаил. – С автоматическим распространением информации по множеству каналов в случае активации протокола тревоги.

– Отлично, – сказал Немов. – Занимайтесь этим параллельно с расследованием взрыва.

Они обсудили детали плана действий и установили график регулярных проверок безопасности. Затем встреча была завершена, и участники разошлись разными маршрутами, чтобы не привлекать внимания.

Когда Немов и Елена возвращались в человеческий сектор, она тихо спросила:

– Вы действительно верите, что мы сможем предотвратить конфликт? Противостоя не только инопланетянам, но и собственному командованию?

Немов задумчиво посмотрел на неё:

– Знаете, дипломат Соколова, за свою долгую карьеру я выучил один урок: иногда самые непреодолимые препятствия создают не враги, а собственные страхи и ограниченное мышление. Мы всегда имеем больше возможностей, чем кажется на первый взгляд.

– Философский ответ, – заметила Елена с лёгкой улыбкой.

– Практический, – возразил Немов. – Наша главная сила – в объединении ресурсов и интеллекта обеих сторон против общей угрозы. Заговорщики рассчитывают на наше разобщение и недоверие друг к другу. Именно поэтому наше сотрудничество с Тэл'Вааром и его группой так опасно для них.

– И поэтому они попытаются его разрушить любыми средствами, – мрачно заключила Елена.

– Несомненно, – кивнул Немов. – Приготовьтесь к тяжёлому дню, дипломат Соколова. Битва только начинается.

Через три часа после тайной встречи Немов участвовал в официальном заседании антикризисной комиссии, созданной для расследования взрыва в секторе Альфа-7. Заседание проходило в одном из конференц-залов нейтральной зоны, с участием представителей обеих делегаций и капитана Кузнецовой как руководителя станции.

Атмосфера была напряжённой. Вор'Тан, советник по безопасности Н'Тар, сидел с каменным выражением лица, его узоры были почти неподвижны, что указывало на крайнюю степень самоконтроля. Полковник Сорин, его человеческий визави, выглядел не менее напряжённым. Оба явно рассматривали взрыв как акт враждебности противоположной стороны.

Тэл'Ваар и Немов сидели рядом, во главе стола, демонстрируя единый дипломатический фронт. Но Немов заметил, что узоры Тэл'Ваара периодически образовывали мимолетные паттерны, которые он начал распознавать как признаки тревоги и интенсивной мыслительной активности.

– Первый пункт повестки дня – технический отчёт о причинах взрыва, – начала капитан Кузнецова. – Специалист Вершинин, Зел'Кар, представьте, пожалуйста, ваши предварительные выводы.

Михаил и Зел'Кар встали рядом, активируя голографический дисплей над столом. На нём появились трёхмерные модели фрагментов взрывного устройства и диаграммы энергетических сигнатур.

– На основании собранных физических доказательств, – начал Михаил, – мы можем с уверенностью утверждать, что взрыв был вызван искусственным устройством, а не технической неисправностью.

– Устройство имело сложную гибридную структуру, – продолжил Зел'Кар. – В нём присутствовали компоненты, характерные как для человеческих, так и для технологий Н'Тар. Но также обнаружены элементы, не соответствующие технологическому профилю ни одной из наших цивилизаций.

– Конкретнее, – потребовал Вор'Тан.

– Энергетический инициатор имел сигнатуру, сходную с используемыми в специальных операциях Земного Альянса, – пояснил Зел'Кар. – Но система доставки и маскировки включала биоэлектронные компоненты, типичные для технологий Консорциума.

– А управляющий модуль, – добавил Михаил, – содержал квантовые схемы, которые не соответствуют известным технологическим стандартам ни людей, ни Н'Тар.

– Вы утверждаете, что устройство было создано некой третьей стороной? – скептически спросил полковник Сорин.

– Либо третьей стороной, либо в результате сотрудничества специалистов обеих наших цивилизаций, с использованием неизвестных технологических решений, – ответил Михаил. – В любом случае, версии о том, что это диверсия, организованная официальными структурами либо Земного Альянса, либо Консорциума, противоречат техническим доказательствам.

