Игорь Менщиков
Бриллиантовые яйца

Бриллиантовые яйца

Пролог

Дети, как говорится, цветы жизни. Вот только никто не поясняет, какие.

Высокий толстый отец как всегда шёл впереди с гордо поднятой головой и зажатой между пальцев сигаретой. Стройная миниатюрная мать держала шестилетнего сынишку за руку, а он периодически убегал от неё и хотел схватить за руку отца.

– 

Серёжа, иди к маме, – устало отвечал тот, продолжая в прострации рассекать тяжёлый московский воздух.

Мальчуган нехотя возвращался к матери. Её он видел каждый день, а вот отца – очень редко. Мать была домохозяйкой, а отец – бизнесменом. Он с бабушкой торговал на рынке, чтобы прокормить всю семью, и очень уставал. Обычно он уезжал из дома, когда сынишка ещё спал, и возвращался домой, когда сынишка уже спал. Сегодня, когда папин выходной пришёлся на первый тёплый апрельский денёк последнего года тысячелетия, они с семьёй сели в машину и приехали в Москву. Их маленький провинциальный городок не обладал никакими достопримечательностями кроме краеведческого музея и переделанного в казино кинотеатра. А Москва казалась маленькому мальчику чем-то вроде сказочного Диснейленда, куда он мечтал попасть. В Москве были «Детский мир» и цирк, зоопарк и дельфинарий, Мавзолей и «Макдональдс». Но сегодня, как ни уговаривал он родителей пойти в «Детский мир», отец сказал веское «нет». А мать всегда слушалась отца, потому как мужчина – глава их семьи. И мальчик знал, что когда вырастет, тоже станет таким же главой, как отец, который тем временем подошёл к ларьку и протянул в окошко деньги. Сейчас взрослые сядут на лавочку и будут пить вонючее пиво, а он будет бегать вокруг них и играть в свою «мафинку». Мальчишка уставился на витрину ларька, затем задёргал отца за руку и проверещал:

– 

Киндер-сюрприз! Хочу киндер-сюрприз!

Отец вздохнул. Киндер-сюрприз – это, конечно, не «мафинка» за пятьсот рублей из «Детского мира». И вскоре слишком капризный, по мнению родителей, ребёнок уже разворачивал шоколадное яйцо.

Молодые уже нашли свободную лавочку, и отец открыл пиво зажигалкой. Мальчик, перепачкавшись тающим в руках шоколадом, высыпал на колени матери горку мелких деталей, из которых собирается игрушка. Половина просыпалось, и мальчик полез под лавку. Мать возмутилась:

– 

Кто, интересно, придумал такую ерундистику? Ребёнок потащит в рот этот конструктор и не заметит, как проглотит.

– 

Какой-нибудь шибко умный еврей, – откликнулся отец, – сидит сейчас на своей вилле с фотомоделями, кушает омаров в бамбуковом соусе, а денежки капают на счёт в швейцарском банке.

Сынишка собрал всё и протянул отцу вместе с инструкцией по сборке:

– 

Собери самолётик! Вот, видишь, какой должен быть!

– 

А это что за стекляшка? – отец завертел в пальцах прозрачный камешек.

Сын с умным видом изучил инструкцию, пытаясь понять, куда вставляется непонятная деталь. Мать тоже заинтересовалась:

– 

Серёжа, ты по земле лазил? Вот и подобрал!

– 

А-а-а, – протянул отец и выкинул стекляшку в траву, – нечего подбирать всякий мусор. А ты сам давай собирай, большой парень уже. Дай нам с мамой отдохнуть.

Ребёнок насупился и отсел от родителей подальше. Собирать дурацкий самолётик ему не хотелось, и поэтому мальчик достал из кармана «мафинку» и принялся возить её по грязному асфальту.

Глава 1. Лошок

Жизнь – неприятная штука. Потому что она больше всего мешает жить…

Крепко сжимая в руках руль, он мчался к очередной победе. Он был первым русским спортсменом, который к девятнадцати годам сумел пробиться на международный уровень в Еврокубок «Формулы-Рено». И уже через два года Виктор Иноземцев боролся с лучшими иностранными пилотами не только за победы в отдельных гонках, но и за чемпионство по итогам сезона.

До финиша «Гран-при Бельгии» на автодроме в Зольдере оставалось пять кругов, когда жёлтую машину команды «Джим Перес Рейсинг» закрутило в очередном повороте, и она на скорости двести километров в час пропахала гравийную полосу безопасности. Остановил же её отбойник из отработанных покрышек, превратив дорогостоящую технику в груду хлама. Когда пыль рассеялась, свидетели аварии увидели разбросанные обломки, оторванные колёса и уронившего на бок голову пилота, вцепившегося в руль…

Так завершилась короткая, но яркая карьера самого выдающегося на сегодняшний день автогонщика из России. Иноземцева собирали по частям в бельгийской больнице и в результате спасли от инвалидности, но черепно-мозговая травма, которую нанёс рычаг подвески, перечеркнула все надежды на возвращение в автоспорт. Серьёзные последствия этой травмы стали для самого пилота жестоким ударом и началом конца прежней насыщенной великими стремлениями жизни.

Джим Перес, популярный английский телеведущий и владелец команды «Формулы-Рено», взял на место Иноземцева Эрика Сайленса, пилота, выигравшего роковую гонку и взявшего в том 1997-м году Еврокубок. Александр Иноземцев, отец Виктора и шурин Переса, переехал вместе с семьёй из Англии на родину жены в город Паневежис, что в ста сорока километрах от столицы Литвы.

Русско-литовская семья, подарившая миру талантливого парня Витьку, была спортивной. Авария оказалась первым чёрным знамением злого рока, который начал преследовать Иноземцевых, будто кто-то проклял их за увлечение спортом. Через полтора года мать Виктора Эрна, парашютистка, за плечами которой было более трёхсот прыжков, разбилась, когда прыгала с маленькой высоты при крушении лёгкого двухмоторного самолёта. А ещё через два месяца международный гроссмейстер и чемпион республики Александр Иноземцев, которому, казалось, ничего не может угрожать со стороны безопасного интеллектуального спорта, скончался от кровоизлияния в мозг прямо во время шахматной партии.

На похороны Эрны, а затем и Александра в Паневежис приезжал дядя Джим с тётей Дианой из Саутгемптона и бабушка Поля – мать Александра – из Москвы. Виктор, очень тяжело переживший скоропостижную смерть родителей, надеялся, что дядя Джим снова пригласит его в Англию – туда, где он провёл лучшие десять лет жизни. Но тайные надежды так и остались надеждами. Сославшись на пресловутые семейные обстоятельства, богатые английские родственники по-джентельменски отказались принимать русского племянника в свою семью. Зато бабка, посетовав, что осталась совсем одна и некому будет похоронить, предложила внуку переехать к ней в Москву, в древнюю двухкомнатную квартиру около метро «Новокузнецкая»…

Так бывший одарённый гонщик английской команды «Формулы-Рено» Виктор Иноземцев в одночасье стал простым парнем Витькой, который за свои двадцать три года умудрился ни разу не побывать в Москве. А теперь ему предстояло начать здесь новую жизнь…

Деньги, вырученные от продажи квартиры в Паневежисе, Витька решил экономить: купил только подержанный «Москвич», так как без автомобиля не мыслил своего существования, да ещё заплатил, чтобы заново пройти медкомиссию для получения водительских прав. Диагноз врачей мешал Витьке устроиться на желаемую работу: восстанавливаясь после травм, он занимался плаваньем и боксом, служил в отеле охранником, но в Литве устраиваться на работу помогал отец. В Москве же, пробездельничав первые два месяца и немного изучив географию столицы, Витька наконец решил, что пора бы чем-нибудь заняться. К тому же бабка постоянно пилила его за тунеядство.

Наивный и неопытный Витька естественно получил от ворот поворот. В охранники его не взяли, в «Гербалайфе» кинули на триста долларов, ещё в нескольких липовых конторах помурыжили в качестве бесплатной рабочей силы, а для устройства в серьёзные фирмы требовалось высшее образование, трудовой стаж или блат. Поэтому итогом полугодичной маеты стала идиотская работа рекламным «бутербродом» при салоне сотовой связи. Сказать, что Витька был недоволен своей «профессией» и разочарован в Москве – значит ничего не сказать. Унижаться и пользоваться немногими связями отца Витька не хотел до последнего момента и ждал, когда закончатся все его сбережения. Небольшое подспорье от рекламной рутины позволяло чуть подольше продержаться на плаву и подкармливать бабку-пенсионерку вместе с её троглодитом-котом по кличке Керосин, который кроме дорогих импортных консервов больше ничего не жрал.

И вот незаметно пролетел первый год московской жизни Витьки Иноземцева. Он по-прежнему бутербродничал и… мечтал о дорогой спортивной машине. Когда были живы отец и мать, они строжайше запретили Витьке даже думать о вождении автомобиля самостоятельно, и он садился за руль только в их присутствии. Сейчас же время медленно и верно стирало горечь утраты, и Витька уже не боялся своей плохо контролируемой головы. Он строил грандиозные планы! Он хотел позвонить московским друзьям отца, слёзно попросить их о помощи, устроиться на престижную работу, накопить много денег и купить… ну хотя бы «Лотус-Элайз». А ещё он планировал съездить в Англию и снова поговорить с дядей Джимом. А ещё…

* * *

Костик Пугачёв был коллегой Витьки по работе, то бишь таким же ходячим сэндвичем при филиале главной фирмы. Но вот опыта у Костика имелось побольше Витькиного – со скрипом окончив хомутно-тележный университет, он уже два года делал вид, что чем-то занимается. В общем-то, Костик как был отъявленным разгильдяем во время учёбы, так и остался безнадёжным тунеядцем, бессовестно сидящим на шее небедных родителей. Он измыслил для себя гениальное оправдательное кредо – «кто умеет жить, тот не работает». И пока Костику везло – ради галочки он числился на полставки рекламным агентом, получал еженедельные субсидии от родителей и прожигал молодость на всю катушку.

В воскресенье у одной из его многочисленных знакомых намечалась пьянка, приуроченная ко дню рождения. Костик напросился в гости:

– 

Олеська, ну ты же меня знаешь. Как я могу забыть о таком дне, как 23-е апреля? В общем, жди меня с подарком.

– 

Ню-ню, – скептически заметила Олеся, – помнится, ты мне рассказывал о каком-то знаменитом автогонщике, который с тобой работает. Или ты шутил?

– 

Ну да, Витька, – безразлично произнёс сплетник, – только он уже не гонщик. У него головка бо-бо.

– 

Познакомил бы, – вкрадчиво предложила собеседница.

– 

Ню-ню, – передразнил Костик.

– 

Жду завтра вас двоих к четырём. Опоздаете – покусаю!

Пораскинув извилинами и приняв во внимание, что Олеся красива и крута, а вследствие своей неприступности желанна до безумия, Костик набрал Витькин номер:

– 

Ты чего завтра делаешь?

– 

Да ничего пока. А что?

– 

Пойдёшь к одной бабе на вечеринку?

Отношения Витьки с девушками почему-то всегда складывались не в его пользу, а если точнее, не складывались вообще. Будучи молодым пилотом, он имел и массу поклонниц, и одну-единственную, которая колесила с ним по Европе и говорила, что любит. Когда он очнулся после аварии в больнице, то первым делом спросил, где Та, Которая Любит. Но увы и ах – она сделала ручкой, и Витька даже не пытался её разыскать. Предательство так потрясло его, что с тех пор он панически боялся близких отношений, никогда сам на сближение не шёл, а уж о любви и думать забыл. Впрочем, это не спасало: пару раз за четыре года он наступал на те же грабли и падал после этого на те же вилы. Наступал… но не мог остановиться, потому что лез на стену от невыносимо тяжёлого груза беспомощного одиночества.

– 

Конечно, пойду! – Витька не ожидал от приятеля подобного предложения. – А что за баба-то?

– 

Да Олеська Демидова. Ты её не знаешь. У неё день рождения будет, так что с тебя подарок.

– 

Подарок? А что ей подарить?

– 

Да купи чего-нибудь. Какая разница? Нам с тобой такая баба всё равно не светит.

– 

С чего это ты взял?

– 

У неё крутые поклонники. А мне нарываться на проблемы как-то не по кайфу.

– 

Ну, на любого крутого найдётся кто покруче, – философски заметил Витька.

Как не тужился он пресловутым подарком для таинственной незнакомки, всё равно ничего кроме букетика цветов и бутылки вина не родил. Встретившись в метро «Новогиреево», они с Костиком, несущим аналогичный подарочный набор, сели на автобус и направились в подмосковный Реутов, где жила Костикова приятельница. Витька надел костюм, который сидел на нём как на корове седло и галстук, свисающий чуть ли не до колен. И когда распахнулась дверь и перед ним предстала хозяйка, он в очередной раз проклял свой главный недостаток, называемый «метр с кепкой». Но даже глядя на неё снизу вверх, Витька не мог смущённо отвести взгляд. Почему? Потому что она смотрела не на длинного Костика, а на него, Витьку-коротышку. Смотрела и обворожительно улыбалась.

– 

На, – Костик протянул бутылку «Арбатского» и букет розовых роз, – с днём варенья.

Олеся наконец обратила на него внимание, поблагодарила и поцеловала в щёку. Витька протянул ей букет алых роз и бутылку «Монастырской избы», а Костик тупо схохмил:

– 

Олеся, это Виктор. Виктор, это Олеся. Унесите подарки.

– 

Спасибо, – она нагнулась к Витьке, обдала его пьянящим ароматом «Пуазона» и чмокнула в поросшую густой щетиной щеку.

Костик цокнул языком, наблюдая, какое впечатление на коллегу произвела именинница и её внешние данные – ноги, растущие от ушей, осиная талия, не знающая бюстгальтера высокая грудь, широко распахнутые хищные глаза с длинными ресницами. Олеся была жгучей брюнеткой с невообразимо пышной и длинной шевелюрой, а на свой праздник надела обтягивающее красное платье с вырезом на спине, а также массу недешёвых ювелирных украшений на пальцы, шею и уши.

Но, похоже, хозяйка наплевала на то, что Витька сильно контрастировал с ней – мелкий усатый-бородатый блондин-крепыш с пухлыми губами, надушенный купленным на рынке лосьоном «Кинг». Она взяла его за руку и провела в гостиную, посреди которой стоял накрытый стол. В кресле курил только один гость, но Витька, заметив его, сразу же скис.

– 

Ребята, вы познакомьтесь, а я займусь цветами, – Олеся убежала на кухню.

Костик тоже никогда не видел этого человека. Даже сидящий, он казался огромным. Вместо волос на его лысой мячикоподобной голове находились узкие тёмные очки. Под густыми бровями скрывались маленькие, но выразительные глаза. «Крутой поклонник», – сразу решил Витька, не решаясь заговорить первым. Костик тоже переминался с ноги на ногу, держа обе подаренные бутылки в руках.

Крутой поднялся, заслонив собою окно, и вытянул мясистую ладонь вперёд:

– 

Штеф.

Костик и Витька по очереди её пожали. Штеф взял со стола открытую бутылку водки и вручил каждому по стопке. Его действия выглядели уверенными и подавляющими любые попытки возражения. Витька начал убеждаться в правильности слов Костика, к тому же приятель многозначительно вздохнул и похлопал Витьку по плечу. Водку разлили, Штеф поднял свою стопку и молча опрокинул в рот. Костик и Витька повторили, Штеф разлил ещё по одной. Выпили ещё раз, и Штеф, садясь в своё кресло, предложил:

– 

Закусывайте.

Неожиданно раздалось пиликание, и Витька резко вскочил, принимая боксёрскую стойку. Он ничего не мог поделать с нервной реакцией на любой неожиданный звук или жест. Два года он изводил себя тренировками этой самой реакции, и теперь она стала бесконтрольным рефлексом.

– 

Извините, – Витька смущённо сел за стол, а Штеф вытащил мобильник.

Тут в комнату вошла Олеся и поманила Витьку к себе. Бросив солёный кабачок на тарелку, он резво поспешил на кухню. Ввинчивая его взглядом в стену, Олеся защебетала:

– 

Слушай, Витюша… Я всё купила кроме газированной воды. Не сбегаешь, а? Там, у автобусной остановки есть ларёк. Деньги я тебе сейчас дам. Купишь «Фанты» и «Спрайта».

– 

Да не надо… у меня есть, – быстро согласился Витька, – только выдай какой-нибудь пакет.

