Анна Лисовская
Дело замороженных кур

Дело замороженных кур

В лесу, где сосны, как добрые старики, вздымают головы в небо, а берёзы шепчутся друг с другом о долгих зимах, жизнь шла своим чередом. В этом лесном городке, где каждый зверь знал друг друга, а утренний запах лесных чаёв смешивался с запахом свежих дров и дымка от костров, каждый день был как новый лист в старой тетради. Но, несмотря на спокойствие, было в этом месте что-то особенное, неуловимое, как тронутая ветром последняя листва, которую ты видишь, но не успеваешь поймать.

Здесь, на заводе по переработке древесины, трудились все – и трудолюбивые волки-рабочие, и лукавые лисы-кладовщики, и те, кто был ближе к кухне, чем к производству – лисы-заведующие столовыми. И, как всегда, жизнь была полна скрытых подводных камней, о которых никто не говорил вслух, но все знали.

Лес, окружавший этот завод, был не просто лесом. Здесь, в деревянных избушках и на маленьких заводах, звезды не мелькали в стареньком ламповом телевизоре, а живыми находились только в разговорах у костра. Тут лесные звери не жили по законам городского «цивилизованного» общества. Они ценили труд, их интересовало, чтобы всё было в порядке на уровне «по штату» – и никаких отклонений.

В холодное осеннее утро Волчанский, частный детектив леса, сидел в своём кабинете на втором этаже старого деревянного дома. За окном светило серое солнце, и небо, словно это была страничка в журнале «Рыбохозяйство», излучало тоску. На полке перед ним стояла чашка с остывшим чаем – дешёвым, но почему-то вкусным, вероятно из-за двух ложек сахара. Он поднимал чашку, но не пил, а всё искал в этом своём бесконечном раздумье ответ на вопрос, который давно крутился в голове.

Вдруг в дверь постучали, и в кабинет вошёл пёс Буранов, известный каждому лесной участковый, чей нос, как и его характер, был прямым и неуступчивым.

– Волчанский, у нас тут неприятности, – сказал пёс, заходя в кабинет и кидая взгляд на обшарпанный стол. – На заводе опять какая-то кража. Продукты пропали. Опять курицы.

Волчанский отложил чашку и взглянул на Буранова. Его желтые глаза сверкнули, и он слабо улыбнулся, понимая, что это дело могло стать чем-то большим.

– Пропали курицы, говоришь? – ответил он, потирая серые лапы. – Ну и кто у нас в этом замешан?

Буранов нахмурился, усаживаясь на старый стул, скрипящий, как в анекдотах про "защёлки".

– Вот это и предстоит выяснить. У нас в столовой завода началась проверка ОБХСС. Куры исчезли. Никто ничего не видел. Но все эти звери – свои. Все и всех знают. Только вот у каждого что-то не так. Смотри: медведь – как всегда, рычит и говорит, что тут всё по-честному, лиса – заведующая столовой – она ничего не может толком сказать, всегда вертится как мышь. Мышь, кстати, тоже тут крутится и шепчет, что слышала что-то странное ночью.

Волчанский тяжело вздохнул и поднялся. Его длинные лапы были твердыми, как у старого могучего дерева. Он потянулся, и его взгляд стал проницательным, как всегда в моменты, когда дело обещало быть не таким уж и простым.

– Буранов ты мне не рассказывай тут сказки. Мы же с тобой знаем, как это бывает. Эти лесные чудеса: когда кажется, что всё по-настоящему, а на самом деле… просто не хватает какого-то звена, да? Знаешь, как у нас говорят, в лесу все звери – такие же, как и в городе. Признаки один и тот же. Всё дело в том, кто и где украл. Куры – это только начало.

Пёс выглядел озадаченным, но, несмотря на свою суровость, он не мог не согласиться с Волчанским. Этот зверь был настоящим мастером своего дела – старым детективом, который видел больше, чем любой мог бы себе представить. В лесу, где продукты не всегда доставались прямо из магазинов, где запасы хранились «по знакомству», а ночные разговоры между зверями в кафе были полны шёпота и полунамёков, Волчанский знал, что скрытая правда всегда сидит там, где её меньше всего ожидаешь найти.

– Понял. Пора искать зацепки. Иди, – сказал Волчанский, с хмурым взглядом направляя Буранова к выходу. – И запомни: у каждого из этих зверей есть свой секрет. Дело не в курице. Дело в том, кто её взял и зачем.

