Татьяна Тэя
Измена. Новая жизнь

Глава 1

– Мам, пап, мне страшно.

Разлепляю веки, вырываясь из лап сна. Наша малышка стоит у кровати, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

– Алиса? Что случилось? – бормочу сонно.

– Мне страшно, можно я с вами посплю?

– Конечно, – тут же откликаюсь, откидывая одеяло. – Ложись между мной и папой.

Алиска резво забирается в кровать и жмётся ко мне. Ей уже семь лет, она первоклассница, умная и прилежная девочка, но эти непонятные кошмары, начавшиеся месяца три назад, меня тревожат.

– Алиса, иди к себе, – ворчит муж, разбуженный нашими перемещениями.

– Артём, пусть с нами поспит, сны дурные.

– Света, не придумывай, а? Это манип-пуляции, – запинается он на длинном слове. – У неё сны дурные, а у нас кровать узкая, обычная двуспалка. Мне неудобно. Утром на работу, я опять буду целый день, как зомби, из-за вас.

Недовольство из него так и фонтанирует. Вон какой тирадой разразился.

Я скриплю зубами. Очень хочется высказать всё, что я думаю по поводу его слов, но не сейчас. При ребёнке нельзя.

– Ещё и одеяло отобрали. Мне в собственном доме будет место, а?

– Артём, – шепчу примирительно.

Алиса молчит, опустила голову мне на плечо и не двигается. Будто старается стать незаметной.

– Мне документы для командировки готовить, ранний рейс. А ты мне ещё чемодан не собрала.

– Я утром всё сделаю.

– Нормальные жёны обо всём заранее беспокоятся, а не в последнюю минуту.

– Артём!.. – громко и шёпотом. – Давай позже это обсудим.

– Ты хотела сказать раньше? До рассвета несколько часов.

Он хватает телефон и потолок озаряется подсветкой.

– Фу ты блин… достало всё.

Садится на кровати, трёт лицо. Хватает вещи со стола и встаёт.

– Ты куда?

– Пойду на диване посплю, раз вы меня выселили.

– Артём… – он идёт к двери. – Артём! – шикаю вслед.

Но муж выходит, никак не реагируя на мои оклики, и я жмурюсь, думая, что с ним не так. Почему стал таким раздражённым? Алиса ведь не впервые к нам приходит. Раньше он просто отворачивался или пододвигался к краю кровати и продолжал спать. А сейчас из него будто злость на меня и дочь фонтанирует.

«Наверное, с работой что-то, а он и не рассказывает, – решаю про себя. – Надо быть внимательнее к нему. Мужчины ведь такие скрытные. О проблемах предпочитают молчать».

– Мам, папа очень рассердился? – раздаётся тонкий голосок над ухом.

– Нет, всё хорошо, Алисик, спи. У папы просто работы много, это он так нервничает.

– Ты ведь тоже работаешь, но никогда не кричишь.

– Все люди разные, – целую дочку в лоб. – Спи, родная.

Дыхание Алисы вскоре выравнивается, и она проваливается в глубокий сон. А я дремлю, встревоженная, не пойми чем. Слишком много дел требует моего внимания. Как всё успеть? И эти кошмары дочери… Понимаю, что мне с ними не справиться. Я уж и так, и сяк пробовала. И впечатлений положительных побольше, и вместе с ней спать ложилась, и даже замечания делать перестала, только бы ребёнок находился в душевном равновесии, но дурные сны не уходят. Вероятно, здесь требуется помощь профессионального психолога?

Ещё и упрёки Артёма не дают покоя, я не идеальная жена, знаю, но ведь забочусь и о нём, и о дочери, подчас забывая о собственных нуждах и желаниях. Так что через час я встаю, чтобы собрать ему сумку в дорогу. Командировка на три дня. Я уже мастер по упаковке. Знаю, что положить с собой, что лишнее, а что пригодится. За девять лет брака изучила привычки мужа очень хорошо.

Хожу по дому на цыпочках. Заглядываю на кухню. Она у нас довольно большая, с зоной гостиной, как я когда-то мечтала, и тремя окнами. Квартира новая, переехали сюда два года назад. В планах был второй ребёнок, но пока не получается.

А теперь с проблемами Алисы, думаю, что надо этот вопрос отложить. Немного несвоевременно получится, учитывая, что первая беременность была бесконечным токсикозом и угрозами, из-за которых я провалялась в больницах на сохранении. Ну куда я сейчас Алиску оставлю, а, самое главное, на кого? Артёму, как видно, немного не до неё. Повышение, новые обязанности, командировки частые. Мои родители в другом городе. Срывать дочь с места в конце третьей четверти, менять школу и отвозить к ним – тоже не вариант.

Прикрываю дверь на кухню, где мирно спит муж. Хорошо, что успокоился. Завтрак тогда попозже приготовлю, а пока – вещи.

Иду в гардеробную, чтобы взять костюм и рубашки. Ищу на вешалке тот самый тёмно-синий, который сдавала в химчистку. И не нахожу…

Вот чёрт…

– А-а-а… – недовольно и громко вздыхаю.

Я ж его не забрала. Забегалась и забыла.

Стучу кончиками пальцев по полке. Что делать? Выбрать другой? Но Артём говорил, что нужен именно тёмно-синий.

Начинаю двигать вешалки. Кажется, была ещё парочка схожих оттенков. Ну будет чуть светлее или чуть темнее, не беда же? Артём не любит мрачные костюмы, называет их похоронными и уверен, что они приносят неудачу при сделках.

Нахожу приемлемый компромиссный вариант. Снимаю, чтобы аккуратно поместить в защитный пакет. Разглаживаю лацканы и бока ладонями, чтобы без замятин обошлось, и чувствую бугор во внутреннем кармане. Лезу в него, чтобы убрать носовой платок, как я думаю, но вместо платка вынимаю что-то полупрозрачное и кружевное чёрного цвета.

Разворачиваю «тряпочку», которая превращается в тонкие стринги и думаю: «Что за?..»

Это точно не мои. Да и нет у меня привычки по карманам мужа нижнее бельё распихивать.

Тогда чьи?

Вариант, что они попали в карман Артёма случайно я даже не рассматриваю.

В голове возникает наиглупейшая мысль:

Выходит, не все привычки мужа за девять лет брака мною изучены?

Глава 2

Первым порывом становится пойти и разбудить Артёма. Предъявить всё, что крутится в голове на данный момент. Бросить в лицо эти трусики и потребовать ответов.

Или лучше не так…

Затолкать ему в рот эту тряпку, как кляп и долго кричать от обиды. А он пусть сидит и слушает… и подавится ими, и своей виной заодно.

Фантазию можно развивать очень долго… но она, как правило, далека от реальности.

Так что я делаю вдох-выдох, кидаю чужое бельё в нижний ящик шкафа и выхожу из гардеробной.

Потом на автопилоте возвращаюсь в спальню, ложусь рядом с дочкой, обнимаю её и притягиваю к себе. Она тёплая и пахнет так сладко, как может пахнуть только родной ребёнок.

Ворочается и сопит, и сонно тянет так:

– Ма-а-ам…

– Спи, солнышко, – целую в макушку и жмурюсь, на случай если польются слёзы.