Вдруг неожиданно близко раздался голос Штефа:

– 

Белый не придёт.

Витька непонимающе заморгал, а Штеф, убирая мобильник, пояснил:

– 

Вызвали его. Ему позарез нужны «фисташки», так что я тебя покидаю, – он демонстративно подставил щёку для поцелуя.

Витька в душе возликовал. Но Олеся, мельком глянув на него, обхватила лысого громилу руками за шею:

– 

Погоди… Гостей и так мало, а ты уходишь. Пошли его на фиг, этого додика.

Витька не удержался и хохотнул. Олеся перестала кокетничать со Штефом и снова обратила взор на Витьку:

– 

Слушай… если я тебя попрошу… – она снова повернулась к Штефу, – позвони ему, скажи…

– 

А это мысль! – теперь и лысый навис над Витькой, – братан, будь другом, выручи. Я скажу ему, пусть подрулит… ну хотя бы к остановке, ты ему отдашь книжку и быстренько обратно. Пока не все гости собрались.

– 

А чего нужно-то? – осведомился Витька, видя в оказании услуги лысому только плюсы для себя.

– 

Да одному пацану книжку отдать и всё, – Штеф снова полез за мобильником.

Похоже, за Витьку уже всё решили, но он не выказывал недовольства. Олеся принесла из комнаты зёлёный пакет с пухлой книжкой в суперобложке. Витька мельком прочитал название: «Братство Копья».

– 

У него «восьмёрка»… – Штеф скривил маленькие губы, обнажив золотые коронки, – Сергей в курсе, он тебя узнает.

– 

Не забудь про газировку, – добавила Олеся.

Железная дверь захлопнулась, и Витька поспешил вниз по лестнице. Путь до остановки занимал минут семь-восемь. Размахивая пакетом, Витька бодро шагал вперёд и не мог выбросить из головы образ Олеси и её завлекающую сексуальную улыбку…

Толчок в спину оказался настолько неожиданным, что никакая реакция Витьке не помогла. Пролетев пару метров, он растянулся на мокром асфальте, продрав дырки на брюках и кожу на ладонях. Но, несмотря на боль, Витька быстро вскочил на ноги, развернулся и приготовился защищаться.

Но защищаться оказалось не от кого. Велосипедист, подмятый собственным двухколёсным конём, еле-еле приподнялся и совсем не собирался лезть в драку. Витька разглядел паренька – коротко стриженный, странно покачивающийся, в кожаной жилетке, джинсах, бейсболке и кроссовках.

– 

Извини! – хрипло пропел тот.

– 

Ты чего, слепой что ли? – прокричал Витька, оглядывая себя. – Ездить не хрена не умеешь? Сейчас я тебя научу!

– 

Э, э, не надо, прости! – парень поднял руки вверх. – Хочешь, компенсирую ущерб?

Витька учуял, чем разит от горе-велосипедиста, и поморщился от отвращения. Охота чинить расправу над врагом мгновенно пропала.

Парнишка отошёл в сторону и подобрал зелёный пакет.

– 

Это мой! – опомнился Витька. – А ну положь где взял!

Велосипедист аккуратно выполнил просьбу Витьки, на всякий случай отбежал на несколько метров и повторил:

– 

Извини, чувак, я не хотел, честное слово!

Витька подобрал пакет и почти бегом кинулся к остановке, матеря про себя пьяного идиота в бейсболке. Возвращаться в рваных брюках и предстать таким перед Олесей – кошмар! Может, тут поблизости найдётся магазин одежды? Но сперва надо выполнить поручение.

«Восьмёрка» уже ждала его. Светленький очкастый парень вальяжно курил, облокотившись на дверцу. Витька быстро подрулил к нему и спросил:

– 

Это ты Сергей?

У хозяина машины оказались блондинистые волосы, синие глаза и пухлые губы. Душился он чем-то яблочно-цветочным, и Витьку второй раз за последнюю минуту едва не стошнило.

– 

Привет, курьер! – проворковал Сергей, разъезжаясь в улыбке.

– 

На, держи! – Витька вынул книгу и вручил ему.

– 

Спасибо, братан!

Он сразу же залистал книжку. Витька огляделся в поисках магазинов. Продуктовый маячил недалеко, одеждой не пахло.

– 

А где «фисташки»? – вдруг спросил Сергей.

– 

Мне ничего больше не передавали, – Витька пожал плечами.

– 

Совсем-совсем ничего?

– 

По крайней мере, орехов не давали точно, – убедил Витька.

Сергей звонко рассмеялся, но потом вдруг резко прекратил и положил длинную руку Витьке на плечо. Витька дёрнулся и сбросил её.

– 

Доллары где? – серьёзно спросил парень, в его взгляде сквозило недоумение.

– 

Никаких долларов не было, – наивно ответил Витька, – была только книжка. Штеф ни про какие деньги не говорил.

– 

Конечно, он не дурак! – Сергей развёл пальцами в сторону. – Он вложил конверт в книгу. На кой мне нужно это бульварное чтиво! Мне нужны мои «фисташки». Три штуки зелёных. Орехи… Ну ты, парень, кузило! Лошок…

– 

Ладно гнать-то… – неуверенно возмутился Витька, тем не менее нутром чуя, что влип. – Я твоих денег не брал. Я вообще не лазил в пакет…

И тут его осенило. Пьяный велосипедист! Вот кто мог вытащить конверт! Витька выхватил у Сергея книгу и начал тщательно её пролистывать. Затем вывернул пакет наизнанку.

– 

И карманы, – добавил парень, уже набирая номер Штефа.

– 

Велосипедист взял! – твердил Витька, холодея внутри. – Я точно знаю, что он! Больше некому!

Сергей дал ему свой мобильник, и Витька услышал голос Штефа:

– 

Возвращайся. Сейчас во всём разберёмся.

Сергей открыл дверцу машины – он, видимо, уже никуда не спешил. Через несколько минут они с Витькой предстали перед Штефом. Олеся поприветствовала нового гостя традиционным поцелуем в щёку, и тот извинился:

– 

Прости, дорогая, я пустой! Я не планировал!

– 

А где газировка? – недоумённо спросила Олеся у Витьки.

– 

Развлеки Константина, – Штеф прикрыл дверь кухни перед её носом и указал Витьке на деревянный табурет.

Сергей прошёл на балкон, распахнул окно и достал сигареты. Витька уже приготовился всё объяснить и, выразительно жестикулируя, начал:

– 

Посмотри на мой вид. На меня наехал велосипед. Я упал, и пакет отлетел в сторону… Потом я встал…

– 

Остынь, братан, – прервал Штеф, буравя его глазами-иглами, – и теперь расскажи, где конверт с «фисташками». Если ты его закопал, то где? Если спрятал в подъезде, то где? Если бросил в почтовый ящик, то в какой?

Витька затрясся – не от страха, а от расшалившихся нервов. Штефу непросто возражать. В каждом его слове скрывалась не просто сила, а что-то большее.

– 

Водки, – приказал Штеф.

Сергей открыл холодильник и достал бутылку. Штеф пододвинул Витьке чашку и плеснул туда добрые сто грамм. Витька прекрасно знал, что много пить ему нельзя. Тогда крышу сорвёт, и он наломает таких дров… Но сейчас ему необходимо успокоиться, и он выпил. Водка живительным теплом растеклась по телу, ударила в голову, и Витька понял, что готов поспорить даже со Штефом:

– 

Не было там денег! – смело высказался он. – Это вы… это ты придумал!

– 

Серёга, кликни Олесю и Костю.

Чертовски великолепная Олеся и раскрасневшийся то ли от выпитого, то ли от смущения Костик заполнили оставшееся пространство маленькой прокуренной кухни. Олеся по-прежнему лукаво улыбалась Витьке. Наверно, простила некупленную газировку, и Витька умоляюще посмотрел на неё. Господи, какие у неё глаза!

– 

Костя, ты видел, как я клал конверт с долларами в книжку? – спросил Штеф.

– 

Да, видел.

Лицо Костика не выражало ни страха, ни удивления. Витька внимательно изучал его, чтобы понять – врёт или нет.

– 

Олеся, ты видела, как я клал конверт с долларами в книжку? – не менее добродушно спросил Штеф, уверенный в ответе.

– 

Да, – кивнула она и лишь пожала плечами, отвечая на молчаливое Витькино «как же так».

Не верить ей он не мог. Почему-то он подумал, что дурачка Костика Штеф ещё мог припугнуть, но вот её – навряд ли.

– 

Я ответил на твой вопрос? – Штеф повернулся к обвиняемому.

– 

Да, ответил, – Витька не собирался сдаваться. – Значит, его украл велосипедист, – и Витька пересказал историю «наезда», закончив словами: – Можете обыскать меня, у меня нет чужого. Костик, ты меня лучше всех знаешь, я же не вор. Скажи им.

– 

Но доллары были, я сам видел, – ответил Костик. – Я верю Витьке. Скорее всего, велосипедист нашёл в пакете конверт, взял его и дал дёру. Витька не мог украсть, ему слабо.

Бывший автогонщик сжал кулаки. За такие словечки Костик ещё ответит!

– 

Это были мои «фисташечки»! – хмыкнул Сергей.

– 

Ребята, может, начнём? – предложила Олеся, – потом разберётесь. Я же вас не за этим пригласила.

– 

А гостей больше не будет? – спросил Костик.

Как раз в это время зазвонили в дверь. Явилась какая-то супружеская пара, а с ними девица лет тринадцати.

– 

Никуда отсюда не уходи, – шепнул Штеф Витьке, показывая всем, что согласен с Олесей – надо бы и хозяйку уважить.

Но для Витьки праздник так и не состоялся. Все, даже Сергей, будто бы забыли об инциденте, только Штеф изредка поглядывал на озабоченного проблемой Витьку. Подъехали какие-то школьные друзья Олеси, затем её родственники… Поднялся дикий шум и гвалт, комната утонула в цветах, а Олеся только и успевала распаковывать перевязанные лентами коробки. Публика потихоньку напивалась, а Витька старался пропускать тосты, но бдительный Штеф следил, чтобы рюмки у всех всегда были полными. Глядя на него с Олесей, Витька так и не понял, любовники они или нет. Если даже да, то они это тщательно скрывали. И потом Олеся бегала как заводная, стараясь уделить по крупинке внимания каждому гостю. После официального застолья врубили магнитофон, а Витька ушёл на кухню и прокурил там весь оставшийся вечер, стесняясь своих рваных брюк. Пару раз Олеся пыталась вытащить его на танцы. Витька с трудом отнекивался, но в третий раз она села к нему на колени и сказала:

– 

Ты хочешь, чтобы я обиделась?

Витька выпил ещё и, стараясь обо всём забыть, решился.

Они танцевали, и он прижимался головой к её груди. Она гладила его по грубым волосам и бессовестно улыбалась, а Витька сходил с ума от этой близости. Если бы не Штеф, он бы утащил её… куда-нибудь. Ему было плевать на остальных гостей. Да и на Штефа после очередной стопки – тоже. Но Витька всё ещё помнил про деньги…

Ярость, которая охватила его, вылилась обычными горькими слезами. Витька сам утянул Олесю на танец, а поскольку комната освещалась только цветомузыкой, и никто его увидеть не мог, Витька прижал к себе Олесю и…

– 

Ты чего? – она слегка оттеснила его.

– 

Ничего! – Витька не подал и виду, но наклонил голову Олеси, чтобы прошептать на ухо: – Скажи Штефу, что я не брал его денег. Он тебе… верит… Помоги мне, Олеся, пожалуйста…

– 

Я могу одолжить тебе, – прошептала она в ответ.

– 

Ты что? Зачем? – изумился Витька, прекратив танец.

– 

Но ты же потерял деньги, а Белый захочет их получить. Я думала, ты это понял.

– 

Но тогда я сам отдам ему! – продолжал изумляться Витька. – У меня есть деньги. Только не с собой, конечно. Ты что, решила, что я совсем бедный?

– 

Да нет, я просто предложила помочь, – она вновь утопила Витьку в улыбке, – ладно, забудь об этом.

Неожиданно подрулил Штеф и сказал:

– 

Витёк, одолжу твою девушку? Не боись, братан, не навсегда!

Смотреть на то, как его Олеся танцует с этим наглым громилой Штефом, Витька не мог, и, взяв стопку, отправился на кухню, где часть гостей напивалась просто так…

Последним лишним оказался вдребодан пьяный Костик, уползший с вечеринки полвторого ночи. В загаженной квартире остались только уставшая хозяйка, Сергей-Белый, Штеф и Витька.

– 

А мне завтра в семь утра на работу, а вечером у Ленки пирушка! – всплеснула руками Олеся, глядя на горы грязной посуды, вереницы пустых бутылок и мусор. – И что мне со всем этим прикажете делать?

– 

Остынь, подружка! – Штеф тоже плохо держался на ногах, впрочем, как и Витька. Зато Сергей был пьянее их всех, вместе взятых!

– 

Где-е ма-а-ай-о ба-а-бло-а? – громко голосил он из-под стола и дальше матом.

– 

Слышь, братан! – Штеф обнял крутящего головой Витьку, под которым скрипел стул. – Ты торчишь на бабки! Ты должен этому три косаря! Три косаря!

– 

Я знаю, – пьяно бормотал Витька, – а ты мне не ве-рришь? Я тебе гор-рю, додик спёр! Этот додик на велосипедике спёр!

– 

Ребята, может, вы на улице разберётесь? – подбоченилась Олеся, хотя говорила совсем не зло. – Уважьте меня, не будьте плохими мальчиками! Валера, дорогой, возьми Серёжу, Витюшу и проваливай, пожалуйста!

– 

Добрая ты! – Штеф полез к Олесе целоваться, но она аккуратно развернула его к выходу: – Потом, голубчик, потом! Давайте, вываливайтесь из моей квартиры!

Процедура выпроваживания затянулась из-за Сергея, который посеял очки. Витька пытался упросить Олесю, чтобы она пошла с ними. Наконец, Сергея уложили в его «восьмёрку», а Штеф продолжил базарить с Витькой наедине:

– 

Знач так. Твоего додика теперь не найдёшь. Тебе нужно вернуть нам «фисташки». Сечёшь?

– 

Ну, я-то не вин-ват! – попытался оправдаться Витька.

– 

Но мне больше не с кого спросить! – шатающийся Штеф нависал над ним, держа сигарету в руке. – Понимаешь, лошок? Ты не уследил, ты крайний, ты попал. Вот как это называется!

– 

Мне нужно время, – Витька совсем не собирался быстро расставаться с кровными деньгами. – Мне надо занять. Пож-жди хотя бы пару н-дель…

– 

Два дня, – сказал как отрезал Штеф.

Только сейчас Витька по-настоящему испугался. Он опёрся руками на капот «восьмёрки» и затрясся. Чёртовы нервы! Чёртова водка! У Витьки закружилась голова, и перед глазами появилась чёртова дюжина Штефов. Его стошнило на одного из них. Витька стоял, согнувшись крючком, и блевал себе под ноги…

Неожиданно рядом появилась смутная фигура высокого человека и протянула ему бутылку. Витька выпил. В его сознании засела только одна мысль – где достать деньги. Эта навязчивая идея стала руководящим принципом дальнейших действий.

– 

Эй, Ш-шеф! – крикнул Витька. – Я несу те-е бабки! Прям щас!

Покачиваясь, как маятник, Витька сосредоточился на чьей-то удаляющейся фигуре и по синусоиде поспешил за ней. Нагнав ночного прохожего, он сбил его с ног и вырвал сумочку из рук. Затем, пару раз ударив женщину, развернулся и закричал:

– 

Эй, Ш-шеф! Я уже несу бабки! – и по синусоиде с ещё большей амплитудой пошёл на очертания автомобиля, возле которого курил Штеф.

Но лысый громила сам подбежал к нему и выхватил трофей. Затем он подошёл к стонущей на асфальте женщине и бросил сумку рядом с ней. Вернувшись, он схватил Витьку за шкирманку и буквально подтащил к жертве нападения. Реакции у Витьки уже никакой не наблюдалось.

– 

Ну-ка, быстро извинись перед дамой! – будто строгий отец сыну-шалуну, приказал Штеф.

– 

И-и…и… из-з-з..ните, мадам! – выдал ничего не соображающий Витька.

– 

За причинённый даме моральный ущерб тысяча баксов. Мне! А я ей передам! – Штеф встряхнул Витьку, чтобы до него дошёл смысл слов.

