Кататимно-имагинативная терапия
Том III, Часть 3
Александр Капитонов
Ольга Соловьёва

© Александр Капитонов, 2025

© Ольга Соловьёва, 2025

ISBN 978-5-0068-1646-6 (3-3)

ISBN 978-5-0067-8463-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие к третьей части

Предлагаемая вашему вниманию третья часть III тома представляет собой логическое завершение масштабного исследовательского и практического труда, посвященного применению кататимно-имагинативной терапии (КИТ) на различных стадиях психологического созревания личности. Данный труд сосредоточен на самом драматичном и преобразующем этапе развития – подростковом возрасте от 12 до 18 лет, когда закладывается окончательный каркас личности, определяющий будущую траекторию жизни человека.

Особую ценность настоящего издания составляет представленная в нём система Специальных мотивов, которая по праву считается мировой инновацией в области психотерапии подросткового возраста. Эти методические разработки не имеют аналогов в мировой терапевтической практике и представляют собой уникальный инструментарий, специально адаптированный для работы со сложнейшими процессами подросткового развития.

Необходимо особо подчеркнуть, что любое успешное терапевтическое вмешательство в столь хрупкий период развития невозможно без тщательной диагностики. Методологический фундамент, заложенный в первой части настоящего тома, сохраняет свою непреходящую актуальность. Принципы и техники диагностики позволяют специалисту увидеть индивидуальную структуру личности подростка, понять историю его развития, выявить зоны конфликта и скрытые ресурсы.

Подростковый возраст справедливо характеризуется как период «нормативного кризиса», суть которого заключается в активнейшем процессе формирования личности. Этот процесс обусловлен одновременным и зачастую конфликтным протеканием целого каскада взаимосвязанных процессов развития, составляющих уникальную особенность этого возрастного этапа.

Ядро подросткового кризиса составляют три фундаментальных процесса: сепарация от родительской семьи, напряженный поиск личной идентичности и сложная интеграция в социум сверстников. Именно в треугольнике «семья – Я – общество» разворачивается главная драма подросткового возраста, требующая особого терапевтического подхода.

Параллельно происходит интенсивная трансформация когнитивной и ценностно-смысловой сферы. Развитие абстрактно-логического мышления открывает перед подростком мир идей и гипотез, что создает основу для формирования собственной системы ценностей и индивидуального мировоззрения – процессов, имеющих ключевое значение для становления зрелой личности.

Не менее важной линией развития является становление самостоятельности и автономии, переплетённое с развитием морального сознания. Одновременно перед подростком встаёт сложная задача постановки целей и планирования будущего, связанная с кристаллизацией интересов и поиском своего призвания.

Внутренний мир подростка обогащается за счёт бурного развития саморефлексии, однако эта способность сталкивается с крайней эмоциональной лабильностью, обусловленной гормональной перестройкой и нейробиологическими изменениями, что порождает острую потребность в развитии навыков эмоциональной саморегуляции.

Особую сложность представляют процессы, связанные с телесностью – пубертатное развитие требует от подростка принятия новой физической оболочки и пробуждающейся сексуальности. Современный контекст добавляет такие актуальные аспекты, как цифровая социализация и формирование онлайн-идентичности, создающие новые возможности и риски для развития личности.

Совокупность этих разнонаправленных процессов создаёт в психике подростка мощнейшее внутреннее напряжение, закономерно выливающееся в глубокие внутренние конфликты. Подросток разрывается между стремлением к независимости и потребностью в опоре, между идеальными представлениями и реальностью, между новой телесностью и детским образом «Я».

Именно для разрешения этих глубинных противоречий и была разработана инновационная система Специальных мотивов кататимно-имагинативной терапии. Эти мотивы представляют собой уникальный инструмент, не имеющий аналогов в мировой психотерапевтической практике, специально созданный для работы с особенностями подросткового возраста.

Важно отметить, что традиционные вербальные методы часто оказываются недостаточно эффективными в работе с подростками, тогда как образный язык бессознательного, язык символов и метафор, оказывается наиболее адекватным инструментом для работы с глубинными пластами психики, находящейся в состоянии перманентного изменения.

Представленные в книге Специальные мотивы являются результатом многолетних исследований и клинической практики, представляя собой мировой прорыв в области подростковой психотерапии. Эти разработки открывают новые горизонты в понимании и терапии подростковых кризисов, предлагая системный подход к работе с различными аспектами формирования личности.

Последующие главы тома предлагают детальный анализ того, как целенаправленная работа со Специальными мотивами позволяет терапевту сопровождать подростка в процессе прохождения каждого из кризисных процессов развития. Этот инновационный методологический подход предоставляет специалисту уникальный инструментарий для работы с внутренними конфликтами подросткового возраста.

Методология кататимно-имагинативной терапии, обогащенная этими уникальными разработками, позволяет эффективно работать с укреплением психологической устойчивости, способствуя гармоничному становлению целостной и зрелой личности, готовой к вызовам взрослой жизни. Представленные в книге подходы открывают новую страницу в истории подростковой психотерапии, предлагая комплексное решение сложнейших задач этого возрастного периода.

Основные мотивы КИТ в работе с подростками

Уникальная по напряженности ситуация «разрыва»

Подростковый возраст (12—18 лет) представляет собой один из наиболее сложных и критических периодов в онтогенезе, качественный переход от детства к взрослости, который в современной психологии развития рассматривается не просто как фаза созревания, а как самостоятельный и крайне значимый этап становления личности. Данный период характеризуется одновременным и зачастую асинхронным, а потому внутренне конфликтным, протеканием множества разноуровневых процессов развития – биологических, когнитивных, социальных и эмоциональных. Как отмечал Л. С. Выготский, ключевым законом возрастного развития является именно неравномерность и гетерохронность созревания отдельных функций, что в подростковом возрасте создает уникальную по напряженности ситуацию «разрыва»¹.

Биологическим стержнем этого периода является пубертатное созревание, запускаемое активацией гипоталамо-гипофизарно-гонадной оси и сопровождающееся резкими изменениями в телесном облике, гормональном фоне и нейронных сетях мозга, в частности, в префронтальной коре и лимбической системе, что напрямую влияет на эмоциональную регуляцию и принятие решений. Однако, как справедливо подчеркивал Э. Эриксон, физиологический кризис является лишь фоном для центрального психосоциального кризиса – «идентичность или диффузия идентичности»². Именно поиск целостного ощущения «Я», ответа на вопросы «Кто я?» и «Куда я иду?», становится стержневой задачей, вокруг которой выстраиваются другие линии развития.