Но их нет. Мозг просто не успевает обработать информацию. В груди дыра. То ли от разочарования, то ли от обиды. Или от того и другого вместе взятых.

Конечно, я не могу спать, так и лежу, пока не слышу, как на кухне раздаётся задорная мелодия будильника мужа.

Артём встаёт. Он не считает нужным соблюдать тишину, беспокоиться о нашем сне. Хлопает дверцами шкафчиками, включает телевизор. Квартиру наполняют приглушённые «бу-бу-бу» утренних новостей.

Он всё это оставляет работающим, а сам идёт в душ. Шум воды кажется мне оглушающим, будто там водопад из лейки прорвался. А перед глазами то и дело возникает кружевная тряпка, которую я вытащила из кармана пиджака.

Чьи они? Как долго это продолжается? За что он так со мной?

Через какое-то время Артём заглядывает в спальню. Тонкая полоска света становится шире, когда он ещё больше распахивает дверь.

– Свет? Светка? Ты встаёшь?

Хочется притворится спящей, но тогда он подойдёт и начнёт меня будить.

Так что говорю:

– Прости, плохо себя чувствую.

Моё лицо вытягивает удивлённо. С чего вдруг это у меня вылетает, сама не знаю. Ещё и интонация такая, извиняющаяся. Аж самой противно.

– Света, ну мне помощь нужна. А ещё поесть бы не мешало.

– Тём… мне, правда, очень плохо.

Вот тут у меня ни капли лукавства. Душу выворачивает наизнанку. А ещё я боюсь, что если встану, начну скандалить в ту же секунду, Алиска проснётся, а при ребёнке так делать ни в коем случае нельзя. Тем более, сейчас. С её неустойчивым состоянием.

– Ты вещи обещала собрать, – обиженно и недовольно раздаётся с порога.

– Я начала, в гардеробной твоя сумка.

«И трусики какой-то шалавы!» – это уже про себя.

– Основное всё там, пихни сам, что ещё считаешь нужным взять.

– У меня так аккуратно не получается, как у тебя, – включает льстеца.

Он так всегда делает, когда ему что-то очень надо.

– Верю в тебя.

Артём, кажется, рычит от досады, но дверь закрывает.

И начинает шуметь ещё громче, всем своим поведением показывая, насколько взбешён.

***

– Довезёшь Алису, ладно? Спасибо, что выручаешь, Мила.

Сдаю дочь на руки подруге, наши девочки в одном классе.

– Без проблем, иди, куда спешишь. Я отэсэмэсю, когда до школы красоток доставлю.

– Спасибо.

Наклоняюсь вправо, зову дочь. Та уже вовсю с Милкиной Санькой играет. Как раз новую куклу-уродца обсуждают. Такие монстрики сейчас у девчонок в моде.

– Хорошего дня, солнышко.

– И тебе хорошего дня, мам, – машет мне.

На лице Алисы улыбка, ночных кошмаров как ни бывало. Напоминаю себе, что всё-таки надо записать её к психологу. Лишним не будет. Может, чего толкового подскажет.

И мне заодно самой психолог не помешает… Потому что чувства мои попраны, а внутри такой винегрет из эмоций, что сердце ухает громко-громко, не желая никак успокаиваться. Так и до тахикардии недалеко, а там и больничка… Из-за Артёма и «мисс-кружевные-стринги», кем бы она ни была.

Не знаю, что меня сподвигает на эту авантюру, но я мчу в аэропорт. У меня «чуйка» так работает. Или интуиция, как хотите. Мама говорит, она у меня сильно развита.

Трижды «ха». Была бы развита, я бы не прохлопала ушами, когда мне муж начал изменять. Это же не вчера началось?

Или вчера?

А вдруг… вдруг это вовсе и не трусики любовницы?

А чьи? Просто попросили подержать и он, положив в карман, забыл о них?

Типа… «Тём, подержи пока, а, будь другом, я позже заберу?»

Такой бред в голову лезет!

Зато весело.

Хихикаю, но как-то слишком истерично. А потом ещё икать начинаю, потому что воздуха лишнего насёрбала. Роюсь в бардачке, там бутылка воды была невскрытая.

Пью, задерживая дыхание, пока стою на красный свет на перекрёстке, но икота до конца не уходит. Лишь интервалы между удлиняются.

Так… а вот и поворот на Пулково. Чудесно…

Чем ближе я к аэропорту, тем сильнее мандраж.

Паркуюсь и, чувствуя себя героиней какого-то второсортного сериала, иду в стеклянное здание аэровокзала.

Да-а-а… не думала, что когда-нибудь докачусь до этого. Слежка за мужем.

Где там рейс на Сургут? Быстро читаю по табло, нахожу и время, и номера стоек регистрации. И решительным шагом направляюсь к ним.

Взгляд скользит по толпе. Тут в любое время суток многолюдно. Кафешки на первом этаже забиты до отвала. Сюда, на второй, только гул голосов долетает. И ароматы пиццы с бургерами.

Кручу головой направо и налево, пока не натыкаюсь на знакомое бежевое пальто. Замираю. Делаю ещё пару шагов и встаю и у столба, за которым в случае чего можно и спрятаться.

Артём тоже стоит и также вертит головой по сторонам, будто выискивает кого-то.

Её?

Её…

Глава 3

Ответ на мысленный вопрос приходит очень быстро.

Высокая темноволосая девушка с хищными чертами лица подходит к Тёме и очень по хозяйки кладёт руку ему на плечо.

В её походке уверенность, а во всей фигуре – важность и осознание собственной привлекательности. На ней деловой костюм светлого цвета и бежевые туфли-лодочки, делающие «цок-цок» при каждом шаге.

Подруга? Коллега? О, нет, подруги и коллеги, так себя не ведут.

Уж точно не целуют в губы и не смеются раскатисто и гортанно, и не прижимаются пышной грудью к локтю приятеля.

Тёма прихватывает её за талию и указывает куда-то в сторону. Видно, что он на подъеме. И настроение у него мигом улучшилось.

Брюнетка кивает, соглашаясь. И они уходят в кафе, их траектория лежит по диагонали от того места, где я притаилась.

До меня даже долетает:

– … нормально не позавтракал…

И

– … исправим… – от нашей разлучницы.

Какое-то время я стою на месте, всё ещё надеясь, что мне привиделось, но нет; даже отсюда могу разглядеть их за столиком. Сидят, склонив головы друг к другу. Шепчутся. А потом Тёма берёт её руку в свою и целует каждый пальчик, а его любовница, дождавшись, когда он окончит, наклоняется ближе, чтобы присосаться к губам на долгие пару минут.

Меня потряхивает, в голове гул и нужно на воздух. Иначе шлёпнусь тут в обморок. Коленки итак ватные – это от нервов. Знакомое состояние. Такое же было перед сдачей экзаменов в институте. Но это не экзамен. Это конец всему. И браку, и моей устоявшейся жизни.

Иду к выходу, думая, что легче-то не стало.

Вот… увидела я всё своими глазами. И что?

Подойти к ним? Начать разборки в кафе? Испортить настроение?

