Михаил Шетько
Объятия Лучезарного

© Шетько М. С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Хватит ли вам сил противостоять тьме, когда она так притягательно? Или мрак окутает вас, принимая в свои объятия, чтобы поведать по-настоящему жуткие истории… Лучезарный – это не просто монстр, это хтонический ужас, пробирающийся под кожу, преследующий в каждом шорохе и надолго остающийся в памяти».

Александра, автор телеграм-канала «Мерцание книжного мира»

Предисловие

Почему нас привлекает тьма? Что такого интересного и интригующего в неизвестности, которая скрывается во мраке? Не кажется ли вам, что это наивысшее проявление противоестественности человеческой природы? Если мы примем гипотезу о том, что человек появился в результате долгого и мучительного процесса эволюции живых организмов, если оттолкнемся от идеи о том, что простейшая одноклеточная жизнь стала в итоге теми, кто топчет эту бренную землю и закупается пивком по пятницам, то совершенно логично напрашивается закономерный вывод – всего этого бы не было без основополагающего инстинкта. Я говорю не о потребности в пропитании или размножении, я говорю о том, что остается, когда экстремальные ситуации обнажают нашу истинную суть. Я говорю о базовом, фундаментальном желании – желании жить. В основе всего лежит потребность любой ценой выжить и, следовательно, оградить себя от опасностей, которые, потенциально, могут этому выживанию помешать. Но тьма, неизвестность… Казалось бы, именно этого мы должны избегать, именно этого должны сторониться. Наши пещерные предки не выходили из пещер и отсиживались у огня, они береглись и остерегались, зная, что неизвестность может равняться гибели. И, несмотря на все, мы здесь. Боимся тьмы, пугаемся шорохов в ночном лесу, оглядываемся, бредя по пустой улице после захода солнца, вздрагиваем, попадая в непривычные, опасные ситуации.

Но, скажите, не было ли у вас в жизни моментов, когда вы шли на риск сознательно и добровольно? Поступались инстинктом самосохранения по одной простой причине, затмевающей все, – любопытство. Этот феноменальный парадокс ставит под вопрос то, что, казалось бы, незыблемо. Та грань, за которой жизнь уже не кажется такой важной. Грань, которая отделяет вас от тайны, от запретного знания. Это может быть желание зайти в чащу в надежде отыскать там источник странного звука, или прыгнуть с парашютом, или нырнуть в глубины океана. Наш мозг призывает одуматься. Он пытается привести доводы и убедить не лезть, куда не просят, но разум ничто по сравнению с творческим началом. Дети с первых дней жизни начинают исследовать и познавать. Да, иногда эти порывы со временем угасают, но иногда они возникают и во взрослой жизни. Желание заглянуть за грань может подвести к черте. И тогда есть вероятность узнать правду, какой бы страшной она ни была. Узнать правду и уже никогда не быть прежним.

Я пишу эти строки, сидя в старом потрепанном кресле, которое не раз переезжало по съемным квартирам, томясь в багажнике моего автомобиля. Я пишу, сложив ноги на удобный журнальный столик. Я порой отпиваю теплый чай из своей любимой кружки и периодически встаю, чтобы пройтись по комнате и собрать мысли в единый клубок, чтобы сказать именно то, что хочу сказать. Не так просто, на самом деле, донести свою мысль. Может казаться, что нужно всего лишь стучать по клавишам или водить карандашом по листу бумаги. Увы, все немного сложнее. Всегда что-то остается за скобками. Это сродни пакету с соком, из которого физически невозможно выпить все. Как бы вы ни пыжились и ни вертели упаковку, пара последних глотков вам все равно не достанется, и, если вы достаточно упорны, будете пытаться и пытаться. В этом, наверное, и есть весь смысл писательства. Это путь. Это бесконечный путь, конца которому нет. Можно лишь максимально приблизиться к цели, но никогда ее не достигнуть. Я хотел бы описать текущий момент настолько подробно, насколько это возможно. Я сказал бы о ночной тишине, затекающей в приоткрытое окно из пустынного двора. Я поведал бы о далеком гуле водопроводных труб и о тихом урчании ноутбука, о едва заметном паре, вьющемся над кружкой, о запахах, вкусах и эмоциях, о теплом свете одинокой лампочки над моей головой и о неловких паузах во внутреннем монологе. Я мог бы расписывать часами и не передал бы отпечаток этого момента даже наполовину. Это невозможно. Это было здесь и сейчас, но это не значит, что все бессмысленно. У вас сложится своя картина. Чье-то воображение нарисует красные обои на стенах, чье-то – серые. И вовсе неважно, какие они были на самом деле. Важно то, что написанные слова обретают свою жизнь. Еще один парадокс, не правда ли?

Те истории, которые вы прочтете в этой книге. Те ситуации и события, свидетелями которых вы станете. Те образы и персонажи, те личности и судьбы, те ужасы и радость, те боль и наслаждение. Все это вымысел? Может, это вымысел лишь отчасти? Может, все это чистая правда? Я позволю себе оставить это где-то между строк. Я оставлю это на тех странных, таинственных, темных и притягательных улицах города, который связал все воедино. Города, которого существовать не должно, города, который не может существовать, но все же существует. И именно в этот город мы и отправимся прямо сейчас. Не знаю, как на вас скажется этот путь, но с него не возвращаются прежними. Мне осталось сказать вам лишь одно…

Присаживайтесь поудобнее, пристегивайтесь покрепче, ведь наше путешествие сквозь ночь начинается. Поехали!

Зеркальный бегун

Я далеко не убегу,

Меня всегда можно найти.

Если понадоблюсь, я буду рядом.

Если попросишь остаться, я останусь.

Я далеко не убегу.

Liars – The Other Side of Mt. Heart Attack

1. Прыжки по крышам

Я знаю, что ты мне не поверишь. Да и с чего бы тебе верить постороннему? Но все же должен сказать перед тем, как начну: все, что ты сейчас услышишь, – абсолютная правда. Я ничего не приукрасил, не стал сглаживать углы. Я мог бы изменить рассказ, преуменьшить свою роль в событиях, но какой в этом смысл теперь? У меня много грехов, но ложь не из их числа. Так что слушать или нет – дело твое. В любом случае это уже ничего не изменит.

Все началось с ночной пробежки. Да, тебе не показалось. Именно с пробежки. В то время я был фрилансером. В шутку называл себя Бобой Феттом. Хотя, знаешь, всю эту джедайскую клоунаду никогда не любил, но сравнение мне показалось довольно точным. Мои заказчики чаще всего находились в другом полушарии, поэтому в основном работать приходилось в темное время суток. Меня это не смущало. Я всегда ценил уединение, а ночью достичь его проще всего. Днем я отсыпался как заправский Дракула, а вечером приходил в себя, бегал по темным аллеям моего спального района и возвращался в свою маленькую квартирку в панельной девятиэтажке. Тот вечер не был исключением. Весна уже вступила в свои законные права. Ночи были относительно теплые и сухие. Чувствовалось приближение того переходного периода между слякотью и морозом, который у нас принято называть «летом». Я надел спортивки, бросил в поясную сумку ключи и плеер и вышел на свежий воздух. Сумерки закончились, и вечер, сам того не замечая, сменялся ночью. Я втянул носом свежий воздух. На улице было замечательно. Должен сказать, что это чувство, которое испытываешь тихой темной ночью в пригороде, пожалуй, то, что я люблю в жизни больше всего. Людей на улице почти не было. Только где-то далеко, за многоэтажками, я слышал приглушенные голоса редких прохожих и звуки припозднившихся автомобилей. Я оглядел двор с улыбкой на лице. Легкий ветерок покачивал высокие деревья, которые еле заметно выделялись на фоне бархатного неба. В домах напротив почти не осталось светлых окон. Немногие могут себе позволить будничный ночной променад. Ну а я мог. Так что, немного размявшись и выбрав сегодняшний маршрут, я вставил в ухо один наушник, включил на плеере аудиокнигу и побежал трусцой, довольный как слон.

* * *

Я обогнул свою панельку, выбежал на дорожку, идущую параллельно проезжей части. Достигнув тоннеля подземного перехода, я сбежал по лестнице и пронесся под трассой в парк. Конечно, только дурак ночью решит спускаться в такое очевидно опасное место, но в нашем районе всегда было спокойно. Да и бегал я быстро, так что от алкаша или гопника спокойно унесся бы при встрече.

Я намотал несколько неспешных кругов по парку. Ночной сквер – это чертовски красивое место. Конечно, каждый раз выбегая из очередного светового круга, отбрасываемого жужжащим фонарем, я инстинктивно озирался на темные кусты вдоль гравийной дорожки. Все-таки я слышал про битцевского маньяка и ему подобных, но, как я уже сказал, ночные пробежки я любил и вряд ли смог бы себе в них отказать, даже если бы у нас объявился свой парковый душегуб.

Выполнив дневную (хотя, скорее, ночную) норму, я неспешно пошел в сторону дома. Беговая дорожка тихо похрустывала под моими подошвами, на небе уже белела луна. Я вышел из ворот парка, покрытых старой облупившейся краской, и двинулся к переходу. Увлеченный аудиокнигой и ночным спокойствием, я остановился у ступеней перехода и решил еще немного насладиться одиночеством. Я оперся на ограждение четырехполоски и задумчиво стоял, провожая взглядом редкие авто. За шоссе было хорошо видно начало моего дома. За ним блестело редкими огоньками целое бетонное море высоток. Решив, что пора двигать, я еще раз окинул взглядом каменные джунгли и вдруг заметил что-то резко контрастирующее с общей умиротворяющей картиной. Надо сказать, что со зрением у меня полный порядок, да и ночь благодаря полной луне была довольно светлой. Я не был уверен, но мне показалось, что на крыше одной из девятиэтажек было что-то лишнее. Будто темный силуэт на фоне звездного неба. Я был готов списать это на какие-то коммуникации или инфраструктурные объекты. Вроде антенн, вытяжек или коробов, за которыми скрываются мотор и другая лифтовая периферия. Но в моей стройной системе аргументации был один пробел. Этот путь я проделывал почти каждую ночь. И этими домами я тоже любовался регулярно. Я был уверен на все сто процентов, что силуэт там появился впервые. Признаться, ситуация немного выбила меня из равновесия. Удивленно всматриваясь в очертания на крыше, я уже перестал воспринимать голос диктора у себя в ухе. Не отводя взгляда от панельки, я выключил плеер, смотал наушники и убрал их в карман. Вдруг совсем рядом по трассе пронеслась машина, из которой гремела какая-то глупая попсовая песня. Внезапный автомобиль выдернул меня из оцепенения, и, когда я вновь посмотрел на крышу, силуэта уже не было. Я, с трудом переборов подкатывающий страх, постарался убедить себя, что это просто какой-то лифтер-полуночник лазил что-то чинить или, может, какой-нибудь подросток пробрался на кровлю посмотреть на ночной город и попить пивка втайне от родителей. Опасливо и нервно озираясь, я пробрался через тоннель перехода и, оказавшись на другой стороне шоссе, поспешил домой, периодически поглядывая на злосчастную крышу. Войдя в квартиру, я закрыл дверь и включил какое-то видео на «Ютубе», чтобы отвлечься. Всматриваясь в темноту за окном и совершенно не замечая придурковатого блогера, рассказывающего очередную шутку, я вдруг осознал, что меня смутило. Не силуэт на крыше. И даже не его очевидно антропоморфные формы. Просто я почувствовал, что он пристально наблюдал за кем-то. И, сам не зная почему, надеялся, что меня он не заметил.

* * *

С той ночи я стал куда более внимателен и осторожен. Конечно, звучит смешно: испугался чувака на крыше, но это только на первый взгляд. Было в той фигуре что-то. Не то чтобы неправильное. Это не был какой-то слендермен[1] или сиренхэд[2]. Ничего такого. Вполне обычные и естественные пропорции. Беспокоила меня его сосредоточенность. И скорость, с которой он исчез из вида.

Следующие несколько дней прошли вполне обычно. Я закончил довольно несложную халтурку, получил деньги и решил немного отдохнуть. С кружкой чая в руках я сидел на диване с ноутбуком и смотрел какой-то тупой боевичок. Свет не горел, из открытого окна приятно тянуло свежестью. Легкие шторы тихо колыхались от ветерка. Я лениво зевнул, отхлебнул из кружки, и вдруг меня привлек звук. Это был тихий скрип где-то на улице. В другой ситуации я бы не придал ему особого значения, но сейчас мои нервы были уже порядком расшатаны странными событиями. Поэтому я потихоньку отставил ноутбук в сторону, неслышно поднялся на ноги и крадучись подошел к окну. На пару сантиметров раздвинув жалюзи, я выглянул во двор. Там было пусто. Я не увидел никакой жуткой сцены и не заметил пресловутого инфернального монстра. Однако я смог определить источник звука. Старые качели. На них сидел темный силуэт и беззвучно наблюдал за окнами. Сиденье под ним легонько покачивалось, и ржавые трубы, соединяющие его с перекладиной, издавали едва слышный металлический скрип. Я проследил за направлением взгляда незнакомца. Он смотрел в окно второго этажа. Там, ни о чем не подозревая, суетилась на кухне какая-то женщина в халате. Не то готовила поздний ужин, не то собиралась помыть посуду перед сном. Пока я присматривался в надежде понять, что такого усмотрел темный незнакомец, вдруг осознал, что скрип больше не слышен. Я вновь опустил глаза к качелям, но они были пусты. Испугавшись, я опустился на пол, чтобы скрыться из возможного поля зрения. Пару мгновений спустя я все же решился выглянуть. Женщина закончила свои кухонные дела и выключила свет. Во дворе было тихо и спокойно, но на долю секунды мне показалось, что я расслышал приглушенное шуршание и заметил темный силуэт, перепрыгнувший с крыши на крышу.

* * *

Конечно, первой моей мыслью было позвонить в полицию. И я уже даже начал набирать номер, но остановился с телефоном в руке. Что им сказать? Здравствуйте, я тут видел, как по крышам в нашем районе прыгает непонятно кто и следит за окнами? Пришлите спецназ, а лучше охотников за привидениями или Ван Хельсинга? В общем, провести месяц-другой в психдиспансере или нарваться на штраф за ложный вызов я не очень хотел, поэтому никуда звонить не стал. Не рассказал я о Прыгуне, как его про себя прозвал, и никому из знакомых. Никто бы мне в любом случае не поверил, а выглядеть в их глазах суеверным параноиком меня как-то не тянуло. Но сохранить свои наблюдения в тайне я решил не только из-за страха быть высмеянным. Был еще и другой страх. Неосознанный, но более глубокий. Сам не знаю почему, но я опасался, что Прыгун следит за мной. И обязательно узнает о моем длинном языке. А что тогда будет, мне проверять не хотелось.