– Если только это не намеренная маскировка, – возразил Вор'Тан. – Включение элементов обеих технологий может быть сознательной тактикой для создания неопределённости и сокрытия истинного происхождения устройства.

– Теоретически возможно, – согласился Зел'Кар. – Но это требует очень глубокого знания технологий противника. Глубже, чем даже наши лучшие специалисты по человеческим технологиям могли бы достичь за столь короткое время контактов.

– То же самое можно сказать о человеческих специалистах в отношении технологий Н'Тар, – добавил Михаил. – Такой уровень имитации требует многих лет изучения.

– Есть ещё один аспект, который стоит учесть, – вмешалась капитан Кузнецова. – Системы наблюдения станции не зафиксировали никакого подозрительного движения в секторе Альфа-7 перед взрывом. Ни людей, ни Н'Тар. Как если бы устройство… материализовалось там само по себе.

– Или было установлено кем-то, способным обходить системы наблюдения, – заметил Тэл'Ваар. – Что снова указывает на использование продвинутых технологий, выходящих за рамки стандартных возможностей обеих наших цивилизаций.

– Всё это звучит крайне неопределённо и спекулятивно, – резко сказал полковник Сорин. – У нас есть реальная угроза безопасности станции и персонала, а вы предлагаете теории о загадочных третьих силах.

– Не теории, а технические доказательства, – спокойно возразил Михаил. – Которые не согласуются с гипотезой о единоличной ответственности одной из сторон.

– Хорошо, – вмешался Немов, видя, что дискуссия начинает выходить из конструктивного русла. – Давайте сконцентрируемся на практических аспектах. Какие меры безопасности вы рекомендуете для предотвращения подобных инцидентов в будущем?

– Полное сканирование всех систем станции на наличие неавторизованных устройств, – немедленно ответила капитан Кузнецова. – Усиление патрулирования в критических зонах и регулярная проверка технических отсеков.

– Также рекомендуется временно ограничить перемещения персонала между секторами, – добавил Вор'Тан. – И усилить проверки при пересечении границ зон.

– Это может негативно повлиять на переговорный процесс, – заметил Тэл'Ваар. – И создать дополнительную атмосферу недоверия.

– Безопасность важнее дипломатических удобств, – отрезал Вор'Тан.

– Я согласен с обеими точками зрения, – дипломатично сказал Немов. – Мы должны усилить безопасность, но делать это таким образом, чтобы не подрывать основную цель нашего присутствия здесь – достижение мирного соглашения. Предлагаю компромисс: усиленное сканирование и патрулирование, но без жёстких ограничений на перемещение официальных членов делегаций.

– Поддерживаю, – сказал Тэл'Ваар. – С дополнением: все технические работы в нейтральной зоне должны проводиться совместными группами из специалистов обеих делегаций. Это обеспечит прозрачность и предотвратит взаимные подозрения.

– Включая работы, проводимые недавно прибывшей технической группой с Земли? – быстро спросил Вор'Тан.

Немов почувствовал лёгкое напряжение. Это был прямой вызов – группа Ройса официально работала над обновлением систем безопасности, и требование о включении в неё специалистов Н'Тар могло создать проблемы.

– Мы могли бы рассмотреть такую возможность, – осторожно ответил он. – Хотя потребуется согласование с руководством группы и соответствующие протоколы безопасности.

– Разумеется, – кивнул Тэл'Ваар. – Мы понимаем необходимость защиты чувствительной информации обеими сторонами. Но принцип взаимного наблюдения мог бы снизить риск… недопонимания.

– Согласен, – сказал Немов, мысленно отметив дипломатичность Тэл'Ваара, который не стал прямо акцентировать недоверие к группе Ройса. – Я обсужу этот вопрос с капитаном Ройсом и дам ответ до конца дня.

Заседание продолжилось обсуждением технических деталей систем безопасности и графика совместных патрулей. Когда формальная часть была завершена, Немов задержался, чтобы переговорить с капитаном Кузнецовой наедине.

