Лина Кина
Повернись ко мне, детка

ПРОЛОГ.

Милая девочка! Неужели ты думаешь, что ЭТО – про тебя? Что ты настолько уникальна и твоя история – это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО твоя история? Да в этом старом мире уже невозможно придумать ничего нового. Всё уже было. Я устал. Но не могу же я ничего не делать?! Вот и плету, и переплетаю косы чужих судеб. А иногда просто путаю. Забавно, знаешь, получается.

А ты : «Прекратите про меня рассказывать!» Поверь, мне не до тебя.

«Летели два ангела по небу синему.

Летели два ангела, махали крыльями.

Не я так придумал, так было в песне,

Которую ангелы пели вместе.»

Первый ангел – это, конечно же, Дуська. Второй ангел – это я, Феникс, Чёртов синтезатор. На одном крыле огненными буквами начертано: Алисия. На другом крыле точно такими же буквами: Лёшик. От огненных букв крылья постоянно вспыхивают и обугливаются. А потом медленно восстанавливаются из пепла. Поэтому я всё пропустил и не успел ей, Дусе, помочь.

Дуська, всё будет хорошо. Но потом. Полетели!

КОНЕЦ ИЮЛЯ 2024. ДУСЯ.

Девица-дознаватель очень вульгарна. Чуть старше меня, намного глупее меня, чуть выше меня, намного толще меня. Зато НАЧАЛЬНИК. Дура! Никогда бы не стала просить у неё никакой помощи! Мне и так херово, а она исторгает из себя вечнозелёные пошлости..

Пашка звонит. -Ты где?

– В полиции. – я с трудом шевелю языком. Закрыла звонок. Я вся – болю. Нет, я не ошиблась. У меня ничего не болит. Я сама болю. Я самоликвидируюсь. Внутри меня воронка смерча. Она засасывает меня в меня. Во мне пусто и больно. Час назад я ещё ненавидела этого засранца.

–Евдокия Александровна! Значит, Вас изнасиловал Павел Духанов? Или Суханов? Напомните. ПлАчу. Наконец-то! Сейчас подпишу, и этого мерзавца заберут. Больше никогда не посмеет игнорить меня, и хватать вонючими ручонками. Сволочь! Ушлёпок!.. Мой Пашка. Что я делаю?! Я хочу умереть. Вот сейчас достану кольт и выстрелю себе в лицо. Сначала в эту тупую бабу, а потом себе в лицо. Почему в лицо? Потому что эту морду нужно уничтожить. Потому что мой гроб должен быть заколочен. Чтобы никто, даже Пашка, не мог туда плюнуть. У меня нет кольта.

–Нет. Дознавательница, какая-то там Сранина Херантиновна, вскидывает нарисованные бровки:

– А кто это пять минут назад рыдал, что её трахнули без добровольного согласия? Тебя в обезьянник отвести подумать?! Ору:

–Да хоть на виселицу!!! Всё равно не жить! Это я, конечно, зря, но меня понесло. Сопли, визги, подвывания. Сранина Херантиновна завозилась под столом. В кабинет заглянул сонный мент:

– Ирина Валентиновна…?

– Вызывай психиатричку. Тут угроза суицида. Это они про меня? Ну и насрать! Хоть бы кто-нибудь меня выключил. Телефон звонит. Его тоже выключите.

…Врач:

–Меня зовут Светлана Александровна. Я буду Вашим врачом. А как к Вам лучше обращаться ? И на «ты» или на «вы»?

–Евдокия. Дуся. На ты.

– Расскажи, что с тобой произошло? Изнасилование было?

–Нет. Я сделала то, чего делать было нельзя, а он из-за этого схватил меня за плечи и вытолкнул из комнаты. Мне стало очень плохо. Захотелось отомстить. Сейчас я уже ничего не хочу. Всё бессмысленно.

–Дуся, разденься до пояса. Сверху. Так, на плечах старые шрамы. Свежих порезов нет. Уже хорошо.

– Вообще, не хорошо. Лучше бы себя, чем других..

–Так, так.. И кого ты успела порезать?

–Это я образно. Просто стало страшно, что я так легко чуть ли не поломала жизнь другу. Я – мразь.