* * *

Постепенно мои опасения улеглись, и я просто принял факт того, что ночью по крышам бегает некий субъект. За следующий месяц я замечал его неоднократно. Порой он сидел у самого края здания, наблюдая за двором. Иногда я видел его перелетающим трассу. Несколько раз во время пробежек я вдруг слышал характерный шорох листвы и, поднимая голову к кронам деревьев, успевал заметить проносящуюся на фоне неба фигуру, которая тут же скрывалась в зарослях. Конечно, поначалу каждое появление Прыгуна вызывало во мне почти животный ужас, ведь его поведение совсем не вязалось с повседневной действительностью, но понемногу испуг перерос в любопытство. Я даже поймал себя на мысли, что целенаправленно ищу с ним встречи. К тому же я ни разу не замечал, чтобы он проявлял какую-либо агрессию. Мой новый «знакомый» всегда просто наблюдал и не пытался даже вступить с кем-либо в контакт. Впрочем, иногда я замечал, как на балконах или в потухших окнах мелькает какая-то едва уловимая тень, но это можно было списать на разыгравшееся воображение. В один из вечеров, снова всматриваясь в темноту двора сквозь раздвинутые жалюзи, я понял, что начал немного завидовать Прыгуну. Я и сам не мог бы точно сказать, чему именно. Наверное, свободе. Ну или легкости, с которой он перелетал здания. Я регулярно скроллил местные новости и форумы, но не находил никакой информации. Временами я начинал думать, что все происходящее не что иное, как синдром какого-то душевного расстройства. Я никогда не страдал от психических заболеваний, поэтому сказать, насколько реальными кажутся видения сумасшедших, не могу, но Прыгун выглядел более чем реальным. Так что эту версию я быстро отмел, да и проверить ее без вероятности оказаться в палате с мягкими стенами возможности у меня не было.

Поэтому, приняв за отправную точку тот факт, что не сошел с ума, я решил, что должен узнать о Прыгуне как можно больше. Если бы меня спросили зачем, я бы ответил, что по-другому просто не мог.

2. Вылазка

Чем больше я пытался понять происходящее, тем сложнее это становилось. Выслеживать Прыгуна было не так просто, как может показаться. Скорость, с которой он исчезал, и непредсказуемость его маршрутов были недостижимы для простого парня вроде меня. Думаю, со слежкой за ним возникли бы трудности даже у отряда специалистов ФСБ. Но, несмотря на препятствия на пути, опускать руки я был не намерен.

С приготовлениями я решил не спешить. Ведь торопиться мне было некуда.

Во-первых, я планомерно изучил методику взлома замков и выписал коды для открытия домофонов. Смастерив из скрепок и жести от консервной банки несколько разных отмычек, я опробовал их в деле на чердаке своего дома. Дешевый китайский замок поддался на удивление легко. В охотничьем магазине я купил шокер и газовый баллончик. Вряд ли это спасло бы меня, реши Прыгун напасть, но вот от грабителей обезопаситься я счел не лишним.

Во-вторых, я приобрел обувь с самой мягкой подошвой, которую смог найти, и пару толстых носков в цвет вдобавок. В ящике с велопринадлежностями я нашел старенькую масленку, убедился, что она полная, и добавил ее к своему снаряжению. В кладовке обнаружил старый дедовский бинокль. Помимо прочего, я вытащил из своих закромов подобие веревочной лестницы – толстый шнур из паракорда с навязанными через каждые тридцать сантиметров большими узлами и крепко закрепленным на одном конце альпинистским карабином. Это приспособление я сделал сам и хранил на самый крайний случай. Пожар или другое ЧП, в результате которого выход через дверь будет отрезан. Я надеялся, что пользоваться такой опасной вещью мне не придется. Но все же береженого бог бережет, и в итоге я имел возможность, пусть и с риском для жизни, спуститься из своего окна или, например, с крыши девятиэтажки.

Я разложил свои инструменты на полу и начал аккуратно упаковывать их в рюкзак. К вышеперечисленному я добавил пару небольших фальшфейеров, свой карманный фонарь со стробоскопом и специально приобретенный ультрафиолетовый, пару прочных перчаток, небольшой, но практичный мультитул. В специальное отделение я поместил полуторалитровый гидратор, вывел питьевую трубку на лямку и наполнил емкость водой. В боковые карманы я уложил несколько упаковок детского питания. Ими можно подкрепиться в любой ситуации, при этом не создавая лишнего шума. Я добавил в рюкзак еще пару мелочей, застегнул его и вскинул на спину. В кармане штанов на клипсу закрепил свой проверенный временем складной нож и прошелся по квартире в полном снаряжении. Вес был вполне умеренный. Подошва обуви действительно почти не создавала шума. Я надел носки прямо на ботинки и прошелся в таком виде еще раз. Годится. Не считая скрипа старого пола, шагов не было бы слышно вовсе.

* * *

Если бы в таком виде меня ночью застукал полицейский патруль и если бы сотрудники правопорядка проверили содержимое моего рюкзака, у них наверняка возникла бы масса резонных вопросов. Но, как я уже говорил, район у нас был спокойный, так что и бело-синие машины с мигалками в нем считались редкостью.

На основное дело я пошел не сразу. Было бы глупо рисковать и соваться в чужие подъезды, одевшись не то как Бэтмен, не то как террорист, без четкой уверенности в успехе. Поэтому сперва я решил провести небольшую разведку. Несмотря на то что слежке Прыгун поддавался слабо, я все же смог углядеть некоторую репетативность в его действиях. Это нельзя было назвать четкой закономерностью, но все же я заметил, что на некоторых крышах он появляется чаще, чем на других. Я выбрал одно здание, дождался рассвета, взял с собой фонарик, отмычки, листок с кодами и отправился на улицу. Стараясь держаться спокойно и не вызывать подозрений, я подошел к первому подъезду и, сверившись со списком, набрал нужную комбинацию на табло. Заиграла характерная мелодия, и дверь, скрипнув, отворилась. Лифт довез меня до верхнего этажа и отправился куда-то вниз, очевидно, вызванный какой-то ранней пташкой. На последней площадке дома были четыре квартиры и короткая лестница, ведущая к решетке. Я, стараясь не шуметь, по очереди постоял у каждой двери, прислушиваясь. Судя по всему, хозяева еще крепко спали. Убедившись, что путь свободен, я присел у решетки и достал отмычки. У мужика на видео это получалось куда проще и ловчее, но, поковырявшись с замком, я все-таки его вскрыл, и дверь со скрипом отворилась. За ней была еще одна, ведущая в небольшое помещение. Там меня ждала последняя преграда, по ту сторону которой мне открылась грязная, покрытая голубиным пометом и потрескавшимся гудроном кровля. На сегодня я был удовлетворен. Замки, как я и ожидал, оказались на редкость хлипкими, и никакой сигнализации или других труднопреодолимых препятствий я не обнаружил. Поэтому, аккуратно закрыв за собой все двери и заперев их, я покинул многоэтажку, довольный результатом.

* * *

Шанс провести серьезную вылазку мне представился через два дня. За тем домом, в котором проверил свои навыки взломщика, я следил особенно пристально. И вот темное небо разрезал силуэт. Прыгун, как всегда, мягко приземлился на здание и неспешно подошел к его краю. Он оглядел округу и уставился куда-то во двор. Я наблюдал за фигурой через крохотное отверстие, которое прорезал для этого в одной из пластин жалюзи. Даже если бы он посмотрел прямо в мое окно, то не заметил бы слежку. Ну если, конечно, он не видит сквозь предметы. Спустя примерно полчаса Прыгун медленно отошел от края здания, развернулся и одним прыжком перелетел куда-то дальше, скрывшись из моей видимости. Я понял, что пора. Еще раз зафиксировав для себя место, где стоял объект моего наблюдения, я быстро надел уже подготовленные вещи, накинул рюкзак, затянул лямки и выдвинулся в путь. Выйдя из дверей своего дома, я, держась в тени и избегая уличных фонарей, прокрался к знакомому подъезду и набрал код. Решил не пользоваться лифтом, чтобы не наткнуться на кого-нибудь в моем нынешнем виде. Запыхавшись, я все-таки поднялся на верхний этаж и подошел к решетке. Достал из рюкзака масленку и капнул в каждую петлю – скрип тяжелой двери сейчас был бы совсем некстати. Разобравшись с замком, я прошел внутрь и повторил процедуру со следующими двумя. Я глубоко вздохнул и отворил выход на крышу. Ветерок затрепал мне волосы. Здесь он ощущался сильнее, чем внизу. Все еще сидя на четвереньках, я осторожно огляделся, но Прыгуна не увидел. Вокруг было тихо и безмолвно. Озираясь, поднялся на ноги и прошел к тому месту, где еще несколько минут назад стоял таинственный незнакомец. Двор отсюда был как на ладони. Моя уютная квартирка виднелась немного правее. В окнах горел свет. Я оставил его специально, дабы не искушать судьбу. Я попытался понять, куда так пристально смотрел Прыгун. Примерно прикинув траекторию его взгляда, я наткнулся на окно, за которым едва виднелось приглушенное свечение. Я присел на корточки, вытащил из рюкзака бинокль и направил его на источник света. Что обычно происходит в такой ситуации? Наверное, появляется жуткая морда, которая таращится прямо тебе в глаза? Или, может, ужасная хтоническая фигура, стоящая в глубине комнаты? Ну в крайнем случае мертвец, сидящий у телевизора, передающего помехи. Должен разочаровать, но, сфокусировав прибор, я разглядел за окном симпатичную девушку, валяющуюся на диване с телефоном и, очевидно, болтающую с кем-то по видеосвязи. Я опустил бинокль и усмехнулся. Похоже, Прыгун просто подглядывал за ней, а когда надоело, отправился на поиски чего-то поинтереснее. Я снял рюкзак и, оставив его там, где стоял, немного прошелся по крыше с ультрафиолетовым фонариком – отсвечивать ночью обычным счел неразумным. Синеватый луч выделял из темноты много всего интересного, но к делу не относящегося. Очевидно, тут и до нас с Прыгуном любили бывать люди. И, судя по пустым бутылкам и упаковкам от изделий номер один, преимущественно подростки и другие ценители экзотики. Сам не знаю, что я надеялся найти на месте пребывания Прыгуна. Клок волчьей шерсти? А может, какую-нибудь черную слизь или дымящиеся следы копыт? Полюбовавшись на виды города, я вернулся к рюкзаку, убрал в него фонарь, взвалил сумку на плечи, и, когда сделал шаг в сторону выхода с крыши, под ногой что-то хрустнуло. Я поднял ботинок и, опустившись на колено, взял в руки лежащий под ним предмет. Это был совсем крохотный осколок зеркала. Я озадаченно посмотрел на него, повертел в руках. Осколок был не больше копеечной монеты. Отражение смотрело на меня уставшими, покрасневшими глазами. Разочарованно отбросив мусор в сторону, я двинулся к выходу.

3. Голоса эпохи

Одержимость. Это, пожалуй, единственное слово, способное описать мое состояние. Легкое любопытство плавно перетекало в маниакальное стремление докопаться до истины. Я забросил работу, практически перестал спать и есть. Все свободное время я проводил в поисках и размышлениях. Пытался сопоставить факты, понять мотивы, проследить связи. Но это было куда сложнее, чем может показаться. Прозвучит нескромно, но мои познания и ум позволили бы мне достичь успеха в подобной охоте за практически любым человеком. Я был вполне терпелив и последователен, чтобы не спеша собирать мозаику по кусочкам. Но Прыгун… С ним все было непросто. Я даже не был уверен в его природе. Конечно, внешнее сходство с хомо сапиенс было очевидно, однако никаких гарантий тут бы никто не дал. Вся моя теория, все выводы из наблюдений зиждились на очень хрупком фундаменте. Прыгун не оставлял следов. Не в прямом смысле. Иногда, пробираясь на места его пребываний, я находил отпечатки ног на еще не затвердевшем гудроне. Конечно, я ожидал чего-то сверхъестественного. Когтистых трехпалых лап или, на худой конец, просто гипертрофированных конечностей, но должен разочаровать. Это всегда были одни и те же следы ботинок сорок второго размера. Единственное, что мне удалось заметить, – характерный грубый протектор, который бывает на рабочей или военной обуви. Но строить догадки на основании того, что Прыгун носил берцы, было нелепо. Под описание в таком случае смело подходила добрая половина мужского населения нашей необъятной. Вот, собственно, и все, что я смог найти. Других следов, как я и сказал, не было. Так мне, во всяком случае, поначалу казалось.

* * *

Прорыв в моем расследовании случился примерно через месяц. Сам не знаю, почему я не догадался до этого раньше. Наверное, был слишком сфокусирован на слежке и от этого не мог мыслить стратегически. Однажды, сидя за столом и изучая свои записи и заметки, я вдруг понял, где могу разжиться ответами. Я осознал, что есть место, которое хранит память нашего города. Там могут содержаться сведения других очевидцев и, чем черт не шутит, газетные вырезки или даже старые дела. Так что, ликуя, я взял ноутбук и отправился в городскую библиотеку.

Тебе знакомо чувство, которое ощущаешь на старом кладбище, стоя у заросшей травой и сорняками позабытой могилы? Такое чувство я испытал, зайдя в книгохранилище. Дом знаний, построенный еще, казалось, при царе Горохе, был пуст и безмолвен. Слева от стальной двери висела побитая временем табличка с часами работы заведения, а над входом надпись, гласившая: «Центральная городская библиотека им. В. И. Ленина». Рядом с названием кто-то аккуратно выцарапал ножом несколько нецензурных эпитетов. Я покачал головой и вошел в покосившийся храм мысли и слова.

В холле было просторно и пусто. В воздухе стоял легкий запах плесени и книг. Справа тучная уборщица натирала грязной шваброй мраморный пол. Я заполнил нужные документы, получил кусочек картона, выполняющий роль библиотечной карточки, и прошел в хранилище.

Не буду утомлять подробностями моего путешествия по пыльным закоулкам литературы и истории. Скажу только, что провел здесь я не день и даже не неделю. Безучастная поначалу библиотекарь со временем стала меня встречать радостной улыбкой, считая, очевидно, что меня сюда привели жажда знаний и тяга к прекрасному. Как и предполагал, в читальном зале я был обычно один. В наш век цифровых технологий мало кому придет в голову часами просиживать штаны среди скучных бумажек. И меня такое уединение более чем устраивало.