Буранов ушёл, а Волчанский, сидя в своём кабинете, снова задумался о том, что предстояло сделать. Он хорошо знал, как обрабатываются такие дела, и он не спешил. Время было на его стороне.

За неделю до этого…

В лесу было тихо, если не считать размеренного стука дятла и бормотания кукушки, которая, будто позабыв, что на дворе сентябрь, продолжала отсчитывать чьи-то судьбы. Утро начиналось лениво. На пеньке возле мохнатой ели стоял эмалированный чайник, едва заметно подрагивая от тепла, исходившего от газовой плитки. Изнутри чайника доносился характерный свист, словно тот тоже хотел рассказать о чём-то важном.

Возле чайника лежала газета с потрепанными краями – местный аналог «Правды», но с колонкой новостей о погоде и кроссвордом, который по утрам решал барсук Яковлевич. Газета была прижата металлическим будильником с отломанной стрелкой. От верного устройства в лесу не отказывались, даже если оно барахлило – починить могли только в мастерской белок, а те работали по настроению.

У барсука в уютной норе было тесновато но тепло. В углу стоял потертый комод с кружевной накидкой и банкой со сгущенным молоком – на случай, если в гости зайдет Ежиха Лидия, обожающая пить чай со сладким. Рядом с комодом висел настенный отрывной календарь и значком первого лесного парада. На полке стоял черно-белый телевизор, он был почти украшением интерьера – антенна давно сломалась, и все, что он показывал, – это «снежный шторм».

– Ну что, опять не работает? – бормотал Яковлевич, обводя взглядом уютное пространство норы. Вешалка в прихожей, увешанная шарфами и ушанками, как обычно, молчала.

Тем временем у ёлки рядом с норой разворачивалась сцена: ёж Борисыч из соседнего оврага готовил себе завтрак на складной плитке. В алюминиевой кружке грелась гречневая каша с маслом, а рядом, в стареньком термосе, бурлил чай с заваркой из сушёной малины. Пластиковая крышка термоса давно треснула, но Борисыч, как истинный представитель лесной интеллигенции, продолжал им пользоваться.

– Ты видел эти последние указания? – спросил он, обращаясь к зайцу Тимофею, который, раскрыв рот, зачарованно смотрел на бурую мебель внутри норы барсука.

– Какие? – Тимофей вынырнул из своих мыслей и нахмурился.

– О уборке леса перед проверкой. Комиссия приедет. О-бэ-ха-сэс-сэ! У ежихи Лидии вчера шишек понасобирали – пять килограммов чистого урожая. Всё в музей понесут.

– Да кто их читать будет, эти указания? – фыркнул заяц, потянувшись за бутербродом с колбасой, который лежал на клеенке рядом с плиткой.

– Так-то верно… – протянул ёж, задумчиво помешивая кашу. – Но музей-то важное дело. Эх, напомнило мне, как дед мой в тридцатых работал в музее шишек. Золотое время.

Тишина леса заполнилась ароматом жареного хлеба и овсяной каши. Солнечные лучи скользили по плюшевой скатерти, разложенной на траве, по граненым стаканчикам с недопитым квасом. Всё здесь было пропитано уютом: запахи, звуки, обычаи – даже перекликание дятла и кукушки звучало как хорошо срежиссированная симфония, исполняемая на древнем «магнитофоне» природы.

– Ну что, пора? – спросил Борисыч, затягиваясь «Примой». Дым поплыл в сторону ёлки, напоминая, что утро – это всегда про начало чего-то нового.

– Пора, – кивнул Тимофей и взглянул на часы с кукушкой, которые стояли у Яковлевича на полке. Кукушка не выглядывала уже лет пять, но заяц её всё равно уважал.

А лес продолжал жить своей размеренной жизнью, где каждая деталь, как кусочек пазла, собиралась в знакомую картину, в которую ещё хочется вернуться.

Пропажа кур в лесу стала настоящим событием, которое всколыхнуло всё сообщество. Поначалу это воспринималось как досадная неприятность: ну, исчезли куры, бывает. Но когда столовая лесного комбината вместо куриного супа стала предлагать лишь пресную кашу с капустой, а мясные пирожки исчезли из буфета, дело приобрело масштабы настоящего кризиса.

Рабочие-волки начали роптать. В комнате отдыха за вечерним чтением газеты «Лесной Труд» звучали глухие комментарии:

– Это заговор, – заявил волк Петрович, аккуратно складывая газету. – Если завтра каша, я устрою бойкот.

Его собеседник, волк Сергеевич, лишь фыркнул.