–Ну, это ты зря. Давай поговорим о тебе: не о том, что сейчас, а что ты собиралась делать завтра, если бы не ссора с другом ?

– После работы собиралась с ним в ветеринарку за костями и черепами.

– Любопытные планы..

–Он – таксидермист.

Она спрашивает – я отвечаю. Она спрашивает – я отвечаю. Считаю ли я, что мне необходимо пребывание в стационаре? Нужно ли кого-то об этом предупредить? А куда мне идти? А кому я, такая мразь, нужна? Я чуть ли не посадила своего парня..

Кажется, что-то безвозвратно испорчено. И пусть. Я – дрянь. Так мне и надо. На волю не хочу. Стыдно. Стрёмно. Пусть обколют чем-нибудь и выключат. Выключили. Спасибо.

…. Только что было такое горе! Я так плакала. Из-за чего – не понятно, но очень-очень горько. Мне не было ни грустно, ни досадно, ни обидно, ни страшно, мне было горько. И вдруг –  Пашкина рука на затылке. Еле ощутимо. Нежно-нежно. И еле слышно :" Повернись ко мне, детка, скажи, где болит. " Это же – мой код доступа. С него же всё и началось. Простил!!! Я растаяла, я осчастливилась. Я положила свою ладонь на Пашкину. Я больше никогда-никогда так не буду… Под моими пальцами только мои волосы. Пашки рядом нет. Приснился. Просто приснился. Закрыла глаза. Но сон ушëл. Я- амёба. Мне – всё пофиг. Всё кроме Пашки. А вдруг он и не узнает ничего? Надо его найти и всё объяснить. Только кто ж меня выпустит…

Мне потом рассказали, что эту палату называют чистилищем. Здесь решают, куда тебя потом отправить : в ад или в рай. Рай здесь тоже, как ад. Главное – не истерить, не бунтовать, со всем соглашаться. Чтобы поскорее на волю. К Пашке.

– А кто твой парень ?

–Таксидермист.

Соседка засверкала глазами:

– Он работает в такси ?

– Нет. Он может набить ватой всё, что вам дорого, и сделать из этого куклу.

Опять глаза сверкают! Да что же это им здесь дают?

–У меня в прошлом году был выкидыш. Я этого ребёночка очень хотела. Я даже помню, где он похоронен.

–НЕТ!!!!

Сумашедший дом. Приехали. Справлюсь. Вот только спать я стала через две ночи на третью. Да и ладно. Зато каждую третью ночь я слышу от Пашки свой код доступа.

Светлана Александровна :

–Дуся, что у нас со сном ?

–Сплю, как дитя. Когда меня выпишут, Светлана Александровна ? – вслух только первое предложение. А вопрос – про себя.

КОНЕЦ ИЮЛЯ 2024. ПАШКА.

Что это было ?? Дуська, дурища ошалевшая, в полиции?! Так. Одеться быстро-быстро. Да плевать и так сойдёт. Или не ходить никуда? Она же не в больнице, а в ментовке. Значит, цела и, надеюсь , здорова. А вдруг её сбила машина и она в шоковом состоянии не понимает, что у неё ушиб внутренних органов или.. просто мы в ответе за тех, кого… А Дуська, как раз из тех, кого. Так, наверное, она в ближайшем отделе. Времени-то совсем немного прошло. Паспорт? С собой. Адрес найду в мобиле по дороге.

–Здравствуйте. Здравствуйте! – Доблестный страж сидит в телефоне! Продолжим…-В ваше отделение не обращалась Евдокия Панина?

–Паспорт, пожалуйста !..Минуту…Ирина Валентиновна, тут, кажется, к Вам. – Положил трубку. Смотрит то ли с насмешкой, то ли с каким-то странным интересом. Фигня какая-то. Спустилась толстая молодая, не разбираюсь в званиях. Забрала мой паспорт. Позвала за собой в кабинет. Указала на стул.

– А где девушка? – На мой вопрос не отвечает, задаёт свой:

– Павел Владимирович Духанов? – Киваю.

– Так это Вы изнасиловали Евдокию Александровну Панину?

–??????!!!!!! Ни хера себе!

–Вы тут не выражайтесь! Успокойтесь. Евдокия Сергеевна успела только пожаловаться, а заявления писать не стала. Устроила скандал и поехала в психушку.