Информацию я собирал воистину по крупицам. Мне удалось откопать множество старых газет. На пожелтевших страницах, исписанных лозунгами и грезами о светлом будущем, я скрупулезно искал что-то, что поможет моему расследованию. И вот среди заметок о надоях колхозниц в провинции и выдержек из обращений партии я начал натыкаться на странные интервью и статейки. В другой ситуации я бы не придал им значения. Шестеренки советской цензуры старательно перемалывали неблагонадежную информацию, но даже такая титаническая машина не лишена зазоров и погрешностей, через которые время от времени неумолимо просачивается правда. С неподдельным удивлением я периодически натыкался на свидетельства очевидцев о странной фигуре, слоняющейся ночами по крышам домов. Порой попадались заметки в криминальной хронике о бессмысленных проникновениях в квартиры. Большинство вполне можно было объяснить естественными причинами, но как быть со взломом окна на шестом этаже девятиэтажного дома без балконов? Причем преступник не похитил ничего ценного. Только устроил небольшой погром – повредил оконный проем и разбил несколько зеркал и тарелок. Или, например, показания группы подростков, выпивавших у товарища дома и заметивших спрыгнувшую с крыши на балкон одной из квартир дома напротив фигуру? Редко, но я все же находил упоминания и о куда более серьезных визитах.

7 мая 1968 года на улице Мира произошло ЧП. Пострадавшая – гражданка Вавилина А. В. – найдена мертвой в своей квартире на четвертом этаже. Соседка Вавилиной снизу – Георгиева И. К. – постучалась в квартиру, так как та ее затопила. Из квартиры Вавилиной был слышен звук радио. На стук в дверь никто не реагировал. Георгиева вышла во двор и попыталась докричаться через открытое окно. Не добившись результата, она вызвала милицию. Прибывшие на место сотрудники так же попытались достучаться до гражданки Вавилиной и, не дождавшись ответа, приступили к вскрытию квартиры. Во время мероприятий по взлому замка присутствовали понятые Евдокимов и Северчук. В квартире сотрудники милиции обнаружили гражданку Вавилину, не подающую признаков жизни. Тело пострадавшей лежало в ванной комнате лицом вниз. Вода шла из разбитой раковины. В квартире присутствовал легкий беспорядок. Окно на кухне было открыто. В ванной комнате висело разбитое зеркало. Вызванный сын Вавилиной показал, что из квартиры ничего не пропало. Экспертиза дала заключение, что смерть Вавилиной наступила вследствие черепно-мозговой травмы. Судя по всему, гражданка Вавилина, поскользнувшись, разбила головой зеркало и, падая, расколола раковину. Имеются следы повреждения оконной рамы, однако ввиду очевидно естественных причин смерти, а также отсутствия признаков ограбления происшествие признано несчастным случаем, и в возбуждении уголовного дела было отказано.

23 сентября 1984 года в отдел милиции Дзержинского района обратился сторож дачно-садового товарищества «Вереск» Инокентиев В. П. Мужчина сообщил о взломе нескольких домов на вверенной ему территории. Сторож проводил плановый ночной обход товарищества. Неустановленное лицо было замечено им, когда покидало дачный домик, принадлежащий Васечкину К. А. По словам Инокентиева, злоумышленник, заметив его, перепрыгнул через забор участка, забрался на крышу соседнего строения и скрылся из виду. Дом Васечкина, как и дома нескольких других граждан, имел следы взлома и проникновения. В домах был некоторый беспорядок, имелись повреждения имущества. Была разбита посуда, зеркала, повреждены оконные рамы. Вещи потерпевших остались преимущественно нетронутыми, однако имелись следы кратковременного проживания. Проводится проверка на предмет причастности к взлому криминальных элементов. Возможность причастности к происшествиям самого сторожа Инокентиева также не исключается.

Я удивлялся недальновидности следователей. Как можно списывать на несчастные случаи и бомжей такие странные происшествия? Однако они не знали того, что знал я. Они не видели Прыгуна и не понимали, на что он способен. Конечно, случай с Вавилиной действительно мог оказаться случайностью. Возможно, женщина сама сломала окно, когда мыла раму. Возможно, она открыла его, чтобы проветрить, а затем нелепо погибла у своей раковины. И сторож тоже мог сам инсценировать взлом, чтобы поживиться хозяйской водкой или соленьями. Все возможно. Но только я в это не верил. К тому же один случай может быть совпадением, но не десять. И уж тем более не сто. А ведь копаясь в городских хрониках, я обнаружил более сотни подобных происшествий. Все они были признаны несчастными случаями или бытовыми разборками. Однако их объединяли очень похожие обстоятельства – открытое окно, небольшой погром и порой одинокий человек, умерший от на первый взгляд естественных причин.

За время своих библиотечных изысканий я собрал неплохую коллекцию. Теперь я воочию узрел масштаб деяний Прыгуна. Самое раннее свидетельство о нем датировалось 1952 годом. Газета была вся измята и буквально рассыпалась в руках. Дату было не разобрать, но новостная колонка все же частично сохранилась. Заметка гласила:

«Сегодня ночью на заводе им. Красного Октября произошел пожар. В 3:00 в милицию обратился гражданин Кижиков Ю. П. Очевидец сообщил, что за час до происшествия слышал в здании звук механизмов и видел…»

Здесь чья-то неловкая рука пролила на газету не то кофе, не то чай, так что целый кусок текста расплылся и стал нечитаем.

«…Вскоре после этого неустановленная личность, по словам Кижикова, перепрыгнула с крыши завода на стоящую в пятнадцати метрах недостроенную хозяйственную постройку, затем перебежала на прилегающую к промзоне территорию и скрылась в неизвестном направлении. По словам прибывших на место следователей, пожар произошел вследствие…»

Еще одна клякса скрыла от моего взора слова журналиста.

«…В данный момент милиция ведет поиски. Неустановленная личность объявлена в розыск. Ведутся проверки городских больниц на предмет травм и ожогов. По факту возгорания возбуждено уголовное дело. Всех граждан, имеющих информацию о вредителях, просим обратиться в ближайший пункт милиции. Товарищи, будьте бдительны. Враги социализма не дремлют!»

В том, что неустановленным врагом социализма был Прыгун, я, в общем-то, не сомневался. И, судя по всему, найти его тогда стражи правопорядка не смогли. В чем их, на самом деле, сложно винить. Тот завод, насколько я знал, так и стоял на отшибе, окруженный теперь мусором и покосившимися бараками. Хозяйственную постройку со временем переоборудовали под склад, а в 90-е там открылась шиномонтажка, работающая и по сей день. В первую очередь меня поразила дата. 1952 год. Если это не совпадение и если той ночью на крыше завода шалил не какой-то коммунист-паркурист, то получалось, что объект моих наблюдений куда интереснее, чем я думал. Одним словом, мои поиски породили больше вопросов, чем дали ответов. Я оторвал глаза от газеты и задумчиво уставился в мутное окно. Кто же ты? Какой-то оборотень индустриальной эпохи? А может, древний демон, пробужденный от векового сна? И что тебе нужно? Зачем ты бродишь по крышам и забираешься в дома? Зачем наблюдаешь за окнами, высматривая там девушек? Стоп! Девушка! Меня вдруг осенила мысль. Она была и радостная, и пугающая одновременно. Я вспомнил окно, в которое пристально смотрел Прыгун в ту ночь на крыше. Тогда я не понял, зачем он наблюдал за симпатичной, но, казалось бы, совершенно обычной девушкой. Впрочем, мотивы мне не были ясны и сейчас, но все же кое-какие подозрения начали закрадываться в мой воспаленный мозг. Во всяком случае, теперь я был уверен, что Прыгун наблюдал не просто так. У него явно была цель. Оставалось понять какая.

С этими мыслями я собрал все свои пожитки, упаковал ноутбук и покинул библиотеку, погруженный в раздумья.

4. Охотник, жертва и наблюдатель

В проникновении и взломе я поднаторел. Конечно, до Прыгуна мне было далеко, но все же чувствовал я себя куда увереннее, чем в первые вылазки. Несколько раз я следовал за девушкой днем, но ничего необычного не заметил. Она вела вполне заурядный образ жизни. Ходила в институт, покупала продукты, ездила в автобусе. Я никак не мог понять, что же в ней так заинтересовало ночного ходока. Точно не внешность. Хоть она и была, как я уже говорил, довольно красивой, Прыгун все же не был похож на тайного поклонника, жаждущего знакомства. В одну из ночей я, сгорая от любопытства, решился на идиотский поступок. Из рюкзака я достал веревочную лестницу и привязал к ее свободному концу свою экшн-камеру. Привычно прокравшись на крышу дома девушки, я осторожно свесился с края и опустил свое шпионское устройство на уровень ее окон. Я закрепил веревку и подключился к камере со смартфона. Все окна маленькой однокомнатной квартирки были задернуты шторами, но в одно мне заглянуть все же удалось. Девушка сидела на диване, завернувшись в полотенце, и смотрела что-то по телевизору. В таком виде она выглядела более чем привлекательно, и я даже немного смутился, почувствовав себя каким-то извращенцем. Ни обстановка, ни сама хозяйка не выглядели странно. Просто девушка вышла из ванной и решила отдохнуть за просмотром сериала. Я еще немного понаблюдал и вытянул камеру. Хмыкнув, сел, скрестив ноги, на краю крыши и уставился на темный горизонт. Разгадать загадку мне, очевидно, не под силу, поэтому выход только один – дождаться действий Прыгуна и посмотреть, что будет.

* * *

В том, что наблюдение за девушкой Прыгун ведет не просто так, я не сомневался. И мне было ясно, что однажды он что-то предпримет. Я хотел видеть, что именно. Поэтому решил играть по-крупному. Некоторое время спустя мой кошелек стал немного легче, а рюкзак пополнился небольшой коробкой, содержимому которой мог бы позавидовать даже Джеймс Бонд. Применив свои знания в области электроники и программирования, а также излазив кучу тематических форумов и сайтов, я смог модифицировать пару беспроводных датчиков движения и соединить их с небольшой китайской камерой. Один такой набор я установил на крыше напротив, с которой Прыгун наблюдал за девушкой, а другой уже на ее доме. На всякий случай аккуратно стерев отпечатки с приборов, я, как мог, замаскировал их и соединил со своим смартфоном. Ждать пришлось долго. К тому же неумело настроенные мной устройства реагировали на все подряд. От голубей до приносимых ветром пакетов. Ночью дешевая камера выдавала поистине чудовищную по своему качеству картинку. Изображение почти полностью состояло из шумов и помех от расположенных рядом телевизионных антенн, но все же кое-что рассмотреть порой удавалось. Прыгуна я увидел дважды. Он был на удивление осторожен. Даже в такой, казалось бы, безопасной для него ситуации он все же двигался тихо и неспешно, упорно не поворачиваясь к камере лицом. Все, что я смог разглядеть, – это темные штаны и капюшон, надвинутый на голову. Мой интерес начал понемногу сходить на нет, и я уже решил, что пора убирать свои девайсы, как вдруг однажды ночью все изменилось. Прыгун вновь следил за девушкой, но вместо того чтобы просто уйти, как делал это всегда, он присел и в один прыжок перелетел на ее дом. Вторая камера включилась, уловив движение. Я прилип к экрану. Силуэт подошел к краю и выглянул вниз. Затем он перелез через небольшое ограждение, свесил голову, затем руки и полез вниз. Кружка выпала из моей руки и раскололась об пол. Я молниеносно вскочил, оделся, схватил свой рюкзак и выбежал за дверь.

* * *

На крыше номер один я был через три минуты. Хотя мне они показались вечностью. Такого страха я не испытывал, пожалуй, никогда. Сейчас, пробираясь на девятиэтажку, я не предполагал, а точно знал, что в каких-то 20–30 метрах от меня находится нечто, не поддающееся объяснению. Нечто, способное, возможно, убить меня одной лишь мыслью. Но любопытство было куда сильнее страха. И оно вело меня вверх. Распахнув широко глаза и задержав от волнения дыхание, я прополз по грязной кровле и выглянул за край. Не знаю, как я сдержал крик. Я не издал даже писка, хотя в мозгу все вдруг завертелось и перемешалось. Если до этого у меня были сомнения и я все же не мог сказать с точностью, что преследую нечто невообразимое, нечто не от мира сего, то теперь весь мой скепсис развеялся, как утренний туман. Ведь я увидел, как Прыгун, словно паук или гигантский человекоподобный таракан, полз вниз по отвесной стене дома. Он не издавал ни звука. Двигался медленно и осторожно. У меня не было ни малейшего сомнения в том, куда он направляется. И почему-то мне казалось, что ничем хорошим его визит не закончится. Я был в ужасе. Наверное, если бы ему вдруг пришло в голову поднять глаза в мою сторону, я умер бы от страха еще до того, как он пришел бы, чтобы разделаться с ненужным свидетелем. К счастью, он не поднял. Пребывая в шоке и не в силах оторвать взгляд от неумолимо ползущей по стене тени, я увидел, как Прыгун достиг пункта назначения. Он остановился, медленно и аккуратно высунул голову над окном и заглянул в квартиру. Девушка, как всегда, ничего не подозревая, сидела на диване. Прыгун не спешил. Он внимательно наблюдал, не шевелясь и не издавая ни звука. Через некоторое время девушка встала, взяла сигареты и вышла на балкон. Она прикурила и облокотилась на поручни. Если бы она вдруг решила поглядеть на звезды или еще зачем-нибудь подняла голову, это было бы самое жуткое и, скорее всего, последнее, что она увидела бы в своей жизни. Впрочем, я прекрасно понимал, что жить ей в любом случае осталось недолго. Застывшая на стене фигура находилась в каких-то тридцати сантиметрах от ее макушки. Однако, судя по всему, девушка ничего не почувствовала и, спокойно докурив, вернулась в квартиру, оставив балконную дверь приоткрытой. Мгновение спустя Прыгун плавно, словно кошка, опустился на балкон и встал в полный рост.

* * *

Если я скажу, что не понимал, к чему все идет, это будет ложью. Конечно понимал. Просто одно дело – знать, а другое – увидеть все своими глазами. Я мог прямо сейчас набрать 02 и сообщить о проникновении или покушении. Мог сказать все что угодно, лишь бы приехали и помогли. Наверное, так и стоило сделать. Спасти молоденькую студентку, выполнить свой гражданский долг. Но тогда я, скорее всего, спугнул бы Прыгуна или вовсе дал ему понять, что за ним следят. Девушка? Ее мне было, конечно, отчасти жаль, но, по правде говоря, не слишком. Кто она для меня? Просто посторонняя. Я даже имени ее не знал. Как и не знал, стоит ли она того, чтобы ее спасать. А даже если бы и знал, не думаю, что это изменило бы мое решение. Игра, расследование, поиски правды и, наконец, просто охота были для меня куда важнее симпатичной незнакомой студентки. Поэтому я медленно отполз от края, аккуратно, стараясь не шуметь, снял камеру и датчики движения, убрал их в рюкзак и направился к выходу с крыши. Я уже понял, что должен сделать, и эта затея имела все шансы стать самым необдуманным поступком в моей жизни.