Параллельно и в тесной связи с поиском идентичности разворачивается процесс активной социально-психологической сепарации от родительской семьи. Этот процесс, детально описанный в работах М. Малер³, заключается не в разрыве связей, а в их качественной трансформации – переходе от отношений зависимости к отношениям взаимозависимости и автономии. Сложность заключается в диалектическом противоречии: стремление к эмоциональной и функциональной самостоятельности постоянно сталкивается с сохраняющейся потребностью в поддержке и одобрении со стороны родителей, что порождает глубокую амбивалентность и конфликты.

Компенсаторным механизмом, смягчающим тревогу, связанную с сепарацией, выступает интеграция в группу сверстников. Группа становится для подростка «полигоном» для апробации новых социальных ролей и источником формирования новой, внесемейной идентичности. Как показали исследования Харриса⁴, в этот период влияние группы сверстников на установки и поведение индивида временно может превышать влияние родителей. Однако сама эта интеграция также конфликтна: потребность в принадлежности и конформности борется со страхом потери индивидуальности и самостоятельности мнения.

Когнитивная революция подросткового возраста, связанная с переходом на стадию формальных операций по Ж. Пиаже⁵, приводит к качественному скачку в мышлении. Подросток приобретает способность к гипотетико-дедуктивному мышлению, оперированию абстрактными понятиями и системному анализу. Это создает когнитивную основу для формирования собственной системы ценностей и мировоззрения. Однако, как отмечал Д. И. Фельдштейн, эта новая способность к абстракции часто направляется на критический пересмотр и деконструкцию родительских ценностей и социальных норм без достаточного личного опыта для построения устойчивой альтернативной системы⁶. Это порождает характерный для возраста нигилизм, максимализм и чувство экзистенциальной пустоты.

Совокупность этих разнонаправленных процессов – телесная трансформация, когнитивный взрыв, социальная переориентация и психологическое отделение – создаёт тот уникальный «коктейль» внутренних напряжений и аффективных бурь, который составляет суть подросткового криза. Интенсивность переживаний часто не находит адекватного вербального выражения в силу нескольких причин: недостаточной рефлексивной зрелости, защитного отрицания уязвимости и, что наиболее важно, того, что многие конфликты разворачиваются на досознательном, глубинном уровне психики, в области базовых экзистенциальных тревог.

Традиционные вербальные методы психотерапии, составляющие основу большинства терапевтических подходов, часто демонстрируют ограниченную эффективность при работе с подростковой популяцией (12—18 лет). Это связано с тем, что они наталкиваются на специфический комплекс естественных для пубертатного периода защитных механизмов психики. Ключевыми из них являются: отрицание, проявляющееся в категоричном непризнании проблем; интеллектуализация, при которой подросток уходит в абстрактные рассуждения, избегая болезненных переживаний; и реактивное образование, выражающееся в демонстрации поведения, прямо противоположного истинным, часто амбивалентным чувствам (например, показная независимость вместо страха сепарации). Эти защиты создают мощный барьер для прямого вербального контакта, делая традиционный «разговорный» формат терапии малопродуктивным.

Нейробиологические и когнитивные особенности подросткового возраста предоставляют ключ к пониманию причин этой неэффективности и поиску адекватной альтернативы. Современные исследования с использованием фМРТ показывают, что в этот период происходит активная перестройка мозга, характеризующаяся асинхронным развитием лимбической системы (отвечающей за эмоции) и префронтальной коры (ответственной за контроль и рациональное мышление)⁷. Это приводит к «эмоциональной буре», когда интенсивные переживания не могут быть полноценно отрегулированы и вербализованы. Как следствие, психика подростка в значительной степени функционирует в режиме, ориентированном на образное, символическое восприятие мира, что является более архаичным и непосредственным способом переработки информации.

Гормональные изменения, в частности, всплеск уровня тестостерона, эстрогена и кортизола, дополнительно усиливают эмоциональную лабильность и снижают толерантность к фрустрации, возникающей при попытках вербализации сложных внутренних состояний. В результате, требование «рассказать о своих чувствах» может восприниматься как непосильная задача, вызывающая сопротивление и усиливая защитное отдаление от терапевта. Подросток часто просто не обладает достаточным когнитивным и эмоциональным ресурсом, чтобы адекватно описать словами тот хаос, который происходит внутри него.

В этой сложной ситуации кататимно-имагинативная терапия, опирающаяся не на вербальную логику, а на непосредственный язык образов бессознательного, становится методом выбора. Её эффективность обусловлена тем, что она обращается к естественному для подростка способу психического функционирования – образному мышлению. Вместо того чтобы преодолевать защитные барьеры, КИТ «обходит» их, устанавливая контакт напрямую с глубинными слоями психики, где и зарождаются конфликты и переживания. Образы, спонтанно возникающие в имагинации, являются прямым выражением бессознательных процессов, минуя цензуру сознания и рационализацию.

Таким образом, КИТ предлагает не просто альтернативную технику, а принципиально иной канал коммуникации с подростком. Через метафору и символ становится возможным безопасное исследование таких тем, как агрессия, зависимость, сексуальность, страх и одиночество, которые часто блокируются при прямом вербальном запросе. Это превращает терапию из допроса или нравоучительной беседы в совместное путешествие по внутреннему миру, где терапевт выступает в роли проводника, а не следователя, что кардинально меняет терапевтический альянс и повышает вовлеченность подростка в процесс.

Сепарация как ключевая задача подросткового возраста

Сепарация в подростковом возрасте представляет собой сложный и многогранный процесс эмоционального и функционального отделения от родительской семьи, направленный на становление самостоятельной и независимой личности.

Важно понимать, что это не разрыв связей, а качественный переход от отношений зависимости по модели «ребенок-родитель» к отношениям взаимного уважения и партнёрства по типу «взрослый-взрослый».

В норме этот процесс проявляется в закономерном стремлении подростка к большей автономии в принятии решений, организации своего времени и пространства, а также в выработке собственных взглядов, что зачастую приводит к конфликтам и снижению безусловного авторитета родителей.

Однако на пути здоровой сепарации часто возникают серьёзные препятствия. В клинической практике можно наблюдать различные нарушения этого процесса. Иногда возникает симбиотическая связь, когда подросток, несмотря на внешнее взросление, остаётся эмоционально неотделимым от родителей, и сама мысль об отделении вызывает интенсивную тревогу.

Другим частым нарушением является преждевременная псевдонезависимость, проявляющаяся в демонстративном и часто агрессивном отвержении всех семейных ценностей и правил, что, парадоксальным образом, остаётся формой зависимости, лишь с обратным знаком.