–??????!!!!!!

–Надо смотреть, с какими девицами отношения заводить! Если девушка, как бык-осеменитель, ходит с кольцом в носу и так одевается, то от неё нужно подальше держаться! – Торжественно отдала мне паспорт. Она-то не такая. Она-то правильная!

–Всё. Вы свободны, Павел Сергеевич.

Дождь пошёл. И я пошёл. И я чё-то зассал…Ведь мы с ней перед тем, как.., успели перепихнуться. То есть если бы она написала заявление, то дело бы закрутилось и экспертиза всё подтвердила бы…. Это ещё кто кого изнасиловал. Просто я не сопротивлялся…Не выражайтесь.. Да это разве выражение! В современной России все считают, что ХЕР- матерный синоним члена. А это просто изначально название буквы «Хэ». А хером её назвали потому, что с этой буквы начиналось слово ХЕРувим, т.е. ангел. А матерный член начинался тоже на эту букву. И когда хотелось сказать «х..й», но было почему-то неловко, намекали на матерный член первой буквой, т.е. буквой ХЕР. Вот и пошло… Бля! Чего-то я всё не о том. Дуська – в психушке. А вдруг она там экспертизу потребует? Может, связаться с ней? Или всё-таки права полицейская баба, и не надо с такими девицами? А вдруг… Хватит ! Да, ещё про ХЕР… Слово «похерить» означало «перечеркнуть», потому что буква «Х» выглядит перечеркнутой … Дуська говорила: «Пашка – ты мой университет». Дуська смеялась и называла меня сенсеем и гуру. А я постоянно лечил и объяснял, учил… И вот моя «лучшая ученица» попыталась меня посадить, а потом ушла в психушку, а я понял, что пора ПОХЕРИТЬ наши отношения. Я, Пашка-Универ, так решил.

НАЧАЛО ИЮЛЯ 2024. ДУСЯ.

Я еду, еду, еду в далёкие края! Первый раз одна. Ничего сложного. Ничего страшного. Маме ничего про Москву не сказала. А то началось бы – звонки каждый час, ахи-охи : украдут , изнасилуют, запрут в борделе. Сказала, что переночую у Тани. Ма с её матерью – не очень. Так что родительского перезвона не будет. Договорились, что я сама позвоню часов в 9 вечера. Уже делали так – сработало. Тогда ходили в лес с ночевкой. А сейчас – сплошной восторг! На меня какой-то пацан залип. Так себе. Мальчик, ты не по адресу. Одела тёмные очки, повернулась к пацану, скорчила рожу. А он скорчил в ответ и поднял средний палец! Ни хрена себе – тюбик. Конечно, мне хочется, чтобы на меня смотрели. А лучше, посматривали и засматривались. Вон, хотя бы парень из соседнего ряда сзади. Высокий, спортивный, волосы длинные, густые, забраны в хвост. Хорош. Только такие на меня не смотрят. Ну и хрен с ними. Моя аудитория – это тюбики. Хлипкие, чувствительные, на измене. Короче, ломанные и неисправные. Потому, что я тоже ломанная и не исправленная.

Мама помечтывает, что я встречу парня из состоятельной семьи. У парня будет интеллектуальная, руководящая должность. Он будет без ума от её такой свободной и творческой девочки-пацанки, умницы, птички-певуньи. Мама! Ну, ты, конечно, шиппер. Открой глаза и уши, оторвись от сериалов! Где, по-твоему, мы должны пересечься? В ТЦ на фудкорте? В переходе среди уличных музыкантов? «Ну,»– говорит мама –«большинство лучших пар появляются в институтах и университетах.»

Я никогда и нигде больше не буду учиться. Школы достаточно. Я не могу. Мне становится плохо, как только меня пытаются втиснуть в систему. Я хочу быть не зависимой ни от кого. Я не хочу работать по схеме 5 на 2. Разве что тысяч за 100. Пока не предлагают.