Витька закивал и начал вырываться. Штеф отпустил его, и Витька упал на асфальт. Когда с помощью Штефа он поднялся, то услышал:

– 

Я могу дать тебе шанс. Отыграешься – не будешь ничего должен. Белый не в счёт, играть будешь со мной.

– 

Во… что? В ду-у-рака?..

– 

В лошка. Знаешь такую игрень? Идём-ка.

Пока Витька медленно соображал, Штеф непонятно откуда вытащил колоду игральных карт и стал их раскидывать на капоте «восьмёрки». Уличный фонарь хорошо освещал место роковых событий. Витька постарался сосредоточиться – Штеф предоставлял ему шанс, и грех было им не воспользоваться.

– 

Играем в «очко». Сколько ставишь на кон, начальник? – совершенно серьёзно спросил Штеф.

– 

Всё, что дож-жен! – Витька взял две карты и поднёс их к глазам. – Эй, Ш-шеф, а это к-роль или в-лет? Знач-ч, к-роль ч-тыре, и десятка десять. Мне ещ-щё!

Взяв третью карту, а она оказалась семёркой, Витька воскликнул:

– 

Оч-чко! Я выиграл, Ш-штеф!

– 

Это валет, дурак, два очка! Посмотри внимательно!

– 

Да, и пра-да… Валет… А у тебя чё?

Штеф показал свои карты – две десятки и улыбнулся:

– 

Восемь косарей должен, лошок! Всё честно!

– 

Ещё, ещё играть бу-эм! – завопил Витька, – сдавай! Са-влю пять тыщ-щ, нет, шесь тыщ-щ!

Открылась водительская дверца, и на улицу выпал Сергей. Глядя мутными глазами на Штефа и Витьку, он пробормотал что-то нецензурное о любви ко всему живому.

Глава 2. Шпион

Чтобы стать резидентом, совсем не обязательно вербоваться в спецслужбы. Иногда достаточно просто оказаться в нужное время в нужном месте.

Вадик Митьков выгрузился из автобуса, закинул рюкзачок за спину и зашагал по обочине. Целью его вояжа в московскую область была база отдыха «Клязьма», где как всегда с утра по понедельникам проходит великая баталия, организованная пейнтбол-клубом «Экстрим». Вадик, как и многие его друзья, уже давно состоял в клубе и просто обожал подобные развлечения, заставляющие кипеть адреналин в крови.

На днях движок его «Нивы» дал дуба, и поэтому сегодня Вадик добирался на автобусе. База отдыха находилась неподалёку от аэропорта «Шереметьево», и гул постоянно пролетающих над лесом самолётов придавал особый колорит разыгрываемым сражениям.

Просёлок делал крюк, но Вадик, хорошо знавший местность, направился прямиком через лес, дабы срезать добрый километр.

Пейнтбол – не дешёвое, но и не ахти какое дорогое удовольствие; игровой день влетал Вадику в сорок баксов, учитывая скидку члену клуба. Бюджет молодого человека от таких трат совсем не страдал – Вадик неплохо зарабатывал в «Компакте», будучи специалистом по отладке и установке компьютеров, а параллельно заочно обучался в МЭСИ на факультете финансов.

Очень скоро лес подошёл к концу, и в просвете между едва оперившимися ветвями показалось подёрнутое облачками небо. Вадик опустил взгляд и… увидел нечто, никак не вписывающееся в природный ландшафт.

На полянке стояло несколько автомобилей. Вадик прикинул, что они съехали с просёлка, не доезжая до базы. Значит, люди прибыли явно не ради военных игр. Вадик спрятался за деревом, при этом его хорошо маскировала серая с пятнами камуфляжная одежда.

В пятидесяти метрах по прямой полным ходом шёл процесс погрузо-разгрузочных работ. Дюжие мужики под бдительным руководством яркого персонажа в костюме выгружали из «Газели» какие-то коробки и ставили их на землю. Рядом находилась ещё одна «Газель» и огромный «мерин». Коробок фигурировало много, и Вадик понял, что одну машину уже разгрузили. И ещё: в действиях мужиков пока не наблюдалось ничего противоправного, но Вадик справедливо считал, что лучше ему не заявлять о своём присутствии.

Ребятки спешили – их босс то и дело поглядывал на часы. Никто не о чём не говорил, лишь босс внимательно просматривал извлекаемый груз и жестами указывал, куда ставить ту или иную коробку. При этом один из парней наносил на некоторые коробки непонятные знаки.

Вадик тоже глянул на свои командирские – в запасе ещё минут десять. Пройти мимо казалось невозможным, придётся идти по краю леса до дороги. Он, конечно, опоздает, но без него не начнут.

Тем временем босс грузчиков отдал новые распоряжения, внимательно изучив какие-то бумаги. Коробки начали растасовывать по «Газелям» обратно. Смысла происходящего Вадик не понимал до тех пор, пока из «мерина» не выволокли труп. Этот самый труп был мужского пола и с виду не имел следов насильственной смерти вроде отрубленной головы или топора в спине. Двое грузчиков затащили беднягу в кабину одной из «Газелей» и захлопнули дверь.

Это уже попахивало керосином. Вадик смекнул, что он стал свидетелем банального разбойного нападения на машину с коробками. Правда, непонятно, зачем часть груза оставили там, куда посадили мертвеца? Только Вадик решил делать ноги, как увидел, что к нему направляется один из грузчиков. Амбал в берете, прикрывающем лысую голову, на ходу расстёгивал ширинку. Вадик сделал шаг назад, и тут под ногой предательски хрустнула ветка. Амбал мгновенно обернулся на звук, и Вадик бросился бежать. Но он либо переоценил свою спортивную подготовку, либо недооценил с виду неповоротливого грузчика. Дыхание преследователя слышалось за спиной всё громче и громче. Вадик не оборачивался, петлял, словно заяц, между деревьями и кустами. Амбал, похоже, шёл напролом и сносил собой всё то, между чем петлял Вадик. Вскоре догоняющий дал о себе знать милицейской фразой:

– 

Стой, стрелять буду!

Если бы Вадик пару минут назад не видел труп, то вряд ли бы остановился! А так… он застыл как вкопанный и повернулся. Грузчик тяжело дышал, но в его руках пока не наблюдалось никакого оружия.

– 

Ты кто? – спросил преследователь.

– 

Конь в пальто!

– 

Документы покажь!

Но приказной тон амбала не смутил Вадика. Он сделал шаг назад и приготовился защищаться. И конечно, именно в этот момент амбал вытащил из кармана пистолет:

– 

Документы мне, живо!

Вадик вздохнул, но не испугался. Хотя настоящим оружием ему ещё ни разу в жизни не угрожали. Эх, был бы у него сейчас пейнтбольный маркер, как бы он разукрасил физиономию этого ублюдка! Выудив студенческий билет, Вадик раскрыл его, как обычно показывают ксивы, и тут же спрятал, прокомментировав:

– 

Видел?

Амбал настиг его одним прыжком и, схватив за шкирку, с силой толкнул. Вадик распластался на земле, после чего амбал наступил ботинком ему на грудь, нагнулся и извлёк «ксиву». Прочитав всё, что там написано, грузчик усмехнулся:

– 

Я тебя запомнил, Митьков Вадим Анатольевич. До скорой встречи! – и он, швырнув студбилет в кусты, побежал назад.

Вадик, отряхнувшись, подобрал свой документ и крикнул:

– 

Я тебя тоже запомнил! И всех остальных!

– 

Штеф! Ты где? – раздался зычный бас откуда-то справа.

Вадик бросился прочь из леса. Приключение ему не понравилось. Эх, надо было бить первым, пока грузчик не вытащил свою пушку!

Как говорится, все мы крепки задним умом. Но Вадик почти забыл о двух «Газелях», чьи номера переписал из памяти в записную книжку. Забыл, как только увидел боевых товарищей – Фокса Малдера, Гриндайзера и Дюшу. Вадик же в тусовке пейнтболистов имел подпольную кличку «Митёк».

Получив амуницию – штаны, куртку, маску и оружие – пневматическое ружьё, стреляющее шариками с краской и называемое маркером, Вадик примкнул к своей команде. А потом начались лесные игрища…

На этот раз им везло. А может, противник оказался тактически неподготовленным… Так или иначе, все битвы закончились не в его пользу, как по очкам, так и по количеству «трупов». Самого Вадика подстрелили только один раз и то по глупой случайности – войдя в азарт, он не заметил, как в маркере закончились патроны-шарики…

Увозя с собой массу впечатлений и перевозбудившись от игры, Вадик не направился домой, потому что его потянуло на подвиги. Выходной день жизненно необходимо закончить достойно, и поэтому, распрощавшись с друзьями, он высадился в центре Москвы.

Пикап, от английского pick-up, то бишь знакомство с девушкой с целью последующего секса, был его вторым хобби. Вадик не мог похвастаться, что является пикапером-профи, но кое-какие собственные наработки в этом деле имел. Основным своим достоинством он считал умение нравиться, которое складывалось из многих факторов – сексапильной внешности, вызывающего поведения, развитой интуиции, гнусного характера и специфического чувства юмора. И главное – он обожал и умел вешать традиционное итальянское блюдо на длинные органы слуха наивных девочек.

Перекусив парочкой хот-догов, Вадик направился к первой жертве – дамочке лет тридцати, разговаривавшей по мобильнику. Целенаправленным пикапом Вадик занимался в основном на зелёных улицах и в местах отдыха; сейчас он промышлял на Гоголевском бульваре.

Он навязчиво стоял перед дамочкой, пока та, заложив ногу за ногу, обсуждала с кем-то несостоявшуюся встречу. Закончив разговор, она недоумённо уставилась на него.

– 

Ну как? – спросил Вадик.

– 

Никак, – дамочка поднялась и пошла.

Любой другой бросился бы сейчас за ней, но только не он. Да, она ему понравилась внешне – брюнеточка, фигура что надо и смазливая мордашка. Но Вадик не кидался на любую дичь, поскольку если нет первого взаимного контакта, цель не окупит дальнейших затраченных усилий. Мудрость заключалась в том, что он – самый чудесный мужчина на свете. И как не повезло этой самой дуре, что оказалась его недостойна!

Вадик развернулся на 180 градусов и увидел два новых объекта. Вот это уже было то, что нужно – барышни на лавочке не стесняясь распивали бутылку вина из пластиковых стаканчиков. Вадик прошёл мимо них, заметив, что вина в бутылке ещё очень много. Поэтому он, уверенный, что успеет, спустя десять минут вернулся, купив в ларьке… такой же стаканчик за один рубль. К тому же он убедился, что никакие кавалеры к дамам не присоединились, а значит, всё просто восхитительно.

– 

Экскюз ми, кен ай хелп ю ту дринк дыз батл инсайд? – выдал Вадик, широко улыбаясь девчонкам.

Они тоже улыбнулись и переглянулись. Вадик вытащил стаканчик и протянул его той, которая посимпатичнее:

– 

Плиз, твенти каплз!

– 

Прикалываешься? – спросила та, которая попышнее.

– 

Откалываюсь. Что отмечаем?

– 

У Ленки день рождения, – пояснила пышечка.

– 

Чего, сегодня? Серьёзно? Блин, а я без подарка!

– 

Хотите вина? – официально предложила Ленка.

– 

Конечно, хочу! – Вадик присел на корточки, – даже дежурный стакан ношу. Вот не думал, что сегодня пригодится! Кстати… меня можно звать Вадимом.

– 

А мы обе Ленки! – прыснула пышечка.

Контакт с Ленками установлен. Вскоре Вадик выяснил, чем они занимаются, что любят, что ненавидят и почему пьют красное вино на улице. Оказывается, именинница отмечает праздник с лучшей подругой по курсу, которая вечером отбывает домой в Нижегородскую область, а потом состоится сейшн на квартире, где праздник продолжится со всеми остальными. Вадик ненавязчиво напрашивался на этот сейшн, но потом симпатичная Ленка невзначай похвасталась, что «моя Дашка уже читает и считает, хотя ей всего пять лет».

В принципе, Вадик не имел ничего против детей, но очень многое – против матерей-одиночек и последующей женитьбы на них. Поэтому, взяв телефончик Ленки и оставив свой, он откланялся и отправился домой. Вадик решил забросить шмотки в квартиру, а потом зайти к перманентной подруге Ирке, чтобы обрадовать её собой, любимым.

Но ещё издали он заприметил нескольких хмурых незнакомых парней, курящих возле его подъезда. И моментально вспомнив утреннее приключение, метнулся в сторону, спрятавшись за гараж-ракушку. Настроения шпионить совсем не было. Звонить домой и просить отца выйти и накостылять браткам – тоже. Ждать, пока уйдут… Однако быстро они вычислили его адрес! Неужели в Москве только один такой Митьков Вадим Анатольевич? Не, надо перекантоваться у Ирки. Хотя… хотя родичи настолько глупы, что кому угодно дадут её телефон. В общем, надо где-нибудь переночевать, а потом придумать, что делать. Идеальный вариант пришёл на ум очень скоро – Ленка! И Вадик поспешил обратно в метро, откуда и позвонил запикапенной девчонке.

– 

Это я, Вадик. Я тебе подарок купил! Это ничего, если я притащу его к тебе и вручу?

– 

Ну тащи! – вроде бы обрадовалась Ленка и рассказала, как к ней доехать.

По дороге Вадик затарился музыкальной шкатулкой, коробкой кокосовых конфет «Рафаэлла» и шампанским. Выходя из метро, он вспомнил, что у Ленки есть ребёнок Даша, и купил в ларьке, куда как раз отгружали товар, яйцо «Киндер-сюрприз».

Молодёжная вечеринка набирала обороты. От количества задействованного в ней народа у Вадика поползла крыша. Таким образом, он пропал в толпе, поскольку когда Ленка его всем представляла, половину имён он не запомнил. Его подарки свалили в груду подобных, а дитё, схватив сюрприз, убежало в спальню, где присутствовали ещё минимум два чьих-то чада, а также пёс породы мопс и кот породы сфинкс.

Осушив уже вторую штрафную смеси водки с пепси-колой, Вадик отправился курить на лестницу, где дымила добрая половина веселящихся, давно знакомых друг с другом, и поэтому их болтология Вадика не забавляла. Надо заниматься хозяйкой, несмотря на её статус. Поэтому освоившись и захмелев, Вадик примкнул к танцующим.

Но не успел он подрулить к Ленке, как какая-то девица предложила белый танец и тут же оказалась нос к носу с ним. Он мог поклясться, что забыл её имя!

– 

Я вас приглашаю! – очаровательно улыбнулась брюнетка, от которой сильно разило смесью дорогого парфюма, не менее дорогого курева и дешёвого пойла.

Она выглядела не то что ничего – она выглядела даже очень! Но Вадик помнил о своей цели, поэтому ответил:

– 

Я дождусь чёрного танца.

И сел на диван. Брюнетка приземлилась рядом, игриво ткнула его кулаком в плечо и сделала удивлённое лицо:

– 

Ты что? Я же приглашаю! – она сделала ударение на «я».

– 

А я не приглашаюсь! – улыбнулся в ответ Вадик. – Сегодня я фаворит хозяйки бала. Так что прошу прощения.

– 

Она уступила тебя, я договорилась, – ничуть не обиделась брюнетка, хотя её голос стал жёстче. Она взяла его за руку и резко поднялась. – Пошли!

Вадик старался во всём знать меру. Можно было вновь заартачиться, но тогда бы он выглядел глупо. И Вадик поступил по-другому – он пошёл танцевать с брюнеткой, задав во время танца лишь один вопрос:

– 

К чему такой нескромный интерес к моей персоне?

– 

Угадай, – заговорщицки прошептала брюнетка на ухо.

Но гадать Вадик не стал, поскольку, заметив накурившуюся Ленку, бросил партнёршу и расфуфырился перед ней:

– 

Вы сегодня совсем не танцуете, всё в заботах праведных! Давайте немножко встряхнёмся!

Ленка с удовольствием приняла его предложение. Но во время очередного выхода на лестницу брюнетка оказалась тут как тут. «Значит, не обиделась, а ревнуя, приняла вызов», – подумал довольный собой Вадик. Она попросила огня и, прикуривая, взяла его руки с зажигалкой в свои, а потом нехотя отпустила. В молчании прошло минуты две, но как только свидетели скрылись в квартире, брюнетка заговорила:

– 

Можно нескромный вопрос?

– 

Да хоть два!

– 

Ты женат?

