Андрей Панченко
Гардемарин

Гардемарин
Глава 1

Я с трудом приходил в себя. Палящее солнце над головой пекло просто нещадно, обжигая кожу, хотелось пить. Слышался плеск волн, разноголосый говор, блеянье животных, скрип такелажа и хлопки паруса, палуба под моей спиной мерно поднималась и опускалась. Всё говорило о том, что я на корабле и он сейчас неспешно идёт куда-то по своим делам. Вокруг стоял невообразимая вонь, разделочная палуба китобойной матки, по сравнению с тем, что я сейчас ощущал, была просто парфюмерным магазином. Запах испражнений человека и животных, прогорклого жира, разложения, гнилой древесины и мокрой ткани, смешался с обычными запахами моря. Лежал я прямо на досках палубного настила, своими ребрами ощущая каждую волну, на которой корабль поднимался вверх, а потом опускался вниз. Я был полностью обнажён.

Хреново Витя! Адмиралы обычно с голой жопой на грязной палубе не валяются! А если и валяются, то только в двух случаях, или по недоразумению и пьяни (но не долго, верные адъютанты и вестовые поднимут командира, оденут и отведут в каюту, да ещё утром похмелиться принесут и слова плохого не скажут), или же если это вражеский адмирал и он в плену, а всем вокруг насрать на то, что эта падла у всех на виду мудями светит! Делаем вывод. Я точно не пьян, да и не напивался я так никогда, последнее, что я помню, это то как мы с Гришей, моим лучшим другом и командиром погибшего в бою крейсера, укрывались за телом моего убитого адъютанта, отстреливаясь последними патронами от абордажной команды американцев. Мы продержались час на тонущем линкоре, дав возможность специалистам подорвать ядерную бомбу, что лежала у нас в трюме, прямо посреди американской эскадры. Я мёртв, в этом не может быть сомнений! Или нет? Может опять со мной это дерьмо приключилось?!

Я адмирал Виктор Жохов. В своём последнем походе моя эскадра попала в засаду вражеского флота. Пытаясь предпринять хоть что-то, и дать уйти самым быстроходным транспортам, боевым кораблям и авианосцам, на потрёпанном в прошлом бою линкоре мне пришлось вступить в свой последний и неравный бой. Не в первый раз такое со мной случалось, и всегда фортуна была на моей стороне, но в том, своем последнем бою, выжить я не мог. Взрыв ядерной бомбы должен был гарантированно отправить меня и моих врагов на тот свет. Моё тело разлетелось на атомы вместе с линкором, да и был я на момент гибели не в лучшей форме. Осколки в спине и ногах, перебитая рука, огнестрельное ранение в грудь – с такими ранами не спастись. Но вот теперь я лежу, загорая на солнце, и не ощущаю ран!

– Беее! – почти прямо над ухом проблеяла коза.

Это точно коза! Сомнений быть не может. Я хоть ещё и не открыл глаза, однако точно помню, что козы именно так и общаются с окружающим миром. Да что за херня твориться?! Похоже надо попробовать встать и осмотреться.

Я открыл глаза. Мда… Лучше бы я и дальше оставался в неведении. Понятнее ситуация не стала, однако то, что всё хреново мне однозначно ясно. Над головой переплетение пеньковых верёвок и грязные паруса. Мачта деревянная, а на рее болтается труп мужика, повешенный за шею и уже начавший разлагаться. Как раз сейчас на нём чайка сидит, и с удовольствием обедает протухшей плотью. Голые ноги трупа как раз надо мной и мне всё видно в деталях.

– Ben je wakker jongen? (Ты очнулся мальчик?) – солнце от меня заслонила высокая и мощная фигура. С трудом оторвав взгляд от страшного зрелища, я повернул голову к говорившему.

Это, чего за маскарад?! Мужик стоящий передо мной был одет колоритно. Да чего там, он был одет как бомж, стащивший маскарадный костюм! Мужик носил куртку из коричного сукна, штаны из полосатой, бело-синей ткани и белый шейный фуляровый платок, его штаны были из грубой шерстяной ткани, высокие кожаные сапоги до колен фиксировались маленькими ремешками и пуговицами. На голове красовалась высокая коричневая же шляпа, из-под которой выглядывали длинные немытые волосы, собранные в хвост. Задубевшее от ветра и солнце лицо, было гладко выбрито. На шее у мужика висел серебряный свисток, который заканчивался цепочкой и медальоном с каким-то гербом. Руки этого персонажа были не пустыми. В правой руке был латунный рупор, в левой деревянная палка. Боцман, как пить дать!

– Чего? – вопрос я не понял, язык похож на немецкий, но точно не он. За годы войны я немецкий язык подтянул, и немного его знал.

– Drol! Sta op, de kapitein wil je zien! (Дерьмо! Вставай, тебя хочет видеть капитан!) – мой вопрос мужика явно разозлил, и он слегка пнул своим сапогом мне по ребрам. Не больно, но обидно!

– Понял, не дурак, дурак бы не понял – прошептал я, пока не вступая в конфликт. Надо понять где я, а мужик просто хочет, чтобы я встал. Конечно можно было вежливо за плечо потрясти, а не грязным сапогом размахивать, но пока потерпим, хрен его знает где я, в морду ему дать я всегда успею.

Кряхтя как старик я поднялся сначала на колени, а потом встал на ноги. В процессе озираясь по сторонам. Мне открывалась печальная действительность. Парусник был явно древним. Три мачты и вокруг полном столь же странно одетых людей. Я лежал возле самодельного загона, в котором влачили своё жалкое существование три тощих козы и баран. За загоном стояли деревянные клетки, в которых сидели куры. Кораблик маленький, едва ли больше тридцати метров в длину, но тут многолюдно. Толпа мужиков оторвавшись от работы смотрела на меня во все глаза. Ну и чё пялиться?! Голого адмирала не видели?! Чего там у меня такого, чего у других нет? Я оглядел себя и тоскливо вздохнул. Ну точно! Опять! Ран на моём теле не было, но руки, ноги и живот явно принадлежать не мужику за тридцать, которым я был на момент смерти, а подростку. Я просто дрищь! Худой и нескладный! Судя по всему, меня закинуло в прошлое!

– Хуе морхен, Ёб! (Доброе утро, Ёб) – вдруг один из мужиков выматерился на чистом русском языке, явно обращаясь к боцману.

– Wie heeft je verteld dat het goed is? Aan het werk, slappelingen! (Кто тебе сказал, что оно доброе? За работу бездельники!) – боцману явно не понравилось, что на него лаются почём зря, и состроив зверское лицо он что-то ответил на своём не понятном языке. Мужики тут же бросились по своим местам, забыв про меня. А Боцман тут в авторитете! Его приказы и команды выполняются с полуслова!

Боцман нетерпеливо толкнул меня в спину рупором, и мы пошли к деревянной надстройке на корме корабля. Через несколько секунд я увидел флаг судна и понял с кем имею дело. Это голландцы! Огромный флаг развевался на корме и не узнать его было трудно. Я моряк и знаю почти все флаги мира. Только вот этот флаг был не простым, на средней полосе, был чёрный герб, такой же, как и на боцманской дудке. Латинские буквы «VOC», переплетенные между собой.

На верхнем открытом рулевом мостике стояла представительная компания. Капитан и три офицера, не иначе. Эти были одеты в камзолы, треуголки и туфли с огромными пряжками, вместо штанов у них были короткие, белые шорты до колена, и длинные гольфы, на поясах болтались сабли, а в руках были трости. Перед офицерами меня и поставил Боцман. Самый пожилой из них и богато одетый, стоял с надменной рожей опираясь на позолоченную трость, и смотрел на меня чего-то ожидая. Чем дольше мы стояли смотря друг на друга, тем больше он мрачнел и хмурился. Чего тебе надо от меня клоун ряженый? Говори зачем звал!

Удар последовал неожиданно. По спине меня перетянул палкой Боцман. Падла! Больно же мать вашу! Второй удар последовал от одного из стоящих передо мной офицеров. В солнечное сплетение воткнулась трость, и я согнулся буквой «Г», хватая воздух пересохшим ртом.

–Snotaap! Ik zal je respect leren! Buig voor de kapitein! (Сопляк! Я научу тебя уважению! Кланяйся капитану!) – у меня над ухом взревел Боцман, осыпая меня ударам, от которых я скоро снова оказался на палубе.

– Сука! Я тебя урою тварь! Дай только в себя прийти, ты ещё пожалеешь шакал, что на свет родился! Фак ю бич! – сквозь боль от ударов я зло шептал ругательства, приплетая к ним и английские слова, в надежде, что хоть так эта тварь поймёт, что я о нём думаю. Что мать вашу происходит?! Меня сюда притащили только что бы избить?! Это можно было сделать и на том месте, где я лежал до этого!

– Sukkel?! Ik vermoord je, puppy! (Дурак?! Я тебя убью щенок!) – слово "шакал" неимоверно возбудило Боцмана. Наверное, угадал, его мамаша не иначе ему раскрыла его родословную, и он её стеснялся и никому не говорил, а тут все вокруг узнали. Как бы там не было, удары на меня посыпались с удвоенной силой.

– Стоп! – на английском языке прервал экзекуцию капитан – ты англичанин?! Отвечать!

– Я русский! – ответил я, на том же языке. В последнее время этот язык моих бывших врагов был мне особенно ненавистен, но знал я его сносно. Только на нём приходилось общаться во время похода с различными иностранцами, да и в школе учил. В моё время знать английский язык было модно – и к Англии не имею никакого отношения, они мне враги!

– Русский?! – капитан выглядел удивлённым – как ты тогда попал сюда? У московитов нет кораблей! Мы выловили тебя в океане! Не врать! Ты англичанин?! Учти, мы узнаем правду, и тогда тебе несдобровать! Голландия и Англия в состоянии войны! Англичан мы обычно скармливаем акулам!

– Да русский я! Меня зовут Виктор Жохов! Как раз англичане и напали на наш корабль и потопили его! С удовольствием поучаствую в процессе, если вы поймаете этих засранцев! – лёжа на залитой моей кровью палубе я с трудом поднял голову и посмотрел на капитана – а вы очень гостеприимны господин капитан, стоило ли меня спасать, чтобы потом убить?

– Виктор Жохов? Ну что же, английские мрази могут сотворить и не такое. Но мы приличные и честные люди! – капитан на мой вопрос не ответил, он задумался, произнеся моё имя с ударением на букву «О» – Очевидно ты дворянин, судя по твоему поведению, но Голландия – Республика! Ты будешь кланятся каждый раз, как увидите меня или моих офицеров на палубе моего корабля! Я не потерплю не уважения! Я не дворянин, и дворянство не признаю! Зовут меня Михаил Руландс. Обращаться ко мне – господин капитан! Этот фрегат принадлежит Голландской ост-индийской компании и называется «Нидерланд». Мы идём домой и тебя высадят в порту Амстердама, как только мы до него доберёмся. На моём корабле нет нахлебников и пассажиров, все получают своё жалование и пайку только за работу! Воровать, бунтовать, богохульствовать и бездельничать нельзя, иначе будет тоже самое, что и с этим подлецом, что сейчас болтается на рее! Он украл яйцо, и за это поплатился жизнью! Такое нельзя спускать, каждый должен знать своё место! У нас есть одно простое правило, которое ты должен запомнить! Выполнять приказы беспрекословно! За неповиновение на первый раз порка, второй раз виселица! Учитывая твой возраст, я определяю тебя в юнги, с соответствующим жалованием. Одежду тебе выдадут в счёт жалования. Боцман Ёб, теперь твой непосредственный начальник. Слушать его как отца родного! Если ты не согласен, можешь прямо сейчас снова прыгать за борт!