По-моему, я тут единственная, кому испортили настроение.

И жизнь…

На календаре март, в Петербурге слабенькая, но оттепель. Каша под ногами хлюпает в унисон с моим носом. Приказываю себе не реветь! Нельзя… Только вот обидно до слёз и себя жалко.

Долго я сижу в машине, смотря в одну точку перед собой. По идее надо ехать или домой, или на работу, с которой я в общем-то на сегодня отпросилась, но что-то держит.

В голове крутятся прекрасные кадры совместной жизни с Тёмой. Как назло, все хорошие. Мы ведь нормально жили. Живём, то есть… У нас дочь. Не бедствуем, вроде. Два раза год в отпуск на морях ездим. С родителями я его в хороших отношениях. Друзья нас воспринимают, как отличную пару.

А теперь что? Всё разбито в одночасье?

Боже… как стыдно-то… и перед семьёй, и перед друзьями. И перед коллегами…

Почему стыдно, я даже не задумываюсь. Почему, блин, мне должно быть стыдно? Мне, а не ему?

Па-ра-докс!

И от мысли, что мне тут три дня ждать его возвращения, переваривать вот всё это, становится ещё хуже.

Нет… это как пластырь… надо дёрнуть. Сразу, резко, без пощады.

Я накачиваю себя уверенностью и огнём. Будто я боксёр перед выходом на ринг, а не обманутая жена.

Вот пойду сейчас и застану их с поличным… Вот прямо сейчас предъявлю всё, что думаю. И пофиг на прилюдный скандал. Я кричать не буду. Спокойно всё скажу. Если им хочется поорать, пусть орут. Я не буду.

Вот так думаю, возвращаясь в здание аэропорта, а у самой кулаки сжимаются и разжимаются. Будто готовятся к бою.

Но в кафе Тёмы и этой его «коллеги» нет.

Бегу к стойке регистрации, там тоже пусто. Вообще пусто. Девушка регистратор уже собирает вещи.

Смотрю на табло, где указаны гейты. И, резко разворачиваясь, иду к выходам, за которыми как раз «ворота» и расположены.

– Ваш посадочный? – тормозят меня две женщины на входе.

– А?

Кажется, у меня такая каша в мозгах, а ещё – железобетонная решимость довести дело до конца, так что пру я как танк.

– Посадочный, пожалуйста.

– Где его взять?

– Вы регистрировались на рейс? Где ваш билет?

– Билет? Сейчас…

Крутанувшись на пятках, смотрю в сторону касс разных авиакомпаний. Есть ли шанс ухватить билет до Сургута? Загруженное ли это направление?

У меня нет мысли, что я тронулась умом, лишь одна цель – дотянуться до Артёма и брюнетки, чтобы всё прояснить. Иначе есть шанс, что я позвоню и начну всё прояснять по телефону, что намного хуже. В первую очередь, для меня самой.

Только вот рука уже лезет в карман за сотовым.

Пока быстрым шагом направляюсь к кассам, набираю мужа. А он скидывает. От этого моя злость ещё сильнее… Так занят, что даже трубку не снять?

Воображение рисует уже бог весть что, даже их секс в туалете аэропорта. Надо же снять стресс перед полётом. Именно так, наверное, трусики и оказываются в карманах пиджаков неверных мужей.

Скриплю зубами, бросаясь вперёд, а потом спотыкаюсь… об кого-то.

Головой чувствительно прикладываюсь о мраморный пол, или из чего он там сделан. Пока перед глазами летают звёзды, до меня доходит приятный мужской баритон.

Его тембр ласкает уши, когда незнакомец спрашивает:

– С вами всё в порядке? Вы целы?

– Кажется… да?

Чуть приоткрыв веки, смотрю на мужчину сквозь ресницы.

– Простите, я нечаянно.

– Нет, вы простите, я мог бы и увернуться, но вы так целенаправленно куда-то шли, что мои манёвры не возымели успеха.

Это он так шутит, да?

Вздрагиваю, потому что чужие руки ощупывают мою ногу.

– Больно?

– Нет. С ногой всё хорошо. Надо подняться.

Хотя я бы так и лежала, наверное. Всё-таки удар в затылочную область чуть-чуть, но мозг вправил. Решимости бежать за билетом на рейс до Сургута поуменьшилось.

– Тогда хватайтесь и вставайте.

Он протягивает мне руку. Странно так подаёт. Не ладонью вверх, как это обычно делают мужчины, а прямо, предлагая ухватиться крест на крест, будто мы в походе и ему надо затянуть меня на пригорок с низины.

Рывок, и я на ногах.

Приходится запрокинуть голову, чтобы разглядеть его.

Волосы у незнакомца средне-русые, даже светловатые я бы сказала, взгляд внимательный, оценивающий (моё состояние, скорее всего, а не внешность), идеально ровный нос и полноватые губы, которые сейчас шевелятся, что-то говоря.

– Простите? – перепрашиваю.

– Может, воды, кофе, чаю? – кивают в сторону кафе, где недавно сидел Тёма со своей зазнобой.

– А-а-а… спасибо, но нет, – чувствую себя тормозом века.

– Тогда давайте провожу. Куда вы так спешили? – он оборачивается, а я разглядываю дорогой деловой костюм и лёгкую стёганную куртку, совсем не по питерской погоде.

Прилете или улетает? Ну… тут, вроде, зона отправки… Хм?

– К кассам? – делает правильные выводы.

– Да не надо… я это… всё… передумала, – хихикаю, как глупая школьница.

Меня это саму так удивляет, что я невольно накрываю рот ладонью.

Мужчина оборачивается, приподнимая вопросительно бровь. Взгляд у него, надо сказать, тяжеловатый. Или мне это кажется?

– Вам такси вызвать?

– Слушайте, – громко икнув, заявляю я, а потом чувствую, что краснею. Мне не нравится, что выгляжу я, кажется, глупо. – Слушайте, я просто упала. Со мной всё хорошо. Спасибо, что смягчили моё падение. Я цела.

Он наклоняется ниже, обдавая меня волной приятного мужского парфюма.

– Точно?

– Определённо, да. Всего доброго, – разворачиваюсь и отхожу от него, потом понимаю, что иду не в том направлении.

Так что меняют его на сто восемьдесят градусов и снова прохожу мимо замершего мужчины.

– Мне туда. До свидания. И ещё раз простите за неуклюжесть.

– До свидания, – соглашается он, а потом до меня долетает. – Аккуратно там.

– Да-да-да… – бормочу себе под нос.

Иногда надо с кем-то столкнуться и нормально так приложиться головой, чтобы в ней, наконец, прояснилось.

Глава 4

Вечером, удостоверившись, что Алиса заснула, звоню матери. Надеюсь, что разговор с ней меня успокоит. Сижу на кухне почти в полной темноте. Лишь подсветка над столешницей горит, и чайник вскипает по десятому разу. Потому что я каждый раз отвлекаюсь на что-то, либо зависаю в собственных мыслях, и забываю заварить травяного успокаивающего чая. А мне очень нужно успокоиться.