Ещё я хочу, чтобы ты, мама, не заходила в мою комнату, никогда не присаживалась на мою кровать, не трогала мои вещи, не смотрела на меня скорбными глазами. Это – не ненависть, не пренебрежение. Я вижу, как ты устаёшь, как ты переживаешь за всё. Я хочу, чтобы у тебя всё было круто: здоровье, финансы, настроение. Но только меня не надо втягивать в свою взрослую круговерть. Не надо про меня говорить и думать, что я- ТВОЯ ДЕВОЧКА. Я – не твоя. Дай мне самой попробовать разобраться. И ещё мне, конечно, нужно немного денег. На первое время. И ещё мне, конечно, нужно переехать куда-то подальше, чтобы меня не передёргивало от твоих шагов под дверью, от всепрощающего «Дусенька, я оставила на столе ужин.» Хочу перестать резать себе плечи и лодыжки. Хочу перестать постоянно чувствовать душевную боль от того, что я дрянь. И об этом очень многие знают. А если я перееду, то всё будет с чистого листа. Наверное.

Ну, вот: сегодняшняя поездка – маленькая репетиция освобождения. Я САМА (!) купила билет, села в нужный автобус и теперь еду гулять. Сначала доберусь до площади Маяковского, т.е. Триумфальной. Там посижу, поброжу. Потом что-нибудь обязательно придёт в голову.

Я даже в метро не заблудилась, хотя и в первый раз. Когда только подходила к метро, дождик моросил. А там внутри – толпа. Раньше, у себя, мы говорили иногда, проходя мимо какой-нибудь очереди : толпа народу. Наивные.. Вот она, толпа. Толпотворение, людской водоворот. Меня туда так и затягивает. Мне нравится такая мощь. Я не чувствую себя тонкой веточкой в потоке. Мне кажется, что я его полноценная часть. Хочу жить в Москве. Люди вокруг такие разные. И я никак, в общем-то, не выделяюсь. МЫ все вместе, МЫ каждый сам по себе. И в этом сила, брат.

В вагоне случайно пересеклась взглядом с девушкой с дредами . Она мне просто улыбнулась и продолжила что-то листать в телефоне. А я тихонечко продолжила сканировать, как она выглядит. Я хочу так же. На ней штаны афгани, короткий топ с рваным низом, расписные кеды. И всё это- так естественно. А на лице не видно никакой косметики. Во всем образе не достижимая для меня лёгкость. И никто не шипит ей в след, что она наркоманка и алкоголичка, что приличные девушки должны ходить по воскресеньям на службу и вышивать крестиком. О! К ней подошёл какой-то кекус. Они, точно, не знакомы. Девушка взглянула на парня с вопросом не узнавания. Она его отошьёт? Он что-то сказал. Она усмехнулась. Он положил ей руку на плечо. Она сбросила, но вышла с ним на остановке. Жаль. Я думала, что отвернётся и продолжит смотреть в телефон. Это было бы в стиле свободы и независимости. Такой peace of mind, который не может смять какой-то левый парень. Почему я назвала его Кекус? Да потому что у меня перед глазами промелькнул в туннеле рекламный баннер «КЕКУС- это целое 3-х литровое ведро со сладкой ватой и…» Хочу трёхлитровое ведро со сладкой ватой и колой. Девушка сломала стиль. Напрасно.

Вспомнилось одно дурацкое шоу, на котором рассказали не дурацкую такую историю. Про то, что, когда в Америке в автокомпанию Форд устраивается новый работник, его берут только с 3-х месячным испытательным сроком. Ему платят зар.плату, как нужно. Но к страховкам и льготам, положенным на предприятии постоянным работникам(а льготы там не слабые), его и близко не подпускают. Говорят, сначала докажи лояльность и ценность для нас. И на шоу делается такой вывод : «Даже мощнейший Форд, от которого, ваще, не убудет от предоставления дополнительных временных льгот, кого попало к этим льготам не допускает. А современные бабы готовы свои льготы предоставлять первому встречному без проверки лояльности и ценности для себя лично. Грубо, конечно, но верно. Я тогда ещё подумала: это не про меня, уж я-то спешить не буду. Ах, Самара-любовь моя, Кострома-мон амур.. Чуть не пропустила свою станцию.