– Что вы думаете об этом «третьем факторе»? – тихо спросил он, когда они остались одни. – Действительно ли возможно присутствие неизвестной силы на станции?

Кузнецова задумчиво посмотрела на него:

– Как инженер, я скептически отношусь к любым объяснениям, включающим неизвестные переменные. Но как человек, проведший на этой станции два года… Я видела странные вещи, дипломат Немов. Необъяснимые сбои, аномальные показания сенсоров, странные сигнатуры в пустом космосе вокруг станции. Ничего конкретного, что можно было бы задокументировать. Но достаточно, чтобы породить… сомнения.

– Сомнения в чём?

– В том, что мы полностью понимаем, что происходит на этой станции и вокруг неё, – ответила Кузнецова. – В том, что мы контролируем ситуацию настолько, насколько думаем. В том, что видим полную картину.

– Тревожные мысли для командира станции, – заметил Немов.

– Именно поэтому я никогда не включала их в официальные отчёты, – слабо улыбнулась Кузнецова. – Но последние события… Они заставляют меня пересмотреть некоторые прежние наблюдения в новом свете.

– Я был бы признателен, если бы вы поделились этими наблюдениями, – сказал Немов. – Любая информация может оказаться критически важной в текущей ситуации.

– Я подготовлю неофициальный отчёт, – кивнула Кузнецова. – И хотела предупредить вас: капитан Ройс запрашивал доступ к центральным системам управления станцией. Формально – для интеграции новых протоколов безопасности. Но объём запрошенного доступа… избыточен для заявленных целей.

– Вы предоставили доступ?

– Ограниченный, – ответила Кузнецова. – И с дополнительным слоем мониторинга, о котором он не знает. Если его группа попытается выйти за рамки согласованных параметров, я узнаю об этом мгновенно.

– Хорошая предосторожность, – одобрил Немов. – Держите меня в курсе любых подозрительных действий. И… будьте осторожны, капитан. В текущей ситуации никто не находится в полной безопасности.

– Я всегда осторожна, дипломат Немов, – улыбнулась Кузнецова. – Это часть моей работы.

После разговора с Кузнецовой Немов направился на встречу с капитаном Ройсом, чтобы обсудить вопрос о возможном включении специалистов Н'Тар в техническую группу. Он ожидал сопротивления, но был готов настаивать – это был хороший способ ограничить потенциально опасные действия группы Ройса и показать Тэл'Ваару, что человеческая делегация готова к разумным компромиссам.

Как он и предполагал, Ройс встретил предложение с явным неодобрением:

– Это неприемлемо, дипломат Немов. Моя группа работает с системами, содержащими чувствительную информацию Земного Альянса. Допуск инопланетных специалистов создаст критическую угрозу безопасности.

– Понимаю ваши опасения, капитан, – спокойно ответил Немов. – Но после инцидента в секторе Альфа-7 доверие между делегациями находится на критически низком уровне. Этот жест доброй воли может помочь снизить напряжённость.

– Моя миссия – обеспечить безопасность, а не дипломатические жесты, – жёстко сказал Ройс. – Адмирал Корсаков был предельно ясен в своих инструкциях.

– А моя миссия – предотвратить конфликт между нашими цивилизациями, – так же жёстко ответил Немов. – И в этом контексте восстановление доверия является критическим фактором безопасности. Не менее важным, чем технические меры.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, ни один не желая уступать.

– Компромисс, – наконец сказал Немов. – Ваша группа продолжает работать автономно в критических системах человеческого сектора. Но в нейтральной зоне – только в сопровождении наблюдателей от Н'Тар. Без прямого доступа к вашим технологиям, просто присутствие для прозрачности.

Ройс явно был недоволен, но понимал, что полный отказ будет выглядеть подозрительно и может дать Немову основания для официального протеста:

– Я могу согласиться на наблюдателей в нейтральной зоне. При условии, что они будут проходить сканирование на наличие устройств записи или передачи данных и не будут иметь прямого визуального доступа к экранам наших устройств.