– Господин капитан, я бездельничать и не собираюсь, и честно отработаю поездку на вашем корабле. Однако голландского языка я не знаю, английского и русского судя по всему не знает господин Ёб. Как мне понят, что от меня хотят? Я готов выполнять приказы, однако боюсь, что могут возникнуть недоразумения – ну и имечко же придумали этому мордовороту родители, ему лучше не появляться в кабаке где будут отдыхать русские, ибо драки и насмешек ему тогда не избежать. Все точки над «ё» расставлены. Капитан предельно чётко рассказал о всех раскладах. Мне предстоит путешествие в Амстердам и дорогу мне придётся отработать. Низко же ты пал Витя, был адмиралом, а теперь мальчик на побегушках!

Насколько я знал, раньше обязанности юнги на корабле во многом зависели от его происхождения. Некоторую часть юнг составляли подростки дворянского сословия. В корабельной иерархии они занимали промежуточное положение между офицерами и матросами. Они были избавлены от тяжёлых и грязных работ, выполняли преимущественно функции вестовых и помощников офицеров. Их обучали работе с навигационными инструментами и картами, основам артиллерийского дела и другим навыкам по управлению кораблём. Впоследствии юнги-дворяне становились мичманами и далее поднимались по карьерной лестнице. А вот жизнь юнг из простонародья была намного более тяжёлой. На их долю приходилась огромная доля неквалифицированной работы на корабле. Они работали на камбузе, выполняли обязанности прислуги у офицеров, драили палубу и гальюны, штопали порванные мундиры матросов. Во время морских сражений юнги должны были насыпать порох в специальные мешочки для выстрелов, подносить к орудиям картузы и ядра. Таких могли кинуть с жалованием запросто, просто дав пинка под зад в очередном порту. Судя по настроению и надменности капитана, мне предстоит как раз второе.

– В твоих же интересах выучить язык быстро! Хотя Ёб отличный боцман и сможет объяснить тебе твои обязанности и без слов! – рявкнул на меня капитан, но тут же снова сделал одолжение – когда будешь заниматься уборкой в каютах офицеров, и, если я буду не занят, можешь спрашивать незнакомые слова, я поясню, что они значат. А сейчас приступай к работе!

Ответить я ничего не успел. Схватив меня за ухо, боцман с интересным именем Ёб, которого я уже всей душой ненавидел, стащил меня с кормовой надстройки.

Дальше всё было как в тумане. Получая время от времени удары то кулаком, то палкой от злого здоровяка, который беспрерывно сыпал проклятиями и ругательствами на своём языке, меня погнали куда-то в трюм. Тут запах стоял просто неимоверный! Казалось мы зашли в выгребную яму уличного туалета! Я почти теряя сознание от жуткого зловония, получил в руки какие то обноски на два, а то и три размере больше, и вскоре ничем не отличался от остальных матросов. Вместо обуви мне выдали старые деревянные башмаки, но тут же показали где они должны стоять всю дорогу до порта, по палубе матросы передвигались исключительно босиком, очевидно, чтобы не портить «полировку» палубы, которая аж лоснилась и блестела от грязи. И вот я уже с деревянным ведром и шваброй, сделанной из обрезков пеньковой верёвки, стою на носу корабля. Перед адмиралом Жоховым поставлена задача отдраить до зеркального блеска носовую оконечность в районе бушприта. На голландском именуемую гальюн.

Местечко довольно занятное, если разобраться. Наиболее спокойное место при различных эволюциях судна. Не в плане досягаемости волн, их то тут как раз больше чем достаточно, а чтобы не часто туда бегать при сменах галса. Этот свес прежде всего имеет декоративную функцию – на нем крепится носовая фигура духа-покровителя корабля, так же известная как гальюнная. Вот туда-то и бегают матросы по естественным надобностям. А чтобы те не пропали без вести во время волнения, вдоль бушприта закреплена сеть – для страховки. Такое расположение нужника выгодно еще и тем, что постоянно омывается волнами – какая ни какая, а гигиена. И направлением ветра. Или от кормы к носу, или в сторону – так что основное амбре над палубой не гуляет, хотя это и мало помогает в той помойке, на которой я очутился. К тому же, на корме располагаются каюты офицеров и гадить там матросам никто не позволит.

Теперь я знаю почему везде так воняет. Клиентуру этого сортира в шторм легко смоет в процессе отдавания дани природе, да и из трюма путь до туалета выходит неблизкий. Добраться из глубин трюма, до носа корабля в свежую погоду – тот еще маневр. Все гадят там, где удобно и где их не поймает за этим занятием злой боцман с офицерами. Потому и воняет в трюмах, льяльные воды там такого состава, что современная канализация покажется нектаром. Докатился Витя, дожил, теперь ты юнга на голландском фрегате, который идёт хрен знает куда и не известно, доберётся ли до места назначения, и обязанность твоя чистить гальюн!

Глава 2

Две недели я уже на корабле. Втянулся, можно сказать, освоился и прижился. Жизнь вошла в свою колею, хреновая правда жизнь, но какая есть. Я уже разбираю основные команды на голландском языке, которые мне выдает на ура боцман Ёб, и могу даже несколькими фразами перекинуться с членами команды. В изучении языка мне помогает то, что он очень похож на немецкий, который я изучал на специализированных курсах во время войны, мой природный ум, который без сомнения гораздо лучше развит чем у окружающих меня дикарей, ну и палка боцмана Ёба! Звиздюлей я получаю много, больно и каждый божий день! А учитывая то, что с командой и грёбанным Ёбом мне приходилось общаться по восемнадцать часов в день, языковая практика моя была обширна и я развивался не по дням, а по часам. Даже ночью, когда у меня выпадало немного времени на сон и отдых, и я мог отвязаться от навязчивой компании, я видел страшные сны, где все разговаривали на голландском и непременно меня лупили! Хорошо хоть спальное место мне выделили на палубе, подальше от храпящих матросов и жуткой вони! Спал я теперь обычно возле левого борта, в ялике, накрывшись куском старой парусины, и был этому несказанно рад. Если конечно не шёл дождь и не было свежей погоды. Жёсткое ложе и постоянный звон рынды, которой отбивались склянки, не мешали мне мгновенно засыпать, так как я уставал просто чертовски.

– Виктор, где ты сукин сын! Тебя ждет господин капитан! Ты что бездельник, опять отдыхать вздумал?! Тебе платят жалование не за это! – Ёб появился как всегда неожиданно и махнул своей палкой, но я как заправский эквилибрист, ловким манёвром привычно ушёл от удара.

– Иду господин Ёб! Мне надо было с помойным ведром к капитану сразу направиться или всё же сначала вылить его? Как скажете, так и сделаю в следующий раз. И кстати, жалование мне ещё так никто и не заплатил ни разу! – позволил я себе слегка повозмущаться, при этом я поставил ведро у дверей камбуза и незамедлительно отправился на корму. Я уже знал, что поговорить и обсудить приказ можно, но только в процессе его выполнения!

– Ты ещё не отработал тот прекрасный костюм, что на тебе бездельник! Бегом щенок, не заставляй капитана ждать! – Ёб сделал обманный манёвр и всё же попал своим дрыном мне по спине. Больно! Но я знаю, что он ударил меня слегка, как он бьёт со всей силы я уже видел, и слава богу бил он не меня!

Вообще боцман Ёб оказался не таким уж и плохим человеком, хотя я всё равно его убью, как только представиться возможность. По-своему конечно не плохим, хорошим его точно не назовёшь. Он терпеливо, но с непременными ругательствами, рассказывал мне, что делать и в чём заключаются мои обязанности, если же я не понимал, он даже не гнушался сам взять в руки швабру или скребок, чтобы показать, как правильно мыть или скрести палубу. Потом мне конечно доставалось от него за тупость, но я усваивал урок, и с каждым днём всё реже палка прилетала мне в спину или по заднице. Убью его однозначно, но мучиться он уже не будет, как я планировал в самом начале знакомства!

Капитан только что закончил обед и теперь мне надо убрать со стола. Обедает он всегда один, а вот ужинать предпочитает со своими офицерами. Пьют они только вино. Я вообще не видел, что бы кто-то из здешнего начальства воды глоток выпил! Алкаши проклятые, и я им завидую чёрной завистью! Простые матросы вынуждены пить воду, которая по вкусу напоминает болотную! Набирают её в бочки просто из рек и подходящих источников, и эти бочки никогда в жизни, наверное, не мылись! Они все поросли зелёной тиной и пахнет оттуда тоже как из болота. Если бы не ром, который морякам выдают раз в день, все нижние чины, включая матросов и солдат уже давно бы сдохли от дизентерии. Я свою порцию крепкого алкоголя (очень посредственного качества!), всегда смешиваю с пайкой воды, положенной мне на день. Бурда получается ещё та, напиться ей невозможно, но только так я могу хоть как-то быть уверен, что доживу до конца этого жуткого рейса. И да, воду нам выдают тоже раз в день, в огромные медные кружки наливают. Хочешь мойся, хочешь пей или вылей, но больше ты не получишь в этот день ни капли! Такая тут беда с пресной водой, которую строго экономят, да и с едой ситуация не лучше. Наши трюмы полны специй, а мы жрём постную кашу из бобов! Это ещё одна причина, почему на корабле так ужасно воняет.

Сегодня капитан рановато обедать сел. Погода хмуриться и ожидается шторм. Потом нормально пожрать у него возможности не будет, разве что на ходу перекусить, но это не их метод, жрать на ходу не солидно! Эти буржуи предпочитают есть с вилками и ножами, с салфеткой за воротником и за накрытым белой скатертью столом. И что бы непременно из серебренной посуды! А ещё им за ужином прислуживать надо, вино там разливать, посуду менять! И это когда вокруг дерьмом пахнет так, что глаза режет и вкуса еды не чувствуешь. Кажется, что ты это самое дерьмо и ешь, как бы красиво оно не выглядело.

– Виктор! Пошевеливайся! – капитан опять не доволен. Он стоит, держа в руках свёрнутую карту и астролябию. Навигатора, или в простонародье штурмана, на корабле нет, было два, но померли ещё пару месяцев назад, когда среди экипажа пронеслась стремительная и смертельная эпидемия какой то тропической лихорадки. Капитан же считать не любит, хоть и может. Каждый раз, когда он берётся за навигационные приборы и расчёты, у него портиться настроение. Между тем, перед штормом нужно установить место положение судна, что бы потом определиться куда тебя снесло к чертям собачим!

Приборов тут не много. Кипа карт, которые все очень берегут, с приблизительно нанесёнными контурами континентов и крупных островов (правда уже с координатной сеткой), книга в которой записаны информация об основных созвездиях и формулы для расчёта смещений, компас, астролябия, и песочные часы. Всё! У них даже ручного лага нет, скорость судна они определяют на глаз! Скорость измеряется, определяя время, за которое клок морской пены проходил отрезок между двумя отметками на корпусе. Тут даже ещё секстант не придумали!

Я быстро собрал столовые приборы и собирался покинуть каюту, когда вдруг увидел, что один из бокалов валяется под столом в луже вина. Свинья! Можно было и поднять за собой! Я тяжело вздохнул, и сгрузив груду тарелок в мешок, специально для этого предназначенный, пошел за шваброй, той же самой, которой тут гальюн моют! Подумаешь засохшее нечистоты ей отмывают, она после этого годна и для каюты капитана, и для использования её вместо мочалки и зубной щётки – универсальная вещь! Придётся на бак пилить!

Когда я вернулся, капитан уже считал, высунув от усердия кончик языка, он рассчитывал долготу. Не обращая внимания на капитана, я начал протирать пол, краем взгляда зацепив лист бумаги с расчётами. Вот идиот! Это же неправильно!

