Ольга Гудкова
Как не выйти замуж за олигарха

– Поздравляю вас, господа, игра началась, и ровно через два месяца мы узнаем результаты этой охоты. Полагаю, что каждый из вас подготовил традиционную сумму ставки в размере одного миллиона долларов. Все деньги будут сохранены на депозитной ячейке в моем банке. Победители, один или несколько, в зависимости от результата, разумеется, уйдут отсюда с кругленькой суммой. Хотя все мы знаем, – с этими словами оратор обвел лукавым взглядом собравшуюся перед ним немногочисленную респектабельную публику, – что нас сюда привела не жажда наживы, а скука и азарт.

Через 24 часа

– Ты уверен? – Мужчина пристально вгляделся в лицо говорившего.

– Абсолютно! Его убийство обязательно повесят на террориста, по которому Темин выступает главным свидетелем в суде. – С холодной решимостью в глазах, не дрогнув ни одним мускулом, спокойно ответил тот. Повисла долгая пауза, после которой, наконец, последовало.

– Хорошо! Устранение Темина – своего рода, производственная необходимость, голову даю на отсечение, он бы помешал нам в самый неподходящий момент, – произнес мужчина, так, словно просто озвучил свои мысли. – Что ж, пока свободен, – отпустил он докладчика, подошел к окну и застыл, равнодушно наблюдая за бегущими по стеклу струйками дождя, мысленно он составлял план операции, который должен был сработать, как часы, без сбоев и отклонений.

Докладчик вышел в коридор, скользнул взглядом по фотографиям, которые продолжал держать в руках и поморщился, при виде изображенного на них трупа мужчины, вспомнив до мельчайших подробностей, как он застрелил этого ни в чем не повинного человека.

Муж

«В этом нет ничего преступного, и не стоит ломать жизнь и истязать себя переживаниями. В конце концов, в том, что произошло, не только его вина. – Такие мысли вот уже сутки не давали спокойно спать Илье».

Несомненно, он был виноват, но признавать этого никак не хотел. Слишком уж правильно привык поступать с самого детства. Родители научили его всегда принимать решения, руководствуясь в первую очередь принципом справедливости. Поэтому он никогда не сомневался, никогда не просчитывал, а просто делал так, как велит сердце. Когда в двенадцать лет он увидел, как шайка парней из двора забивала до смерти камнями собаку у подъезда, он, несмотря на страх, сумел отбить несчастное животное, а потом еще рискнул прийти с ним домой и уговорить родителей оставить спасенного щенка, потому что, сказал он тогда, справедливости наполовину не бывает. Нельзя делать доброе дело не до конца, невозможно избавить собаку от злобных подростков и тут же оставить погибать от голода, страха и ран на улице. Маме с папой ничего не оставалось, как согласиться, иначе вся их система воспитания, основываясь на которой они пытались вырастить настоящего мужчину из своего сына, рассыпалась бы в миг, как карточный домик.

Или потом, когда он поступал в институт и случайно узнал, что его, несмотря на меньшее количество баллов, приняли, потому что отец большой начальник, а в приемной комиссии были преподаватели, лично обязанные ему, а вот друга Кольку нет. А ведь он талантливый и одаренный, но бедный, если можно так выразиться, потому что в нашей стране вот уже долгие годы общество не делится на классы, как при царском режиме. Есть обеспеченные, и все остальные. Так вот Кольку не приняли. Илья спокойно обдумал, все взвесил, и легко догадался, как такое могло произойти, что он будет студентом, а его друг – умница и хороший человек – нет. Он не сомневался, когда пришел к отцу и напомнил тому о все тех же, уясненных с детских лет, истинах. Папа, конечно, все понимал, и сам тогда, будучи порядочным человеком, долго собирался с силами, прежде чем перешагнуть через многое внутри себя и пойти вступиться за образованное будущее сына, но он был родитель, и его долг найти лазейку в этой крепкой как монолит системе принципов. Ведь сын заслуживал и имел право, и в школе был в числе первых и кому, как не ему учиться в престижном ВУЗе. Но одного взгляда на Илью отцу хватило, чтобы понять, что главное, то, к чему они так стремились с матерью, свершилось. Им удалось вырастить отличного человека, того самого, имя которого звучит гордо, и менять что-либо уже нет смысла. Так место студента в том году по-справедливости, что любил повторять Илья, занял Николай. А друг его только лишь после армии поступил в то же самое учебное заведение.

Единственный раз Илья забыл обо всех принципах, когда влюбился. Влюбился по-настоящему, так, как пишут в книгах. Как у Пушкина, у Лермонтова, у Толстого, Тургенева и у всех других, которыми в тайне от одноклассников он зачитывался в детстве. Почему в тайне, так ведь это только девчонки мечтают о любви, это их удел лить слезы над чужими страстями. А он, как и все мальчишки, должен был быть выше этого и успешно справлялся, поддерживая именно такой образ – ветреного и беспечного, мечтающего о больших битвах и великих сражениях. Но и все-таки страницы о любви неизменно затрагивали потаенные струны юношеской души, что, несомненно, свидетельствовало о романтичности натуры Ильи.

Наверное, поэтому тогда, когда он однажды, стоя в очереди за билетиком в кино для себя и своей, он даже не помнил сейчас, какой точно подружки, позади, через два человека он увидел ЕЕ. Уже наступила зима, день был чудесный, сошедший с классических поэтических строчек. Солнце слепило глаза, мороз скрипел белым снегом под ногами. Румянец на ее щеках был сравним, разве что с самой долгожданной весной. Илья взглянул лишь раз, пленившись звуком смеха, разлившимся за его спиной, словно перезвон летних колокольчиков в поле, и уже не смог отвести глаза. Она была с подругой, или с несколькими, все это было не важно, кроме НЕЕ. Он остолбенел, не смог воскресить в памяти ни одной дежурной фразы, которыми неизменно пользовался, знакомясь с девушками. Сердце почувствовало сразу – это она. Илья забыл обо всем, его подруга, подметив перемену, кажется, пыталась вернуть его с небес на землю, но он, не сомневаясь ни секунды, тут же у касс расстался с ней, купил ей билет на сеанс и моментально позабыл ее имя. Он стоял, как вкопанный в землю столб, и ждал, когда эти два, разделяющих их человека, наконец, пройдут, и он сможет привлечь ЕЕ внимание. Она подошла к окошку протянула руку с купюрой и что-то сказала, он не удержался, дотронулся до ее узкой ладони своей теплой, согретой в кармане рукой, она вздрогнула, хотела освободиться от этого натиска, подняла глаза, приготовившись остудить пыл настойчивого парня, но, встретившись с ним взглядом, замерла. Илья никогда не сомневался, что любовь с первого взгляда существует, просто надо очень внимательно смотреть по сторонам, чтобы не пропустить тайные знаки, посылаемые ею.

ЕЕ звали Лиза. Их любовь стала сказкой. Они были студентами, беспечны, веселы, умны, в меру наивны. Свое счастье они берегли и воспринимали друг друга, как подарок, которым каждого наградила судьба. Но за что она так добра с ними, было неясно, поэтому они условились, что их любовь выдана им авансом, за будущую жизнь, которую они во чтобы то ни стало должны были сохранить и непременно пройти ее вдвоем, рука об руку, и без всяких там пока и разлучит, потому что расставаться они не собирались.

Они закончили институты, поженились, устроились куда-то работать, совсем не заботясь, чтобы с места в карьер встать на ноги, ведь между ними была любовь, а это самое главное. У них родился сын, было тяжело, в стране неразбериха. Илья принял решение заняться бизнесом, что-то покупать, перепродавать, как поступало большинство, но одной решимости тут недостаточно. Ему быстро объяснили, что для того, чтобы нормально работать, надо нормально делиться, и только после этого называть себя модным словом бизнесмен. Все это совсем не подстраивалось под ту систему принципов, которую внушали Илье с детства, промучившись пару лет, он понял, что все это время носил воду в дырявом ведре, и ничего не приобрел. В жизни наступила какая-то неопределенная полоса. Вроде бы не черная, но и на белую совсем непохожа. Илья никогда не предполагал, что ему придется заниматься нелюбимым делом, он бы, наверное, совсем поддался депрессии и все бросил, если бы не семья. Они решили закрыть глаза на временные трудности и укатить в деревню. Вместе, втроем. И это было счастливое и правильное решение, именно с него, все стало налаживаться. Точнее стала налаживаться работа. Недалеко от их дома, сразу за небольшим перелеском было озеро. Людей в деревне было мало. Молодежь, как водится, уехала в город на заработки. Так что больше оно, это озеро, было как украшение здешних мест. Давно уже звонкий смех весело бултыхающихся в воде ребятишек не раздавался над его покрытыми зеленым ковром берегами. Все чаще перед началом купального сезона важные чиновники с голубых экранов телевизоров наводили ужасы на родителей информацией, что экологическая обстановка тяжелая и в большинстве водоемов купаться не стоит, вот и поменяли люди прелести русской природы на согретые южным солнцем моря.

Одним из самых приятных дел в свободное время у Ильи была рыбалка. Но из-за работы ему редко когда удавалось выбраться с удочкой в выходной день. Поэтому, сидя на берегу озера, вылавливая одну за другой рыбку, ему и пришла в голову гениальная, как он потом назовет ее, идея, что нужно, просто необходимо вдохнуть жизнь в этот все стремительно забываемый людьми красивейший уголок Подмосковья. Он выкупил, точнее арендовал на длительное время у местного колхоза, чудом сохранившего свои собственнические права еще с советских времен, кусок земли, разместившим то самое озеро, пристроил рядом домик, приобрел рыболовные снасти, запустил рыбу, со временем возвел небольшую гостиницу на четыре просторных номера и устроил рыболовное хозяйство.

Сейчас Илья с улыбкой вспоминает, как начиналось дело, как они переживали с женой, сколько все это потребовало от них сил, выдержки, терпения, через какие трудности они вместе прошли. Его сердце наполнилось теплотой и любовью, он понимал, что без поддержки своей Лизы сам он никогда бы, наверное, не решился. Ведь ее и сына он считал смыслом своей жизни. Только благодаря им, он и нашел дело, которое было ему по душе, они поддержали его и помогали во всем.

Любовь, как известно, множество раз подвергается испытанию, сначала ее сила, если, конечно, эта любовь настоящая, не вызывает сомнений. Ты не то чтобы борешься с искушениями, ты их просто не замечаешь, просто проходишь мимо. И так может быть долго, даже иногда всю жизнь. Но действительность, к сожалению, доказывает обратное, ведь, если по пеньку ударить пятьсот тысяч раз подряд в одно и тоже место, даже он не выдержит и даст трещину. А Илья совсем не пенек, он человек, и, как оказалось, слабый. Хотя нет, не слабый, просто оступившийся и на время потерявший равновесие.

Но он очень надеялся все вернуть на прежнюю ровную позицию, чтобы больше уже ни разу не соскользнуть с заданного маршрута. Но давать обещания всегда легче, чем их выполнять. Илье хотелось отдать многое, даже, возможно, все, кроме семьи, которой он дорожил безмерно, чтобы забыть, стереть из памяти свой момент падения, который произошел прошлой ночью.

Нестерпимо болела голова, он маялся и ходил из стороны в сторону по своему деревянному домику-офису на берегу красавца озера. И ничто не радовало его взгляд. Он несколько раз тяжело вздохнул, остановился у окна, устремив слепой, застывший взор куда-то в сторону воды и задумался. Ему казалось, что, если сейчас, вот прямо в данную минуту понять, почему он так поступил, то он сразу найдет объяснение, а вместе с ним и выход, точнее оправдание всему и сможет дальше набрать полные легкие воздуха, и тяжесть, которая лежала на сердце, уйдет, отпустит, простит.

Он изменил жене.

– Тьфу ты, гадость какая, – Илья почувствовал невыносимый горький привкус от этих слов, которые тихо прошептал равнодушному стеклу.