Мама рада меня слышать и говорит о своём: о тёте Шуре, уехавшей в Египет на целых две недели в отпуск, о бывших коллегах, передаёт, какие новости у соседей, что-то из молодости вспоминает по ходу рассказа, но слушать сейчас районные сплетни или воспоминания у меня нет ни сил, ни желания.

Поэтому я выпаливаю:

– Мам… мама, послушай. Мам? – наконец, она замолкает и, кажется, готова слушать и слышать. Собираюсь с духом, набираю воздуха в лёгкие: – Мам, Артём мне изменяет.

Пауза. И робкий вопрос.

– Ты уверена?

– Да, я сама его с другой видела.

– Застукала за… этим самым?

Мама никогда не называет секс сексом. Не помню, чтобы хоть раз я с ней обсуждала хоть что-то интимное. Тема эта для неё словно табу.

Вздыхаю и поясняю:

– Нет, видела в аэропорту, он в командировку улетел. Не один. С женщиной. Они поцеловались при встрече.

– Может, это он просто с коллегой так поздоровался?

– В засос? – нервно смеюсь. – Так не здороваются, мам. И потом я нашла в кармане пиджака чужие трусики. Тоже скажешь, случайно туда попали? Кто-то обронил, а он поднял?

Мама молчит; чувствую, что огорошила её этой новостью.

– И сколько это длится по-твоему?

– Без понятия. – Думаю о странных перепадах в настроении Артёма, прикидывая, когда всё это началось. Да с повышения, пожалуй. – Месяца три… плюс-минус.

Мне на толику становится легче. Выговорилась. Так что я, наконец, встаю и иду заваривать чай.

– И что думаешь делать? – аккуратно спрашивает мама.

Сложный вопрос, но имеющий определённый ответ.

– Разводиться.

Тут же случается мини-взрыв.

– Ты с ума сошла! Какой развод! Отродясь в нашей семье разводов не было!

Рука с чайником вздрагивает, и я чуть не обливаю себя кипятком.

– Ой… – отскакиваю, затем с немотивированной злостью выдаю: – То есть ты предлагаешь дожидаться, пока он первый даст мне под зад коленом и пришлёт повестку в суд?

– Нет… Артём не такой.

– Нет, мам, он именно такой.

– Светик, ну почти все изменяют. Ты ему тоже измени. Заведи любовника. Если проблемы в семье, хоп, поехала к нему, отлично провела время и на позитиве вернулась. Все довольны, семья цела.

Сказать, что я в шоке – ничего не сказать.

– Ты это сейчас серьёзно мне советуешь?

– Вполне.

Мне, наконец, удаётся налить воду и пристроить деревянную крышку на стеклянный чайник. Вешаю на мизинец чашку и несу всё за стол.

– У вас дочь, у вас квартира общая, как вы это делить собираетесь?

– Интересно, как ты приравниваешь Алису к жилплощади. По-моему, это в принципе разные вещи.

– Не передёргивай и не придирайся к моим словам, когда прекрасно поняла, о чём я.

Кажется, могу представить, как мама закатывает глаза.

– А самое главное – не руби с плеча. Если у него служебный роман… ну, бывает. По статистике, такие отношения долго не живут.

– По какой статистике, мам? Где ты её нашла? Да и не смогу я: знать и молчать. И всю жизнь потом думать, а не ходит ли он налево? По твоей же любимой статистике, если мужчина раз изменил, он и второй… и третий изменит. Так и будет гулять.

– Не факт… не факт…

Факт или не факт – меня мало волнует. Но положив трубку, я смотрю в одну точку перед собой и чувствую, что легче после разговора с мамой не стало.

Хотя… чего я хотела? Это же мама… Она будет взывать к разуму, к практичности, к взвешенным решениям.

Но я всё уже взвесила…

Если мне хочется услышать, какой козлобаран мой муж, это к подругам. Те точно поддержат и не будут советовать перетерпеть. Надо с Милой на выходных встретиться, она меня точно успокоит, как следует.

Весь день я ждала звонка от Артёма. Он обычно сообщает, что добрался и всё хорошо. Но телефон молчал почти до вечера, потом пришло скупое сообщение, что долетел и всё в порядке.

Это он так показывает, что злится на мои утренние фокусы, как он их назвал перед отъездом в аэропорт.

Фокусы?..

А то, что я видела сегодня: он и какая-то баба? Это ли не фокусы?

Что ж… у меня есть три дня, чтобы решить, как быть дальше. Промолчать и проглотить или высказаться и послать устоявшуюся жизнь к чёрту.

Хотя почему это я что-то там посылаю? Именно Артём всё начал.

Перед сном я заглядываю к дочери, но кровать её пуста. Хмурюсь и иду в нашу с Тёмой спальню. Алиска лежит на моей половине, обнимает подушку. Спит уже.

Но когда она успела сюда перебраться? Я и не уловила, как она вставала и выходила из комнаты. И самое главное – успела ли она услышать что-то лишнее из моего разговора с мамой?

Мне вовсе не хочется грузить итак своего перегруженного ребёнка лишним негативом. Она не должна знать, что между мной и её отцом всё разладилось. Это не для детских ушей и нервов. Взрослая тут я, и только мне принимать решение, как жить дальше.

Уснуть мне удаётся далеко не сразу. Мысленно уже понимаю, что сны будут рваными и нервными, но на удивление сплю я очень крепко. Мне снится аэропорт, и я, лежащая на полу. И тот привлекательный шатен. Он почему-то сидит рядом и пытается надеть мне на ступню обувь. Пристраивает то туфельку, то сандалий, то полусапожок. Наконец, что-то мне впору. Опуская взгляд, смотрю на бежевую лодочку и сильные мужские пальцы, обхватившие щиколотку, и чувствую непонятную дрожь. Только голос в голове убеждает меня, что это всего лишь сон.

Глава 5

– Ну и как туда записаться? – прижимая телефон плечом к уху, иду домой.

Роюсь в сумке в поисках ключей, в свободной руке пакет из магазина. Надо ужин приготовить, пока Алиска у Милы играет с Саней. Чуть позже заберу. А пока решаю вопросы с психологом.

– Я продиктую телефон, запишите? – говорит моя собеседница.

На работе коллеги насоветовали мне разных центров: от платных до социальных, где есть детские психологи, и только одна Ира тихонько подошла и сказала, что даст контакт знакомой, у которой были схожие проблемы с дочерью, только спросит, не возражает ли та. У девочки оказался испуг, и потребовалось несколько сеансов с профессионалом, чтобы его убрать.

– Ой, так неудобно сейчас, я в пути… а скинуть можете в мессенджер?

– Да, конечно. Ждать долго не придётся, запишут на ближайшее время, после выходных, скорее всего. Мы как-то сразу на приём попали, а потом уже специалист график посещений составила. Вы только не волнуйтесь, всё будет хорошо. Хотя по собственному опыту знаю, что совсем не волноваться не получится.

– Спасибо, хорошо, когда идёшь в рекомендованное место, а то этих психологов сейчас, как грибов после дождя. Глаза разбегаются, к кому обратиться.

– Там точно помогут, – уверенно заявляет собеседница.