Искренний хохот послужил ответом на такой глупый, как ему показалось, вопрос. Но брюнетка не смутилась:

– 

А почему тогда любишь детей?

– 

С чего ты взяла, что я люблю детей? – фыркнул Вадик.

– 

Значит, тебе нравятся одинокие мамаши.

Ага! Вот она, женская ревность! Вадик усмехнулся про себя. Брюнетка продолжала:

– 

Это довольно странно для мужчины, который не хочет иметь семью, а напротив, желает ещё погулять. Вот только не надо мне сейчас твердить о любви и высоких чувствах! На тебя это не похоже.

Вадик промолчал. Прикольная девица. Соблазнительная, конечно, но «не хреном единым жив человек», как говорит Фокс Малдер.

– 

Ты не хочешь со мной разговаривать? – спросила брюнетка.

– 

Эх! – Вадик щёлкнул окурком в стенку. – Я не принимаю претензий на пустом месте от человека, имени которого не знаю и вижу первый раз в жизни. Почему я обязан с тобой разговаривать?

– 

Олеся, – протянула руку брюнетка и снова как ни в чём не бывало улыбнулась.

«Бегемот толстокожий!» – подумал Вадик, пожал руку, но целовать, разумеется, не стал.

– 

Вадим, пойдём выпьем. Я почему-то ещё трезвая! – Олеся стрельнула блюдцами-глазками и щёлкнула окурком, подражая ему.

Она взяла его за руку и потянула на кухню, где Ленка хлопотала у плиты. Не дав Вадику шансов, Олеся притянула Ленку к себе и что-то зашептала на ухо. Но он знал, что всё будет по-евойному, а не по-еёйному. Поэтому заявил:

– 

Ничего, что я тоже трезвый?

Олеся подхватила бутылку со стола и начала открывать зубами. Такого Вадик вытерпеть не мог:

– 

Зачем зубы ломать? А я на что?

Ленка, наблюдая за спектаклем, рассмеялась, а Вадик, взяв со стола только что вымытые три бокала, разлил пойло и разбавил его пепси. Но не успел он сказать тост, как на кухню ввалилось несколько гостей, и какая-то размалёванная девчонка уволокла Олесю по «важному делу». Вадик приобнял Ленку и спросил:

– 

Что она от тебя хотела?

– 

Чтобы я попросила тебя её проводить.

– 

Ты думаешь, стоит?

Ленка лишь пожала плечами. Что ж, с лидерством разобрались, и Вадик с удовольствием проводил бы Олесю, но ему необходимо заночевать у Ленки. И он закинул удочки:

– 

А куда ты сбагрила предков?

– 

В Малый театр. Они скоро нагрянут, я же объявила, что вечеринка до двенадцати.

– 

Это плохо. Я хотел остаться у тебя до утра, – вздохнул Вадик.

– 

Но мы же едва знакомы! – совсем не правильно поняла его Ленка, хлопая чудесными глазами.

– 

И ещё я не хочу провожать твою цацу. Попроси кого-нибудь другого. Если что, всё вали на меня.

До двенадцати оставалось сорок пять минут. Вадик выбрал самую пьяную девчонку из всех, узнал её имя и, «забыв» о Ленке и Олесе, начал откровенно к ней клеиться, периодически подливая водки. Он даже не заметил, когда начали расходиться гости, когда ушла Олеся и когда они с новой подружкой остались последней танцующей парой. Ленка включила полный свет и увидела, как Вадик поддерживает свою окосевшую пассию, которая пьяно сопит ему в грудь и что-то бормочет.

– 

Я её в метро не потащу, – заявил Вадик, – а на такси тем более. Она, оказывается, живёт в Можайске! Но бросить Машеньку я не могу, потому что… пообещал жениться. Так и скажи своим предкам.

Ленка покачала головой и махнула на них рукой:

– Машу положишь на мою кровать, сам поспишь на полу. Я закрою дверь и возьму Дашку к себе. И не смейте показываться на глаза родителям!

И тут в комнату вбежала радостная дочка, держа в руках маленький самолётик.

Глава 3. Что дороже денег?

Если уж что-то нельзя купить, то попытаться продать всегда можно.

Телефон надрывался, как пожарная сирена. С трудом разлепив глаза, Витька приподнялся на локте и потянулся к трубке. Голова ничего не соображала и гудела так, будто под черепом проходил концерт хард-рок группы. В комнату заглянула бабка Поля:

– 

Витюша, телефон звонит…

Он махнул на неё рукой, чтобы сбрызнула, а сам прогундел в трубку севшим голосом:

– 

Алё-ё…

– 

Привет, лошок! – раздался чей-то бодрый голос. – Не узнал?

– 

Не-ет, – Витька пытался восстановить последние события, но прошлое и настоящее смешивались. Ему казалось, что вчера он участвовал в гонке и влетел в отбойник.

– 

Тогда точно разбогатею! – довольно констатировал голос. – Я звоню, чтобы напомнить. Ты вчера проигрался в карты, и я дал тебе сроку неделю, чтобы собрать сорок три косаря зелёных. Это твой полный долг, учитывая три косаря для Серёги. Время пошло. Через неделю включается счётчик, один процент за сутки. Бегать от меня не советую, догоню и отшлёпаю. Сечёшь?

– 

Секу, – ответил Витька, с ужасом припоминая вечеринку у Олеси.

В трубке раздались короткие гудки. Часы показывали восемь вечера – выходит, он проспал весь день! Как он очутился дома? Когда успел проиграть в карты такую огромную сумму? И главное – КАК он умудрился это сделать?

Витька стукнул себя ладонью по лбу и закрыл руками лицо. Значит, он опять нажрался и наделал глупостей. Так он и знал, что когда-нибудь всё этим кончится! И вот нашёлся умный человек, воспользовавшийся Витькиной слабостью! Сколько раз он твердил себе, будучи трезвым: «Не пей, козёл, не пей! У тебя башка не работает, когда ты пьян!» А вчера… Наверно, он старался не пить… Витька вспомнил, с чего всё началось – велосипедист украл конверт с баксами. Затем вечеринка, а затем… Провал. Вечеринка… И в памяти всплыл образ той, которая… которая… Витька не мог понять, что она вообще такого сделала, чтобы засесть в его сознании и вытеснить оттуда всё остальное. Теперь он никогда её не увидит… Она уже знает, что он лох и должен её дружку дикую сумму. Господи, он потерял её…

И Витька заплакал. Щемящее чувство собственной вины, сдобренное едкой жалостью к себе же и замешанное на беспомощности, заставляло литься слёзы бурными потоками.

Взять себя в руки удалось только после того, как он принял контрастный душ и напился воды из-под крана. Похмеляться не стоит – и Витька поставил на газовую плиту турку с кофе. Пусть он лох, но он не размазня. Он столько всего пережил за почти четверть века, что иному и за жизнь не преодолеть! Тем паче, что ему некого винить в собственной глупости. А раз так, то жалеть себя – последнее и гнуснейшее дело. Тем паче, что есть Она. Олеська… И он должен показать, что достоин её. Чтобы она сказала: «Молодец, Витька! Ты уделал этого тупого громилу Штефа, и поэтому я…»

Витька захотел тотчас же пообещать ей это: он из кожи вон вылезет, но придумает выход из ситуации. Ведь совсем не обязательно отдавать деньги, ведь можно…

Телефон Олеси был коряво нацарапан в его драном блокноте. В какой-то момент, видимо, он узнал его вчера то ли у Костика, то ли у самой Олеси. Витька, не обращая внимания на захлёбывающуюся турку и на выползшую из норы бабку, принялся накручивать телефонный диск…

В трубке что-то щёлкнуло, и неожиданно Витька услышал мужские голоса и фоном – короткие гудки. Надо бы перезвонить, хотя и так ясно, что у Олеси занято. Такое уже бывало – однажды, ещё живя в Литве, он болтал с приятелем, и в разговор вклинилась наглая девица, причём без всяких помех. Тогда они долго прикалывались друг над другом, разговаривая втроём. Вообще, Витька удивлялся тому, что, например, слышимость из Англии была гораздо лучше, чем из соседнего московского района…

Сейчас эти мужики не собирались вешать свои трубки, а значит, они не слышали «левых» гудков. Из любопытства Витька прислушался к их беседе:

– 

… этого не может быть, потому что я сам видел, как всё загрузили, – говорил, явно оправдываясь, бас, – и в аэропорте не могли ничего перепутать. Не первый же раз работаем!

– 

Дело дерьмо, Бегемот, – отвечал резкий, даже наглый голос, – ты принял от меня товар, а сам перепутал и отправил Сайленсу пустую тару…

Витька вздрогнул. Уж больно знакомой показалась иностранная фамилия, произнесённая неизвестным. Случайность или нет? Пока Витька напрягался, пытаясь вспомнить, несколько фраз он прослушал.

– 

… отвечаю за свои слова! Я лично отдал водителю накладную, где было написано «Шереметьево». Перед вылетом был контрольный звонок – товар загружен в самолёт. Моей вины нет – ошибка могла произойти уже в Антверпене. Пусть Сайленс хорошенько проверит…

Витька вспомнил. Антверпен – Бельгия – Зольдер. Гонщик выступал такой, с фамилией Сайленс! Тогда они боролись за Кубок, и после того как Витька разбился, Сайленс и взял его! Но странное совпадение, однако! Оно заинтриговало Витьку, и он решил дослушать беседу двух дельцов до конца, несмотря на мешающие это делать гудки.

– 

… коробки. На них была буква «Б», это твоя пометка? Он выпотрошил их все – и пусто. Так что товар исчез здесь, Бегемот. К Сайленсу пришло фуфло. И я хочу тебя спросить: где товар?

Тот, кого называли Бегемотом, долго молчал. Вообще, забавная кличка. Остроумная. В отличие от дебильной «Штеф».

– 

Хорошо, я разберусь, – наконец, неуверенно ответил Бегемот.

– 

Это несерьёзно. Речь идёт о трёх лимонах, дорогой.

– 

Что ты хочешь, Мамон? – потерял терпение Бегемот.

– 

Пока товар не найдётся, это твой долг мне и Сайленсу. Мне в первую очередь, потому что товар мой. К тому же… я точно знаю, что ты присвоил партию себе.

– 

В таком случае я бы уже слинял, – отпарировал Бегемот.

– 

Нет, дорогой, – усмехнулся Мамон, – ты не идиот. Твоё бегство было бы прямым доказательством твоей вины. Теперь ты хочешь перевести стрелки на кого-то другого, а самому выйти чистеньким. Я даже уверен, что твой «козлик» уже зреет. Поэтому кончай елдонить мозги и слушай сюда: спасти тебя может только товар. Даже бабки, которые, я знаю, у тебя есть, не помогут. Товар, вот единственная твоя возможность отмыться. Этот пункт понятен?

– 

Иначе? – похоже, Бегемот взял себя в руки.

– 

Лучше не думай об этом. Скоро будет очередная партия, и если Сайленс её не получит… Не пытайся меня обмануть, Бегемот, потому что мёртвому деньги ни к чему.

– 

Я могу поклясться, что…

– 

Больше так не будешь? – грубо перебил Мамон. – Так вот, заруби на своём носу, что ты от меня не убежишь. Я тебя достану даже в гробу, понял? И в твою смерть я не поверю, если сам не вышибу тебе мозги. Это ты тоже учти. А есть ещё Сайленс, и если он решит, что найдёт себе других поставщиков, я тебя и твою семью по кусочку изжарю на костре.

– 

Я п-понял… – испуганно пробормотал Бегемот.

Разговор завершился, и Витька ещё несколько секунд слушал гудки, а затем медленно опустил трубку на аппарат. Прежде чем всё-таки позвонить Олесе, он прикинул, какие имеет в наличии варианты действий. Первый – раздобыть где-то деньги и отдать Штефу. Где – вопрос сложный, но уже следующий по списку. Второй вариант – спрятаться, лечь на дно, а значит, как говорят уголовники, заделаться фуфлыжником и не вернуть долг. Тогда придётся всю жизнь трястись за свою шкуру, но это уже следствие. И третий вариант – решить проблему кардинально, то есть избавиться от людей, создавших её. Либо убить Штефа, либо покончить с собой. Теоретически – самый лучший из вариантов, но Витька был уверен, что Штеф подстраховался – написал бумаженцию, и в случае его смерти долг Витьки перейдёт, например, к этому Сергею. Или к Олесе. Значит, надо будет найти такую бумагу и уничтожить её.

Даже в теории всё выглядело весьма неутешительно. Чего уж говорить о практике! Витька ещё раз набрал номер Олеси и на этот раз успешно дозвонился. Но подростковый голос прокричал, что Олеся ушла на день рождения и будет поздно вечером. Тогда Витька позвонил Костику, который моментально поднял трубку. Быстро выяснилось, что Костик вчера набульбенился не хуже и что ушёл тогда, когда Витька ещё оставался. На вопрос «играл ли я в карты?» Витька услышал, что «если ты играл, то явно не при мне». Костик также подтвердил историю про велосипедиста, поскольку верил Витьке и посоветовал найти вора и выбить из него деньги.

Если бы разговор шёл только о трёх тысячах, то, может, совет приятеля имел бы смысл. Скорее всего, свидетелей того, как он по причине дурной головы профукал сорок тысяч долларов, не найдётся. Штеф – вот единственный свидетель! Он наверняка и предложил отыграть те три тысячи! Будь Витька в своём уме, разве бы согласился на такое?!

Бросив трубку, Витька выругался. Где он возьмёт такие деньги? Его НЗ, то бишь последние сбережения, равны тысяче семистам долларам. Если даже продать всё самое ценное вплоть до «Москвича», вряд ли наберётся больше четырёх-пяти тысяч. А бабка ни за что не позволит продавать древние драгоценности и антикварные вещицы, которыми была забита её квартира. Значит, чтобы спасти шкуру, Витьке придётся толкать это втайне от бабки. Чем это чревато? Когда всё вскроется, бабка наверняка заявит в милицию. Подумает ли она на внука? Вряд ли, но вот следователь, допросив его, наверняка что-то заподозрит. Потом допросят его приятелей – Костика, например. Вскроется история с долгом, и финита ля комедия. Мотив – налицо.

Рассуждая так, Витька хотел логично отбросить все варианты, чтобы убедиться в том, что есть только один – рискованный, но возможно, спасающий его. Этот вариант пришёл к нему в голову совсем недавно – после неудачного звонка Олесе.

Итак, достать деньги будет проблематично, и придётся либо воровать, либо занимать у каких-нибудь старых папиных знакомых. Или бросаться в ноги дяде Джиму. Но кто сказал, что задолжать им – лучше, чем Штефу? Всё равно придётся отдавать, а работая «бутербродом», он никогда не накопит такую сумму. Придётся батрачить на кого-то за счёт долга, а может, под угрозой расправы или счётчика соглашаться на сомнительные афёры типа «постоять на шухере» или «отвезти пакетик по адресу». Витька совсем не знал, чем занимаются всякие там троюродные тётки или шахматные друзья отца. И кроме как у дяди Джима, ни у кого не может оказаться более-менее крупных денег, к тому же, никто не согласится давать их в долг даже под расписку. Придётся, например, закладывать бабкину квартиру. Кошмар…

Единственный, кто может помочь, это дядя Джим. Для него сорок три тысячи долларов – реальная сумма. Но вот захочет ли? Ведь тоже не факт. Племянника он, откровенно говоря, недолюбливает. Тётя Диана, сестра отца, относится к Витьке получше, но в семье Пересов права голоса почти никогда не имеет. «Раскрутить мужа на деньги» вряд ли сможет. Короче говоря, надеяться на дядю – почти безнадёжно. Но если Витькин супервариант прогорит, то первое, что он сделает – позвонит в Англию.