Наиболее распространённым является амбивалентный тип сепарации, при котором подросток постоянно мечется между жаждой свободы и потребностью в родительской опоре, испытывая сильное чувство вины и внутренний конфликт.

Традиционные вербальные методы психотерапии часто оказываются малоэффективными для разрешения этих глубоких конфликтов. Их ограниченность связана с тем, что корни сепарационной тревоги часто лежат в досознательных, глубоко вытесненных слоях психики, надёжно защищённых механизмами рационализации и отрицания. Прямое обсуждение темы отделения может быть слишком болезненным и вызывать лишь усиление сопротивления, а семейные запреты на автономию, как правило, не осознаются и потому не могут быть вербализованы.

Кататимно-имагинативная терапия предлагает принципиально иной путь работы с сепарационными конфликтами, обращаясь к естественному для подростка языку образов бессознательного. Через работу с основными мотивами становится возможным обойти психологические защиты и дать символическое выражение внутреннему напряжению.

Например, мотив «Ручей» позволяет наглядно увидеть динамику сепарации: заблокированное течение, вода, пытающаяся вернуться к истоку, или бурный, неконтролируемый поток точно отражают разные аспекты борьбы за автономию.

Мотив «Гора» становится полем для проработки темы самостоятельных достижений и поиска собственного пути, где восхождение без опоры на проводника укрепляет веру в свои силы.

А мотив «Дом» позволяет исследовать и отстроить внутреннее психологическое пространство личности, отдельное от родительского дома, что является ключевой метафорой обретения независимости.

Наглядной иллюстрацией может служить случай из нашей практики с подростком, который жаловался на панические атаки при необходимости отдалиться от дома. В образе «Ручей» он видел себя застрявшим в болоте, неспособным сдвинуться с места. В процессе терапии через образы удалось обнаружить и проработать символическую «плотину», блокировавшую движение, после чего ручей обрёл спокойное течение и уверенно влился в «большую реку» взрослого мира.

Таким образом, кататимно-имагинативная терапия доказывает свою высокую эффективность в работе с нарушениями сепарации благодаря уникальной способности работать с бессознательными конфликтами на их собственном языке. Она создаёт безопасное пространство для символического проживания тревоги отделения, поиска новых моделей поведения и, в конечном счёте, способствует гармоничному переходу к взрослой жизни, основанной не на разрыве, а на перестройке отношений с родителями на новом, зрелом уровне.

Интеграция в общество сверстников как условие социального становления личности

Интеграция в общество сверстников представляет собой процесс, диалектически связанный с сепарацией от семьи, составляя вместе с ней единый механизм психологического взросления. Если сепарация означает отдаление от родительского очага, то интеграция есть движение навстречу социальному миру, поиск своего места в системе отношений за пределами семейного круга.

Этот двойной процесс отражает фундаментальную задачу подросткового возраста: сохраняя связь с семьёй как с эмоциональной базой, найти своё уникальное место в широком социальном контексте.

Успешная интеграция проявляется в способности подростка выстраивать равноправные отношения со сверстниками, осваивать новые социальные роли, гибко соблюдать групповые нормы при сохранении индивидуальности, а также находить референтные группы, ценности которых совпадают с его собственными формирующимися взглядами.

Через эти процессы подросток получает бесценный опыт командного взаимодействия, учится разрешать конфликты, отстаивать свои границы и получать поддержку вне семьи. Именно успешная интеграция даёт подростку жизненно важное переживание принадлежности, принятия и социальной значимости, которое становится психологическим фундаментом для дальнейшего личностного роста.

Однако путь интеграции часто бывает сопряжён с серьёзными трудностями. Некоторые подростки демонстрируют ярко выраженную социальную тревожность, избегая любых контактов со сверстниками из-за страха отвержения или критики. Другие, напротив, проявляют конформность, полностью подчиняясь групповому давлению в ущерб собственной индивидуальности и системе ценностей.

Крайним проявлением нарушения интеграции может стать присоединение к асоциальным группам, где подросток находит иллюзорное принятие ценой деструктивного поведения. Ещё одним распространённым конфликтом является борьба между стремлением к принадлежности и страхом потерять своё «Я», что приводит к постоянному напряжению и неустойчивости в отношениях.

Вербальные методы психотерапии часто сталкиваются с ограничениями при работе с этими проблемами. Подросткам бывает чрезвычайно сложно словами описать сложную динамику группового взаимодействия, свои страхи быть непринятым или мучительные переживания одиночества в коллективе. Социальные страхи и неудачи часто переживаются как стыдные, а потому тщательно скрываются и вытесняются, становясь недоступными для прямого обсуждения.

Кататимно-имагинативная терапия КИТ предлагает эффективный способ работы с конфликтами интеграции через проекцию социальных переживаний на образы бессознательного. Мотив «Луг» может трансформироваться в пространство социального взаимодействия: пустой, безжизненный луг символизирует переживание изоляции, в то время как луг, наполненный людьми, но без возможности к ним подойти, отражает барьеры в общении.

Мотив «Ручей» прекрасно иллюстрирует динамику интеграции: ручей, уверенно впадающий в большую реку, олицетворяет успешное вхождение в группу, тогда как ручей, текущий в одиночестве по пустыне или встречающий непреодолимую преграду на пути к другим потокам, метафорически отражает трудности соединения с социумом.

Мотив «Дом» также может служить диагностическим инструментом: дом, стоящий в полном одиночестве, или, наоборот, дом с отсутствующими стенами, символизирует нарушение психологических границ в процессе интеграции.

Приведём пример из нашей практики. Подросток, испытывающий трудности влиться в новый школьный коллектив, в образе «Ручей» увидел небольшой ручеёк, который не может слиться с мощной рекой из-за страха быть «поглощённым» или «потерять себя». В рамках кататимного процесса можно исследовать этот страх, найти способы «укрепить берега» (сформировать устойчивую идентичность) и безопасно «встретиться с водами реки», то есть найти комфортный способ установления контактов.

Таким образом, КИТ предоставляет уникальную возможность проработать глубинные страхи и конфликты, связанные с интеграцией, в безопасном символическом пространстве. Через работу с образами подросток может экспериментировать с разными моделями социального поведения, укреплять чувство собственного достоинства и постепенно находить свой уникальный путь к принятию и принадлежности, что является существенным условием для формирования зрелой социальной идентичности.