Мы с ней немного поболтали, обменялись ситуациями, в целом истории наших дочерей похожи. Единственное – там нормальная семья, а наша… на грани развода.

Осталось Тёме сообщить. А вот… кажется, и он.

Быстро прощаюсь и притормаживаю, завидев мужа около такси. Тот стоит, положив руку на открытую дверцу машины, и с кем-то разговаривает.

Когда подхожу ближе, Артём меня замечает, быстро захлопывает дверцу и кому-то машет рукой, прежде чем развернуться ко мне. Тачка быстро отъезжает.

Но темноволосую макушку на заднем сиденье и ярко-красную помаду, словно сигнал светофора подмигивающую мне через стекло, я замечаю сразу.

– Привет, Светка, давай пакет, помогу.

– Держи, – передаю продукты Тёме и спрашиваю: – А с кем это ты приехал?

– А… да с коллегой, вместе в командировке были, такси на двоих вот взяли, нам в одну сторону, – бросает через плечо и двигает к парадной.

– Что за коллега? Я её знаю?

Однажды была у них на корпоративе, мало кого запомнила. Женщины показались мне сдержанными и не особо приветливыми, а мужчины стремились выпить от души и повеселиться, и даже пытались несколько раз увести меня на танец, но я сопротивлялась, как могла. Если кто-то и любит танцевать с пьяненькими, то это не я.

– Операционный директор, и нет, ты её не знаешь.

Ничего не отвечаю, лишь кошусь на мужа. Выглядит он довольным, я бы даже сказала отдохнувшим. Из первых командировок возвращался выжатым, как лимон. А сейчас, если б лично не видела, что в Сургут улетал, подумала бы, что в отпуск на три дня мотался.

Дома я сразу ухожу на кухню, раскладывать продукты, а Тёма в спальню и душ.

«Смывает следы преступления», – крутиться в голове.

А ещё там пульсирует противный факт:

«Он тебя не поцеловал».

Не то чтобы после практически десяти лет брака мы пылали лютой страстью друг к другу, но до недавнего времени всё было: и поцелуи, и объятья после разлуки. Сейчас же я чувствую прохладу.

Звоню Миле, договариваюсь через пару часов забрать Алису, потом слышу, как в душе перестаёт литься вода, и прощаюсь.

На автомате разогреваю себе и мужу ужин, уже понимая, что больше не могу терпеть. Мне надо всё прояснить. Потому что изображать, что всё хорошо, сил нет. Я не притворщица. Если кому-то это легко даётся, то мне с огромным трудом. Да и противно как-то… притворяться.

Пока нарезаю овощи для салата, нож стучит по доске с удвоенной силой. Откидываю его в сторону и вздыхаю.

Стоп… а то так пораню: себя или… Тёму, зашедшего на кухню.

Вот сейчас он прихватывает меня за талию и чмокает куда-то в область затылка.

– Что на ужин? – спрашивает заинтересованно.

– Сейчас увидишь… – тяну задумчиво.

«И услышишь», – добавляю про себя.

Едим мы в тишине, Артём особо не рассказывает, как прошла поездка.

«А что ему рассказывать? – опять подключается ехидный внутренний голос. – О том, как они кувыркались в отеле с этим его операционным директором? Если вообще из номера выходили?»

Тёма сидит со спокойным лицом, пялится в экран телефона. Улыбается. Что там? Сообщение от неё? Может, интимная фотография? Чего это у него так порозовели щёки?

Вытягиваю шею, чтобы рассмотреть, но муж быстро переворачивает смартфон экраном вниз и отпускает его на стол.

А я взрываюсь… тут же… моментально.

В каждом его действии подмечая что-то крайней подозрительное.

– Хватит… Хватит… я так больше не могу!

Отбрасываю приборы и качаю головой.

– Ты о чём, Света?

– Может, сам мне всё расскажешь?

– Не имею ни малейшего понятия про что ты.

– Про что я? Про твои измены?

Вот я это и сказала. Даже легче стало.

Выдыхаю и смотрю на мужа в упор.

Лицо его застывает. На секунду мне мерещится, что вот сейчас он всё расскажет. Кажется, даже вижу признаки вины в глубине серых глаз.

Но Тёма моргает и, коротко поджимая губы, выдаёт:

– Что за фантазии, Света? Ты приболела, что ли?

– Чего? – Его ответ: полная для меня неожиданность. Хотя как иначе? Они, неверные мужья, всегда всё отрицают! Поначалу.

– Я то не приболела, в отличие от тебя… Ты… ты мне изменяешь… с этой… со своей коллегой. С операционным директором или как там её…

Глава 6

Стоит мне всё вывалить на него, сказать правду, как меня отпускает. Становится легче, и я расправляю плечи, готовая защищаться и отстаивать свою правду.

А вот Артём…

Артём откидывается на спинку стула и внезапно начинает хохотать. Реакция настолько неожиданная, что я вскакиваю и смотрю на него сверху вниз. Он чуть ли не утирает слёзы, вон как развеселился.

– Я нашла её трусики в кармане твоего пиджака, – выдаю аргумент, приподнимая бровь.

Это, кажется, заводит его ещё сильнее. Хохот перерастает в полу истеричные всхлипы, но и они мне кажутся фальшивыми. Даже не знала, что муж мой способен издавать такие звуки.

– Не подозревала, что ты такой хороший актёр, Артём. Только зря стараешься. Не понимаю, чего ты добиваешься? Лучше признайся. Так всем будет легче. И тебе, и мне. Найди смелость сказать правду. Я её заслуживаю, тебе не кажется?

Он встряхивает руками над столом, отодвигает тарелку и приборы. Ужин недоеден, но, видимо, у Тёмы аппетит пропал. Чувствую небольшое, но удовлетворение. Так ему…

– Да мне не в чем признаваться. Я не изменяю тебе, Света.

– Зачем отрицаешь? Когда всё очевидно. Вас… вас видели в аэропорту. Вместе.

Почему-то не решаюсь сказать, что следила за ним. Непонятное чувство стыда накрывает. Ещё скажет, что я двинутая, и жизнь – не кино, но это я итак знаю.

– Видели? Кто-то решил тебя разыграть.

– Зачем?

– Завидует нашему счастью? – пожимает плечами.

– А нижнее бельё, как в пиджаке оказалось?

– Без малейшего понятия, – приподнимает брови и, сложив руки на груди, пристально смотрит на меня. – Ты же в химчистку мои костюмы сдаёшь, так? Может, там и попали?

– В химчистке? Кто носит трусы в химчистку? Как они могли туда попасть? По какой, чёрт дери, траектории они в карман залетели? Ты думаешь, что говоришь? Бред!

– Это у тебя бред! А ты… ты подумала о последствиях, прежде чем кидаться такими заявлениями? Ты о нас подумала?

– Я? О нас? – моргаю удивлённо, потом наставляю на Тёму палец. – Не нападай. Ты виновник, а не я… Не надо переворачивать ситуацию.

– А я и не переворачиваю.

Он резко встаёт и, обойдя стул, хватается за спинку одной рукой, указательный палец правой приставляет к виску.