– Бойкотировать будешь кого? Самого себя? Ешь, что дают, или иди в лес охотиться.

– А я вот слышал, – вмешался третий, – что это дело рук лиса-кладовщика. Слишком уж он хитёр и скользок.

Эти разговоры не утихали, а напротив, набирали обороты. Если раньше лесное начальство могло замять какие-то неприятности, то теперь проблема начала угрожать самому порядку. Уж если волки начнут бастовать, кто будет валить деревья?

Директор комбината, медведь Игнатьич, стоял перед своей массивной деревянной конторкой, раздумывая над происходящим. Плотный, степенный, с вечной сигарой, которую ему привезли на юбилей в подарок из-за границы и которую он так никогда и не зажигал, он был образцом старой школы управления. И сейчас его тревожила не столько пропажа кур, сколько возможный саботаж.

– Это дело серьёзное, – сказал он, обратившись к Буранову. – Рабочие начнут роптать, и что тогда?

Буранов кивнул, жуя карамельку «Ласточка». Он был низкорослым, но широкоплечим псом с выправкой бывшего армейского офицера. Но в глубине души он был мечтателем, которому нравились простые вещи – горячий чай, свежий воздух и мирный порядок в лесу.

– Разберёмся, Игнатьич, не переживай, – сказал он, извлекая из внутреннего кармана небольшой блокнот. – Я уже вызвал Волчанского. Он у нас в этих делах мастак.

Волк Волчанский был детективом не по званию, а по призванию. Высокий, чуть сутулый, с пронзительным желтым взглядом и тёмной шляпой, он был тем, кто мог разглядеть мелочи там, где остальные видели лишь хаос. Его подход был прост: каждый случай – это пазл, а задача сыщика – собрать его.

Волчанский прибыл в комбинат к полудню. Он обвёл взглядом кабинет медведя, отметив старую карту леса на стене, стопку бумаг в углу и массивный телефон, который, похоже, уже давно не работал.

– Значит, пропали куры? – начал он, усаживаясь на жёсткий стул.

– Пропали, – подтвердил медведь, нервно поглаживая усы. – Прямо со склада. Тушками. Морозильник пуст, а следов никаких.

Буранов, сидящий рядом, добавил:

– Мы уже проверили кладовщика, лису из буфета и даже мышь-уборщицу. Ничего.

Волчанский задумчиво постучал когтями по столу.

– Кладовщик, говорите. А почему он?

Медведь поднял лапу:

– Он вечно что-то «забывает». То счёт не сойдётся, то товар не тот. Да и хитрющий.

– Хитрость – не преступление, – пробормотал Волчанский. – Но начнём с него. Где он сейчас?

Склад был серым, холодным и немного удручающим местом. На стенах висели плакаты: «Бережливость – ключ к успеху!», «Холодильник – друг природы». Возле двери стоял массивный «ЗиЛ», теперь почти пустой. Лис-кладовщик встретил Волчанского с явным недоверием.

– Вы опять за своё? – проворчал он, поправляя старый клетчатый галстук. – Я же сказал: ничего не знаю.

Волчанский кивнул.

– Это мы сейчас проверим. Покажите-ка ваши записи.

Лис нехотя вытащил пыльный журнал учёта. Волчанский, пролистывая страницы, заметил странную запись: за неделю до пропажи кур сюда поступило гораздо больше товара, чем обычно.

– Что это? – спросил он, ткнув когтем в колонку с цифрами.

Лис смутился:

– Э-э… это, наверное, ошибка. Я уже говорил: ручка не пишет, вот и вышло.

– Странно, – Волчанский отложил журнал. – А кто ещё имеет доступ к складу?

– Ну… лиса-заведующая буфетом иногда заглядывает, – пробормотал лис. – Но она только за продуктами. Больше никто.

Волчанский взглянул на Буранова:

– Похоже, с буфета и начнём.

Загадка и неожиданные находки

Буфет был маленьким, но уютным. На стойке стояла старая касса, за которой сидела Лиса Валентина, дожёвывая бутерброд. Когда Волчанский и Буранов вошли, она встрепенулась.

– Ой, опять вы? – спросила она, убирая остатки еды. – Что на этот раз?

Волчанский был спокоен:

– Мы просто зададим пару вопросов. Вы видели что-то подозрительное в последние дни?

– Да всё, как всегда, – ответила Валентина. – Рабочие заходят, берут еду, жалуются на цены. Ничего необычного.

– А это что? – Волчанский указал на ящик под кассой.

Лиса замялась:

– Э-э… это просто старые накладные. Ничего интересного.