Ложиться на дно Витька совсем не хотел. Он понимал, что этот вариант – не выход, потому что спровоцирует Штефа на решительные действия, а Олесю убедит в трусости. Поэтому самый смелый способ решить проблему – захватить Штефа живьём и под пытками выбить из него бумажку. А затем…

Штеф будет ползать на карачках, целовать ему ноги и умолять пощадить. Штеф простит ему долги, напишет расписку, покается во всех совершённых злодеяниях. Он также подпишется под тем, что не имеет больше никаких прав на Олесю. А Олеся будет умолять Витьку пожалеть Штефа, будет клясться, что отныне и навеки принадлежит только Витьке и никому более. Но Витька только посмеётся, возьмёт топор и снесёт Штефу голову. Олеся заплачет, Витька обнимет её, успокоит, а потом она скажет: «Какой же ты смелый и сильный! Ты избавил этот мир от негодяя и подонка, который причинил боль и страдания стольким невинным людям! Я горжусь тобой, Витя, ты самый храбрый и справедливый, ты самый… и самый… Я люблю тебя…»

Какой пафос! Представив всё это, Витька воспрянул духом и раздвинул плечи. Что ж, если дядя Джим откажет…

Витька пошёл пить кофе и приводить себя в порядок. А с одиннадцати вечера он начал названивать Олесе. Со Штефом нужно встретиться как можно быстрее. В половине первого ночи недовольный голос, ставший для сердца Витьки самой чудесной мелодией на свете, ответил:

– 

Да, я слушаю вас исключительно внимательно…

– 

Это я, Витька. Помнишь, я был у тебя вчера?

– 

А-а-а, – Олеся совсем не обрадовалась, – ну привет, Витька, который был у меня вчера.

– 

Ничего, что так поздно? У меня срочное дело.

– 

Мне завтра рано на работу, я очень устала. Что за дело, говори, только побыстрей.

– 

Мне нужен телефон Штефа. У тебя наверно он есть?

– 

А-а-а, – снова протянула Олеся, – ну пиши…

Витька быстро записал и перед тем, как проститься, сказал:

– 

Как только я разберусь с ним, мы с тобой куда-нибудь забуримся. Я никогда не забуду, как мы с тобой вчера…

– 

Что мы с тобой вчера? – немного оживилась Олеся.

– 

Ну, танцевали, по-моему. Ну, и познакомились, конечно.

– 

Сперва танцевали, потом познакомились? Забавный ты, Витька. Ладно, ты извини, но меня ноги не держат. Пока.

Вроде она повеселела под конец. Это хорошо, это очень хорошо… Теперь – Штеф. Его, видать, звоночек-то разбудил, но Штеф был крайне вежлив в своём «Алло».

– 

Это я. Узнал? – подавляя волнение и дрожь в руках, старался быть уверенным Витька.

– 

А… лошок… Ты что ль? Чего, урожай «фисташек» собрал?

– 

У меня есть деловое предложение, – сказал Витька, – нам надо встретиться и поговорить.

– 

Хорошо, – Штеф не стал его подкалывать, а тут же согласился, – в девять утра около Достоевского.

– 

Я плохо знаю Москву, – признался Витька.

– 

Заодно просветишься. Ну, давай, братан, бывай.

Штеф чересчур ласков с ним. «Это плохо, это просто отвратительно», – подумал Витька.

Глава 4. Сюрпризы радостные и не очень

Жизнь – она не зебра, а скунс. Но смешное прозвище прилепилось к Геннадию Васильевичу Рогожину не благодаря этому зверьку, а из-за детской сказки о приключениях поросёнка Фунтика и компании: в ней добряка бегемота звали Шоколад. Вот и стал с чьей-то лёгкой руки генеральный директор кондитерской фабрики «Сладкоежка» Бегемотом. Ладно бы он оправдывал это прозвище внешне – так нет же! Высокий, подтянутый, активный, без всяких жировых излишеств типа пивного брюшка или пяти подбородков… Современный бизнесмен, порядочный и честный, женатый и воспитывающий дочь, представитель лучшей половины «новых русских» – расчётливый, думающий и справедливый. Таким вот идеальным мужчиной в самом убойном возрасте – сорок пять лет – казался он всем своим подчинённым. Имидж – дело наживное.

Всего три года назад устроиться на работу к Бегемоту было плёвым делом – в любом кадровом агентстве могли предложить множество вакансий на «Сладкоежку», начиная от грузчика и электрика и заканчивая комдиром или главбухом. Перемены начались в конце 98-го, когда Бегемот уволил почти половину сотрудников, ввёл жёсткие требования к соискателям и начал бизнес по крупному. Он закупил в Германии три новых линии и технологию производства, наладив выпуск шоколадных батончиков и киндер-сюрпризов. Рынок требовал истинных русских продуктов – засилье изделий фирм «Марс» и «Чупа-чупс», производимых по лицензиям у нас, только подстегнуло Бегемота к выпуску конкурентно-способных товаров. Бегемот считал настоящим гением швейцарского промышленного дизайнера Генри Рота, который в начале семидесятых придумал «игрушку в яйце». Поэтому наибольшую ставку он сделал на шоколадные яйца с сюрпризом – первый отечественный опыт, первая попытка вывести на рынок альтернативу безумно популярному в мире товару…

За полтора года вышло три большие серии сюрпризов – «Персонажи русских народных сказок», «Зверушки с клюшками», «Космические ёжики». Серийные яйца Бегемот разбавлял мелкосерийными, то бишь пошёл по проторенной Европой дорожке. К тому же он заключил договор с фирмой, выпускающей миниатюры солдатиков разных эпох, и начал вкладывать в яйца и солдатиков тоже.

Младшие клерки и обслуживающий персонал в «Сладкоежке» зарабатывали побольше университетских профессоров, и поэтому кто зубами, кто вставными челюстями держались за свои места. Тем не менее, увольнения периодически случались, и приход Бегемота в какой-нибудь из офисов или в цех подчас наводил панический ужас на всех работников предприятия.

Первыми, кто испытал на себе утренний неконтролируемый гнев главного начальника, оказалась завскладом готовой продукции. Бегемот лавировал между штабелями упаковок, словно лев, высматривающий добычу. Он разглядывал чуть ли не каждую коробку, проводил по ней ладонью, будто лаская, приказывал подсобным рабочим достать ту или иную, и опять досконально изучал. Наконец, он подозвал ответственное лицо – женщину килограммов на девяносто нетто, и пробасил ей в лицо:

– 

Мы с вами вчера загружали «Газель» до «Шереметьево». Помните?

Конечно, она помнила. Недавно, чтобы пресечь поползшие по фирме слухи, Рогожин официально заявил, что «мы торгуем с заграницей». И когда проходит погрузка до «Шереметьево», босс присутствует на складе лично.

– 

Да, конечно. Что-то не так? – робко поинтересовалась завскладом.

– 

Мне нужна накладная. Ну, копия там. Что мы погрузили?

Геннадий Васильевич нервничал, это слишком бросалось в глаза. Он не мог спокойно стоять на месте, его глазки бешено бегали, руки терзали сигарету, и никто не смел сделать замечание, что курить на складе нельзя. Ещё бы ему оставаться спокойным – он ЗНАЛ, что обвинения Мамона – несправедливы. Он догадывался, что его подставляют. Он знал, что ничего не присваивал себе, и поэтому начал суетиться с самого утра. Если он не поймёт, куда делся товар, не отыщет его, то, как сказал Мамон, лучше не думать, что будет с ним и его семьёй. Которую сегодня же необходимо вывезти из страны.

Он хорошо помнил вчерашнее утро. Он внимательно следил за тем, чтобы погрузили именно те, помеченные буквой «Б» коробки. Помимо них в Бельгию отправляли шоколад, но до него Рогожину дела не было. Затем Бегемот подозвал водителя…

– 

Вот, – протянула листки женщина-зав.

Да, именно это. Рогожин внимательно проглядел товарно-транспортную накладную. Грузоотправитель – «Сладкоежка», грузополучатель – «Шереметьево-плюс». Водитель – Иванов.

– 

Иванова мне. Пусть зайдёт.

Через десять минут зашуганный мужик протиснулся в шикарный кабинет Бегемота. Он старался не подавать виду, что сильно перетрусил от такой чести – быть вызванным к боссу.

– 

Ты вчера возил машину в аэропорт? – с ходу спросил Рогожин.

– 

Ну… Как вы сказали… – замялся мужик.

– 

Что значит «как я сказал»? У тебя накладная была? Была. И куда ты поехал?

– 

В… аэропорт «Шереметьево»…

– 

Один, два?

– 

Один раз ездил…

Рогожин грязно выругался. Потом плеснул себе «Паспорт-скотча» из хрустального графина, успокоился, выпил, ещё раз плеснул и закурил «Собрание».

– 

Расскажи, что произошло во время поездки.

– 

Я… уснул, – как-то сразу разоткровенничался мужик. – Но я довёз груз в целости и сохранности! Богом клянусь!

– 

Что значит уснул? – не понял Рогожин.

– 

Меня сморило. Я подумал, что лучше десять минут покемарить, иначе чего доброго аварию устрою. Ну, остановился… Полчаса где-то поспал, потом дальше поехал… Там на складе груз приняли, всё в точности, сколько написано, столько привёз… Богом клянусь!

– 

Сморило, говоришь… – Рогожин постучал пальцами по столу из красного дерева. – А бывало такое с тобой раньше? Чтобы вот так ехал и вдруг в сон потянуло?

– 

Ну… – задумался мужик, – только не на работе. Я уж сам не знаю, как это получилось… Но ведь за это не сажают?

– 

Паспорт свой давай сюда.

– 

Увольнять собираетесь, начальник, да? – обречённо выдохнул мужик и вытащил из нагрудного кармана замусоленный документ.

– 

«Иванов Владимир Иванович». Пойдём-ка, Владимир Иванович, твою колымагу посмотрим.

– 

Так она не моя, она же тутошняя!

– 

Как бы сказала моя дочь, тормоз ты от «Белаза»! Ну что мне с тобой делать? Увольнять жалко, а соображаешь ты плохо. Пьёшь?

– 

Да нет, что вы, начальник…

– 

Сидел? – Рогожин вышел из кабинета, за ним засеменил мужик. – Надо в отделе кадров разобраться. Как умудрились взять на работу человека с криминальным прошлым.

– 

Да не сидел я, Ге… бе… ме… товарищ начальник…

С «Газелью» оказалось всё нормально. Ничего примечательного в ней Рогожин не обнаружил и отпустил Иванова с миром. Затем позвонил своему человеку на фирму «Шереметьево-плюс». Тот, конечно, понятия не имел о неувязке. Как, впрочем, НИКТО понятия не имел НИ О ЧЁМ. Слова Иванова подтвердились. Весь груз до Антверпена улетел по расписанию.

Но Бегемот не отчаялся. Подстава могла произойти где угодно. Начиная от офиса Мамона, где происходит упаковка товара в капсулы, продолжая цехом, где из капсул делают киндер-сюрпризы, и заканчивая маршрутом «Антверпенский аэропорт – контора Сайленса». Предстояло провести небольшое расследование. И начинать надо немедленно…

* * *

Штеф появился из подземного перехода без пяти девять. Витька уже прохаживался взад-вперёд, оглядываясь по сторонам, и акцентировал внимание на проезжающих машинах. Сперва Витька удивился, подумав, что Штеф ездит на метро. Потом решил, что он просто оставил машину на стоянке.

Штеф смело направился к нему. Он был один и тоже огляделся, но подозрительных людей в штатском или взвода ОМОНа, замаскированного под толпу иностранных туристов, не обнаружил.

– 

Ну салют, братан! – Штеф продолжил начатые вчера доверительные отношения. – Тут будем трещать или куда двинем?

– 

Тут, – Витька вяло пожал руку своего врага. – Я хочу расплатиться. Отдать долг.

Штеф распахнул куртку, прикрыл ей Витьку, чтобы никто не видел, и прошептал:

– 

Суй в карман.

– 

Да нет. Я хочу расплатиться не деньгами, – пояснил Витька.

– 

А чем? – Штеф застегнул куртку, с большим интересом разглядывая «лошка». Далее так и просилась подколка насчёт натуры, но Штеф опять же промолчал. Витька не переставал удивляться этому бандиту. Ненормальный он какой-то, а всё потому, что слишком для бандита нормальный.

– 

Информацией, – выдал Витька свой супергениальный вариант.

– 

Информацией ценой в сорок три косаря?

– 

Нет. Ценой в три миллиона косарей, – спокойно возразил Витька, – но поскольку информация поверхностная, я и оценил её в свой долг. Ну что, если покупаешь, должен написать расписку, что ко мне претензий не имеешь. Если нет, я продам её кому-нибудь другому, а с тобой расплачусь деньгами.

Штеф взял Витьку за щетинистый подбородок и заглянул в глаза. «Взгляд стервятника», – подумал Витька и отстранил его руку.

– 

Хитришь, братан, ой, хитришь, – тихо процедил Штеф. – А почему сам не пойдёшь и не хапнешь свои три лимона? Или они… хе-хе… высосаны из вымени горного козла?

– 

А потому что рискованно это всё. К тому же у тебя есть люди… Бригада там, а я чего… как ты говоришь, лошок.

– 

Ну, если твоя информация верна, не такой уж ты и лошок, – отвесил «комплимент» Штеф. – Выкладывай всё, а я проверю. Пока буду проверять, счётчик не включу. А потом дальше трещать будем.

– 

Ладно… – Витька не почувствовал подвоха, поняв, что в данном случае должен верить честному слову Штефа. – Значит так. Некий авторитет по кличке Бегемот потерял партию какого-то товара ценой в три миллиона долларов. Товар принадлежит авторитету по кличке Мамон. Вместо товара в Бельгию к господину с фамилией Сайленс… – тут Витька снова вспомнил молодого амбициозного Эрика Сайленса, – так вот, к нему прибыла пустая упаковка. Господин Бегемот обвиняется в том, что украл товар. И господин Мамон хочет поджарить всю его семью на вертеле, если он не вернёт украденное.

Витька наблюдал за реакцией Штефа. Перед встречей он ставил один к десяти на то, что Штеф поверит. Это был всё-таки экспромтный план, связанный с совершенно случайно подслушанным разговором.

Штеф нахмурился. Он не улыбался и сделал такое лицо, будто бы асфальт под его ногами начал плавиться. Сейчас он повторит великое «не верю», только на фене: «Фуфло гонишь, братан!» И Витька, разумеется, не знающий, кто ещё может купить у него такую чушь и кто такие Бегемот и Мамон, отправится домой звонить дяде Джиму и тёте Диане.

– 

Это всё? – спросил Штеф, и тут Витька начал верить в свою счастливую звезду.

– 

Да, вроде того. Сразу предупреждаю, что источник информации проверенный и не продаётся, – Витька развёл руками.

– 

Лады, братан, – Штеф похлопал Витьку по плечу. – Я проверю твою байку по своим каналам. Если она стоит того, что ты за неё просишь, ты это получишь. Не ссы, моё слово – закон.

– 

Я не верю в благородных бандитов, – отозвался Витька.

– 

А кто тут бандит? Ты что ль? – усмехнулся Штеф. – Просто жить по понятиям не умеем.

– 

А по понятиям играть в карты с пьяным в стельку, да ещё на бабки? – вспылил Витька, чувствуя, что победа почти за ним.

– 

Карточный долг – это святое, если не в курсе. А я не мухлевал с тобой, братан. Не веришь? А зря. Ты же почти отыграл свои три косаря, что, не помнишь? В бутылку полез, когда был должен штуку, пять на кон поставил. Захотел отомстить… Я тебя понимаю, конечно, но справедливость, братан, она всегда на стороне сильнейшего. Бывай…

Штеф развернулся и быстро скрылся в переходе. Ошарашенный Витька застыл на месте как приложение к памятнику Достоевскому.

Штеф на ходу тыкал в кнопки мобильника. Первое, что он обязан сделать – сообщить боссу. Боссу, стоявшему настолько высоко, что при его божественном гневе никакие прыжки в сторону не спасут. Поэтому сперва сообщить, а потом уже думать – стоит ли риск абстрактных трёх миллионов или нет.

– 

Я! – традиционно ответил босс, о чём, впрочем, Штеф не знал, впервые звоня ему по собственной инициативе.

– 

Александр Григорьевич, это… Валера Степанов вас беспокоит, – с трудом вспомнил Штеф своё имя.

– 

Что? – последовал резкий недовольный вопрос. Конечно, какого чёрта батрак отвлекает хозяина от дел?

– 

Есть информация. Один… мужик знает, что вы с помощью Бегемота занимаетесь торговыми поставками в Бельгию. Ещё он знает, что вы наехали на Бегемота, который потерял товар на три миллиона.

– 

Что ещё за мужик? – насторожился Мамон. – Так, галопом ко мне с ним.

– 

С ним не выйдет, он не при мне.

– 

Пулей, Степанов, пулей ко мне! – прорычал Мамон и отключил связь.