Поиск идентичности как центральный процесс подросткового возраста

Поиск идентичности, или ответ на ключевой вопрос подросткового возраста «Кто я?», представляет собой стержневой процесс личностного становления, блестяще описанный Эриком Эриксоном⁸. Этот период характеризуется активными попытками подростка интегрировать разрозненные и подчас противоречивые образы себя – как сына или дочери, ученика, друга, спортсмена – в целостную и непротиворечивую концепцию собственного «Я». Этот процесс является масштабным экспериментированием с социальными ролями, ценностями, внешностью и убеждениями, целью которого является формирование устойчивого чувства Самости. Успешное разрешение этого нормативного кризиса ведёт к обретению верности себе и своим принципам, в то время как его неудача грозит диффузией идентичности и состоянием смятения.

Этот поиск часто напоминает сборку сложного пазла, элементы которого постоянно меняют свою форму. Подросток может сегодня идентифицировать себя с одной субкультурой, а завтра – с совершенно противоположной, примеряя на себя разные модели поведения и мировоззрения. Эта «ролевая пробность» является здоровым механизмом, позволяющим методом проб и ошибок найти наиболее аутентичный путь. Однако, когда интеграция не происходит, возникает состояние спутанности, при котором подросток испытывает трудности с принятием любых решений, не понимает своих истинных желаний и чувствует себя потерянным.

Традиционные вербальные методы психотерапии часто оказываются бессильными перед вызовом кризиса идентичности. Подросток попросту не может словами описать то, что он сам не осознаёт – внутреннюю пустоту, фрагментарность или мучительное ощущение «игры в роли», а не подлинной жизни. Прямые вопросы о его сущности могут лишь усилить тревогу и чувство неполноценности, так как чётких ответов на них у него нет.

КИТ становится незаменимым инструментом в этой ситуации, поскольку позволяет работать с идентичностью на её собственном, довербальном и образном уровне. Основные мотивы выступают здесь в роли мощных диагностических и коррекционных инструментов.

Например, мотив «Луг» может символизировать текущее состояние «Я»: размытый, туманный луг без чётких границ отражает диффузию идентичности, в то время как яркий, разнообразный, но гармоничный ландшафт может говорить об успешном процессе интеграции.

Мотив «Дом» является прямой метафорой эго-структуры: разрушенный, пустой или хаотично застроенный дом указывает на кризис идентичности, тогда как прочный, обустроенный дом, в котором есть место разным помещениям (символам разных ролей), олицетворяет обретение целостности.

Так, подросток с диффузной идентичностью в образе «Дома» может увидеть заброшенное здание, где комнаты не связаны между собой, а окна закрыты ставнями. В процессе терапии через кататимное прохождение этого мотива появляется возможность «навести порядок» в этом внутреннем пространстве: «отремонтировать» комнаты, «расставить мебель» (иерархизировать ценности) и «открыть окна» для контакта с миром, что напрямую символизирует процесс сборки и укрепления идентичности.

Таким образом, КИТ предлагает уникальный язык для диалога с формирующимся «Я» подростка. Работая с глубинными образами самости, метод позволяет не просто говорить о проблеме, а активно участвовать в её разрешении, создавая целостный внутренний образ себя. Это способствует переходу от состояния спутанности и тревоги к обретению чёткого, устойчивого и подлинного чувства идентичности, что является краеугольным камнем психического здоровья во взрослой жизни.

Интеллектуализация и развитие абстрактного мышления

Переход на стадию формальных операций знаменует собой качественный скачок в когнитивном развитии подростка, открывая доступ к гипотетико-дедуктивному мышлению и способности оперировать абстрактными категориями. Подросток начинает свободно мыслить в категориях возможного, а не только действительного, активно используя такие понятия, как справедливость, любовь, ненависть, время, в своих сложных умозаключениях.

Эта новая способность позволяет ему критически анализировать информацию, подвергать сомнению ранее незыблемые авторитеты и формировать собственную картину мира, выходящую далеко за рамки непосредственного чувственного опыта. Данный когнитивный прорыв создаёт необходимую основу для становления независимого мышления и выработки личного мировоззрения, однако он же порождает специфические психологические риски и вызовы.

Одним из ключевых рисков становится соблазн чрезмерной интеллектуализации – использования мощного абстрактного мышления не для познания мира, а как защитного механизма для изоляции от сложных и болезненных переживаний. Подросток может уходить в виртуозные философские спекуляции о смысле жизни, оставляя без внимания свои реальные эмоции, телесные ощущения и конкретные жизненные проблемы. Это приводит к своеобразному расщеплению: блестящий, оперирующий сложными концепциями ум соседствует с эмоционально незрелой, неразвитой личностью, что создаёт внутренний разрыв и ощущение фальши.

Такой способ защиты, хотя и эффективен временно, блокирует доступ к собственному аффективному опыту, обедняя личность и затрудняя установление глубоких эмоциональных контактов.

Традиционные вербальные методы психотерапии зачастую лишь усиливают эту проблему. Подросток-интеллектуал легко превращает терапию в ещё одну площадку для демонстрации своих умственных способностей, уводя разговор в абстрактные дебри и саботируя любые попытки обратиться к сфере чувств. Рациональные интерпретации терапевта наталкиваются на ещё более изощрённые системы самооправдания, построенные на формальной логике. В результате терапия может зайти в интеллектуальный тупик, не затрагивая реальных переживаний.

КИТ предлагает стратегический обход этого мощного когнитивного барьера. Она обращается не к абстрактному мышлению, а к до-логическому, образному уровню психики, который остаётся недоступным для интеллектуализации. Основные мотивы КИТ, будучи по своей сути символическими и метафорическими, требуют не анализа, а прямого переживания, тем самым «возвращая» подростка в контакт с его эмоциональной и телесной реальностью.

Например, мотив «Ручей», предложенный такому подростку, не будет им проанализирован с гидрологической точки зрения; вместо этого он будет вынужден почувствовать температуру воды, силу течения, услышать её звук – то есть пережить опыт непосредственно.

В работе с гипертрофированной интеллектуализацией особую ценность представляет мотив «Луг», который требует простого сенсорного опыта – ощутить траву под ногами, почувствовать солнце или ветер. Для подростка, живущего в мире абстракций, это становится мощным упражнением в «заземлении», возвращении в «здесь и сейчас».

Таким образом, КИТ выполняет в этом контексте уникальную задачу: она не борется с развитым интеллектом подростка, а помогает восстановить нарушенный баланс между мышлением и чувствованием. Направляя его в имагинативное пространство, метод мягко обходит защиты, построенные рассудком, и позволяет установить контакт с вытесненными эмоциональными и телесными переживаниями. Это способствует интеграции личности, соединяя блестящий ум с живым сердцем, что является залогом формирования не просто интеллектуала, но целостной, гармоничной и подлинной личности.