Это ужасно, немыслимо, но это случилось. Он вспомнил, как вчера приехала эта Лана. Едва ее серебристый «Ауди» остановился перед крыльцом дома, как Илья моментально почувствовал некоторое волнение. Но оно – это чувство – никогда не доставляло ему особенных хлопот. Просто льстило, что эта красивая молодая очень успешная женщина ведет на него охоту. О чем сама же однажды и поставила его в известность. Он прямо сказал, что любит жену и ответить ей не может, да и не хочет, но ее это не смутило. Она оказалась азартным рыбаком, не просто ленивым любителем, сидящем на берегу с удочкой, а спортсменом, методично идущим к заветной цели. Ее активность добавляла жизни Ильи некоторого шарма что ли или пикантности тем более, что сам он в ответ никогда не шел дальше легкого флирта и то лишь для того, чтобы не показаться совсем уж злым, колючим и грубым. Даже жене он как-то обмолвился, что стойко перенес натиск молодой актрисы, а Лана была человеком этой профессии. Лиза бросила на него один, очень внимательный взгляд, сразу поверила, и больше никогда об этом не спрашивала. Так уж было заведено, они полностью доверяли друг другу. Принцип «доверяй, но проверяй», жена считала глупым.

«Что значит проверяй, – не раз делилась своими мыслями с мужем она, – если хочешь проверить, значит, уже не доверяешь. В этой пословице одно противоречит другому. Должно быть «просто доверяй, а нет, так не живи».

Илья разделял ее мнение и проверять до вчерашнего дня было нечего. Да и то, что случилось, проверить невозможно. Лана приехала проститься. Персонал в гостинице уже ушел домой, на этот раз ни один из рыбаков ночевать не остался. Девушка выпила лишний бокал вина, Илья дал ей ключи от одной из комнат, они ужинали внизу у камина, вот тогда она и сказала, что все, она закрывает сезон охоты и отпускает свою так и не пойманную добычу на свободу. Илья вроде бы обрадовался, что сумел устоять, и вся его легкая и какая-то не имеющая формы ни в словах, ни на деле интрижка закончилась, но и неожиданно почувствовал небольшое разочарование, словно прощался с другом, не самым близким, но сумевшим стать больше, чем приятелем. И тогда Лана предложила, чтобы ей не лить слезы, им двоим устроить праздник, достойно проводить ее так и не состоявшуюся любовь. А дальше Илья не захотел вспоминать, все было, как в сто, даже в тысячу раз обыгранных сценариях. Один бокал, второй, третий, все больше откровений, все темнее ночь, все меньше света, последний, он же первый танец, в голове вместе с музыкой шумит алкоголь, ее шепот так пленительно ласкает его словами, щекочет дыханием ухо, тепло спускается по шее, заставляя сильнее биться сердце.

Илья прижался лицом к своим ладоням, он бы многое отдал, чтобы всего этого не было. Зачем? Ежеминутно спрашивал он себя. Ты был счастлив, ты был честен, а теперь ты всегда будешь знать, что обманул самые прекрасные и добрые глаза на земле, глаза своей жены.

Конечно, они слишком давно вместе, чуть больше десяти лет. И многое в их жизни переросло, если не в рутину, но стало слишком обычным, как стакан кефира перед сном, а тут … Что тут Илья и сам точно не знал, просто очень хотелось хоть какую-нибудь долю вины от содеянного повесить на жену. И, вероятно, такого безумства в постели, которое произошло у него вчера с Ланой, у них не будет никогда. Но ведь то, что есть сейчас слишком дорого и дороже любых безумств.

С другой стороны, он все продолжал пытаться найти для себя оправдание, возможно, он получил урок, судьба решила предоставить ему шанс все изменить, сравнить, попытаться представить, как может быть по-другому, и он воспользовался, он поддался, но не опустился в этот омут с головой. Можно считать, что зашел, окунулся и быстро вернулся на берег к своей сухой одежде.

Илье понравилось думать так. Конечно, прошлая ночь выбивалась из его системы жизни, но все еще можно было исправить. Ведь Лиза ни о чем не узнает, с Ланой они простились навсегда, завтра жена улетает в Голландию на конференцию, ее не будет четыре дня. Ему этого срока вполне хватит, чтобы, оставшись наедине с сыном, за эти дни полностью прийти в себя и наладить свой внутренний мир, чтобы ничем не выдать своих переживаний и раскаянья.

Илья немного успокоился, переоделся и сел в машину, собираясь поехать в школу за сыном, который только недавно поступил в первый класс.

Лана

Ей двадцать пять лет, у нее есть все: внешность модели, карьера актрисы, большая красивая квартира, толпы поклонников… Но нет главного, нет чувства, точнее оно было, но только с одной стороны, а вот ответное, к сожалению, не последовало. И ее это бесило до крайности. Она не понимала, что его жена могла дать такого, чего у нее – у Ланы, не было. Она много раз подкарауливала свою соперницу, хотя та даже не догадывалась об этом статусе, у работы, но держалась в стороне, пряталась в машине за густо затонированными стеклами. Вот она идет эта Лиза: невысокая, с пушистыми вьющимися каштановыми волосами, неторопливая, спокойная, одетая аккуратно, но не ярко, все очень качественное, очень классическое, очень женственное. Вот подходит к своей машине: обычному голубому седану, достает ключ из сумочки, совершает привычные скучные движения в своей предсказуемой жизни, и всем этим просто выводит Лану из себя. Почему он выбрал ее? В который раз мысленно вопрошала актриса и тут неожиданно в тот момент, когда взгляд Лизы случайно остановился на черном стекле автомобиля, за которым пряталась Лана, получила ответ на этот вопрос. Конечно, ее глаза, они просо фантастические: они большие красивые и, похоже, карие, и через них, кажется, что видна душа их хозяйки. И эта картина совсем не понравилась Лане, теперь она поняла, что сам Илья никогда не уйдет от этой невообразимой чистоты, доброты и честности.

Но Лана не опустила руки, и не поплелась понуро домой, признав поражение. Наоборот, ее словно что-то подстегнуло немедленно действовать.

Она знала, что эту неделю он проводит на своей рыболовной ферме, так мысленно она называла место работы предмета своей страсти. Уже несколько месяцев она старательно изображала из себя безумно увлеченную ловлей рыбы женщину, недаром ведь она была актрисой. В первый раз она случайно попала в это место, по приглашению друзей, которые арендовали гостиницу с озером, чтобы отметить какой-то праздник. Илья лично контролировал, чтобы все остались довольны и не знали никаких неудобств. Лана приехала из чувства приличия всего на пару часов, а осталась до самого конца, так привлек ее образ хозяина. Хотя для нее самой оставалось загадкой, отчего, среди многих, добивающихся ее расположения мужчин, сердце ее затрепетало лишь при взгляде на Илью, и больше уже с того момента, оно, это сердце, уже не смогло вернуться в спокойный, привычный, холодно-равнодушный режим работы. И с тех пор едва в съемках у нее намечался перерыв, она сразу же мчалась сюда, чтобы увидеть своего любимого. То, что он оставался безразличен к ее чувству, поначалу казалось ей катастрофой, но она не привыкла сдаваться и была уверена, что рано или поздно добьется взаимности. И оказалась права, но только все прошло не совсем по ее сценарию.

Он не устоял, поверил, что она приехала в последний раз, и не устоял. Но утром, когда она была убеждена, что после той вспышки страсти, которая им обоим, она это точно знала, подарила наслаждение ночью, услышит от него, если не предложение руки и сердца, то хотя бы приглашение на повторное свидание, вдруг вместо этого он стал необыкновенно холоден и зол. А когда Илья почти что со слезами на глазах вытребовал с Ланы обещание, что она в эту же секунду забудет обо всем, и больше никогда не станет искать с ним встреч, она еле сдерживала ярость. Из последних сил изобразив полное понимание, беззаботность и легкую грусть, актриса тут же умчалась в своей серебристой машине обратно в Москву.

Но Лана была бы не Ланой, а другим человеком, если бы все оставила так, как есть, и позволила бы роману закончиться не начавшись. Смахнув слезы, которые, несмотря на все усилия, не смогла сдержать, она на бешенной скорости мчалась в свою квартиру, чтобы успеть просмотреть запись, которую сделала прошлой ночью, а дальше отправить ее своей несчастной сопернице, которая вскоре, а Лана была уверена, что обладательница таких глаз не сможет простить предательство, больше не будет стоять между ней и ее счастьем.

Жена

Лиза аккуратно застегнула молнию на чемодане. Потом зашла в ванную, чтобы проверить, что ничего жизненно важного не забыла. В голове она прокручивала план предстоящей поездки. Вроде бы все было вполне обычным, она уже успела привыкнуть к этим, весьма приятным, надо сказать, командировкам.

Она вспомнила время, когда только открывала свой первый магазин. Большая заслуга в этом, несомненно, принадлежала папе Ильи. Его должность префекта районной управы позволила ей не бояться наездов традиционно держащих цветочный бизнес темноволосых предпринимателей.

Цветы – очень нежный и хрупкий товар. Но Лиза на интуитивном уровне чувствовала, что ей удастся преуспеть в этом деле. Начав с маленькой торговой точки у одной из станций метро, она смогла все наладить так, что ее магазинчики, вывеска на которых гласила: «Живой знак внимания», стояли уже в трех довольно оживленных местах в Москве. Как обязательное добавление к ним она также поддерживала работу интернет-сайта, на котором любой желающий мог заказать отправку композиции из понравившихся цветов адресату. Конечно, бизнес этот весьма хлопотный, бывали периоды, когда людям не до цветов, или вся партия живых растений гибла из-за несоблюдения условий хранения, перевозки, несвоевременной срезки и прочих факторов, но все удавалось преодолеть. Лиза всегда с оптимизмом смотрела в будущее, не позволяла себе без веских причин унывать, всегда знала, что в любой случае найдет должную поддержку в семье, и просто старалась сделать все, чтобы ее дело продолжало приносить людям радость. Она окончила курсы по флористике, поначалу сама составляла первые икебаны и композиции, сейчас в ее салонах работали профессионалы.

Вот уже три года Лиза старалась не пропускать традиционные семинары, проводимые в Голландии. Слишком важна была информация, которую она узнавала там. Помимо новых оригинальных идей по составлению букетов, особенно интересующих ее, рассматриваемыми на таких конференциях вопросами были всевозможные способы, которыми делились флористы со всего мира: как максимально долго сохранить свежесть цветка, как, и в чем доставлять, какие использовать реактивы при перевозке в холодильниках с водой в самолетах, и множество других узких моментов .

Неожиданно раздался звонок в дверь. Удивленная, Лиза посмотрела в глазок и увидела, что за дверью стоит какой-то совершенно неизвестный молодой человек.

– Кто там? – с тревогой в голосе спросила она.

– Я курьер, у меня конверт для Елизаветы Волониной, – ответил юноша и поднес белый сложенный лист почти к самому глазку. Лиза отперла замок, вышла на лестничную клетку и взяла протянутый конверт. Молодой человек развернулся, чтобы уйти.

– Постойте, а где расписаться? – удивилась Лиза.

– Не надо, – бросил он через плечо и быстро пошел вниз по ступенькам.

Все это было очень странным. Лиза вернулась в квартиру и с опаской посмотрела на конверт, даже поднесла его к уху и несколько раз потрясла из стороны в сторону. Но таким образом определить содержимое было невозможно. Она вздохнула и решительно надорвала краешек с одной из сторон. Вместо ожидаемого ею чего-то похожего на письмо в руку выпала флешка. Никаких надписей на конверте внутри и снаружи не было. Лиза терпеть не могла загадки. С раздражением она посмотрела на часы, до прихода такси оставалось двадцать пять минут. Вещи были собраны, и Лиза решила включить компьютер, чтобы сразу разобраться, что за игру кто-то с ней затеял.

Когда рабочий стол, высветившийся на мониторе, обозначил полную готовность выполнить любое ее задание, она с некоторым волнением отправила флеш-накопитель в специальное отделение. На экране появилось отображение, готовое запустить видео файл. Лиза нажала «play» и спокойно посмотрела на экран. Она не сразу поняла, что, точнее кто именно танцует в полумраке, а когда поняла, то застыла, словно окаменела. Она почувствовала, что надо непременно сию же минуту выключить эту гадость, чтобы больше никогда ее не смотреть, но сил нажать на кнопку мышки не было. В какой – то из моментов, танцующая пара из дальней части комнаты, которую, к сожалению, Лиза отлично узнала, передвинулась ближе к точке, где стояла камера. Перед широко распахнутыми глазами Лизы оказался ее собственный муж, которого целовала какая-то совершенно посторонняя женщина. Из горла Лизы вырвался крик, она отказывалась верить собственным глазам. С трудом подняла она руку, которая безвольно опустилась вдоль ее тела и поднесла к монитору, чтобы сделать хоть что-то, чтобы прекратить этот отвратительный показ, но она никак не могла сосредоточится, чтобы понять, на что надо нажать. В этот момент женщина с блаженной улыбкой оторвалась ото рта Ильи и перевела полный коварства взгляд прямо в камеру. Сердце Лизы заболело, словно кто-то пронзил его раскаленным до красна куском железа, когда она узнала в этой красотке актрису, про которую однажды ей признавался муж, что она пыталась его соблазнить.