– Что ты сказал?! – капитан поднял на меня своё раздраженное лицо – повтори на нормальном языке щенок!

Твою мать! Похоже я вслух высказался! Ну триндец! Похоже мне сейчас опять влетит!

– Господин капитан, ваши расчёты не верны, вы допустили ошибку в самом начале, и оттого долгота определена неправильно! – вздохнув ответил я на английском. В конце концов это и мне надо, а то этот кретин нас загонит куда ни будь на рифы!

– Ты считаешь, что лучше меня разбираешься в математике и навигации молокосос?! – взревел голландец, вставая с места и нависая надо мной – как ты посмел вообще читать мои бумаги?!

– Господин капитана, я осматривал стол, мне казалось, что там ещё остались пятна от вина и случайно увидел лист расчётов! – поспешил оправдаться я. Капитан крут, за эти две недели уже три моряка получили плетей за различные, на мой взгляд незначительные, косяки – вот смотрите, тут вы ошиблись в умножении.

Пытаясь избежать наказания, я не придумал ничего лучше, чем схватить свинцовый карандаш и быстро написать правильный расчёт ниже каракулей капитана. Конечно и у меня вероятнее всего получилось неправильно, но исходя из тех данных, что за основу взял капитан, расчёт верный. Скорость скорее всего неверно указана, на глаз такое не определяют, да и парусный корабль – это не современное судно, которое идёт всё время с заданной и равномерной скоростью.

Закончив с расчётами, я поднял голову на капитана. Нет, своей смертью ты точно тут не умрёшь Витька! Капитан смотрел на меня круглыми глазами, беззвучно открывая рот как выброшенная на берег рыба. Вот это его проняло, никак сейчас удар хватит! Бля! Ну кто меня просил умничать, получил бы по морде и ходил спокойно!

– Ты навигатор?! – наконец отмер капитан.

– Учился на штурмана – скромно ответил я, тут же продолжив своё враньё – русскому царю нужны грамотные моряки и меня отправили на учёбу как раз для этого.

Хоть я и не любил штурманское дело из-за необходимости постоянно считать, в своё время мне пришлось выучиться, и я крепко знал навигацию.

– Ну ка пойдём со мной! – капитан схватил меня за шиворот, и я покорно поплёлся за ним. Похоже Витька тебя сегодня всё же выпорют!

Поднявшись на мостик, капитан сунул мне астролябию в руки.

– Вычисли широту! – потребовал капитан.

Пипец! Этот древний прибор я впервые держал в руках. В принципе это просто угломерный инструмент, а в руках у меня самый его простой вариант – морская астролябия. Это устройство, не предназначено для произведения аналоговых вычислений. Это инструмент с единственной функцией – измерения высоты Солнца или звёзд над горизонтом. Определить географическую широту, на которой находится судно, можно зная угловое расстояние солнца от небесного экватора, то есть, – склонение солнца на текущую дату. Необходимо навести прибор на солнце или звезду, зафиксировать разницу в показаниях на небесное тело и горизонт, и зная местное время вычислить широту с помощью специальных таблиц, которые я видел в книге капитана.

– Скажите время господин капитан, без этого вычислить широту невозможно – попросил я капитана.

Вскоре я получил то, что просил, и быстро произвёл расчёт, предоставив капитану результат.

– Черт возьми! Верно! – удивился капитан – пошли со мной!

Почти два часа капитан гонял меня по навигации. Он знал гораздо меньше меня, но у него было своё представление о штурманской работе. Мы оба путались в определения, но в принципе я ответил на все его вопросы правильно. Ничего сложного, учитывая сколько раз мне приходилось в своё время этим делом заниматься на практике и законченный курс капитанов первого ранга военно-морской академии. Этот фрегат ещё меньше того китобойца, на котором я начал службу, а я флотилии по океанам водил!

– Мне нужен навигатор, и ты подходишь! – заявил мне капитан после «экзамена». Продолжил он весьма высокомерно – конечно видно, что ты ещё до конца не обучен, до настоящего штурмана тебе далеко, поэтому на полноценное жалование ты претендовать не можешь! Я назначу тебя подштурманом и заплачу пять гульденов за этот рейс. Ещё… Ещё тебе выдадут подобающую одежду, это мой подарок, из жалования я вычту только цену сапог! На большее и не рассчитывай! Столоваться и жить будешь с остальными унтер-офицерами. Я знаю, что я слишком щедр, но ты мне нравишься Виктор, из тебя выйдет толк.

Вышел я из каюты капитана слегка офигевший таким поворотом судьбы, но очень довольным. Прощай рабская жизнь бесправного юнги, теперь я унтер-офицер! За две недели карьеру сделал! У капитана, конечно, безвыходное положение, или самому заниматься навигацией, или переложить эту обязанность на кого-то ещё, и он разумно выбрал второе. Я видел, что не смотря на своё высокомерие и заносчивость он был рад, что нашлась подходящая замена и он вздохнул с облегчением. Интересно, а пять гульденов это много? Наверняка обманул пацана капитан, но в моём положении выбирать не приходилось.

Встретивший меня Ёб ничем не показал своего удивления. Ровно с того момента, как я появился в новом статусе, его отношение ко мне переменилось мгновенно, как будто он не лупил меня буквально несколько часов назад, называя щенком и заставляя выполнять самую грязную работу! Он был вежлив и за десять минут разговора ни разу не попытался ударить меня своей палкой и не обозвал! Как ни в чём небывало, он отвёл меня в кубрик унтеров и показал гамак, в котором мне теперь предстояло спасть, я буду теперь вынужден делить спальню с боцманом, плотником, парусным мастером, лекарем и карпоралами (старшими над канонирами). Вещей у меня не было, «подарок» капитана я ещё не получил и задерживаться в трюме мы не стали, боцман тут же вежливо отконвоировал меня на новое рабочее место. Эта коморка в корме заменяла на фрегате штурманскую рубку и склад. Только сейчас я с удивлением узнал, что прокладкой маршрутов и определением координат моя работа не ограничивается! Штурман на фрегате отвечал за штурманское имущество, его получение, хранение, использование и расходование. Штурманским имуществом считались флаги, сигнальные флаги, вымпелы, гюйсы корабельные и шлюпочные, компаса, песочные часы, лоты, лампады и прочие навигационные приборы. Штурман вел журнал учета штурманского имущества, следил за пополнением и исправностью своего имущества. Он же отвечал за морские карты, лоции, исправность рулевого управления корабля. Он выверял компаса и песочные часы. Во время плавания он должен был сверять карты с реальной береговой линией, островами, скалами, рифами и наносить на карты все их изменения. Штурман обязан сообщать офицерам и капитану об опасностях курса корабля (мели, рифы, скалы) и настаивать на его изменении, и даже если капитан или иной офицер его не послушают, и корабль будет потерян, то штурман будет казнен или отправлен на каторгу! При постановке на якорь штурман обязан следить, чтобы в этом месте не было мелко и корпус корабля не проломило бы своим якорем. Теперь всё это предстояло делать мне, по сути, пацану лет четырнадцати отроду!

Штурманская кандейка граничила с арсеналом, рядом с которым на карауле постоянно стояли два солдата, а как раз под ней располагалась крюйт-камера. Интересное и даже можно сказать стратегическое место, и меня, которого подобрали в море и знают только две недели, отправили сюда работать!

– Господин Виктор, капитан просил вас зайти и забрать из его каюты карты и книгу с астролябией. И передал вам это. Потом просил вас подняться на мостик – в дверь постучался и почтительно ко мне обратился незнакомый матрос, один из более чем ста на этом корабле.

Матрос положил на штурманский стол большой свёрток с одеждой и поставил рядом поношенные, но ещё крепкие сапоги. Я застыл на месте, разглядывая лежащую поверх камзола треуголку и расплылся в довольной улыбке. Теперь ко мне так обязаны обращаться все матросы! Я даже сейчас могу этому в морду дать, за то, что он зашел хотя и со стуком, но без моего разрешения, и он не пикнет! Еще полчаса назад я бы услышал только одно из двух, или «щенок», или «сопляк», а теперь господин! Теперь приказ капитана для меня называется вежливым словом «просьба» хотя смысл от названия и не меняется.

– Как ты смеешь собака, врываться без разрешения?! На первый раз прощая, а в следующий раз получишь в рыло! – с волками жить, по волчий выть! Надо начинать себя вести как унтер-офицер, иначе меня тут никто уважать не будет. В этом мире признают только силу и умение поставить себя – Передай господину капитану, что я немедленно буду! Пошёл вон бездельник!

Шторм – это серьёзно, мне действительно надо на мостик. Замерить направление ветра и скорость сноса корабля с курса, нужно знать куда нас несёт. Пора отрабатывать жалование и новые шмотки!

Глава 3

– И всё же Виктор, я не понимаю, чем тебя смешит моё имя?! – боцман Ёб сидел за столом в компании унтер-офицеров и мы играли в карты – я не пойму твоего веселья.

– Не обращай внимания Ёб, просто на русском языке твоё имя звучит как неприличное слово. В компании русских я тебе советую его не называть, а то насмешки неизбежны. Говори свою фамилию и не ошибешься! В голландском языке вообще таких слов и фраз великое множество. Ну вот! Заговорил мне зубы и выиграл! Так не честно Ёб! – я сокрушенно вздохнул, и с сожалением подвинул горсть монет довольному боцману. Пусть рыбка поглубже наживку заглотит!

– Я убью любого русского, кто посмеет насмехаться над моим именем! И тебе Виктор не советую этого делать – недобро усмехнулся боцман и я невольно поёжился, вспомнив как он в своё время лупил меня, преподавая морскую науку. Впрочем, выигрыш всегда делал этого недалёкого здоровяка благодушным, и сменив гнев на милость, он самодовольно добавил – да и в карты играть тебе со мной садится пока рано, без ложной скромности я лучший игрок в карты и кости на этом корабле!

Игра идёт с переменным успехом, и я иногда даю этим лохам себя выиграть, однако непременно оказываясь в плюсе. Карманы моего камзола потихоньку заполнялись монетами и нужными мне вещами. Пять стювиров и три дуита уже у меня есть, ещё пятнадцати, и будет целый гульден! Деньги мне нужны, ибо за рейс я почти ничего не получу. Как меня обманул капитан мне объяснили знающие люди, да тот же Ёб. Жалование штурмана, и подштурмана (если он полноценно выполняет обязанности навигатора) обычно составляет пятнадцать – двадцать гульденов и не за рейс, а в месяц! Поношенные сапоги оценены капитаном в целый гульден, хотя красная цена им десять стювиров и значит на руки, по окончанию рейса, я получу всего четыре монеты! А четыре гульдена это зарплата простого матроса!

Узнав, как меня обманули, я не пошёл качать права, скатываться по социальной лестнице снова в юнги мне категорически не хотелось. Да, меня развели как лоха, однако я всё равно в прибыли! Новая и вполне приличная по этим временам одежда, перешитая за денежку малую парусным мастером под мой размер, более приличная еда и не трудная работа, это куда как круче того, с чего я начинал. Да в самом начале у меня даже платка, чтобы срам прикрыть, не было!

– И нечего клювом щёлкать! – Ёб, азартно потёр руки – отыгрываться будешь?

– Конечно, чёрт возьми! Ты оставил меня почти без штанов! – я сделал вид, что раздосадован проигрышем – пока не отыграюсь, я не выйду из-за стола!

