Поэт и тени
Игорь Баранов

© Игорь Баранов, 2025

ISBN 978-5-0068-1402-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Время тихих стихов

Время тихих стихов – трещина в камне,
Куда проникает неведомый свет.
Они приходит внезапно и тайно,
Когда обыденности в жизни нет.

Является в час, когда стрелки застыли,
Когда между вдохом и выдохом – век.
Все звуки вокруг вдруг становятся былью,
А шёпот души – твой подземный ручей.

Приходят они по дорожке из лунной пыли,
Ступая неслышно когда открыта душа.
Касается сердца прохладною силой,
Глазами пронзает, где прячется тьма.

Зачем оно здесь? Чтобы вспомнить о тайнах,
Что дремлют под пленкой обычного дня.
Чтоб ты мог коснуться той части бескрайней,
Где слово весомо, как звезд семена.

Приходит оно, чтобы вновь нам вернуло
То, что украла мирская возня:
Способность услышать, как вечность дышит,
Как шепчется с ветром ночная земля.

Оно укроет тебя покрывалом безмолвным,
В котором строка превращается в мост
Между тем, кто ты есть, бесприютный и вольный,
И Тем, в ком пульсирует вечность звезд.

I. Голоса

Я маме давно не читал стихи

Я маме давно не читал стихи,
Всё некогда, занят, дела…
А в памяти – вечер затих,
И мама так долго ждала.

Читал ей Есенина строки,
О клёнах и белой берёзе.
И были те рифмы как соки
Земли, что впитала все грёзы.

Она улыбалась неслышно,
Глаза закрывая рукою.
И слезы мамы неспешно,
Даря нам минуты покоя.

Теперь телефонные звуки
Короткие фразы несут.
А где-то скучают без звука
Стихи, что её так ждут.

Возьму-ка я томик знакомый,
Присяду к окошку в тиши,
И голосом в трубку от дома
Её согреют мои стихи.

Читая Есенина

Поэзия льется мне в уши,

Её никому не отнять.

Мой друг Сережа Есенин

Любил стихи сочинять.

И слов этих нежных громада:

Простых, добрых, родных.

Как будто я ангела знаю,

Как будто я Бога постиг.

И светлое доброе снова

Внутри открывает мотив:

Хочу я кутить как Сережа,

Хочу как Есенин любить.

Под Есенина хочется плед и настольную лампу

Под Есенина хочется плед и настольную лампу,
Кружку крепкого чая и липовый мёд.
Тихо в комнате – только дыхание ветра,
Да шуршание страниц, здесь осень живёт.

Сквозь полумрак проливаются мягкие тени,
Словно из детства пришёл – и застыл у дверей.
Каждый куплет – как дорога в чужую деревню,
Каждое слово – родней, чем рукопожатие друзей.

Сидишь, не спеша, слушая в сердце эхо страницы,
Как под пальцами греется время, плывёт.
В этих строчках – и грусть, и надежда, и птицы,
Что летят из души, где весна и метель.

И кажется – вот, за окном зашумело,
И тропинка из букв незнакомца к тебе привела.
Словно сам пришёл – с вечной тревогой,
С песней, что греет, как в юности, у села.

Ты глядишь на огонь, и считаешь дыханье,
В каждом слове – родная простая печаль.
А по душе растекается тихое знание: Есть слова, что хранят и греют, как шаль.

И плед уже пахнет не просто уютом,
А временем, в котором свернулась заря.
Сквозь лампу идёт золотистое чудо —
Стихи его живы, пока греемся мы у огня.

Смерть Маяковского

Ложкой поэзии долго
Скребу по стенам души.
Иногда это очень больно.
Друзья говорят: «Пиши».

Языком сомнений вылизываю
Строки-раны, что так сладки,
Болячки переживаний,
Мечты, что так далеки.

В этом дурном угаре
Закатываю глаза.
Холодная сталь. Выстрел.
Свободна от слов душа.