Формирование системы ценностей и мировоззрения

На основе новообретённой способности к абстрактному мышлению и в тесной связи с поиском идентичности подросток вступает в активную фазу формирования собственной системы ценностей и мировоззрения. Этот процесс представляет собой интенсивное и зачастую болезненное переосмысление усвоенных в детстве норм и правил.

Подросток уже не просто принимает родительские установки как данность, но активно «примеряет» на себя различные, порой противоречивые, философские, религиозные, политические и этические взгляды. Это своеобразный «идейный шоппинг», цель которого – не просто бунт, а глубокая экзистенциальная потребность выработать свою собственную, внутренне непротиворечивую систему координат, личную «карту смыслов», которая будет направлять его во взрослой жизни.

Этот закономерный кризис ценностей может проявляться по-разному: от резкого отрицания всего, что связано с семьёй, до мучительных метаний между полярными идеологиями. Подросток может сегодня яростно отстаивать одни принципы, а завтра – прямо противоположные, проверяя их на прочность и ища те, что отзовутся в его душе. Этот хаос, при всей его внешней конфликтности, является здоровым признаком роста, свидетельством того, что идёт глубокая внутренняя работа. Однако когда процесс заходит в тупик, может возникнуть либо тотальный цинизм и отрицание любых ценностей, либо ригидное, догматическое принятие какой-либо одной системы взглядов без её критического осмысления.

Вербальная психотерапия часто оказывается неэффективной в этой сфере, так как ценности и мировоззрение – это не столько набор рациональных тезисов, сколько глубоко эмоционально переживаемые, подчас иррациональные убеждения. Подросток может легко спорить о понятиях справедливости или долга, но при этом не иметь доступа к их истинному, личностному смыслу для себя. Прямые дискуссии о ценностях рискуют превратиться в бесконечные философские дебаты, не затрагивающие сути внутреннего конфликта.

КИТ предлагает уникальный путь исследования ценностно-смысловой сферы через её проекцию в символическое поле. Ценности и конфликты между ними проявляются в образах бессознательного гораздо ярче и честнее, чем в словах.

Например, мотив «Гора» может стать мощной метафорой выбора жизненного пути, основанного на ценностях. Разные тропы, ведущие к вершине, могут символизировать разные ценностные ориентации (например, одна – «успех и карьера», другая – «служение другим»), а сам выбор пути – внутреннюю борьбу приоритетов.

Мотив «Дом» также прекрасно подходит для этой работы. Подросток может исследовать, как устроен его внутренний «дом» ценностей: какие «комнаты» (принципы) являются центральными, а какие заброшены; что находится в «подвале» (вытесненные ценности); прочен ли фундамент. Задача терапевта – не навязывать «правильные» ценности, а помочь подростку через образы исследовать и «обустроить» это внутреннее пространство, обнаружить свои подлинные, а не навязанные убеждения.

Так, подросток, разрывающийся между ценностью личной свободы и долга перед семьёй, в образе «Ручей» может увидеть себя на распутье, где один поток уходит в сторону бурной, свободной реки, а другой – в спокойное, но замкнутое озеро. Проживая эту метафору в безопасном пространстве имагинации, он может найти свой, третий путь – где ручей обретает собственную силу, не сливаясь полностью ни с тем, ни с другим водоёмом.

Таким образом, КИТ позволяет перевести абстрактный, умственный поиск ценностей на язык глубоких личностных переживаний. Она помогает не просто «выбрать идеологию», а почувствовать и присвоить те смыслы и принципы, которые действительно резонируют с ядром формирующейся личности. Это способствует становлению не догматичного, а живого, гибкого и аутентичного мировоззрения, способного выдерживать кризисы и сложности взрослой жизни.

Развитие автономии и самостоятельности

Развитие автономии и самостоятельности представляет собой естественное и необходимое продолжение процесса сепарации, составляя его практическую, поведенческую основу. Если сепарация – это внутреннее, психологическое отделение, то автономия – это его внешнее воплощение в повседневной жизни. Этот процесс проявляется в настойчивом стремлении подростка самостоятельно принимать решения, начиная от, казалось бы, мелочей (выбор одежды, музыки, друзей) и заканчивая судьбоносными выборами (будущая профессия, жизненные цели).

Управление своим временем, карманными деньгами, а главное – готовность нести личную ответственность за последствия своих поступков становятся ключевыми маркерами взросления. Успешное прохождение этой стадии предполагает постепенное, но неуклонное смещение родительской роли с позиции директивного контроля на позицию поддержки и консультирования, когда взрослый становится «резервным аэродромом», а не «диспетчером».

Однако путь к подлинной самостоятельности редко бывает гладким. Часто можно наблюдать две крайности. Первая – это пассивная зависимость, когда подросток, внешне стремясь к свободе, внутренне боится её и саботирует возможность самостоятельных действий, постоянно ожидая указаний и поддержки извне. Вторая – это импульсивная псевдосамостоятельность, при которой бунт и отрицание любых правил маскируют глубинную неуверенность и неспособность выстроить собственную, взвешенную линию поведения. И в том, и в другом случае отсутствует ключевой компонент зрелой автономии – осознанная ответственность за свой выбор перед самим собой.

Вербальная психотерапия сталкивается здесь с парадоксом: как обсудить проблему самостоятельности, не лишая подростка этой самой самостоятельности прямыми советами и указаниями? Любая интерпретация или рекомендация терапевта рискует быть воспринятой как очередной внешний контроль, против которого подросток будет бунтовать, либо как готовая инструкция, которую он пассивно усвоит. Таким образом, сама форма вербального взаимодействия может невольно воспроизводить паттерны зависимости.

КИТ преодолевает этот парадокс, перенося работу в пространство, где терапевт не может дать прямых указаний, а может лишь сопровождать. Основные мотивы становятся идеальной метафорической площадкой для тренировки и укрепления «мышцы» самостоятельности.

Центральным мотивом здесь, безусловно, является «Гора». Восхождение на неё – это архетипический символ самостоятельного преодоления трудностей. Подросток сам должен выбрать тропу, оценить опасности, принять решение, куда ступить, и справиться с возможной усталостью или разочарованием. Терапевт в этом путешествии – не проводник, ведущий за руку, а внимательный спутник, который помогает заметить те или иные особенности пути, но не выбирает его вместо подростка.