Волчанский наклонился и вытянул из ящика небольшой мешочек. Развязав его, он увидел несколько перьев.

– Интересно, – пробормотал он. – А это откуда?

Лиса вздохнула:

– Да принесла домой на растопку печки. Холодно же сейчас.

Буранов нахмурился:

– Вы утверждаете, что не знаете, куда делись куры, но вот, пожалуйста, доказательство, что вы их видели.

Валентина быстро замахала лапами в сторону Буранова:

– Это случайно! Я ничего не брала!

Волчанский задумался. Было очевидно, что разгадка ближе, чем кажется. Но кто в этой игре – игрок, а кто жертва?

Волчанский вышел на улицу, где его встретил холодный пронизывающий зимний ветер. Он знал: загадка только начинает раскрываться. Осталось понять, кто и зачем замешан в этом деле. А куры, как и всегда, молчали.

В лесу сгущались сумерки, окрашивая снег и сосны в багряно-фиолетовые оттенки. Волчанский брёл по заснеженной тропе, ведя Буранова к буфету, где, по его мнению, могла скрываться очередная ниточка загадки. Ледяной ветер выл среди сосен, как будто насмехаясь над сыщиками.

– Слушай, Волчанский, – начал Буранов, выдувая пар из пасти, – а ты уверен, что эта лиса Валентина чего-то скрывает? Она вроде нормальная. Всегда здоровается.

– Буранов, – ответил Волчанский, не замедляя шага, – в моём деле слова «нормальный» или «здоровается» ничего не значат. Главное – факты. А факты говорят, что курицы пропали, а перья нашлись именно у неё.

Буранов хмыкнул, но промолчал. Его старенькие сапоги скрипели по снегу, а дыхание превращалось в облака пара.

Буфет встретил их тёплым светом и запахом капустных пирожков. Лиса Валентина, заметив их, снова замерла, как ученица, застигнутая за шпаргалкой. Волчанский сразу заметил это и, не теряя времени, начал допрос:

– Валентина, я же говорил, что мы ещё вернёмся. У нас появились новые вопросы.

– Ох, да сколько можно! – воскликнула она, хватаясь за хвост. – Я же сказала всё, что знаю. Рабочие ругаются, еды не хватает, а вы меня мучаете.

– Это не мучение, а работа, – спокойно возразил Волчанский, усаживаясь на старый стул у кассы. – Вы сказали, что нашли те перья случайно. Но я проверил: такие перья бывают только у кур "Лесной бройлер", которые хранились на складе. Откуда они у вас?

Лиса замялась, опустила взгляд, но потом резко подняла его:

– Ладно, скажу. Их мне принёс ёж Борисыч. Говорит, нашёл у реки. Просил никому не говорить, а я подумала: зачем они ему? Ну, взяла себе.

– У реки? – переспросил Буранов, наконец оживившись. – А что он там делал?

– Сказал, рыбачил. Только, знаете, он странный в последнее время. Вечно что-то ищет, носится по лесу. Может, и с курами это его дело?

Волчанский задумался. еж Борисыч был известным в лесу мастером на все руки, но его странности иногда заставляли животных шарахаться от него.

– Пожалуй, мы с ним поговорим, – заключил он. – Но это ещё не всё. Валентина, вы точно уверены, что больше ничего подозрительного не заметили?

Лиса отрицательно замотала головой.

– Хорошо, тогда до свидания. Но далеко не уходите – мы ещё вернёмся.

Река, о которой говорила Валентина, протекала недалеко от лесного комбината. В морозной тишине она выглядела, как тонкая серебристая лента. На берегу, закутавшись в старый ватник, сидел ёж Борисыч с удочкой. Он лениво поглядывал на прорубь, из которой торчал кусок льда.

– Борисыч! – крикнул Буранов, подходя ближе. – Как улов?

Ёж вздрогнул и обернулся. Его колючки были покрыты инеем, а мордочка выражала смесь удивления и раздражения.

– Что надо, Буранов? – буркнул он. – Не видишь, занят.

Волчанский шагнул вперёд, внимательно глядя на ежа.

– Борисыч, мы пришли не за рыбой. Говорят, ты нашёл что-то у реки. Перья, например.

Ёж нахмурился, и его лапы чуть дрогнули, но он быстро взял себя в лапы.

– Перья? Да, нашёл. Что такого?

– Где именно? – уточнил Волчанский.

– Да вон там, у кустов. – Борисыч махнул лапой в сторону зарослей, покрытых снегом. – А что?

