Аэлита Смирнова
Белая радуга

ПОСВЯЩЕНИЕ

Всем моим главным учителям – тем, кому ещё нет восемнадцати, и тем, кому тот самый «внутренний восемнадцатилетний» до сих пор время от времени устраивает забастовки.

Ваши истории, ваша искренность и ваш уникальный взгляд на мир стали красками для этой книги. Особенно хочу поблагодарить вашего Внутреннего Ребёнка – того самого упрямца, мечтателя и почемучку, – который знает правду: что лучший подарок для него не игрушка, а фраза: «Я вижу тебя. Я слышу тебя. И мне важно то, что ты чувствуешь».

Надеюсь, эта книга станет для вас таким желанным «признанием».

Эпиграф:

«Самая редкая радуга – та, что видна лишь тому, кто не боится посмотреть на свет сквозь собственную бурю».

ГЛАВА 1. БЕЛАЯ РАДУГА

На вопрос «какая ты?» губы Маши выдавали бы невнятное: «Ну… странная». Мысли – под стук дождя, смех – под его же потоки. Вкусы – мороженое с солёной карамелью и горький перец. Противоречия – ненавидела взгляды, но одиночество сжимало горло.

Могла часами растворяться в одном иероглифе, тонуть в династии Тан. А потом – резкий поворот. Взгляд – осколки стекла. Тишина внутри рвалась на лоскутки, и рождалась другая – острая, готовая рубить правду-матку. Мама звала это «меланхолик с приветом». Папа уточнял: «Невероятностная бомба. Со взрывателем где-то в душе».

Сейчас взрыватель тикал. Коридор Восточного факультета на Большом проспекте В.О., 71 пах старыми книгами, воском и… страхом. Не её – чужим, выдохшимся, въевшимся в стены. Маша вжималась в стену, стараясь стать незаметной. В ушах – гул, скрип дверей. Внутри – тихий визг: внутренний аналитик бился в истерике, а клоун-кривляка глушил его плоскими шутками.

Пальцы нашли на запястье белый браслет – гладкий, прохладный. Бабушкин подарок. «Белая радуга, – говорила она, – видишь её только тогда, когда готов увидеть неочивидное. Как свет, преломлённый в дожде». Якорь.

– Эй, ты из какой группы?

Голос сбоку – насмешливый, но без злобы. Она обернулась. Парень. Не студент. Слишком… спортивный. Куртка, мятые джинсы. Конопатое лицо, улыбка наполовину. Глаза быстрые, светлые.

– Чего тут забыла? Из тех, кто словари наизусть штудирует?

– Маша, – выдавила она. Голос будто не её. – Сдаю экзамен.

– Я Лёша. Не бойся, я не кусаюсь. Друга жду, – он кивнул в сторону аудитории. – Он у вас китаистом стал. А я тут как потерянный.

Он оказался тем, кто любит говорить. Травил байки про плавание, как проспал тренировку и приплыл первым «на зло тренеру». Маша слушала, сама удивляясь своему молчанию. Обычно внутренний критик рвал бы таких на части. Сегодня – нет. Ей нравилось слушать. Смотреть, как двигаются его руки. Видеть, как смеются глаза.

– Вам, умникам, легко, – сказал он вдруг. – Вы всё наперёд знаете. А мы, простые смертные, на ходу придумываем.

Она фыркнула:

– Легко? Я однажды так задумалась о тонах, что доехала до Ладожской. Вместо университета.

Лёша рассмеялся – громко, заразительно.

– Я на соревнованиях перепутал дорожку и уплыл не в ту сторону. Но мне один кореш старый фишку рассказал. Называется «перезагрузка».

Он посерьёзнел. Неожиданно.

– Чувствуешь, что накрывает – говоришь себе: «Стоп. Это же просто энергия. Дикая. Давай направим её в дело». И мозг ведётся. Проверено. Ты попробуй.

Перед аудиторией она попробовала. Вдох. «Волнение – это просто ток. Дрожь – это готовность». И – о чудо – тишина. Голоса смолкли. Руки не тряслись. Она вошла.