– Справедливое требование, – согласился Немов. – Я уверен, Тэл'Ваар примет эти условия.

– Ещё один момент, дипломат Немов, – добавил Ройс. – Адмирал Корсаков передал новые инструкции. Ввиду изменившейся ситуации, он рекомендует ускорить подготовку к эвакуации ключевого персонала. В качестве меры предосторожности.

– Я рассмотрю его рекомендацию, – сдержанно ответил Немов. – Но на данный момент не вижу необходимости в таких драматических мерах. Ситуация напряжённая, но контролируемая.

– Для протокола: я официально передал вам рекомендацию адмирала, – формально сказал Ройс. – Дальнейшие решения и их последствия находятся в вашей сфере ответственности.

– Я полностью осознаю свою ответственность, капитан, – холодно ответил Немов. – И всегда действую в высших интересах Земного Альянса. Даже когда эти интересы не полностью соответствуют тактическим приоритетам военного командования.

Это была тонкая грань – Немов не отказывался напрямую выполнять инструкции адмирала, но ясно давал понять, что имеет собственное видение ситуации и готов действовать в соответствии с ним.

Ройс кивнул, принимая ответ, но его взгляд стал ещё более настороженным:

– В таком случае, я продолжу выполнение своих задач. И буду готов предоставить любую необходимую поддержку, когда вы сочтёте это нужным.

После ухода Ройса Немов некоторое время размышлял о разговоре. Капитан явно докладывал адмиралу Корсакову о действиях и решениях Немова, возможно, в критическом свете. Это создавало дополнительное давление и риск. Но сейчас главной задачей было предотвращение немедленного конфликта и разоблачение возможного заговора, даже если это означало временное противостояние собственному командованию.

Немов активировал защищённый канал связи с Еленой:

– Дипломат Соколова, мне нужна ваша помощь. Подготовьте подробный психологический анализ реакций обеих делегаций на инцидент в секторе Альфа-7. Особый акцент на аномалиях и несоответствиях в поведении ключевых фигур. Я хочу знать, кто мог быть предварительно осведомлён о взрыве или причастен к нему.

– Уже работаю над этим, сэр, – ответила Елена. – Предварительные наблюдения указывают на интересный паттерн: Вор'Тан и полковник Сорин отреагировали на новость о взрыве с меньшим удивлением, чем можно было бы ожидать. Как будто они были… подготовлены к этому событию.

– Продолжайте анализ, – сказал Немов. – Это может быть ключевым доказательством заговора.

Затем он связался с Михаилом:

– Как продвигается работа над специальными коммуникаторами?

– Почти закончена, – ответил Михаил. – Мы с Зел'Каром внесли последние корректировки. Устройства будут готовы к использованию через два часа. И ещё кое-что: мы обнаружили интересную особенность вредоносного кода в системах станции.

– Какую?

– Он имеет встроенный таймер, – сказал Михаил. – Все предыдущие модификации происходили по строгому расписанию, каждые 37 часов. Следующее изменение должно произойти… – он быстро взглянул на часы, – через 4 часа и 18 минут.

– Это может быть нашим шансом поймать его источник, – быстро сказал Немов. – Если мы установим дополнительные мониторинговые системы перед следующей модификацией…

– Уже занимаемся этим, – подтвердил Михаил. – Но нужно действовать осторожно. Если код содержит защитные механизмы, он может обнаружить наблюдение и изменить своё поведение или активировать какие-то скрытые функции.

– Понимаю, – сказал Немов. – Действуйте по своему усмотрению, но держите меня в курсе. И, Михаил… будьте предельно осторожны. Если этот код действительно связан с технологиями Зел'Хори, он может быть опаснее, чем мы предполагаем.

После завершения всех коммуникаций Немов вернулся к своим апартаментам, чтобы подготовиться к следующему раунду официальных переговоров. Несмотря на кризисную ситуацию, формальный дипломатический процесс должен был продолжаться, хотя бы для поддержания видимости нормальности.