Вышла из метро. А там… Столько странных, свободных и прекрасных! Девушка поёт Цоя под гитару. В чехол бросают деньги. Не много. Девушка такая лёгкая. Цой и лёгкая девушка. В этом что-то есть. Я бы тоже хотела постоять рядом, но у меня и так мало денег. Просто так стоять не удобно. Так и подмывает начать объясняться. Мол, это очень атмосферно и я люблю Цоя, и мне очень нравится девушка. Но, вы не подумайте, она мне нравится только как исполнитель. Просто у меня очень мало денег, а хочется ещё и поесть. Но искусство, безусловно, важнее еды. И я это понимаю. Но мне ещё возвращаться в родную Кострому, потому что… В общем, мои провинциальные «страдания» бесконечны. Когда-нибудь я буду чувствовать себя так же естественно и спокойно, как вон та девчонка на качелях. Она слушает песню, жмурится от солнца и не пытается оправдаться за то, что не бросает в чехол деньги.. Короче, Дуся, останови поток сознания и наслаждайся моментом. Я подошла к качелям, опёрлась о стойку и заставила себя просто слушать. Ну и незаметно разглядывала соседку. Издали показалось, что она совсем молоденькая, школьница не из старших. А вблизи – уж точно меня не моложе, просто худая и выглядит, с одной стороны, ванильно, а с другой, как панк. В целом, офигенное сочетание. И как у неё так получилось? Колготки в крупную сетку, на ногах какие-то умопомрачительные гриндерсы, вроде бы, крашенные. И при этом короткая бархатная юбка-тюльпан и жилет из грубой джинсы на голое тело. В чёрных кудрявых волосах– бант. На худых руках длинные кружевные митенки, почти до плеч. На шее ошейник с шипами. И пирсинг. Ну, здесь и я как бы в теме. У меня- тоже пирсинг. И всё равно – ОФИГЕТЬ! Я, конечно, могла бы также появиться в центре Костромы. Но я при этом была бы на стрёме и постоянно ожидала посягательств на свою прекрасность. А этой хоть бы что – жмурится и курит сигару. Не длинную тонкую сигаретку, а толстенную сигару! Она нисколько не стесняясь, повернулась ко мне, улыбнулась и похлопала по сиденью – давай ко мне. Я делаю вид, что вовсе не разглядывала её, и, как загипнотизированная, сажусь рядом.

–Алисия.

–Дуся.

–Будешь? – протягивает мне сигару (!!!!!)

–Не курю. Я такие не пробовала. – пытаюсь стать расслабленной. Не фига не получается.

–Хочешь, научу.

–Не здесь же.

Только сейчас заметила, что колготки немного порваны, юбка нуждается в стирке, под огромными карими глазами такие же огромные круги-синяки. И всё равно она фантастически, болезненно красива. Как тропическая птица. Будто её кто-то нарисовал. Таких не бывает. Я рядом с ней чувствую себя заскорузлой и несущественной.

–Алиса, а здесь всегда так было?

–Я не Алиса, а Алисия. У меня кубинское имя.

–Ты в Кубе родилась ?

–Не в Кубе, а на Кубе. Сори за душнилово. Нет, я – в Москве. Отец – кубинец. Был.

–Потому и сигара?

–Это в память о моём кубинском деде. Он когда-то был торседоросом, сигары скручивал. А потом стал директором тамошней табачки. Все директора – сволочи. Если бы не он, родители остались бы вместе.

Дальше такой артистичный жест с сигарой в руке! Я могу сколько угодно репетировать и разучивать это движение, но у меня всегда будут обезьяньи ужимки.

– Зачем тогда в память о нём ?

– Ну, должно же быть хоть что-то красивое в моей жизни.

– В твоей жизни ты красивая ! – вякаю.

–Это не на долго. Чахоточная красота – последний поцелуй судьбы.– Пафосно! И опять умопомрачительно-небрежный жест.

– У тебя что, чахотка. Это же из древности.. – Она заметила, что я чуть отодвинулась? Я не хотела. Само.

Но она заметила. Низко засмеялась, откинув голову. Какой смех! Так смеётся госпожа, царица , фам-фаталь. Если бы я была мужиком, то просто поползла бы за ней, куда скажет. А поскольку я не мужик и мне позволили сесть рядом, буду тихо млеть и..

–Не ссы. Ничего заразного. Хочешь, я тебе расскажу сказку, которая оказалась анекдотом.– Ещё бы я не хотела.. Я бы слушала, развесив уши, даже если бы мне пересказывали таблицу умножения, а тут история ТАКОЙ девушки.