Жизнь налаживалась, капитан оценил по достоинству мои способности как навигатора. Жуткий шторм, который едва не отправил нас на дно, отнёс корабль в неведомые дали, но я легко определил наше местонахождение. Суэцкого канала тут пока ещё нет, и мы повторяем путь Магеллана, идя вдоль Африки. Сейчас мы почти у берегов Мадагаскара. В бытность адмиралом, в прошлой жизни, в Индийском океане мне побывать не довелось, но теперь я могу смело сказать, что ходил по всем мировым океанам. Первоначально капитан планировал возвращаться из Новой Зеландии обратно в Атлантику, через Магелланов пролив, однако шторма помешали кораблю пройти проверенным маршрутом, отнеся корабль в океан. На общем собрании офицеров было принято решение повторить путь великого португальского мореплавателя. Рисковать и возвращаться никто не хотел, Африка была ближе. Только вот Мадагаскар опасное местечко. Французы считают его своей колонией, а вот местные жители и многочисленные пираты, которые обосновались на острове, другого мнения. Немногочисленные французике владения находятся на острове в режиме постоянной осады и ожидания нападения как с суши, так и с моря. Да и французы для голландцев враги.

Шторм был жуткий. Попадать в такой на парусном судне мне никогда не доводилось. Корпус деревянного корабля трещал и стонал под напором стихии, в рангоуте и такелаже заунывно и зловеще свистел ветер. Капитан даже не пытался держать курс, вся наша задача была только в одном – выжить! Команда потеряла трёх матросов, которых смыло за борт, при попытке установить на бушприте сорванный парус, фок- и грот-мачты лишились стеньг, а корпус дал течь. Большая часть команды провела всё время шторма в трюме, беспрерывно вычерпывая и откачивая воду помпами и даже вёдрами. Я же во время шторма почти всё время был на мостике, пытаясь вести наблюдения и в самые трудные моменты, помогал рулевому удержать штурвал. Ночное небо было затянуто тучами, но иногда порывы ветра пробивали в сплошной облачности пробоину, и я фиксировал расположения звезд, сообщая капитану направления и скорость нашего движения. Я мог бы конечно и не усердствовать так, сидя в своей коморке, однако честно сказать мне было страшно до усрачки, и я желал быть как можно ближе к одной из двух корабельных шлюпок, одна из которых как раз и была закреплена на корме. Это деревянное корыто, по недоразумению названное фрегатом, не было оборудовано герметичными перегородками, так что случись что, пойдёт на дно мгновенно, и оказаться запертым в трюме в случае такого исхода я совершенно не желал.

– Ты прирожденный моряк Виктор! Я рад, что не ошибся в тебе! – похвалил меня капитан, когда всё закончилось, однако премию, или даже почётную грамоту не выдал, жмот! Да что там говорить, мне даже усиленную пайку не дали или хотя бы лишний стаканчик рому!

Единственным положительным моментом во всей этой страшной истории было то, что корабль почти перестал вонять. Все нечистоты из трюма выгребли вместе с забортной водой. Прошло уже три дня после тех событий. Сейчас был редкий момент, когда можно было слегка расслабиться и передохнуть. Капитан искал подходящую гавань, для починки судна, мы шли вдоль Африканского берега и попали в штиль. Команда маялась вынужденным бездельем, офицеры и капитан праздновали удачное избавление от смерти, ну а унтера собрались в своём кубрике, перекинуться в картишки.

– Россия дикая страна! Я был в Архангельске семь лет назад – подвыпивший судовой врач по имени Мартен, после очередного моего отказа рассказать о себе, решил донести коллективу своё «экспертное» мнение о моей родине – все ходят в шубах и длинными бородами! В этом городе не было ни одной цирюльни, где пускали бы кровь! Никакого представления о современной медицине! Я заработал много денег и мехов, когда вёл там практику зимой! Ртуть, кровопускание и клистиры, вот первейшее средство от болезней! Русские же лечатся травами! Представляете себе! Тебе Виктор очень повезло, что ты выжил и дожил до своих лет! При отсутствии современной медицины сиё весьма сложно!

– Ну согласись Мартин, лекарственные растения хорошо помогают при болезнях, а вот твоя отрава, та же ртуть, легко может убить даже здорового! – у меня было благодушное настроение и я, сегодня в кое-то веки решил поспорить с аборигеном, считавшим себя великим учёным.

– Виктор, ты молод и многого ещё не знаешь! Медицина – это наука и она не стоит на месте! Если ты не знал, то болезни это живые существа, вторгшиеся в организм человека. Яды применяются что бы их убить! Та же ртуть, как ты говоришь, хорошо лечит сифилис! Врачу нужно сделать всё, чтобы разбивать мокроту, производить испарину и гнать мочу! Человек должен потеть, и его должно слабить, он должен сморкаться и рвать, терять кровь и слюноточить, чтобы выздороветь. Такого эффекта растениями не добиться, разве что беленой, спорынью и чемерицей. Только эти три растения лекарственные, остальные же просто трава! Кора хинного дерева ещё лекарственна, ну и, пожалуй, всё – врач снисходительно прочёл мне целую лекцию, о «современной» медицине. Я же мысленно перекрестился, радуясь, что я здоров. Такое лечение может выдержать только самый здоровый человек!

– Мы, русские, моемся в бане и закаляемся, оттого и мало болеем. Самое главное чистота! И зря ты Мартин так пренебрежительно относишься к растениям. Я могу с ходу назвать кучу растений и от чего они помогают! Ромашка отлично помогает от кашля, подорожник останавливает кровь, кора дуба крепит и так далее! У вас же, европейских врачей, чем длиннее рецепт и в нем больше написано на латыни, тем ему доверия больше! Это бред! Вот ты давеча сетовал, что тех троих утопленников, если бы их выловили, ты бы смог вылечить! Я, когда услышал, чуть от смеха не помер! Клизмой с табачным дымом! Люди же не зарницей дышат, причем тут утопление и дым в жопу?! – рассмеялся я.

– Ты просто ещё не образованный мальчишка! – надулся Мартин – клизмы весьма полезны! Когда на корабле была эпидемия лихорадки, я вылечил капитана именно клизмой с вином! Как только ему стало плохо, я ставил их каждый час три дня без сна и отдыха, и он поправился! Мы в плавании уже почти три года, и за это время на корабле умерло всего тридцать два человека, что доказывает эффективность современных методы лечения!

Я с трудом сдержал смех. Над капитаном тут ржать не принято. Клизма с виной каждый час! Это двадцать четыре клизмы в сутки, а за трое суток аж семьдесят два раза его задница страдала! Так и привыкнуть можно ненароком! Просто все эти три дня капитан был бухой в стельку, от того и прошла мимо болезнь, а может её и не было. Через стенки кишечника алкоголь всасывается даже лучше, чем при употреблении его обычным способом. Этим способом пользуются зеки, перегара нет, а сам пьяный!

– Ну раз капитану помогло, тогда я не спорю! – вынуждено сдался я. Спорить с Мартином бесполезно, он считает себя светилой медицины – играем ещё?

Свои планы капитан довёл до нас вечером, когда состоялось импровизированное собрание начальствующего состава. Корабль нуждался в починке, из-за воды, что попала в трюмы, часть товара пришла в негодность, но терять прибыль предприимчивый буржуй не хотел. В Африке и на Мадагаскаре можно взять хороший куш! Капитан объявил, чтобы плотник, боцман Ёб и унтер-офицеры морской пехоты, готовили в трюме место для размещения рабов! Живой товар предполагалось наловить самим или же купить у вождей Мадагаскарских племён, которые вели постоянные войны с соседями и имели в наличии множество пленных. Моей задачей было найти безопасную гавань, с песчаным пляжем и сильными приливам, чтобы можно было вытащить «Нидерланд» на берег для ремонта и килевания.

Само известие о том, что я буду причастен к работорговле, хоть и расстроило меня, однако особого удивления не вызвало. За месяц, что я провёл на фрегате, я уже понял, что это очень жестокое и страшное время. Поделать я ничего не смогу, мне бы самому выжить!

Задача поиска подходящей гавани, прямо скажем, была сложная. Имеющиеся в наличии карты мягко говоря были не точны. Такой крупный остров как Мадагаскар на них был отмечен, а вот более мелкие острова, не говоря уже о рифах и скалах – нет! В прошлом мне не доводилось быть в этих местах и надеяться на свой опыт я не мог. Задачу усложняло ещё и то, что в гавани, используемые французами и пиратами мы зайти не могли. Я тут же засел над картами и лоциями, пытаясь разобраться в надписях на голландском, который ещё знал очень плохо.

Штиль длился два дня и за это время с местом стоянки мы определились. Опросив матросов, удалось найти двух человек, которые бывали на Мадагаскаре. Оба они утверждали, что были тут на торговых судах компании, и закупали рабов. По их словам, бухта Диего-Суарес подходила для нас как нельзя лучше. Эта бухта была обозначена на картах и я, путём расспросов очевидцев и изучения карт выяснил про неё всё что только смог. Она имела сложную форму, разветвляясь на четыре меньшие бухты. Средняя глубина бухты составляет около двадцати метров. В ней есть множество полуостровов и несколько островов, в неё впадает несколько рек с пресной водой. В бухте имеются поселения европейцев и местных племён, эта гавань удобна для остановки крупных кораблей. Там не было французов, а вот пираты и каперы там были частыми гостями, однако на территории бухты действовало негласное перемирие, позволяющее судам под любым флагом заниматься покупкой рабов. Перемирие это было шаткое и не всегда соблюдалось, однако голландский фрегат, обладающий двадцатью орудиями, мог не опасаться одиночных каперов. Ост-индийская компания заботилась о безопасности своих судов и хорошо их вооружала. Главная опасность этой бухты заключалась не в пиратах, а в местных аборигенах, которые были очень воинственны и не упускали возможность напасть на европейцев, в целях завладеть их имуществом. Наш корабль будет на берегу, и это значит, что он будет особенно уязвим перед нападением. После долгих и мучительных раздумий, я предложил капитану произвести ремонт на одном из островов возле Диего-Суарес, а только после этого приступить к осуществлению плана пополнения трюмов живым товаром. За такой вариант выступало и наличие на острове песчаных пляжей, наличие древесины, и его полная безлюдность, что гарантировало безопасность при проведении ремонта как минимум с суши. Этот остров можно будет использовать как базу, и уже с него производить вылазки на охоту и за продовольствием. Поразмыслив, капитан согласился с моими доводами, похвалив за усердие и хорошую службу.

Погода наладилась, и фрегат изменив курс, отправился лечить свои раны. Вскоре на горизонте появился и остров, на котором нам предстояло провести некоторое время. В трюме раздавался визг пил и удары топоров, корабельный плотник не теряя времени устанавливал прочные перегородки и монтировал во внутреннюю обшивку крепления для кандалов, готовя место для новых пассажиров, которые отправиться с нами в Амстердам против своей воли. Зная опасность здешних вод, фрегат готовился и к возможному бою, хотя на горизонте и не было видно ни каких парусов.

– Скажи мне Ёб, сколько пленников поместиться в наших трюмах? – я задумчиво рассматривал трюм, который стремительно начинал превращаться в передвижную тюрьму.

– Мы сможем взять с собой около трёхсот негров Виктор, однако до порта доживёт едва ли половина. Мы всегда берём товар с запасом, ибо черномазые мрут как мухи. Обычно больше всех выживает женщин и детей, так как их не заковывают в цепи. Они нужны и для работы по уборке корабля и для матросов сгодятся. Ты сможешь наконец-то избавиться от своей девственности мальчик! Эти черномазые обезьяны конечно не первоклассные Амстердамские шлюхи, но в плавании сойдут за человека – хохотнул Ёб – если плавание длиться долго, бывает, что они даже привозят в порт более светлых ублюдков!