Мотив «Ручей» также предоставляет богатый материал. Подросток может исследовать, способен ли его «ручей» течь самостоятельно, находить обходные пути вокруг препятствий, или же он ждёт, что кто-то «пророет для него канал».

Образ «Дом» позволяет исследовать внутреннее пространство своей самостоятельности: является ли дом уютной, но независимой крепостью, или его двери распахнуты для любого внешнего влияния? Кто «хозяин» в этом доме?

Например, подросток, который в жизни пасует перед любым самостоятельным решением, в образе «Гора» может увидеть себя у подножия неприступной скалы, не зная, с какой стороны к ней подступиться. В процессе имагинации он может сначала обнаружить, что есть не одна, а несколько троп, а затем методом проб и ошибок, с поддержкой терапевта, начать медленное, но собственное восхождение. Этот успешный опыт, пережитый на символическом уровне, становится психологическим ресурсом, который затем проецируется на реальные жизненные ситуации.

Таким образом, КИТ предлагает не говорить о самостоятельности, а создавать условия для её прямого переживания в безопасном пространстве образа. Проживая в кататимном процессе ситуации выбора, преодоления и ответственности, подросток на внутреннем уровне присваивает себе право и способность быть автономным. Это позволяет ему постепенно переносить этот навык во внешний мир, двигаясь от зависимости через бунт к подлинной, ответственной самостоятельности.

Социализация и установление новых отношений

Смещение эмоционального фокуса с семьи на группу сверстников знаменует собой ключевой поворот в социальном развитии подростка. Этот процесс гораздо глубже, чем простое расширение круга общения; это школа жизни, где подросток учится выстраивать глубокие, эмоционально насыщенные отношения, основанные на принципах равноправия, интимности, взаимного уважения и преданности.

Именно в среде ровесников, свободной от предопределённых семейных ролей, происходит апробация и освоение новых социальных позиций – лидера, друга, партнёра, соперника. Подросток начинает тонко чувствовать законы групповой динамики, неформальную иерархию, учится распознавать социальные коды и находит свою уникальную роль в коллективе. Успешное прохождение этой стадии закладывает фундамент для здоровых межличностных отношений во взрослой жизни, давая бесценный опыт эмпатии, кооперации и разрешения конфликтов.

Однако эта «социальная лаборатория» полна вызовов и рисков. Страх отвержения, болезненная застенчивость или, наоборот, агрессивная напористость могут становиться серьёзными препятствиями на пути к установлению желанной близости. Подросток может испытывать трудности с доверием, опасаясь предательства или насмешек, что приводит к формированию поверхностных, неудовлетворяющих связей или к полной социальной изоляции.

Другой распространённой проблемой является неразборчивость в связях, когда потребность в принадлежности любой ценой заставляет подростка присоединяться к деструктивным группам или терпеть токсичные отношения. Романтические переживания, впервые возникающие в этот период, также несут потенциал как интенсивной радости, так и глубоких разочарований, становясь мощным фактором формирования самооценки.

Вербальные методы психотерапии часто оказываются недостаточными для проработки этих глубоко укоренённых социальных страхов и паттернов. Подростку может быть стыдно или страшно прямо говорить о своём одиночестве, переживаниях из-за неудач в общении или унижения от отвержения. Социальные взаимодействия слишком сложны, многогранны и интуитивны, чтобы их можно было адекватно описать словами. Более того, сама ситуация терапевтического интервью, «разговор с взрослым», может невольно воспроизводить асимметричную модель «ребёнок-взрослый», а не искомые отношения равноправия.

КИТ предлагает уникальный способ исследования сферы отношений через их проекцию в символическое пространство, где можно безопасно экспериментировать и обучаться.

Мотив «Луг» легко превращается в универсальную метафору социального поля. Подросток может увидеть на этом лугу других людей – как они взаимодействуют, образуют ли они группы, открыты ли для контакта. Его собственное положение на лугу (в центре, на окраине, в одиночестве) ярко отражает его субъективное переживание своего социального статуса.

Мотив «Ручей» становится мощным инструментом для диагностики и коррекции динамики отношений. Ручей, который уверенно впадает в большую полноводную реку, символизирует успешную интеграцию. Ручей, текущий параллельно другим, но не сливающийся с ними, может говорить о трудностях сближения. Пересохшее русло или ручей, запертый в узком ущелье, – о глубоком одиночестве и изоляции. Работа с этим образом позволяет в метафорической форме «найти путь» к другим «потокам».

Например, подросток, который боится быть отвергнутым, в образе «Дом» может увидеть свою крепость с высокими стенами и запертой дверью. В процессе кататимной работы он может сначала решить сделать в стене «окно», чтобы выглянуть наружу, затем – открыть дверь и выйти на крыльцо, и, наконец, построить «тропинку», ведущую к другим «домам». Это пошаговое, безопасное символическое действие позволяет прожить новый опыт сближения и снизить тревогу.

Таким образом, КИТ предоставляет подростку «тренажёр» для социальных отношений. В пространстве имагинации он может пробовать разные стратегии поведения, исследовать последствия сближения или дистанции, и, что самое важное, интегрировать успешный опыт на глубоком, бессознательном уровне. Это способствует формированию здоровой социальной уверенности, умения устанавливать и поддерживать глубокие, эмоционально насыщенные связи, основанные на взаимном уважении, а не на страхе или зависимости.

Пубертатное развитие и принятие тела

Пубертатный период представляет собой биологическую революцию, запускаемую мощными эндокринными сдвигами и ведущую к половому созреванию. Это время кардинальных и зачастую стремительных изменений телесного облика: скачок роста, изменение пропорций, появление вторичных половых признаков, трансформация голоса. На физиологическом уровне эти процессы сопровождаются настоящей «гормональной бурей», непосредственно влияющей на эмоциональное состояние, энергетический уровень и появление новой, мощной силы – пробуждающейся сексуальности.

Ключевой психологической задачей этого этапа становится принятие своего нового, зачастую незнакомого и непослушного тела, освоение с этой новой телесностью и интеграция её в образ «Я». Успешное решение этой задачи является краеугольным камнем для формирования здоровой гендерной идентичности и позитивного отношения к сексуальности в будущем.

Этот вызов редко даётся легко. Тело, бывшее в детстве привычным и послушным инструментом, вдруг становится источником смущения, стыда и тревоги. Подросток может болезненно переживать «неидеальность» своей внешности, которая кажется ему не соответствующей навязанным медиа-стандартам. Гормональные колебания вызывают непредсказуемые перепады настроения, вспышки раздражительности или апатии, которые воспринимаются как неконтролируемые и пугающие. Пробуждающиеся сексуальные ощущения и влечения могут вызывать смятение, чувство вины или, напротив, толкать на безрассудные поступки.