Но он ясно осознавал, что настоящая битва разворачивается за кулисами, в тени официальных встреч и заявлений. И от исхода этой скрытой борьбы зависело гораздо больше, чем успех отдельной дипломатической миссии.

Глава 8: Шепчущие стены

Капитан Ирина Кузнецова не была параноиком. По крайней мере, она так считала. Здоровая подозрительность – необходимое качество для командира станции, расположенной в потенциально враждебном пространстве. Но в последние дни она начала замечать, что её беспокойство переходит некую невидимую грань.

Она стала обращать внимание на мелкие детали – странные шумы в вентиляционной системе, едва заметные колебания энергии, не фиксируемые стандартными датчиками, лёгкие изменения в составе воздуха, которые автоматические системы списывали на погрешности измерения.

Каждая из этих мелочей в отдельности была незначительна, но вместе они складывались в тревожную картину. Станция «Конкордия» словно жила своей тайной жизнью, независимой от её официальных обитателей.

Кузнецова сидела в своём офисе, просматривая отчёт, который она подготовила для Немова. В нём она собрала все странные наблюдения за последние шесть месяцев, снабдив их техническими данными и своими комментариями. Документ получился объёмным, и она не была уверена, что дипломат оценит её усилия. В конце концов, у него были более важные проблемы, чем смутные опасения командира станции.

Но разговор с Немовым после заседания антикризисной комиссии заставил её пересмотреть отношение к собственным наблюдениям. Немов не отмахнулся от её сомнений, как делали многие другие. Он выслушал внимательно, серьёзно. И, что более важно, его собственные подозрения о «третьей стороне» совпадали с её смутными опасениями.

Возможно, она всё же не параноик. Или, если и параноик, то не единственный.

Её размышления прервал сигнал коммуникатора – главный инженер станции запрашивал срочную встречу. Кузнецова подавила вздох – ещё один кризис в бесконечной череде проблем, требующих её внимания.

– Входите, инженер Родригес, – сказала она, активируя дверь.

Хавьер Родригес, высокий мужчина с обветренным лицом и руками, испещрёнными мелкими шрамами от многих лет работы с техникой, вошёл с озабоченным выражением лица:

– Капитан, у нас проблема с системой экологического контроля в нейтральной зоне. Третий раз за неделю – неавторизованные модификации в программном обеспечении.

– Технические сбои или преднамеренное вмешательство? – сразу перешла к делу Кузнецова.

– Однозначно вмешательство, – ответил Родригес. – Слишком точные и целенаправленные изменения для случайного сбоя. Кто-то перенастраивает системы фильтрации и распределения воздуха.

– С какой целью?

– Трудно сказать наверняка, – Родригес активировал свой датапад, показывая диаграммы. – Изменения очень тонкие. Незначительные корректировки в составе воздуха, небольшие изменения температуры в определённых зонах, микромодификации в алгоритмах циркуляции.

– Это может представлять опасность для персонала станции? – напряглась Кузнецова.

– В их нынешнем виде – нет, – покачал головой инженер. – Изменения слишком малы, чтобы вызвать какие-либо физические эффекты. Но меня беспокоит сам факт несанкционированного доступа к критическим системам жизнеобеспечения. Сегодня это безобидные корректировки, завтра… кто знает?

Кузнецова задумалась:

– Когда были обнаружены первые изменения?

– Пять дней назад, – ответил Родригес. – Сразу после прибытия дипломатической миссии Земного Альянса.

Это было интересное совпадение. Или не совпадение?

– А как с системами в секторе Н'Тар? Там тоже наблюдаются необъяснимые изменения?

– Мы не имеем полного доступа к их внутренним системам, – напомнил Родригес. – Но по данным с общих интерфейсов – да, там тоже наблюдается аналогичная активность. Возможно, даже в большем объёме.

Кузнецова встала и подошла к обзорному окну своего офиса, глядя на раскинувшийся перед ней вид станции:

– Новая «техническая группа» из Земного Альянса… Они запрашивали доступ к системам экологического контроля?