После экзамена он ждал у выхода. Прислонился к стене, смотрел на неё.

– Ну что? Помогло?

– Вроде да, – она улыбнулась сдержанно, хотя внутри всё кричало. Он ждал. Меня. – Кнопку нажала.

– Офигенно. Значит, должна мне. Сходим на скалодром?

Она взяла листок, написала свой Telegram.

На ступенях факультета, как и договаривались, её ждал отец. Он стоял, засунув руки в карманы весеннего пальто, и смотрел на лёгкие облака в майском небе. Увидев её, лицо его расплылось в тёплой улыбке – их безмолвном приветствии.

– Генерал, доложи обстановку, – сказал он, когда они направились к трамвайной остановке.

И она рассказала. Про экзамен, про странного парня Лёшу, про его совет про «энергию» и «перезагрузку». Папа слушал молча, внимательно, как всегда.

Это было сродни ритуалу – верному, нерушимому, подобному вечности после серьёзных испытаний – неспешная прогулка пешком с Большого проспекта вглубь острова, к рынку на Большом, 16. Папа считал, что быстрая езда в трамвае не даёт «переварить» впечатления, а вот пятнадцать минут шагом – самое то. Они шли мимо старых лип, уже выпустивших первые липкие листья, и он рассказывал истории про эти дома, про свою юность. Дорога стала частью их таинства.

К фуд-корту, где пахло морепродуктами и специями, где они всегда брали две порции рамена в качестве гостинца маме и сестре, а себе заказывали ещё две.

– Перенаправление энергии… – задумчиво протянул отец, пока они ждали заказ. – Здравая мысль. В моей практике это называется «найти обходной манёвр вместо лобовой атаки». Если мальчик не просто трепло, то ты нашла интересного собеседника.

Дома, на кухне, пахло имбирным печеньем. Мама расставляла тарелки, а младшая сестра Алёна уже вертела в руках палочки для еды.

– Ну, наши путешественники вернулись! – улыбнулась мама, забирая у них пакеты с едой. – Как наш китаист? Сдала?

– Вроде да, – улыбнулась Маша, чувствуя, как наконец-то расслабляется.

– И даже познакомилась с каким-то Лёшей, – с намёком добавил папа, пока мама разливала суп по пиалам.

– С Лёшей? – удивилась мама. – И с чего это вдруг?

– Он дал мне совет, как не волноваться. Сказал, что волнение – это просто энергия, и её можно перенаправить.

Мама задумалась на секунду, помешивая суп.

– Бабушка называла это «искусством белой радуги», – сказала она наконец. – Умением увидеть возможность там, где другие видят только тупик. Видимо, твой Лёша мудрее своих лет.

Что чувствовала Маша (рефлексия): Глубокое-глубокое облегчение. Не только от сданного экзамена. От этого – отцовской руки на плече, их общего неторопливого шага по весеннему проспекту. От того, что он всегда тут. Он такой… краш. Нет, не то слово. Основа. Самая надёжная. Тот, кому можно в плечо упереться, и он просто поймёт. Или промолчит. Но будет рядом. Лёша – как вспышка, яркая и тревожная. А это – как тихий, прочный свет.

Мысль-анализ, пришедшая позже, когда она перебирала в памяти детали дня:

Он – чистый сангвиник. Я видела это по бабушкиной книге «Темперамент для чайников» с забавными схемами. Его энергия – это не просто болтовня. Это постоянный поток, быстрый, как горная река. Он не говорит – изливается. А я… я – иное. Смесь. Вспышка меланхоличной глубины и неожиданных флегматичных пауз. Наши полюса должны были оттолкнуть друг друга. Но почему-то… сложились. Как паззл.

Что чувствовал Лёша (рефлексия, позже, по дороге домой):

Лёша шёл и улыбался. Эта тихая девочка с внезапной сталью в голосе зацепила его. Она была полной противоположностью его шумному миру бассейна, и в этом был свой интерес. С ней не скучно. Молчит, а глазами всё считывает. Как будто видит тебя насквозь. Даже немного непривычно… но круто.