Всё это создаёт почву для формирования дисморфофобических расстройств, нарушений пищевого поведения, аутоагрессивного поведения или, наоборот, промискуитета как способа справиться с внутренним напряжением.

Вербальная психотерапия сталкивается здесь с фундаментальной сложностью: телесный опыт и глубоко интимные переживания, связанные с сексуальностью, часто лежат за гранью вербализации. Подростку может быть крайне неловко и стыдно обсуждать эти темы напрямую. Слова кажутся слишком грубыми, неточными или обесценивающими для описания тонких и смутных телесных ощущений и страхов. Прямые вопросы о теле могут лишь усилить защиту и чувство неловкости.

КИТ предлагает деликатный и эффективный способ работы с этой сферой через язык символов и метафор, который позволяет обойти сопротивление и обратиться к бессознательному образу тела. Телесные переживания и конфликты естественным образом проецируются на основные мотивы.

Мотив «Луг» может стать прямым отражением восприятия собственной телесности: цветущий, ухоженный луг символизирует принятие и гармонию с телом, в то время как заболоченная, заросшая колючками или выжженная земля может указывать на стыд, отвержение или ощущение «грязи», связанное с телесными функциями.

Мотив «Ручей» является архетипической метафорой жизненной энергии и витальных сил, бурлящих в подростке. Характер ручья – его сила, чистота, температура, наличие или отсутствие преград – ярко отражает то, как подросток переживает свои физиологические и сексуальные импульсы. Бурный, затопляющий берега поток может символизировать неконтролируемость влечений, а пересыхающее русло – наоборот, на подавление жизненных сил.

Особую ценность в этом контексте приобретает мотив «Дом», который является классической проекцией образа тела. Подросток может исследовать, как выглядит его «внутренний дом»: прочен ли он, не даёт ли течь крыша (символ уязвимости), не треснули ли стены под напором новых «грузов». Это позволяет работать с принятием физических изменений на глубоком, символическом уровне.

Например, подросток, стыдящийся своих быстро растущих и, как ему кажется, «нескладных» рук и ног, в образе «Дом» может увидеть здание с неуклюжими, слишком длинными пристройками. В процессе имагинации он может не сносить их, а научиться их «обживать», находить их функциональность и красоту, что напрямую ведёт к принятию изменений в реальном теле.

Таким образом, КИТ предоставляет уникальный «язык», на котором подросток может рассказать о своих телесных переживаниях, не прибегая к смущающим прямым описаниям. Работая с метафорическими образами тела и жизненной энергии, метод способствует интеграции телесного и психического опыта, снижению тревоги и стыда, и в конечном итоге – формированию целостного, позитивного самоощущения, в котором тело воспринимается не как враг или источник проблем, а как неотъемлемая и ценная часть личности.

Эмоциональная лабильность и регуляция

Подростковый возраст по праву считается периодом «эмоциональной бури». Характерные резкие перепады настроения, повышенная чувствительность и интенсивность аффективных реакций имеют под собой веские нейробиологические основания. Бурная гормональная перестройка, совпадающая с масштабной «перепрошивкой» нейронных сетей мозга – а именно, асинхронным развитием эмоциональной лимбической системы и «рациональной» префронтальной коры – создаёт идеальную физиологическую почву для эмоциональной лабильности.

Лимбическая система, отвечающая за генерацию эмоций, уже работает на полную мощность, в то время как префронтальная кора, функция которой – контроль, торможение и регуляция этих эмоций, ещё не достигла зрелости. Ключевой задачей развития в этот период становится формирование способности распознавать, принимать и регулировать свои эмоциональные состояния, то есть развитие эмоционального интеллекта – основы психологического благополучия на протяжении всей жизни.

Эта задача сопряжена со значительными трудностями. Подросток часто оказывается буквально захлёстнут волнами непонятных и неуправляемых чувств – от эйфории до глубочайшего отчаяния, от нежной привязанности до яростного гнева. Неспособность совладать с этой внутренней стихией приводит к импульсивному, часто деструктивному поведению, конфликтам с окружающими, а также к росту тревожности и депрессивных симптомов, когда непереносимые эмоции начинают подавляться или обращаться против самого подростка. Непонимание и неприятие собственных эмоциональных состояний («со мной что-то не так») усугубляет внутренний дискомфорт и чувство одиночества.

Традиционные вербальные методы, призывающие «взять себя в руки» или «проговорить чувства», в этой ситуации часто терпят неудачу. Подросток, находясь в состоянии аффекта, не имеет доступа к «рациональному» мозгу, а в спокойном состоянии может не помнить или не понимать, что с ним происходило. Требование вербализовать непереносимые переживания может вызывать лишь дополнительное раздражение или чувство непонимания. Эмоции существуют в дословесном, телесном измерении, и работать с ними необходимо на их «родном» языке.

КИТ предлагает прямой доступ к этому «языку эмоций» через работу с образами, которые являются их прямым воплощением. Основные мотивы становятся мощными инструментами для наглядной визуализации, исследования и трансформации эмоциональных состояний.

Мотив «Ручей» является, пожалуй, идеальной метафорой для эмоциональной сферы подростка. Сила течения, прозрачность или мутность воды, её температура, бурление на порогах или спокойное течение – всё это точные аналоги интенсивности, ясности и характера переживаемых эмоций. Подросток, который в жизни ощущает себя «захлёстываемым» гневом или обидой, в образе ручья может увидеть бурный поток, выходящий из берегов. Задача терапии – не «остановить» поток, а помочь «укрепить берега» и научиться «направлять течение», то есть развивать навыки регуляции.

Мотив «Луг» отражает общий эмоциональный фон. Погода на лугу – внезапный шторм, набегающие тучи, палящее солнце или ласковый ветерок – это проекция внутреннего клика, смены настроений. Наблюдая за этими изменениями со стороны, подросток учится дистанцироваться от эмоций, видеть их преходящую природу, что является первым шагом к регуляции.

Мотив «Гора» позволяет работать с эмоциями, связанными с достижениями и неудачами (восторг на вершине, разочарование при срыве, страх перед крутым склоном).

А мотив «Дом» становится метафорой внутреннего «контейнера» для чувств: надёжный дом защищает от непогоды, а разрушенный пропускает ветра и дожди внутрь, символизируя неспособность удерживать и перерабатывать аффект.