Меня передёрнуло от отвращения. Я современный человек, живший в Советском Союзе, и не расист, циничное и жестокое высказывание Ёба меня покоробило. Я-то прекрасно знал, что как раз эти европейские твари, к которым я волей случая попал на корабль, и есть самые настоящие животные! Они считают себя в праве делать всё что угодно только из-за цвета своей кожи! Главное не сорваться и не наделать глупостей, вскоре я наверняка стану свидетелем различных гнусностей и мерзостей.

– Я, уважаемый Ёб, пожалуй воздержусь от твоего предложения – скривился я от отвращения. Но Ёб понял меня по своему.

– Ты аристократ Виктор, а нам, простым матросам, которые годами проводят в плавании, и эти образины в радость. Хотя я понимаю тебя, негры – это не люди, и возлежать с ними почти сравнимо со скотоложством, но что делать? Природа требует своё. Такова жизнь, не все родились с золотой ложкой во рту!

Корабль без происшествий достиг бухты и вскоре подходил к выбранному мной острову. Вокруг был тропический рай, изумрудный цвет воды, белоснежный песок, красивые белые облака на голубом небе. Остров утопал в зелени. Скоро это место будет обезображено топорами европейцев, которые срубят деревья для починки своего судна и костров, берег обагриться невинной кровью. Крики насилуемых и избиваемых людей заменят красивые пения птиц. Это место превратиться в ад на земле.

Глава 4

Работа спорилась, каждый матрос знал, что ему делать. Кренгование для команды дело привычное, ни один год в плавании, при этом преимущественно в тёплых морях и океанах. Составов для обработки днища корабля предотвращающих обрастание ещё не придумали, так что чистить и чинить корпуса в процессе плавания тут в порядке вещей.

Капитан уверенно загнал корабль на песчаный пляж в прилив, и корабельный плотник тут же установил систему блоков на мачтах. В это время команда снимала с судна всё, что может повредится при большом крене. На берег, с помощью шлюпок, отправились орудия, и некоторая часть продовольствия и груза. Как мне объяснил Ёб, при кренговании бывали случили, когда сорвавшаяся с креплений пушка, пролетев по артиллерийской палубе проламывала противоположный борт корабля, и поэтому, если есть такая возможность, капитан предпочитал не рисковать и снимать артиллерию при проведении ремонта.

Заведя концы за скалы и прибрежные деревья, команда приступила к наклону корабля, обнажая левый борт. Когда ремонт и просмолка левого борта будет закончена, процедуру повторят в обратном порядке и займутся правым бортом.

Комиссия в составе капитана, корабельного плотника и боцмана, осмотрела корпус и определила объём и порядок проведения работ, а матросы в это время уже набросились на днище, отскребая и сбивая с него наросты бентоса. Кок и врач командовали обустройством лагеря на берегу, канониры устанавливали свои пушки в импровизированные береговые батареи, помощники плотника ушли на поиски подходящих деревьев для изготовления стеньг, парусный мастер возился с такелажем и парусами, солдаты отправились на охоту и только мне казалось тут нет никаких дел.

Не любит наш капитан, когда бездельничают, вот и я нашёл себе работу. Вытащив из штурманской кондейки флаги и вымпелы, я делал вид, что перебираю и чиню имущество которое числилось за мной. Развесив на просушку многочисленные флаги и вымпелы и, определив которые из них стоило бы подшить, я занялся изготовлением лага, которого у нас не было. Отметки на корпусе и морская пена меня не устраивали, скорость судна так было определить невероятно сложно и требовался хороший глазомер и опыт, которого у меня не было. Делать я собирался обычный механический лаг, который состоит из деревянного треугольного поплавка в виде сектора со свинцовым грузом внизу, для придания вертикального положения, и линя. Конструкция простая как колесо, линь крепится к деревянному сектору тремя стропами по углам и наматывается на вьюшку. На лине, с определенным шагом были завязаны узелки. Пользоваться таким лагом не сложно, его до сих пор применяют, иногда даже на современных кораблях, и я имел опыт его использования. Доска выбрасывается за корму и пересчитывается количество узлов, ушедших за борт за определённое время. Именно так и пошло измерение скорости судна в узлах. Один узел численно равен одной морской миле в час.

Капитан посматривал на меня, но молчал не вмешиваясь, только одобрительно кивая головой. Что такое лаг он знал, ими уже пользовались все кроме голландцев. Признать эффективность этого прибора ему не позволяла гордость, тем не менее мне он его создавать не мешал. Эти продвинутые, для своего времени моряки, серьёзно держались своих традиций и будь я голландцем, возможно офицеры корабля и высказывали бы мне своё «фи!», однако мне, как иностранцу, да ещё и не полноценному штурману в их понимании, простительно было пользоваться изобретением врагов. Сейчас мы были на острове, местоположение которого достоверно известно, а вот в открытом море, по голландскому методу определить координаты было невероятно сложно. Имея лаг, я теперь буду вести отсчёт именно с этого места и точность расчётов повыситься в разы!

Не торопясь, и делая перерывы, я закончил со всеми своими делами за пару часов. Теперь надо было заняться собой. Отсутствие гигиены жутко меня напрягало. Одежду тут стирали только тогда, когда тебя зальёт волной во время шторма, в остальное же время все жили принципом: «засохнет и само отвалиться!». Это касалось и матросов, и офицеров, только офицеры были гораздо чище из-за того, что меньше пачкались и имели больше сменной одежды. Незаметно ускользнув, я нашёл подходящий пляж с бухточкой, в которую из джунглей вытекал небольшой пресный ручей и как следует вымылся и выстирал все свои вещи.

Вечером все матросы получили двойную порцию рома, на берегу жарко горели костры, а на импровизированных вертелах жарились несколько кустарниковых свиней. Впервые за несколько месяцев команда могла вволю наесться мяса, и отдохнуть на твёрдой земле. Я уже сидел в компании унтеров, ожидая свою порцию свежатины, когда меня неожиданно пригласили к костру капитана и офицеров.

– Виктор! Сегодня ты ужинаешь с нами! – безапелляционно заявил мне, уже хорошо так поддатый капитан – хочу с тобой поговорить!

– Как скажите господин, капитан, сочту за честь! – выдал я, усаживаясь за настоящий стол, который притащили с корабля.

Тут помимо мяса был и настоящий свежий хлеб, а также вино и какие-то фрукты. Жрать хотелось сильно, но я дождался, пока мне в тарелку не положат отборный кусок грудинки, и капитан не прочтёт молитву. Особо религиозными голландские матросы не были, однако соблюдали положенные ритуалы. Заправив салфетку и взяв в руки нож и вилку, я приступил к трапезе.

– Ха! Я не ошибся, ты дворянин мальчик! – пока я ел, капитан украдкой смотрел на меня – это видно сразу, как только человека усадишь за стол! Хорошее воспитание и манеры не скрыть!

– Держать правильно столовые приборы можно и обезьяну научить, господин капитан. У нас в России медведей дрессируют, а человека обучить куда как проще – скромно ответил я, не опровергая сказанного. Как себя вести и кем представиться по приходу в порт, я до сих пор не решил, и отвечал максимально уклончиво, ссылаясь на плохое знание языка.

– Расскажи мне про Московию. Говорят, что ваш царь привечает иностранцев, и можно заработать неплохое состояние за несколько лет службы. Это правда? – продолжил задавать скользкие вопросы капитан.

– Всё так. Царь ищет специалистов своего дела, и просто жаждет заиметь свой флот. Капитаны, кораблестроители, артиллеристы и другие причастные к флоту люди у него в почёте. Он ратует и за торговлю с европейскими державами. Однако есть нюанс. Если желаете поступить к нему на службу, ни в коем разе не стоит принимать Русское подданство и менять веру на православную! Подданным платят меньше, им выезд за границу без разрешения запрещён, так что, если планируете заработать и вернуться обратно в Голландию, не поддавайтесь на уговоры и красивые слова. Хотя многие иностранцы и построили при дворе отличную карьеру и разбогатели, большинству так не повязло – выдал я всё что знал о правлении Петра. Надо было в школе историю учить, а я баклуши бил! Кто же знал, что всё так обернётся? – а ещё русские подданные должны каждую неделю ходить в баню!

– Что это? – заинтересовался один из офицеров.

– Это место, где ты сидишь в адской жаре, а тебя порют берёзовыми розгами, потом или обливают холодной водой или же обтирают снегом и так несколько раз! Жуткое место! – навёл я шороха – все русские так делают, и дворяне, и простые крестьяне.

– Варвары! – вздрогнул спросивший меня офицер.

– Однако! Спасибо за совет Виктор! – удивился капитан – а вот скажи-ка мне, какие товары лучше вести в Россию? Почем можно продать рабов например?

– В России рабства нет, там крепостное право. По сути то же рабство, только в отношении крестьян. Хотя сейчас времена меняются, и простолюдин может выбиться в люди и получить даже личное или наследуемое дворянство, если сможет показаться полезным. Если вы насчёт негров говорите, то вряд ли их можно продать в России выгодно. Там чертовски холодно, и вряд ли негры выживут в таких условиях. Любые другие европейские товары уйдут выгодно, рабов же туда вести не советую – осторожно высказался я.

– Что ты планируешь делать по приходу в Амстердам? Вернёшься в Россию? – немного подумав спросил капитан.

Этот вопрос и меня мучил уже несколько недель. Ехать в Россию? Кто я там? Пацан без роду и племени, который даже на русском языке говорить нормально не может. Да, именно так! Сейчас язык на моей родине отличается от современного мне очень существенно! Там я пропаду, своих я знаю! В Россию нужно ехать уже имея что-то на кармане, и при этом взрослым мужиком! А ещё лучше ехать, представившись иностранцем, так ко мне вопросов будет гораздо меньше, чего с немца возьмёшь?!

– Я, наверное, продолжу обучение господин капитан. Возвращаться на родину не исполнив того, зачем я ехал за границу, будет неверно. Только вот жалование… Боюсь мне не хватить того, что я заработаю в этом рейсе. Но я что ни будь придумаю, даже не сомневайтесь! – поделился я своими планами.

– Что же Виктор. Я тебя понял и у меня будет к тебе предложение. Ты хорошо справляешься со своими обязанностями, и меня твоя работа устраивает. Я найму тебя на ещё один рейс, вместе с опытным штурманом. Будешь платить ему из своего жалования, и он обучит тебя всему, что знает сам. У меня есть такой человек на примете. Старина Кемпфер, если бог его ещё не прибрал к себе. Отличный штурман и навигатор! Что скажешь? – капитан испытывающе уставился на меня.

– Я не против господин капитан – не раздумывая согласился я – только осталось обговорить жалование.

– Жалование? По-моему, мы с тобой договорились?! – сделал вид что удивился хитрожопый буржуй.

– И я не возражал, так как для нашего договора сложились определенные обстоятельства. Договор есть договор, и на этот рейс я буду придерживаться его без возражений и жалоб, однако вы сами знаете, что расценки на услуги штурмана несколько выше – я уставился на капитана, пытаясь его не спровоцировать на гнев и в тоже время дать понять, что я не особо доволен условиями.

Дальше начался торг. Мы жарко спорили, приводя друг-другу различные доводы и возражая против доводов собеседника, но в конце концов ударили по рукам. Я иду в новый рейс с голландцами в Индию, и жалование моё будет десять гульденов в месяц! Конечно, это ниже чем получает любой другой штурман, однако капитан справедливо указал на то, что у меня нет никаких документов, но он берётся выправить мне бумаги в ближайшем голландском поселении.