Лиза рывком захлопнула ноутбук, обхватила себя за плечи и опустилась на пол, привалившись спиной к дивану. Ей показалось очень важным сейчас максимально точно припомнить, что именно тогда супруг говорил ей об этой женщине. Когда же это было? Лиза нахмурилась, совершенно не замечая, что из глаз без остановки катятся слезы. Около месяца назад, это точно, потому что сын только пошел в первый класс, они сидели в кафе и отмечали этот важный день вкусным тортом. Потом пришли домой, в один из моментов муж увидел на экране телевизора знакомое лицо, привлек ее, Лизино, внимание и сказал, что эта актриса, которая что-то там играла, за ним вроде бы как ухаживает. Он еще засмеялся и сказал, что всегда думал, что это прерогатива мужчин. И Лиза тогда совсем не обеспокоилась, а, видимо, надо было. Хотя, что надо, с тоской подумала сейчас бедная женщина, он вот уже месяц ей изменяет, а она даже ни разу его ни в чем не заподозрила. Она всегда думала, что, когда обманывают, это чувствуется, что любящее сердце всегда отличит фальш. А получается, что нет.

Взгляд Лизы лихорадочно заметался по комнате, сердце бешено стучало, она схватила телефон, чтобы немедленно дозвониться мужу и выяснить, что все это значит. Она на коленях проползла по мягкому ковру гостиной в сторону стола за трубкой мобильного, схватила его и замерла.

Ее рука опустилась, она поняла, что не знает, как ей поступить.

«Он меня предал, – как удары колокола разносились слова в голове».

«Все кончено, – вторило им разбитое сердце». В этом Лиза не сомневалась, она слишком хорошо знала себя и понимала, что больше никогда не сможет поверить мужу, а, значит, не сможет с ним дальше жить. Она отложила телефон в сторону, она не станет сейчас звонить. Она должна все обдумать, понять, как ей дальше быть. Быть одной, без Ильи… Она почувствовала, что ей просто необходимо посмотреть ему в глаза в момент, когда она спросит свой единственный вопрос в последний день их совместной жизни. Она не сомневалась, что уйдет от мужа, не ждала его объяснений, ей было неинтересно, как случилось такое, что он изменил, она просто хотела понять, зачем он все разрушил?

Тяжело опираясь на стол, она поднялась с колен, лицо ее было растерянно, слезы все продолжали катиться из глаз и капать крупными каплями на одежду, но она не могла сейчас думать о том, как выглядит. Впервые в своей жизни она столкнулась с такой бедой. Она подумала, что ей было бы легче, если бы с мужем что-нибудь случилось.

Лиза подошла к компьютеру, открыла его, старательно отводя глаза от экрана, чтобы не дай бог не увидеть больше страшной видео картинки, которой она обязана крахом своего счастливого, как она думала еще полчаса назад, брака. Не с первого раза ей удалось попасть на нужные иконки на экране, пальцы дрожали. Времени прошло совсем мало, флешка не успела нагреться, но ей казалось, что она жжет ей кожу, пока она держала его в руках. Она взяла ее и уже хотела сломать пополам, но передумала и аккуратно убрала в сумочку.

«Я подарю ее мужу вместе с заявлением о разводе, – глаза Лизы загорелись почти сумасшедшим блеском, – пусть вечерами с актрисой любуются».

На телефоне мелькнуло сообщение о приезде такси.

«Мне надо побыть одной эти дни, собраться с мыслями, найти в себе силы, чтобы посмотреть ему в глаза, а для этого я должна лететь в Голландию, я должна что-то поменять сейчас, чтобы не сойти с ума, – думала Лиза, опуская лицо в ладони, наполненные ледяной водой».

«Как он мог? Почему? – Выло внутри разбитое сердце, – я хочу умереть, чтобы не чувствовать этой боли, – изводило оно ее».

Лиза знала, что не умрет, знала и все. С предательством мужа закончилась только одна ее жизнь – личная, но ведь у нее, как у кошки, были и другие, возможно, их не девять, но достаточное количество, чтобы найти основания остаться на этом свете. В первую очередь, это, естественно, сын —Антошка. Взгляд Лизы потеплел, едва она о нем подумала. Воспитывая его, она вела жизнь матери. Еще родители, ведь пока они живы, она остается ребенком, причем и для собственных мамы с папой, и для родителей мужа, которые стали настолько родными, что она даже не думала прерывать с ними общение, невзирая на то, как поступил их сын. Потом работа, друзья и много всего, ради чего стоило жить. Лиза вздохнула, выключила воду и посмотрела на свое отражение. Слезы продолжали литься по щекам, но лицо уже не краснело, просто привыкло к ним.

«Молодец, – без улыбки похвалила она себя, – ты справишься».

Хотя все это было лишь бравадой, она не чувствовала в себе сил, чтобы победить желание немедленно лечь на диван, отвернуться к стене и провести в таком положении все оставшиеся ей в жизни дни. Ее немного покачивало, когда она вышла из ванны, она посмотрела на диван, около которого ждал чемодан, два этих предмета словно вели негласную борьбу за свою хозяйку. Лиза подошла, опустилась на упругое кожаное сиденье, и поняла, что точно уже никуда не пойдет. Взгляд ее упал на столик около окна, на нем в разноцветных рамках стояли фотографии, демонстрирующие счастливые моменты жизни ее семьи. При виде смеющегося лица мужа, Лиза резко вскочила, словно кто-то уколол ее через сиденье, подхватила сумку и практически бегом помчалась к двери.

«Я не смогу больше жить здесь, – пытаясь проглотить в горле комок, подумала она, – пока перед глазами столько напоминаний о нем и о нашем былом счастье, точно не смогу, – она схватила пальто в прихожей и захлопнула за собой дверь».

В лифте никого не оказалось, Лиза обрадовалась, что не придется объяснять многочисленным сердобольным соседям, с которыми она всегда поддерживала теплые отношения, что случилось такое и отчего на ней, как говорят, лица нет.

Она села на заднее сиденье такси, водитель убрал ее чемодан в багажник, и они направились в аэропорт. Лиза не вполне осознавала, что она делает в данную минуту, наверное, примерно также ощущает себя душевнобольной или одержимый человек. Она, как безумная, стремилась поскорее оказаться в небе, подальше от этого ужасного места, в котором остался он и та, уничтожившие прежнюю Лизу.

Перед глазами ее все время вставала картина с поцелуем и триумф в глазах любовницы мужа. Лиза боялась, что это наваждение не исчезнет никогда. Когда она, наконец, заняла свое кресло в салоне самолета, она тут же отвернулась к окну, словно отгородилась от всего остального мира.

Времени, потраченного на перелет, хватило Лизе только на то, чтобы остановить поток слез из глаз. На душе, по-прежнему, лежал невыносимый груз, сердце болело, словно его пронзили кинжалом, и ничего, даже успокоительное лекарство не помогало. Лиза прошла паспортный контроль, получила чемодан и отправилась на стоянку такси, чтобы поскорее добраться до отеля. День прилета всегда был свободен от семинаров. Обычно в прошлые года она не долго задерживалась в отеле, а сразу отправлялась гулять по прекрасным улочкам Амстердама, по духу которого она всегда скучала в суматошной Москве.

Она любила начать свое пешее путешествие с центра города, спуститься вниз по улице Дамрак, и прийти на площадь Дам, где можно полюбоваться Королевским Дворцом и Национальным памятником, воздвигнутым в память жертвам Второй Мировой войны. Дальше она обычно отправлялась ужинать в отель или в один из небольших ресторанчиков, спрятанных в стороне от туристических маршрутов между узенькими улочками города. «Квартал красных фонарей», путь к которому вел как раз от одной из сторон Национального памятника, Лиза посещала всего один раз, да и то, когда была в компании знакомых – трех девушек, тоже прилетевших на семинар, с которыми она тогда общалась все дни, пока шла конференция. Они в тот день почти бегом промчались по легендарной улице, всякий раз стыдливо отводя глаза, когда за прозрачными стенами домов возникал женский силуэт. Вообще посещать это место приличному человеку не стоит совсем, фрики – раскрашенные и разодетые, словно артисты варьете – попросту не дадут вам прохода. А сбегая от них через боковые улочки – легко рискуете попасть в руки наркоторговцев, принявших вас за клиента. Поэтому Лизу тогда сильно поразил контраст в достопримечательностях, когда, еле вырвавшись из лап порока, они попали на север города к красивейшим стенам здания Старой церкви – одному из древнейших храмов города.

Но сегодня Лизе было не до местных красот. Она стояла у стен аэропорта в ожидании, когда разодетая пожилая женщина, наконец, займет свое место в такси, чтобы Лиза смогла разместиться в следующей машине. Неожиданно, она услышала, что кто-то окликнул ее. С удивлением, она осмотрелась по сторонам и увидела, что из большого лимузина, какой-то мужчина машет ей рукой. Совершенно сбитая с толку, кто бы это мог быть, Лиза не стала рисковать и подходить к нему, так как не узнала его совсем.

– Лизун, ну ты что, не видишь меня что ли? – Мужчина уже выбрался из машины и шел в ее сторону, разведя руки в стороны, словно собирался заключить ее в объятья.

– Господи, Слава, неужели ты? – Лиза оторопела, с трудом узнавая в этом импозантном мужчине в дорогущем черном костюме своего соседа по парте с первого класса Славика, с которым она не виделась уже, наверное, больше десяти лет.

– Конечно, я, – она сжал ее в объятиях и тут же отпустил, отошел на шаг и бесцеремонно оглядел с головы до ног. – Ну, ты все такая же красавица, даже лучше, – в его голосе слышалось одобрение.

– Спасибо, – она немного смутилась от его пристального интереса, – а вот ты явно лучше, – не сдержалась она в ответ.

– Знаю, знаю, – он довольно захохотал, запрокинув голову. Их бурная встреча привлекала все больше внимания. Некоторые смотрели просто так, ожидая такси, другие же с жадным любопытством, а вот молодые девушки и женщины с явным интересом, причем исключительно на Славу, что с удивлением отметила Лиза. Сколько она его помнила, он никогда не пользовался успехом у слабого пола, поэтому произошедшие в нем перемены заинтриговали ее.

– Вот уж не ожидал встретить одноклассницу, ты как здесь оказалась? – Слава весь светился радостью.

– Как все, прилетела, – пожав плечами, ответила Лиза, – на конференцию. А ты?

– И я по делам, кстати, – он посмотрел на часы, – я уже опаздываю, давай подвезу тебя, только сначала я выйду у одного здания, а потом водитель доставит тебя, куда пожелаешь, – предложил он.

– Не знаю, – Лиза не была уверена, что у нее хватит сил поддерживать беседу со Славой в машине, слишком сложно ей было переключиться от своего личного горя.

– Да это пятиминутный крюк, мне тут совсем рядом, зато веселее будет, – убеждал он ее.

– Ну, ладно, поехали, – наконец, согласилась она.

Едва зона аэропорта осталась позади, и они успели перекинуться несколькими фразами, как машина уже затормозила, и Слава стал прощаться.

– Как, неужели уже все? – удивилась Лиза. Ей показалось, что в пути они пробыли чуть больше десяти минут. А ведь только до Амстердама надо было проехать почти двадцать километров. Она посмотрела сквозь затонированное стекло автомобиля и увидела, что действительно, они уже успели въехать в город.

– Нет, только я, – ответил Слава и уточнил, – тут выйду, – он указал в окно на здание, около которого они припарковались, – только обещай мне, пожалуйста, что вечером мы поужинаем, ведь мы толком ни о чем не успели поговорить – он посмотрел на нее молящим взглядом.