– И долго ты этот план в мозгах вынашивала, прежде чем обвинять? Тебе хочется развода? Так и скажи, зачем выдумываешь измены? Считаешь, так при разводе больше перепадёт? Или все будут жалеть бедную Светочку? – в его голосе тонна яда.

– Ты что несёшь? – я в растерянности. – Ты что, мать твою, несёшь, Сорокин?

– Прекрасно, ещё мать мою вспомни. Нервы надо лечить. И больную фантазию, Света. Чтобы больше я от тебя обвинений в неверности не слышал. Выпей валерьяночки!

– У тебя крыша поехала?

– Это у тебя поехала… И у Алисы из-за этого проблемы. Ты в этом виновата.

– Что?

– То…

Чуть ли не отбрасывая стул в сторону, порывисто выходит из кухни, а я семеню за ним в коридор, где Артём уже натягивает куртку.

– Ты куда?

– Пойду проветрюсь. Здесь как-то дышать нечем…

– Тёма?

– Через пару часов вернусь, а ты хорошенько подумай о своих словах. И стоят ли они того…

– Чего?

Ответа не получаю. Вернее, получаю в виде резкого хлопка дверью, от которого вздрагиваю. Будто он мне её в лицо закрыл.

Так и стою посреди коридора в растерянности.

Я могла бы ожидать от него скандала… разборок… оправданий, в конце концов. Признаний, что оступился, и обещаний больше никогда так делать, но не слов, что я всё выдумала.

Хмурюсь, вспоминая утро в аэропорту.

Они же целовались? Так? Целовались? Эта его операционный директор висела на его плече? Или не висела? А в кафе? Сидели так близко… Он ведь ещё руки её лобызал?

Или я была далеко и приняла желаемое за действительное?

Да… во истину странен человеческий мозг… Если в него поселить идею, что ты в чём-то ошибался, тебе что-то показалось, то на полном серьёзе начинаешь обдумывать, а так ли всё было, как ты это помнишь?

Тёма возвращается не через два часа, а глубоко за полночь. Я уже съездила забрала Алису, ужином кормить не стала, так как Мила обо всём побеспокоилась, и решила лечь спать вместе с дочерью.

Честно говоря, и не рассчитывала, что Артём вернётся. Пару раз мы по-крупному ссорились, и он уезжал к родителям, давая время остыть и себе, и мне. Но здесь другая ситуация.

Алиса прижимает к себе плюшевого зайца и тихонько сопит, а я глаз не могу сомкнуть.

По храпу, вскоре долетающему до моих ушей, понимаю, что муж мой надрался. Так он храпит, только если выпьет.

Час от часу не легче.

Жмурюсь и приказываю себе заснуть. Завтра будет новый день, плохо, что выходной. На работу не смыться, дочь дома – не продолжить нормально разговор, да и выносить весь день присутствие Артёма будет сложно.

Тянусь за телефоном и пишу Миле, спрашиваю, можно ли ей на выходные Алису скинуть.

«Прости, что загружаю, Мил».

Она тут же мне звонит.

– У тебя точно всё в порядке, Свет?

– Нет, – признаюсь. – Не всё в порядке.

– А что случилось?

– Давай… в другой раз расскажу.

– Ты уверена, что в другой? Просто сейчас ты спокойная, а в другой раз может быть… истерика.

– Я держу себя в руках.

– С Тёмой что-то?

– Хватит выпытывать, КГБ на выезде, – мне даже удаётся улыбнуться. – Сейчас Алиса под боком, – поясняю.

– А… поняла. Тогда да, конечно, позже. И привози без проблем. Мы на дачу её заберём с собой.

– Спасибо.

А дальше я просто жду утра, чтобы всё прояснить.

Глава 7

– Где Алиска? – муж заходит на кухню, потягиваясь.

– Вспомнил, что у тебя дочь?

Я сижу за стойкой на высоком барном стульчике, у нас два таких. Когда-то они казались мне жутко удобными. Ну а сейчас я просто выбрала эту позицию, то есть заняла доминанту, чтобы разговаривать с Тёмой на равных.

Он умеет подавлять, это у него профессиональное. Самая моя большая ошибка – я воспринимаю его просто, как человека. Как мужчину. Как мужа. Но люди, если им надо, включают профессионала. Вот и Артём второй день подряд «играет» в юриста. А он в этом хорош, что уж скрывать. Иначе бы карьера не шла в гору все эти годы.

– Боже, Света, – тут же вскипает он. – В кого ты превратилась? Пилишь меня ни за что, ни про что. Кофе бы лучше налила.

– Тебе надо, ты и налей.

– Не знал, что женился на грымзе.

– А я не знала, что вышла замуж за изменщика.

Тёма морщит нос и направляется в кухонный угол, насыпает кофе в электротурку и жмёт кнопку. Наша кофе-машина сломалась, плюётся молоком. Вот включил бы он её, мне очень хочется, чтобы хотя бы техника плюнула в Артёма, раз уж сама сделать этого не могу.

За ночь я всякого передумала, а к мужу сформировалось стойкое отторжение.

– Опять эти твои фантазии?

– Я видела вас, Артём… видела!

Он оглядывается, иронично вскидывая бровь.

– Так нас якобы кто-то видел или ты лично? Показания расходятся. Если обвиняешь, тогда хотя бы сохраняй последовательность.

– Мы не в суде, а я не прокурор.

– До прокурора тебе расти и расти, хотя… навряд ли, Света, ты бы им могла стать. Характер не тот.

Он вдруг замечает чемоданы, пристроенные у одного из трёх окон. Вернее, один чемодан серого цвета на двадцать литров и спортивную сумку, куда я запихала его обувь.

– Что это?

– Твоё барахло. Ах… да, и вот ещё.

Вытягиваю палец вверх, на нём висит чёрная кружевная тряпочка.

– Передай хозяйке.

Швыряю в Артёма трусами, тот их ловит и с дебильной улыбкой разворачивает.

– Так это ж твои, не?

– Мои? Я стринги не ношу, ты не замечал? Не мой стиль.

– А жаль… – он снова смеётся. – Носила бы… глядишь, сексом бы больше занимались.

– А тебе было мало, что ты решил поискать на стороне?

Артём наливает вскипевший кофе, добавляет молока и разворачивается ко мне. Делает большой глоток и довольно вздыхает. Затем выдаёт:

– Я никуда не уеду. Даже не думай.

– Это ты не думай, что после всего можешь здесь оставаться. Мне неприятно находиться с тобой в одном доме. Бери чемоданы и ищи новое место жительства. Я осознаю, что развод быстрым не будет, но на одной территории находиться всё это время невозможно.

Пожимает плечами, ставит чашку на стойку, потом наклоняется ко мне и внезапно щёлкает по носу. Не ожидая коварного «нападения», я подскакиваю на стуле.

– Вот что, Светик… Тебе неприятно, ты и съезжай.

– Это мой дом!

– И мой тоже!

– Родители потратились, чтобы купить нам эту квартиру.

– Э-э-э, нет, твои подкинули нам на первый взнос, а ипотеку я сам закрывал. Забыла, что ли? Ты же сидела дома, не работала несколько лет.