Капская колония – колония голландской Объединенной Ост-Индской компании в Южной Африке, с центром на мысе Доброй Надежды, была не далеко и с генерал-губернатором колонии у капитана были хорошие отношения. После посещения Мадагаскара, именно там планировалась следующая остановка «Нидерланда». Там в основном жили отставные работники компании и меня оформят как потомка одного из переселенцев. Как мне сказал капитан, подлога не будет, так как у живущих там голландцев нет документов, их выправляют только тогда, когда кто-то собирается покинуть колонию. Он просто приведёт меня в губернаторство и скажет, что хочет нанять на корабль. Учитывая его дружеские отношения с начальством, вопросов не возникнет, мне без проблем выпишут положенные бумаги, полагаясь только на слово капитана. Все были довольны сделкой. Я стану свободным гражданином Республики, легализуюсь и получу паспорт, что меня полностью устраивало, а капитан за дёшево нашёл себе хорошего штурмана.

Ремонт продлился неделю. За это время я как следует отдохнул, а корабль был приведён в полный порядок. Стеньги стали на своё место, корпус был как следует очищен, проконопачен и просмолен, такелаж и паруса приведены в надлежащий вид. В очередной прилив корабль был снят с мели, а ещё через день полностью загружен и готов к плаванию. Загон для животных снова был полон. Дикие козы и кустарниковые свиньи и осваивались на новом для себя месте, готовые служить живыми консервами для команды, бочки наполнены питьевой водой, и даже с тысячу яиц морских птиц, которым не повязло разбить свои гнёзда слишком низко на скалах, лежали в корзинах вдоль бортов корабля. С питание сейчас проблем быть не должно, всё остальное, что нужно для продолжения длительного плавания и прокорма живого товара, капитан планировал получить уже в колонии.

На палубе сейчас командовали унтера морских пехотинцев. Бочки со ржавыми цепями, орудиями ловли людей и усмирения непокорных, заполнили каждый свободный уголок и так невеликого пространства. «Нидерланд» полным ходом направлялся к ближайшему туземному поселению.

– Скажи Ёб, ты уже участвовал в охоте на негров? – я с беспокойством смотрел на суету.

– Да, хотя пожалуй сейчас охоты и не будет Виктор – усмехнулся Ёб – мы подойдём к селению и вождь сам продаст нам своих пленников. Тут места хоженые, всё давно отлажено. Негры знают, что нам надо, и с удовольствием сделают грязную работу за нас.

– А если в поселении пленных не будет? – продолжал допытываться я.

– Тогда мы войдём в него и заберём всех, кто нам попадётся! Зачем далеко ходить, если и так всё под рукой? Однажды мы покупали у негров рабов, и вождь запросил слишком большую цену. Капитан согласился, и когда солдаты прибыли в поселение забирать товар, то просто согнали всех его жителей на площадь и погрузили на корабль вместе с пленниками! Вот смеху-то было, когда это черножопый и жадных вождь, по доске шёл! – весело рассмеялся Ёб.

– И почём сейчас рабы? – через силу посмеялся я вместе с боцманом.

– Несколько мотыг, ножей, металлической посуды и подарок вождю и его жёнам. Обычно вождю дарят самый старый мушкет на корабле, а жёнам бусы – опять развеселился Ёб – бочонок пороха ещё, но не ружейного, а пушечного, что похуже, а может даже и отсыревшего. Такой мушкет долго не протянет. Да ты Виктор скоро сам всё увидишь.

Прав был Ёб, скоро я действительно сам всё увидел!

Как и говорил боцман, как таковой охоты не было. Партия пленников уже давно поджидала европейские корабли в посёлке чёрных работорговцев. Вся процедура заняла несколько часов и это было страшно.

Корабль встал на рейде бортом к поселению, наведя на него свои пушки, после чего капитан под охраной морпехов отправился на берег, а вскоре шлюпки начали перевозить на борт первых несчастных. В их взгляде ещё была надежда, они ещё смело смотрели нам в глаза, однако кто есть кто, и чего им ждать, тут же объяснили солдаты. Явно специально спровоцировав нескольких избранных на недовольство, солдаты тут же на палубе, с особой жестокостью, расправились с несчастными на глазах у остальных. Я с ужасом смотрел на то, как троих выбранных чернокожих парней медленно и мучительно убивали «цивилизованные» европейцы. Одного запороли до смерти, второго четвертовали и обезглавили, ну а третий был оскоплён и с распоротым животом отправлен за борт ещё живым. Этот бедолага мучился меньше всех, конец его страданиям положили акулы. Солдаты делали всё так же буднично, как до этого кок резал очередную козу на ужин. Стоны умирающих, крики женщин и детей, которые наблюдали за процедурой, и запах крови и внутренностей привели меня почти в обморочное состояние. Я видел много смертей и крови, в том числе совсем жуткие, но в первые я столкнулся с таким преднамеренным актом насилия. Урок покорности и предостережение остальным, был преподан профессионалами своего гнусного дела, и теперь можно было какое-то время не опасаться бунта и непослушаний. Живой товар занял своё место в трюме, и корабль работорговцев, отбыл обратно на остров, где мы проводили ремонт. Требовалось отсортировать, промаркировать, и как следует упаковать людей, навсегда лишившихся свободы. На корабле царила праздничная обстановка. Клеймение и заковывание в цепи мужчин займёт немного времени, и весь вечер можно будет придаться распутству с невольницами.

Глава 5

Фрегат «Нидерланд» входил в Столовую бухту, впереди виднелся Капстад, столица Капской колонии. Небольшой портовый город выполнял роль перевалочного пункта на пути из Европы в Азию. Порт брал на себя функцию и военно-морской базы голландцев. Как пояснил мне Ёб, население города и колонии делилось на две категории: свободные европейцы и рабы. Последних везли в Капстад из всех районов Африки и тут на них был огромный спрос. Голландские и немецкие переселенцы, бывшие работники компании, получали бесплатные наделы земли, семена и орудия труда, только с условием их обработки в течении двадцати лет и продажи продукции компании по фиксированным ценам, и рабочая сила тут была востребована как нигде в другом месте. Рабов в Капской колонии было больше чем свободных жителей. Именно тут капитан «Нидерланда» рассчитывал сбыть весь наш «живой товар».

Стоя на баке и разглядывая поселение, я вспоминал весь ужас нашего плавания из Мадагаскара к берегам колонии. Почти сорок невольников не пережили этого страшного путешествия. Как обычно, боцман поделился своим мнением на этот счёт. По словам Еба – это просто отличный результат!

Во время плавания рабы пережили на корабле ужасные мучения. В большинстве своём не привыкшие к качке, потерявшие свободу люди испытали все круги ада. Вонь, рвота, кромешная тьма трюма. Им не разрешалось выйти на палубу даже для того, чтобы справить естественные надобности. Всё это привело к плачевным последствиям. Ночью и днем на борту корабля не прекращались вздохи, плач и причитания. Я не мог спать, привыкнуть к заунывному завыванию невольников было невозможно. В хорошую погоду я снова проводил ночи в шлюпке, на открытой палубе, только так можно было хоть немного выспаться, что бы тебя не мучили кошмары.

Женщины с детьми и мужчины содержались раздельно, отгороженные друг от друга перегородкой. Женщин содержали ближе к корме, а мужчин к носу фрегата. Женщины не были прикованы и могли относительно свободно передвигаться по трюму, мужикам же так не повязло, они были забиты в свой отсек трюма буквально как селёдка в бочке.

На острове, когда корабль прибыл для сортировки и клеймения рабов, создали целую карантинную зону. Соорудив три загона (отдельно для мужчин, женщин и больных), моряки по одному выводили негров из трюма, где после осмотра врачом, ему ставили на плечо два клейма, компании и корабля, и отправляли в соответствующий загон. Клеймо ставилось, что бы в порту выгрузки не произошла подмена «груза», и недобросовестные конкуренты и брокеры не поменяли здорового раба на больного. Женщины и дети тоже не избежали этой участи, хотя их старались не так глубоко прижигать, как мужчин. Врач производил тщательный осмотр, ища любые признаки болезни. Самой опасной болезнью по мнению нашего «лепилы» считался офтальмия. Болезнь могла перекинуться и на экипаж, от чего люди слепли. Бывало, что целые корабли находили в море, с полностью слепой командой. Я сомневался в компетенции корабельного врача, но тем не менее карантин одобрял, подхватить какую-нибудь тропическую лихорадку совсем не хотелось.

На острове мы провели неделю. За это время ни осталось ни одной женщины негритянки, не охваченной «вниманием» команды. По завершению карантина, двоих явно больных невольников безжалостно закололи абордажными саблями, а остальных снова погрузили в трюм. После чего плавание продолжилось.

Непосредственно во время плавания от духоты задохнулись всего трое невольников мужчин, а вот перед прибытием в порт, капитан провёл выбраковку.

Всех рабов подняли на палубу, и корабельный врач провёл повторный осмотр, после чего признанные негодными к продаже просто отправились за борт! Их буднично отправляли на корм кружившим возле корабля акулам одного за другим! Капитан не хотел больше кормить негодный «товар», хотя на пищу можно сказать он и не тратился. Матросы весело делали ставки на то, как долго продержится очередной несчастный на воде, однако акул было много, и люди почти мгновенно пропадали под водой, которая немедленно окрашивалась кровью. Мне казалось, что я схожу с ума, и только огромным усилием воли держал себя в руках.

Невольников кормили раз в день, просто скидывая в трюм испорченную солонину и спуская на верёвке несколько вёдер пресной воды. Невольники сами должны были делить между собой воду и пищу. Ведра были те самые, что использовались для помоев и мытья гальюна. Этой воды было явно недостаточно для утоления жажды, однако мучения негров никого особо не заботили. Только корабельный врач и капитан своеобразно проявляли заботу о пленниках, но выражалась эта забота только в том, что они пересчитывали выживших по головам и проверяли не умер ли кто ещё в дороге.

Зловоние вернулось на фрегат с новой, невиданной мне раньше мощью. Я буквально глотал свежий воздух на кормовой надстройке, где запах был более-менее терпимым и не мог надышаться. И вот наконец мы в порту.

Гавань была полна кораблей всех размеров и форм, от небольших рыбацких лодок, до гигантских галеонов. Фрегат тут же окружили лодки, из которых наперебой нам стали предлагать различные товары и услуги, однако, когда порыв ветра расправил флаг на корме, желающих общаться с нами сразу поубавилось. Корабли компании получали провиант и остальной припас со складов, и большинству торговцев ничего не светило. Рядом остались только продавцы «продажной любви», и рыбаки, соблазнявшие экипаж свежей рыбой.

Вся команда находилась в приподнятом настроении. Часть жалования капитан обещал выплатить после продажи рабов. Это была обычная практика компании, в колонии деньги быстро вернуться обратно в оборот этой огромной корпорации, так как большая часть торговых точек, и соответственно нужных морякам товаров, принадлежало как раз этому монополисту.

Портовые формальности не затянулись, «Нидерланд» и его капитана хорошо знали в Капстаде. Выяснив, что за груз привёз фрегат, нет ли у него на борту больных заразными болезнями и сколько всего на борту негров и команды, портовые чиновники отбыли восвояси. Им явно было тяжело и неприятно находится на корабле работорговцев, я полностью разделял их чувства и тоже рвался на берег.

Капитан времени терять не стал. Все стоянки у причалов были заняты, и фрегату предстояло стоять на рейде всё время своего пребывания в Столовой бухте. Часть команды готовилась сойти на берег, а крохотная вахта из «залётчиков» приступила к ремонту такелажа. На деревянном корабле постоянно что-то ломалось и рвалось и этот процесс был практически непрерывным. Невольников вывели из трюма, и корабельные шлюпки приступили к переправке живого товара на берег. Брокеры компании, уже получившие отчёт портовых чиновников, поджидали новый товар возле пакгаузов компании. Биржа по продаже рабов функционировала в Капстаде без перерывов и выходных.