– Хорошо, – она несколько минут подумала, прежде чем согласиться. Она очень надеялась, что сможет хоть ненадолго отвлечься от своих грустных мыслей.

– Тогда я заеду в восемь, – не предложил, а почти скомандовал он, Лиза кивнула. – Что ж до вечера, – он приблизился к ней, чмокнул в щеку, отчего она опешила, и быстро вышел в открытую шофером дверь. Некоторое время Лиза провожала взглядом его удаляющуюся спину. Все события сегодняшнего дня казались ей совершенно нереальными. Хотя, несомненно, они теряли свою значимость на фоне измены мужа. При этих мыслях Лиза тряхнула головой, набрала полные легкие воздуха, стараясь справиться с подступившими слезами. Она совершенно была не готова начать анализировать то, что случилось, боль была невыносимой, Лизе казалось, что малейшая мысль о муже разорвет ее сердце, и она умрет. Она шумно вдохнула и постаралась заставить себя переключиться на что-нибудь другое. Например, на свою неожиданную встречу с бывшим одноклассником, образ которого сильно поразил ее, ведь в школьные годы Слава был далек от звания красавчика, которым сейчас его можно было смело одарить. Они какое-то время сидели вместе за одной партой, но то ли от постоянного смущения и робости, то ли по каким-то другим причинам, он никогда не проявлял никакой особенной живости в общении, Лиза с трудом припомнила, говорили ли они вообще о чем-нибудь, кроме учебников и заданий. Вот почему сейчас ее очень удивила его радость при встрече, которая показалась искренней, а также такое настойчивое желание продолжить общение.

– Куда едем? – Прервал ее размышления водитель, причем на русском языке, что удивило Лизу.

– Отель «Плаза», пожалуйста, – машинально ответила она и отвернулась в окно.

Поднявшись в свой номер, Лиза начала было развешивать вещи в шкаф, но мысли о муже не давали ей ни на чем сосредоточиться. Она набрала полную ванную горячей воды и опустилась в нее, закрыв глаза. Но расслабиться не получалось. В мозгу, как молоточки, стучали одни и те же вопросы: почему, за что, зачем? Лиза пустила воду, надеясь, что ее шум поможет отвлечься, но ничего не помогало. Промучившись около получаса, она села, рывком закрутила кран, завернулась в большое полотенце и вышла в комнату. Бросив взгляд на часы, Лиза отметила, что до ужина со Славой оставалось еще более, чем два часа. Она испугалась, что сойдет с ума за это время от своих мыслей, натянула джинсы и какой-то свитерок, и решила спуститься в ресторан, чтобы перекусить. А главное, оказаться среди людей.

Салат так и остался лежать нетронутым на тарелке, отчего, видимо, официант и осведомился у Лизы, все ли в порядке. Она постаралась улыбнуться, чтобы заверить его, что причина отсутствия у нее аппетита кроется не в качестве блюда, оплатила счет и медленно пошла обратно в номер. Лифт бесшумно доставил ее на третий этаж, Лиза открыла дверь в свой номер и замерла на пороге при виде мокрого от стекающей с потолка воды ковра на полу, и главное залитого этим потопом чемодана с ее вещами, который она непредусмотрительно оставила раскрытым, так и не найдя в себе силы сразу по приезду развесить одежду в шкаф.

«Ну, вот, – мелькнула в ее голове мысль, – достойное завершение ужасного дня».

Лиза вздохнула, тихо притворила дверь и отправилась вниз к администратору требовать, чтобы ее переселили в другой номер. Она совершенно не чувствовала в себе ни сил, ни желания ругаться, почти что равнодушно осмотрела она картину причиненного ущерба, и сейчас расстраивалась больше от того, что вообще приходиться всем этим заниматься.

Милая девушка за стойкой с участливой улыбкой выслушала о мокром происшествии в комнате Лизы, тут же отправила за ее вещами молодого служащего в красном нарядном камзоле и заверила Лизу, что во искупление вины гостиницы за испорченные вещи и причиненное беспокойство, они предлагают ей переселиться в номер люкс, да еще и выбрать в магазине отеля любую понравившуюся одежду на вечер, так как привести в порядок гардероб постоялицы, почистить и просушить, они смогут только к утру. Лиза автоматически со всем согласилась, особенно не вникая в то, что на английском языке растолковывала ей администратор. Она совершенно не была готова к таким уступкам со стороны руководства гостиницы и до конца не надеялась, что они выполнят все свои обещания. Однако пока юноша в красном камзоле был занят транспортировкой ее багажа в другой номер, Лизу сама администратор проводила в крыло отеля, где располагались магазины.

– Простите, какого рода наряд вы бы предпочли, – услужливым тоном осведомилась девушка, застыв в нерешительности перед входом в дверь первого бутика.

– Да, наверное, не стоит беспокоиться, – стала отнекиваться Лиза, но тут вспомнила, что совсем скоро должна отправиться на ужин со Славой, а идти в том, во что она была одета сейчас, было бы неприлично. Вспоминая лимузин, а также безупречный внешний вид бывшего одноклассника, Лиза была уверена, что он поведет ее в какое-нибудь помпезное место. – Хотя, простите, но у меня совсем вылетело из головы, что вечером я приглашена на торжественный ужин, – тщательно подбирая английские слова, начала Лиза, чувствуя, что краснеет, ощущая неловкость от всей этой ситуации, – поэтому, видимо, мне понадобиться нечто похожее на вечернее платье, – извиняющимся тоном закончила она.

– Конечно, – девушка выглядела совершенно искренне обрадованной от того, что может помочь, – тогда нам сюда, – молвила она и двинулась в сторону двери третьего по счету магазина. Лиза неуверенно проследовала за ней. Едва они переступили порог бутика, как оказались среди многочисленных манекенов, разодетых в необыкновенно красивые наряды. Лиза растерянно огляделась, не зная, на чем остановить свой выбор. Девушка, приведшая ее сюда, что-то быстро объяснила на голландском языке продавцу, улыбнулась Лизе и, еще раз извинившись, поспешила вернуться за свою стойку в холле отеля.

– На чем-то уже остановили свой выбор, – медленно растягивая английские слова, обратилась к Лизе продавец-консультант.

– Нет, все так красиво, что я растерялась, – отвечая, она проходила между рядами разноцветных платьев, даже не пытаясь их особенно рассматривать.

– Тогда, если позволите, я могла бы вам кое-что порекомендовать, – девушка окинула Лизу быстрым взглядом, явно прикидывая, вещь какого размера и цвета принести. Лиза согласно кивнула.

Неожиданно примерять красивую одежду оказалось приятным занятием даже в момент, когда, казалось бы, все краски мира потускнели и стали серыми. Первое платье Лиза совершенно без энтузиазма натянула через голову и еле бросила полный равнодушия взгляд в зеркало, из которого на нее смотрел размытый силуэт, затянутый во что-то розовое. Не дожидаясь комментариев продавца, Лиза тут же поспешила освободиться из этого одеяния. Но больше таких ляпов с платьями девушка, помогавшая Лизе в примерочной, не допускала, и каждый следующий наряд все больше и больше способствовал заинтересованности Лизы в процессе. В результате она остановила свой выбор на кремовом платье, похожем на греческую тунику, с перетянутым золотистым пояском лифом и свободно ниспадающей вниз струящейся юбкой, которая зрительно очень вытягивала силуэт. Платье прекрасно дополняли светлые босоножки и небольшая сумочка. Лиза понимала, что вещи очень дорогие, и даже предприняла попытку оплатить их, хотя совсем не привыкла тратить такие суммы на одежду, но продавец лишь повторила извинения за причиненные неудобства, которые Лиза уже слышала от администратора, пожелала ей приятного вечера и упаковала наряд в шуршащий бумажный пакет с логотипом магазина.

Лиза вернулась к стойке администратора, чтобы получить ключ от новой комнаты. Она поднялась на последний седьмой этаж гостиницы, быстро вставила карточку и стремительно вошла в комнату. До встречи со Славой оставалось не так уж много времени, а ей еще надо было привести в порядок свое припухшее от постоянно катившихся из глаз слез лицо. Она включила свет, положила пакет на небольшое кресло в прихожей и уже решила пройти в ванную, но роскошный вид апартаментов, представший перед ней, заставил Лизу помедлить, и с восхищением не спеша осмотреть номер, поразивший ее своей красотой. Единственное, что ее удивило, так это какая-то нестандартная планировка, гостиная была совсем небольшой, и даже казалось немного урезанной стеной, словно архитектор неправильно составил чертеж комнаты. Ей доводилось останавливаться в отелях с номерами повышенной комфортности, но то, что возникло перед ее изумленным взором, значительно отличалось от всего ранее увиденного, разве что смутно напомнило фотографии из элитных журналов по интерьерам. В прихожей и прилегающей к ней небольшой комнате, из которой вела дверь в спальню, Лизу окутал приятный золотисто – персиковый цвет стен, кажущихся шелковыми из-за виртуозности покраски, со слегка заметным причудливым узором. Она не удержалась и распахнула тяжелые молочно-кофейные шторы, чтобы впустить в комнату неяркий свет уходящего дня, и дать ему заиграть своими сумеречными оттенками на зеркалах, стеклянном столике, обивке мебели, и пустить резвиться уже почти готовые скрыться за линией горизонта солнечные лучи по стенам и потолку, чтобы до конца насладиться необыкновенной красотой дизайна. Спальня была отделана в нежных сиреневых тонах, Лиза удивилась, получалось, что комната словно предназначена исключительно для дам, что более чем странно встретить в гостинице, где привычны традиционные универсальные тона. Но углубляться в раздумья времени совсем не осталось, Лиза пожала плечами, вспомнив о своих совсем близких планах.

Все эти такие нетипичные, но приятные события и перемены немного отвлекли ее от горестных мыслей. Она вынула из чемодана косметичку, которая не успела промокнуть насквозь, и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Без пяти минут восемь в номере раздался звонок, Лиза вздрогнула и осторожно подняла трубку. Приятный женский голос сообщил ей, что ее ожидают внизу и, не дожидаясь ответа, отсоединился. Лиза бросила критический взгляд в зеркало, пытаясь найти изъяны в своем новом облике. Но несмотря на то, что внутри у нее все стенало и выло от горя, внешне угадать это было сложно, разве что глаза смотрели печально, и, казалось, что никакая сила больше не заставит их улыбнуться. Ей пришлось наложить чуть больше косметики, чем обычно, чтобы максимально скрыть следы своих переживаний. Платье было великолепным, оно удивительно подходило Лизе, словно неизвестный портной представлял ее образ, когда кроил наряд. Лиза собрала волосы и высоко заколола их на затылке, отчего они спускались мягкими локонами к ее лицу. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и покинула номер. В лифте рука привычно вынула сотовый телефон из сумочки, чтобы позвонить домой, но сил поговорить с мужем у нее не было, она решила, что сообщения, отправленного из аэропорта, будет вполне достаточно тем более, что она там пометила, что у нее садиться батарейка. Пусть думает, что она все еще не нашла времени зарядить телефон. При этих мыслях настроение Лизы совершенно упало, она вышла из лифта и немного растерянно оглядела вестибюль отеля, не зная, что ей делать дальше. Стоит ли вообще идти на эту встречу и, раз уж она дала согласие, то теперь не знала, где ее ждет Слава, ведь в суматохе поспешной короткой беседы они толком ни о чем не договорились. В этот момент она услышала, что кто-то окликнул ее по имени, она обернулась и увидела в двух шагах от себя того, кого только что выискивала взглядом, с большим букетом в руках.

– Привет, – губы Лизы непроизвольно растянулись в улыбке, настолько неожиданным сюрпризом стала охапка цветов, которую он ей протягивал.

– Надеюсь, они поднимут твое настроение, которое насторожило меня еще днем, – в глазах у Славы читалась некоторая неуверенность, словно он боялся чем-то спугнуть Лизу.

– Очень красивые, – она вдохнула их аромат, – но их так жалко…

– Почему, – удивленно перебил он ее.

– Но они могут потерять свой прекрасный вид, пока мы будем ужинать.