Мысль Маши, от которой зависает мозг:

Он сказал «энергия». И я представила… будто во мне не куча противных голосов, а просто шумят разные инструменты. Одни громкие, другие тихие. И можно не кричать на них «замолчите!», а попробовать… дирижировать. Дать каждому сыграть свою ноту. Да даже страху. Ведь и тишина – это тоже музыка. Я же это знаю.

В кармане у Маши вибрировал телефон. Она уловила понимающий взгляд отца и улыбнулась в ответ.

Это он. Наверное, спросит про скалодром, – мелькнула мысль, и от этого стало тепло и тревожно одновременно.

Она достала телефон, чтобы быстро скинуть отцу улыбающийся смайлик в ответ на его немой вопрос, и замерла.

На экране горело уведомление от Лёши. Но не просто «привет» или «как дела?».

Всего одна строчка:

«А ведь я тебя раньше видел. Один раз. Но ты вряд ли помнишь».

Маша почувствовала, как пол уходит из-под ног. Весь уютный вечерний миг вдруг накренился, как палуба корабля, попавшего в внезапную волну.

Практика «Твоя личная магия» от Лёши (и не только):

Если эмоции зашкаливают, не давите их. Включите свою суперсилу – умение колдовать над энергией:

Поймайте за хвост. Назовите чувство без оценки: «Тревога. Злость. Паника».

Переверните. Скажите себе: «Стоп. Это не проблема, а чистая сила. Моя личная магия!».

Перенаправьте. Задайте вопрос: «Куда я могу вложить этот мощный ток прямо сейчас, чтобы сделать крутое?». В дело? В движение? В крик в подушку? В глубокий вдох?

Это не про контроль. Это про волшебство воли. Про то, как сделать из внутренней бури – свой личный ураган силы.

ГЛАВА 2. СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ

«Нельзя оставаться прежним, встретив кого-то, кто увидел тебя настоящим»

(по мотивам «Холодного сердца»)

Их странная дружба – тихие глубины Маши и взрывные берега Лёши – стала фактом. Как закон физики, который не доказывают, а просто принимают. Они были двумя ключами, повёрнутыми в одном замке, который открывал что-то новое в каждом из них.

Как-то раз Артём, их спокойный и вечно витающий в облаках друг, признался, смотря куда-то в пол около своих кед:

– Я влип. Меня… затянули на этот конкурс чтецов. А я там, наверное, просто в ступор впаду. Или расплачусь.

Лёха влетел в ситуацию, словно ураган, сметающий все сомнения:

– Да брось! Мы с Машкой тебя научим. Помнишь, та фишка с полярностью? Всё же проще, чем кажется!

Маша добавила тише, но так, что слова легли точным весом:

– Твоё волнение – это просто сила. Невыпущенная. Давай перенаправим.

Репетировали в парке.

Лёша, настоящий сангвиник, превратил всё в игру:

– Представь, что ты не Артём, а крутой рэпер. Твои стихи – это биты, а публика ждёт твоего хита.

Артём смущённо улыбнулся, но попробовал – и вдруг голос приобрёл металл, стал твёрже, увереннее.

Маша, как всегда, поймала самую суть:

– Ты боишься, что тебя оценят. А попробуй читать не для судей, а для одного человека. Для того, кто точно поймёт.

Лёша тут же подхватил, выхватив из памяти яркий образ:

– Точно! Я на заплывах всегда так: плыву не ради места, а чтобы потом увидеть, как мама улыбнётся, гордая.

Работали втроём.

Лёша заряжал энергией, Маша выстраивала стратегию, Артём медленно раскрывался, как бутон под майским солнцем. В какой-то момент Лёша вытащил из рюкзака два мячика для тенниса – потрёпанный жёлтый и почти новый синий.

– Вот. Условно. Твои эмоции. Радость и тревога. Держи. Какую выберешь?

Артём, почти не думая, взял жёлтый – и прочитал стихотворение так, что даже воробьи на ветке притихли.