– Виктор! – когда последняя партия негров была вывезена на берег, капитан, наряженный как новогодняя ёлка вышел из своей каюты – ты поедешь со мной! Я иду нанести визит генерал-губернатору, и мы решим твой вопрос. Там же подпишешь контракт с компанией! Оденься поприличнее!

Да как ещё приличнее?! Всё своё ношу с собой. То, что мне выдали в качестве подарка от капитана, всё на мне! Я следил за собой, вовремя старался стирать одежду, платил деньги парусному мастеру за починку, так что выгляжу я на фоне других членов экипажа очень даже ничего. Спустившись в свой кубрик, я только одел камзол, который из-за жары почти не носил, почистил сапоги щёткой и был готов к высадке на берег.

Едва шлюпка отошла от фрегата, я чуть не задохнулся от обилия свежего морского воздуха. Представляю какое от меня амбре! Мне бы помыться в бане, всю одежду с хлоркой отстирать, а лучше сжечь к чертям собачим! Радовало меня одно, хоть капитан и два сопровождавших его офицера и нарядились в парадные мундиры, от них сто процентов пахло не лучше! Шлюпка споро двигалась к берегу, увозя меня от проклятого корабля, на котором погибло так много людей за сравнительно короткое время.

На пристани, пропахшей рыбой и смолой, нас уже ожидал экипаж. Капитан с офицерами устроился внутри, мне же было указано место рядом с кучером. Едва все пассажиры заняли свои места, местное «такси» двинулось в путь к дому губернатора.

Я как лётчик истребитель вертел головой, впервые попав в город конца семнадцатого века. Ну город – это сильно сказано, скорее поселение. Жилых домов в городке было довольно мало, зато административных зданий, складов и пакгаузов был дохрена. Только одна из улочек была вымощена камнем, остальные представляли собой утрамбованный грунт, правда с деревянными тротуарами. По улицам, по каким-то своим делам двигались горожане. Большинство было чернокожими и это явно были рабы. В такую жару уважающие себя бледнолицые сидели, наверное, по домам. Изредка на улочках и возле домов встречались компании босоногих детей, которые были заняты какими-то своими, детскими делами. В целом ничего особенного, обычный европейский городок, за исключением того, что он находился в Африке. Некоторые деревни и посёлки в России и в более цивилизованные времена будут выглядеть хуже.

Вскоре наш экипаж остановился возле большого, богато украшенного дома, подбежавшие рабы, в ливреях, приняли поводья и помогли капитану отрыть дверь. Всей частной компанией мы проследовали в резиденцию местного верховного правителя.

– Ожидай здесь! – коротко бросил мне капитан и проследовал по широкой лестнице на второй этаж. Мне ничего не оставалось делать, как только развалиться в плетённом кресле на веранде поместья. В помещении была страшная духота и я больше всего на свете хотел сейчас получить в руки холодное пиво и искупаться. Я устроился под навесом, который густо переплетали какие-то растения. Тут пахло как в раю, я давно отвык от запаха свежей травы и цветов.

– Что за отвратительный запах! – мерзкий, женский голосок раздался у меня за спиной, когда я уже задремал, расслабившись от видов шикарного сада – ты кто такой?! Как ты посмел занять моё место?! Отвечай немедленно!

Повернув голову, я увидел девчушку лет пятнадцати, в белоснежном платье и с книгой в руке, за её спиной стоял диковатого вида и черный аж до синевы негр, который держал над головой девушки зонт. Девица смотрела на меня с нескрываемым возмущением, демонстративно морща нос.

– Приличные девушки с незнакомыми парнями первыми не знакомиться! – усмехнувшись я разглядывал пигалицу с ног до головы – или в вашем захолустье манерам не учат?

Девчушка аж задохнулась, не зная, что мне ответить. Её лицо стремительно покрывал румянец.

– Я, Патриция Ван Донген! – барышня заявила об этом так, как будто только услышав её имя я тут же должен пасть ниц и целовать песок по которому она ходила (или на который?).

– Приятно познакомится Патриция, позвольте представиться, Виктор Жохов! – не менее пафосно представился я и ехидно продолжил – и всё же вы слишком напористы Патриция, это уже на грани. Я понимаю, что тут трудно найти хорошую партию, однако обычно молодые люди девушкам первыми представляются, а не наоборот. Так сильно понравился? А что? Я красивый и умный! Но учтите Патриция, не для всех мама ягодку растила! Я ищу свою, единственную, и меня ещё надо заслужить!

– Хам! Я прикажу слугам тебя выпороть! – нашлась с оригинальным ответом через несколько долгих секунд красавица.

– Мы уже на ты? Быстро всё у вас тут, глазом не успеешь моргнуть, а у тебя уже жена и трое детей! А давай ты сама меня выпорешь? Слуги – это не то. Ух какие у тебя игры интересные красавица! Но я согласен, я тот ещё извращенец! – усмехнулся я.

Девчушка стремительно развернулась и почти бегом выскочила с веранды. Я снова уселся в кресло, однако сон как рукой сняло. Вот же блин! Так хорошо дремал и не воняло вокруг (разве что от меня). Еще раз попробовать поспать? Но поспать мне снова не дали.

– Где тебя черти носят Виктор?! – на террасе появился один из офицеров, сопровождавших капитана – пошли скорее, тебя хочет видеть губернатор!

Почти бегом мы поднялись на второй этаж резиденции и уже через несколько секунд я входил в зал с огромными по этим временам окнами. Рабочий кабинет? Посреди зала стоял стол, а вокруг него с виду очень удобные кресла. Во главе стола, с кубком в руках, восседал пожилой мужик, слева устроился капитан, а на столе лежала морская карта. Наученный горьким опытом, я низко поклонился хозяину здешних земель.

– Это он? – голос губернатора был хриплым и неприятным.

– Да Говерт, его зовут Виктор Жохов, он русский, и именно его мы выловили из океана – капитан говорил с каким-то напряженным голосом. Я хорошо успел узнать этого человека и уже по интонации понял, что разговор идёт совсем не дружеский.

– Виктор… Имя похоже на английское. Ну ка ответь мне юноша, что за англичане потопили ваш корабль? Как он назывался и куда следовал, как звали капитана?! Ещё в прошлом году Голландия и Англия подписали мирный договор, если на вас напали англичане, то это были либо пираты, либо ты врёшь! – тон губернатора не предвещал ничего хорошего – мой друг Михаил не знал об этом, так как больше года был вдали от цивилизованных мест, иначе, я уверен, добился бы от тебя правды ещё в море! Отвечать!

А ведь капитан, падла такая, говорил, что проблем не будет! Вот это подстава, к такому разговору я не готовился! Я мучительно соображал, что делать.

– Отвечу на все ваши вопросы ваша милость, не извольте сомневаться! Мне тоже показалось странным, что напавший на нас корабль не был похож на военный, мы думали это английские каперы! Теперь же мне совершенно ясно, что это пираты! – покрываясь холодным потом импровизировал я на ходу – Корабль назывался «Шторм», а капитаном был мой дед, его звали так же, как и меня, Виктор Жохов! Мы следовали из Южной Америки домой! Мы русские, а корабль мы приобрели у немцев!

А что? Почти не соврал! Боясь запутаться в показаниях, я решил говорить почти правду. Был такой корабль по имени «Шторм», взятый у немцев? Был! Был бой с американцами, а они как раз бывшая английская колония? Был! Да и капитана на «Шторме» звали Витя Жохов!

– Если все погибли, почему ты выжил?! – мой ответ губернатора явно не удовлетворил.

– Я не помню! Спросите у уважаемого господина Михаила, когда они меня подобрали, я был без сознания! Последнее что я помню, это взрыв! – я смотрел прямо у глаза губернатору и говорил чистую правду – я говорю правду!

– Это мы сейчас выясним – губернатор позвони в колокольчик и тут же в дверь заскочил очередной чернокожий раб – ну ка позови сюда Йоффа!

Негр беззвучно скрылся, а в комнате повисло напряженное молчание. Капитан сидел мрачный, не смотря в мою сторону и пил вино, губернатор же злорадно смотрел на меня. Через несколько минут в комнату вошёл невзрачного вида мужичок и низко поклонился.

– Этот человек утверждает, что он русский – губернатор ткнул в меня пальцем – проверь!

– Кто таковъ?! Отвѣчай не мешкая отрокъ! – мужичок, повернувшись ко мне, искажая русские слова и говоря с каким-то жутким акцентом, обратился ко мне на русском языке.

– Русский я. Меня зовут Виктор Жохов, объясни этим иродам, что я не вру! – я обрадовался! Тут есть кто-то, кто говорит на моём родном языке, и сейчас он подтвердит, что я не вру!

– Врёт ваша милость! – тут же повернулся к губернатору поганец – на русском говорить, но он ему не родной, да и не всё понятно балакает! Выучил где-то, а русским прикидывается!

– Ты чего несёшь сучий потрох! – взревел я на родном языке, когда понял, что всё обернулось совсем не так, как я предполагал. Эта падла меня подставила! – Ну-ка скажи ему, что ты пошутил гнида! Пёс смердящий, я русский и ты это знаешь!

От моего голоса мужичок втянул в голову в плечи и как-то сжался, испуганно посматривая то на меня, то на губернатора. Губернатор же в это время вовсю выбивал из своего маленького колокольчика звонкую мелодию. Скоро в кабинет ввалились три солдата, и по знаку губернатора жёстко скрутили мне руки.

– Это Йоффан! Русский купец из Архангельска, проворовался в своё время и бежал из Московии. Мне как-то он конфиденциальные услуги оказывал, а я добро помню. Теперь он мой садовник – довольный губернатор, не обращая внимания на мои вопли и протесты, обратился к капитану – и пригодился как видишь опять. Я лож всегда чую, сдается мне, что этот Виктор Жохов с одного из разбившихся в непогоду пиратских кораблей. Он соврал тебе и мне, а значит врёт и во всём остальном! Мы проведём дознания, выясним всё и повесим мерзавца!

– Ты прав Говерт, в всегда был слишком добр и доверчив! – капитан за меня заступаться и не подумал. Жадная сука решила сэкономить пять гульденов, не иначе! Он спокойно допил своё вино, как будто меня тут и не существовало – только теперь мне придётся найти нового штурмана!

Меня выволокли из кабинета, и дослушать интересный разговор двух старых друзей я не успел. Возле лестницы я только успел заметить Патрицию, которая злорадно смотрела мне в след. Моя жизнь, которая казалась начала налаживаться, дала новый поворот, и врезала меня на всей скорости о суровую действительность здешних нравов и порядков.

Глава 6

А в этом паршивом голландском городишке и тюрьма была! Что бы он сгорел синем пламенем! Так себе конечно тюрьма, не сравнить с теми же Питерскими «Крестами», но тем не менее, все атрибуты присутствовали. Закрытый тюремный двор, камера, решётки на окнах, параша в углу, только вот нар нет, видимо заключённым тут такой роскоши не положено! Нехрен морду баловать! Только вот кинули меня в это райское местечко, после того, как в кандалы заковали. Заковали в прямом смысле этого слова! Надев на руки и ноги ржавые цепи прямо возле местной тюряги, меня отволокли в местную же кузню, где равнодушный кузнец вбил в оковы четыре железные заклёпки, предварительно раскалённые в печи. О моём комфорте никто не заботился, пару раз заклёпки соскальзывали с предназначенных для них отверстий, оставляя на моей коже волдыри от ожогов. Сидел бы я спокойно, такого бы не было, только вот я совершенно не желал заиметь такие стильные украшения, я же не баба, браслеты носить?! Я сопротивлялся как мог, однако тело подростка ничего не могло противопоставить четырем крепким мужикам, которые занимались процессом надлежащего оформления пленника.