Например, работая с образом «Ручей», подросток, страдающий от вспышек неконтролируемого гнева, может научиться не блокировать его (что привело бы к «прорыву плотины» в другом месте), а распознавать первые признаки «бурления воды» и находить способы «направить поток» в безопасное русло, например, через образ ответвления или водопада, сбрасывающего избыточную энергию.

Таким образом, КИТ действует как своего рода «тренажёр эмоционального интеллекта». Она позволяет подростку в безопасной обстановке наблюдать за своими эмоциями со стороны, знакомиться с их «повадками», экспериментировать со стратегиями взаимодействия с ними и, в конечном счёте, превращать внутреннюю стихию из угрожающей силы в источник жизненной энергии и глубины переживаний. Это способствует формированию способности к саморегуляции – ключевому навыку психического здоровья.

Постановка целей и планирование будущего

Формирование временнóй перспективы, то есть способности мысленно выходить за рамки настоящего момента и проектировать свое будущее, представляет собой один из ключевых когнитивных и личностных прорывов подросткового возраста. Этот процесс гораздо глубже, чем просто выбор вуза или профессии; это первый осознанный шаг к построению своей взрослой жизни, требующий умения ставить реалистичные, достижимые цели, намечать пути их реализации и брать на себя ответственность за последствия своих выборов.

Успешное формирование временной перспективы позволяет подростку обрести чувство направления и осмысленности жизни, что является мощным антидепрессивным ресурсом и фактором психологического благополучия.

Однако эта задача сталкивается с рядом серьёзных препятствий. С одной стороны, абстрактное мышление, достигшее пика, может порождать грандиозные, но оторванные от реальности фантазии о будущем, которые быстро разбиваются о первые же трудности, приводя к разочарованию и апатии. С другой стороны, страх перед взрослой жизнью, неуверенность в своих силах или давление родительских ожиданий могут приводить к «параличу будущего» – сознательному или бессознательному отказу от каких-либо планов, проживанию жизни «по течению», что часто маскируется под философский позиционизм или гедонизм. Ещё одним распространенным конфликтом является разрыв между идеализированными целями («стать знаменитым») и отсутствием конкретных, мелких, но необходимых шагов для их достижения.

Вербальные методы профориентации и планирования часто оказываются неэффективными, так как работают исключительно на рациональном, сознательном уровне. Они могут помочь составить список профессий или формальный план действий, но не способны затронуть глубинное, часто иррациональное сопротивление, страхи или, наоборот, истинные, неосознаваемые устремления подростка. Будущее, обсуждаемое в кабинете терапевта, может оставаться абстрактной концепцией, не наполненной эмоциональной энергией и личностным смыслом.

КИТ предлагает уникальный подход к работе с темой будущего, переводя ее из плоскости абстрактных рассуждений в пространство живого, эмоционально насыщенного образа.

Центральным мотивом для этой работы, безусловно, является «Гора». Восхождение на гору – это архетипический символ жизненного пути, движения к цели. В этом образе подросток может увидеть свои страхи и надежды, связанные с будущим: кажется ли ему гора неприступной; видит ли он её вершину (конечную цель); есть ли на склоне тропа (план) или он кажется гладким и непроходимым; чувствует ли он себя одиноким путником или в составе группы. Работа с этим мотивом позволяет в символической форме «прорепетировать» преодоление трудностей, найти внутренние ресурсы и построить маршрут, который ощущается как «свой».

Мотив «Ручей» также предоставляет богатые возможности. Ручей, текущий в неизвестность, может символизировать страх перед будущим. Если же он уверенно впадает в море или озеро, это отражает позитивное восприятие жизненной перспективы. Подросток может исследовать, что помогает или мешает течению его «ручья», и таким образом осознать факторы, влияющие на его реальную способность достигать целей.

Например, подросток, который в реальной жизни пасует перед любым планированием, в образе «Гора» может увидеть себя у её подножия, не зная, с какой стороны начать восхождение. В процессе имагинации он может обнаружить, что гора не так крута, как казалось, и найти пологую тропинку, которую не замечал. Этот опыт «успешного начала» на символическом уровне может стать мощным ресурсом для совершения первых конкретных шагов в реальности – например, записи на курсы или изучения информации о профессии.

Таким образом, КИТ позволяет не просто «говорить о будущем», а эмоционально его пережить, «примерить» на себя разные сценарии и ощутить внутреннюю готовность к достижению целей. Она помогает превратить абстрактное «завтра» в осязаемый и вдохновляющий образ, наполненный личностным смыслом, что мотивирует подростка к активным и осознанным действиям по построению своей жизненной траектории.

Развитие морального сознания

Развитие морального сознания в подростковом возрасте представляет собой качественный переход от конвенциональной морали, основанной на соблюдении внешних правил и ожиданий общества, к формированию зачатков постконвенционального уровня.

На этом высшем этапе, описанном Лоуренсом Кольбергом⁹, поступки начинают оцениваться не по формальному соответствию законам или традициям, а на основе внутренних этических принципов и универсальных ценностей (справедливости, достоинства, права на жизнь), которые могут вступать в противоречие с общепринятыми нормами. Подросток начинает интенсивно задумываться над абстрактными категориями справедливости, долга, смысла поступков, подвергая критическому пересмотру те правила, которые в детстве принимались как неоспоримые. Этот болезненный, но необходимый процесс является основой для становления зрелой, автономной личности, способной нести ответственность за свой моральный выбор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Выготский Л. С. Педология подростка // Собрание сочинений: В 6 т. – Т. 4. – М.: Педагогика, 1984. – С. 78

Вернуться

2

Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. – М.: Флинта, 2006. – С. 261

Вернуться

3

Малер М., Пайн Ф., Бергман А. Психологическое рождение человеческого младенца. – М.: Когито-Центр, 2011. – 413 с.

Вернуться

4

Harris J. R. The Nurture Assumption: Why Children Turn Out the Way They Do. – New York: Free Press, 1998. – 462 p.

Вернуться

5

Пиаже Ж. Избранные психологические труды. – М.: Просвещение, 1969. – 659 с.

Вернуться

6

Фельдштейн Д. И. Психология развития личности в онтогенезе. – М.: Педагогика, 1989. – С. 124.

Вернуться

7

Blakemore S. J. The Social Brain in Adolescence // Nature Reviews Neuroscience. – 2008 – pp. 112.

Вернуться

8

Сапогова Е. Е. Психология развития человека: Учебное пособие. – М.: Аспект Пресс, 2005 – С. 285—290.

Вернуться

9

Немов Р. С. Психология: Учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений: В 3 кн. Кн. 1: Общие основы психологии. – 4-е изд. – М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2003. – С. 401—403.

Вернуться