– Да, – подтвердил Родригес. – Как и к большинству других систем. Формально – для интеграции новых протоколов безопасности.

– И вы предоставили им этот доступ?

– Ограниченный, в соответствии с вашими инструкциями, – ответил инженер. – Но… – он замялся.

– Но?

– Я не могу подтвердить, что они причастны к этим изменениям. Все модификации были выполнены через терминалы, не связанные с их официальной деятельностью, с использованием кодов доступа различных сотрудников станции. Включая несколько человек, которые утверждают, что не использовали свои коды в указанное время.

Кузнецова нахмурилась:

– Компрометация кодов доступа? Или кто-то из персонала станции лжёт?

– Или третий вариант, – тихо сказал Родригес. – Существуют технологии, позволяющие эмулировать биометрические данные человека. Они запрещены международными соглашениями, но…

– Но военная разведка вряд ли беспокоится о таких мелочах, – закончила Кузнецова. – Хорошо, инженер Родригес. Вот что нам нужно сделать: установите дополнительный уровень мониторинга на всех системах жизнеобеспечения. Независимый от основной сети, с прямым подключением только к моему личному терминалу. И создайте резервные копии оригинальных настроек, чтобы мы могли быстро восстановить системы в случае более серьёзных вмешательств.

– Уже работаю над этим, – кивнул Родригес. – Но есть ещё кое-что, капитан. Эти модификации… они имеют определённую закономерность. Они происходят циклически, примерно каждые 37 часов. И, что интересно, эти циклы совпадают с другими аномалиями на станции – колебаниями энергии, кратковременными сбоями в системах связи, странными показаниями сенсоров.

Кузнецова вспомнила разговор с Немовым и упоминание о таинственном коде, который, по словам Михаила Вершинина, модифицировался с тем же интервалом:

– 37 часов… Очень специфический интервал. Не соответствует ни одному стандартному циклу обслуживания или обновления.

– Именно, – согласился Родригес. – Это выглядит почти как… – он запнулся, подбирая слова.

– Как дыхание, – тихо закончила Кузнецова. – Словно что-то живое на станции периодически вдыхает и выдыхает.

Родригес странно посмотрел на неё:

– Я собирался сказать «как пульс», но ваша метафора даже более точна, капитан.

Кузнецова кивнула, приняв решение:

– Инженер Родригес, я хочу, чтобы вы подготовили полный отчёт об этих циклических изменениях. Все системы, все аномалии, все закономерности. И держите это в строжайшей секретности. Не обсуждайте ни с кем, кроме меня.

– Есть, капитан, – ответил Родригес. – Когда вам нужен отчёт?

– Вчера, – полушутя сказала Кузнецова. – Но я буду благодарна, если получу его в течение 12 часов.

После ухода инженера Кузнецова активировала защищённый канал связи с Немовым:

– Дипломат Немов, я обнаружила дополнительную информацию, которая может быть связана с вашими расследованиями. Системы экологического контроля на станции подвергаются тонким модификациям с циклическим интервалом в 37 часов – точно таким же, как у вредоносного кода, обнаруженного вашим специалистом. Это не может быть совпадением.

– Согласен, – ответил Немов, его голос звучал напряжённо даже через коммуникатор. – Что конкретно модифицируется в системах?

– Состав воздуха, температурные режимы, алгоритмы циркуляции, – перечислила Кузнецова. – Изменения минимальны, недостаточны, чтобы вызвать физиологические эффекты. Но сам факт синхронизированного вмешательства в различные системы указывает на скоординированную активность.

– Или на единый источник, – задумчиво сказал Немов. – Капитан Кузнецова, я хотел бы, чтобы вы связались с Михаилом Вершининым и Зел'Каром. Они готовят мониторинг следующего цикла модификаций кода. Было бы полезно синхронизировать ваши наблюдения за системами экологического контроля с их исследованиями.

– Сделаю, – кивнула Кузнецова. – И… дипломат Немов, я подготовила отчёт о странных наблюдениях, о которых упоминала ранее. Он готов к передаче через защищённый канал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.