Я спустился на первый этаж и подошел к двери подъезда. В душе я ожидал, что, когда выйду на улицу, на меня сверху тут же набросится бесшумная тень и разорвет в клочья. Я даже вытащил и раскрыл свой немалых размеров складень, но и сам понимал его бесполезность в этой ситуации. Возможно, я смог бы отбиться от какого-нибудь бандита, но тут противопоставить было нечего. И нож вряд ли мне поможет. Дверь открылась бесшумно. Специально на случай ситуации, если придется уходить максимально тихо, я повредил динамики во всех окрестных домофонах. Сделал это аккуратно, так что заподозрить злой умысел жильцы не могли. Скорее всего, винили во всем нерадивых китайцев и их некачественную электронику. Короткими перебежками пересекая расстояние, разделяющее два подъезда, я старался быть как можно более незаметным. Попадись я с ножом в руке, в черной одежде, с рюкзаком и в перчатках сейчас какому-нибудь прохожему, вышла бы паршивая ситуация. Я подбежал к дому девушки и открыл дверь. В подъезде было темно и тихо. Никакого движения. Поднявшись на один пролет, я вытащил из рюкзака пару толстых носков и натянул их поверх ботинок. Бесшумно ступая по ступеням и прислушиваясь, я добрался до этажа, где находилась квартира девушки. Стиснув зубы и пытаясь унять колотящееся сердце, я подошел к двери, за которой, по моим расчетам, должна была быть злополучная квартира. Сжав посильнее свой нож, я прислонил ухо к двери. Через массивную преграду я слышал отдаленный шум телевизора и больше ничего. Ни криков о помощи, ни звуков борьбы. Вдруг раздался лязг бьющегося стекла. Этот резкий звонкий звук, даже приглушенный толстенной дверью, заставил меня сжаться от неожиданности. Чуть слышный вскрик, шаги, затем удар в дверь, от которого меня чуть не отбросило, и еще один звон. Я, не отводя взгляда от двери, медленно отошел к лестнице и, вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, продолжил подъем. Зачем? Что меня вело? Сам не знаю. Это не объяснить даже любопытством и научным интересом. Да и это объяснение даже я сам уже считал лицемерным. Правда была в том, что сейчас я чувствовал себя настоящим охотником, идущим по следу чудовищного зверя. И это чувство мне начинало нравиться. Когда я добрался до технического этажа, нервы немного успокоились, и я опять обрел контроль над своим телом. Я вытащил шокер и взял его в левую руку. Правая все еще сжимала нож с зазубренным лезвием. Приготовившись к возможному контакту, я тихонько толкнул последнюю дверь и оказался на крыше. Теперь уже медлить было поздно. Я подошел к краю, лег на спину и немного высунул лезвие ножа, так, чтобы в его отполированной до зеркального блеска поверхности отражались стена дома и балкон. В этом действии не было большого смысла, ведь разницы между моей испуганной физиономией, свисающей через край, и торчащей с него же рукой с ножом ночной гость, скорее всего, не заметил бы и напал бы в любом случае, но мне почему-то показалось, что так безопаснее. Тянулись мучительные минуты ожидания. Я вглядывался в сталь ножа так пристально, что у меня начали болеть глаза. И вот на балконе появился силуэт. Сверху он был почти не различим, но в его позе я заметил настороженность. Когда Прыгун вышел на балкон и когда я его увидел, тот явно что-то почувствовал. Не знаю, как мне удалось, но я понял, что сейчас он посмотрит наверх. Я даже заметил начало его движения и резко убрал руку. Я лежал не двигаясь на грязной, заваленной мусором и покрытой птичьим пометом крыше, уставившись в небо и боясь пошевелиться. Я был готов в любую секунду увидеть появляющуюся из-за края крыши фигуру. И, несмотря на свой страх, был готов в то же мгновение всадить в нее одиннадцатисантиметровое лезвие по самую рукоятку. Однако этого не произошло. Когда я спустя еще пару минут все же решился и выглянул вниз, то не наткнулся на жуткую морду у самого носа. Все было тихо. Двор был пуст, а на балконе у девушки шевелились только висящие на веревке носки и белье.

* * *

Я вытащил из рюкзака лестницу, продел ее конец с карабином между перил и прочно закрепил. Отойдя на несколько метров, я натянул толстый шнур всем своим весом. Похоже, держит крепко. Рюкзак я решил оставить на крыше. Конечно, паракорд – штука надежная и выдержать может много, но каждый лишний грамм мог вполне стоить мне жизни, поэтому рисковать не стал. Я достал из сумки только самое необходимое, отставил ее в сторону и подошел к краю. Носки с ботинок я временно снял и убрал в карман. Они хорошо гасят звук шагов, но вот сцепление с поверхностью в них никакое. Обхватив шнур двумя руками, я выдохнул и уперся в отвесную двадцатисемиметровую стену. Спуск занял у меня немало. Каждый шаг я старался продумывать и взвешивать. Конструкция была надежной, и в ней я был вполне уверен. Единственное, что могло подвести, – это паника. И с ней я боролся как мог. Стараясь не думать о том, что без страховки спускаюсь по пусть и надежной, но все же веревке с высоты девятиэтажного дома, я сантиметр за сантиметром продолжал движение вниз. И вот мои ноги почувствовали под собой поверхность балкона, где меньше получаса назад стоял Прыгун.

* * *

Я тихо опустился на корточки, сжимая обратным хватом клинок. Дверь балкона была по-прежнему приоткрыта. Создавалось ощущение, что тут и правда никого не было. Я выставил вперед ладонь в перчатке и пальцами легонько толкнул дверь. Та поддалась неожиданно легко и с негромким скрипом распахнулась. Обстановка внутри была такой же, какой я ее запомнил, наблюдая за окнами. Единственным отличием был выключенный свет. Я неспешно влез в комнату. Телевизор был все еще включен. На экране мужчина лет пятидесяти с упоением рассказывал собеседнику о преимуществах универсалов над седанами. Тот внимательно его слушал. На диване напротив лежал шерстяной плед. Рядом стояла кружка с чаем. От жидкости до сих пор шел легкий пар. В комнате витал приятный аромат шампуня и духов. Так пахнуть может только в женской квартире. Немного отдалившись от окна, я встал в полный рост. На полке возле телевизора дымилась ароматическая палочка. На журнальном столике у дивана стоял включенный ноутбук. Я вытащил фонарь и, включив его на минимальной яркости, немного огляделся. На полках стояло несколько книг. Стивен Кинг, какое-то психологическое эссе, пара дешевых детективов, несколько трудов по философии. Хм, вкус не так и плох. Могло быть хуже. Рядом я увидел фотографию в рамке. Девушка в обнимку с женщиной лет сорока и симпатичным блондинистым парнем. Бойфренд? Или, может, брат? Теперь, пожалуй, уже неважно. Я прошел в прихожую. Грубые ботинки нещадно проминали своим весом мягкий ковролин. Небольшой коридор с поворотом на кухню. Прямо – санузел, слева – входная дверь. В коридоре так же тихо и спокойно, как и в комнате. Никаких следов. Мне даже вновь начало казаться, что Прыгун – всего лишь плод моей фантазии. Такое простое и элегантное объяснение, не правда ли? Когда я подошел к ванной, под ногами что-то хрустнуло. Я опустил взгляд и посветил фонариком. Осколки стекла. Переведя взгляд на входную дверь, я увидел, что на внутренней ее стороне раньше было большое, в полтора метра зеркало. Сейчас же там красовалась пустота с несколькими осколками, упорно не желающими покидать законные владения, и отчетливыми кровавыми разводами. Девушки не было. Я заглянул в ванную комнату. Та же картина. Разбитое зеркало. Приятное дизайнерское мыло и лежащий на полу уютный коврик с щенятами покрыты стеклянным крошевом. Я удержался от желания поднять кусочек стекла и повертеть в руках. Когда я вышел из ванной и направил луч фонаря на кухню, взгляд выцепил из темноты ногу в домашнем тапочке. Я сглотнул подступивший к горлу комок и медленно пошел вперед, выставив нож. Крови на полу было больше. Похоже, жертва ползла или ковыляла. На кухне царила такая же уютная и домашняя обстановка, как и в остальной квартире. Если, конечно, не брать во внимание лежащее на полу тело и растекающуюся под ним лужу. Видимо, сегодняшняя ночь принесла слишком много потрясений, поэтому открывшаяся взору картина меня не испугала и не шокировала. Девушка лежала на спине. Из ее груди торчала рукоятка длинного кухонного ножа. Я посветил фонариком на столешницу рядом и невольно усмехнулся. У самого края лежали телефон и перевернутая стойка с клинками. Одно гнездо было пустое. Подойдя ближе, я живо представил себе версию следователей. Потерпевшая упала в коридоре, разбив головой зеркало. Затем она, будучи контуженной, добралась до кухни с целью вызвать «скорую», но, потеряв равновесие, упала, перевернув кухонные принадлежности. Большой, хорошо заточенный разделочный нож свалился со стола и пронзил грудную клетку несчастной. Соболезнуем вашей утрате, дело закрыто. Всем спасибо. Не знаю, как они объяснят погром в ванной, но наверняка найдется простое и правдоподобное объяснение.

Телефон девушки завибрировал. На экране появилась надпись «Мама». Некоторое время спустя трубка успокоилась. Я еще раз осмотрел квартиру в поисках ответов. Во всем этом не было никакого смысла. Зачем? Прыгун не пытался поедать тело или, на худой конец, пить кровь. Он не остался любоваться содеянным, как какой-нибудь маньяк. Он, судя по всему, даже ничего не взял. Просто пришел, убил и скрылся. Бессмысленно и хладнокровно.

Вдруг что-то коснулось моей ноги. Вздрогнув, я отдернул ее и испуганно взглянул вниз. Девушка смотрела мне прямо в глаза. Ее губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но я в ужасе отшатнулся. Вконец ослабевшие пальцы соскользнули с моего ботинка и обмякли. В дверь квартиры забарабанили. Звонок разразился противной трелью. За дверью слышались обеспокоенные, но настойчивые голоса. Я, не помня себя от паники, выскочил на балкон и дрожащими пальцами ухватился за свою веревочную лестницу, как за спасительную соломинку. Четыре этажа, отделяющие зловещую квартиру от крыши, я преодолел меньше чем за минуту. Не знаю, как я не сорвался. И боюсь даже представить, что было бы, если бы в дверь не стали стучать, а сразу выломали. Оказавшись на крыше, я спешно смотал паракорд, и в тот момент, когда его конец скрылся из виду, во двор, сверкая мигалкой, въехал полицейский автомобиль. Первой мыслью было бежать по лестнице вниз. Если бы я это сделал, то почти гарантированно на выходе наткнулся бы на пару хмурых лиц в форме, которых сильно озадачили бы мое снаряжение и испуганное лицо. К счастью, я смог побороть панику. Я подошел к решетчатой двери, просунул руки в щели между прутьями и запер ее. Затем вернулся на крышу и стал ждать. Другого выхода я не видел. Спуститься сейчас – значит быть арестованным. Вновь воспользоваться своей лестницей и покинуть крышу по стене? Даже если мне опять повезет, я не разобьюсь и меня не заметит поднятая на уши округа, как быть с веревкой? Снять ее, будучи на земле, я не смогу, а утром висящий шнур почти наверняка вызовет вопросы, и тогда версия с несчастным случаем запросто может превратиться в версию с маньяком-альпинистом. Так что мне оставалось только ждать и надеяться. Подстелив свою кофту, я сел, привалившись к бетонной надстройке, вытащил из рюкзака фруктовый батончик и стал смотреть на город, стараясь думать о хорошем.

5. Пикник под открытым небом

Ты скажешь, что я подлец и мерзавец? Что я оставил несчастную девушку один на один с убийцей и даже не попытался вмешаться? Поставил свой интерес выше невинной жизни? Что ж, мне нечего возразить. Все так. Однако спроси себя: неужели ты правда думаешь, что я смог бы ее спасти? Я не пытаюсь оправдываться и говорить, что я не хотел, чтобы так произошло. По правде говоря, мне было все равно. А даже если бы это было не так, я уверен, что у меня не было ни малейшей возможности ей помочь. Поверила бы она, если бы я появился на пороге и поведал свою историю? Может, в одночасье отказалась от своей привычной жизни и сбежала бы со странным незнакомцем? Не думаю. Скорее всего, просто выставила бы странного парня и вызвала полицию. А Прыгун – он все равно бы ее выследил и убил. Даже если бы девушка переехала. Почему я так решил? Что ж, я видел, как стоящая на крыше фигура наблюдала за окном, видел, как неотвратимо и целенаправленно тень ползла по стене. Прыгун очень тщательно выбрал свою жертву. Я не знал, зачем и по какому признаку, но выбрал окончательно и бесповоротно. И точно не намерен был отказываться. Может, через месяц, может, через год, но он все равно однажды возник бы за ее спиной и хладнокровно забрал юную жизнь. Так что страдать или мучиться угрызениями совести я не стал.

Я довольно легко убедил себя в том, что все произошедшее было неизбежно, поэтому и переживать по этому поводу не стоит. Конечно, я представлял чувства той женщины с фотографии у телевизора. Видимо, матери. Представлял мысли друзей и знакомых юной симпатяжки, но сантименты тут были излишни. Для меня это были далекие незнакомые люди, эмоциональное состояние которых меня, справедливости ради, практически не волновало. Так что, когда я сидел на вершине девятиэтажки, ожидая окончания переполоха, вызванного обнаружением бездыханного тела, и перекусывал своим нехитрым походным рационом, душа моя была спокойна.

На крыше я провел весь следующий день. В ночь убийства прибывшая полиция отрезала мне путь наружу. Через полчаса после приезда первого патрульного автомобиля во двор вкатились машина «скорой помощи» и седан без знаков отличия. Из седана вышли двое людей и, пожав руки патрульным, направились в дом, сопровождаемые медиками. «Следователи», – подумал я про себя.