На конкурсе он не победил, но получил специальный приз – «За искренность и проникновенность». После выступления он подошёл к Маше и Лёше, и голос его не дрожал:

– Вы – моё секретное оружие. Я теперь точно знаю: тихие – не значит слабые.

Лёша широко улыбнулся:

– Всё просто: чтобы не бояться, найди тех, кто верит в тебя сильнее, чем ты сам.

Маша кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание:

– И запомни: даже самые улыбчивые сангвиники иногда трясутся. Просто они научились это хорошо прятать.

Что чувствовала Маша (рефлексия):

Она наблюдала за Артёмом и ловила себя на мысли, что видит в нём себя – того, прежнего, который боялся собственной тени. Но сейчас это чувство не вызывало паники, а рождало тихую, спокойную уверенность. «Страх можно не подавлять. Его можно… переодеть в другую одежду. Сделать своим союзником». Она смотрела на Лёшу, который дурачился с мячиками, и думала о том, что его внешняя лёгкость – тоже своего рода защита. Возможно, самая прочная.

Что чувствовал Лёша (рефлексия):

Он видел, как Артём сжимается от страха, и в его памяти всплывали собственные старты – тошнотворное чувство перед заплывом. Его бравада была не притворством, а инструментом, козырём, который он вытаскивал, чтобы победить сначала себя, а потом уже остальных. «Главное – сделать первый шаг. А там уже понесётся». Он смотрел на Машу, объяснявшую всё одной фразой, и чувствовал: их дружба – самый крутой командный зачёт в его жизни.

Мысль Маши, от которой зависает мозг:

Настоящая дружба – это алхимия. Она не стирает слабости, а переплавляет их в новые элементы. Моя тишина становится глубиной, его вспышка – энергией действия. Вместе мы создаём ту самую «белую радугу» – невидимую для других, но самую настоящую.

Практика «Секретное оружие» (для друзей и не только):

Если ваш друг в стрессе, не говорите «успокойся». Предложите сыграть:

Смена полярности: «Давай представим, что твой страх – это просто лишняя сила. Куда её можно прицельно направить?»

Роль на 5 минут: «Притворись на пять минут тем, кто абсолютно уверен в себе. Как он стоит? Как дышит? Как говорит?»

Фокус на одного: «Говори/действуй не для всех, а для одного человека – того, кто точно тебя поймёт и поддержит».

Это не про обман. Это про то, чтобы найти скрытый люк в собственной крепости.

P.S.

Позже, по дороге домой, Лёша признался Маше, что лазает по скалам именно потому, что до жути боится высоты. А она сказала, что учит китайский, потому что в детстве сильно заикалась и боялась собственного голоса. Их главный секрет оказался прост: они не бегут от своих слабостей. Они берут их с собой в дело и делают своим секретным оружием.

Когда Маша пришла домой, на столе лежал конверт. Необычный, плотный, с рельефным оттиском в виде радуги. Внутри – единственная фраза: «Твоя белая радуга – не метафора. Ищи того, кто боится твоего света». Ни подписи, ни обратного адреса. Только лёгкий запах моря и старых книг, точно как в бабушкиной шкатулке.

ГЛАВА 3. ПРАВИЛА ИГРЫ – ТАМ, ГДЕ ИХ НЕ БЫЛО

«Настоящая игра начинается, когда ты отказываешься быть пешкой в чужой»

Лёша обожал сюрпризы. Но тот, что преподнесла ему судьба в лице новичка Артёма, оказался с горьким привкусом. Тихий, замкнутый мальчик с глазами испуганного лемурёнка стал мишенью. Сергей и его группа – рослые, громкие, пахнущие дешёвым энергетиком – считали, что сила в подавлении. Их авторитет держался на страхе, липком и сладком, как разлитая кола.

Маша наблюдала. Внутри закипала знакомая алхимия – холодный анализ и беспомощная ярость, смешиваясь в коктейль, от которого сводило челюсти. Лёша, всегда стремившийся всех примирить, впервые выглядел потерянным. Он видел: Артём не просто пугался – он растворялся, будто его стирали ластиком по контуру.