Всего избитого, в порванной одежде, с обожжёнными запястьями и лодыжками, меня кинули в тюремную камеру. Я сорвал голос, прося помощи и понося своих мучителей, капитана, губернатора, сучку Патрицию и особенно Йоффа последними словами, на всех известных мне языках мира, однако мои мольбы и проклятия остались без ответа. Сволочь Йоффан, а скорее всего на русском просто Ванька, поставил меня так, что теперь хоть волком вой! Если мне доведётся выбраться из тюрьмы, эта гнида займёт в моем списке личных врагов почётное второе место, сразу после губернатора!

– Хо! У нас новое мясо! – от мыслей, как же мне себя любимого жалко, меня отвлёк чей-то тихий и хриплый голос.

Я обернулся, и присмотревшись увидел, что камера совсем даже не пуста. Ещё три человека в таких же цепях, как и у меня, сидели на полу в дальнем углу камеры, подальше от двери и параши. Я в тюрьме не впервой, доводилось сидеть несколько месяцев под следствием, там моими сокамерниками кто только не был, и интеллигенты, и матерые уголовники, однако таких персонажей видеть мне раньше не доводилось. Всё трое выглядели сильно потрёпанными, буквально замотанными в окровавленные обрывки собственной одежды. Возраст определить было невозможно, они были настолько измучены, что страдальческое гримаса искажала их лица.

– Вечер в хату бродяги! – вежливо поздоровался я – кто смотрящий?

– Ты чего несёшь пацан? – тот же голос спросил меня удивлённо – смотрящий сегодня ублюдок Зегер, именно он тебя и притащил к нам в гости. А завтра будет Баре, а после завтра Флип. Все они, выкормыши бешенных собак из тюремщиков этой проклятой компании!

– Э… – растерялся я. Как вести себя в современной тюрьме моей родины я знал, а тут впал в ступор. Никаких понятий нет? Какие правила, какие расклады? Чего мне делать то вообще и что меня ждёт? – ну здравствуйте что ли, меня зовут Виктор.

– Виктор? Да, не могут успокоится голландские твари, ещё одного француза загребли! Или ты англичанин? Не могут простить нам, что проиграли в войне! Иди сюда Виктор, мы подняться не можем, а кричать через всю камеру я не в состоянии, голос сорвал – сиделец перешёл сначала на французский, а когда понял, что я его не понимаю, на английский язык, я уже видел кто со мной разговаривает, это был мужик которой сидел на самом в самом центре.

– А чего сорвал то? – что бы хоть что-то сказать, задал я вопрос на том же языке. Я неспешно направился к троице, гремя своими цепями.

– И ты сорвёшь малец – через силу усмехнулся собеседник – на допросе все кричат так, что потом говорить не могут. Вон Француа с Гастоном вообще голос потеряли. Ты с трудом говоришь на английском, ты из колоний?

– Типа того… – отрешенно ответил я, уже вблизи с ужасом разглядывая сокамерников. Только сейчас до меня дошло то, что сказал мне мужик, и соотнеслось с их внешним видом. Мужиков жёстко пытали!

Ноги у всех были обмотаны кровавыми тряпками, руками они почти не шевелили, а следы от кнута были по всему телу! Видимо они совместными усилиями смогли как-то перевязаться, но ни руки, ни ноги их толком не действовали!

– Чем это вас так?! – спросил я, покрываясь холодным потом.

– Ясно чем, тисками, кнутом и дыбой – спокойно ответил мужик – два раза нас уже допрашивали, ещё разочек вытерпеть пытку огнём и считай отмучились, можно будет спокойно на виселице отдыхать, а у тебя ещё всё впереди.

– Почему три?! Не проще ли сознаться, чем такое терпеть?! – волосы на моей голове поднимались дыбом.

– Так мы и сознались, во всём, что они «просили» – опять рассмеялся мужик – только вот, по закону три раза пытать положено. «Дабы установить истину!» – это я тебе дословно эту гниду дознавателя цитирую! Ты главное все три раза показания не меняй, а то снова пытать начнут!

– Твою мать! – я сполз по стене на ослабевших ногах – в чём вас обвиняют?!

– В пиратстве ясное дело – собеседник продолжал веселиться – в убийстве голландцев, захвате кораблей и разбое.

– Так вы пираты?! – я находился как в тумане.

– Нет конечно! Мы честные люди! – возмутился мужик – Только вот голландцем всё равно. Наш корабль разбился на рифах возле Мадагаскара, и нас на наше несчастье подобрали эти торгаши! Ах да, я не представился, меня зовут Никола Дюксон, капитан когда-то славного, а теперь покоящегося на дне океана шлюпа «Святая Марта»!

– А зачем вы сознались?! – я уже почти кричал.

– Если сознаешься, пытать хоть и будут, но не особо и сильно, а вот если будешь упираться… Мало кто выдержит до последнего оборота винта! – мужик горько улыбнулся – вот и я не смог… На рейде стоят три французских корабля, на галеоне «Нептун», капитаном мой двоюродный брат Корнелий Якобсон. Галиот по слухам зашёл в гавань третьего дня, и я уверен, разыскивают они именно нас, так как мы должны были встретиться возле Мадагаскара! Корнелий мог бы подтвердить мою невиновность, однако эти приспешники дьявола об этом и слушать не хотят! Нам не положен ни адвокат, ни свидетели, ни любой другой защитник, наша участь предрешена! Нас бы уже давно повесили, но ждут ухода кораблей, что бы французы не узнали о нашей казни!

Мне стало трудно дышать. Пытки?! Меня уже как-то пытали в тюрьме НКВД, когда я сидел там по ложному доносу, и я выдержал, но судя по всему, то что со мной было, это жалкие «цветочки», по сравнению с ожидающими меня «ягодками». У мужиков раздавлены ноги, вывернуты из суставов руки и с них просто сняли кожу кнутом! Если верить словам Николя, то припираться и отрицать вину не выйдет, это приведёт к ещё большим увечьям, и даже если тебя потом оправдают, что вряд ли, ты останешься на всю жизнь инвалидом! Но и признание вины не поможет, а вдруг ты оговорил себя? Будем пытать пока не сознаешься, что ты не виновен! Тупость ситуации поражала, и это было бы смешно, если бы не было так страшно.

Я безвольно сидел, прислонившись спиной к стене и не реагировал на вопросы Николя. Тот видимо соскучился по компании людей, которые могли ему что-то сказать в ответ, ведь два моряка, которые сидели с ним в камере до моего прихода, просто не могли говорить. Их попытки приводили лишь к сиплому шёпоту, который невозможно было разобрать. Главное, что я уяснил из его монолога, что у меня есть только сегодняшний и завтрашний день, чтобы решить проблему, а потом за меня возьмутся всерьёз! Сегодня суббота и уже вечереет, а завтра воскресение, в эти дни нормальные палачи отдыхают и ходят в церковь, наверное, грехи замаливать, а в понедельник, отдохнувшие и принявшие причастие, они с новыми силами примутся за работу.

Вечером нам принесли баланду. Она разная бывает, но для меня вся тюремная пища именно так называется. Бобовая похлёбка и кружка воды, вот и всё, что было положено арестантам. Мне пришлось поухаживать за пленными моряками, сами они могли передвигаться только на коленях, а вот ели они как собаки, поставив миски на пол и наклонившись к ним. В руках ничего тяжёлого они удержать не могли. Я помог напиться страдальцам и поесть, а вот сам есть не смог. Аппетит пропал напрочь!

– Если у тебя есть деньги пацан, можешь купить нормальной еды у Зегера, он конечно берет много, но принесёт всё как положено – как всегда Никола поделился полезной информацией – даже вино! Ибо эта сволочь совершенно не пьёт ничего кроме воды, от того, наверное, и злой такой!

– Купить? – подавленно переспросил я и непроизвольно хлопнул себя по карману. А ведь деньги на месте, меня никто не обыскивал! У меня почти гульден, мелкими монетами!

– Ну да – Никола удивленно уставился на меня – как и в любой тюрьме. У нас были деньги, да мы их уже потратили. Если ты купишь мне вина мальчик, я помогу тебе!

– Как?! – оживился я.

– Удавлю тебя. Это не больно, достаточно пережать жилы на шее, и ты потеряешь сознание и ничего не почувствуешь. Это быстро! – огласил мне своё заманчивое предложение француз.

– Тфу на тебя Никола! Это почти то же самое, что и самоубийство! Это не выход! – сплюнул я – вина я куплю, и даже нормальной еды, только душить меня не надо! Ты лучше скажи, а Зегер один охраняет нас?

– А зачем больше? Три калеки и мальчишка, с нами справиться любой! – рассмеялся Никола – ну так что, зовём Зегера?

– Зови! – я лихорадочно пытался поймать ускользающую от меня мысль, что-то такое крутиться в голове!

– Ха, мальчик, стучи в дверь сам, мне это трудно сделать, а разговаривать с этой тварью буду уже я – Никола как всегда сказал это с улыбкой на лице – и что ты хочешь, чтобы он принёс?

Я задумался. Всё то время, что я в камере, я обследовал свои кандалы. Они рассчитаны на взрослого мужика с крупными руками. Что бы выдернуть ладонь из стального кольца мне не хватало буквально чуть-чуть! Если у меня будут жирные руки, то можно попробовать освободиться! Само по себя снятие кандалов с рук мне ничем не поможет, с ногами такой фокус может не пройти, да и из камеры я не испарюсь. Но если у меня будет всё что надо…

– Кувшин вина, жаренного каплуна, сыр, окорок, и пусть будет целый! Хлеба, зелени, что бы на четверых хватило! Да, и пусть принесёт масло, чтобы обработать ваши раны и чистой материи, я вас нормально перевяжу – через несколько секунд ответил я.

– Ты святой праведник мальчик! – прослезился Никола – стучи быстрее, мне не терпится промочить горло!

Переговоры с тюремщиком прошли быстро. Получив заказ, Зегер велел ждать, и забрав половину моих денег удалился. На улице темнело, сквозь полукруглое окно, забранное решёткой, был виден тюремный двор и будка охраны, из которой можно было наблюдать и за окном, и за дверью в камеру и за воротами тюрьмы. Стратегическое место, и выбрано очень правильно. А там, сразу за воротами, свобода! Воды Столовой бухты совсем не далеко, а на рейде полно кораблей, которые могут увезти меня из этого проклятого места. Осталось только до них добраться!

Решётка на вид выглядела крепкой и основательной. Покрытые ржавчиной толстые прутья глубоко входили в мощную, каменную стену. Я дёрнул один прут – стоит как влитой! Но попытаться стоит, терять мне нечего, уже в понедельник меня будут калечить, и к вечеру того же дня, если я конечно его переживу, шансов на спасение уже не будит.

Зегер вернулся через час, и этот час нас никто не охранял. Две корзины съестных припасов и заказанных перевязочных материалов честно были доставлены в камеру смертников. Я разделил жаренную курицу и сыр с хлебом на всех присутствующих в камере. С едой и питьём мне опять пришлось помогать изувеченным французам, кувшинчик с вином пошёл «по рукам» и был выпит одним махом. На дворе уже была глубокая ночь. Руками и цепью от кандалов я разделал окорок извлекая из него кость.

– Никола! Масло и ткань я вам не отдам. Я хочу от сюда сбежать! – глядя в глаза бывшему капитану, поделился я своими планами – со мной вы пойти не сможете, но я прошу вас помочь мне. Взамен я оставлю тебе все свои деньги, что останутся после реализации моего плана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.