– И больше ничего? – Волчанский прищурился. – Ни следов, ни странных вещей?

Ёж пожал плечами:

– Следы вроде были, но я не обратил внимания. Рыбу ловил.

Волчанский и Буранов переглянулись. Детектив медленно двинулся к кустам, присматриваясь к земле. Под снегом виднелись следы лап – небольших, аккуратных, но явно не ежиных.

– Лиса? – предположил Буранов, глядя на следы.

– Возможно, – пробормотал Волчанский. – Но есть кое-что интереснее.

Он наклонился и поднял маленький кусочек ткани, зацепившийся за ветку. Это был обрывок зелёного фартука с эмблемой комбината.

– Значит, кто-то из своих, – заключил Волчанский. – Кто-то, кто знал о складе, о курах и об этой тропе.

Возвращаясь в комбинат, Волчанский обдумывал увиденное. Буранов шёл рядом, изредка переговариваясь с проходящими рабочими.

– Слушай, а может, это просто шутка? – предположил пёс. – Ну, взяли кур ради смеха.

– Шутка? – усмехнулся Волчанский. – Тогда почему никто не смеётся?

В кабинете медведя их уже ждали. Игнатьич нервно грыз свою сигару, хотя так и не зажигал её.

– Ну что, есть новости? – спросил он, едва сыщики переступили порог.

– Есть, – кивнул Волчанский, кладя перед Медведем обрывок ткани. – Это нашли у реки. Видимо, кто-то из ваших сотрудников.

Медведь нахмурился.

– Из моих? Да кто угодно мог там ходить! Но я разберусь.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в щель выглянула мышь Надежда, уборщица.

– Простите, что прерываю, – пропищала она. – Но я тут подумала… Может, это песец Степаныч? Он что-то странное говорил про кур на собрании.

– Песец? – Волчанский вскинул уши. – И что же именно?

– Ну, сказал, что они «слишком много весят для зимы» и что, мол, легче будет без них. А потом хихикнул.

Буранов прыснул:

– Логика железная. Надо его проверить.

Волчанский, однако, не смеялся. Он понимал: каждая такая деталь – часть большой мозаики. И теперь оставалось понять, где правда, а где попытка запутать следствие.

Снег за окном падал медленно и величественно, словно природа сама решила напомнить об элегантности загадок, которые она прячет. Волк Волчанский сидел в своём кабинете, вертя в лапах старую перьевую ручку. На столе перед ним лежали все улики: пёрышки из мешка буфетчицы, записи из кладовщицкого журнала и несколько фотографий со склада, сделанных Бурановым.

Старый настенный часы тикали, будто подсказывая, что время поджимает. Однако Волчанский не спешил. В его практике было важное правило: прежде чем действовать, необходимо обдумать всё до мелочей.

Дверь кабинета скрипнула, и внутрь заглянул Буранов. Его тяжёлые шаги на полу были почти так же выразительны, как и его неизменный карамельный запах. Он опустился на стул напротив Волчанского, поставил на стол стакан чая и вздохнул.

– Всё думаешь? – спросил он, поправляя фуражку. – Или уже план есть?

Волчанский откинулся на спинку стула и бросил взгляд на своего напарника.

– Есть кое-что, – признался он. – Но пока не сходится. Знаешь, Буранов, в этом деле всё слишком… чисто. Куры исчезли бесследно, будто их и не было. Ни следов на снегу, ни свидетелей. Что-то тут не так.

Буранов хмыкнул.

– Вор, который не оставляет следов, либо слишком умен, либо ему повезло.

– Или он знает, как спрятать их, – добавил Волчанский, поднимаясь. – Пора проверить одно место.

Неожиданный визит к мыши

Склад, где трудилась мышь-уборщица, оказался на удивление тёплым. В воздухе витал запах мыла и свежести, и сама хозяйка территории, крошечная мышь Маргарита, суетилась с ведром и шваброй.

– Ох, снова вы? – пискнула она, увидев Волчанского и Буранова. – Что, грязь нашли?

Волчанский кивнул, оглядываясь.

– В некотором смысле. Нам нужно задать пару вопросов.

Мышь, поставив ведро, сложила лапки на груди.

– Спрашивайте. Только быстро, у меня пол не мытый.

– Вы недавно были на складе кладовщика? – начал Волчанский.

Маргарита нахмурилась.

– Да каждый день там бываю. У нас график уборки.

– И ничего странного не замечали?

Мышь задумалась, облокотившись на швабру.