– Обвиняешь? По-моему, ты сам предложил заниматься ребёнком до школы, это ведь было наше совместное решение.

– Ну да, не отрицаю.

– Так давай выставим квартиру на продажу и каждый останется при своём.

– Как у тебя всё просто: разъехались, продали… Мне здесь нравится, я не хочу никуда съезжать.

Мне здесь тоже очень нравится, я бы осталась. Район прекрасный, из окон виден кусочек Финского залива. Единственное, ветер с воды постоянный, но я уже привыкла и полюбила наш уголок.

– Тогда выкупи у меня свою долю и оставайся, – скрипя зубами, соглашаюсь.

– Где я тебе сейчас вот так, по щелчку пальцев, семь лямов найду? Сдурела? Все деньги в обороте. Вынуть их сейчас – это лишиться дивидендов и стабильного дохода. И вообще, приди в себя. Света, мне кажется, у тебя проблемы.

Он снова пытается дотянуться до меня, но я отшатываюсь, не позволяя себя трогать.

– Слушай, давай сходим к доктору, пусть тебя проверят? Навязчивые мысли, выдуманные ситуации, больные фантазии, у тебя с головой что-то. Говорят, по весне обострение случается. Так ты и дочери, наверное, недуг этот передала? Как я сразу не заметил, что ты, Света, живёшь в мире своих больных фантазий!

Артём всё что-то говорит и говорит, а меня начинает трясти. Я сползаю со стула, хватаюсь за край стойки и смотрю на него во все глаза.

– Ты… ты что несёшь?

– Я? То, что вижу. Это очевидно, у тебя проблемы. Позволь, я помогу тебе, милая.

– Я не милая, – трясу головой. – И у меня нет никаких ментальных, – кручу пальцем у виска, – как ты тут утверждаешь, проблем. И хватит меня обвинять в состоянии, Алисы. С ней я сама разберусь, раз уж ты отказываешься вникать.

Артём будто не слышит меня, покусывает губу и ухмыляется.

– Я не отказываюсь, просто всё очевидно. Ты придумываешь того, чего нет. Думаю, для суда справка от психиатра будет весомым аргументом.

Тёма продолжает нести полную чушь, но с таким серьёзным видом, что я лишь морщусь и качаю головой. То, что он говорит, ужасно. Но мне впервые становится страшно, что он действительно может провернуть что-то наподобие этих угроз. В конце концов, он работает в юридической фирме, он знает все нюансы, у него отличные связи. Если что ему помогут оформить всё красиво и правильно. И в дурку меня пихнуть, и ребёнка отобрать.

Глава 8

Мила не очень удивляется, когда я набиваюсь к ней в гости на дачу.

– Конечно, приезжай, – сразу соглашается.

Я прыгаю за руль и улетаю из города со свистом пули. Чтобы Артём со своими угрозами меня не настиг.

У меня в голове не укладывается, чего он мне нагородил. Внутри холодные льды Антарктиды оживают и самые страшные исходы нашей ситуации лезут в голову. Что если он действительно применит свои слова на практике? Как мне обезопасить себя и дочь? Вот уж во истину не знаешь человека, с которым бок о бок, как говорится, прожил столько лет. Никогда бы не подумала, что муж станет для меня чужим, хотя, надо признать, особой душевной теплоты между нами никогда и не было. Либо то, что тлело где-то там в начале наших отношений я и принимала за огонёк доброты. С годами всё сошло на нет. Семейная жизнь превратилась в рутину, и постепенно мы с Артёмом стали соседями.

А теперь… и врагами…

Помню, ещё институтская подруга, узнав, что у меня завязываются отношения с Артёмом, мне говорила – поаккуратнее с юристами. Я тогда посмеялась. Но вот в данную минуту мне совсем не до смеха.

Дача Милы недалеко от города. В гатчинском направлении, в одном из небольших поселений, где куча СНТ с однотипными названиями. Без навигатора бы я её не нашла, хотя уже бывала в здешних краях.

Подруга рапортует мне о состоянии дочери. Так странно, но ни в квартире Милы, ни на даче никаких кошмаров у Алисы не случается. Может, это из-за смены обстановки, свежего воздуха и крепкого сна? А может, проблема в нашей квартире? И в том напряжении, что её наполняет?

Ужасно, что собственный дом так пугает ребёнка.

Тут же вспоминаю, что со всеми этими разборками с Артёмом, совсем забыла позвонить и записать Алисика к психологу. А сейчас уже суббота, навряд ли они работают.

Навигатор сообщает: «Конец маршрута», и я собираюсь набрать Милу, сказать, что приехала.

Только не требуется. Ворота распахиваются, и подружка с улыбкой встречает меня.

– Заезжай, – машет, показывая, чтобы я загоняла тачку на территорию.

Тут снег лежит, в отличие от города, и слякоти нет. Либо это у Милы такой прибранный двор, что любо дорого посмотреть.

Алиска выбегает из дома в куртке нараспашку. Как выхожу из машины, бросается ко мне, а я быстро застёгиваю ей молнию, чтобы не простыла.

– Маа-а-ам, – тянет, чуть ли не напрыгивая, – тут так здорово. Мы чай только что с тётей Милой пили, ещё у Саши столько настольных игр. Давай с нами… Давай с нами… Там такая классная есть. Про драконов и принцесс.

Мой маленький огонёк вещает без остановки.

– Так, а кто-то про Эльзу мультфильм пересматривать собирался? Ничего не путаю? – прищуривается Мила.

– Ой точно! Тогда после поиграем? Да? Ну, поиграем же?

– Поиграем, – подтверждаю, зацеловывая прохладные щёчки.

– Обязательно, а сейчас марш в дом, без шапки выскочила, – командует подруга, и Алиса мигом её слушается.

– У тебя талант, – закрываю машину и иду к крыльцу.

– Какой?

– Воспитательский.

– Ну… педагогическое образование не пропьёшь.

– Чего ж ты тогда в продажах работаешь?

– Хотите денег, идите в бизнес, помнишь же эти добрые советы от правительства?

Мила кладезь цитат, и как она всё запоминает.

– Да, что-то такое было.

– Во-о-от, а я к советам обычно прислушиваюсь. Давай, не тормози, – подталкивает, когда я застываю на пороге. – У меня тут ещё гости есть, но это свои.

– Свои? – оборачиваюсь я.

– Да-да, давай шуруй внутрь. Холодно ещё на улице столько торчать.

Она забирает куртку, швыряет в меня домашними тапочками и заводит в просторную гостиную на первом этаже.

На диване сидит привлекательная брюнетка примерно нашего с Милой возраста. Она кивает, здороваясь, и я киваю ей в ответ.

Ну вот, думала Миле всё про Тёму рассказать, а теперь придётся разговор отложить. А так хочется. Мне сложно удержать информацию в себе, надо выговориться, как можно скорее.

Сверху доносится музыка из мультфильма. Девчонки начали смотреть «Эльзу», узнаю мотивы.

– Хочешь чего-нибудь? – спрашивает Мила.

– Слушай, пить хочу. Всю воду по дороге выдула, а на заправке притормозить не сообразила. Можешь налить чего-нибудь?