* * *

Единственное, что вызвало опасение, – это замки. Я запер решетчатую дверь, так что из подъезда она выглядела нетронутой, но вот остальные… Я никак не смог бы запереть их со стороны крыши, поэтому просто плотно прикрыл, придавив кирпичами, чтобы не болтались от ветра. Оставалось надеяться, что все поверили в несчастный случай и какой-нибудь излишне дотошный оперативник не решит вдруг проверить версию проникновения сверху. А даже если и так, то его подозрения развеет закрытая на замок решетка. В противном случае придется туго. Если он все же решит отпереть дверь и обнаружит снятые замки на остальных, то непременно проверит крышу, а тут мне скрываться негде. Впрочем, даже на этот случай у меня было последнее средство. Нож я складывать не стал, а держал под рукой. Если бы я услышал звук открывающейся двери на кровлю, то непременно воспользовался бы им.

Проведя в квартире около часа – это я понял по включившемуся в окнах свету, следователи сели в седан и уехали. Я усмехнулся. Никто даже не поднялся на девятый. Похоже, у них и в мыслях не было проверить такую, казалось бы, очевидную версию случившегося. Единственный раз я увидел, как на балкон вышел полицейский, но он даже не поднял голову вверх. Оперативник просто вытащил из нагрудного кармана сигареты и чиркнул зажигалкой. Страж порядка всего лишь вышел перекурить. Через некоторое время медики вынесли из подъезда черный мешок и погрузили его в машину. Затем в квартире погас свет, и дом покинули патрульные. Я отошел от края крыши и улегся прямо на свое импровизированное лежбище. Остаток ночи во дворе было тихо. Лишь пару раз я слышал звук подъезжающих автомобилей, плач и рыдания какой-то женщины, утешительные слова соседей. Но слушал это вполуха, думая о своем.

Что мне было известно? Прыгун приходит ночью. С одной стороны, можно принять это за аксиому, но с другой… Это я видел его только ночью, но это не означает, что днем он, как вампир, прячется в пещере и спит головой вниз. Несмотря на вещи, увиденные мной, в сказки про Носферату я верить был не готов и всерьез версию про тень, боящуюся солнечного света, рассматривать не собирался. Вероятнее всего, ответ тут куда проще – ночью меньше шансов быть обнаруженным. Во всяком случае, я на его месте поступал бы так же. Что касается возраста незнакомца, тут я терялся в догадках. Первое упоминание о нем, которое мне удалось найти, означало, что орудует Прыгун уже больше полувека, а возможно, и гораздо дольше. Объяснить это с точки зрения здравого смысла я просто не мог. Если это одна и та же личность, то кто она? Дух этого города? Древний демон? А может, какое-то неведомое божество? Я все же считал, что это маловероятно. У меня были подозрения, что способности передаются. Возможно, это какое-то проклятие или что-то наследственное. Может быть, Прыгун, словно шаман, находит себе преемника, когда чувствует, что пришло время уйти? Для меня это был вопрос номер один. Меня интересовало, есть ли способ для простого смертного обрести возможности тени. И мне почему-то казалось, что да. Во всяком случае, я очень хотел в это верить.

Зеркала. Поначалу я не придал этому значения, но постепенно понял, что зеркала играют в истории какую-то роль. Судя по всему, довольно значительную. Почему-то Прыгун всегда разбивал зеркала. Когда я прочитал первые заметки о нем, я решил, что это просто случайность. Возможно, во время борьбы за жизнь жертвы случайно устраивали погром. Однако эта, казалось бы, незначительная деталь фигурировала почти во всех сообщениях и заметках. Что это означает? Как я ни старался понять, кроме возможной эйсоптрофобии[3] Прыгуна на ум приходили только совсем уж фантастические версии. В голове крутились обрывочные факты из мифологии, фильмов ужасов и старых сказок. Безусловно, зеркало всегда считалось объектом мистическим. Не отражающиеся в нем вампиры, занавешенные зеркала в доме покойника, кэрролловское Зазеркалье. Перечислять можно до бесконечности. В самой захудалой культуре обязательно найдется пара-тройка легенд и мифов о зеркалах и их свойствах. Но я сомневался, что мне это поможет. Тут определенно кроется какой-то смысл, но я никак не мог его уловить.

Не менее таинственными выглядели мотивы загадочного силуэта. Как уже говорил, ни разу я не замечал упоминаний о каких-то ужасающих повадках этого существа. Конечно, он убивал. В этом сомневаться не приходилось. Я даже рассматривал версию, что все его жертвы действительно погибали по случайному стечению обстоятельств, испугавшись жуткого гостя и в панике пытаясь спастись, но это не выдерживало никакой критики. Да, это могло быть логичным в случае хрупкой девушки или старушки, но среди найденных мной в библиотеке газетных статей фигурировали совершенно разные люди. Я не думаю, что здоровый сорокалетний мужик перепугался бы до полусмерти при виде Прыгуна. Во всяком случае, не любой. Но если это были не случайности, тогда зачем все это? Не ради наживы уж точно. Учитывая способности создания, ему ничего не стоило пробраться куда угодно без лишнего шума, забрать что нужно и бесследно исчезнуть. Нет, тут было что-то совсем другое. Может, ему нужна часть тел жертв? Да, версия странная, но почему нет? Такая версия выглядела довольно убедительно в свете общего сюрреализма происходящего. Древнее зло бродит по городу, выбирает себе пищу, охотится на нее, а затем поглощает органы, чтобы продлить свою жизнь. Учитывая способности перелетать дома и ползать по стенам, такой вариант казался не таким уж бредовым. Впрочем, была в нем огромная прореха – жертвы, не считая смертельных ран, были не тронуты. Сомневаюсь, что Прыгун к ним хотя бы прикасался, не говоря уже о поглощении. А что насчет души? Может, он забирает ее?

Перебирая и отсеивая варианты, я уже начал думать, что Прыгун – это сама Смерть. Или Рок. Можно называть как угодно. Фатум, который приходит к тем, чье время пришло. Неотвратимость, которая носит берцы сорок второго размера. Я усмехнулся. Если это так, то, пожалуй, правды мне не узнать никогда.

От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Ночь давно закончилась, утро тоже. Был погожий светлый день. Я все еще лежал на крыше. Показаться во дворе сейчас будет, возможно, даже более рискованно, чем после происшествия. Наверняка вся округа уже в курсе случившегося, и любознательные граждане время от времени поглядывают в сторону злополучного дома. Я был уже уверен, что на крышу никто выходить не собирается, поэтому пережидал светлое время суток, устроившись с относительным комфортом. Рюкзак я подложил под голову и закинул руки за затылок. Тяжелые ботинки стояли рядом. Я закрыл глаза и подставил пальцы ног свежему ветру.

А что насчет завода? Того самого, им. Красного Октября. Из всех записей и статей эта выделялась больше всего. Странная там произошла история. Пожар, убегающая по крыше тень. Что же он там забыл? Я распахнул глаза и открыл рот. А что, если… Может, отвлекающий маневр? Если бы Прыгун засветился, где бы его стали искать? В том дачном кооперативе, где он попался на глаза сторожу. Или в одной из квартир, послуживших местом преступления. Может, в лесу или канализации. В тоннелях метро или, в конце концов, какой-нибудь землянке. Где угодно, но только не в разрушенном огнем здании, которое знает весь город. Не в промзоне, где, несмотря на шум двигателей и автомастерских, по ночам тихо и безопасно. Где очень легко залечь на дно и в случае чего разделаться со случайным свидетелем. Нет. Все же завод в качестве убежища выглядел странно. Впрочем, может, я чего-то не знаю? Что, если это место не случайно? Так же как не случайны выбор жертв и все действия Прыгуна.

Заинтересованный своим открытием, я достал из кармана рюкзака баночку с детским питанием и, зачерпнув ложкой, отправил пюре в рот.

6. Коридор

Когда на город вновь опустилась ночная тьма, я собрал свои пожитки, снял оставшуюся камеру и датчики и украдкой покинул здание. Спускаясь по лестнице, я на мгновение задержался у двери в квартиру девушки и мысленно попросил у нее прощения. На полу подъезда были разбросаны красивые гвоздики. Мне вспомнился эпизод из детства. Мама ведет меня в детский сад, и я пытаюсь поднять красивый цветочек с грязного каменного пола. Она резко одергивает меня, и я заливаюсь слезами. Тогда я не понял, почему нельзя взять себе эту красоту. Зачем же тогда разбросали эти подарки. Не теряя времени и отбросив меланхоличные мысли, я вышел из дома покойницы и отправился к себе.

Завалившись в свою квартиру, я кое-как разделся, сбросил рюкзак и одежду прямо на пол и, упав на кровать, погрузился в глубокий, тревожный сон.

* * *

Я шагал по лесной тропинке. Покрытая коркой снега земля тихо похрустывала под тяжестью шагов. Сквозь еловые ветви пробивался лунный свет, а где-то вдалеке виднелось еле заметное голубоватое свечение. Путь к его источнику был долог. Я шел не первый день, так что сбитая подошва сапог успела изрядно потрепаться. Вокруг не было ни души. Птицы и звери попрятались в ожидании. А может, их здесь никогда и не было. У животных, говорят, развито шестое чувство, и они знают, когда пора покинуть нехорошее место. По мере приближения к источнику свечения начал нарастать гул, и, когда я уже почти вышел на заветную поляну, луна вдруг стала ярче. Весь мир наполнился невыносимым заревом и разрывающим голову писком. Я упал на колени, зажмурив глаза и закрыв уши руками. Из последних сил я закричал, но звук, исходящий, казалось, отовсюду, заглушил мой голос и подавил мысли.

Мгновение – и все прекратилось. Я приоткрыл веки и обнаружил себя стоящим на покрытой мхом брусчатке. Когда поднял глаза, то в сорока шагах от себя увидел красивый особняк, стены которого были увиты плющом. На фоне синего неба кружили стаи птиц, в беседке у дома завтракала счастливая семья. Я продолжил свой путь. Дверь в здание была не заперта. Когда я подошел к ней и взялся за резную ручку, звуки вдруг стихли. Члены семьи прекратили разговор и внимательно уставились на меня. Осторожно, не сводя взгляда с их лиц, я повернул дверную ручку, и, когда тяжелая створка поддалась и начала отворяться, весь мир вдруг объяло пламя. Из последних сил, изнемогая от жара и боли, я потянул дверь на себя, и та с тяжелым скрипом распахнулась. За порогом бушевал огонь. Его языки плавили металлические конструкции. Стеклянная посуда лопалась и разлеталась. Шелковые занавески колыхались, пожираемые стихией. И когда я почти потерял сознание, из пожара вышла фигура. Она двигалась медленно и настойчиво. Словно фанфары, ее появление сопровождал лязг механизмов и гул неведомых устройств. Когда силуэт приблизился ко мне настолько, что я почти мог разглядеть его лицо, он начал протягивать руки. Превозмогая боль и жар, я подался вперед, чтобы ответить, и тут дом начал рушиться. Перекрытия падали в жерло этого огненного смерча, уничтожая дорогую мебель. Когда я уже почти дотянулся до пальцев незнакомца, кровля обрушилась прямо на нас, и весь мир разлетелся на миллионы осколков, поглощаемый пламенем.

* * *

Я проснулся на скомканной простыне и с трудом встал. Позавтракав и приняв теплый душ, я сел за стол и еще раз все тщательно обдумал. Какого-то выверенного плана у меня не было. Я собирался обследовать здание завода им. Красного Октября в светлое время суток и устроить за ним слежку. В том, что место это не простое, я не сомневался. Даже не могу сказать почему. Просто чутье подсказывало мне, что это так. Я еще раз проверил содержимое рюкзака, оделся и двинулся к выходу.

* * *

Побитый временем «пазик» остановился у киоска с газетами. Я, улыбнувшись, вернул кондуктору билет и покинул салон. Скрипучая дверь закрылась, и автобус, дымя выхлопными газами, покатил дальше. Этот район города представлял из себя смесь индустриальных построек и полуобвалившихся халуп для малоимущих. Кое-где уже начали возводиться высоченные свечки, но в радиусе километра от заброшки недвижимость была все больше старой и покосившейся. На всю округу был один невзрачный супермаркет, зато пивных ларьков – хоть отбавляй. Встретить тут можно было только усталых рабочих из автосервисов и пары промышленных предприятий, доживающих свой век в бараках стариков, да опасливо озирающихся подростков, ищущих место для возлияний в кругу друзей. Порой попадались сонно бредущие подвыпившие мужички, да у скамеек и кустов иногда терлись странные дерганые личности в поисках заветной дозы. В общем, место было самое что ни на есть фешенебельное и престижное.

То, что осталось от завода, располагалось в пятидесяти метрах от остановки. Я пересек проезжую часть, обогнул деревянный домик со скатной крышей, прошел мимо автосервиса, где грузный мужик в спецовке старательно зачищал ржавчину на крыле серебристого седана, и остановился у исписанного ругательствами бетонного забора. По ту сторону щербатых плит виднелось строение с пустым дверным проемом и торчащей местами из стен арматурой. Индустриальное чудо прошедшей эпохи – машиностроительный завод имени Красного Октября – встречало меня, ощерившись оконными провалами.

* * *

Протиснувшись в прореху в стене, я попал на территорию и на всякий случай вытащил из кармана нож. Раскрывать клинок пока не стал, дабы не пугать случайных встречных. Двор здания был завален строительным мусором, упаковками от чипсов, пивными бутылками и окурками. Немного побродив, я не нашел ничего примечательного. Только выцарапанные на бетонных поверхностях признания в любви или ненависти, оскорбления и телефонные номера. Сквозь асфальт пробивалась жухлая растительность. Бетонная будка, служившая раньше КПП, была сверху донизу покрыта трещинами и мхом. Внутри постройки отчетливо пахло нечистотами. Судя по всему, уютную сторожку местные постояльцы приспособили под туалет.

Я вытащил фонарик и вошел в основное здание. Несмотря на солнечный день, внутри было довольно темно. Здание сохранилось неплохо. Будто никакого пожара и не было. Крыша лишь частично обвалилась, оголив небесную синеву. В протяженной технической канаве скопилась вода, в которой плавал всевозможный мусор. Я прошел в центр помещения и, не сдержавшись, громко ухнул. Мой голос эхом отразился от металлоконструкций и бетонных перекрытий, прокатился по коридорам и каморкам, затек в дыры в стенах и, найдя путь наружу, затих на улице.