Офис босса назывался совместным российско-бельгийским предприятием с длинным труднопроизносимым названием. Людям уровня Штефа вход туда был закрыт, о чём и сообщил охранник у ворот, указав на невзрачную «Шкоду», одиноко стоящую на парковке. Из неё вылез водитель и распахнул заднюю дверь, и Штеф сразу попал в объятия ещё одного мужика. Тот облапал Штефа, как девку, не нашёл ничего опасного, и лишь затем оба покинули «Шкоду». Спустя пять минут к Штефу подсел Мамон.

– 

Откуда информация? – сразу же приступил он к расспросам.

– 

Один лох сплавил. Он не в курсе, что я ваш человек.

– 

Как давно?

– 

Час назад. Я сразу же звонить вам.

– 

Имя, фамилия, адрес лоха.

– 

Виктор Иноземцев, – далее последовал точный адрес Витькиной бабки.

– 

Информацию получил по телефону?

– 

Да, – чуть помедлив, подтвердил Штеф. Иначе бы пришлось долго объяснять, почему он не повязал Витьку на месте.

– 

Что конкретно он сказал?

Штеф точь-в-точь повторил слова Витьки.

– 

И больше ничего?

– 

Больше ничего. Сказал ещё, что источник информации проверенный и не продаётся.

– 

А ты сколько ему заплатил? – Мамон задавал вопросы, не глядя на Штефа.

– 

Пока нисколько, – врать больше нельзя, достаточно одной лжи, – он сплавил мне факты в счёт карточного долга.

– 

Если будешь молчать, – Мамон облизнул губы и первый раз повернулся к Штефу, – будешь жить. Сам понимаешь, что я не в бирюльки с тобой играю. Если кому начешешь или начнёшь копать рылом землю – выкопаешь себе могилку. Этот пункт понятен?

– 

Я что, на идиота похож? – посмел возмутиться Штеф.

– 

За комплимент спасибо, идиотов не держу.

– 

Я сегодня нужен или как? – осведомился Штеф.

– 

У тебя есть непосредственный начальник, – фыркнул Мамон.

Двое охранников проводили Штефа до ворот.

* * *

Рабочий день закончился как всегда в шесть вечера. Олеся выключила компьютер, попрощалась с трудоголиками, вкалывающими сверхурочно, и поспешила на улицу. Ломбард, куда нужно успеть, закрывался в семь, и поэтому она поймала такси до Москвы. Вообще, её устраивало в работе всё кроме неудобства расположения. Вот и приходилось вставать с утра пораньше и переться как проклятая из своего Реутова в ихние Мытищи. Однако чумовая зарплата, два выходных и полуторамесячный летний отпуск окупали все её мучения. С другой стороны, в жизни Олеся всегда стремилась к большему. После трёх лет сидения на одном и том же месте она была совсем не против бросить эту работу и найти занятие, более достойное красивой, умной и честолюбивой девушки. Первые шаги в этом направлении уже сделаны…

Без пятнадцати семь таксист выгрузил её на Тверской-Ямской, и Олеся шустренько проникла внутрь магазина, чтобы успеть. Увидев скучающего консультанта-мужчину, Олеся обрадовалась и первой же фразой очаровала его:

– 

Молодой человек, будьте любезны, помогите мне, пожалуйста.

– 

Конечно, к вашим услугам, – парень с бейджем на лацкане пиджака расплылся в ответ.

– 

Мне нужен профессиональный геммолог, эксперт по драгоценным камням. У вас, я надеюсь, оказывают подобные услуги?

– 

Конечно, пойдёмте со мной… Всегда очень рады… Ля-ля-ля, тополя…

Оценщик ютился в маленькой комнатке на втором этаже. Лысеющий очкастый старикан, сидящий за компьютером рядом с факсом, развеселил Олесю, и она невольно прикрыла рот ладошкой.

– 

Кондратий Михайлович… – произнёс парень, расшаркиваясь перед ним, и тут Олеся едва не согнулась пополам. Так этот ювелир ещё и Кондратий!

– 

Проходите, милочка, садитеся! – указал ей на стульчик достопочтенный старец. – Чего у нас там с вами имеется?

– 

Да вот, – Олеся звякнула нацепленными на себя украшениями и выставила напоказ пальцы, – есть камешек. Хочу узнать мнение специалиста по поводу того, что это такое.

– 

Давайте сюда ваш камешек, – протянул сухую сморщенную руку ювелир.

Олеся вытряхнула из спичечного коробка свой маленький прозрачный артефакт. Кондратий покачал головой – какая неподходящая упаковка для… Впрочем, пока неясно, для чего.

Олеся с интересом наблюдала за действиями ювелира. Он надвинул на глаз лупу, включил яркую лампу, находящуюся над его головой, и принялся изучать камешек. Затем выключил лампу, встал из-за стола и подошёл к окну, где на широком подоконнике стояли электронные весы. Поколдовав с минуту над ними, Кондратий вернулся за стол, снова включил лампу и извлёк из ящика микрометр. Проведя измерение, он часто-часто закивал и снова начал пялиться на камешек через лупу. Спустя ещё какое-то время ювелир убрал инвентарь и аккуратно положил исследуемый объект на чёрную пластинку.

– 

Ну как? – спросила Олеся, справляясь с волнением при помощи дёрганья застёжки своей сумочки.

– 

Вам нужно письменное заключение о камне со всеми данными?

– 

Да нет, хотя бы просто скажите, что это. Понимаете, мне показалось… – Олеся снова выставила свои окольцованные пальцы, – что это драгоценный камень. Но сейчас столько подделок!

– 

Это алмаз, милочка. Самый настоящий алмаз бриллиантовой огранки, – прочмокал ювелир, – но не самый хороший.

– 

Алмаз?! – Олеся поперхнулась. – Вы уверены?!

– 

Да, я уверен, – кивнул Кондратий, – справка будет стоить вам

ещё пятьдесят долларов, а так –

двадцать за консультацию в кассу на первом этаже. Вот бланк.

– 

Подождите, – Олеся никак не могла поверить в то, что сказал ювелир, – это не может быть фианит или горный хрусталь? Объясните мне, почему вы сделали такой вывод.

– 

Кубический диоксид циркония, – менторским тоном зачмокал Кондратий, надев вместо лупы очки, – известный в народе как фианит, гораздо тяжелее алмаза. По размеру камня я определил, что он весит один карат. Фианит должен был весить один и три четвёртых карата. Но ничего подобного я не увидел. Потом. Корона и павильон камня прекрасно сходятся, рёбра и поверхность граней без царапин и сколов. Рундист имеет чистую белёсость. Ну… и самый простой тест для круглых камней бриллиантовой огранки. Подойдите сюда, возьмите лупу и попробуйте прочитать через камень, я его положу на книгу.

Олеся убедилась, что через камень никакого текста не видно.

– 

А почему тогда вы сказали, что алмаз не самый хороший? – спросила она, садясь обратно.

– 

Небольшой брак в огранке, смещённая от центра калета. Бородатый рундист. Цвет не исключительно белый. И это я ещё не проверил флюоресценцию.

– 

Сколько он стоит? Хотя бы порядок, – нетерпеливо заёрзала на стуле Олеся.

– 

Надейтесь на четыре-пять тысяч долларов… Ну что, милочка, больше у вас нет интересных камешков? – ювелир хитро прищурился. – Или будем справочку варганить?

– 

Не, пока не надо, – Олеся подобрала алмаз и сунула в коробок. – Спасибо, до свидания, всего доброго!

– 

Заходите, если что! – бросил вслед Кондратий и улыбнулся.

Автоматически заплатив нужную сумму, она, не обращая внимания на молодого консультанта и его робкие ужимки, быстро выбралась на улицу и поспешила к телефону-автомату.

– 

Привет, подружка! Как делишки, как детишки?

– 

А, это ты… – разочарованно протянула Ленка. – Ты обиделась, да? Прости, я не хотела. То есть он не захотел, а я сказала всё как надо.

– 

Меня проводил Андрей. А он остался у тебя, да? Расскажи мне, что было, страшно любопытно.

– 

Да ничего, ведь предки приехали. Они с Машкой улеглись у меня, а утром я их выгнала.

– 

А почему с Машкой? – не поняла Олеся.

– 

Он на ней жениться пообещал.

– 

Ню-ню, – рассмеялась Олеся, – дай мне его телефон, буду отговаривать.

– 

Зачем? – тормозила Ленка.

– 

Чтобы он женился на тебе. Или ты думаешь, он мне нужен? Фи, какая важность! Кстати, мой подарок уже обновила?

– 

Да-а… Сегодня в нём ходила гулять с Дашей.

Потребовалось десять единиц телефонного времени, чтобы выбить из Ленки номер Вадика. Но по нему мужской голос сообщил, что Вадик со вчерашнего дня не появлялся, и дал его мобильный. Выпросив у какого-то прохожего парня за красивые глаза сотовый, Олеся наконец дозвонилась до того, кто ей был очень нужен.

– 

Удивлён? – спросила она для затравки. – Как после вчерашнего?

– 

А-а, ну да, – непонятно ответил Вадик. – А что?

– 

Вопрос есть на засыпку. Ты где яйцо достал, которое вчера подарил Дашке?

– 

Какое яйцо?

– 

Чего вы все тормозите! Да киндер-сюрприз этот дурацкий! Откуда он у тебя?

– 

А с чего это ты проявляешь свой недетский интерес к моему яйцу? – переспросил Вадик.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!» – подумала про себя Олеся. Надо было не так откровенно спрашивать. Он не дурак, этот Вадик, совсем не дурак! Надо остыть, успокоиться и думать. Но как тут успокоишься, когда ТАКОЕ ТВОРИТСЯ?!

* * *

Отбутербродничав полный рабочий день, Витька потащился домой. Мыслями он витал далеко от окружающего мира и надумал по приезду немедленно огорошить дядю Джима, чтобы уже точно знать, стоит ли рассчитывать на него. История с карточным долгом в качестве способа раскрутки на жалость показалась Витьке не ахти какой. Поэтому он, битый час прохаживаясь со щитом на шее и кипой листовок в руке, сочинял другую историю про разбитую параличом немощную бабку Полю, которой нужны дорогущие лекарства. Затем паралич и лекарства сменились на осложнения после инфаркта и операцию на сердце, стоимость которой пятьдесят тысяч: например, аортно-коронарное шунтирование. Перелопатив множество известных ему недугов, Витька всё же остановился на операции по спасению бабки от тётки с косой. Осталось всё это на ломаном английском преподнести родственничкам, и тогда можно будет не беспокоиться насчёт Штефа.

Когда Витька подходил к своему подъезду, из него выбежали два незнакомых парня и как две пули просвистели мимо. Витька глянул им вслед и поднялся на второй этаж. Звонить в дверь он не стал – бабка, хотя и не такая больная, какой нарисовал её внук в мыслях, но всё же пожилой человек. Пусть сидит в своём кресле и вяжет ему очередной свитер…

Но, открыв дверь и пройдя в прихожую, Витька с ужасом понял, что помыслы злые и есть злой поступок. Бабушка Поля лежала у окна большой комнаты с телефонной трубкой в руке, а в районе её головы натекла приличная лужа крови. Почему-то Витька сразу же догадался, что деньги дяди Джима ей не помогут…

Ему стало дурно, и Витька проскользнул в ванную. Голова закружилась настолько сильно, что никакое окунание в холодную воду не помогало, и Витька побежал к холодильнику – найти лекарство.

Зато главное он просёк сразу – ему конец. Он ещё вчера рассуждал о том, что будет, если им заинтересуется милиция. Теперь же получается, что внук убил бабку ради квартиры в наследство. Пусть даже чужими руками – ещё припаяют организацию банды. И внук – самый удобный для ментов подозреваемый. Он знает, где лежит завещание и знает, что в нём написано. Он нанял убийцу, который совершил нападение на бабку под видом ограбления. Да никто не будет докапываться до истины, это всё сказки про честных и добропорядочных сыщиков для наивных чукотских юношей! И как он оправдается, когда алиби у него нет?

А может, бабка ещё жива? Витька сделал глубокий вдох из пузырька, поморщился и склонился над её телом, чтобы пощупать пульс. Руки тряслись, голова всё равно кружилась, и ничего не нащупывалось. Витька нашёл огромное зеркало в золотистой оправе и поднёс его к лицу несчастной. Вроде бы она не дышала.

И Витька совсем растерялся. Надо вызвать милицию и «03», но страшно. Спрятать труп бабки? Тогда как объяснить её исчезновение? Бабка ходит получать пенсию, платит за квартиру, треплется с соседями. Значит, надо смываться самому? Рано или поздно вонь даст о себе знать, труп обнаружат и объявят Витьку в федеральный розыск…

– 

Что же мне делать? – он заколотил кулаками по полу. – Что же делать? Почему мне так не везёт, за что, Господи…

Самое простое решение – понять, кому нужна смерть бабки и попробовать отыскать её настоящих убийц – в голову не приходило. Ибо Витька, вчера сумевший взять себя в руки, сегодня не выдержал и просто лежал на полу и стонал. Говорят, бог не посылает нам таких испытаний, которые мы не можем преодолеть.

Так вот, враньё это.

Глава 5. Бандиты

Пока будут лохи, будут и бандиты. Если в этом мире что-то появляется, то моментально возникает его противоположность.

Приглашение красавицы-брюнетки по имени Олеся оказалось кстати – Вадик совсем не хотел появляться около своего дома. Разборки с превосходящими силами братков, которые наверняка будут его поджидать, в планы не входили. Тем не менее, он удосужился известить родителей о том, что никуда не исчез, ночует у друзей, а заодно узнал, что их никакие братки пока не беспокоили.

К тому же Вадика подгоняло любопытство – что означает странный интерес брюнетки к его скромной персоне? После того как он задал безобидный, в принципе, вопрос, по телефону – Олеся вместо ответа предложила прибыть к ней и назвала адрес. Всю дорогу до Реутова Вадик размышлял. Кто придумал такое сочетание слов – «женская логика»? Как может называться логикой то, что по определению алогично? Логика – это незыблемый свод железных правил, связывающих причины со следствиями. Как только Вадик увидел Олесю, ждущую его у подъезда, то лишь усмехнулся про себя – фиг он теперь потащится домой, будь у неё в квартире хоть три набора родителей!

Он до сих пор ходил в камуфляже – за что получил втык сегодня на работе. Мол, сотрудник солидной компьютерной фирмы должен надевать костюм. Вадик знал это и поэтому навешал душераздирающую историю о том, что вынужден ночевать у своей тайной пассии, поскольку скрывается от бандитов, которые мстят ему за то, что он переехал ангорскую кошку их главаря… и так далее. Разумеется, никто ему не поверил, но проблему удалось замять.

– 

Ну и как тебе Маша? – вместо приветствия выдала Олеся, протягивая открытую бутылку пива.

– 

Бревно бревном, – Вадик сделал большой глоток и глянул вверх, на окна дома. – Ну что, идём?

– 

Ты как к себе домой, – Олеся развернулась и пошла к детской площадке.

Вадик догнал её, обратив внимание на то, что Олеся без сумочки, с пивом и совсем не в деловой одежде. Выходит, уже приготовилась. Она села, согнав со скамейки компанию подростков, Вадик бросил свой рюкзак рядом с ней, а сам встал напротив. Он и так был выше неё, а теперь вообще возвышался этакой каланчей, правда, имеющей примечательную верхушку: узкое бледное лицо с резкими чертами и двухдневной щетиной, чёрные-пречёрные зализанные назад волосы с небольшим хвостиком, орлиный нос, блуждающую улыбку и совсем не наивные холодные глаза.

– 

Зачем она тебе нужна? – спросила Олеся, доставая сигареты.

– 

Кто? – искренне удивился Вадик.

– 

Маша. Она же пьяница, провинциалка, глупа как пробка и ничего не может. Или ты только таких предпочитаешь, чтобы казаться в сравнении с ними крутым? – Олеся угостила его сигаретой и продолжила: – А вот Ленка – другое дело. Её единственный недостаток – дочка. Но и это можно переварить. А так она очень даже ничего. Предки богатые, квартиру ей подарят, если она мужа себе заарканит. К тому же она добрая и надёжный друг. Такая не бросит. Будешь за ней как за каменной стеной. Ну, как в тюрьме.

– 

Ну, может, хватит? – процедил Вадик, не вынимая сигареты изо рта. – Я что, по-твоему, похож на жениха? Мне эта Ленка…

– 

А что тебе Ленка? – перебила Олеся. – Она что, уродка? У неё модельная внешность, она курит благородные сигареты и не нажирается, как Маша. Она красивая девчонка, Вадик. Не каждый день встретишь такую.