– Ну, вот. Слушай. Когда моей мамашке было 17, её отца, моего русского деда. Кстати, тоже был козлом, отправили на Кубу, спецом – энергетиком. Они стали жить в Гаване. А работал дед на сигарной фабрике, там вводили в строй какую-то силовую установку. Фабрика, кажется, Кохиба. Пошла как-то моя будущая мамка гулять по Гаване одна, без сопровождения. Идёт в открытом сарафанчике. Вся такая тоненькая светленькая. Как ты. Только ты, я думаю, красивше. Она-то, вообще, была бесцветной, с жидкими волосенками, с тонкими губёнками, с маленькими глазками и такими же маленькими мозгами.

–Как-то ты не очень про свою маму…

–Потом сама поймёшь, почему. Продолжаю. Вот, проходит она мимо кубинских мачо. А там один альфач и говорит ей : «Quiero follarte». Альфач улыбается. Остальные как бы тоже. Она кроме русского со словарём ничего не знает, но почему-то решила, что кубинцы без ума от её бледной немочи. Леночка(так её звали, и зовут) отвечает ему по-русски, но, естественно, громко и по слогам (ведь каждая бледная чика знает, что если говорить громче и медленнее, то иностранцы, не знающие русский, сразу всё поймут) : « Я-вас-не-по-ни-ма-ю.» Альфач и говорит с акцентом, но по-русски(!): «Я сказал, что ты мне очень понравилась.» Тут мамка и потекла, но хотя бы испанскую фразу запомнила. В общем, в этот же день начался, как считала мамашка, их роман или глупая интрижка, как считал мой папашка. А испанское «Quiero follarte» мамка хоть и с ошибками, но записала в свой дневник с переводом «Ты мне очень понравилась». И проверять не стала. Некогда. Парень насочинял, что он, Фидель, сын крупного чиновника, и отец подарит на их свадьбу роскошную пятикомнатную квартиру в центре Гаваны. Но он не может секса ждать до свадьбы, потому что, то ли бубенцы взорвутся, то ли крыша потечёт. В общем, через пару месяцев Ленок поняла, что беременна. И тут всё посыпалось. Жених Фидель оказался Эдуардом. Его папа-чиновник превратился в директора Кохибы. Он уже готовил сына к свадьбе, но не с Леночкой, а с Селией, которая и была дочкой крупного чиновника. Самого Эдуардо его папа устроил по блату чтецом для торседорос на свою же фабрику. Работа торседоросов однообразна и скучна. Так вот, чтобы они не заснули за работой, Эдуардо вслух читал им книжки, газеты и прочее. Родители Леночки прикинули, что породниться с директором фабрики очень даже здорово, поэтому Леночкин растущий животик берегли и лелеяли. А папа Эдика решил, что нельзя допустить, чтобы бледная потаскушка сломала планы на родство с властью. В общем, Эдуардо куда-то увезли, Леночкиному папаше намекнули, что пора возвращаться в Москву. Леночка же решила, наконец-то, освоить испанский и пойти поговорить с будущим свёкром. А разговор решила начать с фразы : «Мы с Эдуардо любим друг друга и Вы мне тоже очень нравитесь.» Тем более половину-то она уже может сказать. Нужно только немного разобраться со склонениями. Стала разбираться и выяснила, что «Quiero follarte» переводится, как «Я хочу тебя трахнуть». Леночка в слёзы, папочка (мой дед) в посольство. Там ему сказали, что нужно вернуться в Москву, так как кубинские товарищи в его услугах больше не нуждаются. А проблемы с деторождением вне компетенций посольства. А вот в Москве уже можно будет попробовать что-то сделать. Короче, посольство с себя проблему скинуло. Вечером на улице к Леночке подошли дяденьки и предложили проехать с ними в лучшую клинику, чтобы избавить Леночку от позора. А суета и неудобство будут компенсированы хорошей денежкой. Леночка сказала, что подумает. А мои бабушка и дедушка сообразили, что уж если на таком малом сроке предлагают столько денег, то при рождении ребёнка и вовсе озолотят. И стали ещё больше беречь свою Лену, свой горшочек с золотом. Вернулись в Москву. Родили меня. И выяснилось, что доказать отцовство невозможно. Нет генетического материала. И нет денег, чтобы снарядить на Кубу экспедицию по изъятию этого материала. А в Кубинском посольстве на Леночкиных родителей смотрели, как на идиотов. И на фотографию Леночкиной дочки смотреть совсем не хотели. Тогда все трое, мама, бабушка и дедушка, поняли, что это я во всём виновата. И напоминали мне об этом 16 лет. В 16 лет у меня обнаружили рак крови. Мама-Лена сказала: ищи отца, пусть даст денег. А там можно было и без денег. Просто походить со мной по врачам. Я тогда не понимала, что делать. Больше полугода потеряли. Потом меня везде водила подруга. Делали дешманскую химию. Я там только загибалась и поэтому сбежала из больницы. Я их всех ненавижу.