– Надо что-то делать, – твёрдо сказала Маша, вцепившись в ремень рюкзака.

– Знаю. Но если полезем в драку – станем такими же, – ответил он, теряя лёгкость, и в его глазах мелькнула тень отцовских упрёков. – Значит, придумаем другие правила. Те, где мы сильны.

Что чувствовала Маша (рефлексия):

«Я ненавидела эту серую, удушливую ткань школьной иерархии. Мне хотелось взять ножницы и разрезать её. Но я помнила слова отца: «Лобовая атака – удел тех, кто не видит обходных путей». Нужно было найти такой путь, где наша странность станет оружием».

Что чувствовал Лёша (рефлексия):

«Меня разрывало. С одной стороны – жгучее желание врезать Сергею, решить всё одним ударом. С другой – острое, почти физическое понимание, что это будет поражение. Поражение наших же правил. Я должен был выиграть, не став при этом копией того, кого презирал».

Вечер у Маши дома пах яблочным пирогом и тишиной. Её родители не предлагали решений – задавали вопросы, будто аккуратно поднимали дно у реки, чтобы вода стала прозрачнее.

– Что чувствуете, когда нападают на друга? – спросила мама, разливая чай.

– Бессилие, – честно призналась Маша, и это слово повисло в воздухе тяжёлым шаром.

– А если вы не «против» них, а «рядом» с Артёмом? Что изменится? – добавил папа, глядя на них поверх очков.

На следующий день они подошли к Артёму у раздевалки.

– Слушай, – начал Лёша, отводя его в сторону. – Эти ребята… Они не сильные. Они просто играют в силу по своим примитивным правилам. Ты им нужен, чтобы чувствовать себя круче. Без тебя их игра не работает.

– Но как это остановить? – прошептал Артём, и его голос дрогнул.

– Перестанем играть по их правилам, – сказала Маша, и её тихий голос прозвучал твёрже стали. – Создадим свои. На нашей территории.

И они придумали план. Не конфронтации, а элегантного перевода внимания. Лёша организовал турнир по настольным играм в библиотеке – там, где важна стратегия, а не кулаки. Маша стала заниматься с Артёмом историей – и он неожиданно блеснул на олимпиаде. Сам Артём, капля за каплей набираясь их уверенности, начал меняться: не стал дерзким, но приобрёл внутренний стержень, крошечный, но уже свой.

Мысль-вспышка Артёма (после олимпиады):

«Они не бросили. Маша смотрела на меня так, будто видела того, кем я могу стать. А Лёша смеялся так, будто верил в меня сильнее, чем я сам. Значит, и я могу».

Сергей почувствовал угрозу. Его власть, построенная на страхе, дала трещину. Однажды после уроков он подошёл к Артёму в пустом коридоре, загородив выход.

– Думаешь, твои дружки-ботаники тебя спасут? – его шёпот был тихим и острым, как лезвие. – Посмотрим, как ты завтра на контрольной выступишь… один.

Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног, а за спиной холодок от кафельной стены. Где-то вдали звенел звонок, звук казался таким далёким, будто из другого мира.

Практика «Новые правила» (от Маши и Лёши):

Если чувствуете, что вас втягивают в чужую игру на поражение:

Смените поле. Перенесите взаимодействие туда, где вы сильны (интеллект, творчество, юмор).

Создайте свою команду. Даже один надёжный человек – уже сила.

Помните: агрессия – это часто крик о помощи того, кто сам напуган. Ваша задача – не спасать его, а защитить себя.

Артём, прижатый к стене, вдруг заметил в конце коридора тень. Это была не Маша и не Лёша. Это был кто-то третий. Невысокий, в кепке, с фотоаппаратом на груди. Незнакомец поднял объектив, и вспышка на секунду ослепила Сергея. Пока тот моргал, незнакомец исчез так же быстро, как и появился.

На следующий день в школьной группе в Telegram появилось чёрно-белое фото: Сергей, с искажённым злобой лицом, надвигается на Артёма. Подпись: «Сила? Или слабость? Выбирайте»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.