– Тогда давай попросим отнести их в твой номер, пусть ждут свою новую хозяйку в комфортных условиях, – предложил Слава и, не дожидаясь ее ответа, забрал букет и отнес к столу администратора. Лизу удивила эта решительность и даже какая-то самонадеянность, которую излучал ее спутник, она все еще помнила его абсолютно другим: тихим и скромным, совершенно незаметным, каким всегда был в школе. Видимо, хорошая работа, а главное, заработная плата, помогли ему победить все комплексы, – мысленно решила она.

Они вышли из отеля и сели в машину. Только сейчас Лиза заметила, что рядом с водителем находился еще какой-то мужчина, а другой, который все время держался на подозрительно близком от Славы расстоянии пока они стояли в вестибюле, едва они покинули отель, как тут же сел в черный джип, припаркованный сразу за их лимузином. Лиза удивленным взглядом указала Славе на мужчину рядом с шофером, когда тот опустился на сиденье рядом с ней.

– Мой телохранитель, – небрежно ответил ей Слава и тут же сменил тему разговора. Лиза передумала задавать вопросы, хотя была очень удивлена, что за работу нашел ее бывший тихоня – одноклассник.

– Так что за конференция привела тебя в этот замечательный город? – Он повернулся к ней и сидел как-то слишком близко, несмотря на простор машины, в которой они ехали. Это немного обеспокоило Лизу, но она решила, что будет выглядеть глупо, если попросит Славу отодвинуться, и придираться не стала.

– Цветочная, – ответила она и сразу добавила, догадываясь, о чем он ее сейчас спросит, – у меня небольшой магазинчик цветов, вот и стараюсь быть в курсе растениеводческих новинок. А ты? – Не справилась с любопытством она, – что случилось в твоей жизни за это время? – Задавая этот вопрос, она почувствовала, что ей действительно очень интересен его ответ.

Слава

Он до конца не верил, что все получится, и он вскоре увидит ее. И что все будет не так, по-новому, ведь теперь он стал совершенно другим, и она уже не сможет равнодушно пройти мимо, как это было в школе.

Слава окинул долгим взглядом Лизу. Он заметил, что она несколько смутилась и даже отвернулась от его лица. И он сразу почувствовал легкий озноб, едва тепло, излучаемое ее фантастическими карими глазами, сменило направление. Он боролся с желанием прикоснуться к ней, чтобы поверить в реальность происходящего. Он любил ее с детства, после школы думал, что все прошло, и он справился, но едва ее образ возник перед ним у стен аэропорта, как чувство вернулось, точнее, опять заявило о себе, словно никуда и не девалось. Она была такая красивая, такая настоящая. Увидев ее, растерянно стоящую в холле отеля, в этом роскошном платье, он ощутил мощный толчок желания, ему даже пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки и не наброситься на нее прямо там, у лифта. Она ждала его ответа, а он все подбирал слова. Он не мог выдать своих мыслей, хотел казаться ей циничным, взрослым и независимым. Вот уже давно он таким стал и почувствовал неуверенность сегодня, пожалуй, в первый раз за долгое время, лишь только попал в плен ее взгляда.

– Я тут по делам, – наконец, решился он, – участвуем в тендере на постройку сети гостиниц, пора выводить бизнес на европейский уровень, – с ноткой гордости в голосе произнес он.

– Вот это да! Так ты работаешь в строительной компании, – удивление в ее глазах подстегивало его раскрыть все карты.

– Можно и так сказать, – он интригующе замолчал.

– И, наверное, ты там большой начальник? – Предположила она, обведя взглядом салон лимузина и указав глазами на спину телохранителя.

– Угадала, – он просиял, при виде восхищения его успехами на ее лице, – я – владелец, – стараясь подавить рвущиеся в голосе хвастливые нотки и эмоции, закончил он.

– Браво! – Она изобразила легкое рукоплескание, – но как тебе удалось?

– С нуля, по крупицам, упорство и труд, так сказать, – Слава кашлянул и поспешил сменить тему, чтобы не выглядеть слишком заносчивым в ее глазах, – лучше скажи, надеюсь, ты ничего не имеешь против морепродуктов и рыбы, а то я выбрал ресторан, славящийся именно такими блюдами?

– Конечно, нет, с удовольствием составлю тебе компанию, – она тепло улыбнулась ему. Они замолчали на какое-то время, каждый погрузился в свои раздумья. Слава был рад передышке, ведь он все сильнее попадал под силу ее обаяния, а раскрывать свои чувства раньше времени не хотел, пока не был уверен в том, что у него есть шанс на взаимность.

Они подъехали к ресторану, и вскоре заняли столик в одном из укромных и, несомненно, самых уютных и уединенных уголков. Слава тщательно все продумал заранее. Он вообще не любил никаких сбоев и старался жить по заблаговременно составленному сценарию, иначе все могло пойти не так. Больше всего он не терпел в людях порывистость и спонтанность в принятии решений. Действовать по ситуации – не его кредо. Он предпочитал все предусмотреть, и быть готовым к любому повороту. Вот и сейчас, он держал в голове несколько возможных вариантов, как мог закончиться этот вечер, и к каждому из них был готов.

В большом разнообразии блюд, представленном в меню, он взял на себя смелость порекомендовать ей то, что сам считал наиболее удачным, она согласилась и, казалось, была рада довериться ему, хотя бы даже в такой мелочи.

– Как ты живешь? Женат? Есть ли дети? – Задала она вполне уместные, учитывая, сколько лет они не виделись, вопросы.

– Живу, как живу, – замялся он, – хорошо, наверное, – он улыбнулся, – у меня есть сын, а жена погибла три года назад почти, несчастный случай, – блеск в его глазах на секунду погас при этих словах, Лиза потянулась через стол и дотронулась до его руки, выражая сочувствие.

– Прости, – произнесла она. Даже грусть, которая промелькнула на ее лице, нравилась ему. – А сын, как его зовут?

– Зовут Платоном, он учится в Англии, ему девять лет скоро исполниться.

– Так далеко? – протянула она, – он, наверное, очень по тебе скучает.

– Не успевает, там все дети проводят все время учебы, а домой ездят только на каникулы, так что, думаю, он в порядке. А ты как живешь? – Он почувствовал некоторое волнение, ожидая ее ответ. Но она медлила, словно, не знала, что сказать.

– У меня тоже сын, Антошка, в первый класс только пошел, – Черты лица ее смягчились, было видно, как она его любит.

– А папа Антона? – Он не смог не спросить, хотя приличия требовали обратного.

– Папа, – она склонила лицо, словно хотела спрятать выражение своих глаз от Славы, – с папой, наверное, мы разведемся, – и хотя он ощутил, что, произнося эти слова, она готова расплакаться, ему ее горе принесло радость, он еле сдержался, чтобы не поднять тост за это счастливое для него событие.

– Прости, я допустил бестактность, – он очень надеялся, что его лицо выражает сочувствие ее беде. А о том, что для нее развод – это абсолютная трагедия, было несложно догадаться по слезам, которые, как она не старалась, скрыть не смогла, и они двумя короткими струйками пролились из ее печальных глаз.

– Знаешь, а давай поднимем бокал за нашу чудесную встречу, – с нескрываемым энтузиазмом и радостью в голосе произнес он, надеясь, что она найдет в себе силы побороть уныние и ответить на его призыв.

– Давай, – она легко коснулась краешком своего фужера о его бокал. – И, правда, как в сказке, принц, почти что на белом коне. – Она сделала небольшой глоток.

– Точнее на белом лимузине, – он тоже отпил, – но, если ты будешь цедить бокал весь вечер, то мы не сможем побороть печаль, давай как на выпускном, помнишь, как мы в Александровском саду пили шаманское большими глотками.

Она улыбнулась, удивившись его памяти. Он догадался, что те далекие радостные события уже давно не ворошила она в своем прошлом. Он же, напротив, часто вспоминал, как она так и не нашла времени его выслушать в тот последний школьный вечер, предпочтя ему болтовню с подружками и танцы с капитаном школьной футбольной команды Игорем, а он тогда поведал свою сердечную тайну случайно оказавшемуся рядом с ним однокласснику Зимину. Но сейчас Слава ничем не выдал старой обиды, он был счастлив тем, что теперь никто не помешает ему закончить отложенный разговор пятнадцатилетней давности.

На столе горели свечи, была слышна приятная мелодия, но он все медлил, не приглашал ее танцевать, хотя безумно хотел обнять, ощутить ее тепло. Но он чувствовал, что излишняя настойчивость с его стороны может спугнуть ее, а не для этого он столько приложил усилий, чтобы все разрушить в первый вечер.

Ужин подошел к концу, он оплатил счет, и они вернулись в машину. Она с таким вниманием слушала его, так просто и спокойно смотрела на него своими большими, какими-то колдовскими глазами, что он боялся, что не устоит. Она была так близко рядом с ним, но он чувствовал, что мыслями она далека, что все время думает о том другом, с которым должна расстаться.

«Развод» – это слово музыкой разносилось в голове Славы, приближая его к долгожданному счастью.

«Все идет по плану, – мысленно успокаивал он себя, – не вздумай все испортить, – останавливал он свои желания».

Было уже довольно поздно, и вскоре они затормозили у ступенек, ведущих в отель.

– Я провожу, – не спрашивая, а, ставя перед фактом, оповестил ее Слава и первым покинул машину, чтобы, обогнув ее, помочь Лизе выбраться на улицу. Он дорожил каждым прикосновением к ней, но очень старался, чтобы внешне ничем не выдал своего тайного счастья, не хотел, чтобы она знала о той власти, которую имеет над ним, особенно теперь, когда он многого добился и уже давно не тот доходяга, каким все одноклассники считали его в школе.

Их класс после выпускного вечера собирался регулярно первые пять лет, но Слава сознательно пропускал все эти встречи, так как на тот момент еще не достиг своей цели, не мог изумить их всех своими успехами. Но потом, когда дела его стремительно пошли в гору, одноклассники то ли перестали ставить его в известность о дате и месте поведения поминок по школьным годам чудесным, если можно так выразиться, то ли и не собирались вовсе. Так что эффект, который произвел его новый образ на Лизу, был именно тот, о котором Слава тайно мечтал. И он упивался своим триумфом, своим превосходством не только над ней, но и, пожалуй, над большинством.

Они зашли в лифт, и Слава сделал знак телохранителю, что дальше его провожать не стоит. Лиза, заметив это, перевела на него недоуменный взгляд.

«Наверное, не знает, что от меня ожидать, – с каким-то злорадным чувством подумал Слава, – но не буду форсировать события, пусть думает, что я проявил к ней интерес не больший, чем к любой другой старой знакомой из класса».

Около двери своего номера она остановилась и принялась усиленно благодарить его за прекрасный вечер, он забавлялся, наблюдая, как она нервничает, хоть и пытается скрыть это.

– Это я должен тебя благодарить, что согласить скрасить этот изначально такой скучный и обычный день, – он наклонился и поцеловал ее руку.

– Ты все больше удивляешь меня, – она улыбнулась и немного покраснела, – такая галантность и манеры английского лорда, неужели всему этому можно научиться?

– Это врожденное, – пытаясь сохранить серьезное выражение лица, как можно более небрежно обронил он, но она так искренне рассмеялась, что он не удержался и присоединился к ней.

– Что ж, пока, – немного помедлив, попрощался он.

– Пока, – поспешно ответила она, хотя выглядела, как ему показалось, несколько озадаченной при этом.

Он развернулся и пошел обратно к лифту, чувствуя спиной, что она все еще наблюдает за ним. Только спустя минуту он услышал звук захлопнувшейся двери и немного расслабился, остановившись перед распахнутой кабинкой лифта.

«Поздравляю, все прошло как надо, – мысленно похвалил он себя, – дадим теперь ей время обо всем подумать, а потом уж приступим к решительным действиям, – и с загадочной улыбкой, он развернулся перед изумленным взором мальчика – лифтера и пошел в обратную сторону».

Жена

Лиза закрыла дверь и так и стояла, прислонившись к ней спиной. День ей показался бесконечно долгим, она включила мобильный телефон, и тут же посыпался град сообщений, извещающих о том, что ее разыскивает муж. Она взглянула на часы и поняла, что время уже позднее, чтобы перезванивать, однако, едва она об этом подумала, как приятная мелодия в ее телефоне оповестила о сигнале вызова. Вздохнув, Лиза произнесла: «Алло», заранее зная, кто ей ответит.