–Ничего себе. – Алисия рассказывала так гладко и ровно, что я поняла: я-не первый слушатель. Вот вам и свободные, независимые москвички. Моя ма меня не бросила бы. Надо ей обязательно позвонить. – И как ты теперь?

–Веселюсь! Сказки рассказываю. Истории сочиняю. Или наоборот. С людьми знакомлюсь. Запиши мой номер. Вот стих приготовила. Слушай.

Курила девушка сигару.

Плевала девушка на всех.

Живите, плюйте и курите.

И всех вас будет ждать успех!

Алисия опять захохотала. Только смех стал булькающим и страшным. Её голова упала на моё плечо. Она что-то зашелестела. Я ничего не поняла. Как в Москве вызывать Скорую?!

–Помогите! Девушке- плохо. Вызовите скорую!

Вокруг нас столпились, закружились. Кто-то протянул воду, а кто-то телефоны. Не до них. Я попробовала её растормошить. Алисия приоткрыла глаза и опять что-то прошелестела губами. Вроде бы: «Не надо скорую». Да уж, конечно, не надо.

Наконец-то подъехали. Ломанулись к нам через толпу. Тётка в халате бросила недовольно напарнику: «Опять бродяжки.»

– Девушка сознание потеряла! У неё онкология.

–Знаешь, как эта онкология называется? Наркомания. – Тётка спустила митенку Алисии с локтевого сгиба. Там -огромные синяки.

–Это от капельниц с химией. – Я ещё пыталась защитить и защититься.

–Конечно! А капельницы стоят в соседней подворотне. И у каждой дежурит доктор в халате и с огромным шприцем.– Тётка мерзко ухмыльнулась. Алисию тем временем погрузили на носилки.

– Скажи, что вы употребляли и как тебя зовут? – Ручка уже занесена над каким-то документом.

Я рванула прямо с места. Хорошо, что впереди на пешеходном горит зелёный. Ещё успела услышать вслед: «Тоже наркоманка..» И что-то про полицию. Как я бежала! Кажется, я перепрыгивала через людей. Я раздвигала машины и переключала сигналы светофоров. В прыжке я преодолевала за раз метра по три. Я была великолепна! Очнулась с содранными коленками, сидя на парапете в каком-то дворе. Я заплакала. Лодыжка болит, не пошевелить. Если перелом, то как добраться до дома? Почему так погано отнеслись к Алисии ? Да и ко мне тоже. Так жалко и её, и себя! Чем бы вытереть лицо? Сунула руку в карман, вытащила какой-то бумажный комок. Им сопли не утрёшь и от несправедливости не защитишься. А со мной поступили не справедливо и … На бумажке написан телефон Алисии. Расправила и снова в карман. Надо перезвонить, узнать, как она. Сзади послышались быстрые шаги. Потом они резко тормознули у меня за спиной. Я на автомате попыталась вскочить. Лодыжку пронзила такая боль, что я опять шлёпнулась со вскриком на бордюр. Меня догнали. Мама, прости.

– Повернись ко мне, детка, скажи, где болит. – Успела подумать: «Не менты. Мама, всё нормально.» А чьи-то губы шепнули в самое ухо : «Не плачь, маленькая.»

Никогда не говорите плачущей девушке «не плачь, маленькая». Это что-то рушит, какие-то барьеры. Сказав так, вы уже не можете просто взять и уйти. Не имеете права.