ЛермОнт Михаил

Земфира-цыганка гадала поэту,
Поэту четырнадцать лет.
Тарханы – прекрасное место,
Где в сердце рождается свет.

Гадалка гадала гаданием древним,
Бросая монету и девять бобов.
В узорах судьбы его видела верно,
На нитке крутя сто узлов.

Поэт был потомок древнего рода,
Сам был немного колдун.
Французы их звали ЛермОнты,
А прадед его был драгун,

Полонённый в Белой башне Пожарским.
С доброй руки царя
Дед получил за храбрость
Ломоть земли и мешок серебра.

Пройдёт ещё пара лет,
На Кавказе снова начнётся война,
А там наверху, на небе,
Взойдёт молодая звезда.

Она одарит его светом
И тайною вещих в строках.
В нём встретятся меч и лира —
Найдёт он бессмертие в стихах.

Мне приснился Дантовский ад

Мне приснился Дантовский ад,
В нем затеяна новая стройка.
Готовят места для инфциган,
Точат дьяволы пики и тройки.

Вскипают котлы цифровых грехов,
Демоны с планшетами кружат.
«Ты достоин большего!» – яд этих слов,
Что гордыней сердца не дюжат.

Здесь стены из лжи и спама дворцы,
Фундаменты – слезы доверья.
Инфциганы – гордыни творцы,
Архитекторы душ лицемерья.

Девятый круг расширяют вдвойне
Для сеющих семя гордыни.
«Ты лучше других!» – шепчут в огне
Те, кто скромность считали пустыней.

Черти с дипломами лучших школ
Шлифуют слова обольщения:
«Ты особенный!» – главный их столп,
Гордыни святое ученье.

А сверху, сквозь трещины тёмных небес,
Струится надежда лучами.
Смирение сломит гордыни навес,
Что выстроен льстивыми речами.

Я проснулся в холодном поту,
Память сердца еще пламенела.
Понял истину, словно в бреду:
Гордость души сжигает умело.

В мире, где каждый лишь «лучший из всех»,
Где «достоин ты большего» – правда,
Забывают о главном успехе —
Быть собой. Быть просто, обычным поэтом.

II. Романс и дорога

Я хочу послушать романсы

Я хочу послушать романсы.
Я хотел бы романсы спеть
На гитаре, на семиструнной.
Я с цыганкой хочу посидеть.

Заглянуть в ее черные очи,
Что меняют свой цвет от свечи:
То оливковый, то зеленый.
Как икона, что миром точит.

Распахнул бы я душу настежь
И осколками всех насмешил.
Где горело рубином сердце,
Где я душу свою сгубил.

Гитарист молодой кудрявый
Соберет рубин со стола
И обложит свою гитару,
Чтобы вновь запела душа.

Разольются струны слезами,
Перебор за память берет.
Пой, гитара-душа, о цыганке,
Что за табором в даль бредет.

Благодарю тебя обычными стихами

Благодарю тебя обычными стихами,
За то что даришь свой рассвет.
Душа горит цыганскими кострами,
Что согревают дальний брег.

В твоей улыбке – нежность лета,
В глазах – спокойствие морей.
Ты песнь любви, что мною не допета,
Но с каждым днём звучит нежней.

Твоё тепло – как шаль из пуха,
Укроешь в стужу в зимний день.
В ней даже в бурю ледяную
Не чувствую печали тень.

Благодарю за мягкость взгляда,
За искренность твоих речей.
С тобою рядом быть – отрада,
И сердце бьётся горячей.

Благодарю за все мгновения,
Когда ты просто рядом есть.
За доброту без сожаления,
За то, что ты такая, как ты есть.

Благодарю тебя обычными стихами,
В них сложно чувства передать.
Твой свет, что изливаешь между нами,
В душе и сердце буду сохранять

Мышки-кошки, какая безделица

Мышки-кошки, какая безделица,
Она знает – никуда не уйду.
Как верёвкой я к ней привязался,
На горе мое, на беду.

Белым лебедем кружит надо мною,
Жжёт огнём её дикая страсть.
То приманит улыбкой небесной,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.