– Привет, – она отметила, что голос мужа звучит растерянно, – я потерял тебя. – Она горько усмехнулась, понимая, насколько он попал в точку, произнося эти слова.

– Привет, у меня все хорошо, просто батарейка разрядилась, а я только что вернулась в номер, – она произнесла это отрешенно, словно беседовала с посторонним человеком, муж, несомненно, это почувствовал.

– Ты говоришь как-то странно, у тебя точно все в порядке? – Он не на шутку встревожился.

– Все хорошо, просто мой первый номер залил потоп, и пока меня устроили в другой, прошло приличное время, и я устала, – она до боли вонзила ногти в ладонь, сжав руку в кулак, чтобы не дать голосу дрогнуть и не выдать все то, что она чувствует на самом деле.

– Понятно, – медленно протянул он, хотя она понимала, что, хорошо ее зная, он не удовлетворился ее ответом.

– Как Антошка, спит уже, наверное? – Она тут же представила, как сын лежит в своей любимой позе в кровати, и одеяло сбилось на пол от его традиционной вечерней битвы со сном, и непроизвольно улыбнулась.

– Давно спит, прочитал мне три сказки, полчаса доказывал, что ложиться совсем не хочет, и уснул на полуслове, – они в один голос рассмеялись, но Лиза тут же взяла себя в руки и поспешила попрощаться.

– Ты прости, я валюсь с ног, последую примеру сына и отправлюсь в кровать, – она постаралась изобразить зевок, но получилось как-то ненатурально и ей самой стало противно, что она пытается врать, причем так неумело, да и неуместно.

– Конечно, ложись, только завтра уж не забудь зарядить телефон, чтобы мы не волновались за тебя сильно, помни, что мы тебя любим! – Муж так нежно с ней разговаривал, что она чуть было не укорила его в этом, учитывая тот факт, что он ей изменил. Но, естественно, выяснять отношения по телефону было глупо, поэтому она просто нажала кнопку отбоя, не ответив традиционным признанием и не послав поцелуй взамен.

Муж

Он стоял около окна, устремив немигающий взгляд в ночь, и все еще вспоминал каждую деталь разговора с женой. Что-то было не так, точнее все было по-другому. Чужой какой-то голос, скованность, скупые, короткие фразы вместо привычного подробного до мельчайших деталей рассказа обо всех значимых и незначимых событиях этого дня в разлуке. И она не сказала, что любит на прощание, а он не мог припомнить, чтобы это слово не присутствовало в их разговоре когда-нибудь до этого.

Тревожная мысль занозой засела в мозгу и доводила Илью до исступления: она знает. Но как, откуда, это было нереальным. Неужели почувствовала, ведь она так его любит и всегда говорит, что они словно два радиоприемника настроенных на одну и ту же волну, и, если что-то тревожит одного, другой выдает тоже самое в эфир.

«Но нет, стоп, – заставил он себя успокоиться, – ты все преувеличиваешь. Просто знаешь, что виноват и во всем видишь трагедию, она просто устала, и завтра все будет как прежде, нельзя поддаваться панике, это собственная совесть мучает, и это понятно».

Как же он хотел вернуть время вспять, чтобы прошлой ночи не было совсем. Он никак не мог понять, как получилось, что он потерял над собой контроль в ту злополучную ночь, как довел ситуацию до того, что пошел на поводу у минутного желания, какой-то непонятной прихоти, не услышал собственного сердца, словно примитивное животное поддался низменным инстинктам.

Он поднял взгляд на звезды, словно надеялся, что они подскажут, растолкуют, успокоят, но они лишь, не мигая, равнодушно смотрели на него со своей недосягаемой высоты и, казалось, что от них веет холодом. Илья поежился, задернул шторы и поднялся на второй этаж в спальню, зайдя по пути в комнату сына, чтобы поправить традиционно свалившее на пол одеяло.

Жена

Она вошла в спальню и легла, как была в платье, на кровать. Ложе было роскошным, очень уютным, Лиза закрыла глаза и решила, во чтобы то ни стало, расслабиться и все спокойно обдумать. Только постараться обойти в мыслях опасную тему измены мужа, иначе ничего не выйдет. Она вспоминала свою встречу со Славой, их разговор, представляла его лицо, но оно было каким-то размытым, постепенно переходило в образ Ильи, и Лизу это бесило. Муж стал для нее наваждением, она ничего не могла с собой поделать, она продолжала любить его, и это чувство впервые за много лет приносило ей одно только страдание и боль.

«Ну, хорошо, – сдалась она на милость своих грустных дум, – но что же делать дальше, как жить без него? – Все было каким-то нереальным».

«Время лечит», – тихо пытался ее обнадежить внутренний голос, но Лизе это казалось смешным, она была зависима от своей любви к мужу, как наркоман от каждой новой дозы, и вот сейчас только одно предположение, что они расстанутся, сводило с ума. Ее недуг простыми пилюлями было вылечить невозможно.

Неожиданно ее молчаливый монолог прервал тихий звук музыки, который доносился из маленькой гостиной, прилегающей к спальне. Лиза насторожилась, встала с кровати и пошла на шум. Но номер был пуст, и дверь закрыта, никакой техники она не включала, но мелодия определенно звучала где-то совсем близко.

Пока она обводила комнату растерянным взглядом, стена гостиной вдруг стала тихо двигаться, открывая пространство, скрытое за ней, и впуская музыку в ее комнату звучать все громче и громче. Лиза вздрогнула и почти уже успела испугаться, как вдруг услышала знакомый голос. От нервного напряжения, Лиза не сразу узнала Славу, который оказался по ту сторону уползающей перегородки с широкой улыбкой на губах и бутылкой шампанского в руках.

– Только не пугайся, – с коротким смешком предупредил он. – Просто я подумал, что неплохо было бы тебя чем-нибудь удивить, и подготовил этот сюрприз, – в его глазах мелькнула какая-то неуверенность, словно он боялся, что она сейчас устроит скандал и выставит его вон. Это растрогало Лизу, и она ответила:

– Полагаю, сюрприз начинается с потопа, – осенила ее догадка.

– Каюсь, но иначе никак бы не получилось организовать это тайное рандеву, – он покаянно опустил глаза в пол, но продолжал все также улыбаться, немного успокоенный ее первой реакцией.

– То-то мне сразу показалось, что номер несколько маловат при всей своей роскошности, да и удивило, что спальня уж слишком женских расцветок, – она сделала несколько шагов по направлению к нему, – видимо, с твоей стороны, она голубая, – она немного сощурила глаза, словно детектив, раскрывший преступление.

– Почти угадала, серо-синяя, очень, кстати, уютная, – он чуть помедлил и продолжил голосом искусителя, – если любопытно, могу устроить экскурсию, – он сделал приглашающий жест рукой.

– Заманчиво, конечно, но я воздержусь, это не совсем прилично девочке быть в комнате мальчика, – она улыбнулась, – причем холостого.

– Никто не узнает, – он подмигнул ей, но вид ее немного посуровевшего лица, заставил его сменить тон. – Впрочем, это я так, для поднятия твоего настроения, которое мне сегодня показалось не очень-то веселым. Тогда на чьей территории мы выпьем? – Светским тоном осведомился он.

– На нейтральной, то есть в этой, как оказалось, весьма просторной гостиной. – Она указала на стол и два кресла, одно из которых стояло на ее стороне номера, а другое – на его. Он согласно кивнул, поставил бутылку, на секунду скрылся в глубине своей комнаты и вернулся, толкая перед собой сервировочный столик на колесиках. Сняв большую серебристую овальную крышку, он продемонстрировал ей огромную тарелку с фруктами, два фужера, отдельную вазочку с клубникой, икру, и еще одну бутылку в ведерке со льдом на нижнем ярусе столика.

– Ничего себе ты подготовился! – Воскликнула она. – А если бы я отказалась составить тебе компанию?

– На этот случай, который я хоть и предвидел, но очень сильно не желал его наступления, – он театрально горестно вздохнул, – у меня в спальне стоит бутылка виски и коробка сигар, могу показать, – и он шутливо потянул ее за руку.

– Верю на слово, – она засмеялась. В это время он развернул кресла в сторону большого окна, распахнул шторы, и перед их взором предстала, наверное, половина города, залитого вечерними огнями.

С легким хлопком он открыл шампанское, разлил по бокалам, один протянул ей и уселся в кресло рядышком.

– За нашу встречу, – провозгласил он тост, и они синхронно сделали по глотку.

– Знаешь, – она немного помедлила, подбирая слова. Ее беспокоила вся эта ситуация, она не знала, чего ждал от нее Слава и боялась дать ему повод, повести себя неправильно, заставить его думать то, чего на самом деле нет. – Я просто сразу хочу тебя предупредить, чтобы не было никаких недоразумений в будущем, – наконец, решилась она. – То, что я развожусь с мужем – это большая трагедия для меня… – Она быстро взглянула на его и поспешно отвела глаза. – В общем, я его люблю и… – Она покраснела, не зная, как закончить, и ей стало отчего-то стыдно и неловко, она сделала порывистое движение, чтобы встать из кресла и сбежать в свою спальню, но он остановил ее.

– Подожди, – он потянул ее за руку, чтобы она села обратно, – ты совершенно правильно мне сейчас все это сказала, и я рад узнать прежнюю Лизу, ту прямолинейную девчонку, какой ты была в школе. – Он немного отпил из бокала и поставил его на столик. – Понимаешь, несомненно, меня бы обрадовала новость, что ты сейчас же готова упасть в мои объятья, но мне нравится то, как мы просто сидим рядом, вспоминаем наше детство, словно я побывал на вечере встречи школьных друзей, которые все пропустил по разным причинам. Так что нечего беспокоиться, – он весело ей улыбнулся, – и, вообще, выше нос. Давай хоть на время забудем обо всех прочих делах и просто поболтаем обо всем на свете, – протянул он мечтательно.

– Спасибо, – она была тронута его тактом и поддержкой, – наверное, мне сейчас и нужно именно такое легкое и ни к чему не обязывающее общение.

– Вот и здорово, – он вернул ей в руку отставленный бокал, – только давай уж до дна. Шампанское, как известно, верное средство прогнать любую печаль, так что не следует им пренебрегать.

Лизе вдруг захотелось хоть на время почувствовать легкость, бесшабашность, и она, поддавшись на его уговоры, осушила весь бокал. Потом они обменялись мнениями о городе. Лиза описывала свою первую поездку, то, как они заблудились в квартале красных фонарей. Рассказывала про цветы, причем в момент описания их необыкновенной хрупкости ей вдруг захотелось плакать. А когда она делилась, какие иногда приходят чудные клиенты, она расхохоталась в голос, но ничего не могла с этим поделать, словно потеряла контроль над своими эмоциями.

– Ну, так с кем ты до сих пор общаешься из школы? – Он тоже был оживлен и весел, и слушал ее с неподдельным интересом.

– С девчонками стараемся видеться, но получается нечасто – раза четыре в год, зато основательно и весело, – отчего-то она стала растягивать слова и еле могла собрать мысли воедино, чтобы выстроить фразу ей пришлось приложить прямо-таки титанические усилия. Она, наконец-то, расслабилась и чувствовала с каждой минутой, что ей все проще и проще находиться в обществе Славы и даже как-то не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. – Но это с остальными, а с Катькой и Ленкой болтаем и встречаемся гораздо чаще, – уточнила она про своих лучших подруг, он кивнул, подтверждая, что помнил об их тесной школьной дружбе. – А с ребятами виделись лет пять назад на последней встрече класса. А теперь всем некогда этим заниматься, только и остается, что переписываться на «одноклассниках», что давно бы пора и бла-бла-бла…. – Она сморщила нос и небрежно махнула рукой, причем слегка задела свой бокал, и он чуть было не упал на пол, но Слава подхватил его в последний момент. Она восхитилась его ловкостью, но и удивилась, что ее реакция совсем притупилась, и она не очень владеет собой. – А ты, кстати, почему проигнорировал все наши совместные вылазки? – она деланно гневно нахмурилась.