– Чего-нибудь? – усмехается Мила. – Чего-нибудь – это мы быстро, – подмигивает.

Отходит к бару и гремит посудой.

– Так, вот держи, – с ходу суёт мне бокал с белым сухим в руки.

Нюхаю терпкий аромат вина.

– Я не это имела в виду.

– Пей-пей-пей, – трогает ножку бокала кончиками пальцев. – Шардоне, как известно, прекрасно утоляет жажду.

– И печаль, – добавляет девушка на диване.

– По мне так заметно, что я в печали? – вздыхаю расстроенно.

Мила аккуратно подталкивает меня к столику с мягким уголком. Я плюхаюсь в кресло и пью вино. Веселее, конечно, не становится, но, возможно, будет эффект с оттяжкой.

– Это Лика, коллега наша с Глебом, – знакомит нас Мила.

– И соседка по даче, – улыбаясь, та наклоняется, чтобы чокнуться с нами бокалами. – Ну, почти соседка. У меня участок в другом конце садоводства.

– Соседка, – отмахивается Мила. – Подлить? – кивает на моё уже наполовину выпитое вино.

Не собиралась сегодня пьянствовать, но чувствую, что расслабиться не мешает.

– Давай. – махаю рукой. – Но, если заметишь, что напиваюсь, тормози меня. Ибо внутренний тормоз у меня сбоит.

– Ни разу тебя пьяной не видела, посмотрела бы на это, – усмехается Мила и уходит за бутылкой.

Сначала бы болтаем о разном, но то, что крутиться на моём языке требует выхода.

– А Глеб где? – спрашиваю Милу о муже.

– В командировке.

Пхыкаю с иронией.

– Пфф…. Поаккуратнее с этими грёбанными командировками, – вырывается у меня.

Поднимаю глаза к потолку. Надеюсь, девочки не услышат, что мы тут обсуждаем. А ещё очень хочется выругаться.

– Света-а-а, что случилось-то?

Допиваю вино длинным глотком.

– Чужие трусики в кармане мужа случились.

Лика хихикает, но я так зыркаю на неё, что он быстро извиняется.

– Прости, но звучит смешно.

Долгий выдох, и остатки воздуха покидают лёгкие.

– Звучит, может, и смешно, а вот ощущается – не очень.

Глава 9

– Так, что произошло? – по-деловому строго спрашивает Мила.

И тут из меня начинает сыпаться информация о событиях последних дней.

Девушки сидят, открыв рты, ловят каждое слово. Будто я не жизнь свою рассказываю, а краткий пересказ какого-то сериала.

Признаться честно, есть у меня ощущение, что попала я в дешевое кино.

Я выдаю самое основное: о нижнем белье в пиджаке, о моей поездке в аэропорт, об операционном директоре и их такси на двоих, а вот об угрозах Тёмы предпочитаю молчать. Думаю, что позже, когда переварю утренний разговор с пока ещё мужем, поделюсь с Милой.

Когда замолкаю, подруга печально смотрит на меня, затем наклоняется, чтобы похлопать по руке.

– Ах, не надо меня жалеть, – одёргиваю ладонь и прикладываю её ко рту, чувствуя, что ещё секунда, и разревусь.

– А что надо? Поругать козлину эту?

Знала бы Мила, насколько Артём в действительности окозлился!

Киваю. И подруга начинает выполнять свою миссию. Затем спрашивает:

– Разводиться будешь?

– Планирую.

– Правильно, я бы не смогла терпеть.

– Глеб у тебя надёжный.

– Тёма твой тоже надёжным казался.

– Он умеет пускать пыль в глаза.

Какое-то время мы обсуждаем мужчин, Лика рассказывает какую-то историю из жизни. Не своей, чужой, а Мила для меня поясняет.

– Лика у нас одиночка. Мужей нет, только любовники.

– Я поняла, что так проще, – кивает.

– Может, ты и права…

Это я вслух говорю, но ведь понимаю, что каждому своё. Я всегда мечтала о крепкой семье, о детях, совместных отпусках и праздниках, счастливом доме, а что получила?..

Удар в спину? Предателя под боком? Ещё и кучу угроз, вместо покаяния. Хоть бы извинился, сказал, что ему жаль. Но нет… лучше внушить мне, что я всё придумала, чем признать факт собственного падения.

Когда Лика уходит, Мила пересаживается ко мне поближе и обнимает.

– Может, у Алиски из-за отца такое состояние? Не думала?

– Думала? Он нервный и раздражительный стал, как там всё закрутилось. Это я так думаю. Так что… всё может быть.

– Вы когда к психологу?

– Пока не знаю.

– Ты что, ещё не записалась?

– Собиралась, но… чёрт, перенервничала перед разговором с Артёмом и из головы всё повылетало. Я ужасная мать.

– Ты отличная мать, хватит само уничижаться. Звони давай. Телефон же есть.

– Так суббота. Да и время уже…

– И что? Администратор запишет на свободные дни.

– Да? – приподнимаю бровь, затем беру сотовый и ищу номер центра.

И действительно – милая девушка администратор вежливо спрашивает имя «пациента», возраст, мои пожелания по специалисту.

«Даже так?» – думаю я.

– Если можно, то к женщине постарше… спокойной такой, располагающей к себе. Так лучше будет.

– У нас все специалисты спокойные. И вежливые, не переживайте. Давайте запишу к Алисе Александровне. Как раз будет что-то общее, они же тёзки с вашей дочкой, это уже должно расположить девочку к общению. Плюс у Алисы Александровны прекрасная многолетняя практика и дети идут на контакт с первого сеанса.

– Отлично, нам подходит.

Забиваю время в календарь, когда кладу трубку. Потом взмахиваю телефоном и кидаю его на диванчик рядом с собой.

– Дело сделано, – рапортую Миле.

– Молодец, а теперь… пошли играть в «Лото», потому что, кажется, вторая часть «Холодного сердца» почти закончилась.

– А-а-а… – поскрипываю, как старая вешалка, когда встаю с дивана. – Можно мне кофе перед этим? А то я спать хочу.

– Кофе? Конечно… Сейчас будет ударная доза эспрессо.

– Нет, ударную не надо, я ещё хочу ночью забыться сном, а не лить воду на мельницу переживаний… и сожалений.

– Как красиво ты выражаешься, Светка. Нет бы просто сказать: истерить и накручивать. Дам тебе снотворного, если будут проблемы. Не переживай, у меня всё в аптечке есть.

Знаю, что Мила шутит, но улыбаться совсем не хочется.

Я словно пустой сосуд после того, как высказалась. И легче, вроде, не стало, хотя должно было бы…

Вечером до сна болтаю с дочкой, стараюсь улыбаться и делать вид, что всё отлично. Аккуратно сообщаю ей, что в понедельник мы пойдём пообщаться с одной тётей.

Алиса спрашивает, что там будет.

– Вы просто поговорите, может, поиграете немного, ты, главное, делай, как она попросит, отвечай, когда спрашивает.

– Это как урок?

– Нет, что ты… Простая беседа. Иногда людям надо разговаривать, чтобы понять друг друга.

– Как мы сейчас?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.