Осторожно ступая, я обошел этажи, заглянул в помещения. Кабинет начальника все еще угадывался, даже несмотря на то, что почти вся мебель была или вынесена, или развалена. В одной из стен виднелся сейф с отломанной дверцей. Внутри ожидаемо я не нашел ничего интересного, кроме крысиного помета и ржавого металла. Кабинки работников завода были разгромлены и перевернуты, почти всю проводку и ценные материалы вырвали или уничтожили. По накренившейся лестнице мне удалось подняться на верхний этаж, где я нашел выход на крышу. Пройдя по наполовину рухнувшему пролету, я попал на кровлю. Здесь было так же грязно и пустынно, как и в остальном здании. Я немного прошелся взад-вперед и задумался. Неужели я ошибся? Неужели чутье меня подвело? На первый взгляд завод выглядел как самое обычное заброшенное здание. Да, по-своему притягательное. Тут можно весело посидеть за бутылкой пива, травя байки, или провести постапокалиптическую фотосессию, и только. Я не нашел какого-то жуткого алтаря из человеческих костей, ужасающих надписей на стенах или хотя бы растерзанного кошачьего трупа. Это была просто грязная и заваленная мусором заброшка. Или нет? Я решил еще раз все осмотреть, но на этот раз более тщательно. Достав из рюкзака УФ-фонарь, я планомерно начал повторный обход. Синеватый луч ожидаемо высвечивал массу всяческой гадости, однако чего-то стоящего я найти долго не мог. Впрочем, через какое-то время мои поиски все же увенчались успехом. Когда я брел через сборочный цех, в темноте небольшой каморки что-то блеснуло. Я зашел внутрь и застыл в недоумении. Вся противоположная входу стена была покрыта отпечатками ладоней. Их невозможно было увидеть в обычной ситуации, но ультрафиолетовый луч вычленил неожиданную находку из безразличной пустоты. Я поднял руку в перчатке и приложил к одному из следов. Судя по размеру – мужские. Я опустился на корточки и исследовал пол у стены. На покрытой грязью поверхности были четко различимы следы обуви. В расплывающемся контуре угадывался грубый протектор рабочих ботинок сорок второго размера.

* * *

Прыгун стоял тут. Опирался руками. Зачем? Я тщательно осмотрел стену. Всего два метра в длину. Никаких выступов или швов. Ровный бетон, если не считать каверн и производственных огрехов. Я попробовал толкнуть руками, затем плечом. Отчаявшись, навалился уже всем телом. Ничего. Ни малейшего намека на движение или какой-либо другой эффект. Просто голая стена в невзрачной пустой комнате. Попробовал поцарапать ножом. Тяжело, но поддается. Как и любая другая стена. Поковыряв поверхность и изрядно затупив кончик клинка, я с досадой выругался и, убрав складень в карман, задумался. Странное дело. Пустая комната, следы на стене. Много следов. Совершенно очевидно, что Прыгун провел здесь немало времени. Судя по всему, толкал или, во всяком случае, пытался толкать стену. Может, он просто свихнулся? Вряд ли. Довольно странное проявление душевного расстройства. Да и может ли таинственная хтоническая тварь сойти с ума? Хороший вопрос. Думаю, все возможно, но мне казалось, что дело тут в чем-то другом. Я обошел здание и остановился у обратной стороны этой стены. Ничего. Все тот же голый бетон. Никаких отличий. Разве что витиеватый матерный афоризм, написанный чем-то коричневым у самого пола. В сечении стена тоже не представляла ничего особенного. Да, она была довольно толстой, но габариты вполне объяснялись несущей функцией конструкции. Я нашел место, где можно свободно подойти к торцу, и встал напротив. Замерить расстояние мне было нечем, но можно точно сказать, что ширины вполне хватило бы, чтобы там поместился средних размеров человек. Руки расставить бы не вышло, но плечи бы вполне пролезли. Впрочем, от этих мыслей я негромко рассмеялся. Моя версия была, конечно, красивой, но не выдерживала никакой критики. Я постучал по бетону рукой, затем валяющейся на полу железной трубой. Все, даже глухой звук, указывало на то, что материал монолитен и недвижим. Никакой книжной полки с потайным рычагом, никакого скрытого от глаз табло со сканером сетчатки. Даже захудалой нажимной плиты в полу а-ля Индиана Джонс. Абсолютно ничего. И все же я не мог отделаться от чувства, что упускаю какую-то деталь.

Провозившись около часа и почти буквально сломав себе мозг, я, так ничего и не придумав, устало присел на грязный бетонный блок. Что ж. Я уверен, что там что-то есть. Может, я спятил, но чувствовал, что прав. Как же мне разгадать загадку? Видимо, оставался только один вариант. Вариант, который мне совсем не нравился. Который, несомненно, представлял серьезную опасность. Я решил, что останусь тут. И дождусь прихода хозяина.

* * *

Скажешь, что я окончательно помешался? Да, вне всяких сомнений. Однако представь себя на моем месте. Подозреваю, что это не так уж сложно в данных обстоятельствах, правда? Я прошел долгий путь. Узнал так много – и теперь просто все бросить? Развернуться и уйти? Отказаться от поисков, от охоты? Как я мог? Нет, сейчас для меня все потеряло значение. Все, кроме желания узнать, что же там. Какие секреты скрывает невзрачная комнатка в полуразрушенном здании? Здравый смысл уговаривал меня вернуться домой и забыть все это, как страшный сон. Мне стоило его послушать. Сейчас я понимаю, что стоило. Но теперь уже поздно. Любопытство обошлось мне слишком дорого, но жалею ли я о чем-то? Сложно сказать. Порой я думаю о том, как бы все повернулось, покинь я тогда это мрачное место. Иногда в голове проскальзывали воспоминания о тех далеких беззаботных деньках, когда все было просто. Наверное, это можно назвать сожалением, но назад не повернешь. Что сделано, то сделано, и остается идти дальше.

Я остался. Обойдя помещение цеха, я прикинул, где спрятаться, но в пустом здании почти не было укромных уголков. Единственным пригодным местом оказалась грязная, частично заполненная вонючей водой технологическая канава. Во дворе я нашел несколько полусгнивших картонных коробок и приволок их в цех. Я свалил их в канаве так, что со стороны эта конструкция выглядела простым мусором в яме. Впрочем, мусором она и являлась. Чтобы хоть немного перестраховаться, я поставил в окне этажом выше небольшой деревянный брусок, на который водрузил пустую бутылку и пару крупных обломков кирпича. К бруску я привязал извлеченный из рюкзака паракорд, пропустил его по стене и завел свободный конец в окно возле своего картонного укрытия. Немного стерев следы своего пребывания, я, морщась от вони и удерживая рвотные позывы, залез в канаву, накрылся коробками и стал ждать. На случай срочного бегства я предусмотрительно вытащил из рюкзака два фальшфейера и переложил их в боковой карман. Затем с тихим щелчком открыл нож и затих под коробками.

Никакого опыта в подобных делах у меня не было. Свою засаду я оборудовал скорее интуитивно, но выглядела она неплохо. Думаю, со стороны никто бы и не подумал, что под мусором засел человек. Впрочем, от Прыгуна можно было ожидать чего угодно. Пределов его возможностей я не знал, поэтому, несмотря на свою уверенность, был все же сильно взволнован.

Тянулись долгие часы. Я, не шевелясь, сидел на дне канавы, уставившись на проход в каморку. Вода почти сразу промочила натянутые на ботинки носки и начала просачиваться дальше. В здании не было слышно ни звука. Азарт постепенно сменялся безразличием, затем злобой, после чего начал переходить в апатию. Я осторожно прильнул к трубке гидратора и отпил немного воды. Солнце уже давно село, и наступил вечер, а затем ночь. Ожидание было тягостным и скучным. Не раз я слышал истории про снайперов, способных лежать недвижимо по несколько дней ради одного-единственного выстрела. Вспомнились рассказы про финна Симо Хяюхя. Говорили, что он выслеживал противников часами, клал в рот снег, чтобы не выдать позицию дыханием. Таким терпением я похвастаться не мог. Чтобы тело не затекло, я предусмотрительно обустроил свою стоянку максимально комфортно и занял удобную позу, но, несмотря на это, усталость давала о себе знать. Где-то далеко лаяла собака. Прямо за забором завыла сигнализация. Через пару минут она затихла, и раздался мужской голос. Человек покрыл матом свой автомобиль, хлопнул дверью. Все снова затихло. Лишь в дальнем углу цеха едва слышно капала вода. Тишина была поистине оглушающая. Так же как, лежа в кровати без сна, человек становится способен разглядеть мелкие детали в кромешной тьме, я сейчас, казалось, мог услышать даже шорох мышей в соседней комнате. Прямо перед моим носом прополз рыжий таракан, застыл ненадолго и удалился по своим делам. Я смотрел на проход в каморку через узкую щель, образованную краем канавы и картонной коробкой. Рот растянулся в глубоком зевке. Веки становились все тяжелее. Еще мгновение – и глаза лениво закрылись.

Меня разбудил даже не звук. Я почувствовал легкую, но нарастающую вибрацию. Похожее можно испытать, если прислонить ухо к стене дома и почувствовать гул воды в трубах. Но если я в чем и был уверен, так это в том, что никаких функционирующих коммуникаций здесь не могло быть. Здание стояло заброшенным уже не один десяток лет, и, даже если нерадивые коммунальщики по невероятному стечению обстоятельств забыли отключить его от сети снабжения, все подведенные трубы и провода давно сгнили и рассыпались. Я открыл глаза и взволнованно осмотрел доступный взгляду кусочек пространства. Никакого движения. Хотя нет! Едва различимый скрип. Где-то на границе слышимости. Завороженно и одновременно испуганно я вперился глазами в проем каморки и ждал. Через некоторое время я услышал далекий механический лязг. Он исходил откуда-то снизу. Еще днем я обследовал все помещения завода и совершенно точно убедился, что здесь нет не то что подвала, но даже цокольного этажа. Гул усилился, и тут появился Он. Прыгун неспешно вышел из глубины завода. Его движения были плавными и размеренными. Осторожно озираясь, он остановился в каком-то полуметре от моего укрытия и замер. Меня всегда поражала его способность стоять настолько неподвижно. Фигура буквально слилась с окружающей средой. Стучащее сердце отдавалось в висках. Мой лоб покрылся холодной испариной. На мгновение я закрыл глаза и собрал всю свою волю в кулак, чтобы успокоиться. Я медленно вдохнул ртом воздух и так же плавно выдохнул. Паника немного отступила. Тихо ступая по бетонному полу, Прыгун стал приближаться к каморке. С удивлением я заметил перемены в его поведении. Возможно, мне показалось, но сейчас такое хладнокровное и уверенное в себе существо было немного взволнованно. Прыгун слегка заплетающимся шагом вошел в каморку. Отсюда мне не было видно происходящее, но я слышал его неразборчивое бормотание из маленькой комнатки. Гул становился все громче. Отчетливо чувствовалось некое вращение и движение снизу. Раздался металлический лязг, будто в соседней квартире кто-то катит по полу стальной газовый баллон, и вдруг эта какофония вмиг стихла. Послышался звук стравливаемого пара, и из каморки забрезжил свет. Я не поверил своим глазам. Луч света становился ярче, сопровождаемый шумом сдвигаемого бетона. Стена все-таки пришла в движение.

Мне сложно сказать, чем я руководствовался в тот момент. Тщательно продумать свои действия в той ситуации просто не представлялось возможным. Я собрался с духом и, стараясь не шуметь, сдвинул с головы мятый картон. Затем я ухватил висящий на расстоянии вытянутой руки конец прочного синтетического шнура, глубоко вдохнул и дернул, что было сил. Веревка легко поддалась. Брусок этажом выше последовал за ней и увлек за собой стоящие на нем предметы. Стеклянная бутылка, сопровождаемая кирпичами, приземлилась на асфальт двора, разлетевшись вдребезги с громким звоном. Я отпустил паракорд и залег в канаве. Через мгновение в помещение цеха влетел Прыгун. Он был явно встревожен. Если бы существо взглянуло в мою сторону, то, вне всяких сомнений, заметило бы затаившуюся в яме фигуру, но, судя по всему, от неожиданности он не успел пока трезво оценить ситуацию. Фигура прокралась по помещению, осмотрелась у входа и одним резким прыжком рванула наружу. Не теряя времени, я выскочил из канавы и недолго думая направился к каморке. Намокшие носки, натянутые поверх ботинок, чвакали по полу, усугубляя положение, но металлический гул скрывал звуки шагов. Подойдя к проходу в каморку, я быстро заскочил внутрь и не поверил своим глазам. На месте побитой временем бетонной стены зиял освещенный тусклыми лампами спуск. Отступать было уже поздно, поэтому я, достав фальшфейер и зажав в правой руке нож, сделал первый шаг по старой лестнице. Пролет состоял всего из девятнадцати ступеней. Озираясь назад и держа наготове свое жалкое оружие, я спустился и оказался в длинном, метров пятьдесят, коридоре. Стены тоннеля были покрыты латунными трубками и кабелями. То тут, то там в полу виднелись вращающиеся шестерни и механизмы. Порой из отверстий вырывались струйки густого пара. Я вгляделся в глубину тоннеля и с удивлением увидел появившуюся там фигуру. Человек стоял, внимательно взирая на меня. И тут из цеха донесся жуткий, наполненный яростью и злобой вой. Прыгун, уже не скрываясь, пронесся по помещению, стуча тяжелыми сапогами, и в один прыжок влетел на лестницу. Он остановился в каких-то трех метрах от меня. Лицо существа все еще было скрыто тенью, но оттуда, где должен был быть его рот, вырвалось одно-единственное слово, наполненное не злобой и даже не жестокостью. Коридор огласило испуганное и обреченное «Нет!». Фигура, корчась от боли, двинулась на меня и наткнулась на обжигающее пламя фальшфейера. Я кинул факел Прыгуну под ноги, достал второй и, дернув шнур, поджег, выставив пылающий ярким заревом цилиндр перед собой. Я отступал спиной в глубину коридора, сжимая в вытянутой руке спасительный предмет. Клубящийся пар скрывал из виду лестницу, но я был уверен, что Прыгун там. Ждет, когда погаснет огонь. И тогда одним прыжком он преодолеет разделяющее нас расстояние и разорвет меня.

Первый фальшфейер выдал последний лучик света и погас. Я с ужасом смотрел, как второй медленно погасал прямо у меня в руке. Мгновение, и бесполезная оранжевая трубка, выпав из моей руки, покатилась по металлическому полу. Все еще сжимая нож, я отступал, вглядываясь в клубы струящегося пара, готовый в любой момент нанести удар. Однако в коридоре было пусто. Я остановился и немного успокоился. Не опуская нож, я развернулся и наткнулся на перекошенное лицо в тридцати сантиметрах от себя. С диким криком я упал на спину и закрыл голову руками. В ожидании конца я просидел так секунд десять, после чего решился все-таки посмотреть вперед и дико расхохотался. Я сидел перед огромным, во всю стену, зеркалом.