– Набирал форму, так сказать, чтобы всех поразить, – при этих словах он улыбнулся, но она так и не поняла, шутит он или говорит серьезно. – Хотя я в силу специфики бизнеса периодически сталкиваюсь с Сашкой Зиминым, тоже своего рода встреча школьных друзей, – вдруг вспомнил он.

– О, – многозначительно протянула она, и отчего-то прыснула со смеху. – Ну, он всегда был важным, а теперь и просто, как я слышала от девчонок, богатенький зазнайка, – с усилием подавив охватившее ее веселье, ответила она. – Он тоже никогда не снисходил до наших встреч бывших одноклассников, – она состроила умильную гримасу и чуть сморщила нос, потом отхлебнула изрядный глоток шампанского и вяло поинтересовалась, видимо, больше для поддержания беседы – Ну и как он?

– Ты во всем права, он и зазнайка, и богатей, и важная шишка в одном лице, – подхватывая ее тон, произнес Слава и махнул рукой, словно отпуская эту малоинтересную тему. – Ну а ты, неужели как вышла замуж, так с той далекой поры верная жена, – он лукаво прищурился.

– Ага, вот такая я дура! – Она резко качнула головой, удивившись ее невесомости, и зашмыгала носом, вспомнив, что муж ее обидел, только она никак не могла сконцентрироваться и понять, что конкретно он сделал. Слава все чаще подливал ей шампанского, а она все больше чувствовала нестерпимую жажду, поэтому еле сдерживалась, чтобы не выпить прямо из бутылки. Музыка с каждой минутой все сильнее давила на нее, ей вдруг захотелось немного потанцевать. Она встала, он с улыбкой наблюдал за ней, взяла его за руку и потянула на середину гостиной, приглашая на танец. Ей уже было все равно, на чьей стороне комнаты они находятся. Она слушала ритм и отдавалась его власти. Слава был все время рядом, его лицо то приближалось, то удалялось, но он неотрывно следил за ней глазами, и она подчинялась их магнетизму. Она никак не могла собраться с мыслями, голова была словно ватная, в висках стучало, сердце билось с бешеной силой, она совершенно не контролировала свои действия, не понимала, где она, что с ней происходит. Ритм, музыка, буйство алкоголя в крови, все это руководило сейчас ею, остатками сознания она еще какое-то время удивлялась своему состоянию и той бесконтрольной энергии, которая завладела ее существом. Она миллион раз до этого пила шампанское, но так оно воздействовало на нее впервые.

В какое-то мгновение, рука Славы властно обвила ее за талию, поднялась чуть выше, там, где открыта часть спины у лопаток, она изогнулась, попытавшись было воспротивиться, но его сила, тепло, горячее дыхание, все это вскружило ей голову, она вдруг обняла его в ответ и они задвигались уже не в ритме музыки, а под аккомпанемент своих бешено стучащих сердец. Она то приникала к нему всем телом, то резко отстранялась, хохоча от непонятной свободы, завладевшей ее сознанием, совершенно не осознавая, что и с кем она все это проделывает. Он распалялся все больше, все сильней и тесней прижимал ее, все настойчивей куда-то тянул, но она хотела только двигаться, только смеяться и еще пить. Бокал с шампанским, как по мановению волшебной палочки, он умудрялся все время вкладывать ей в руку, и она жадно набрасывалась на него и поила его, и он смеялся в след за ней.

Вдруг погас свет, она сначала испугалась, но, увидев, что теперь есть только эта темнота и город, танцующий своими огнями вместе с ней, она рассмеялась и сделала большой глоток, чокнувшись бокалом со стеклом окна. Музыка то ускорялась, то несколько сбавляла обороты, они кружили по комнате, и было неясно то ли это танец, то ли странная борьба двух людей. Они оказались в кромешной темноте, когда ему удалось ее увести из гостиной, но на уже не замечала этих перемен. Слава нашел ее губы и впился в них жадным поцелуем. Она закрыла глаза на миг, потом распахнула их, и вдруг ей показалось, что это Илья целует ее, и она обвила его за шею руками и ответила на поцелуй, счастливая, что все хорошо, и они вместе. Где-то совсем в отдаленной части головы, ее подсознание пыталось ей о чем-то напомнить, предостеречь, остановить, но она не могла сконцентрироваться, чтобы понять, о чем эти намеки, не могла одуматься и все прекратить сию же минуту. Она любила, и он был рядом, а это ведь самое главное. Они оказались на кровати, темнота не мешала, а возбуждала ее все больше, она не могла насытиться поцелуями, не могла подумать ни о чем другом, кроме этой секунды, этого сладостного момента. Он рывком стянул ее платье за лямки, освободив ее разгоряченное танцами тело, она закрыла глаза и выгнула спину, потянувшись навстречу ему.

«Илья, любимый, – звучали в ее голове слова».

Она, кажется, их выдохнула вслух вместе с поцелуем, прильнула к нему, и стала почти разрывать рубашку, мешающую ей до конца насладиться близостью с ним.

– Любимая, – дрожа от страсти, и мечтая лишь продлить этот сладостный момент, шептал Слава, покрывая поцелуями ее губы, шею, грудь.

Она поморщилась, голос был не тот, но додумать до конца лениво вращающуюся у нее в голове мысль, она не смогла, сознание отказывалось ей подчиниться. Он провел рукой по внутренней стороне ее бедер, и новый фонтан желания затопил ее. Забыв обо всем, она обхватила его руками и укусила за шею, так неудержимо ее тянуло к нему. Они до боли сжали друг друга в объятьях, страсть все сильней, все больше накатывала на нее новыми волнами. Она уже не могла ни думать, ни говорить, лишь только двигаться, тянуться навстречу ему, сердце ее билось, подвластное все тому же бешенному ритму, и ей казалось, что стоит перестать ему следовать, и она умрет, ритм завладел ею изнутри и подчиняет все ее действия, распоряжается ею так, как надо ему. Она закрыла глаза и унеслась в звенящую темноту, которая как воронка затягивала ее сознание.

Слава

Он стоял у окна и молча курил, глядя, как город погружается в сон, постепенно гася огни в окнах домов. Он был доволен. Все получилось именно так, как он и представлял, даже лучше.

Он ждал этого момента, казалось, всю жизнь, и вот теперь, когда все произошло, он не почувствовал, как это часто бывает, опустошения в душе и легкого разочарования от осознания того, что цель достигнута, мечта осуществлена и нечего больше желать. Наоборот, он был полностью уверен, что все только начинается. Она, конечно, разведется с мужем, он ее очень хорошо знал, и был уверен, что этот эпизод разыгран как по нотам и сбоев не будет. Она не простит и не станет возвращать прошлое и бороться, она отступит, потому что терпеть не может лжи и предательства.

А задача Славы – грамотно разместить ловушку, не упустить момента, когда она в нее попадет, но еще будет стараться вырваться. Он очень давно ждал ее, чтобы потерять из-за какой-то глупости, он должен все четко продумать.

Он отвернулся от окна и перевел взгляд в комнату, где на большой кровати среди разбросанных как попало подушек, лежала она, тихо дыша во сне. Несмотря на полумрак, ему было отлично видно ее лицо, он знал его наизусть. Знал каждый сантиметр, с того места, где ее непокорные, мягкие волосы отступают, открывая ровный лоб, изогнутые дуги бровей, большие карие глаза, которые он видел во сне почти каждую ночь, аккуратный, чуть вздернутый нос, и розовые, полноватые, но при этом четко очерченные, словно художник обвел их контур тонкой кистью, губы.

Его вновь охватила волна желания, но он заставил себя успокоиться. Словно гурман, он хотел постепенно ею насладиться, хотел большего, хотел ее отдачи, хотел увидеть любовь в ее глазах. Она стала для него наваждением. Долгие годы он пытался обмануть себя и строить жизнь без оглядки на то, что, где, как и с кем делает она. Были периоды, когда ему это удавалось, но ее образ его преследовал. Она стала причиной его нынешнего положения, всех его успехов, его богатства. Все это было ему необходимо, чтобы располагать достаточными средствами, ресурсами, силами, чтобы завоевать ее.

«Только в следующий раз, надо придумать новый способ, – мысленно сказал себе он, – с «экстази» больше экспериментировать не стоит. Она не глупа и может догадаться, тогда все пропало». Он еще какое-то время постоял у окна, потом аккуратно взял клубничку из вазочки, с удовольствием ее проглотил, и, не сдержавшись, улыбнулся, вспомнив подробности сегодняшнего вечера. Борясь с искушением лечь рядом, он все-таки прошел мимо кровати, где спала Лиза, в ванную, включил холодную воду и встал под душ. Времени расслабляться не было, ему необходимо было взбодриться, а для этого, по его мнению, такой способ был самым действенным.

Жена

Пробуждение далось ей нелегко. Голова была словно каменная, а тело каким-то разбитым, чужим, словно она сильно простудилась и это состояние – следствие высокой температуры. Лиза облизнула пересохшие губы, пить хотелось нестерпимо. Со стоном приподнялась она на руках, чтобы оглядеться и найти любой источник влаги. На тумбочке с противоположной от нее стороны стоял кем-то заботливо принесенный поднос. Она осторожно подползла к нему и сняла серебряную крышку, скрывающую от нее содержимое. Виду бутылки с минеральной водой она обрадовалась, кажется, больше, чем дети Деду Морозу в новогоднюю ночь. Она схватила и жадно отпила прямо из горлышка, хотя на подносе был и хрустальный бокал, и термос, видимо с кофе, стоящий рядом с изящной узорчатой чашечкой, какие-то тосты с тонкими ломтиками сыра, ветчины и зеленым салатом, вазочка с фруктами и тарелка с булочками.

Лиза поморщилась от воспоминаний, которые внезапно захватили ее при виде сервировки стола. Приложив руки к вискам, она попыталась сконцентрироваться, и эти размытые картинки вчерашних безумств, которые, словно разорванные на кусочки фотографии выдавало ее подсознание, привели ее в состояние ужаса, граничившего с отчаяньем. Она отказывалась верить, что была участницей всего этого. Она обхватила себя за плечи, так как озноб пробрал ее до костей, и попыталась восстановить ход событий по порядку.

Слезы покатились из ее глаз, когда она поняла, что все это не было дурным сном, она действительно вчера совершенно потеряла над собой контроль и сделала все то, чему даже в мыслях, даже наедине с самой собой не могла бы дать точного названия. Но как такое могло произойти, Лиза совершенно не понимала. Она с трудом поднялась и вышла в примыкающую к спальне гостиную. Около сервировочного столика на полу валялись две пустые бутылки из-под шампанского и больше никаких других напитков, содержащих алкоголь, в поле ее зрения не наблюдалось. Во времена студенческой юности, Лизе доводилось хоть и крайне редко, но все-таки выпивать и гораздо большее количество, но чтобы при этом доходить до такого состояния, такого не бывало никогда.

Она не могла припомнить точно, чем закончился вчерашний вечер, но тот факт, что проснулась она в противоположной от своей розовой спальни комнате, абсолютно нагая не оставлял ей никаких надежд на то, что те самые стыдные видения, которые вспышками, словно молнии в весеннюю грозу, разрывали ее сознание, были правдой.

В первые мгновения у Лизы оставалось ощущение, что она вчера была уверена, что занимается любовью с мужем, но теперь, стоя посередине этого номера, она понимала, что все абсолютно не так. Никакого Ильи рядом не было и быть не могло, а это значит, что она изменила, причем все произошло так, словно она совершенно потеряла себя, помимо ее воли, словно какая-то невидимая сила заставляла ее проделывать все те безумства. Лиза покраснела, слезы градом катились из ее глаз, жажда продолжала терзать ее, она подошла к подносу, чтобы открыть вторую бутылку и только тут увидела небольшой, сложенный пополам листок белой бумаги. Она потянулась за ним, отметив, что руки у нее не просто дрожат, а трясутся, словно держат бронебойный молоток. Она открыла записку и прочла:

«Любимая, прости, что не встретил вместе с тобой это чудесное, наше первое совместное утро, но дела, к сожалению, заставили меня покинуть самую прекрасную и сексуальную женщину на свете. Я улетел в Лондон, и, наверное, сейчас, когда ты читаешь эти строки, я уже высоко над землей. Надеюсь, что ты так же счастлива, как и я. Оставляю тебе все свои номера телефонов и жду твоего звонка, вернусь в Москву через четыре дня. Люблю и с нетерпением предвкушаю нашу следующую встречу.