– 

А по-моему, ты считаешь её ещё большей дурой, чем Машу, – прищурился Вадик, – и вообще, ты кроме себя никого не любишь. У тебя же это на лице написано.

– 

Как грубо! – фыркнула Олеся и демонстративно отвернулась.

– 

Обиделась? Вряд ли, – пожал плечами Вадик. – На правду не обижаются. Ладно, колитесь, мадам, зачем вызвали? Нарыли мой мобильник, пригласили в гости, угощаете пивом? К чему всё это, если вы не хотите вернуть себе с процентами?

– 

А просто в хорошее отношение и симпатию ты не веришь? – негромко спросила Олеся.

– 

Не дождётесь, – бросил Вадик. – Я грязная корыстная сволочь, думающая только о личной наживе. И самое удивительное, что все такие, просто строят из себя ангелочков. Фу, гадость какая… – Вадик хлебнул ещё пива и громко рыгнул.

– 

Значит, хочешь на прямоту? – сверкнула глазами Олеся и легонько стукнула Вадика туфлёй по ноге. – Ну тогда ты разочаруешься. Ты мне ровным счётом ни для чего не нужен. В друзья ты не годишься, эгоцентрист махровый, в любовники тоже по той же причине, а заинтересовать меня ты не сумел, потому как ничего из себя не представляешь.

Олеся встала, оттёрла в сторону Вадика и пошла к подъезду. Тому ничего не оставалось, как догнать, сгрести в охапку и впиться в её рот. Старый дурацкий метод, а изобретать новые Вадика сейчас ломало…

Но Олеся оказалась не лыком шита. Она позволила себя обнять и даже раскрыла губки, но у неё в руке была недопитая бутылка. Как только Вадик почувствовал, что пиво льётся ему за шиворот и течёт по спине, он оттолкнул хохочущую девушку и воскликнул:

– 

Теперь не отвертишься! Теперь стирать придётся!

Олеся растрясла бутылку и заткнула её пальцем. Вадик бросился к двери подъезда, но та почему-то не открывалась. Олеся от смеха согнулась пополам, поставила бутылку на асфальт и пошла обратно – к скамейке. Вадик, ощупывая прилипшую к спине майку, схватил Олесино пиво и подкрался к ней сзади. Но она шустренько вскочила, и Вадик побежал за ней. Для девицы в туфлях Олеся бегала неплохо, но явно медленнее, чем спортивный парень в кроссовках. Он нагнал её, скрутил руки и прижал к себе.

– 

А теперь душ, – Вадик крепко держал запыхавшуюся Олесю и водил бутылкой над её лицом.

– 

Антракт. Больно! Отпусти меня! – рявкнула она, дотянулась ртом до запястья Вадика и укусила.

– 

Всё! – Вадик вылил полбутылки пива на Олесю и сделал ноги.

Но она не побежала, потому что знала, что он никуда не денется, и спокойно вернулась к скамейке. Вадик курил. Она села рядом и повернулась спиной. От обоих пахло пивом.

– 

Дурак ты, шуток не понимаешь!

– 

Сама такая, никакая. Мадам Ёшкина!

– 

Тоже мне, силу показал. С девкой справился! Браво!

– 

И чего выпендриваешься на пустом месте? Бабы, они все одинаковые. Две сиськи, одна звезда. А воображают!

– 

Вот и заткнись, идиот! И вообще проваливай! Чего ты ко мне припёрся?

– 

Сама позвала, между прочим.

– 

А мог бы не припираться. Чего не послал меня на хер, а? Любопытство в жопе свербит, чего это какая-то хабалка меня захотела?

– 

Ну где воспитание? Где приличия? Не выношу, когда бабы ругаются. Мужикам можно, а бабам нет. Ты же будущая мать!

Олеся прыснула в ладошку. Минут пять она заливалась смехом, давилась, кашляла и никак не могла прийти в себя. Когда Олеся начала откровенно выть, потому что ни хохотать, не говорить была не в состоянии, Вадик сильно хлопнул её по спине и сказал:

– 

Ну чего, мать? Пошли домой, стираться. Я в таком виде никуда отсюда не уеду.

– 

Эиы… – Олеся начала икать, – эиы, к подруге пойдём… эиы… Ещё… эиы… надо ей пи…эиы… ва купить.

– 

Хрен с тобой, купим, – Вадик подхватил рюкзак. – Вставай, пошли. А я тебе по дороге про яйца расскажу.

– 

Ка…эиы…кие яы-ы-ыйца? – Олеся шаталась, держась за живот. – Нам… ы-ы-ы… в ларёк. Дай ру-ы-ы-ы-ку.

Вадик крепко сжал руку девушки и встал. В этот момент во двор въехала машина и ослепила их дальним светом фар. Олеся прикрыла глаза ладонью, Вадик прищурился и выругался про себя. Машина – а это оказался старенький «Москвич» – остановилась рядом с ними. Не выключив фар и не заглушив смердящего мотора, из него выскочил водила и крикнул:

– 

Олеся! Подожди!

– 

О господи… – пробормотала она, и икоту как рукой сняло.

Она сразу же узнала Витьку.

Услышав странный скрежет в дверном замке, он перестал издавать нечленораздельные звуки и колотить кулаками в пол, а быстро вскочил, принял боевую стойку и прислушался. Условный рефлекс, выработанный за несколько лет занятия боксом, вывел его из состояния отчаянной прострации и стимулировал к действиям. Труп бабки тут, он сам тут, кого же ещё сюда несёт? Думать из-за раскалывающейся на части головы было для него нереально. Теперь всё решали инстинкты.

Итак, бабка всё-таки ни при чём. ОНИ видели, как он зашёл в подъезд, и вернулись. ИМ нужен сам Витька. Но им его не взять. Он уже вооружён и очень опасен.

Витька затаился на кухне, сжимая в руке тяжеленную цептеровскую сковородку. ИМ мало не покажется. Не на того нарвались. Думают, раз он маленький, то значит, хлюпик? Маленький да удаленький.

Поскольку дверь была только захлопнута, то ТЕ, КТО ЛЕЗ, быстро с этим разобрались. Если бы Витька запер её на все хитроумные японские замки, никто бы сюда уже не влез. Значит, глупая бабка открыла сама.

Витька выглянул из-за угла. Вот первый проник в квартиру. За ним второй, аккуратно прикрыв дверь, повернулся к Витьке спиной. Можно нападать.

В три прыжка Витька подскочил к первому, буквально взвился в воздух и со всей дури огрел мужика сковородой. Удар пришёлся наполовину по голове, наполовину по шее и спине.

Витька почувствовал резкую боль в давно не тренированных мышцах, но стерпел и выпустил оружие из рук. Пока сражённый заваливался к его ногам, второй разворачивался в просторной прихожей. Витька специально выронил сковородку – для ближнего боя кулаки сподручнее. Сковородка упала на сползшего на пол врага, а затем огласила прихожую глухим ударом.

Витька прыгнул ко второму и попытался ударить снизу в челюсть. Но второй всё же сумел отойти в сторону и принялся брыкаться ногами, видимо, считая, что такого соперника затопчет массой. Но для Витьки, которого подстёгивала ярость, не составило труда защититься, а затем перейти в атаку. Мужик, точнее, молодой парнишка бандитской наружности, был свален тремя ударами, а его лицо превратилось в кровавый кишмиш. Профи, подумал Витька, свалил бы одним. Жаль, что он не профи…

В ярости Витька ударил лежачего несколько раз ногой в живот, затем размозжил лицо огретому сковородкой. Это уже было против правил и законов мужской драки. Но те, кто убил бабку и пришли за ним, не могут ждать от него милости. И поэтому он, выкрикивая отдельные звуки, избивал ногами беспомощных врагов до тех пор, пока не выместил на них всю свою злобу.

Когда перед глазами всё смешалось, и красная туманная пелена застелила их, Витька опомнился. Чутьё подсказывало – надо бежать. Вдруг бандитов больше, чем двое, и тот, кто стоит на шухере, вызовет подмогу? Или соседи позвонят в милицию? Надо бежать, а завтра вернуться, и если всё обошлось, спрятать труп бабки и трупы (?) бандитов.

Витька ринулся к холодильнику – там хранилась водка, а в щели между полками он держал свои сбережения в конверте. Выпив сто грамм, он начал суетливо готовиться к побегу. Деньги и документы – главное. Затем ценности. Завещание. Приватизационные бумаги. Деньги на бабкины похороны. Антиквариат…

С последним возникли проблемы – картины, ксилография, статуэтки и прочее были или бьющимися, или громоздкими. Поэтому в раскрытую посредине комнаты огромную спортивную сумку Витька кидал всё то, что могло бы пригодиться и не являлось столь неудобным. Поскольку он ни черта не соображал, то в сумке той оказалось много чего лишнего…

Но про главное он не забыл. Деньги и документы. Всё это он рассовал по карманам пиджака, взвалил на плечо сумку и покинул квартиру, захлопнув, но не заперев, дверь.

«Москвич» одиноко стоял рядом с гаражами-ракушками. Советский монстр завёлся. Витька иногда выезжал на нём – ночью. Он гонял по пустынным московским улицам в своё удовольствие. Сейчас ещё не ночь, но уже вечер – ничего страшного. До Реутова он доберётся – по МКАД и потом один поворот. И Москвы знать не обязательно.

Почему-то Витька решил бежать к Олесе. Кроме неё он вообще ни о ком сегодня не думал. Она не бросит его, а с её Штефом проблема почти решена. Прогрев мотор, Витька кинул сумку в багажник и поехал. После водки голова перестала бешено кружиться, и можно было сосредоточиться на дороге. Главное не превышать скорость и не въехать кому-нибудь в зад. Можно подумать.

Правда, за время пути Витька ничего путного не надумал. Ситуация виделась ему в простом свете – бандиты хотели ограбить, убили бабку да испугались. Он же их встретил, когда входил в подъезд. Потом они опомнились, решили вернуться и убрать свидетеля. А заодно довести дело до конца. Вот только он помешал им. Если в ближайшие сутки никто ничего не выяснит, то завтра он избавится от трупов, а потом придумает историю исчезновения бабки. Можно даже сказать, что ушла в магазин и не вернулась. Пропала без вести! Хорошая мысль, чёрт возьми!

Витька, воодушевлённый своими рассуждениями, прибавил газу.

Ну, а бандитов даже прятать не надо. Менты не будут искать убийцу двух отморозков. А завещание, конечно, проблема. Есть второй экземплярчик – у бабкиного нотариуса. И ещё работа – завтра же рабочий день. Придётся отпрашиваться.

– 

Олеся! Это я, Витька! – горланил блондинистый бородач-коротышка.

Вадик выпустил руку девушки и полез за сигаретами. Какой-то приятель – не его собачье дело. Пусть сама с ним кудахчет.

– 

Витя, ты чего здесь делаешь? – улыбнулась Олеся.

– 

Я к тебе приехал… – Витька вышел из-за машины и сделал шаг навстречу. – Ну, я захотел это… тебя увидеть. Может, поедем, покатаемся?

– 

Покатаемся? – Олеся задумалась. Затем вернулась к Вадику и сказала: – Вон, видишь дом? Пятьдесят вторая квартира. Девчонку зовут Галя. Купи ей пива, она пьёт «Эфес Пилснер». Скажи, что от Демидовой, а я подрулю через полчаса. Ну, сориентируешься?

– 

Она одна, что ли? – спросил Вадик.

– 

Муж в командировке, – то ли пошутила, то ли всерьёз бросила Олеся и, понаблюдав, как Вадик медленно тронулся в нужном направлении, помахала рукой: – Ну, поехали, Витька, который захотел меня увидеть!

В салоне оказалось прохладно – не работала печка, к тому же пахло бензином. Сиденья никогда не знали чехлов. Лобовое стекло напротив пассажира испещрено трещинами. Витька взревел мотором и, не жалея подвески, развернулся, грубо заезжая на бордюр.

– 

Автогонщик, а ездишь на таком драндулете! – Олеся ударилась о дверь и ойкнула.

– 

Зато… – Витька газанул так, как будто ненавидел педаль газа, – зато не жалко. Не жалко!

Они не выехали – вылетели со двора. До кольцевой дороги – всего какой-то километр, и Витька просто гнал. Реконструированная кольцевая давала возможность погонять. Несмотря на дряхлость, «Москвич» бегал весьма прилично.

Олеся глядела на Витьку, на его мёртвую хватку, которой он вцепился в руль, на его безумный взгляд, устремлённый вперёд, и… получала кайф! Риск притягивал её – пусть даже в таком виде. Сейчас этот парень был совсем не робким ухажёром, что испугался уверенного в себе Штефа и напился в хлам от отчаяния. Сейчас Олеся видела лучшую сторону медали по имени Витька. И она вновь пожалела его…

Сзади замигала фарами иномарка. Витька выжимал сто двадцать, а «мерин» выжимал больше.

– 

Хрен тебе, козёл! – прохрипел Витька и врезал по тормозам.

Олеся больно влетела в переднюю панель «Москвича» грудью. «Мерина» спасли только чудесные немецкие тормоза и антиблокировочная система. Витька же так крутанул руль, что никакого заноса не последовало. После резкого торможения последовал не менее резкий, в пределах возможностей машины, разгон. Олеся выползла из-под сиденья, забралась на него и поискала ремень безопасности.

– 

Не работает! – бросил Витька.

– 

Классно… – забыв про боль, восхитилась Олеся и увидела улыбку, обращённую к ней. – Тебе бы тачку нормальную, что бы ты вытворял!

– 

Довытворялся в своё время, – ответил Витька и вновь слился с машиной.

– 

Не тормози так больше, ладно? Я ударилась, – произнесла Олеся таким тоном, чтобы Витька понял.

И он, конечно, клюнул. Впечатление произведено. В общем-то, кроме умения водить машину больше никакими особыми талантами он не обладал. Теперь же ОНА просит, чтобы он сжалился. Ну, ещё повалтузит немного и сжалится. Любую другую можно пожалеть сразу. Но не Олесю. Олеся ему уже слишком небезразлична!

Глава 6. Баш на баш

– 

Понимаешь, у меня сейчас проблемы… с жилплощадью… Мне надо где-то пожить некоторое время. Только ты не думай… – Витька тараторил всё это, когда его «Москвич» уже был запаркован возле дома подружки Олеси, – ты не подумай, что это из-за Штефа. Мы с ним уже обо всём договорились. Просто я с родственниками поцапался.

– 

Можешь обсудить это с Галей, – пожала плечами Олеся, – у меня без мазы. У Галки муж вернётся через две недели.

– 

Поможешь с ней договориться? То есть я хотел сказать… Ну, она меня совсем не знает. Скажешь ей, что я это… ну, нормальный, без придури? Деньги у меня есть, я ей заплачу.

Олеся и Витька доехали на лифте на четвёртый этаж. Квартирка оказалась ветхой и уютной – тесная кухня, маленькие комнаты, заставленные старой мебелью, повсюду – никогда не цветущие «цветы» в горшках, отсутствие нормальных кроватей и валяющиеся прямо на полу матрасы. Сама хозяйка – стриженная под ноль девица в бандане и футболочке со средним пальцем и надписью «Punk`s not dead» – ничуть не контрастировала с обстановкой.

– 

Демидова, ёлы-палы! – голос Гали нельзя было назвать нежным даже с натяжкой.

Крепко обняв подругу, Галя протянула руку Витьке:

– 

Дика.

Витька разглядывал хозяйку как диковинку. Вадик нашёлся на кухне, где из крана хлестала вода, охлаждая бутылки с пивом, наваленные в раковину. Старенький холодильник «Бирюса» занимал драгоценные метры прихожей. Олеся подтолкнула Витьку к подруге:

– 

Галь, у Виктора к тебе есть дело. Личное.

Как только лишние свидетели скрылись за скрипучей дверью, Олеся присоединилась к курящему Вадику:

– 

Нашёл общий язык с Галкой? Шучу, она сама с кем хочешь его найдёт. Ладно, чего ты мне хотел рассказать, давай быстрее, – Олеся, положив локти на стол, придвинулась к Вадику, сверля его лукавым взглядом.

– 

Во как вопрос поставила. Я не люблю неясности, – Вадик встал, выключил воду и принялся зубами вскрывать бутылку. – Давай баш на баш. Я тебе про яйца, а ты за меня замолвишь словечко перед Дикой. Мне надо перекантоваться некоторое время…

– 

Бли-и-ин… Как всё запущено… – Олеся прикрыла рот ладошкой, чтобы не заржать. – Вам тут чего, общага? Одному жить негде, второму… Оба москвича, а припёрлись в Реутов. Бомжи.