* * *

Немного успокоившись, я поднялся на ноги и огляделся. Коридор выглядел необычно. Как я уже сказал, все его поверхности были покрыты всевозможными трубками и шлангами. Пол был собран из клепаных металлических листов бронзового оттенка, под потолком через каждые три метра висели старинные лампы накаливания. Создавалось впечатление, что сооружению уже очень много лет. Инфраструктура тоннеля уходила куда-то за зеркало, которое располагалось в его противоположном от входа конце и образовывало тупик. Я осмотрел необычную конструкцию. Поверхность зеркала была идеально ровной и гладкой. Ни единого пятнышка, ни одной пылинки. Я внимательно всмотрелся в свое отражение. Оно задумчиво смотрело на меня с той стороны. Мы сверлили друг друга взглядами, силясь хоть что-то понять. Некоторое время спустя механический гул начал стихать. Шестерни плавно прекращали вращение. Наступила тишина. Абсолютная и глубокая. И в этой тишине, завороженно глядя в свои глаза в зеркале, я вдруг услышал далекий голос. Его звук становился сильнее и настойчивее, но в нем не чувствовалось злобы или угрозы. Голос был такой знакомый. Пока я слушал его, глаза мои наполнились слезами. Я удивленно уставился в зеркало и хотел было что-то сказать, но вдруг механизмы вновь ожили. Коридор начал заполняться густым паром, а лампы под потолком становились все ярче. И когда их невыносимо яркий свет заполнил собой весь мир вокруг, я из последних сил кинулся к зеркалу и потерял сознание.

7. Бессонный сектор

Пробуждение было тяжелым. Будто в замедленной съемке, я разлепил веки, и передо мной предстал бетонный пол разрушенного цеха. Я лежал на твердой поверхности лицом вниз. Рядом безразлично валялся нож. С трудом подняв налитую свинцом голову, я сел, привалившись к грязной стене. В мозгу все перемешалось, словно после бурной пьянки. Я открыл рот и помассировал затекшую после проведенной на твердой поверхности ночи челюсть. Сквозь прореху в потолке было видно хмурое утреннее небо. Вчерашняя синева сменилась пасмурными тучами – собирался дождь. Мое укрытие в канаве было на месте. Ничего не понимая, я встал, проковылял к нагромождению коробок, вытащил из ямы свой пропитанный вонючей водой рюкзак. Осмотрелся. Посмотрел на часы – половина одиннадцатого. Получается, я провалялся в отключке около восьми часов. Стоп! Коридор! Я взволнованно метнулся в каморку. Стена была на своем привычном месте. Никаких следов. Но я был уверен, что все произошедшее мне не привиделось. Почти уверен. Конечно, оставалась некоторая вероятность того, что вчера я просто упал, неудачно ударившись головой, а мозг, в свою очередь, подкинул такое странное видение.

Я простоял у стены около получаса. Прислушиваясь и скребясь. Толкая ее изо всех сил и пытаясь хоть немного сдвинуть. Бесполезно. Бетон был, как всегда, монолитен и неприступен. Зло выругавшись, я в отчаянии смачно плюнул в безмолвную поверхность, поднял с пола рюкзак, отряхнул потрепанную сумку и покинул это злачное место.

* * *

Прыгун исчез. Появления таинственной фигуры прекратились так же внезапно, как начались. На протяжении долгих недель я продолжал вглядываться в ночь в ожидании темного силуэта, но без толку. Осмелев, я все чаще выбирался из своей квартиры в темное время суток, поднимался на крыши ближайших построек, бродил по мрачным улочкам, заглядывал в скрытые тенью уголки. Однако моего знакомого нигде не было видно. Приходя домой, я разочарованно падал на кровать, не снимая одежду, и размышлял. Иногда я подолгу стоял у зеркала в ванной и смотрел в свое изможденное лицо. Казалось, что вся эта погоня забрала какую-то частицу меня. Я чувствовал себя пустым и разбитым. Порой, вглядываясь в отражение, я слышал тихий голос. Далекий и жалобный. В нем звучали грусть и неимоверная тоска. Голос просил меня помочь, но я не знал как. Голос был таким знакомым и родным. Я чувствовал, что должен что-то сделать. И вот однажды его звук наконец-то стал громче. Теперь речь стала отчетливой. Он объяснил мне, что происходит. Объяснил, но просил остановиться. Умолял одуматься, поступить правильно. Я слушал его внимательно и сосредоточенно, однако у нас были слишком разные представления о справедливости.

* * *

Я стоял, наблюдая за шумным проспектом внизу. Центр города – улица Советская – как всегда кишел народом. Несмотря на глубокую ночь, люди сидели на лавочках, прогуливались по пешеходным дорожкам. У ларьков с фастфудом толпились стайки подростков, из колонок дорогих иномарок раздавались звуки безвкусных попсовых треков. Все они были заняты своими делами, и никому не приходило в голову посмотреть наверх. А даже если бы и пришло, вряд ли случайный прохожий заметил бы неподвижно стоящую на крыше двадцатиметрового здания торгового центра фигуру в надвинутом на голову капюшоне. Он подумал бы, что ему показалось или что это электрик вылез проверить проводку. Он нашел бы объяснение увиденному и отвел бы взгляд. Конечно, из ста всегда найдется один, которого не устроит простой ответ. Который по какой-то только ему понятной причине захочет узнать больше. Или даже, возможно, сообщит о подозрительном субъекте ближайшему полицейскому. Впрочем, это неважно. Вся эта суета внизу теперь меня лишь забавляет. Еще немного постояв, всматриваясь в лица, я оттолкнулся от ограждения и прыгнул на соседнее здание.

* * *

Мужчина прошел по пешеходному переходу на противоположную сторону дороги. Поправив зажатый под мышкой пакет, он зашагал дальше и свернул в переулок. Меня всегда удивляло, как быстро шум большого города может раствориться в тишине глухого двора. С моей позиции этот контраст был еще более нагляден. Я все еще видел огни торгового центра и оживленной улицы возле него, но звуков почти не было. Слышался только отдаленный белый шум машин и людей, будто кто-то скрутил громкость на минимум.

Человек остановился в тени небольшой ели, закурил. Пока он мирно стоял, выпуская в ночную прохладу колечки сизого дыма, я неподвижно взирал на него сверху, решая. Наблюдал за ним я уже несколько дней. Присматривался, готовился. Изучив вдоль и поперек, я пришел к выводу, что он подойдет. Мужчина отбросил окурок и пошел дальше. Он проследовал по освещенному тусклыми фонарями парку, обогнул школьный двор, пересек парковку гипермаркета, свернул на территорию частного сектора и пошел по гравиевой дорожке, что-то насвистывая. Я безмолвно следовал за ним, держась в тени. Скрывался в листве деревьев, пока он брел по ночной аллее, перелетал с одной крыши жилого коттеджа на другую, не сводя глаз с ничего не подозревающего путника. Наконец человек подошел к двухэтажному дому с покрытыми белым искусственным камнем стенами и остановился, копаясь в кармане. Через секунду он извлек из куртки небольшую связку ключей, отпер тяжелую кованую дверь в высоком заборе и зашел внутрь. Я наблюдал за этим, затаившись под стоящим неподалеку черным внедорожником. Когда хозяин второй раз звякнул ключами и вошел в дом, я медленно выполз из своего укрытия, поднялся на ноги и одним рывком перемахнул через трехметровый кирпичный забор.

Двор особняка изобиловал растительностью и атрибутами роскошной жизни. Держась в тени, я подошел к небольшому бассейну, присел на корточки, потрогал водную гладь. От моего прикосновения на поверхности разошлись еле заметные круги. Плавающий на середине водоема надувной детский круг легонько качнулся. Я прошел дальше по двору. Из конуры высунула морду огромная овчарка. Приготовившись облаять незваного гостя, она открыла было клыкастую пасть, но вдруг осеклась, жалобно уставившись в темноту капюшона, и тихо заскулила, отступая. Я удовлетворенно оскалился и приложил палец к губам. Собака испуганно зарылась в спасительную темноту будки, тихо позвякивая цепью, и затихла. Я еще немного прогулялся по территории. В расположенной у противоположного края участка бане веселилась шумная компания. Дверь дома открылась, и из него вышла женщина в халате. Она поторопила своего мужа, отпила из высокого фужера и проследовала к празднующим. Хозяйка прошла в каком-то полуметре от меня, ничего не заметив. Я выступил из тени и проскользнул к окну. На кухне суетился человек. Тот самый мужчина лет сорока, которого я преследовал. Он почесал чуть лысоватую голову, открыл холодильник, вытащил оттуда бутылку вина. Отец семейства еще немного покопался в поисках закусок, затем выключил свет и поднялся на второй этаж. Я подошел к входной двери и обхватил резную ручку. Повернул. Проход бесшумно отворился. Я протянул руку в перчатке и нажал на выключатель. Свет в прихожей погас. Неторопливо ступая, я прошелся по дому, тихо поднялся по лестнице. Подошел к приоткрытой двери в спальню. У зеркала в трех метрах от меня стоял мужчина и переодевался в банные принадлежности. Я пересек линию света, отделяющую комнату от царившей за ней тьмы, и зашел внутрь. Человек что-то заметил и начал удивленно поворачиваться. Одним прыжком я налетел на него, всадив нож в грудь по самую рукоятку. Стоящее позади зеркало не выдержало веса двух влетевших в него фигур и разразилось градом осколков. Я зажал мужчине рот свободной рукой и приблизился к испуганному лицу. Еще ближе. Он в ужасе смотрел на меня, безвольно повиснув на широком клинке. Уютный ворсистый ковер под ногами начал пропитываться кровью. Я внимательно посмотрел человеку в глаза. В поблескивающих страхом зрачках я разглядел свое искаженное отражение. Взгляд мужчины начал заволакиваться туманом, и вдруг в проходе раздался грохот и женский визг. Я мгновенно повернул голову в сторону двери в комнату и увидел стоящую с открытым ртом девушку, смотрящую прямо на меня. Под ногами девушки расползалась лужа от выпавшей секунду назад из рук бутылки дорогого вина. С досадой я выдернул нож из грудной клетки обмякшего тела. Мужчина грузно повалился на ковер, раскинув руки. Одним резким прыжком я нырнул в окно, сопровождаемый ворохом стеклянных осколков, и скрылся во тьме под несмолкающий женский крик.

* * *

Ночная мгла сгущалась. Я не стал сразу покидать сектор, а остался немного понаблюдать за последствиями. Напротив покинутого мной минутой назад дома стояла небольшая одноэтажная избушка со скатной крышей. Маленький участок весь зарос сорняками – видимо, хозяева не хотели или были не в состоянии ухаживать за своей территорией. Одним ловким движением оказавшись на вершине лачуги, я сдвинулся в островок тени, образованный широким кирпичным дымоходом, и затаился, с интересом наблюдая разыгрывающуюся в особняке драму.

Тебе, наверное, интересно, зачем я убил того мужчину? Уверен, что интересно. Не переживай, ты поймешь. Совсем скоро. Прежде всего я должен объяснить, как и почему я стал тем, кем стал. Всех причин, пожалуй, я не знаю и сам, однако кое-какая картина все же смогла сложиться в нашей голове. Я сказал, нашей? Прости, я имел в виду моей.

Это не началось внезапно. Я не проснулся однажды и не понял, что хочу бессмысленно убивать. Нет, мои ценностные барьеры рушились постепенно. А на их месте вырастало что-то совсем иное. Странное ощущение появилось у меня сразу, как только я вернулся домой после той ночи на заводе, но развивалось еще долгое время. Уверен, ты думаешь, что я почувствовал себя плохо и ужаснулся растущему внутри злу? Пытался бороться с собственными демонами, толкающими меня на риск, но не смог, и они взяли верх? Может быть, даже попытался покончить с собой, поняв, что проигрываю схватку, и пытаясь спасти от себя окружающих? Что ж, так поступил бы только наивный персонаж голливудского ужастика или просто идиот. Я любил себя и встречал перемены торжествуя. Это было не так приятно, как может показаться, но в целом жаловаться не хотелось. Уверен, та тьма, которая нашла дорогу из глубин моей души, была всегда. Она сидела в ожидании своего часа, и вот этот час пришел. Беседы с голосом в зеркале научили меня. Конечно, поначалу были страх и неуверенность, но они быстро прошли, стоило мне совершить первый прыжок. Той ночью я не стоял в нерешительности на краю крыши. Нет, я шагнул в пустоту, зная, что в следующее мгновение мягко приземлюсь двадцатью метрами дальше. Так же как ребенок в какой-то момент просто начинает ходить, я начал парить. Без лишних мыслей, без сомнений. Я просто знал, что могу.

Еще когда я испуганно преследовал Прыгуна, во мне теплилось восхищение. Я уже говорил, что воспринимал это как охоту. Тогда это было для меня чем-то вроде забавной игры в детектива. Отдушиной после серых будней невзрачного затворника. Теперь это стало моей сутью. Я больше не притворялся охотником – я стал им.

Впрочем, несмотря на уверенность, первая жатва, как я ее называл, вызвала во мне легкое волнение. Это нельзя назвать страхом. Скорее, что-то вроде беспокойства и неуверенности при первой поездке за рулем. Я выбрал жертву и долго ее изучал – следил за образом жизни, присматривался к личностным качествам, интересам. Когда окончательно убедился в правильности своего решения, подгадал удобный момент и ворвался в небольшое окно. Должен сказать, предыдущий Прыгун был другой. Он был более последователен и терпелив. Я думаю, он был намного старше и опытнее, а может, эти качества выработались в нем со временем. Возможно, поначалу он был так же неосторожен и опьянен своей мощью. Я же не пытался особенно скрываться. Разбив своим телом стекло и выломав оконную раму, я приземлился на пол небольшой комнатки и поднялся на ноги. За столом, на котором стояли мониторы с выведенным на них изображением с камер видеонаблюдения, сидела пожилая женщина и ошарашенно смотрела на возникшую перед ней фигуру. От страха она даже не закричала. Просто таращилась на меня, открыв рот, пока я вынимал свой нож. В ту ночь я буквально перевернул сторожку вверх дном. Сломал, казалось, все, что можно было сломать. Прибывшая полиция долго прочесывала местность, расспрашивала немногочисленных свидетелей. Я удовлетворенно ухмылялся, наблюдая с одного из балконов пустующей квартиры расположенного рядом здания.