У парня были серые глаза и тёмно-пшеничные волосы. И звали его «МойПашка». Я не знаю, красивый он или нет. Он такой, каким и должен быть МойПашка.

–Там ментов нет? – Я мотнула головой туда, откуда он прибежал.

–Да за тобой никакие менты не угнались бы. Ты – спортсменка?

–Нет. Просто–вдохновение.

–Я так и подумал. А с чего вдруг вдохновилась-то? Тебя, вроде бы, не собирались забирать. Только Алиску.

–Испугалась, когда тётка назвала её наркоманкой. Ты знаешь Алисию? Она, и правда, наркоманка?

–Алиску на Маяковке знают все. Она раньше танцевала с какой-то командой. Зажигала, как в последний раз. Так, что казалось, послезавтра умрёт. Про наркотики не знаю. Не видел. Но девчонка с надрывом.

–Почему умрёт не завтра, а послезавтра?

–После таких танцев перед смертью положено отдыхать. Пойдём на лавочку. Я помогу. – Закинул мою руку себе на плечо и, как санитар с поля боя, утащил меня в рай.

Присел на корточки передо мной, ощупал лодыжку, пошевелил. Я пару раз пискнула. Пашка достал из рюкзака резиновый бинт, забинтовал мне ногу. Всё как-то, на удивление, быстро и правильно. Выяснили, кто откуда. Пашка из Ярославля, хотя в Москве бывает часто. Сказал просто: «Серьёзного ничего нет. Давай со мной.»

–Йес, сэр. – Даже могущественный Форд не посмел бы заикнуться о каком-то там испытательном сроке и отказать Пашке! Кто-то сомневается? Идите на хер! Так нельзя говорить? А Пашка сказал, что можно.

–Что у тебя в сумке такое жёсткое?

–Книжка. «Унесённые ветром». Маргарет Митчелл.

–Ты умеешь читать? Да ты крутая.

Доковыляли до Ярославского вокзала. С перебинтованной ногой легче, чем без бинта. Остановились перекусить шаурмой.

–Привет, Франк! -К нам подошëл парень с гитарой. О! Это тот тюбик из автобуса, который вначале, залип, а потом факнул.

–Привет. Кто из нас Франк? – Я кивнула тюбику со значением.

Пашка ответил.:

– Я.

–?

– Франк- Франкенштейн. А вы тоже знакомы?

– Вместе ехали из Костромы. Прикинь, он мне фак показал.

– Потому что ты мне рожи корчила.

–Она девочка, ей можно. У тебя-то сегодня как?

– Да, никак почти. Нужно ближе к центру, а там конкуренция. Не пускают. Ну, всё равно пара тыщ есть. Попробую вечером в этом районе.

–Лëха, так не плохо же.

– Этого мало, чтобы точно в Москве зацепиться. А вы как сюда попали?

–Домой едем. – Это Пашка сказал. А у меня всё внутри замерло . И вспомнилось из школы"от радости в зобу дыханье сперло ". Так не красиво звучит, но как точно.

– А почему Франкенштейн? – Я просто не могла молчать. Я хотела петь, но это было бы уж совсем не к месту.

– Я ко всему прочему таксидермист.

–Это.. – в голове смутно промелькнуло что-то про токсикоманию в такси. Я уже готова была сказать какую-то глупость. А Пашка как будто понял и упредил мою неловкость при постороннем Лëхе:

– Я чучела животных делаю.

Я просто боднула его лбом в плечо. Пашка! Так легко было бы подколоть меня с моей «токсикоманией в такси» и поржать вместе с Лëхой. Но ты не стал. Как я тебя люблю!

–Ну, я дальше. – Лëха поглядел Пашке в глаза и вполголоса: – Совсем попал?

– Мы тоже пошли, на поезд. – И Пашка обнял меня за плечи.

–Паш, кто такой Лёха?

–Ну, ты поняла, что он тоже из Костромы? Лёха- музыкальный гений, но пошёл не тем путём. Ему бы нормальное музыкальное образование, а он хочет взять кавалерийским наскоком. Чтобы, не напрягаясь, явить миру свою гениальность, заработать кучу денег, встретить продюсера, который на него западёт. И при этом не продюсер ему, а он продюсеру будет говорить, что надо делать. Так не бывает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.