– Ну, странного… Разве что… Однажды на складе пахло чем-то таким… жареным. Но кладовщик сказал, что это у него ужин остался.

Волчанский и Буранов переглянулись.

– Жареным? – переспросил Буранов. – А когда это было?

Мышь почесала за ухом.

– Да дня три назад. Но я особо не обращала внимания.

– Спасибо, – кивнул Волчанский. – Это важно.

Логика против тайны

Вернувшись в кабинет, Волчанский разложил перед собой улики. Он провёл лапой по шершавому перу, что-то обдумывая. Затем резко поднялся.

– Буранов, мы упустили ключевой момент!

– Какой ещё момент? – удивился пёс.

– Куры пропали не просто так. Кто-то явно знал, что они находятся на складе, знал, как их вынести, и самое главное – куда их спрятать. Если пахло жареным, значит, часть товара уже использовали. Нужно проверить буфет ещё раз.

Возвращение в буфет

Лиса Валентина встретила их не слишком радушно. Она всё ещё не оправилась от предыдущего визита и явно не желала видеть Волчанского и Буранова снова.

– Что, опять я виновата? – фыркнула она, вытирая стойку тряпкой.

Волчанский усмехнулся.

– Мы не говорим, что вы виноваты. Просто хотим осмотреть ваш склад.

Лиса нервно посмотрела на дверь, ведущую в подсобку.

– Да смотрите, хоть обыскивайте. Ничего вы там не найдёте.

Но Волчанский нашёл. В дальнем углу подсобки он наткнулся на коробку, закрытую тряпкой. Подняв её, он увидел несколько замороженных тушек кур. Валентина ахнула.

– Это не моё! – закричала она. – Кто-то подбросил!

– Кто подбросил? – спокойно спросил Буранов.

Лиса начала заикаться, но Волчанский её перебил.

– Расскажите, как есть. Иначе вам придётся отвечать за кражу.

Признание

Валентина опустилась на стул и закрыла лицо лапами.

– Это всё из-за лиса-кладовщика! – выпалила она. – Он сказал, что у него есть план. Хотел продать кур на стороне, а деньги поделить. А я… Я согласилась помочь.

– Значит, и он замешан, – подвёл итог Волчанский. – Спасибо, Валентина. Вы нам очень помогли.

Лиса-кладовщика задержали на следующий день. Он пытался оправдываться, говоря, что его заставили. Однако все улики указывали на его участие. Волчанский наблюдал за арестом с лёгким чувством удовлетворения.

– Ещё одно дело закрыто, – сказал он Буранову, потягиваясь. – Но знаешь, Буранов, мне кажется, что эта история ещё не закончена.

Пёс поднял бровь.

– Почему так думаешь?

Волчанский усмехнулся.

– Потому что мы так и не нашли всех кур.

Снег за окном продолжал падать. И хотя куры не были найдены полностью, Волчанский знал: правда всегда где-то рядом. Нужно только уметь её разглядеть.

На улице сгущались сумерки. Мягкий снег, будто укутывая лес в пушистое одеяло, скрывал следы и усыплял бдительность. Но Волк Волчанский не мог расслабиться. Загадка куриной пропажи всё ещё не давала покоя, а недавние находки лишь усложняли дело. Ему предстояло сложить последний кусочек мозаики, но куда он подходил?

Волчанский стоял у края леса, раздумывая. Морда его была задумчивой, взгляд устремлён вдаль. Он почесал задней лапой за ухом – это был его ритуал, помогающий сосредоточиться. "Все улики складываются в одну линию," – размышлял он, – "но куда она ведёт?"

Позади него послышался шум. Это Буранов, растянувшийся на полном ходу. Ушастый детектив тут же поднялся, отряхиваясь, и с виноватым видом подал лапу своему коллеге.

– Волчанский, я тут подумал, – сказал он, отряхнув снег с широкой груди. – А если куры вообще и не покидали лес? Может, они тут, где-то рядом, но замаскированы?

Волчанский только хмыкнул, не отрывая взгляда от горизонта:

– Хорошая версия, но кто-то очень постарался, чтобы мы об этом не догадались. Давай-ка, Буранов, отправимся в сторону старой лесопилки. У меня есть подозрение.

Возвращение на лесопилку

Лесопилка выглядела угрюмо. Скрипучие двери, покрытые инеем, напоминали о лучших временах, когда здесь кипела работа. Волчанский остановился у входа, нюхая воздух. Запах был странным: смесь опилок, масла и чего-то, что явно не вписывалось в эту картину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.