Остаток той ночи я провел на старом заводе. Я приходил туда все чаще. Подолгу стоял у серой бетонной стены, топтался на месте, прислушивался. Коридор подчинялся своим, недоступным мне правилам. Порой он все же открывался, и тогда я проводил в нем долгие часы, вглядываясь в окруженную механизмами поверхность зеркала. Из глаз иногда капали редкие слезы. Я раздраженно стирал их и продолжал смотреть.

Стал ли я бессмертен? Нет, не думаю. Во всяком случае, я чувствовал боль, у меня иногда шла кровь из порезов. Как там говорил Шварц в «Хищнике»? «Если у него идет кровь, его можно убить». Пожалуй, это верно и в моем случае. Правда, пока никому не удалось проверить тезис на практике. Впрочем, несмотря на уверенность в собственных силах, я решил, что рисковать будет неразумно. Да, я был быстрый и практически неуловимый, но ведь мой предшественник тоже был таким. Если я чего и опасался, то это быть вычисленным, поэтому однажды ночью я пришел домой, прихватив десятилитровую канистру, наполненную бензином. Особенного сожаления я не испытывал. Здесь жил когда-то совсем другой Я. Тот любознательный, но слабый парень давно ушел. Сгинул в длинном коридоре, заполненном паром. Я разлил содержимое металлической емкости в своем прежнем жилище и чиркнул спичкой.

Днем я чаще всего отдыхал. Даже такому существу, в которое я превратился, время от времени нужны сон и покой. Последовав примеру предшественника, я забирался в пустые квартиры, дачные домики. Вся моя жизнь теперь превратилась в бег, охоту и недолгие передышки между ними.

* * *

Обстановка в особняке накалилась до предела. Испуганные гости сбились в кучу во дворе, а новоиспеченная вдова принесла откуда-то здоровенную двустволку и теперь стояла рядом с ними, готовая к возвращению злоумышленника. Через некоторое время спящий частный сектор разразился воем полицейских сирен. В домах начал зажигаться свет, из дверей выбредали заспанные люди в халатах и удивленно наблюдали за происходящим. Прибывшие полицейские зашли за забор, и один из сотрудников, увидев взволнованную женщину с оружием, осторожно подошел к ней, резко выбил ружье из рук и завел руки за спину, сомкнув на них наручники. Хозяйка обложила оперативника матом, примерно описав, куда и в какой форме ему стоит пойти, и зашлась горькими слезами. Гости вступились за подругу, после чего подоспевшие товарищи скорого на действия полицейского повалили всех на землю и начали заламывать руки. Небольшой малоэтажный район огласили возмущенные возгласы несогласных, лай дворовых собак, громкие распоряжения полицейских и плач сетующих на попранные гражданские права потерпевших. Я не смог сдержаться и тихо расхохотался. Немного постояв на крыше, заливаясь смехом, я развернулся и приготовился к прыжку. Полицейские сирены уже были выключены, но сине-красные лучи мигалок все еще проносились по округе. Я на секунду задержал взгляд на углу одного из ближайших домов и замер. Окна в здании не горели, территорию двора окутывала тьма. Казалось бы, просто пустое строение, хозяева которого ночуют где-то в другом месте. Так оно, наверное, и было, вот только регулярно проскальзывающий повсюду через равные интервалы свет вырывал из темноты внимательное лицо, уставившееся прямо на меня. Мы смотрели друг на друга и оба знали это. Это был не просто случайный свидетель. Это был новый претендент. Я понял это в то же мгновение, когда той ночью в первый раз взглянул в твои глаза.

8. Зеркальный бегун

Что было дальше, тебе известно. Возможно, не все, но большая часть. Я расскажу иную версию произошедшего – мою версию. Не знаю, сможешь ли ты меня простить. Надеюсь, что сможешь хотя бы понять.

Тогда я сбежал. Тебе показалось, что сбежал. На самом деле я всего лишь скрылся из виду и затаился. Я знал, зачем ты следишь за мной. Понял это по твоему взгляду в красно-синих отблесках проблесковых маячков. Думаю, у меня был такой же взгляд, когда я стал свидетелем расправы Прыгуна над той несчастной студенткой. Я знал, что ты боишься, но также не сомневался, что ты не отступишь. Тебе было слишком интересно узнать обо мне побольше. Тебе хотелось прикоснуться к зловещей тайне. Разгадать ее. Что ж, я дам такую возможность.

Я проследил за тобой до той комнаты в общежитии неподалеку от частного сектора, которую ты зовешь домом. На протяжении следующих недель я был гораздо ближе, чем тебе казалось. Ты думаешь, что днем я вынужден скрываться в темных подвалах и чердаках? О, это не так. Я не вампир или оборотень. Солнечный свет мне так же приятен, как и всем. Собственно, во мне осталось многое от нормального человека. Но многое я потерял. Например, жалость или чувство вины. Нет, отголоски этих смешных чувств все еще теплятся где-то внутри. Порой я даже начинаю вспоминать, каково это, но не более.

Я был за твоим окном. Наблюдал, как ты изучаешь заметки и свидетельства на сайтах паранормальщиков и городских сумасшедших. Видел, как ты расспрашиваешь соседей, живущих рядом с моей старой квартирой. Я даже видел, как ты заходишь в ту же библиотеку и разглядываешь те же вырезки, которые еще некоторое время назад изучал я сам. Завидное упорство. Многие методы расследования не пришли в голову даже мне.

Твоей храбрости воистину не было предела. Признаться, я не ожидал, что ты сохранишь самообладание, когда, безмолвно стоя за плотной шторой, наблюдал, как ты забираешься в очередное место моего преступления. Ту квартиру на первом этаже хрущевки я выбрал только с одной целью. Я хотел убедиться. Жившая там семья алкоголиков мне была безразлична. Я разделался с ними по инерции. На самом деле я интересовался тобой. И я был поистине впечатлен. Тебя не смутила резня, которую я устроил в маленькой однокомнатной лачуге. Созерцание жуткого зрелища не сбило тебя с пути, не заставило сбежать в панике и забиться в дальний угол. Если бы я уловил хоть нотку сомнения, хотя бы тень страха, я бы… Нет, не убил тебя. Наоборот, я бы исчез из твоей жизни и никогда больше не попал в поле зрения. Но, как мы знаем, этого не произошло. Так что я даже не удивился, когда, скрываясь в полутьме разрушенного здания старого завода, увидел, как ты осторожно пробираешься внутрь.

Когда я сам был на твоем месте, когда я увидел, как открывается невозможный по своей сути проход в коридор, я не смог осознать причины. Когда механизмы пришли в движение сегодня, я уже все понимал. Я знал, что зеркало ждет нового претендента. Тебя.

* * *

Я обещал, что напоследок расскажу тебе все. Как и сказал, ложь не из числа моих пороков. К тому же теперь, пройдя долгий путь, ты сможешь понять. Я надеюсь.

Той странной ночью я был расщеплен. Не в буквальном смысле, хотя смотря как на это взглянуть. Зеркало не превратило меня в монстра и убийцу. Оно не внедрило в меня потустороннюю сущность и не сделало мое тело прибежищем древнего зла. Нет. Оно лишь отделило зерна от плевел. Вычленило и проявило мою сущность. Голос, который я слышал из гладкой поверхности, был не просто знаком. Он был моим собственным. Знаешь, всю свою историю человечество эксплуатирует тему добра и зла, тьмы и света. Пресловутая дихотомия, которую так любят философы и богословы. И, как оказалось, они не так далеки от правды. Таинственная машина забрала часть меня. Ту светлую и добрую частичку, которая уравновешивала мое внутреннее чудовище, сдерживала его животные позывы. Тот заточенный за стеклом Я смотрел грустно и жалобно в свои же глаза напротив, наполненные злобой и жестокостью. Какое-то время после я чувствовал только полную свободу. Меня больше не сдерживали рамки морали, внутренний цензор ушел, оставив после себя стерильную пустоту. Однако все это время меня что-то тяготило. Я всегда любил одиночество, но и представить не мог, каково оно настоящее. Это чем-то похоже на расставание с близким, но только в миллион раз тяжелее. Меня обволокла полная, всепоглощающая пустота. Порой я мог расслышать в зеркалах голос того, второго меня. Страдающего и измученного. Он рассказывал мне о своем мире. Чем-то он похож на наш. С той стороны коридор вел в такой же завод. Над ним так же светило небо, и рядом стояли те же здания. Вот только вокруг не было ни души. Моя светлая сторона бродила по пустынным улицам, садилась на одинокие лавочки в тихих парках, читала книги и смотрела на звезды, но не могла перекинуться ни с кем словом. Единственным собеседником для него был темный двойник, порой появляющийся в зеркалах. Мы были абсолютно противоположны. Как свет и ночь, инь и ян, но все же представляли собой единое целое, пусть и вынужденно разделенное. Я тщетно пытался облегчить существование своего заточенного отражения, но чем монстр мог помочь? Все, чему я научился, это охотиться, выслеживать и убивать. Впрочем, как оказалось, мои знания были неполными. Мысль кристаллизировалась в моей голове долго и тяжело. Мой зеркальный брат пытался меня отговорить. Оно и понятно. Он, такой добрый, хороший и правильный, никогда не пошел бы на подобное. Так что, пожалуй, ему повезло, что с этой стороны оказался именно я. Ведь после долгих попыток я нашел способ наполнить его мир жизнью. И для этого мои навыки подходили как нельзя лучше.

* * *

Если бы мой двойник мог ненавидеть, он бы меня возненавидел. Когда я в первый раз начал жатву, он предупредил цель. Моя копия появилась в зеркале женщины и убеждала ее бежать или звать на помощь. Впрочем, ничего не понимающая дама просто с диким воплем свалилась со стула, стоящего у туалетного столика, разбросав вокруг свои косметические принадлежности. Мой двойник в зеркале умолял меня остановиться. Убеждал, что его жизнь не стоит невинных жертв. Красивые слова, но я считал иначе. Чтобы не травмировать мое светлое воплощение неприятными ему подробностями, я отвернул зеркало в сторону и набросился на жертву. Женщина не могла противопоставить мне ничего, и, когда жизнь начала покидать тело, частичка ее сущности осела во мне. Заполнила собой ту самую пустоту. Это чем-то похоже на перекачивание бензина из одного автомобиля в другой с помощью куска садового шланга. Тьма и ненависть в виде осадка остались в остывающем на паркетном полу трупе, а свет я унес с собой. Затем, когда коридор вновь распахнул передо мной свое чрево, я переправил свет к моему двойнику. Так в его мире появился первый постоялец, а я наконец обрел цель. Самую главную цель в своей жизни. Оправдывающую средства и придающую существованию смысл. В следующий раз я сперва разбил все зеркала в доме жертвы, а уже потом принялся за дело.

Как я выбирал? По-разному. Кто-то был умным, кто-то веселым, кто-то, наоборот, на редкость заурядным. Я старался сделать мир моей второй половины максимально похожим на наш. Старался наполнить его разнообразием. Придать ему красок. Двойник был единственным человеком, который мне дорог. Перед которым я чувствовал свою ответственность. Я уже говорил, что чувство вины меня покинуло, но по отношению к своей светлой половине я чувствовал что-то подобное. И все же в одном я с ним согласен. Мои поступки можно объяснить извращенным чувством братской любви и преданности, но над всем этим превалировало кое-что другое – охота. Мне чертовски понравилось, а теперь эта жестокость имела под собой прочное обоснование и приносила плоды. Все еще осуждаешь? Думаю, большинство осудило бы, но что мне до них? Человеческие нормы и правила меня забавляют, но я не раз убеждался, насколько окружающие лицемерны. Если бы я предстал, склонив голову, перед судом этих муравьев, они бы заклеймили меня антихристом и чудовищем, но чем они лучше? Любой другой на моем месте поступил бы так же или даже еще более изощренно. Так что пускай судачат и проклинают, пусть желают мне смерти и забвения. В конечном итоге это лишь пустые слова безвольной толпы, оставшейся где-то позади.

* * *

Таковы мотивы моих деяний, таков смысл происходящего. Такова, в конце концов, моя нынешняя суть. Так что, пойми, когда я увидел тебя во тьме частного сектора, когда наблюдал за тобой сегодня у открывающегося входа в коридор, я не мог и, что самое главное, не хотел поступить иначе. Поверь, тихо подходя сзади и вонзая нож тебе в спину, я не испытывал жестокости и жажды крови. Я в первую очередь хотел преподнести светлому двойнику необычный и поистине интересный подарок. К тому же, признаюсь честно, я боялся. Не только за себя, но и за него. Я не знаю, что произошло с предшественником. Уверен только, что он исчез не из-за пламени фальшфейера. Просто я занял его место, а куда делися Прыгун и его свет, боюсь даже представить. Твое тело я предам земле. Отнесусь к тебе с уважением, в отличие от многих, ведь знаю, что такое же уважение в каком-то смысле ты испытываешь и ко мне.

Даже мне не удалось постичь всех секретов странного коридора. Я не знаю, в чем его истинное предназначение и в чем великий замысел его создателя, если таковой вообще когда-либо был. Я знаю одно. Безусловно, я стал тем, во что никогда не мог бы поверить в прошлой жизни. Тем, кого боятся. О ком будут перешептываться и судачить вполголоса. Я оставил немало следов, и смыть их из памяти города уже невозможно. Но я не остановлюсь. Такова моя природа и таково мое предназначение. А даже если я смог бы побороть зло внутри себя, как быть с тем, вторым мной, оставшимся в зеркале? Я не могу его предать. Это из-за меня он оказался там, и, несмотря на все его протесты, я помогу своей половине. Спасу ее от одиночества и забвения, проложу кровью дорогу к ее благополучию. Буду бороться, охотиться и убивать любого, кто попытает счастья, встав у меня на пути. Хемингуэй когда-то сказал: «Нет лучше охоты, чем охота на человека». Старик и сам не подозревал, насколько оказался прав в своих суждениях. Я же познал это на собственном опыте. Скоро ночь снова сменит день, и я покину свое затерянное в бетонных джунглях укрытие. Начну новую жатву. Я буду выслеживать и искать. Затем прыгну и побегу, скрываясь во тьме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слендермен – монстр, созданный участником интернет-форума в подражание персонажам городских легенд. Стал знаменитым благодаря интернет-мему. Является персонажем компьютерных игр и фильмов ужасов.

Вернуться

2

Сиренхэд – монстр, созданный канадским художником Тревором Хендерсоном. Он известен своей способностью мимикрировать и издавать звуки, напоминающие сирены, белые шумы и голоса людей, чтобы приманить жертв.

Вернуться

3

Эйсоптрофобия – страх зеркал и собственного отражения.

Вернуться