– 

Тебе смехуёчки, а у меня квартира выгорела, – с вызовом солгал Вадик. – Так что попридержи свой острый язычок, мать. Мне, честно говоря, не до шуток. Не хочешь помогать – так и скажи. Не ты последняя на свете осталась. Но не надо тут ля-ля.

– 

Извини, я не знала. Правда, извини… – Олеся встала и подошла к Вадику вплотную. – Всё, забудь. Беру свои слова назад, – она обхватила его руками за шею. – Я уговорю Галку. Не беспокойся. Ну ладно тебе, я больше не буду. Честно-честно.

Ну и взгляд… Ох уж эти женщины… Вадик, чувствуя, как обжигает её дыхание, глядя в эти моментально поменявшие выражение глаза, очень хотел сейчас высказать всё, что думает о бабах. Но промолчал. И сказал совсем другое:

– 

Хрен с тобой. Короче, яйца твои продаются в ларьке у метро «Выхино», как к твоей Ленке идти. Мне на них насрать и вообще на всё насрать. Горе у меня…

– 

Ты хочешь сказать… – Олеся часто-часто заморгала, – что ты купил яйцо в ларьке? Прямо вот так взял и купил?

– 

Пятнадцать рублей удовольствие. Блин, любопытство распирает… Ну давай по-хорошему, – Вадик приобнял её за талию. – Я тебе нужен только ради этого? И на вечеринке ты меня снимала только ради этого? Узнала, что я сюрприз притаранил детёнышу, сразу и втюрилась? У тебя чего, бзик?

– 

Ты чего, правда в это веришь? Ради какого-то шоколадного яйца, да? – и Олеся попыталась рассмеяться как можно естественней.

Да, она была на кухне, когда маленькая Даша прибежала к маме Ленке с игрушкой в руках. Ребёнок оказался неглупым, к тому же не в меру любопытным.

«Вот, смотри, мама, что я нашла!» – похвасталась Даша, протягивая камешек.

«Где ты это нашла?» – спросила Ленка. Олеся всё видела.

«В киндер-сюрпризе! Дай мне!» – Даша гордилась своей находкой.

Олеся взяла у Ленки камень и посмотрела через него на свет. Затем взяла Дашу за руку и отвела в сторонку:

«Ты говоришь, в киндер-сюрпризе? Покажи тёте, в каком».

Даша потянула Олесю в спальню, где играло ещё несколько детей. Как только Олеся увидала обёртку от сюрприза, ей поплохело. Ласково усадив Дашеньку на колени, она продолжила:

«Откуда у тебя этот сюрприз? Кто тебе его купил?»

«Дядя Вадим, так мама сказала. Дай мне камушек. Он красивый».

«Дашенька, что ты хочешь за этот камешек? Попроси меня, я добрая тётя, я тебе это дам».

«Сто баксов!» – выпалила девочка и невинно глянула на Олесю.

Однако! Олеся улыбнулась и погладила милого ребёнка по головке. Какие нынче детки пошли. Найдя в коридоре сумочку, Олеся спрятала камешек и достала из кошелька пятьдесят рублей:

«На, Дашенька, держи. У тёти нету сейчас ста баксов, но на день рождения я тебе обещаю их подарить».

«Я запомнила!» – и девочка убежала прятать купюру в свой тайник.

– 

Слишком уж идиотский повод, – ответил Вадик, гладя Олесю по спине и всё плотнее прижимая к себе.

Олеся взвесила информацию. Не может быть. Просто нереально! Скорее всего, Даша нашла алмаз где-то в другом месте, а потом РЕШИЛА, что нашла его в яйце. Соврать ребёнок не мог – дети вообще редко врут. Значит, надо проверить, врёт ли Вадик. Это нетрудно.

– 

Да нет, конечно, не в этом дело. Просто мой племянник… собирает эту коллекцию… ну, зверей с клюшками и ёжиков в космосе. Он достал меня этими яйцами. А я не знаю, где купить, это же русская серия, редкая. Она в основном на экспорт идёт.

– 

А по-моему, повсюду валяется, – не поверил Вадик, так как Олеся уже смотрела не на него, а вниз.

– 

Это другие, иностранные. Поверь мне, я в этом разбираюсь. Ладно, забыли… – и Олеся хотела выбраться из созданных собой же объятий.

– 

Э, куда же ты, шустрая? – Вадик сжал её руками, как клещами. – Уже расхотелось, да? Я больше не нужен?

– 

Мне больно, отпусти, – твёрдо сказала Олеся и упёрлась руками ему в грудь.

– 

Да иди! – Вадик резко разжал тиски, и Олеся отшатнулась назад. Подмигнув ему как ни в чём не бывало, она села на обшарпанный кривой стул и щёлкнула пальцами: – Наливай!

– 

Ещё чего! Тут ни одного чистого стакана или кружки! – Вадик прошёлся взглядом по штабелям немытой посуды. – Панки, что с них взять.

Он протянул ей мокрую открытую бутылку. В этот момент вошли Галя и Витька, оба довольные как курицы, которым не стали скручивать головы. Олеся поспешила к подруге и зашептала ей на ухо:

– 

Галка, если ты смогла приютить Виктора, то ради бога сделай то же самое с Вадиком. У него вообще квартира сгорела, бедный мальчик страдает.

– 

Ну вы, блин, даёте! Я прямо мать Тереза! А кто мне Нобелевскую даст?

– 

Пиво будешь иметь каждый день в любых количествах, – заметил Вадик.

Витька пока ничего не понимал, а когда понял, сразу же сильно огорчился. Не то чтобы общество Вадика его напрягало – но он очередной приятель Олеси, и она ему ТОЖЕ помогает. Между тем, у него перед глазами стояла ужасная кровавая картина, и надо что-то решать. По сравнению с этим проблема Штефа казалась Витьке сущим пустяком…

Вадику же было наплевать на Витьку с высокой колокольни. Сюда он будет приезжать только на ночь, тем более завтра заберёт из сервиса «Ниву». Двух недель вполне хватит, и когда явится здешний муж, он и свалит. Браткам рано или поздно надоест его сторожить, и можно будет со спокойной совестью вернуться домой.

Глава 7. Тридцать шесть яиц

Разгадка всегда лежит на поверхности, поэтому-то её так трудно заметить…

Надоевшая до тошноты работа валилась из ухоженных холёных рук. Олеся выглядела совершенно рассеянной, поэтому приходилось переделывать один и тот же документ несколько раз. Снедаемая корыстным любопытством, она убивала время частыми перекурами, распитием чаёв и трёпом с коллегами. Впрочем, в последнем имелся определённый толк – после сделанного в ломбарде открытия отношение Олеси к месту собственной работы резко изменилось. Официально её должность на кондитерской фабрике «Сладкоежка» называлась «старший секретарь-делопроизводитель». И поэтому Олеся не сильно интересовалась тонкостями производства, бухгалтерскими махинациями и прочими нюансами. С коллегами в основном обсуждались такие темы как личная жизнь начальства, зарплата, «кто с кем, когда и за что», «кто кого выживает из коллектива и зачем». Олеся не старалась крепко держаться за своё вращающееся кресло у компьютера – желание заняться чем-то более достойным приобретало всё более отчётливые контуры. Но в связи с найденным в яйце алмазом это желание моментально исчезло.

К заветным шести часам, когда Олеся пулей вылетела из проходной фабрики, полученная благодаря слухам информация пока ничего не прояснила. Слух первый о грядущей серии массовых увольнений витал уже давно. Сегодня он дополнился поправкой – начнут с низов – уборщиц, грузчиков, водителей. Проскользнула фраза о необычайной активности Бегемота, который появляется в самых неожиданных местах, когда сотрудники мирно пьют чай или кофе с коньяком. Слух второй, свежий – со склада пропала партия товара – шоколад, конфеты. Виновных ищут. Ну и третий слух – приходила налоговая инспекция. А значит, всем кранты.

Пока Олеся лишь слушала, ибо действовать рановато. Она поймала такси, потому что времени терять не хотела. Высадившись у метро «Выхино», она с нездоровым азартом заторопилась к ларькам, которые располагались по дороге от метро к дому Ленки. Ларьков, к сожалению, оказалось много. Интересоваться у Вадика, в каком именно он купил заветное яйцо, Олеся вчера не стала – она и так опростоволосилась с ним. В поисках продукции, которая во всех документах фигурировала как «яйцо шоколадное с игрушкой», Олеся перемещалась от одной витрины к другой. Если Вадик обманул, это быстро выяснится. Пока на глаза попадались лишь импортные аналоги нужных яиц. Олеся нервничала. Она начала подозревать подлого Вадика и меркантильную Дашеньку во всех смертных грехах. Ну не верила она в то, что алмазы продаются в яйцах, и всё! Абсурд, верх абсурда! Бред!!! А может, Кондратий мозги запудрил?

Наконец, знакомые яйца бросились в глаза. Чёрная с жёлтым обёртка, большая мультяшная надпись «Сладкоежка». Олеся сунула свой нос в окошко ларька:

– 

Скажите, сюрпризов «Сладкоежка» у вас сколько осталось?

– 

М-м-м, вот, – продавец показал коробку с ячейками для яиц.

В такую трёхэтажную дрыну влезали 60 яиц – по 20 на этаже. Олеся прикинула – осталось два неполных этажа – около сорока штук. По пятнарику за каждое – пятьсот рублей. Ну, Вадик, погоди!!!

– 

Давайте все! – не смутившись, попросила Олеся. – Сколько с меня?

– 

Тут тридцать шесть штук. Итого 540 рублей.

Запихнув коробку в заранее купленный пакет, Олеся произвела несложные подсчёты – 60 минус 36 минус яйцо Вадика – следовательно, 23 яйца купили какие-то люди и вытащили оттуда… хм! Что ж, неплохо идёт продукция Бегемота. Значит, дела на работе должны поправиться, и все слухи – всего лишь слухи.

Вадик всё прекрасно видел. Он якобы читал газету, а на самом деле уже два часа наблюдал за ларьком. Неподалёку была припаркована его грязно-зелёная «Нива». Сегодня с утра он не стал дожидаться, пока проснутся Витька и Галя-Дика, позавтракал яичницей совсем не из шоколадных яиц и отправился в автосервис, благо договорился с шефом и коллегой, чтобы сегодня его работой не загружали. Правда, днём всё равно поступил заказ – пришлось пилить на другой конец Москвы и спасать целую сеть компьютеров от подцепленной по электронной почте заразы. Но освободился Вадик весьма удачно – и успел. Вчера вечером он невзначай выяснил, когда заканчивается рабочий день Олеси.

То, что он увидел, сильно озадачило. На кой всё-таки чёрт ей эти яйца? Впрочем, с момента, когда Олеся первый раз ему позвонила, он чувствовал, что всё не так просто. Она сразу же выпалила про яйца. Если бы он не чувствовал, он бы не попёрся сегодня сюда. Но он не хотел оставаться в дураках – раз Олеся хитрит, используя его, он должен быть хитрее и использовать её. Он всё-таки профессиональный пикапер и ещё не пал настолько низко, чтобы бабы возили на нём воду!

Разумного объяснения поступкам Олеси пока не находилось. Бросать машину и следить за ней опасно – она быстро узнает его в этом идиотском камуфляже, и тогда безоговорочная капитуляция. Но судя по тому, как она ринулась к автобусной остановке – всё с ней ясно. Собирается домой – маршруткой до «Новогиреево», а потом в Реутов.

Вадик поспешил к своему автомобилю – опередить Олесю жизненно необходимо.

Конечно, она понятия не имела, что у Вадика есть машина, и тем более – что это именно «Нива», караулившая её возле подъезда. Вадик, прикрывшись фиговой газетёнкой, облегчённо вздохнул – его версия блестяще подтвердилась: Олеся припёрла яйца домой. Неужели всё-таки племяннику? Может, он шантажирует несчастную тётю, вымогая игрушки? Номер квартиры Олеся опрометчиво сообщила ему сама по телефону. Заявиться, что ли?

Олеся открыла дверь своим ключом и обнаружила записку: «Я пошёл к маме. Коля». Несносному племяннику было тринадцать лет, и его изредка сваливали на неё родственники. Что касается родителей, то отец с мачехой обитали в двух остановках отсюда – Олеся уже год снимала квартиру и жила отдельно.

Она кинула сумку, сбросила боты и вывалила содержимое пакета на пол. Со стороны это выглядело забавно – взрослая девица с горящим взором роется в куче киндер-сюрпризов. Олеся стремилась как можно скорее получить доказательства чего-нибудь. Пока она ехала, рассчитывала процент неудачи – получилось что-то в районе девяносто девяти и девяти в периоде.

Подыскивать ёмкость под крошащийся в руках шоколад было лень, поэтому всё оставалось на полу. Дрожащими руками Олеся размозжила первое яйцо – вскрыла капсулу для игрушки. Высыпала детали: зверушки и клюшки. Нет, ничего нет. Никаких алмазов!

С остервенением она расплющила второе яйцо. Шоколад в одну сторону, обёртка в другую, капсула, вкладыш… Ёжик в скафандре. Пусто.

Всё это уже где-то было, промелькнула шальная мысль. Остап Бендер. Сокровища в стульях.

Третье яйцо. Чёртов Вадик, чёртова Даша! Откуда взялся этот алмаз?! Олеся представила, как несладко придётся пошутившим над ней. Надо бы отнести камень в другой ломбард! Может, ошибка? Бред? Пусто! И в третьем яйце – пусто. Оставалось ещё тридцать три. Шансов много. Но какой идиот может класть алмазы в детские игрушки? И продавать их по пятнадцать рублей? Вспомнился ещё один советский фильм – про благородного угонщика.

Четвёртое яйцо. Олеся слизывала с ладоней тающий шоколад. Да, если это такая игра, двенадцать бриллиантовых яиц по всему миру, то ей просто жутко, колоссально повезло! А впрочем, хорошая мысль!

Олеся остановилась. Она взяла четвёртое яйцо, встала с пола и сломала шоколадный слой. Так. А почему это не может быть лотереей? Кто найдёт в яйце алмаз? Между прочим, прекрасный способ поднять объём продаж! Ну, как это везде делается, с призами под крышками там. Может, Бегемот решился на такой финт? И теперь в продукцию «Сладкоежки» будут вкладываться бриллианты? Тогда почему она не слышала нигде никакой рекламы? Почему об этом не ходят слухи по фирме? Нет, всё не то… Не то… Нужно другое объяснение.

Олеся открыла четвёртый контейнер. Вновь детали самолётика… Самолётика… и…

На ладони сверкнул такой же маленький, как и лежащий у неё в спичечном коробке, камешек. Впрочем, маленький – понятие относительное. Олеся знала, что алмаз в один карат, то бишь в пятую часть грамма, считается крупным. Так что маленький да очень удаленький! Олеся смотрела на ладонь и не верила! ОНА САМА ДОСТАЛА ИЗ ЯЙЦА КАМЕНЬ!

Включив настольную лампу, Олеся принялась разглядывать его на свет. Жаль, у неё нет лупы… Надо самой научиться… Как там говорил Кондратий… Текст, газетный текст!

Без лупы было сложно понять, но Олеся вроде бы убедилась, что текста через камень не видно. Неужели и правда алмаз?

Олеся взяла пустую капсулу от игрушки и положила туда камень. Надо каждый найденный камень складывать отдельно от других. Взгляд Олеси упал на гору невскрытых яиц. Так. Надо успокоиться. И Олеся закурила, открыв окно. Почувствовала, как сильно вспотела от волнения. Если всё правда, то у неё в руках ключ к богатству. Сенсация. Алмазы в яйцах. Алмазы ли?

Да, это главное. Главное – ещё и ещё раз убедиться, что камни настоящие. Ведь так много подделок! Эх, Вадик, Вадик… А Дашенька молодец! Свои сто баксов она получит.

И тут затрезвонил телефон. Номер не определён. Но ответить надо – может, Штеф или ещё кто-нибудь. Может быть, важный звонок.

– 

Здорово, мат! Это атэц! – с акцентом проорал Вадик.

– 

Ню-ню… – вздохнула Олеся. Вспомнишь о дураке – он сразу и появится.

– 

Я в гости. Через десять минут буду. Жди.

– 

А-а… – но заикнуться Олеся не успела. «Атэц» отключился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.