P.S. Номер оплачен до конца недели, водитель в полном твоем распоряжении, на рецепшене тебе подскажут, как с ним связаться».

Пробежав глазами эти строки, Лиза непроизвольно схватилась за горло от подступившей тошноты. Она совершенно не хотела видеть никаких подтверждений вчерашнего вечера. Его надо было немедленно забыть, вычеркнуть, словно этот день вообще не наступал, стал пробелом в календаре, выпал в вечность, откуда нет возврата. Ей стало мерзко и противно, во всем теле было ощущение, словно ее вывалили в грязи. Она скомкала листок, бросила на кровать и пошла в ванную. Пустив горячую воду, она сначала легла было в джакузи, но не выдержала, взяла мочалку и стала изо всех сил нещадно тереть свое тело, надеясь, что вместе с водой уйдут и все воспоминания, которые терзали ее. Она не хотела никак поверить, что могла натворить такое. Она изменила мужу. То, что он это сделал первым, совершенно ее не успокаивало. Она казалась себе даже хуже, чем он, она совершила непростительное, и выглядело все так, словно она пыталась отомстить. Но у нее ведь и мысль такая ни разу не возникла. И самое главное, она никак не могла понять, как она допустила такое. Раз за разом она вспоминала свое вчерашнее состояние, и оно все больше наводило ее на ощущение, что что-то было не так. Та энергия, которая бурлила в ее крови вчера, которая заставляла ее двигаться, была совершенно ей не свойственна. Она где-то читала, что приблизительно также на спортсмена действует допинг, он словно окрыляет его, не позволяя остановиться, дает ему ощущение необыкновенной силы и превосходства. А сегодня все резко изменилось, она буквально не могла собрать себя в кучу, рассыпалась на глазах, чувствовала, что ни на что не способна, и потом эта нестерпимая жажда. Лиза никогда сильно не напивалась, но она думала, что с похмелья люди чувствуют себя намного легче. Она вспомнила, что принимала успокоительное в самолете, и подумала, что вероятно, лекарство в сочетании с алкоголем дало такой эффект, и ее нетренированный к большим возлияниям организм, сыграл с ней злую шутку. Шутку, на противоположную чашу весов с которой, за одну ночь Лиза положила всю свою жизнь.

Она выключила воду, завернулась в большой махровый халат и вернулась в спальню. Но при виде разбросанного постельного белья и ее одежды кругом него, она тут же выбежала в свою розовую комнату, не желая ни минуты находиться в месте своего грехопадения. Она на секунду вернулась, вспомнив о записке, в ее голове возникли какие-то странные страхи, что горничная обнаружит это письмо, а потом еще вздумает шантажировать, Лиза поежилась и убрала скомканный листок в свою сумочку, решив, что выбросит, когда будет подальше от отеля. Конечно, она отдавала себе отчет, что ее страхи просто выглядят смешно на фоне всего, что она сотворила, но, чувствуя за собой огромную вину перед мужем, она стала уязвима и мнительна.

Все было ужасным: то, что изменил муж, то, что и она совершила то же самое. Она никогда не думала, что ее крепкий, налаженный мир можно было разрушить за одни сутки. Она представила Илью таким, каким встретила его десять лет назад, и поняла, что любит только его. Вчера, когда она увидела тот злополучный диск, она ни секунды не сомневалась, когда решала с ним развестись. Она была патологически честным человеком и ложь в своей семье простить не могла. Это было намного больнее, чем даже сам факт того, что он был близок с другой. Но сегодня, когда под давлением непонятно чего, она проснулась в постели другого мужчины, она впервые в жизни, усомнилась в правильности категоричности своей позиции. У любого человека должен быть шанс для того, чтобы оправдаться. Ведь в эту самую минуту ее сознание уже придумало тысячу доводов, почему все это с ней произошло. Прежде чем осуждать мужа и предпринимать какие-то решительные действия, ей для начала надо попытаться простить саму себя, или, по крайней мере, найти какое-то объяснение всему случившему, а это будет для нее непросто.

Лиза распахнула шторы в своей спальне и устремила взгляд на куда-то спешащие по улицам городам разноцветные машины, видимые с ее высокого этажа. Ей захотелось, чтобы все события последних суток оказались лишь дурным сном. И она бы перестала ощущать этот чудовищный груз, сдавливающий ее сердце, и смогла бы, как ни в чем не бывало, беззаботно отправиться, точно также, как и обычные горожане на своих автомобилях, по каким-то совершенно пустяковым делам, просто погулять по Амстердаму, насладиться неповторимой прелестью его улочек, украшенных пестрыми красками осеннего времени года, и забыть обо всем плохом, перестать терзаться, и лить слезы. «Но этим мечтам не суждено сбыться теперь уже никогда, – с грустью думала Лиза, прислонившись лбом к холодному стеклу».

Текст из записки все еще звучал в ее голове, она на секунду попыталась представить себя рядом со Славой и поняла, что совершенно не хочет этого. Она вообще не должна быть ни с кем, кроме мужа, а если та его связь окажется сильнее их совместной жизни, значит, она останется одна. По крайней мере, этим утром у нее был только такой настрой. Она была рада, что дела заставили Славу уехать, так как кроме стыда за содеянное и отвращения к себе, она больше ничего не испытывала, а что-то объяснять ему у нее просто не было сил.

Посмотрев на часы, Лиза поняла, что все еще успевает, если поторопится на конференцию, из-за которой она и оказалась в Амстердаме, городе, который за одну ночь перевернул всю ее жизнь с ног на голову. Ее промокшие вещи были аккуратно развешаны заботливой рукой горничной в шкафу. Лиза выудила свой деловой костюм, подобрала к нему блузку и быстро оделась перед зеркалом. Волосы она собрала в тугой пучок на затылке, глаза скрыла за стеклами очков, взяла сумку и покинула номер. Конечно, она и не думала пользоваться услугами водителя, поэтому спокойно прошла мимо стола администратора, но почти у самой двери остановилась и вернулась.

– Простите, – обратилась она к симпатичной молодой женщине, сидевшей за стойкой. Та с улыбкой оторвалась от монитора компьютера, к которому был прикован ее взгляд.

– Да.

– Я проживаю в люксе на седьмом, – начала Лиза, – и хотела бы вернуться в свой номер, в котором, как я полагаю, уже уничтожены все следы вчерашнего потопа.

– Но, люкс в полном вашем распоряжении до конца недели, – девушка для надежности сверилась со своими записями в какой-то таблице.

– Я знаю, но прошу вас, просто переселите меня поскорей, – в голосе Лизы прозвучали настойчивые нотки, а в глазах появилось молящее выражение.

– Конечно, мисс, сейчас же этим займемся, – девушка передумала задавать вопросы и улыбнулась. – Когда вы вернетесь, я оповещу вас о новом номере и выдам ключи. Да, кстати, меня просили сообщить вам телефон водителя, – спохватилась она.

– В этом нет необходимости, я предпочитаю пешие прогулки, – Лиза сделала останавливающий жест рукой, когда девушка попыталась ей что-то возразить.

– Хорошо, – сдалась под ее строгим взглядом администратор.

– Большое спасибо, – Лиза почувствовала некоторое облегчение, развернулась и, наконец, покинула отель.

– Розы сохраняются в букете длительное время, если срезать их в стадии, когда крайние лепестки бутонов начали отгибаться наружу, – немного нудно вещал растениевод из Франции на ломанном английском языке, Лиза с трудом переводила, так как совершенно не могла сосредоточиться. Меж тем он продолжал: – Сирень, гвоздику, хризантему срезают в стадии цветения, когда бутоны полностью открылись. Гиацинт и фрезию можно – при распустившихся двух или трех нижних цветках. Нарциссы, тюльпаны, гладиолусы – когда заметна окраска бутонов. Герберу лучше срезать только после образования в цветочной корзинке пыльцы, преждевременная срезка приводит к искривлению цветоноса и пониканию цветка в вазе. – Она попыталась еще какое-то время делать пометки в блокноте, но результатом ее трехчасового сидения в конференцзале стали полторы страницы каких-то каракулей, совершенно не похожих на конспект лекций или заметок, которые она могла бы использовать в своей дальнейшей работе.

Лиза одной из первых покинула зал, едва закончились выступления докладчиков, так как хотела избежать встреч с завсегдатаями этого ежегодного мероприятия. Сил на то, чтобы улыбаться и вежливо отвечать на вопросы, у нее не было. Пока она медленно брела по улицам Амстердама в сторону гостиницы, у нее в сумочке раздался звонок. Чуть помедлив, она достала телефон и увидела, что номер вызывающего ее абонента ей незнаком. Лиза тут же нажала кнопку сброса, так как была уверена, что это звонил Слава, а она совершенно не знала, что ему сказать, и совсем не хотела слышать его голос. Конечно, объясниться с ним было необходимо, но сейчас сил на это у нее просто не было. Поразмыслив с минуту, она совсем отключила телефон, решив, что из гостиницы позвонит домой и скажет мужу, что потеряла сим-карту, или, что телефон незаметно украли, в общем, что-нибудь придумает, а пока ей необходимо время, чтобы собраться с мыслями и понять, как жить дальше.

Проходя по одной из улиц, она увидела яркую витрину магазина игрушек. Вспомнив о сыне, она представила его улыбку и ей очень захотелось сделать ему приятное, Лиза вошла внутрь, чтобы приобрести ему какой-нибудь подарок. Он обожал роботов, собирал их все свое свободное время, придумывал с ними целые спектакли, поэтому она сразу отправилась в отдел, где могла найти что-нибудь новенькое из этой серии.

Слава

Молчание телефона, отсутствие звонка от нее его насторожило. Обдумывая эти дни заранее, он был уверен, что встречу в Лондоне отменять не следует, что, если все пойдет по плану, и они проведут вместе ночь, то исчезнуть наутро ему будет очень даже правильно. Она успеет по нему соскучится, все обдумает, сравнит его с неудачником-мужем, и будет с нетерпением ждать их следующего рандеву. Примерно такого развития событий ожидал Вячеслав. Но Лиза не звонила, и он занервничал.

Он прошелся по комнате своего лондонского номера и заставил себя успокоиться. В конце концов, она тоже прилетела по делам и просто могла быть сейчас банально занята.

Он выждал еще какое-то время, но, когда по его подсчетам в Амстердаме должно было быть около пяти часов, не выдержал и сам набрал ее номер. Почти минуту он слушал долгие гудки, которые завершились сообщением о том, что связь прервана. Слава начинал злиться, на лбу у него выступило несколько капель пота. Сомнения стали терзать его все сильнее. Он повторно нажал кнопку вызова, и на этот раз оператор сообщила ему, что «абонент не доступен», по крайней мере, Слава понял именно так ее короткую иностранную речь. Он почувствовал, что волна гнева моментально захлестнула его, в глазах потемнело, он сжал телефон в кулаке и с размаху ударил его об пол.

«Идиот, – мысленно обругал он себя, – не надо было уезжать, она что-то заподозрила, но как?»

Он прокрутил в памяти прошлый день и не нашел никаких подтверждений того, что где-то была допущена ошибка. Слава подошел к дивану, возле которого невредимая, благодаря своему ударопрочному корпусу, лежала нещадно брошенная им пару мгновений назад телефонная трубка, поднял ее и уже набрал номер своего секретаря, который всегда сопровождал его в поездках, чтобы отдать распоряжение немедленно организовать возвращение в Амстердам, но, когда в трубке прозвучало традиционное: «Слушаю, Вячеслав Борисович», – он передумал, коротко бросил: «Ничего», – и, отложив телефон в сторону, сел на диван.

«Нет, – подумал Слава, – он же ясно написал в записке, что пробудет в Лондоне четыре дня. Его поспешный приезд будет некстати, она или догадается о глубине его чувства и той силе, которую она имеет над ним, или вовсе разочаруется в нем, а то и разозлиться, что он давит на нее. Форсировать события он не станет, ему пока следует до конца разобраться с ее тылами, видимо, они еще тянут ее обратно, что препятствует реализации его плана».

Слава зашел в ванную, умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало, отметив, что получилось справиться с охватившими эмоциями, и вернулся в комнату весьма довольный собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.